Мелроуз Алекс

Hassliebe. Афериsт (СИ)

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

====== Пролог. ======

- Свон!

Немного нервный мужской голос заставил девушку замереть, и та, оторвавшись от газеты, остановилась посреди участка, повернувшись к идущему к ней шатену.

- Здравия желаю, товарищ подполковник.

- Дело тут к тебе есть, – замялся Август и, сжав ее локоть, подвел ее к стене, нервно кусая губы. – Ты ведь говорила, что тебе персонажей не хватает?

- Говорила, но я уже...

- Цыц! – оборвал он ее. – Просила? Вот начальство и выполнило твою просьбу. Ждет тебя в кабинете ... новенький.

- Новенький? – застыла блондинка, округлив глаза. – Тогда я пойду знакомиться...

- Да обожди ты, не торопись, – покачал он головой, – не все с ним так просто. Ты фамилию Джонс знаешь?

- Ну, если судить по корпорации...

- Так вот это сынок. Его сынок, Свон.

- Сын Бреннана Джонса в нашем участке? – прошептала Эмма, нахмурившись. – Но каким образом? Он же, насколько я знаю, полный ноль в нашем деле. Что-то типа мажора.

- Не типа, а полный мажор, – грубо кивнул мужчина, – пьет, курит, ругается, по клубам шатается, с бабами ... Тьфу! – сплюнул он, – короче, беда, да и только. Но а я-то что? Мне что полковник сказал, а ему сверху доложили – то и я тебе говорю.

- Но как он к нам-то попал? Чем обязаны такой радостью? Или это сейчас такая фишка у богатых? Вмешиваться в дела тех, кто работает.

- Довел, видимо, папочку. Тот и прирезал все доходы, прикрыл лавочку. Сказал, мол, пусть работает, учится жить самостоятельно. А нам мучайся с ним.

- А почему нельзя отказать? Мягко послать как-нибудь их, сказать, мест нет, стажеры не нужны, все забито.

- Думаешь, я идиот? Все пробовал, пытался, крутил. Говорю ж, сам полковник задействован!

- Ну так и пусть в архиве отсиживается, помогает бумажки переклеивать, а под ноги чтоб не лез. Нечего ему мешать работать, и так дел невпроворот, чтобы еще посторонние крутились.

- Хорошо бы, да нельзя. Его папаша четкие указания дал относительно его положения на работе. Сам может нагрянуть в любой момент, посмотреть, так сказать, чему мы его чадо научили. Чуть что – скандалу не оберешься, сама знаешь, такие грехи найдет, что и не отмоешься совсем.

- Ситуация, сэр, – простонала она, прикрыв глаза, – а другим взять никак? Мне с Дэвидом и Грэмом неплохо, правда. Я тогда на эмоциях была, все из рук валилась, вот и написала. А сейчас все устраивает.

- Уже нельзя, Свон. Раньше надо было заявление с просьбой о пополнении забирать, а сейчас уже поздно. Так что иди, знакомься с новеньким, да смотри – отец сказал, никаких поблажек, чтобы с него, как с других, причиталось.

- Есть, товарищ подполковник, – выдохнула она и пошла к своему кабинету, на ходу бормоча что-то себе под нос. Замерев возле двери, Эмма неловко поправила волосы, собранные в аккуратный хвост, оправила пиджак и, глубоко вздохнув, вошла в комнату.

Картина, представшая ее глазам, мягко говоря, пугала: незнакомый темноволосый мужчина лежал на полу с разбитой губой, а Дэвид и Грэм стояли над ним в угрожающих позах, с более чем характерными красными пятнами на кулаках.

- Какого черта!? – взвилась она, пролетев по комнате. – Что вы творите?!

- Человек упал, – отозвался Нолан.

- И ударился, – кивнул Грэм, поджав губы, – о ножку стола.

- Я по-вашему дура? – осведомилась та и, протянув брюнету руку, рывком подняла его на ноги.

- Вот это сила, – усмехнулся тот, поправив голубую помятую рубашку и подняв с пола солнцезащитные очки. – Премного благодарен, душа моя.

- Вас били? – поинтересовалась она, сощурив глаза.

- Кто? Они? – он посмотрел на мужчин. – Нет, что Вы. Я упал, они Вам не врут. Очень милые джентльмены, чрезвычайно рад работать в их компании.

- Ладно... – скрипнула она зубами, смерив коллег пронзительным взглядом, – тогда давайте знакомиться. Капитан Эмма Свон. Стараюсь быть со всеми на дружеской ноге, но первое время просила бы обращаться ко мне исключительно уважительно, так как я Ваш начальник. Это лейтенанты Грэм Миллс и Дэвид Нолан, Ваши коллеги на время работы у нас.

- Сказал бы, что очень рад знакомству, но пообещал папе с утра не врать, – обворожительно улыбнулся мужчина, блеснув голубыми глазами.

- Эмма, а что это за тварь-то? – сквозь зубы осведомился Грэм.

- Во-первых, попрошу без оскорблений – я вообще-то теперь при исполнении, – достал он удостоверение, повернув его вверх-ногами. Поняв, что что-то не так, он преспокойно перевернул его, не убирая с губ улыбку. – А во-вторых, у меня есть свой язык, благодарю. – Киллиан Джонс, к вашим услугам, добрые мои господа.

- Джонс? – нахмурился Дэвид. – Судя по характеру и одежде родственник?

- Сынок, – мило улыбнулся он.

- Тогда все ясно.

- Более чем, – кивнул Киллиан и, поднявшись со стола, огляделся, – а у вас тут мило. И где мое место?

- В обезьяннике, – прорычал Миллс, – у вас там на всю семью зарезервированно.

- А завидовать не хорошо, – махнул тот рукой, не оборачиваясь, – особенно такому взрослому дяденьке. Кстати! – вдруг осведомился он, – а мне табельное дадут?

- По почкам – однозначно, – рявкнул Нолан.

- Дэйв! – шикнула на него Эмма. – Прекращай!

- Да эта наркомания сидеть должна, а не с нами работать!

- Я потом все объясню, хорошо?

- Э, мадам? – коснулся ее плеча Джонс. – Пардон, имя не запомнил.

- Конечно, раньше же только на шлюхах практиковался, а им на имена плевать, – процедил Грэм.

- Эмма, – не слыша его, отозвалась блондинка.

- А, Свон, точно, помню. Так я хотел узнать – где тут можно водички попить? А то меня горячие взгляды Ваших сотрудников так и испепелят. Хотя, пожалуй, – прохрипел он, задержав на ее груди долгий взгляд, – я бы не прочь от другого сгореть.

- Ах ты! – зарычал шатен, бросившись вперед, но девушка перехватила его, встав на пути.

- Грэм, успокойся!

- Да он пьяный или накуренный!

- Нифига, – усмехнулся тот, – рюмка текилы. Не больше. Не наберешь вещдоков, ищейка.

- Пойдем выйдем, – сжала локоть мужчины Свон, сделав большие глаза.

- Только и второго забери, – попросил Киллиан, – а то я не хочу больше падать – моя физиономия слишком дорого стоит.

- Пошли, – блондинка вывела их в коридор и, поправив ворот рубашки, произнесла негромко, – это решили без нас, ребят. Понимаете? Не мы решали, и не полковник. Что сказано – то и делаем.

- Да он же полный ноль!

- Это нам только на руку. Накосячит – рапорт и всего хорошего. Никаких ему поблажек.

- Накосячит, я это устрою, – процедил Миллс.

- Только, ребят, пожалуйста, не нарывайтесь лишний раз, и так за драку должна наказать вас.

- За какую драку? – глухо осведомился Дэвид.

- Идите работайте, – закатила она глаза и пошла по коридору, покачав головой, – как дети малые.

====== 1. ======

- Грэм, – Эмма поймала парня во время обеденного перерыва и вытащила его на улицу, подальше от посторонних глаз, – ты можешь мне нормально объяснить, что вчера произошло? Чего вы на него накинулись? И, надеюсь, ты сейчас опять не начнешь мебель обвинять – я уж очень тебя прошу.

- Да понимаешь... – он перекатился с пяток на носки, замявшись.

- Пока нет, но очень хочу.

- Мы с Дэйвом вчера объезжали районы, а он с подружкой и дружком своим ехал. Они-то только пьяные, а друг их – явно под наркотой: блевал, орал, рожи корчил. Ну мы его и тормознули, стали забирать, чтобы в участок, а тут наш Камикадзе новоиспеченный полез разбираться. Деньги дал.

- Взятку?

- Да, типа чтоб мы отстали. Ну мы его и послали.

- Грэм!

- А что я должен делать? Взятки при исполнении – подсудное дело, сама знаешь. Потасовка завязалась, наркология вырубился, девка визжит, а этот наш Джонс выбил у меня оружие из рук, а оно и в канаву...

- Постой, – Свон побледнела, – ты табельное потерял?

- Эмма...

- Ты же знаешь, что я обязана рапорт Августу подать. Правила...

- Да погоди! – побледнел он, сжав ее плечи. – Есть вариант, что в решетке застрял пистолет. Я вчера искал, но сегодня еще буду. Не сдавай пока, дай время.

- Грэм... – нерешительно покачала головой блондинка.

- Пожалуйста, родная! Дай мне еще день! Ты же знаешь, что он скажет – “погоны не жмут”? Тьфу!

- Хорошо, но только день, – сдалась она, – потом придется сообщить.

- Спасибо, – облегченно выдохнул он и, подавшись вперед, коснулся ее губ, прижимая ее к стене. Девушка сдавленно охнула и уперлась рукой в его грудь, покачав головой.

- Мы на работе...

- Никто ж не смотрит.

- Не надо, – покачала она головой и отошла, поправляя волосы. – Иди ищи табельное, Грэм. Я серьезно. Это тебе не шутки.

- Да, капитан Свон, – усмехнулся мужчина, отдав ей шуточно честь.

- Шёл бы ты отсюда, Мажорчик, – процедил Грэм, застав Киллиана в туалете, – серьёзно. Это ведь только цветочки были. А ты нарываешься.

- Может, мы хотя бы место поменяем? – с улыбкой предложил Джонс, вытирая лицо. – А то тут ни стульев, ни столов, которые меня могли бы покалечить. Иначе как ты будешь оправдываться перед Эммой?

- Для тебя не Эмма, а капитан Свон, щенок!

- А я вовсе не против ролевых игр.

- Ах ты мразь! – взревел мужчина, прижав его к стене за грудки, сверепея ещё больше от его смеха.

- Грэм, хорош! – влетел в туалет Дэвид. – Этот сукин сын не заслуживает того, чтобы тебя звания лишили.

- Ему бы язык укоротить, – сплюнул тот, отряхнув руки.

- Правильно, слушай папочку, – ухмыльнулся брюнет, – а вы, я так понимаете, помогаете друг другу стресс после работы снять?

- Ублюдок! – рванул вперёд Миллс, но Нолан перехватил его.

- Он тебя провоцирует. Угомонись! Иди на улицу, покури. Все, давай!

- Попадись ещё, – процедил шатен и вышел в коридор.

- А я тебе говорю, парень, – скрипнул зубами Дэвид, посмотрев на Киллиана, – уйди ты отсюда. Нарвешься же. И к Свон не лезь – не твоего ума сходит уровень, понял?

- А я ещё ваш язык не выучил, – с обворожительной улыбкой отозвался тот, подходя к выходу, – только первый день на службе, как никак, – и покинул туалет, подмигнув Нолану, который только покачал головой.

- Пап, я не понял прикола, – процедил Киллиан, стоя напротив двери в свою квартиру, – какого дьявола ты сменил замки? И где новый ключ?

- Ты больше не живёшь там, – невозмутимо отозвался Бреннан, – на время, что ты работаешь в полиции, ты будешь жить, как и полагается твоей профессии.

- В коробке из-под холодильника на улице?

- Очень смешно. Водитель отвезет тебя в общежитие.

- Куда? – фыркнул мужчина, садясь в автомобиль. – Это ты так развлекаешься? Делать нечего?

- Успокойся. Будешь учиться в соответствующих тебе условиях, ясно? К тому же на одном этаже с тобой живут твои сотрудники, я специально комнату выбирал. Миллс, Нолан и Свон.

- Знаешь, от последней я не отказываюсь – бабу под боком хорошо иметь, но это же бред. Ты вообще видишь меня в общежитии? Даже не так – представь себя в общежитии. В туалет не потянуло?

- Киллиан, ты такой же человек, как и все остальные...

- Хрена, пап. Отнюдь не такой же. Одни мои очки стоят дороже, чем квартира у некоторых, а ты меня к клопам селишь? Тебе голову напекло на твоём сороковом этаже? Так сам иди и работай в этом подвале с этими гнидами.

- Киллиан, это стражи нашего спокойствия...

- Папочка, – закатил мужчина глаза, выходя из машины и с омерзением глядя на серое здание, – я ментов слал, шлю и дальше буду слать. Все, что мне нужно, это чтобы ты успокоился и вернул меня в мою среду обитания из этого обезьянника. В прямом смысле этого слова.

- А теперь слушай меня очень внимательно, сын, – процедил сквозь зубы Джонс-старший.

- Ушки на макушке. Валяй.

- Ты будешь работать в полиции, будешь стараться, будешь вести себя вежливо, будешь жить в общежитии, будешь делать то, что тебе скажет начальство. И только в этом случае ты получишь обратно свою жизнь.

- Я уже говорил, что ты лучший папа на свете? – осведомился брюнет. – Да? Так забудь нахрен, – выплюнул он и выключил телефон, поднимаясь на третий этаж.

Только спустя десять минут ему удалось открыть заржавевший замок, и он с заранее отработанной неприязнью осмотрел комнаты.

- И люди тут живут? Вот же уборные, однако. В этом холодильнике что, что-то помещается? Унитаз явно не мыли с нападения Наполеона... Это типа душевая? В ней даже овощи мыть непрестижно. А это балкон? Того и гляди вместе с тобой отвалится... Стоп, – зайдя в спальню, он притормозил, – и вот это они называют кроватью?! На неё даже девушку неловко класть. Даже не так – шлюху неловко класть, не то что девушку. Ну батя удружил, – сплюнул мужчина, бросив ключи на комод, и сел на край кровати, – на ней вообще спать можно? Как доска для разделки мяса. Тьфу! – вернувшись на кухню, он осмотрел запасы еды и фыркнул. – Вермишель? Гречка? Творог? Это ещё кто-то ест? Да, валить отсюда надо, ох валить...

Кое-как рассортировав свои вещи по пакетам и разложив их на полках в старом шкафу, Киллиан ещё раз прошёлся по своему новому жилищу, все больше и больше его ненавидя.

Вдруг раздался звонок в дверь, и он закатил глаза.

- Папаша решил узнать, не повесился ли я на шланге в ванной? – рывком открыв дверь, он увидел Эмму с недовольным выражением лица и сложенными на груди руками. – Приветик, капитан. Не ожидал.

- Мне дико неприятна эта ситуация, – оборвала его девушка, переступив с ноги на ногу, – но нет ли у тебя соли? Магазин закрылся, у меня машина в ремонте, а Грэм с Дэйвом ещё не вернулись.

- Знаешь, – усмехнулся он, облокотившись о дверной проём, – говорят, если соседка пришла за солью, то ей нужен и перец.

- Да, точно, – закатила она глаза, – забыла, с кем разговариваю. Всего хорошего, – она развернулась, чтобы уйти, но он остановил её, ухмыльнувшись.

- Да ладно тебе, Свон. Сейчас, – пройдя на кухню, он сграбастал два пакета и вернулся в холл, – вот тебе соль, и сахар, и перец могу обеспечить, – дёрнул он многозначительно бровями.

- Это уж как-то сам, – поморщилась она.

- Это ты со всеми такая недотрога, или я избранный?

- Я, пожалуй, пойду. Спасибо за соль, – она взялась за ручку двери, но её снова остановил голос мужчины.

- А я ведь сразу узнал тебя, Ромашка, – девушка замерла, сглотнув, и закрыла глаза, покачав головой. – Думала, что не вспомню?

- Надеялась, – процедила она, сверкнув глазами.

- Нелегко забыть целый год общения, пусть это и было давно.

- Трудно забыть ложь, – сквозь зубы перебила его блондинка, и Джонс поморщился.

- Свон...

- А что? Скажешь нет?

- Да блин... Ну пойми ты: мне было девять, и все только и знали обо мне, что я Джонс, сын Бреннана Джонса, и всем было плевать на всё остальное. А в том лагере мне просто хотелось быть самим собой. Вот я и придумал себе новое имя...

- И новую историю, и семью, – фыркнула она, – лишь бы втереться ко мне в друзья.

- Я хотел быть собой, блин! Хотел быть тебе другом!

- Ты и был бы другом, ты даже им был. Но ложь не является залогом дружбы. И поверь, было бы лучше, если бы я узнала это от тебя, а не через сеть спустя время. Ты врал мне, Киллиан, врал в лицо почти год, пока мы были друзьями в том лагере.

- Ну да, да, согласен, – кивнул он, – хреново я себя повёл, признаю, но и ты меня пойми.

- Мне уже все равно, идёт? Ты снова влез в мою жизнь, и поэтому все, на что надеюсь, так это на то, что ты не испортишь все. У нас и так много проблем, чтобы ты ещё лез, куда не надо. И так дел натворил.

- Например?

- Знаешь, какого сейчас Грэму? – прошипела Эмма, ткнув его в грудь пальцем. – Знаешь, что бывает за потерю оружия?

- Идиотом не надо быть, и проблем не будет, – криво усмехнулся Киллиан, и девушка оттолкнула его к стене, сверкнув глазами. – Воу-воу, полегче, плохой коп! Я ведь люблю грубость, – облизал он губы.

- Твоё место – в обезьяннике, Джонс, так что считай, что ты ещё хорошо отделался своим общением с нашей мебелью. Нам сказали не играться с тобой, так что хотя бы один прокол – и ты вылетаешь отсюда. И уж не знаю, куда дальше тебя отправит твой дражайший папаша, но ты перестанешь хотя бы нас терроризировать.

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты жутко секси, когда злишься? – Свон занесла руку, чтобы ударить его по лицу, но брюнет перехватил её запястье, сверкнув глазами. – Детка, меня столько раз пытались ударить цыпочки потипу тебя, что я уже не реагирую на подобные выходки.

- Я тебя серьёзно предупреждаю, Джонс, – процедила она, – я не буду с тобой няньчиться: я вожусь с преступниками и, поверь, умею давать им по яйцам. Так что не нарывайся.

- А, может, я хочу, чтобы ты до них добралась? – криво ухмыльнулся брюнет.

- Ты сам-то слышишь, что несешь? Пить меньше надо, а то мозгов и вовсе не останется.

- Я-то очень даже слышу, – соблазнительно просипел он, положив руки на её бедра, – и я очень даже серьёзно. Давай переспим, Свон.

- Ты в своём уме?

- Как никогда. Я утолю своё любопытство, ты отделаешься от моих приставаний раз и навсегда. К тому же я живу один, а твоих компаньонов нет. Разве не чудесное предложение? Такие не каждый день случаются, лови момент, красотка.

- То есть ты хочешь сказать, что, если мы перспим, ты перестанешь меня домогаться и флиртовать? – вскинула бровь блондинка.

- Честное пионерское. Ни флирта, ни заигрываний, ничего. Свободна, как ветер.

Подавшись вперёд, девушка буквально вжала его в стену, обдавая его губы горячим дыханием. Проведя рукой по его груди, она скользнула в полурасстегнутую рубашку мужчины, лаская его мускулы, и, прижавшись к его уху, прошептала:

- Опоздаешь завтра на работу – получишь выговор. Три выговора – увольнение. Всего хорошего, – мило улыбнулась она и, засадив ему коленом между ног, вышла из квартиры, хлопнув дверью. Схватившись за комод и согнувшись, морщась и чертыхаясь, Киллиан покачал головой, не в силах убрать с лица наглую усмешку.

- Да, капитан Свон, у тебя и правда стальные яйца. Ничего, не хочешь по-хорошему, детка, значит, будем идти по-плохому.

====== 2. ======

Киллиан, распахнув дверь отделения полиции, слегка пошатываясь, прошел по коридору и врезался в дверь его нового места работы. Нажал на ручку двери — она не поддалась. Постучал. Сначала костяшками пальцев. Потом кулаком. Потом коленом. Потом лбом. Скрипнул зубами и покачал головой.

— А вот это уже не смешно.

— Джонс? — мужчина обернулся и увидел Августа, который удивленно смотрел на него.

— Здорова, шеф, — отозвался тот, улыбнувшись. Подполковник поморщился.

— Да, учиться и учиться, молодой человек. Но в то же время вопрос стоит все такой же — что ты здесь делаешь? Первый в отделении?

— Прошу прощения? — нахмурился брюнет. — Мне сказали, что начало в семь. И попросили не опаздывать.

— Да, трудно Свон с тобой будет, — покачал он головой, — отделение открывается в семь, а работать мы начинаем в восемь. Но ты молодец, пришел… так рано. Если что, ключ берут у охраны. Под личную подпись. Можешь пока подождать остальных, только, пожалуйста, не переверни там ничего, — и Август скрылся за углом, закрыв дверь.

Джонс постоял немного на месте, потом фыркнул и, забрав ключи на пункте, вошел в комнату, уже предчувствуя, как будет скучать ближайший час. Хотя зачем скучать? Он ухмыльнулся и решительно закрыл за собой дверь.

— Кажется, кто-то все-таки пришел, — закатил глаза Дэвид, заходя в кабинет, и замер, округлив глаза. — Что за…?

— Мира вам, люди Земли, — усмехнулся Киллиан, сидя на подоконнике и болтая ногами, как ребенок. — Страшно рад вас видеть, мои новые и самые дорогие сотрудники.

— Ты идиот? — зашипел Грэм, влетев следом за Ноланом. — Ты вообще понимаешь, где находишься?! Или тебе это все шутки?! — рассвирепел он, нависнув над брюнетом, который и не шевелился, продолжая преспокойно улыбаться.

— Нет, представляешь, — он выпустил ему в лицо клубок дыма, и мужчина закашлялся, отшатнувшись, — я очень даже понимаю. Например, что приперся за час до того, как вы начали работать, и сидел тут, как крыса в клетке. Не очень мило с вашей стороны, господа, обмануть меня в первый же день.

— Странно, что ты приперся, — фыркнул Дэйв, — мы думали, что еще глаза продирать будешь часов до трех дня.

— Не люблю долго спать. В отличие от тебя, наверное. Ведь, говорят, холостяки спят, как сурки, так как им заняться нечем.

— Мразь! — ринулся на него Миллс, но Киллиан, перехватив его руку, вывернул его спиной к себе и толкнул к стене, ударив в солнечное сплетение.

— Как же ты задрал вопить, — закатил он глаза и отряхнулся, как ни в чем не бывало, — вроде, только второй день тебя знаю, а ты уже бесишь — страшно.

— Мы хотя бы по делу говорим, — вступился за друга Нолан, — а ты только права качаешь, да свой гонор выпячиваешь!

— Знаешь, — Джонс шагнул вперед, — будет очень неловко, если через какое-то время я закрою одного из вас от пули.

Мужчины напряглись и нахмурились, но потом отошли в сторону, поджав губы.

— Душонка тонка, ты и себя не прикроешь.

— Посмотрим, — нагло отозвался тот.

— Доброе утро… всем, — послышалось в дверях, и Эмма замерла, округлив глаза, — с ума сойти, все на месте.

— Ну, Вы мне вчера так пригрозили, капитан Свон, — ухмыльнулся брюнет, подмигнув ей, — так испугался, что решил не рисковать.

— Вчера пригрозила? — нахмурился Миллс. — Вы вчера виделись?

— Да, я… я заходила к нему, — нехотя отозвалась девушка, поджав губы.

— Но как ты оказалась у него?

— Он теперь живет рядом с нами, — пояснила она, сняв куртку и бросив сумку на свой стол, — на одном этаже в том общежитии.

— И что? Тебе так было необходимо к нему идти? — скрипнул зубами Грэм.

— Грэм…

— Нет, я серьезно, Эмма. Так было нужно идти к нему? И что тебе вообще понадобилось у этого мажорчика?

— Ты меня в чем-то обвиняешь, Грэм Миллс? — сверкнула она глазами, встав к нему вплотную.

— А если и так? — напрягся тот. — Как я могу нормально реагировать на то, что он только появился, а уже живет у нас под боком, и ты ходишь к нему, по-соседски. Дай угадаю, — он сверкнул глазами, — за солью ходила?

— А, может, сразу за перцем? — ухмыльнулся Киллиан, сложив руки на груди. — Кто знает — может, хилые шатены не в ее вкусе.

— Рот свой закрой! — развернулся к нему Миллс, но тут открылась дверь, и на пороге появился Август.

— Какого черта здесь происходит?! Что за потасовка?

— Мы так отношения налаживаем, — встрял Дэвид, положив руку на плечо друга, как бы успокаивая его. — Все под контролем, товарищ подполковник.

— Надеюсь, Нолан. У нас похищение ребенка, — он впустил в кабинет трясущуюся от слез женщину, — головой отвечаете, чтобы все максимально оперативно.

— Так точно, — кивнула Эмма, вмиг собравшись, и протянула женщине стул, — пожалуйста, садитесь и расскажите нам, что произошло, — повернувшись, она кивнула Дэвиду, и тот налил воды в стакан и протянул его ей.

— Дело… дело в том, — всхлипнула она.

— Как Ваше имя, мэм? — мягко оборвал ее Грэм, встав за ее стулом.

— Эшли, Эшли Бойд, — всхлипывая, отозвалась она, вытирая слезы, — у меня… у меня пропала дочь… И я… я понятия не имею, что мне делать…

— Расскажи все по порядку, миссис Бойд, и мы постараемся Вам помочь. Только прежде успокойтесь.

— Хорошо… Я постараюсь… Мы с мужем были на работе, а наша дочка, Мэри, ждала нас дома.

— Одна?

— Да. Ей уже одиннадцать, и мы решили, что…

— Продолжайте, мэм.

— Когда мы вернулись, дверь была открыта нараспашку, а Мэри… Ее не было… Я пошла по району, стала спрашивать, не видел ли ее кто, но ничего не было. В это время мужу позвонили и сказали, что за нее требуют миллион, и если мы не уплатим его в течение трех дней, ее убьют. И я не знаю, что мне делать, и денег таких нет, и я…

— Вы смотрели, откуда Вам звонили?

— Номер я записала, — она бросила на стол бумажку с цифрами, — но он явно из будки, может из той, что на углу нашей улицы. Пожалуйста, помогите, — она всхлипнула, давясь слезами, — я не знаю, что мне делать…

— Мы сделаем все, что в наших силах, — сжала ее руку Эмма, — сейчас мы вместе с экспертом поедем вместе с вами и все осмотрим. Грэм, Дэвид, зовите Нила, чтобы он взял все, что ему нужно, а ты, — она посмотрела на Киллиана, который как-то странно смотрел на потерпевшую. — Поедешь с нами, может, начнешь хоть чему-то учиться. Выезжаем.

Пока полиция расспрашивала соседей и возможных очевидцев, эксперт тщательно осмотрел замок на наличие следов взлома. Но ничего не было. Звонили и правда из телефонной будки, что на углу улицы Бойд, но эта информация ничего не давала.

— Я схожу за водой, — произнесла Эшли, сглотнув, когда они сидели в ее гостиной, рассматривая разные версии. — А то мне не хорошо.

— Конечно, мэм. Только оставьте свой телефон на случай, если они позвонят.

— Хорошо, — поцеловав мужа, она вышла из квартиры, покачиваясь и постоянно сморкаясь.

— Я не знаю, где нам искать Мэри, — сглотнул мистер Бойд, — да и кому она может понадобиться? Она ведь ангел, никому никогда не мешала, а деньги… Да плевать, нарою я где-нибудь…

— Мы делаем все возможное, сэр, — сжала его плечо Свон, — ищем улики, но злоумышленник явно работал профессионально — никаких следов.

Вдруг телефон мужчины завибрировал, и он сглотнул, выхватив его.

— Опять они, — поднял он глаза, — мне взять?

— Да, берите, — кивнул Грэм и качнул головой в сторону Нила, который уже успел присоединиться к его телефону.

— Алло? — дрожащим голосом спросил мистер Бойд, дрожа всем телом.

— Значит слушай очень внимательно, — послышался грубый мужской голос, — если хочешь вернуть свою девчонку, то ты прямо этим вечером положишь деньги, что я говорил, на 21 парковке, за магазином, в контейнер. Не сделаешь — больше никогда ее не увидишь. И еще — узнаю, что ментов позвал, — покончу с ней еще раньше, — послышались частые гудки, и мужчина замер, сжав в кулаке телефон.

— Мэри…

— Опять та же будка, — произнес Кэссиди, выбивая что-то на ноутбуке, — может, стоит сейчас искать? Он не мог далеко идти.

— Нельзя, — покачала головой Эмма, — есть риск, что он навредит девочке. Думаю, нужно вернуться в отделение и все еще раз обдумать. Наверное, придется организовать подложные деньги.

— А это не опасно? — сглотнул Бойд.

— Другого выхода пока нет. Возвращаемся. Только дождемся Вашу супругу, и, пожалуйста, постарайтесь помягче объяснить ей, что Вам снова звонили — она и так на взводе.

— А есть хотя бы один шанс? — плача, спросила Эшли, вытирая глаза насквозь мокрым платком. Миллс протянул ей чистый носовой платок, роясь в папке с бумагами.

— Шанс есть всегда, миссис Бойд, — успокоил ее Дэвид, — мы устроим подлог и постараемся поймать его на месте.

— А если он вас увидит?

— А ты что думаешь, мажорчик? — осведомился Грэм, посмотрев на Киллиана. Тот нахмурился и пожал плечами.

— Я думаю, что нужно перестать водить дражайшую мадам за нос и рассказать ей правду.

— Правду? — замерла та.

— Да. Что мы все знаем, — ухмыльнулся он, глядя на нее сверху вниз.

— Я… я не понимаю, — сглотнула она, побледнев. — Что вы знаете?

— Ваш любовник во всем сознался и прямо сейчас везет Вашу дочь сюда, для дачи показаний.

Эмма, Грэм и Дэвид замерли, но не подали виду, внимательно следя за реакцией женщины. Эшли качнула головой, потом часто заморгала и опустила глаза.

— Боже…

— Вы ведь хотели таким образом ободрать мужа и свалить в другую страну с любовником, так? — грубо осведомился Джонс, оседлав стул и сев перед ней. — Хороший план, только нужно тщательнее выбирать.

— Идиот, — процедила она, сверкнув глазами, — знала же, что на Джекилла нельзя рассчитывать…

— Это который доктор Джекилл? — переспросил Нолан. Блондинка подняла на него недоумевающие глаза.

— А разве вы не… — замерев, она покачала головой, — как вы меня легко обманули… Хороший ход, — посмотрела она на Киллиана, который даже не улыбнулся, — а я уже и правда поверила, что где-то ошиблась.

— Ошиблись, когда решили проверить, работают ли идиоты в полиции, — резко отозвался он, поджав губы. — Проверить, насколько Вы хороши. К сожалению, Ваши действия слишком неосторожны. Почему ребенок пропал в то время, как Вас не было дома? Почему звонили тогда, когда Вы вышли? Причем дважды. И из Вашего района.

— Да, все кажется таким простым, — согласилась женщина, облизав губы. — Пожалуй, теперь мне остается только сознаться.

— Чистосердечное признание явно скроит Вам срок, — кивнул он, сложив руки на груди, — только пишите, пожалуйста, все максимально подробно. Ребенок, я так понимаю, ждал у подруги?

— Да, я должна была забрать деньги, а Джекилл бы забрал Мэри, и мы бы встретились в аэропорту.

— И Ваша дочь была не против?

— Она… мы сказали ей, что папа потом к нам присоединится, — замялась она.

— Нельзя обманывать детей, — бросил Киллиан и, резко чиркнув ножками стула по полу, вышел из кабинета, хлопнув дверью. Остальные работники в полном недоумении проводили его взглядом, и Дэвид присвистнул.

— Однако здравствуйте, не ждали…

====== 3. ======

— Джонс! — Эмма выскочила следом за мужчиной на улицу, дождавшись, чтобы охрана увела Эшли Бойд, и нашла его курящим во дворе. Всем своим видом он выказывал полное непринуждение и расслабленность, словно все происходящее нисколько его не трогало и вообще не касалось.

— Обычного «спасибо» будет более чем достаточно, — отозвался он, не поворачиваясь, — вовсе не нужно унижаться и бегать за мной, Свон.

— Я просто… — она поправила волосы, закатив глаза, — как ты так быстро догадался?

— Да, мажорчик, — на крыльцо вышли Дэвид и хмурый Грэм, — посвяти нас.

— Что ж, — сплюнул мужчина и, потушив сигарету, пошел обратно в здание, махнув рукой, — папочка сейчас вас научит.

Вернувшись к кабинет, он преспокойно устроился на столе, а остальные заняли свои места, чувствуя себя донельзя неловко, в то время как герой дня явно был невероятно спокоен и расслаблен.

— Во-первых, начнем с обычного психоанализа и наблюдательности. Наша дражайшая потерпевшая то и дело повторялась, нервничала, отводила глаза, а уж про то, что она плакала на редкость неумело и искусственно — я и вовсе молчу. Во-вторых, я ей уже назвал всю ее лажу со звонками — уж больно это глупо, звонить из своего же района в тот момент, когда ты якобы отошла за водой или опросить соседей. Большое упущение.

— А как ты объяснишь мужской голос в трубке? — грубо осведомился Миллс. — Скажешь, сообщник?

— Все гораздо проще, мой неопытный коллега, — закатил глаза Киллиан и, достав телефон, что-то набрал на нем и подошел к Эмме, подняв мобильный, — скажи что-нибудь, — та непонимающе уставилась на него, и он недовольно цокнул языком, — блин, Свон, открой рот и скажи мне что-нибудь.

— Что я могу… вот же черт! — воскликнула она, когда услышала в динамике вместо своего голоса грубый мужской баритон. Убрав аппарат обратно в карман, мужчина занял свое место на краю стола, разведя руками.

— Элементарно, Ватсон, — подмигнул он Грэму. — Это обычная программа для детишек, которые играют в шпионов. В Play Маркет любой идиот скачает. Так, дальше. А дальше, если честно, шла импровизация, потому что я не мог точно сказать, что я буду прав. Но мои размышления шли примерно так: в глаза бросалось то, что миссис Бойд явно не в хороших отношениях в мужем, потому что они все время были порознь и почти не смотрели друг на друга, не говоря уже о банальной поддержке, которая должна быть в любящей семье. Но она женщина ухоженная, красивая, значит, без мужчины быть не может. Следовательно — есть любовник. Дальше просто вариант, который часто используется и в книжках, и в фильмах — подложное похищение ребенка, чтобы вытянуть у нерадивого супруга деньги и свалить за счастливой жизнью. Поэтому я решил рискнуть — как говорится, пан или пропал. Поэтому я напрямик и заявил ей, что мы якобы все знаем, и выдал ей свою версию. И — бинго! — она оказалась правильной, и наша милая дамочка сдалась с потрохами, — раскланявшись, он блеснул довольной улыбкой, — о, право же, аплодисменты не нужны, я не гордый.

— Ты ведь понимаешь, как мог налажать? — осведомился Грэм. — Если бы твоя версия была неверной? Она бы только поняла, насколько мы не в курсах, и зажалась бы еще сильнее, довольная тем, что провела нас. Это был риск.

— Знаешь, дорогой, — брюнет, спрыгнув со стола, оправил ворот его рубашки, — риск есть всегда, даже когда с женщиной дело имеешь — вдруг резинка порвется, и тебе через девять месяцев прилетит подарок в подгузнике. Без риска жить невозможно, и кто не рискует — тот не пьет шампанское.

— Ты мог завалить нам всю операцию! — процедил тот, оттолкнув его руки.

— Ты, я так понимаю, бесишься из-за того, что я все это провернул, а не ты? — вскинул он брови. — Ну, знаешь, уже такой большой мальчик, мог бы научиться проигрывать и принимать поражение. К тому же, кто-то всегда будет впереди, в карьере или… — он многозначительно посмотрел на Эмму, — в личных делах.

— Слушай сюда! — Миллс схватил его за грудки и прижал к стене, полыхая гневом. — Твое место разве что в архиве, бумажки перебирать, и то мозгов не хватит. Но уж точно не дела вести! Так что шел бы ты отсюда со своим языком и психоанализом! И еще хоть раз намекнешь на что-то в отношении Свон, я тебе все повырываю, и посмотрим, как ты будешь жить!

— А чего это ты так яро реагируешь, м? — нахмурился Киллиан и вдруг рассмеялся. — Погоди, вы типа вместе? Да ладно?! — он зашелся смехом и даже уперся рукой в стену, трясясь всем телом. — Свон, он не шутит? Ты вот с ним мутишь? Мой Бог! Теперь ясно, с чего такая неприкрытая ревность со стороны товарища Грэма. Только вот ты, красавица, — он покачал головой, посмотрев на покрасневшую блондинку, — и ты вот променяла себя на вот это? Без рук! — рявкнул он, когда Миллс бросился на него, и отступил в сторону, из-за чего мужчина, пролетев мимо него, проскользнул по столу и упал на колени, сверкая глазами. — Ты как пингвин, — фыркнул Джонс, — тебе только в цирке выступать, друг.

— Да пошел ты!

— Так, довольно, — вмешалась Свон и, пройдя по комнате, схватила с полки книгу и, усадив Киллиана на стул в углу, всучила ее ему. Тот повертел ее в руках и выгнул бровь.

— И что это?

— Мажорчик читать не умеет? — усмехнулся Дэвид. — Как жаль. Такой взрослый мальчик, мог бы уже научиться.

— Это Уголовный Кодекс, — закатила глаза девушка, — у тебя есть неделя, чтобы его изучить и выучить. Через семь дней я проведу для тебя тест.

— Погоди, — нахмурился брюнет, — ты хочешь сказать, что я должен выучить все это за неделю? Ты сейчас так прикалываешься?

— Дэйв, — бросила через плечо Эмма, — Раздел 1, глава 2, статья 7.

— Принцип гуманизма, — не задумываясь, отозвался тот. — Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность чело…

— Грэм, раздел…

— Раздел 7, глава 18, статья 131, — отчеканил мужчина, не отрывая горящих глаз от лица Джонса. — Изнасилование, то есть половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей —

наказывается лишением свободы на срок от трех до шести лет. Изнаси…

— Довольно, — оборвала его блондинка, закатив глаза.

— Нет, погоди, — медленно поднялся Киллиан, облизав губы, — я так понял, меня хотят в чем-то обвинить. Не так ли, дражайший товарищ? — прошипел он, уперев взгляд в белое лицо Миллса.

— А если и так?

— То есть ты хочешь сказать, что я насильник? — очень тихо осведомился он, сглотнув. — Я тебя правильно понял?

— Грэм, — предостерегла его Эмма, сжав его плечо.

— Не трогай его, Свон, — рыкнул мужчина, — пусть сам говорит. Так или нет? Отвечай! — его голос подскочил, и шатен напрягся, явно не ожидая, что он так разозлится.

— Я тебя не знаю, — наконец выдохнул он, подняв подбородок.

— Верно, — согласился Джонс елейным голосом, от которого по спине поползли мурашки, — поэтому, будь так добр, держи язык за зубами, особенно тогда, когда ты ни черта обо мне не знаешь, идет?

— Добр? — процедил тот, озлобленно цокнув языком. — А ты знаешь, что меня ждет за потерю табельного оружия? Хорошо, если только штрафом отделаюсь, и то таким по размеру, что буду жить на одной воде, а ведь полковник может и вообще послать с работы. А, знаешь, с карточкой увольнения отсюда в другое нормальное место не возьмут. Так что скажи мне, Джонс, быть ли мне добрым по отношению к тебе или нет? — толкнув его плечом, мужчина вышел из кабинета, хлопнув дверью. Подождав несколько секунд, Нолан выскочил следом за ним, удостоив Киллиана уничтожающим взглядом.

— Так, — протянула Эмма, кивнув на книгу, — начинай изучать, и к концу недели ты должен знать хотя бы о чем каждый раздел. Иначе первое замечание. Три замечания…

— Увольнение, — закончил он, опускаясь на стул, — не забыл, сладкая, не переживай.

— И, знаешь, — она уперлась руками в стол возле него, — постарайся засунуть свой характер куда подальше — Грэму и так не сладко из-за тебя.

Выйдя в коридор, она пошла в сторону улицы, намереваясь найти коллег там, но ее остановил голос Августа.

— Свон, зайди в мой кабинет.

— Да, товарищ подполковник, — нехотя отозвалась она и прошла за ним в кабинет, найдя там Дэвида и Грэма, причем, судя по бледности последнего, что-то было явно не в порядке. — Что произошло? — спросила девушка, опустившись на свободный стул.

— Ничего, — произнес Бут, сев в свое кресло, — просто предупреждаю, что завтра будет полная проверка, так что приведите форму и табельное в порядок, чтобы в грязь лицом не упасть. И новенького предупредите, чтобы в подобающем виде пришел.

— Да ему все равно плевать, товарищ подполковник, — хрипло процедил Миллс, — нарочно в белье припрется.

— Отставить! — осадил его мужчина. — В чем дело-то? Вон, шустрый парень оказался — дело раскрыл меньше, чем за сутки. Может, и не так все плохо, — никто ему не ответил, и он покачал головой, — ладно, свободны. Но чтобы завтра все блестело, это ясно?

— Так точно, — синхронно отозвались они и, скрипнув стульями, вышли из кабинета. Грэм почти сразу ломанулся в сторону их комнаты, но Дэвид сдержал его, ухватив за рукав.

— Убью его к чертям! — рычат тот.

— Грэм, успокойся! — положила на его грудь руки Свон. — Найдем мы выход… Или я не знаю… Ты сказал, что будешь искать, я поэтому и не сообщила.

— Словно я не искал! — вырвался он, сглотнув. — Нет ничего, я не знаю, что мне делать. Завтра шкуру с меня спустят, и за потерю, и за сокрытие… И тебя еще и загребут за то, что не доложила…

— Придумаем что-нибудь, — прошептала она, покачав головой, — главное, сейчас идите домой, ладно? Я вещи соберу и тоже выйду. Только, пожалуйста, без глупостей.

— Как выйдет, — отозвался шатен и, быстро поцеловав ее в щеку, выскочил из отделения. Покачав головой, блондинка вернулась в свой кабинет и обнаружила, что Киллиан стоит буквально у двери, чудом не ударив его.

— Что ты делаешь? — грубо осведомилась она, пройдя к своему столу. — Заняться нечем? Выучил уже?

— Ты чего такая злая? — нахмурился он. — Случилось чего?

— А тебя это как касается?! — шикнула Эмма, бросая вещи в сумку, стиснув зубы, а потом бросила ее на пол, сверкнув глазами. — А впрочем касается — из-за тебя нас троих могут вышвырнуть с рабочего места. Грэма — за потерю табельного оружия и сокрытие потери, нас — за то, что прикрывали его, а не донесли, когда нужно было. Но тебе-то до этого дела нет, конечно! — накинув на плечи куртку, она выскочила из кабинета, оставив дверь нараспашку. Пару секунд мужчина смотрел ей вслед, а потом, нахмурившись, отвернулся к окну, обдумывая что-то.

Вечером Эмма уже собиралась ложиться спать, когда вдруг послышался звонок в дверь. Накинув на ночную рубашку халат, она подошла к двери и, заглянув в глазок, закатила глаза.

— Вали к черту, Джонс.

— Я бы на твоем месте не торопился с выводами, Свон.

— Я серьезно — пошел к черту.

— А я бы все же открыл и посмотрел, что я принес тебе.

Покачав головой, девушка открыла дверь и сложила руки на груди.

— И что же?

— Чудный халатик, — произнес он, оценивающе оглядев ее с ног до головы.

— Ясно, — процедила она и уже начала закрывать дверь, когда мужчина поставил ногу в дверной проем, останавливая ее.

— Понял, — пожал брюнет плечами, снова распахнув дверь, — я идиот, скотина и ублюдок, и ты слишком крута, чтобы я говорил тебе комплименты.

— Именно так, — снова скрестила девушка руки на груди. — Чего пришел?

— Маленький презент, — улыбнулся он, протянув ей пакет.

— Шлюхам своим дари, а мне не надо, — бросила она, сверкнув глазами.

— Ты сначала открой, а потом уже бросайся громкими словами, — вложив в ее руку ручку пакета, он пошел по коридору к своей квартире, — спокойной ночи, Свон.

Постояв на месте, блондинка нехотя открыла пакет и, увидев коробку, медленно открыла крышку, не зная, чего ей ожидать.

Внутри лежал потертый полицейский пистолет.

====== 4. ======

Комментарий к 4. Дорогие мои читатели!

Наконец я преодолела очередную ступень – закончила школу, оставив за плечами одиннадцать поистине прекрасных лет в компании ставших уже родными одноклассников и учителей, которых я могу назвать своей семьей. Как бы мне не хотелось уходить, я завершила свой последний звонок, и теперь меня ждет очередное испытание – ЕГЭ. Это не хухры-мухры, как сдашь – так все дальше в будущем и будет. Так что из этого вытекает, думаю, вполне очевидная проблема.

Итак, с 30 мая по 14 июня я пишу различные экзамены – русский язык, математику, обществознание и английский. Для того, чтобы сдать их максимально хорошо, нужно, естественно, готовиться. Поэтому в появлении новых глав фанфиков могут выходит перебои, так как обычно я писала минимум по одной главе в день. Ближайшие же две с половиной недели все может меняться, так как я не знаю, сколько у меня будет свободного времени днем, а ночами как бы и спать нужно, чтобы не представлять собой ходячий труп на экзаменах.

В связи с этим я очень надеюсь на ваше понимание и поддержку, так как каждый из вас дорог мне, и я бы очень не хотела терять вас из-за того, что какое-то время я могу отсутствовать по уже указанной выше проблеме.

Ничего, прорвемся, да? :)

И, кстати – ругайте меня любым языком 30, 6, 8, 10, 11 и 14 числа. Разрешаю вам слать меня, куда и как только захотите :D

— Это правда мой, — выдохнул Грэм, крутя оружие в руках. Дэвид, стоя за его плечом, согласно закивал. — Царапина с октября, и номер 57834, — он удивленно вскинул на девушку глаза. — Но откуда?

— Не думаю, что ты захочешь услышать ответ, — отозвалась она, снимая пиджак и прислоняясь к столу.

— И все же?

— Киллиан, — нехотя произнесла Свон, поджав губы. Миллс напрягся.

— Ты сейчас серьезно? Мажорчик? Ты ничего не путаешь?

— Нет, Грэм, — закатила девушка глаза, запуская руку в волосы, — он вчера вечером принес мне его, ничего не объяснив.

— Как мило… — процедил он, поджав губы, — и я бы не взял, если бы не проверка сегодня. И, надеюсь, ты не заставишь меня его благодарить?

— Вообще-то надо бы…

— Эм, я потерял табельное из-за него. Какая к черту благодарность?

— Это твое право, — фыркнула она, передернув плечами и подойдя к доске нераскрытых дел, рассматривая фотографии. — Будешь ли ты вести себя, как ребенок или как взрослый мужчина. Решай сам.

— Чудесное условие. Слушай, — положив оружие на стол, он подошел к ней, — а что между вами происходит?

— Ты себя-то слышишь? — осведомилась девушка, не оборачиваясь.

— Ну, знаешь, я и слышу, и вижу пока что неплохо. И очень даже хорошо замечаю, что вы не просто незнакомые коллеги. Может, поделишься?

— Ты ждешь какие-то пошлые подробности? — усмехнулась Эмма и подняла на него глаза. — Прости, но в девять лет никто не занимается сексом, изменяя своему будущему парню.

— То есть? — нахмурился он.

— Мы виделись прежде всего один раз, в летнем лагере, когда мне было девять лет. Мы были друзьями, и я ему доверяла, а потом узнала, что он врал мне все это время, придумав себе новое имя и историю. С тех пор я ни разу с ним не виделась, так что по меньшей мере глупо с твоей стороны ревновать, Грэм, — шагнув к нему, она положила руки на его щеки, подавшись вперед. — Серьезно, прекращай.

— Я бы очень хотел, — тихо произнес Миллс, положив руки на ее талию, — но теперь я по крайне мере знаю, что ты для него явно не эталон.

— О чем ты? — поджала она губы, нахмурив брови.

— Ну, я слышал, ты вчера вечером уехала?

— Да, где-то в начале двенадцатого. Просто мама позвонила и сказала, что ей нехорошо, и я сорвалась к ней. А что такого случилось?

— Наш новый сосед веселился, — ухмыльнулся Дэвид, дернув бровями, — я уже беруши хотел заказывать. У меня только один вопрос был — ему троих не многовато?

— А фиг его знает, — засмеялся Грэм.

— Постой, — Свон уперлась рукой в грудь мужчины, облизав губы. — Троих кого?

— Девушек, само собой разумеется. Он, наверное, сегодня и вовсе не придет, с такой-то ночкой. Шумели часов до пяти утра, и то в начале шестого я уже отрубился, так что и не знаю, когда они угомонились.

— Гммм… — промычав нечто нечленораздельное, блондинка вывернулась из объятий мужчины и подошла к двери в тот самый момент, когда та распахнулась и на пороге показался Киллиан в компании какой-то девушки с ядерно-рыжими волосами в короткой кожаной юбке и туфлях на умопомрачительных шпильках. Застав всю компанию в сборе, мужчина медленно снял очки и улыбнулся.

— Привет, народ. А вот тут, Ариэль, я работаю уже третий невероятно счастливый день, — расплылся он в улыбке, поцеловав девушку в щеку. Хихикнув и оглядев комнату, она повернулась к нему и, едва ли не повиснув на нем, прижалась к его губам, скользя руками по его груди.

Эмма откровенно зависла, в полном шоке наблюдая за их действиями, а потом, кашлянув, небрежно коснулась плечами Джонса.

— Думаю, твоей подруге пора. У нас много дел.

— Как скажете, капитан, — отозвался тот и, напоследок поцеловав пухлые губы незнакомки, подтолкнул ее к выходу, — прости, зайка, но тут вот эта дамочка главная, так что придется уйти.

— Ну Килля… — заныла она, потершись носом о его подбородок.

— Давай, радость моя, всего хорошего, — шлепнув ее по попе, он выдворил ее в коридор и захлопнул дверь. Потом, как ни в чем не бывало, поправил ворот рубашки. — Как дела?

— Это что сейчас было? — осведомился Грэм, сложив руки на груди.

— Ну, знаешь, как бы всем известно, кто носит имена цветов, духов и диснеевских персонажей. Или постой… — он обескураженно покачал головой, — ты же у нас моральный девственник и наверняка не знаешь такие азбучные истины. Или даже не моральный? Может, поэтому твоя девушка и такая неудовлетворенная ходит? — полюбопытствовал Джонс.

Послышался лязг, и Киллиан только спустя несколько секунд понял, что Эмма, рванув вперед, ударила его по лицу и оттолкнула его к стене. Смачно ударившись затылком о карту города, он сполз на пол, округлив ошарашенные глаза, даже не осознавая, что у него идет кровь из носа. Девушка, полыхая от гневом, нависнув над ним, выкрикнула, отдуваясь:

— Ты вообще понимаешь, где находишься?! Какого черта ты творишь?! Думаешь, если у папаши твоего денег немерено, так он все и прикроет?! Можешь не надеяться! Это — первый выговор, Джонс, о котором я доложу, черт возьми, Августу! Можешь считать, что это последнее предупреждение, потому что следующего не будет — вылетишь отсюда, как пробка из бутылки! Шлюх своих домой води, и то в положенное время, а чтобы здесь ничего такого не было! Надеюсь, мы поняли друг друга!

Развернувшись на каблуках, она вылетела из кабинета, и дверь ударилась о стену с такой силой, что стекла в окне завибрировали. С минуту стояла глухая тишина, а потом Миллс, довольно усмехнувшись, подошел к нему.

— Как Уголовный Кодекс поживает?

— Жив, — пробурчал тот, поднимаясь на ноги и вытирая кровь, — спасибо за заботу.

— Скорее бы ты уже ушел, — с блаженством протянул он, — как бы ты нам нервы сохранил.

— Нет, знаешь, — мужчина поднял на него колючие глаза, — пожалуй, я останусь здесь подольше, глаза помозолю.

— С твоими привычками ты и неделю не протянешь на рабочем месте — у тебя напрочь отсутствует дисциплина.

— Трусишь, да? — фыркнул тот. — Боишься, что хорошей девочке, по традиции, понравится плохой мальчик и она бросит хорошего?

— Эмма тебе не светит, Мажорчик, — процедил Грэм, сверкнув глазами. Ухмыльнувшись, Джонс сделал шаг вперед.

— Ты только что сказал мне «нет». Теперь я точно не остановлюсь, пока не трахну ее.

— Ты не посмеешь! — проревел тот, полыхая гневом.

— Хочешь поспорить? Легко. Я ставлю сроком на месяц, а ты как думаешь? Может, в три недельки уложусь?

— Послушай, ты, быдло, — вышел вперед Дэвид, ударив его в грудь руками, — тебе заняться нечем? Деньги жмут, скука мучает? А ты иди, потаскай ящики, сразу полегчает. Может, уму еще наберешься, если тебе по роже строители пару раз понадают.

— Спасибо за предложение, но я убогих вперед пропускаю, — осклабился тот и, дернув бровями, отошел к окну, глядя на улицу.

— Ребята, вы готовы? — распахнулась дверь, и к ним влетел красный от напряжения Август. — А где Свон?

— Здравие желаем, товарищ подполковник, — звучно произнесли Дэвид и Грэм.

— И вам не хворать. Так где она?

— Сейчас придет, сэр. Заминка небольшая, не обращайте внимания, — покосился Миллс на брюнета.

— Через десять минут в мой кабинет, при параде, с оружием. Чего-то не будет — так зарплату урежу, что на хлеб не хватит. Это ясно?

— Так точно, товарищ подполковник.

— Вот и отлично. Десять минут, учтите, — повторил он и вышел в коридор, прикрыв дверь. Переглянувшись, мужчины накинули куртки и, поправив кобуру с оружием, пошли следом за ним, даже не посмотрев на Киллиана, который, тяжело выдохнув, закатил глаза. Испытание, организованное отцом, все меньше и меньше ему нравилось.

— Ну, все даже не так уж и страшно, — неловко произнес Дэвид, когда они вернулись к комнату и, облегченно выдохнув, опустились на стулья, закрыв глаза. — Хотя я бы не хотел пережить это еще раз.

— Ты же знаешь, — выдохнула Эмма из-под газеты, которую положила на лицо, откинувшись на стуле. — Проверка проходит каждые полгода. Не отвертеться.

— Дерьмо… — протянул он, покачав головой.

— Ай-да на ноги! — послышался дребезжащий голос, и в кабинет буквально влетел Август. — Что за расслабон, я не понял?

— Пять минут, товарищ подполковник, — попросил Грэм, не поднимая головы с поверхности стола. — Вот от души, пять минут отдыха.

— Вынужден тебе отказать, Миллс, — процедил тот рывком поднимая его, — к нам гости, — надавил он на последнее слово. Подняв голову, Свон спохватилась и вскочила на ноги, увидев в дверях ухоженного мужчину с благородной щетиной и легкой сединой на висках.

— Добрый день, — выдохнула она, подходя к нему и протягивая ему руку, — капитан Свон.

— Бреннан Джонс, — отозвался тот, отвечая на ее рукопожатие. — Вот, решил узнать, как работает мой разгильдяй.

— Ваш разгильдяй… — начал было Грэм, но Эмма перебила его с улыбкой.

— Все более чем хорошо. Вчера он даже помог нам раскрыть одно дело.

— Даже так? — изумился он, поправив полы пиджака. — Не ожидал… А где он, собственно?

— Я… — девушка замешкалась, переминувшись с ноги на ногу, — наверное, отошел в туалет.

— А так претензий нет, — кивнул Бут, облизав губы. — Приходит вовремя, формы придерживается.

— Очень неожиданно, — покачал головой Джонс-старший.

В этот момент открылась дверь, и Киллиан замер, увидев отца.

— А ты чего тут забыл?

— И я очень рад видеть тебя, сын, — натянуто улыбнулся мужчина, поджав губы. — Вот, решил узнать, как ты тут работаешь, как с коллективом ладишь, да и вообще что за люди тебя окружают.

— Что за люди? — выгнул бровь он. — О, так я тебе отвечу, легко, — усевшись на край стола, он убрал руки в карманы. — Вот Дэвид Нолан, например, собирает магнитики на холодильник и мечтает о том золотом времени, когда выйдет из тени лучшего друга и предмета воздыхания. Грэм Миллс, чудесный экспонат, такому только в музее лежать и не пылиться, увлекается макраме. И капитан Эмма Свон — вяжет крючком, спицами, крестиком, ноликом, чем захочешь. А я вот со своим, скажем так, хобби каким образом вписываюсь в эту милую и безоблачную семейку? Это все равно, что тебя отправить аниматором на детский праздник, да, пап? — Бреннан, побледнев, поднялся на ноги и пошел к двери. Киллиан повернулся к нему, не поднимаясь со стола. — Ну чего же ты? Как, идем выбирать тебе костюм? Тебе кого, Человека-Паука или, может, Джека Воробья? Вроде, он нынче в моде.

— Прошу прощения, — тихо извинился мужчина и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Брюнет выдул пузырь из синей жвачки и громко его лопнул.

— И вот так всегда, — качнул он головой, — только разговорились, и нет — уходит, так и не ответив на вопрос.

— Какой же ты ублюдок, — выдохнул Нолан, покачав головой, а Бут, сглотнув, поправил воротник рубашки, явно испытывая неловкость.

— Ладно, пожалуй, я… я пойду, да, — кивнул он и покинул комнату, что-то бормоча себе под нос. Выждав минуту молчания, Джонс повернулся к коллегам и твердо произнес, облизав губы:

— Давайте так: я не нравлюсь вам, и это очевидно. Вы не нравитесь мне, что не менее очевидно. Я не исправлюсь, как бы вы все не старались. Но у нас есть шанс просто мирно не выносить друг друга и стараться работать или делать это не мирно, пуская кровь и срывая глотки. Я не против ни одного варианта, а вот как вы решите — это уже ваше решение, дражайшие. А сейчас я, скажу честно, хочу хорошенько выпить в баре. Если вдруг есть желание, можете присоединиться ко мне, в чем я конкретно сомневаюсь. Но попытка не пытка, так что до завтра и спокойной ночи, — махнув рукой, он снял с вешалки кожаную куртку и, отсалютовав им, покинул комнату, оставив за собой глухую тишину.

====== 5. ======

— Доброе утро, кунсткамера.

— Ты опоздал, — не поднимая головы, пробурчала Эмма и поднялась на ноги. — У нас вызов. Ждали только тебя. На выход, — и все трое, зацепив его плечом, вышли в коридор. Киллиан, закатив глаза, даже не успев снять куртку, поплелся следом за ними, уже привыкнув к такому обращению.

Прошла неделя с того дня, как он стал работать в полиции, и казалось, что ничего не изменилось, и если быть точным, то не было даже перспективы на какие-то сдвиги в нужную сторону. Эмма начала его тупо игнорировать, научившись говорить с человеком, глядя в стену возле его головы, Дэвид каждый день придумывал отвратительный анекдот с его участием, а Грэм, пользуясь случаем, подкалывал его где и как только можно, стараясь навредить. Но хотя бы обходились без крови и драк, которыми так и горели первые дни их многострадальной «дружбы». В остальном же ничего не менялось, разве что Джонс теперь, из уважения неизвестно к кому, расставался со своими ночными подругами еще на улице, возле участка, но приходил все в том же облаке сигарет и алкоголя, продолжая плевать на правила формы и дресс-код. Он не собирался меняться, но на какие-то уступки приходилось идти, и он, скрипя сердце, иногда делал мелкий шаг в их стороны, который, если и был замечен, то не был как-то осветлен в реакции коллег.

— Опять пил? — полюбопытствовал Нолан, когда «Ягуар» Киллиана остановился возле невзрачного здания в центре города.

— А что, завидно? — фыркнул тот. — Самому-то на нормальный алкоголь явно не хватает, а хлебать водку несолидно.

— Много ты знаешь, — закатил он глаза и пошел следом за Грэмом и Эммой, которые направились прямиком к лестнице.

— А лифты, что, в этом тысячелетии еще не создали? — сощурился Джонс, оглядев первый этаж. Не останавливаясь, Свон бросила через плечо:

— Можешь лезть по водосточной трубе.

— Ха-ха-ха, — съязвил он, поднимаясь за ними, — очень смешно, прямо нужно отправить на последнюю страницу газеты сканвордов, домохозяйки оценят.

Оказавшись на нужном этаже, они огляделись, выискивая номер нужной квартиры, но тут послышались глухие шаги, и им навстречу вышел взмыленный Нил.

— Где вас черти носят? Я уже звонить хотел.

— У мажорчика спроси, — шикнул Грэм. — Ждали его, как Королеву.

— Что у нас тут, Нил? — оборвала его Эмма, посмотрев на эксперта.

— Хорошего маловато, я бы даже сказал, что его вообще нет… Пройдемте.

Кивнув, они пошли за ним по коридору и, завернув за угол, замерли. Рука Свон чисто механически скользнула вверх по лицу, закрывая рот, Дэвид сглотнул, а Грэм, шумно выдохнув, отвел глаза.

— Судя по всему, — протянул Кэссиди, — прямой выстрел в голову, с небольшого расстояния.

Киллиан, оторвавшийся от них, подошел к ним, протиснувшись в центр круга, и опустил глаза на пол. Потом пошатнулся, шумно выдохнув. Перед глазами все заплясало, когда он увидел бездыханное тело мужчины, распластавшегося на лестничной площадке: половины головы, снесенной пулей, не было, мозги, мясо, какие-то мышцы, порванная кожа, засохшая кровь – все это было размазано по стене и полу… Видя все эти внутренности, он отошел к стене, стараясь унять рвотные позывы, крепко зажмурившись, только краем уха слыша голос эксперта.

— Подкараулили его, видать. Я узнал, что он тут снимал квартиру почти год. Вроде мирный, спокойный, не пил. Имени точно не знаю, но…

— Это уже наша прерогатива, — кивнула блондинка, поджав губы, стараясь не смотреть на труп. — Спасибо, Нил. Так, ладно, Грэм, скажи внизу, что тело можно забирать, а ты, Дэйв, пока иди по соседям, узнай о нем как можно больше. Я поговорю с хозяйкой квартиры. Она ведь тут?

— Да, приехала минут десять назад.

— Хорошо… — помолчав, девушка повернулась к Киллиану, — а ты, Джонс…

— Я пас, — отозвался тот глухо и, махнув рукой, полетел вниз по лестнице, почти ничего не видя перед глазами. Выскочив на улицу, он замер около забора, упершись в него руками и плотно закрыв глаза, тяжело дыша через открытый рот. Перед глазами стояли обветрившиеся внутренности убитого, и мужчина, шумно сглотнув, сжал челюсти, вцепившись руками в забор, тряся головой, стараясь отбросить страшные образы.

— Эй, парень, — окликнул его Нил и, остановившись возле него, протянул ему бутылку воды, — выпей, полегчает.

— Спасибо… — кое-как поблагодарил его брюнет и, накинувшись на воду, сделал несколько больших глотков, чудом не облившись. Немного придя в себя, он вернул бутылку владельцу и провел руками по лицу, вздохнув, — спасибо, — повторил он, посмотрев на мужчину.

— Да какие дела. Кстати, — он зажал папку подмышкой и протянул ему руку, стянув голубую перчатку, — мы так толком и не познакомились. Нил Кэссиди.

— Киллиан Джонс, — кивнул тот, пожав его руку.

— Да знаем, наслышаны, — ухмыльнулся шатен, сощурив веселые глаза. — Ты, это, не переживай, что так среагировал: у тебя еще годная реакция, других так выворачивает, что едва до операционки довозить успеваем.

— А ты, получается, давно работаешь с ними? — Киллиан кивнул на дом.

— Нет, с этой бравой компанией только год, чуть меньше.

— Тогда ясно… — усмехнулся он, облизав губы. Проследив за выражением его лица, Нил улыбнулся.

— Да ты не переживай, наладятся ваши отношения. Я тоже, когда пришел, был прям ярым новичком: меня и не слушали, и игнорировали, и слали откровенно.

— Хотя бы не ревновали.

— Только потому, что Грэм меня сразу к стенке припер и заявил, где чья территория. Он собственник, так что умеет объяснять такие вещи. Ну, а я… Капитан Свон, конечно, любопытный экземпляр… — он помолчал, — но тут такое дело — работа, постоянное общение, не хотелось портить все, так что задвинул куда подальше все, что могло бы появиться, и сейчас, знаешь, не жалею. Вот нисколько. И женился, и счастлив, и друзей нашел. Так что ты, вот честно, просто забудь и старайся влиться в коллектив.

— В этот не вольюсь, даже если очень захочу. А я и не особо хочу, — почесал Джонс подбородок. — Понимаешь, я кайф ловлю с того, что выношу им мозги. Нет, ну, может, Нолан и мог бы мне другом стать, а Грэм… Я не угомонюсь, пока не выведу его, потому что он такой смешной, когда пытается злиться, при этом сдерживаясь якобы благородством души. Свон… Ну, эта детка просто дико сексуальна в гневе.

— Получишь ты, Киллиан, ох получишь, — покачал головой Кэссиди. Заметив слабую улыбку мужчины, он вскинул бровь. — Что такое? Не веришь?

— Да нет. Просто отвык, что меня по имени называют. Все как-то клички приклеили и получают с них оргазм каждый раз.

— А, знаешь, — хмыкнул шатен, хлопнув его по плечу, — ты вклинишься в нашу компашку. Вот честно. Ты такой же со сдвигом, как мы, просто пока не понял. Подожди с месячишко-другой, и все будет намази.

— Я бы поспорил на виски, — засмеялся Джонс, — но боюсь продуть, а хороший алкоголь на дороге, знаешь ли, не валяется.

— Ничего, как-нибудь потом, — усмехнулся Нил.

— Мы закончили, — к ним подошла хмурая Эмма, на ходу убирающая в папку исписанный листок, — все, что можно узнать, узнали, теперь нужно ехать в отделение, разбираться.

— Только я ж на служебке ехал, Эм, — замялся Кэссиди, — а на метро с этим, — он кивнул на свой чемодан, — никак.

— Хорошо, — закатила она глаза, — поезжай вместе с Грэмом и Дэвидом, а я…

— Со мной, — встрял Киллиан. — Я подвезу, у меня машина пустая.

Выдержав паузу и смерив его более чем уничтожающим взглядом, девушка закатила глаза и нехотя кивнула.

— Да, так что давай, увидимся в отделение.

— Есть, — кивнул шатен и, попрощавшись с ними, пошел к машине, на ходу что-то объяснив Грэму и Дэйву. Первый был явно не в восторге от перспективы поездки его девушки в компании «неприятной личности», но он решил не разводить скандалы, хотя бы пока что. Время будет — на месте переговорят.

Подождав, пока они уедут, брюнет в неком изумлении посмотрел на Эмму.

— Ты правда позволишь мне тебя подвести?

— Конечно, нет, — грубо отозвалась та, даже не посмотрев на него, и пошла по улице, — я лучше на метро.

— Типа быстрее и безопаснее?

— Именно так.

— Ладно, стоп, — преградив ей дорогу, мужчина положил руки на ее плечи. Глаза девушки полыхнули гневом, и он поднял ладони вверх, кивнув, — понял, ты против касаний. Как скажешь. Но давай хотя бы поговорим.

— А нам есть, о чем говорить? Я так не думаю.

— Какая же ты сложная, Свон… — покачал он головой, почесав в затылке. — Послушай, я последнюю неделю был паинькой, нет, серьезно, я в последний раз на такие уступки шел… да никогда, наверное. И все ради того, чтобы вы все перестали смотреть на меня, как на насекомое. Вам жалко, что я раскрыл дело во второй рабочий день? Это глупо.

— Мне плевать, честно, — ощетинилась она. — Уступки, нет, раскрыл, не раскрыл — мне просто нет дела до тебя, идет? Тебя посадили мне на шею, и я стараюсь с этим мириться. Но вместо этого все, что ты вносишь в нашу жизнь — это раздор и вечный вулкан, который точно рванет, а когда — под вопросом. И мне это не нравится.

— Воу, — выдохнул Джонс, — не помню, когда в последний раз ты так много разглагольствовала.

— Ты невыносим, — закатила она глаза, стараясь пройти мимо, но он снова остановил ее. — Что еще?

— Если тебе так плевать, то я могу немного пошалить? Я очень люблю шалить. А тебе же все равно, поэтому…

— Делай, что хочешь, — процедила блондинка, зацепив его плечом, — главное, не во вред людям и делу. Хоть с крыши прыгай, — закончила она и свернула за угол, ни разу не обернувшись. Киллиан проводил ее многозначительным взглядом.

— Что хочу? О, папочка вышел поиграть, — достав телефон, он нашел нужный номер и, набрав его, прижал мобильный к уху. — Добрый день, это суши-бар? Здравствуйте. У меня большой и немного необычный заказ.

Грэм, заполнив бумажки по последнему делу и рассказав подполковнику, как обстоят дела с последним убийством, медленно шел к своему кабинету, еле передвигая ноги. Несмотря на то, что с его первого «кровавого» дела прошло больше года, он все еще не переваривал все эти картины, и, как бы ему не было противно это признавать, он понимал Джонса.

Выпив воды на стойке, он обменялся парой-тройкой слов с охраной и, налив себе кофе, вошел в комнату и замер, чудом не выронив чашку: на рабочем столе, одетая в одни стринги, сплошь покрытая суши разных размеров и цветами, лежала девушка. Сглотнув, он медленно подошел к ней, стараясь дышать как можно спокойнее.

— А Вы… Вы к кому? — кое-как выговорил он.

— Мистер Джонс желает приятного аппетита, — с азиатским акцентом произнесла она, улыбаясь ярко-розовыми губами. Сжав челюсти так, что заскрипели зубы, мужчина поставил кофе на стол и снова подошел к ней.

— Гражданка, Вам… Вам здесь нельзя… Давайте… Давайте я Вам помогу, — то и дело облизывая губы, он стал осторожно снимать с нее листья, цветы и куски суши, отдуваясь и бормоча какой-то бред. Когда на ней остались только две дольки апельсина, прикрывающие грудь, девушка прижала руки к ней, поджав губы. — Пардон, — покраснел он, одернув руки и сложив их в азиатском жесте.

В этот момент открылась дверь, и Эмма, явно намереваясь что-то сказать, прошла в комнату, в шоке изучая представшую ее глазам картину. Пару раз сглотнув, она посмотрела на Миллса, который, став едва ли не такого же цвета, как любимые алые занавески Бута, кое-как выдавил:

— Эм, я… я все тебе объясню…

— На выход! — рявкнула она, тряхнув рукой. — Живо в коридор!

— Эмма…

— Я сказала в коридор! — зарычала она, сверкнув глазами. Шатен выскочил в коридор, и блондинка, подойдя к девушке, осведомилась уже тише, — где Ваша одежда?

— Там, — она кивнула на стул в углу.

— Сейчас, — подняв ее платье, белье и туфли, она поднесла их ей, — одевайтесь и на выход.

Азиатка, кивнув, стала одеваться, а Свон, вылетев из кабинета, буквально наскочила на Грэма, полыхая гневом.

— Ты вообще понимаешь, что творишь?! Совсем голову напекло?!

— Так это не я! — выставил он руки, стараясь удержать ее запястья.

— Ой, правда?! И кто же, позволь узнать?!

— Джонс!

— Ну конечно! — взвизгнула она, отвесив ему пощечину. — Он всегда и во всем виноват, а ты белый и пушистый!

— Но это правда он! Она сама сказала, что это от него!

— Хватит брехать! — снова ударила его Эмма, скрипнув зубами. — Была бы смелость признаться, но нет, валишь все на того, кто не нравится!

— Да угомонись ты! — скрутил ее наконец мужчина, сжав ее руки. — Это правда не я!

— Да пошел ты, Грэм!

— Хей-хей-хей! — из-за угла вышел Киллиан, на ходу снимая солнцезащитные очки. Оглядев их, он довольно улыбнулся. — Черт, а можно я сфотографирую, как она тебя душить собралась? Повешу на потолок и буду радоваться.

— Иди, куда шел, — отшила его Свон, немного успокоившись, и, вырвав руки, поправила волосы.

— Как закуска? — мило осведомился Джонс у Миллса. Блондинка замерла, вскинув на него глаза.

— Какая закуска?..

— Ну, ты же разрешила мне пошалить. И я решил немного развлечь вас, заказал вам всем суши… с сюрпризом.

— Вот видишь! — процедил Грэм, сплюнув, и, развернувшись на каблуках, выскочил на улицу, хлопнув дверью. Но Эмма словно этого и не заметила: почти не моргая, она смотрела на Киллина тяжелым, почти ощутимым взглядом, а потом, покачав головой, прошептала, сглотнув:

— Что ж ты за человек-то такой…

— Знаешь, сладкая, — усмехнулся он и, подойдя к ней вплотную, провел рукой по ее щеке, — ты даже не представляешь, какой.

— Тебе все это что, шутки? — просипела она, облизав губы. — Ты не понимаешь, где находишься?

— О нет, красавица. Очень даже понимаю. В сером и тухлом месте, где не хватает праздника. А ты, мой дражайший капитан, дала мне почти полную свободу действий. Так что я волен поступать так, как захочу, если не буду вредить делам и людям. А я могу придумать сотни шуток, обходя эти условия. Так что — спасибо и получайте удовольствие, — подмигнув ей, он невозмутимо прошел по коридору и скрылся за дверью, оставив ее с гулко бьющимся от бешенства сердцем.

Комментарий к 5. То чувство, когда разом придумала пять глав и еле успела записать в дневнике, пока не забыла :D

====== 6. ======

— Как дела с убийством?

Август собрал всю команду с утра пораньше, стоило им только прийти на работу. Дэвид, едва ли не впервые опоздавший, пытался продрать глаза, мечтая о чашке кофе, которую он оставил в кабинете, негодуя по поводу того, что столь желанный энергетический напиток может остыть к тому времени, что он к нему доберется. Грэм никак не мог переварить, что Эмма оказалась между Киллианом и Нилом, на расстоянии двух человек от него. Эмма с Нилом тщательно старались изображать полную сосредоточенность, в то время переживая из-за того, что их команда в очередной раз продула матч прошлой ночью, а Джонс… Джонс не отказался бы немного подышать, потому что от запаха перегара, окутавшего его, его мутило не меньше, чем окружающих.

Он так и не понял, зачем всячески изощряется, выдавая себя хуже, чем он есть. Да, он не подарок, не джентльмен, не хороший, не герой и явно не романтик, но и не тот «ублюдок», каким его считали его новые «друзья». Он пьет, но не каждую ночь и не в таких количествах. Он курит, но не так часто. Он меняет девушек, но не так регулярно и не набирает себе гарем на ночь. Между тем он буквально из кожи вон лез, чтобы всех воротило от бомбезного амбре алкоголя, сигарет, едва ли не нарочно оставляя упаковки презервативов на столе в комнате, доводя всех до белого каления. Он был максимально груб, неуравновешен, разбрасывал во все стороны пошлые шутки и не менее развратные намеки, получая кайф от того, как Эмма краснела, отдувалась и указывала ему на дверь, на что он отвечал новым анекдотом, вынуждая уйти остальных, преспокойно сидя на своем месте.

Несмотря на это, он, по какой-то непонятной причине, прилежно учил Уголовный Кодекс, втайне рассчитывая, что как-нибудь вечером Свон зайдет к нему проверить его знания или хотя бы их наличие, и он сможет сделать что-то… необычное с ними в главных ролях. Но капитан с каждым днем все больше и больше от него отгораживалась, если не игнорируя, то и дальше практикуя свой диалог со стеной.

— Я задал вопрос, разве нет? — громче осведомился подполковник, и все встрепенулись, синхронно продрав глаза. — Почему все такие сонные? Чем вы, простите, ночью занимались?

— Это вопрос мог бы показаться очень даже двусмысленным, — пробурчал Киллиан, не поднимая головы с плоскости стола, продолжая досматривать ночной сон. — Если бы мы были еще более плохими, чем мы есть.

— Джонс! — рявкнул Бут, встряхнув его за плечо, и брюнет поморщился, махнув рукой.

— Да встал я, встал, боже. Изверги… — протянул он, зевнув и тряхнув головой, как собака, — дьявол, кто позволил мне вчера так напиться?

— Видимо, ты сам, — закатила Эмма глаза и повернулась к Августу, который с явным недовольством смотрел на них, — я понимаю, сэр, что Вы недовольны, но мы правда стараемся во всем разобраться. Но прошло только два дня…

— А у нас почти нет улик, — закипел мужчина, вскочив на ноги, — вы знаете, что будет, если мы не раскроем третье убийство за месяц? Меня понизят, минимум на один уровень, и тогда я вас… Я вас…

— На хлеб и на воду, — обреченно синхронно отозвались Нил, Грэм, Эмма и Дэйв.

— Погоны, видать, жмут, — хмуро процедил Бут.

— Никак нет, товарищ подполковник, — сдержался Нолан, чтобы не зевнуть, — просто завал: ни оружия, ни пули, ни подозреваемых, ни, толком, свидетелей. Мы в нуле. Может, даже в минусовой степени.

— И как я на это должен реагировать? — вскинул он. — Погладить вас по головке и пожалеть, мол, дело неподъемное? Тогда всего один вопрос, можно? — он помолчал, а потом заорал так громко, что все пятеро подскочили. — Какого черта вы забыли здесь, если ничего не можете сделать?! Сложно? Устали? Так и всего вам хорошего, заявление на стол — и валите!

— Товарищ подполковник… — побледнела Эмма, облизав губы.

— Я товарищ уже почти пятьдесят лет, — скрипнул тот зубами, — только что-то не замечаю, чтобы вы учились. С такими успехам, капитан Свон, Вы дальше не пойдете, а будете катиться по лестнице все ниже и ниже. Хотите туда, откуда я тебя забрал? — девушка сглотнула, став буквально восковой, и, поджав губы, покачала головой.

— Нет…

— Тогда работайте, черт вас дери!

— Да как, блин?! — взвился Киллиан. — Если ни черта нет?

— А вы думайте, думайте! — махнул он руками. — Или вам мозги даны, чтобы только их топить в алкоголе?

— Прошу прощения, сэр, — сверкнул мужчина глазами, — при всем уважении Вы не имеете права так говорить.

— Что? — обомлел Август. — Что ты сказал?

— Следите за языком, будьте так добры, — нагло повторил Джонс, не отведя глаза. — Может, у меня и соответствующая репутация, но Вас она ни коим боком не касается. Так что не давайте себе больше воли, чем имеете.

— Да ты понимаешь, с кем говоришь?! — еле-еле прошипел Бут, багровея. — Или совсем мозги пропил?

— Уважение нужно заслужить, — отчеканил Киллиан. — И пока от Вас лично я не слышал ни в чей адрес ничего хорошего, кроме недовольства. Мной можно быть недовольным, я понимаю, но перед тем, как катить бочки на другого, посмотрите в зеркало — говорят, полезно.

— Такой умный, да? — осведомился подполковник, подойдя к нему вплотную, полыхая гневом. — Думаешь, что, если родился в золотом слитке, ты пуп мира и все должны кружить вокруг тебя? А хрен тебе! — он ткнул ему в нос кукиш, сжав челюсти. — А если и правда так думаешь, то давай, говори, что делать. Разгадаешь дело — вмиг повышу до сержанта и извинюсь. Нет — вылетишь с такими рекомендациями, что даже если в будущем захочешь куда-то устроиться — не получится.

— Что делать, говорите? — повел головой Джонс.

— Именно так. Ну, давай, покажи, на что ты горазд, Джонс, — выплюнул он презрительно.

Брюнет помолчал, кусая губы, потом повернулся к Нилу, который, как и остальные, в неком шоке следили за его перебранкой с Бутом.

— Лестничную площадку обыскали только на том этаже, где нашли тело? В плане пуль.

— Д-да, — с заминкой отозвался тот, сглотнув, — но там ничего…

— А почему не посмотрели ниже? — оборвал его он. — Пуля могла отскочить или просто упасть на лестнице или на этаж ниже.

— Да нет, вроде бы…

— «Бы» не принимается в нашей профессии, — скрипнул Киллиан зубами. — А оружие? У соседей узнавали, может, есть у кого-то оружие? С лицензией или без. Мог быть кто-то свой, тогда бы можно было сослаться на личные мотивы, и круг бы сузился. Не нужно было бы искать левого с улицы, а рыться в ссорах внутри дома.

Стало очень тихо. Август медленно сел в кресло, едва ли не плюхнулся, Дэвид сидел с открытым ртом, явно не веря в то, что только что все это слышал, Грэм хмурился, а Эмма, казалось, вот-вот закашляется в полном неверии. Ее глаза занимали едва ли не половину лица, и она часто дышала, то и дело облизывая губы. Но потом, поняв, что все немного зависли, она откашлялась, беря себя в руки.

— Вынуждена согласиться с Киллианом, — она видела, как мужчина вздрогнул, переведя на нее удивленные глаза, — и поискать на нижних этажах, и опросить соседей на счет оружия… Нам это в голову не пришло, так как мы шли по передней лестнице, а та квартира у задней, так что…

— А стоило бы подумать, Свон, — гаркнул немного хрипло Август, потянув ворот рубашки. — Особенно тебе. Тогда… что ж… поезжайте, возьмите, если надо, разрешение на обыск квартир, если будут противиться. Но разобраться нужно в течение трех дней, это понятно?

— Так точно, товарищ подполковник, — синхронно отозвались они, поднимаясь на ноги. Киллиан встал первым и, открыв дверь, выпустил Эмму, подтолкнул остальных, глядя в пол.

— И, Джонс, — окликнул его Бут.

— Не надо, сэр, — тряхнул головой он и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Мужчина откинулся на спинку кресла и прижал руку к губам, пожевав нижнюю губу. Потом усмехнулся и, почесав затылок, протянул:

— А, может, и выйдет из тебя толк, парень.

Вихрем пронесясь по своей комнате, они собрали свои вещи и вышли на улицу, на ходу договариваясь с охраной. Грэм и Дэвид помогли Нилу погрузить его приборы.

— Эмма, ты идешь? — окликнул ее Миллс, держась за ручку двери, недовольно цокнув языком. Девушка замешкалась, потом, помолчав, качнула головой, посмотрев на спину Киллиана, который шел к своему «ягуару».

— Я с Киллианом, — бросила она и пошла следом за брюнетом. Тот, не услышав ее, открыл дверь возле водительского места и уже собирался садиться, когда, подняв глаза, увидел ее. — Подвезешь? — спросила она, поджав губы. Мужчина нахмурился, вскинув брови.

— Ты сейчас прикалываешься? Смешно. Я оценил, — фыркнул он и снова наклонился к машине, но она остановила его, удержав ручку двери.

— Я правда прошу тебя подвезти меня.

— С чего бы это вдруг? — нахмурился он.

— А, знаешь, — она закинула сумку на плечо, — плевать, сама доберусь, много чести, — девушка развернулась, явно рассчитывая, что парень ее остановит, но услышала только, как он фыркнул. Потом хлопнула дверь, зашумел двигатель… Обернувшись, она поняла, что он сейчас уедет. Сжав челюсти, она обошла машину и, заняв пассажирское место, со всей силы хлопнула дверью. Джонс усмехнулся и вырулил со стоянки, откинувшись вальяжно в кресле.

— Ты ведь не ждала, я надеюсь, что я начну тебя упрашивать?

— Ты мне омерзителен, — процедила Эмма, сложив руки на груди.

— Ой ли? А, может, просто не устраиваю из-за того, что не кручусь вокруг тебя волчком, всячески выказывая, какая ты прекрасная и невероятная? Свон, — он покачал головой, — я понимаю, что в отделе мало девушек — кстати, сколько? — но ты у нас такая вся из себя важная, крутая и неприступная, и парням просто крышу сносит. Но, знаешь, я немного из другого теста. Я бы даже рискнул сказать из кардинально другого. Меня не цепляют игнорщицы, это не эротично, а банально, как ребенок маленький, который ждет, что родители поймут, какие они бяки и купят желанную игрушку. Тебе же не пять, черт возьми.

— Зачем ты все это мне говоришь? — осведомилась блондинка.

— Потому что мне показалось, что ты хочешь поговорить. Или нет?

— Просто помолчи, ладно? — закатила она глаза, поджав губы и уставившись в окно.

— Как скажете, капитан, — легко отозвался брюнет, отвернувшись.

Все дорогу они ехали молча, а как только Киллиан припарковался во дворе, Эмма выскочила на улицу, даже не посмотрев на него. Но он и бровью не повел, даже не подняв головы и не оторвав глаз от руля. Спокойно выйдя из машины, он замер посреди двора, оглядывая детскую площадку, мусорный бак, прохожих, что-то обдумывая.

— Пулю нашли, — произнесла Эмма, подойдя к Грэму и Дэвиду, которые стояли на улице после разговора с соседями, — запала в пробел между ступенями этажом ниже. На ней засохшие следы крови, Нил сейчас отвезет ее на экспертизу…

— Да это как божий день понятно, что кровь Мокко, — фыркнул Миллс, и девушка недовольно посмотрела на него.

— А мне как божий день понятно, что, если мы не найдем убийцу в ближайшие дни, Бут с нас кожу спустит и заставит на ней танцевать чечетку. Я, лично, против, так что нельзя полагаться на нечто очевидное, должна быть стопроцентная уверенность.

— О да, конечно, — закатил глаза Нолан, — тут наверняка убили еще одного, пулей, и в этом радиусе. Эм, не усложняй.

— Ты думаешь, мне это нравится, Дэйв? — протянула она. — Я бы только рада сказать, что это кровь убитого, постараться снять отпечатки с пули и искать. Но мы не можем так… рисковать.

— Соберите всех соседей, — вдруг произнес Киллиан, подскочив к ним, на ходу отбросив сигарету, — у меня есть идея.

— Что, опять взять их на крючок? — подняла на него глаза блондинка. — Это риск.

— Может прокатить, — пожал он плечами, — как в прошлый раз.

— А если нет? Август бушует…

— Поэтому и нужно что-то делать, Свон! — оборвал он ее, сверкнув глазами. — Просто делайте то, что я говорю. Не получится — будем думать дальше, но нельзя отказываться от такого варианта.

Эмма замешкалась, недоверчиво глядя на него, Грэм с явным презрением смотрел в сторону, поджав губы, но потом Дэвид, пожевав губу, решительно кивнул.

— Давайте сделаем это.

— Что? — округлил глаза Миллс. — Ты согласен с мажорчиком?

— Грэм, мы в жопе, ты ведь понимаешь это, да? — напрямик заявил тот. — А вариант Киллиана может реально помочь. Мы все равно пока без идей. Почему нет?

— Это без меня, — выплюнул шатен и, махнув рукой, решительно пошел по дороге. Джонс ожидал, что кто-нибудь его остановит, а Эмма, может, даже пойдет за ним, но все остались на своих местах, только пару секунд глядя ему в спину.

— Ладно, — произнесла девушка, вскинув голову, — тогда собираем всех в съемной квартире, где жил мистер Мокко, только, Джонс, — она посмотрела на него напряженным взором, — не подведи, ладно?

— Конечно, — отозвался он неожиданно нормально, без каких-то шуток, намеков и чего-то в своем стиле.

Через пятнадцать минут почти дюжина соседей, находившихся в городе, сидели в гостиной, а хозяйка, нервно теребя ворот своей кофты, стояла у стены.

— Пятерых нет, — прошептала Свон Дэвиду, — а что, если это один из них?

— Узнаем, — пожал тот плечами, сглотнув, — постараемся довериться Джонсу… Боже, не верится, что я это сказал.

— Добрый день, — в комнату вошел Киллиан и сразу же остановился в центре, оглядевшись. — Я понимаю, что все выглядит немного странно и даже постановочно, но мы решили, что вам было бы интересно узнать, кто потревожил ваше спокойствие.

— Еще как, — скрипнула одна пожилая женщина, сжимая свою палку.

— Только не думаю, что это кто-то из наших, — сглотнула испуганная дама, прижав руки к груди.

— Вынужден Вас огорчить, мадам, — наклонил голову набок Джонс. Все притихли. — Дело в том, что был найден дневник мистера Мокко, где он подробно описал стычку с человеком, который находится сейчас в этой комнате, — он медленно посмотрел на каждого из них, — и могу сказать только одно — чистосердечное признание может знатно укоротить срок за убийство, а он, должен сказать, немаленький. Согласно статье 105 настоящего Уголовного Кодекса убийство наказывается лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

Эмма едва сдержалась, чтобы не присвистнуть. Сегодняшний день явно не укладывался в ее голове, и она снова и снова пыталась проснуться, чтобы удостовериться, что все это неправда. Однако ничего не менялось, а Джонс каким-то образом продолжал ее снова и снова удивлять.

— Посему, — продолжил мужчина, — я бы настоятельно рекомендовал лично сознаться. Тогда есть хоть какой-то шанс. В противном случае наказание будет в полной мере.

Все молчали, потупившись. Минуту, две. И Киллиан уже решил, что все пропало и он запорол дело на какое-то время, как вдруг еще совсем молодой парень, от силы лет двадцати трех, резко вскочил на ноги, бросив на стол кепку.

— Хорошо, это был я! — рявкнул он, побагровев. — Но, знаете, была бы возможность, я бы убил его снова! Падлу эту! Он наверняка все расписал, словно я виноват, но я защищал свою сестру! — ринувшись вперед, он замер в полуметре от непоколебимого брюнета, который и глазом не моргнул. — Он изнасиловал ее, понимаете? В лифте. Сломал ее до такой степени, что она теперь мужчин боится, а у нее есть жених, она ждала ребенка, а теперь, теперь… — он покачнулся. — Детей она иметь не сможет, потому что был серьезный выкидыш, да она и не ляжет с мужчиной в одну постель! А ей всего двадцать один, черт возьми! Что я должен был сделать?! Я ударил его, да, но потом он пригрозил, что доберется и до младшей сестры, а она вообще несовершеннолетняя! И что, молчать должен?! — сплюнув, юноша качнул головой. — Право же, прибил бы его еще раз… — проведя рукой по лицу, он повернулся к Дэвиду, — я сам пойду, наручники не нужны.

Толпа проводила его и Нолана взглядом, а потом повернулась к Киллиану, который смотрел ему вслед, поджав губы.

— И что вы будете делать? — спросила пожилая женщина, смаргивая слезы. — Засадите его за такое на шесть лет?

— Мы… — он откашлялся, — мы рассмотрим его ситуацию. Обещаю. А сейчас — можете расходиться, спасибо за содействие.

Выйдя на улицу, он запустил руку в волосы, тяжело дыша, и закрыл глаза, глядя в пустоту. Свон, разобравшись с людьми в доме, выскочила из подъезда и, оглядевшись, подошла к нему.

— Ты сегодня не перестаешь удивлять нас… меня, Джонс, — произнесла она, встав возле него.

— И при этом я даже не старался произвести впечатление, — отозвался он, не глядя на нее.

— Может, в этом вся суть? Может, стоит быть самим собой, а не вести себя, как подонок?

— А что, если я подонок, а это, — мужчина кивнул на дом, — маска, которую я надеваю, чтобы казаться лучше?

— Я так не думаю, — напряглась Эмма. — Как бы то ни было, тебя признал сегодня даже Дэйв, а это дорогого стоит.

— Мне плевать на Нолана, Свон, — закатил он глаза, чиркнув зажигалкой у сигареты, зажатой между зубами. Блондинка помолчала, подбирая слова.

— И меня ты тоже удивил…

— И что? — нахмурился Джонс, с насмешкой посмотрев на нее. — Я сейчас должен расплыться в улыбке и запеть Аллилуйя по этому поводу?

— Зачем ты так? — покачала она головой, поджав губы. — Делаешь два шага вперед, а потом сразу пять назад. Почему ты не можешь быть нормальным?

— Потому что, — развернувшись, он вжал ее в стену, заставив ее округлить глаза, — так не интересно.

Она шумно сглотнула, почти не обращая внимание на запах сигареты, и сумка в ее руке запрыгала, девушка еле удерживала ее, стараясь понять, как он посмел переступить ее зону комфорта.

Вдруг что-то врезалось сзади в ногу Киллиана, и тот, развернувшись, увидел футбольный мяч.

— Дядя! — в шести метрах от них замерли мальчишки, переминаясь с ноги на ногу. — Пните мяч, пожалуйста!

— Пнуть? — ухмыльнулся брюнет, сощурившись. — Секунду, — скинув куртку, он повесил ее на забор и, умело крутанув мяч ногой, побежал к ребятам, обводя его вокруг них, — давайте, попробуйте забрать.

Дети придя буквально в восторг, окружили его, смеясь и вереща, налетая на него со всех сторон, толкаясь, крича и всячески стараясь забрать у мужчины мяч, который, нисколько не уступая им, водил их по всему двору, крутясь, то и дело подхватывая то одного, то другого ребенка в воздух. Эмма, сняв с забора одежду Джонса, повесила ее на руку, не в силах перестать улыбаться, глядя на то как этот наглый развратник гоняет мяч с детьми. В этом было что-то нереальное, но в то же время слишком правильное, словно он и был создан для этого.

Но тут загудел ее мобильный, и девушка не без недовольства открыла его.

— Слушаю.

— Эм, — послышался глухой голос Грэма, — у нас очередной труп.

— Черт, — закатила она глаза и, вздохнув, достала из сумки блокнот, — диктуй адрес, сейчас подъедем.

— И что у нас тут? — спросила Свон, идя по дороге рядом с Грэмом. За ними шли Киллиан и Дэвид, всячески игнорируя друг друга, демонстративно глядя в разные стороны. Кэссиди пошел вперед, чтобы начать исследование.

— С первого взгляда самоубийство, — отозвался Миллс, — девушка молодая, лет двадцать пять, может меньше, прыгнула с многоэтажки. Ее нашел сторож, так как тут идет стройка, и сюда не особо пускают. Документов при ней нет, так что личность пока не определили. Посмотрим, что скажет Нил.

— Посмотрим, — повторила она.

Подойдя к недостроенному многоэтажному зданию, возле которого уж работали специалисты, блондинка посмотрела на распростертое на асфальте тело девушки. Хорошо одетая, ухоженная, прическа явно не домашнего «приготовления», ярко-красное мелирование на темно-каштановых волосах, полустертая помада.

— Уже можешь что-то сказать, Нил? — поморщившись, спросила она у эксперта.

— Пока только то, что ты видишь сама, ну и еще… — он поднялся на ноги, отряхнувшись, — будет вежливо, если я скажу, что меня смущает ее живот?

— Думаешь, она могла быть беременна? — сглотнула Свон.

— Хотел бы, чтобы нет. Но если так, то это многое объясняет.

— Хорошо… — поправив волосы, капитан облизала губы, — грузите ее, и… нужно поискать что-то, может, на верхних этажах. Не могла же она сюда прийти без сумки или хотя бы телефона.

Киллиан, выбросив сигарету, подошел к ним без особого интереса и, обойдя Эмму, посмотрел на труп.

— Млять… — выдохнул он, закрыв рот рукой. Блондинка округлила глаза, посмотрев на него.

— Что ты себе…

— Дьявол… — прохрипел он и, отшатнувшись, отбежал в сторону, цепляясь за забор. Его вырвало, раз, второй, и он, покачиваясь, тряс головой, кашляя и тяжело дыша, словно каждый вдох давался ему с трудом.

— Дайте ему воды, — произнесла Свон, с болью глядя на него. Дэвид, достав бутылку из сумки, подошел к мужчине, и тот, не поднимая головы, только отмахнулся, продолжая смотреть в землю, крепко зажмурившись. Казалось, он не до конца понимает, что происходит, заглохнув в образе, застрявшем в его голове.

— Нужно постараться определить личность погибшей, — произнес нерешительно Кэссиди, поглядывая на него.

— Я займусь этим, — кивнул Миллс, тоже почему-то не в силах перестать смотреть на Джонса, который, сделав несколько глубоких вдохов, медленно подошел к ним и скорее просипел, чем сказал:

— Не нужно ничем заниматься. Я знаю ее.

— Знаешь? — вскинул брови Нолан.

— Ее зовут Руби Лукас, — кивнул тот, покачав головой, и, выждав пару секунд, борясь с очередным кашлем, выдавил, — и она моя невеста.

Комментарий к 6. Насыщенно, однако, вышло...

====== 7. ======

— А это вообще позволено? — хмуро осведомился Грэм, глядя на напряженную спину Киллиана, который, глядя в окно, пил виски прямо из горла, не меняя положения уже минут десять.

— Угомонись, — положила Эмма руку на его плечо и, вздохнув, нерешительно подошла к Джонсу, — ты можешь нам все объяснить? Пожалуйста, — с заминкой добавила она. Мужчина фыркнул и повернулся к ней, хмурясь.

— Что именно объяснить? Ее зовут — точнее звали — Руби Лукас. Двадцать три года, фотомодель, начинающая. Мы с ней знакомы где-то год, месяца четыре назад я сделал ей предложение, и она его приняла. Должны были пожениться, но потом вклинился папаша со своими проблемами и претензиями, и я мило переехал к вам. Мы с ней потом поссорились, я еще на следующее утро сюда с девицей пришел. Потом вчера вечером мы с ней говорили по телефону… Не очень хорошо… — он замялся.

— Погоди, — встрепенулся Миллс и подошел к нему, — то есть ты говорил с ней за несколько часов до смерти?

— Ты сейчас решил меня подозревать? — выгнул брюнет бровь.

— Ты опоздал на работу, — начал перечислять тот, — вы поссорились, ты был пьян. С кем ты был прошлой ночью?

— Один, — с вызовом отозвался он.

— Значит, алиби у тебя нет, — заключил шатен, явно торжествуя. — А в состоянии аффекта ты мог и толкнуть ее с дома.

— Ты себя слышишь? — осведомился тот, округлив глаза. — Или я так тебя достал, что ты только и цепляешься за любой факт, чтобы меня посадить?

— Сейчас нет тебя и меня. Есть подозреваемый, и я должен его допросить, — достав блокнот, он встал перед ним, — итак, мистер Джонс, где Вы были вчера с девяти часов вечера до восьми утра сегодняшнего дня?

Пару секунд Киллиан неотрывно смотрел на него, почти не моргая, дыша через нос, а потом, ринувшись вперед, впечатал его в стенку, ударив по лицу. Блокнот полетел на пол, и листья разлетелись во все стороны, но мужчины даже не обратили на это внимания: повалив противника на пол, брюнет наносил удары четко ему в лицо, резко поднимая локоть, и Миллс едва успевал закрывать лицо, блокируя его удары. Потом, выждав момент, он ударил Джонса, стряхнув его с себя, ударив головой о край стола, и откатился в сторону.

— Прекратите! — накинулась на них Эмма, подскочив и цепляясь за руку Грэма, который, даже не повернувшись к ней, занес другую руку для удара. Киллиан, сплюнув, ударил шатена в солнечное сплетение, не дав ему даже подняться, снова повалив его на пол. — Киллиан! — Свон попыталась оттянуть его, но мужчина не шелохнулся, глядя перед собой. — Пожалуйста, Киллиан! — она сглотнула, часто моргая, и вдруг отшатнулась, закрывая рот рукой. Поняв, что что-то не так, брюнет почти мгновенно замер и повернулся, тем самым подставив себя под удар Грэма, но почти не обратил на это внимания, только поморщившись, когда кулак противника обжег ему ухо.

— Свон?..

Резко распахнулась дверь, и в комнату в компании бледного Августа влетела женщина с красными глазами и скореженным гневом лицом. Миллс почти сразу вскочил, и Киллиан последовал за ним, вытерев кровь под носом тыльной стороной руки. Завидев его, женщина подскочила к нему и закричала, дрожа всем телом, как в припадке:

— Она тебе жить не давала, да?! Она и так забеременела от тебя, чудовище, а ты ее и добить решил?! Не нужна была, хотя это и не удивительно — так и отпустил бы, а не держал возле себя, змея! Что она тебе сделала?! — взвыла она, багровея. — Что?! Она ведь жила тобой, дышала твоими словами, а ты, тварь, просто уничтожил ее! Завлек и бросил, а она, бедная, и не смогла оторваться от тебя! Ублюдок! — размахнувшись, она влепила ему пощечину, и на пепельно-белой коже Киллиана отпечаталась ее рука, прилила кровь, но он не шелохнулся, продолжая смотреть ей в глаза. — Зачем, зачем ты появился тогда в нашем доме?! Зачем она тебе понадобилась?! Ты ведь не любил ее, ни секунды, ни когда делал предложение, ни когда приходил якобы навестить! Она тебе была не нужна, а теперь она мертва! Из-за тебя! И ты, ты ее убил, я знаю! — женщина ткнула пальцем ему прямо в лицо, скрипнув зубами. — Я все знаю, и тебе не отвертеться! Я сделаю так, чтобы даже денег твоего папаши не хватило на то, чтобы тебя выпустили, гнида! Засядешь лет на десять, а потом уже и жизнь можно покончить!

— Миссис Лукас, — нерешительно оборвал ее Бут, переступив с ноги на ногу, — Вы ведь понимаете, что Вам нужны очень веские доказательства, чтобы обвинить человека в убийстве?

— А они у меня есть, — зло процедила она, быстро посмотрев на подполковника и снова обратив свой взгляд к Джонсу, — я ведь выучила все его привычки. Вчера вечером он звонил моей девочке, что-то кричал, я через динамик даже слышала. Он орал, а она плакала, закрывшись в комнате и не впуская в меня. Потом я заставила ее лечь спать, дав успокоительное, потому что бедняжка все дрожать не могла перестать. Это ты ее довел, скотина! — снова ударила его в грудь она, сверкая глазами. — У нее был припадок, а ты и спокоен, тварь, тебе и плевать на нее! Ну конечно, ведь наверняка не единственная, вот и не шевелишься!

— Миссис Лукас, — снова остановил ее мужчина, — продолжайте.

— Да, точно. Так вот. А часов в одиннадцать нам постучали в дверь, и Руби сказала, что пойдет проветриться. И я видела край кожаной куртки.

— При всем уважении, мэм, — протянул Дэвид, — я уверен, что в городе сотни людей, имеющих кожаные куртки.

— Конечно, — фыркнула та, — но я слышала стук. Типичный стук, — многозначительно добавила она, посмотрев на Киллиана, — я выучила, что только ты так стучишь, чтобы Руби знала, кто пришел, потому что у нее были и враги, из-за тебя, и она боялась открывать всем подряд, так как у нас нет глазка на двери. И я знаю, как стучишь ты, выучила за этот год. На нем сейчас даже та самая куртка, — она указала на предмет одежды, сжав челюсти, — даже не переоделся! Столкнул ее и преспокойно пошел якобы на работу! Мразь! — вскинув руки, она накинулась на него с кулаками, и Бут с Ноланом еле оттащили ее, а Эмма поднесла ей стакан воды, пододвинув стул.

— Успокойтесь, пожалуйста, — попросила она, сжав ее плечо, — мне очень жаль Вашу дочь, миссис Лукас, и мы постараемся во всем разобраться.

— А в чем разбираться? — тяжело дыша, спросила женщина. — Я ведь знаю, что это он. По глазам вижу.

Все как по команде посмотрели на Джонса, который за последние пять минут так и не шелохнулся. Он стоял, подняв подбородок, сощурившись и сжав кулаки, и вся его фигура буквально кричала о высшей степени напряжения. Глаза, хмурые, буквально грозовые, казались темнее его одежды, сверкая.

— Киллиан, — Август нерешительно посмотрел на него, — где ты был…

— Один, — не дал ему договорить тот, переведя пустые глаза. — У меня нет алиби. Никого со мной не было.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — он нервно облизал губы, качнув головой. — Прямое обвинение с доказательствами, а тебе нечем ответить.

— А он и не отпирается, — произнес Грэм, сложив руки на груди, глядя у стены. Он уже оправился от драки, приведя себя немного в порядок, но под глазом и на скуле точно выступят синяки. — Посмотрите, как стоит. Да ему плевать. Даже не скрывает, что виновен.

— Грэм, — закатила глаза Эммы.

— А что, Эм? Разве нет? Ему настолько плевать, он настолько уверен в том, что его папочка из всего вытащит, что он и не думает отпираться. Ему плевать. Не был бы — хотя бы начал оправдываться.

— Он прав, Свон, — покачал головой Бут, почесав затылок, — мы не можем оправдать его только тем, что он работает с нами, — выйдя в коридор, он щелкнул пальцами, и вошли двое охранников. — Проводите мистера Джонса в камеру, пожалуйста.

— Чудесно, — улыбнулся брюнет, когда на его запястьях скрипнули наручники, — спасибо, — кивнул он ближайшему мужчине, — я сам пойду, не стоит волноваться.

— Ты у меня сядешь! — процедила миссис Лукас, замерев с дверях и с ненавистью глядя на него. — Надолго сядешь!

— Был рад Вас повидать, — отозвался он и скрылся в коридоре вместе со «свитой».

С минуту все молчали, а потом Дэвид, взяв себя в руки, протянул миссис Лукас листок бумаги и ручку, подведя ее к столу.

— Пожалуйста, запишите все, что Вы только что сказали. Все показания.

— О, еще как напишу, — торжествуя, процедила та, хлопнув сумкой по полу и опустившись на стул, — все расскажу, вот все!

— Конечно, — сухо отозвался тот, повернувшись к другим, окинув каждого взглядом. — Давайте выйдем, ребят?

— Но… — смутился Бут.

— Мы ненадолго, сэр, — оборвала его Свон, и все трое вышли в коридор. Эмма хмурилась, Дэвид нервно теребил заусениц на руке, а Грэм явно ликовал.

— Вот же шикарно, — широко улыбнулся он, — теперь я сделаю все, чтобы дать ему по-максимуму, ведь тут можно считать двойное убийство: женщины и нерожденного ребенка. А это не просто так. Так что я постараюсь, чтобы ему впаяли…

— Заткнись, — оборвал его Нолан, поморщившись, и шатен удивленно округлил глаза.

— Ты чего?

— Ты ведешь себя глупо, черт возьми, — отозвался тот, поджав губы. — Такое ощущение, что ты его не видел.

— А что с ним не так? — осведомился Миллс.

— Ну, знаешь, брат, — скривил губы мужчина, — я тоже явно не фанат Джонса, но его глаза я видел хорошо. Он не убивал ее.

— Ты слышишь, что говоришь? — вскинул брови Грэм. — Все улики против него, или тебе уже мозги заклинило? Он поссорился с ней, струсил из-за большой ответственности, потому что явно не готов быть отцом, а она, наверное, еще и вывела его. Вот он напился и завалился к ней. Может, он даже не толкнул ее с крыши, а просто вывел, или даже по неосторожности. Будто ты не знаешь, что пьяные творить могут.

— А как они оказались на той крыше, ты не думал? Разве не проще в таком случае толкнуть с моста? Зачем рисковать идти на стройку, где как бы должны быть рабочие? Ведь ночами они оттуда не уходят, а остаются спать.

— Создается впечатление, что ты ищешь повод, чтобы его оправдать, — нахмурился Миллс, внимательно глядя в лицо друга. — С каких это пор ты хочешь ему помочь? Это же Мажорчик, Дэйв. Или ты забыл? Что за дьявол с тобой? Тебе же он не нравился.

— Мне он и сейчас не нравится, — отмахнулся мужчина, — но просто посуди сам: Киллиан такой человек, который, когда его в чем-то обвиняют, будет с пеной у рта себя защищать, а тут он молчал. Это ли не подозрительно?

— Вот именно, что подозрительно! Он молчит, потому что, видимо, есть еще что-то нормальное, что не дает ему отнекиваться от того, что он сделал. Убить человека — не в туалет сходить.

— Ты так ничего и не понял, — Дэвид покачал головой и отошел в сторону. Грэм, пожав плечами, повернулся к Эмме и с улыбкой положил руки на ее плечи.

— Ну, что? Теперь все станет, как прежде. Посадим его — и нервотрепка пропадет.

— Знаешь, Грэм, — негромко произнесла Свон, глядя мимо него в стену, — помнишь, мы когда-то договаривались не врать друг другу?

— Да, конечно.

— Так вот, — она вскинула глаза и посмотрела на него тяжелым, едва ли не железным взглядом, — сейчас ты мне противен. И я бы хотела какое-то время тебя не видеть. Устроишь? — толкнув его плечом, она пошла по коридору и, толкнув дверь, вышла на улицу, так и не обернувшись.

Через минуту следом за ней вышел Нолан и, застав ее за углом дома, закурил, встав рядом с ней. Они молчали, даже не глядя друг на друга, но даже так понимали, что думают об одном и том же.

— Я не верю, что он мог ее убить, — не выдержала в какой-то момент блондинка, покачав головой. — Ну не мог. Он не подарок, но чтобы убить… Это слишком.

— Я тоже так думаю, Эм, — кивнул Дэвид, выпустив клубок дыма, — но что мы можем? Сказать, что мы так думаем? Нас пошлют, и все. И правильно сделают. Нам нужны доказательства, которых нет. Мы его не видели, и… черт! — он выругался. — Вот почему он себе баб снимает только тогда, когда не нужно? Будто не мог вчера развлечься.

— Помолчи, — оборвала его девушка, — должен быть шанс как-то вытащить его. Его отец богатый, но не все можно решить деньгами, особенно если миссис Лукас так решительно настроена. Против него слишком много улик.

— И что мы будем делать? — он повернулся к ней. — Будем ждать, пока появится некто, способный вытащить его задницу из тюрьмы? Думаю, дело гнилое, Эм, — он сплюнул, — кажется, Мажорчику и правда придется просиживать свои дорогие штаны в тюрьме, а не в «ягуаре».

— Я должна поговорить с ним, — поджала губы Эмма. — Может, он расскажет что-то, за что я смогу зацепиться, чтобы доказать его невиновность.

— А если не сможешь? — тихо спросил он, когда она направилась в сторону участка. Женщина замерла на пару секунду, сглотнув, и, ничего не ответив, вошла в здание.

— Ты быстро, — скучающим голосом протянул Киллиан, даже не подняв головы с жесткой лежанки, упираясь ногами в стену и бросая в нее резиновый мячик. — Я думал, ты до завтра дотянешь, Свон.

— Оставь меня с ним наедине, — попросила Эмма у охранника, и тот, помедлив, кивнул и сошел с поста, закрыв за собой дверь. Девушка подошла к решетке, скрестив руки на груди.

Несколько минут они молчали, ожидая, что кто-то заговорит и разобьет эту тишину, и в какой-то момент Джонс усмехнулся, прикрыв глаза и зажав мяч в руке.

— Что, пришла сказать, сколько мне светит? Не переживай, я уже прочитал тот раздел в Кодексе и знаю, сколько мне дадут. Если еще дружелюбные товарищи вмешаются и добавят мне побои служащего полиции, то будет еще больше.

— Ты тоже служащий полиции, Джонс, — закатила она глаза.

— Я бы им не стал, даже если очень хотел. Я не такой.

— Ты раскрыл уже два дела. Забыл?

— Можно вопрос? — резко сев, он внимательно посмотрел на нее. — Зачем ты пришла сюда? Развлечь меня? Спасибо, не надо. Мне не скучно.

— Я не верю, что ты убил Руби. И Дэвид тоже.

— Неожиданно. С чего такое доверие?

— Ты не такой человек…

— Ты меня не знаешь, Свон, — фыркнул Киллиан, почесав подбородок.

— То есть ты хочешь сказать, что ты ее убил? Столкнул беременную девушку с многоэтажки? — осведомилась девушка, поджав губы. Брюнет пару секунд смотрел на нее, а потом, легко спустив ноги на пол, очень медленно, как животное, подошел к решетке и замер вплотную к девушке, позволяя разделять их только холодным прутьям камеры.

— А если и так? — прохрипел он, облизав губы. — Если это сделал я. То что ты скажешь, Свон? — она не ответила, сглотнув. Он придвинулся еще ближе, опаляя ее лицо своим дыханием, вцепившись руками в решетку. — Что ты сделаешь? Как среагируешь? Как поступишь?

Эмма покачала головой и, глубоко вздохнув, отступила.

— Это бессмысленно. Я не должна была приходить, — она развернулась и уже подошла к двери, когда ее остановил сиплый голос брюнета.

— Я не любил ее, — жестко бросил он, скрестив руки за пределами решетки, прижавшись лицом к прутьям, — ни секунды. Она была… пресной. Мы познакомились на какой-то вечеринке, а через неделю я уже ночевал у нее почти ежедневно. Она влюбилась и походила на фанатичку, а мне становилось все скучнее и скучнее. Она знала, что я ей изменяю, даже с ее подругами, но все равно цеплялась за меня, искренне веря, что я изменюсь, если пойму, что она меня любит. Глупая, — он фыркнул. — А где-то полгода назад отец начал мне мыть мозги, что я должен осесть, остепениться, что пора жениться. И он все ел, ел меня, и в какой-то момент я сделал ей предложение прямо в баре, без кольца и всего, о чем мечтают такие, как она. Она и согласилась, свято веря в то, что я ее полюбил. Мы почти месяц не общались, потом я угодил сюда, и все вообще оборвалось. Потом я позвонил сказать, что свадьба отменяется, а она закатила скандал. А я был немного пьян и наговорил ей… много лишнего. Слишком много. Даже то, что не думаю, но тогда-то мне плевать было. Руби плакала и что-то кричала, пока истерила, а я тупо бросил телефон. А ребенок… Я не знаю, когда мы ложанули. Да и не хочу знать.

— И как ты сейчас? — тихо спросила Эмма, посмотрев на него, обхватив себя руками.

— Как я? Потеряв нелюбимую девушку?

— И ребенка.

— Я… я ничего не чувствую, — признался Джонс. — Наверное, все дело в том, что я не готов еще быть отцом. Я бы не мог стать нормальным папой.

— Я видела тебя с детьми, — она позволила себе улыбку, — мне кажется, ты был бы замечательным отцом.

— Свон, — он покачал головой, — ты совсем не разбираешься в людях. Я пьян половину суток, я курю, я дерусь, матерюсь, ору, не сплю ночами, сплю с каждой юбкой. Какой я к черту отец?

— Скажи мне всего одну вещь, — попросила девушка, шагнув вперед и сжав руками прутья решетки, — скажи, что ты не убивал Руби. И если это так…

— Если? — фыркнул он, сощурившись. — То есть ты мне не веришь?

— Ради Бога, — Свон зажмурилась и медленно открыла глаза, — просто скажи мне. Без шуток, юмора, усмешек и всего, что, по твоему мнению, составляет твой характер. Скажи мне прямо — ты убил Руби Лукас?

Киллиан очень долго смотрел ей в глаза, ощущая на своем лице ее прерывистое дыхание, видя блеск ее глаз и ощущая, как дрожат ее пальцы на холодной решетке, не понимая, почему она верит ему. Но в то же время он не понимал, почему остановился во время драки с Грэмом, когда увидел страх в ее глазах. Он не хотел казаться ей лучше, чем он есть, потому что-то, что она видит — это еще хорошая его часть, плохую она, дай Бог, никогда не увидит. Но все же сейчас…

— Я не убивал ее, Эмма, — тихо произнес он, и она закрыла глаза, глубоко вздохнув. — Но это не имеет смысла, потому что у меня нет алиби, никто не докажет мою непричастность к этому делу, а одному моему слову никто не поверит.

— У тебя будет алиби, — отозвалась блондинка, открыв глаза и посмотрев на него. — Я скажу, что прошлой ночью была у тебя. Что ты был со мной.

====== 8. ======

— Что ты сделаешь? — Киллиан замер, округлив глаза. — Ты себя слышишь, Свон? Или тебе голову напекло?

— Я помогу тебе, — скрипнула она зубами. — Скажу, что была той ночью с тобой, что ты напился и по ошибке сказал довести тебя до моей квартиры.

— Зачем тебе это? — он нахмурился, взявшись за решетку. — Какое тебе дело до того, буду ли я на свободе или здесь? Тебе же лучше. Ну пропаду я, ну, не будет меня в непосредственной близости, не буду мешать вам с Грэмом строить личную жизнь, не буду мешать работать и жить прошлой спокойной жизнью.

— А, может, я так не хочу, — просипела она, сглотнув, — может, мне как раз интересно, когда все не спокойно. Может, я устала от той жизни, которой живу.

Джонс внимательно посмотрел на нее, а потом, облизав губы, продел руку между прутьями решетки и коснулся ее подбородка, совсем легко, но в то же время она вздрогнула, почувствовав, как по ее коже пробежал холодок или заряд электричества. Мужчина наклонил голову и, медленно облизав губы, провел большим пальцем по ее нижней губе, почти не моргая.

— Милая девочка… — его голос был едва слышен, — вроде, открытая, понятная, даже банальная, но что-то внутри. Вот здесь, — он коснулся рукой ее груди, и Эмма приоткрыла рот, едва дыша, — чего же тебе не хватает? И парень неплохой, и работу любишь… Чего же тебе не хватает?

— Эмоций… — прошептала она и, пододвинувшись ближе, коснулась ладонями его щетинистого лица, — все так банально… И мне все так надоело…

— Ты ведь поэтому себе руку порезала? — блондинка побелела, когда мужчина коснулся ее запястья, и она стыдливо отдернула руку, прижав ее к груди. Брюнет усмехнулся. — Глупая… Нельзя так делать, нельзя из-за каких бы то ни было проблем что-то делать с собой. Второго шанса не будет. Ты ведь сильная, Свон, тогда какого черта ты творишь?

— Я запуталась, — она крепко закрыла глаза и закусила губу, — запуталась. Вокруг столько… смертей, крови, трупов… Я запуталась в своей жизни, ведь вижу столько смертей.

— Но семья, друзья, любовь?..

— А где она? — Свон сглотнула. Джонс нахмурился и открыл рот, чтобы что-то снова сказать, но тут хлопнула дверь, и Эмма отскочила в сторону, торопливо приводя себя в порядок.

— Эм, ты в порядке? — к ним подошел Дэвид и замер, увидев выражение лица подруги. И не известно, чем бы все закончилось, если бы в этот момент Киллиан, фыркнув, не упал с громким треском на койку, ухмыльнувшись.

— Что, Грэм струсил спускаться так низко и послал тебя?

— Вообще-то Бут бушует, — закатил он глаза, сложив руки на груди. — Эм, ты идешь?

Эмма подняла глаза на Джонса, но в его глазах не было ничего, что было меньше, чем минуту назад. Пустое, равнодушное, даже надменное выражение лица и ни капли тех эмоций. Внутри нее что-то выключили, и она, поджав губы, тряхнула волосами, идя следом за другом.

Поднявшись наверх, они зашли в кабинет Августа, где их уже ждал Грэм, который, вскинув на девушку глаза, явно успокоился. Неизвестно, чего он ждал, что было в его голове, но сейчас он только облегченно выдохнул, почти сразу отведя глаза.

— Все в порядке, сэр? — сухо осведомилась девушка, сев через стул от Миллс.

— В порядке? — подполковник, кажется, даже побагровел. — Нашего сотрудника обвиняют в убийстве, в убийстве молодой девушки, которая к тому же была беременна. Он работает у нас, ты понимаешь? Понимаешь, чем все это чревато, черт возьми?! Нас не то, что сократят, а просто закроют ко всем чертям, и мы не отмоемся, никогда.

— То есть Вас трогает только Ваше будущее, а не человек? — негромко спросила она, поджав губы. Мужчина повернулся к ней.

— Что ты сказала? Я, наверное, не расслышал.

— А, может, расслышали, — Эмма с вызовом подняла глаза, — просто не верите, что я способна сказать что-то против Вашего мнения. Человек невиновен, а Вас касается только то, что будет с Вами и Вашей работой. Это ли не эгоизм?

— Ты понимаешь, что ты говоришь? Сколько ты его знаешь, что защищаешь?

— А это имеет значение? Для того, чтобы жалеть человека, нужно знать его? И сколько? Год? Два? Разве это имеет значение?

— Я тебя сейчас не понимаю. Ты его защищаешь? Откуда ты знаешь, что он не виновен?

Все глаза обратились к Свон, и она напряглась, вцепившись руками в край своего стула, понимая, что-то, что она планирует сказать дальше, может быть понято по-разному, в том числе очень неправильно. Она понимала, что это риск, что все может порваться, и тогда проблемы будут не только у нее, но и у Киллиана, но она все равно была готова сделать то, что задумала, потому что был шанс, что все может исправиться.

— Дело в том, что… — начала она, собравшись с мыслями, но тут резко распахнулась дверь, и на пороге кабинета застыл бледный парень, следом за которым показались запыхавшиеся охранники.

— Проскочил так быстро, что не успели остановить, — объяснили они, отдуваясь.

— Вам чего, молодой человек? — нахмурился Август.

— Я слышал, что Руби… Руби Лукас, — он сглотнул, — это правда? Она мертва?

— А Вы, собственно, кто? — нахмурился Грэм, поднявшись на ноги.

— Мое имя Альфред, и я… Я друг Руби. Можно сказать, лучший друг… И, кажется, я виноват в ее смерти.

— Прошу прощения? — Эмма, казалось, охрипла. Она бы упала, если бы она и так не сидела.

— Я расскажу все, как было, хорошо? — нервно теребя в руках телефон, он опустился на свободный стул, напряженно кусая губы. Пару минут все молчали, глядя на него, и юноша начал говорить, иногда заикаясь и сбиваясь. — Я знаю Руби лет с десяти, мы на площадке еще вместе играли, потом школа, университет… Я, кажется, влюбился в нее почти сразу, а она… Она любила западать на плохих парней и мучиться, выплакивая все глаза в моих объятиях. Потом появился Киллиан, и он стал мне едва ли не братом. Но когда начались их отношения… Я не ревновал, хотя и было неприятно. А затем он пропал, сделал ей предложение, Руби согласилась, и он куда-то делся. Я узнал, что он теперь мент, но все же… А несколько дней назад она написала мне в соцсети в полной истерике, начала нести какую-то чушь. Я сказал, что приду, потому что был нужен ей, и мне было плевать, сколько времени — я просто пришел к ней. Ее мать не особо любила ее друзей, поэтому мы часто заимствовали стук Киллиана, потому что после него Руби отпускали на улицу. И мы пошли гулять и гуляли всю ночь. Она плакала, обвиняла меня во всем, и я решил показать ей, что мне не все равно. Она всегда была экстремалкой, и мы пошли на стройку, как когда-то в детстве. Забрались этаж на четырнадцатый и сидели, она все говорила и говорила, как ей больно, как ее обидел Джонс, как она устала. И меня тогда буквально прорвало: я орал, и кричал, и обвинял и ее, и его, и вообще нес такой бред, что сейчас мне стыдно. Ее лицо стало восковым, и она как-то резко успокоилась. Я решил, что это хороший знак, и сам немного отошел. А потом Руби попросила оставить ее в покое и сказала, что напишет мне, когда будет дома. И я почему-то поверил, не знаю, чем я думал, но мы как-то привыкли доверять друг другу, а она просила дать ей пространство… И я ушел, дал ей его. А потом… — он сглотнул и прикрыл глаза рукой, — я услышал какой-то бред от соседей, что миссис Лукас поехала в полицию, что Руби… мертва. И меня как по голове ударили. — Парень поднял глаза и шумно сглотнул. — Я не верю, что она мертва, потому что… Это значит, что я ее убил, пусть не нарочно, но убил, своими словами, глупыми и пустыми. И я никогда не смогу себе это простить. Я понял, что мне нужно прийти сюда, чтобы во всем разобраться, иначе я сойду с ума.

— Получается, — протянул Грэм, — Киллиана с вами не было той ночью?

— А при чем здесь он? — нахмурился Альфред и резко побледнел. — Стойте. Вы же не обвиняете его в том, что он убил её? Это бред чистой воды. То, что он не любил её — это да, однозначно, и за это я бы ему морду набил, но он бы никогда с ней ничего не сделал.

— Даже пьяный? — с сомнением поинтересовался шатен.

— Он не напивается до такой степени. Он пьёт до тех пор, пока будет соображать. Как только он чувствует, что мозг отрубается, он завязывает.

— Откуда ты знаешь? — спросила Эмма.

— Так он меня этому учил, потому что я пить вообще не умею. Но секунду… — он огляделся, — вы действительно его подозреваете? Его с нами не было тогда, мы были одни.

— Пожалуй, все ясно, — подвёл черту Август, облизав губы, — нужно выпускать Джонса, иначе будет скандал.

— Я выпущу, товарищ подполковник, — поднялся на ноги Дэвид, — сейчас, — и, не дав никому опомниться, вышел из комнаты. Грэм сплюнул, сцепив руки в замок на столе, а Эмма провела рукой по лбу.

— А ты чего хотела сказать, Свон? — вдруг обратился к ней Бут. — Тебя же оборвали.

— Я хотела сказать, что… Что видела его той ночью: он очень шумно пытался попасть в квартиру.

— А почему молчала? — вскинул брови Грэм.

— А ты бы поверил, что на этом все закончилось тогда? — с вызовом осведомилась она.

— А я и сейчас не верю.

— Вот и чудно, — фыркнула блондинка и поднялась, — я могу идти, товарищ подполковник?

— Да, иди, Свон, иди.

— Спасибо.

Открыв дверь, она вылетела в коридор и буквально наскочила на Киллиана, который едва успел удержать её от столкновения.

— Осторожнее, мисс Грация. Между тем я хотел… — он увидел Альфреда и побледнел. — Альк? Ты чего тут забыл?

— Киль, я виноват, — парень поднялся, сглотнув, — я её довёл, и она… Она прыгнула. И я привёл её на гребанную крышу. Она это из-за меня…

— Прекрати выть, — оборвал его брюнет, став темнее тучи, — ты был её хорошим другом, так что не накручивай себя. — Посмотрев на Августа, он отсалютовал ему и подмигнул Миллсу. — Я домой, шеф, уработался. Всем счастливо оставаться, — и, надев на глаза уже опостылевшие солнечные очки, пошёл по коридору, игнорируя взгляды, обращённые ему вслед.

— И где он? — поинтересовался Бут, расхаживая по комнате. — Прошла почти неделя, а от него — ни слуху ни духу. Нам людей не хватает.

— Мы разберемся, — попытался прервать его Нолан.

— Цыц! Короче так, — он упёрся руками в стол, — завтра у нас проверка свыше, и все, повторяю, все должны быть на месте. Джонс в том числе. Это ясно? — он посмотрел на Эмму.

— Так точно, товарищ подполковник, — откликнулась она, сжав в руке сумку, — я сегодня же зайду к нему.

— Выполняй. Свободна. Да и все можете идти, все равно ни черта не работаете.

Все кивнули и вышли в коридор, не глядя друг на друга. Уже на улице Грэм остановил Эмму, схватив за локоть, и Дэвид ускорил шаг к машине, чтобы не смущать их.

— Послушай, мы давно не говорили. Может, встретимся?

— Ты же слышал, что у меня дела, — равнодушно отозвалась Свон.

— Мы с Дэйвом собираемся в клуб, — не унимался шатен. — Идем с нами. Чего одна будешь сидеть весь день?

— Я не одна, Грэм, — она вырвала руку и отошла в сторону, — у меня дело. Так что спасибо, я не могу. А вы развлекайтесь, мальчики.

Развернувшись на каблуках, она пошла в сторону метро, прекрасно осознавая, с каким выражением лица её провожает Миллс.

Подойдя к квартире, Эмма нажала на звонок и сложила руки на груди, топая ногой. Ответа не последовало. Она постучала, снова и снова — без результата. Потом коснулась ручки двери и обнаружила, что она не заперта.

— Джонс? — на всякий случай держа руку на оружии, она вошла в квартиру, оглядываясь.

Она ожидала увидеть на стенах плакаты обнажённых девушек и горы мусора, но все было почти нетронутым, разве что в воздухе царил запах сигарет и алкоголя. Блондинка поморщилась, остановившись в гостиной, и посмотрела на незаправленную кровать.

— Свон? — послышался удивленный голос из-за спины, и она, обернувшись, буквально обомлела, чудом не выронив пистолет. Брюнет в изумлении взирал на неё, но она не сразу увидела выражение его лица, так как она старалась свыкнуться с тем фактом, что он стоит перед ней полностью обнажённый с мокрыми волосами и капельками влаги, стекающими по мускулистому телу.

Кое-как взяв себя в руки, Свон торопливо отвела глаза, схватила первую попавшуюся под руки ткань и бросила её надменно ухмыляющемуся Киллиану.

— Могла бы постучать, — произнёс он, кое-как повязав ткань вокруг бедер. — Вдруг я… Голый.

— Я стучала. И звонила, — закатила она глаза, сложив руки на груди.

— Допустим, — он зевнул. — И зачем я тебе понадобился?

— Я… — она опешила, не ожидая такой грубости, но не показала вида. — Я хочу тебе помочь.

— Правда? — он почесал подбородок. — Не думаю.

— Но я правда не хочу, чтобы ты так… переживал, — Эмма понимала, что слово неправильное, но уже не видела смысла исправляться. Джонс смерил её внимательным взглядом.

— Знаешь, как я забываюсь? В сексе. Преимущественно жестком. Таком, что на утро мы оба даже говорить не можем, до такой степени горло сорвали. Чаще всего мне даже ходить тяжело, но в этом весь кайф, потому что эти ощущения полностью уничтожают все остальные. И, к сожалению, ты мне в этом не помощник, — он лучезарно улыбнулся. — Так что будь так добра — иди на все четыре стороны и дай мне выпить еще, — мужчина подошёл к столу и, взяв бокал, налил в него остатки янтарной жидкости из бутылки, стоящей у кровати.

— Но только утро… — опешила Свон. Было как-то непривычно, что их отпустили так рано с работы, но она понимала, что пить в такое время все равно неправильно.

— О! — воскликнул он. — Чудесный повод открыть новую бутылку! Спасибо, что напомнила, — Джонс подмигнул ей и, открыв сервиз, достал другую бутылку. Закатив глаза, девушка подошла к нему и поставила её на место, хлопнув дверцей.

— Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Ты мой подопечный. И я за тебя отвечаю.

— Ты хочешь переспать со мной? — осведомился Киллиан.

— Нет, конечно! — вспыхнула Эмма, и мужчина пожал плечами.

— Тогда на выход, пожалуйста, — он подтолкнул ее к коридору. — На работу я не приду, хотите — увольняйте. А сейчас — шевели булками на выход, или алкоголь вытеснит из меня крупицы благоразумия, и меня посадят за изнасилование. Всего хорошего, — и он, вытолкнув её в коридор, закрыл дверь перед самым её носом. Свон, сжав челюсти, со всей силы ударила кулаком по стене.

— Вот же сукин сын!

Зайдя в свою квартиру, она швырнула обувь едва ли не через всю комнату и, пройдя на балкон, глубоко вдохнула свежий воздух, стараясь успокоиться. В лёгких шумело от невыпущенного крика, и блондинка вонзила ногти в мякоть руки, чтобы держать себя в руках.

Скинув пиджак и рубашку, она надела домашний топик и, прошлепав босыми ногами по квартире, зашла на кухню и стала открывать все дверцы, стараясь понять, что именно она ищет, и когда её взгляд наткнулся на небольшую бутылку вина, она замерла, на мгновение перестав моргать. Достала её и, налив себе глоток в чашку, прикрыла глаза, смакуя вино.

— Я пью до двенадцати дня, — с горькой усмешкой пробурчала она. — Что же за жизнь-то пошла?

Поставив посуду в раковину, девушка вернулась в спальню и, упав на кровать, обессиленно закрыла глаза, стараясь перестать думать обо всем хотя бы на время.

Комментарий к 8. Мне кажется, когда эти идиоты наконец поцелуются, меня разорвет к чертям, потому что – признаюсь – каждая секунда, каждая фраза, касающаяся их – это колоссальное напряжение для меня.

====== 9. ======

Комментарий к 9. Дико хочу спать, так что отмечаем, если что, очепяточки – ПБ открыта.

— И какого Дьявола его нет? — побагровел Август, когда зашел охранник и сообщил, что начальство будет меньше, чем через десять минут. — Где Джонс, Свон?

— Я его не пасу, — скрипнула зубами девушка, сложив руки на груди.

— Ты передала ему, что он должен здесь быть? Я же просил, черт возьми! Так трудно передать сотруднику приказ?!

— Передала. Я заходила к нему.

— Ты заходила к нему? — глаза Грэма округлились, и он неверяще уставился на девушку. — В квартиру?

— Слушай, — она резко повернулась к нему, — у тебя в голове что, слово «заходила» деформируется в… — Свон тряхнула волосами и отвернулась, цокнув языком. Дэвид, стоящий между ними, явно чувствовал себя неловко, перебирая пальцами край рубашки. Ему вообще не нравилось то, что происходило между его лучшими друзьями. Когда у них только начались отношения, они настолько терялись друг в друге, что напрочь забывали о нём, но он не обижался — любовь всё-таки. Потом их первая вспышка немного утихла, и они снова стали трио, в котором двое немного больше, чем просто коллеги. И вот сейчас…

Бут непонимающе уставился на блондинку, потом на Миллса, покачал головой и недовольно нахмурился, сложив руки за спиной.

— Что за дьявол между вами творится? Все же было так хорошо. Мы, вон, едва ли не к свадьбе готовились, всеми силами закрывая глаза на ваши милования. А тут вдруг начали едва ли не воевать. Что, проблемы и в раю бывают?

— У нас все хорошо… — начала было Эмма, но Грэм перебил ее.

— Было бы хорошо, если бы у нее ничего не было с этим… этим… этим… — он замялся, подбирая нужные слова, и в итоге промолчал, предположив, что начальник будет против тех ругательств, что крутились на его языке, но его глаза явно передали все, что он хотел и мог бы сказать. Девушка вспыхнула, сверкнув глазами, и шагнула вперёд, вперив в него недовольно горящий взгляд.

— Да ладно? Ты из-за этого взбеленился? Ты думаешь, что у меня может быть что-то с ним? Боже, Миллс, ты настолько идиот? Или не знаешь меня? Мы были вместе больше года, и ты только и твердил, что я открытая книга, что понимаешь меня, что научился вычислять мои мысли и привычки. И где это? Все твои находки в моём характере? Получается, ты ни черта обо мне не знаешь, раз думаешь, что я способна на что-то с Джонсом! Нет, серьёзно. Как тебе вообще могло прийти в голову, чтобы я и он… Я даже в своей голове это представить не могу, а ты, кажется, нас уже поженил. Нас с ним ничего, слава богу, не объединяет и никогда не объединит.

Стало очень тихо. Миллс поджал губы, став каким-то неестественно бледным, каким она его, кажется, никогда еще не видел, Бут напрягся, резко заинтересовавшись узором дерева на полу, а Дэвид неловко переступил с ноги на ногу, потупившись и поджав губы. Пару секунд Эмма не понимала, что их так смутило, а потом, сглотнув, очень медленно повернулась и замерла, поняв, как облажалась.

В дверях, сжимая в руках очки, стоял Киллиан — в белой тщательно выглаженной рубашке, черных классических брюках и официальных ботинках. Казалось, он даже старался пригладить свои вихры, впрочем, не очень успешно. И, что самое странное, не было его верного спутника — запаха алкоголя и сигарет. А глаза… Пустые, стеклянные и до такой степени равнодушные, что у нее все внутри заныло от той глупости, что она совершила.

— Киллиан, я… — кое-как выдавила она, краснея так отчаянно, что не хватило воздуха продолжить предложение. Но брюнет только мельком скользнул по ней и посмотрел на Августа, как ни в чем не бывало. Пока он говорил, на его лице почти не двигались мускулы, словно он говорил о какой-то глупости, которой даже внимание уделять не надо. Ну или, по крайней мере, для него она явно ничего не значит.

— Пришел для продолжения несения службы, товарищ подполковник, — отчеканил он и, усмехнувшись, шутовски отдал честь ошарашенному подполковнику, который, как и другие, в неком изумлении взирал на его внешний вид, кардинально отличающийся от того, в чем он привык появляться перед ними. Заметив их взгляд, Джонс расплылся в ленивой, высокомерной улыбке, прекрасно понимая, насколько сильно шокирует их своей неожиданной положительной, как ни странно, выходкой. — Я ведь так должен обычно выглядеть и говорить?

— Я… — мужчина сглотнул, — не ожидал, если честно, что ты придешь, — совладал он с собой, взяв себя в руки.

— Мне сказали, что я должен быть, и я тут, — фыркнул тот, — но, видимо, я зашел рановато — капитан Свон не успела договорить свою высоко интеллектуальную и пламенную речь, как я думаю. Если бы я зашёл хотя бы через минуту, то получил бы ещё больше столь интересной и необходимой для меня, как для работника полиции, информации. Зря я так торопился к назначенному времени. Теперь буду знать, что пунктуальность — это не всегда хорошо.

— Джонс… — девушка шагнула к нему, но он только сверкнул глазами, поджав губы и даже не взглянув на неё, словно её и не существовало в комнате, что больно ударило по самолюбию Свон.

— Полковник уже подъехал, так что, думаю, нам нужно уйти, — не дожидаясь никого, он толкнул руками дверь и вышел в коридор. Дэвид и Август последовали за ним, переглянувшись. Грэм посмотрел на Эмму и, не найдя, что сказать, также покинул комнату, оставив девушку в одиночестве. Блондинка же осталась на месте, поджав губы и глядя в одну точку. Мысли смешались, и она шумно сглотнула, закрыв руками лицо и смахнув с глаз челку.

— Какая же ты идиотка, Свон… — выдохнула она и, облизав губы, пошла за коллегами, понимая, что сейчас нет времени на самобичевание. Успеется.

— Может, и выйдет из тебя толк, парень, — улыбнулся облегчённо Бут, когда они все пятером шли по коридору. — Видишь, тебя даже полковник отметил, а этого дорогого стоит.

— Прямо-таки да, — фыркнул Киллиан, которого повторная похвала нисколько не тронула.

— А ты не фырчи мне тут. Я ведь не просто так говорю. Бывали у меня здесь такие, как ты, и чего ж? Сами в полковники выходили, так что бросай курить, ну, или хотя бы пить, и пойдёт у тебя карьера на лад. А еще раз отличишься — вовсе придётся тебя повышать.

— Думаю, вокруг будет слишком много скрежещущих от ненависти и зависти зубов, а я и так не наладил должный контакт с коллективом.

— С каких это пор тебя стало касаться мнение и отношение коллектива? — нахмурился Август, остановившись и посмотрев на него. Брюнет пожал плечами, убрав руки в карманы брюк.

— С тех, как решил перед Вами говорить высоко интеллектуальным и красивым языком, уповая на то, что Вы будете игнорировать мои мелкие шалости.

— Балагур, — хохотнул мужчина. — И вот раздражает что-то в тебе, и в то же время располагаешь к общению. Какой же ты неправильный, Джонс, нечеловек, прямо-таки. И стоило бы тебя деть куда-нибудь, да хоть в архив, бумажки разбирать, да не выходит, а не отправляю, потому что здесь работать начал, подстрекая других к работе. Они ведь малые не робкого десятка — привыкли сами со всем справляться, а тут ты — книг начитался, фильмов насмотрелся и бесишь теперь всех тем, что котелок варит. Но ты не сдавайся — перетрутся все ваши с ребятами неполадки, сдружитесь.

— Не думаю, — покачал он головой, несколько сбитый с толку достаточно долгим монологом начальства. — Мы разного поля ягоды, и наши неполадки заложены едва ли не на уровне ДНК, так что…

Он не договорил, так как с улицы влетел мужчина и подскочил к Буту.

— Очередной вызов, Сэр.

— Что на этот раз? — закатил он глаза.

— Убийство при… Странных обстоятельствах, — он замялся, поджав губы.

— И вечно у нас все через одно место, — сплюнул он. — Ладно, Свон, — он повернулся к блондинке, — бери своих, так сказать, подопечных и на вызов. А вечером, по старинке, мне все доложить.

— Слушаюсь, товарищ подполковник.

В тот самый момент, когда она вышла из участка, «ягуар» Киллиана сорвался с места, а следом за ним, буквально в интервале в виде нескольких секунд, выехала машина Грэма. Девушка всплеснула руками, поджав губы.

— Вот и случай, — улыбнулся Дэвид, открывая ей дверь своего автомобиля.

— Для чего? — нахмурилась она, занимая пассажирское кресло и пристегиваясь.

— Поговорить с тобой, Эм, — отозвался он и выехал со стоянки, вклиниваясь в общий поток машин.

— Дэйв…

— Знать ничего не хочу. Ты мой друг, и я хочу разобраться в том, что с тобой происходит.

— Со мной все хорошо.

— Ни черта подобного, и ты сама это прекрасно знаешь. Что за черт вас с Грэмом все толкает? Вы раньше вообще не ссоритесь, а тут даже в кабинете одном едва-едва находитесь.

— Никакие черты здесь не виноваты, — она сложила руки на груди, глядя в окно. — Если бы он не ревновал по пустякам, ничего бы не было.

— Значит, ты даёшь повод.

— Я ничего ему не даю!

— Это тоже, кстати, может быть причиной, — вставил Нолан, и Эмма фыркнула. — Просто он правда тебя любит, Эм, ну любит, а тут нарисовался Джонс, и он боится, что тебя затянут деньги и его чувств будет просто мало.

— Я тоже его люблю, — тяжело выдохнула она, — и мне неприятно, что все так неровно, но, а как иначе? Если бы он не был таким идиотом и не ревновал бы без повода, ничего бы не произошло. Он сам виноват в том, что надумал себе несуществующую Камасутру в своей голове. Ему не о чем беспокоиться…

— А ему кажется, что есть о чем. И я с ним согласен. Я верю, что тебе хватит ума, чтобы не стать игрушкой Мажорчика, но то, что сейчас происходит между вами…

— Между нами ничего не происходит! — взорвалась блондинка. — Ничего! Все, что я делаю, это стараюсь держать его в рамках дозволенного, чтобы не получить ещё больше проблем, чем есть. Поэтому все, что между нами происходит и может происходить — это рабочие отношения, не более.

— Вот я не понимаю, — мужчина повернул руль, подъезжая к мосту, возле которого уже столпилась куча зевак и подъехали другие оперативники, — то ли ты действительно ничего не видишь, буквально ослепнув от работы, то ли ты не желаешь видеть, боясь, смущаясь или глупо игнорируя происходящее. И я склоняюсь именно к этому варианту, — закончил Дэвид и вышел из машины.

Подойдя к толпе, они увидели празднично одетых людей, в центре которых стояли жених и невеста, прижимающаяся к нему всем корпусом. Её глаза, щёки, нос и губы до такой степени распухли от слёз, что казалось, словно её покусали пчелы.

Заметив в толпе Киллиана, Грэма и Нила, Эмма направилась прямо к ним, решив отложить все недомолвки и ссоры на потом.

— Что здесь произошло? — она посмотрела на эксперта, и тот поморщился.

— Я немного поговорил с очевидцами, пока ждал вас, и выходит примерно такая картинка. Люди праздновали свадьбу, на теплоходе, проплывали под мостом, и когда обошли его с другой стороны, прямо сверху на танцпол упало тело отца невесты. По моим наблюдениям мужчина был уже мёртв какое-то время в момент падения. Как я понял по ране на затылке — выстрел был один, но чёткий и с довольно близкого расстояния.

— Пулю, естественно, вытащили, — предположила Свон, и Кэссиди кивнул. — Камеры просматривали?

— Я похож на идиота? — оскорбился он. — Первым делом отправил снять плёнки.

— И что?

— И ни черта.

— То есть? — нахмурился Грэм. — Ничего нет?

— Не видно того, кто сбросил тело. С моста его вообще не видно, хрен только знает, как он такой ракурс подобрал, а со стороны дороги удалось уловить только кусок: виден мужчина на крупном мотоцикле, в шлеме и кожаной куртке.

— С таким успехом можно сказать, что это была женщина, — фыркнул Киллиан. — В наше время и мотоциклы, и кожанки популярны между населением. Или по кадру виден именно мужчина?

— А леший его знает, — сплюнул Нил и достал из портфеля распечатку. — Вот максимальное приближение, ещё брать ещё увеличение — пиксели глаза мозолят, и вообще ничего не разобрать.

— Да, тут не скажешь, — нахмурился Джонс, разглядывая фотографию, и Эмма заглянула ему через плечо.

— Размыто… — поморщилась она, — и фигура такая, что это мог быть кто угодно — и мужчина, и женщина.

— А следы? — вскинул глаза Киллиан. — На мосту или возле него?

— Дорога загруженная — ничего не видно, ещё потом и моющая хреновина ехала. Так что она смыла все, что убийца мог оставить.

— Получается, у нас под подозрением минимум половина города, — фыркнул брюнет. — Чудесно, и что мы будем делать?

— Уж точно не ходить с этой фотографией, спрашивая: «Не ты ли его грохнул», — съязвил Миллс, и синие глаза обратились к нему.

— А ты шутить начал учиться. Неплохо. Эволюционируешь прямо-таки на глазах.

— Да пошёл ты! — сверкнул он глазами, но Эмма встала между ними.

— Потом посылать друг друга будете, хоть всю ночь материтесь — мне дела нет. А сейчас нужно работать, и так все обещается быть запутанным. Грэм, — она повернулась к шатену, — проскочи с Дэйвом ещё раз ближайшие камеры на дороге — авось чего найдёте, попытка не пытка.

— Сделаем.

— Нил, посмотри одежду убитого. Может, остались где-то ненароком отпечатки или след чего-нибудь, хотя я и сомневаюсь. Нужно с чего-то начать.

— Нужно, — тяжело выдохнул тот, отходя в сторону.

— Киллиан… — она подняла глаза, но он не дал ей договорить.

— Я пообщаюсь с людьми с теплохода, в том числе с дочерью убитого. Должна же она иметь хоть какое-то представление о возможных врагах своего отца или хотя бы его делишках, за которые могли бы мстить. Если есть — от этого плясать и будем.

— Да, хорошо, — она облизала губы, — но я хотела…

— Свон, — мужчина поджал губы и одарил её презрительным взглядом. — Мне работать надо, идёт? Хочешь поговорить — позвони в службу поддержки и выплесни какой-нибудь дяденьке или тетеньке то, что тревожит. Или парню своему. Или другу. Да хоть соседскому псу Роберту. Меня это не колышет, так что не мешай работать, — развернувшись на каблуках, он скрылся в толпе, ни разу не обернувшись, оставив её с мучительным и непонятным ощущением в голове.

Кажется, она и правда его зацепила своими резкими словами. А иметь в врагах кого-то по типу Киллиана Джонса она не хотела — это слишком чревато проблемами. Большими проблемами.

— И почему я не научилась держать язык за зубами? — выдохнула она, поджав губы и проклиная себя всеми словами, которые только знала.

Она вдруг остро поняла, в каком оказалась положении, оттолкнув парня, обидев коллегу, закрываясь от друга и сбиваясь на работе. Она рисковала прийти к тому, из чего еле выбралась меньше, чем десять лет назад. Из пустого и дикого одиночества.

====== 10. ======

— Какие-нибудь новости? — интересуется Эмма, войдя на следующий день в участок. — Простите, что опоздала — почти всю ночь не спала.

— Бывает, — отозвался с улыбкой Дэвид. Грэм и Киллиан не обернулись, продолжая заниматься своими делами. Свон напряглась, чувствуя себя лишней в этом месте. Но она понимала, что сама виновата, ведь всю кашу заварила она, и не важно, что Джонс зашел в самый разгар ее эмоциональной речи. Облизав губы, она решительно вышла в центр комнаты.

— Ребят, я… я хотела поговорить.

— Гони десятку, — усмехнулся Киллиан, и Грэм, скрипнув зубами, запустил в него скомканной бумажкой. — Нужно уметь проигрывать, друг мой, — блеснул он белозубой улыбкой. — Дэйв?

— Да подавись, — фыркнул тот, всунув в его руку банкноту. — Хотя я был уверен, что выйду победителем.

— Что вообще происходит? — осведомилась Эмма, сложив руки на груди.

— Ничего особенного, — отмахнулся от нее брюнет. — Просто мы на тебя ставили. Точнее на то, как быстро ты решишь сдать позиции.

— Прошу прощения?

— Я видел твое лицо вчера, Свон, — усмехнулся он. — Ты не была довольна тем, что порвала ниточки едва ли не со всеми своими знакомыми. Именно поэтому я сказал, что ты начнешь с того, что решишь объясниться. Твои же друзья сказали, что ты или будешь тянуть по-максимуму или вообще будешь делать вид, словно ничего не произошло.

— Какие вы… — она поджала губы, отвернувшись. — Вам все это шутки, так? Какие же вы мелочные! — выплюнула она, сглотнув. Тут раздался звонок ее мобильного, и девушка вышла в коридор. Отметив, что Нолан и Миллс заняты, Джонс выскользнул следом за ней, притаившись за углом. — Привет, дорогой, — прошептала она, прикрыв рот рукой. — У меня очень много дел, прости… Я постараюсь приехать в выходные, но не могу сказать точно… Простишь меня? Вот и отлично. Я тоже тебя люблю, — развернувшись, мужчина вернулся в кабинет, заняв свое место, обдумывая то, что услышал.

У Эммы есть еще кто-то? Другой мужчина? Кроме Грэма? Это не похоже на нее. Она не из тех девушек, которые крутят несколькими мужчинам одновременно. Хотя откуда он может знать? Он знаком с ней всего ничего, и как такового разговора по душам у них никогда не было и, хорошо бы, никогда не будет. Несмотря на то, что ему любопытно раскрыть секреты Свон, он не готов открыть свои карты и вытащить скелеты из шкафа. Придется разбираться отдельно от нее. Да и кем может быть звонящий? Может, он просто себя накручивает? И это звонил отец? Или брат? Или… Он слишком много думает.

Между тем расследование последнего убийства зашло в тупик. Дочка убитого, все еще находящаяся на грани нервного срыва, снова и снова твердила, что ее отец был замечательным человеком, у которого не было ни врагов, ни завистников, что он был добрым, искренним, отзывчивом, занимался благотворительностью. Бут бесился, компания уставала, убийца так и не находился.

Эмма же снова и снова предпринимала попытки вернуть все в прежнее русло, налаживая отношения с Грэмом и Дэвидом, и все бы получалось, если бы в их почти-прошлое не вклинивался Киллиан, который, если не открыто выводил ее, то делал это исподтишка, выходя сухим из воды. Он напрямую с ней почти не говорил, увиливая от прямых ответов и взаимодействия. Несколько раз ей удавалось почти загнать его в угол для разговора, но тут вмешивался Нолан, и все рушилось.

Она даже не сразу поймала тот момент, когда эти двое перестали друг друга ненавидеть и начали общаться немного спокойнее. Снова и снова она видела, как они во время перерыва стояли на улице и курили, о чем-то переговариваясь и улыбаясь, а иногда и откровенно посмеиваясь. Свон видела, как злился Грэм, как часто уходил домой раньше всех, ни с кем не говоря, буквально полыхая гневом. И если раньше она могла его успокоить, то теперь, когда они почти не общались, ей оставалось только наблюдать за ним со стороны.

— Чего ухмыляешься? — грубо осведомился Грэм, вытирая лицо, увидев, как Киллиан, войдя в туалет, остановился возле зеркала, рассматривая что-то у себя на шее.

— Да ничего, — отозвался тот, не убирая с губ ухмылки.

— Что, очередная шалашовка оставила засос на шее? — усмехнулся Миллс, перебирая в мокрых руках салфетки. — И теперь мучаешься?

— Послушай, — Джонс решительно повернулся к нему, — мне лично осточертело то, что мы с собой собачимся, как я не знаю кто. Достало. Если тебя так прет с ссор, окей — давай раз и на всегда переговорим за гаражами, помашем кулаками, посрываем глотки и успокоимся, чтобы больше к этому не возвращаться. Что скажешь? — он протянул ему руку. Шатен нахмурился.

— Что с тобой? Или ты пьян?

— Трезв как никогда, — отозвался Киллиан. — Ну, что? Да? Нет? Тогда давай спокойно, — он прислонился спиной к раковине. — Я так понимаю, ты меня ненавидишь по двум причинам, одну из которых мы уладили, а второй является Эмма.

— При чем здесь она? — скрипнул он зубами, и брюнет кивнул.

— Верно. Я правильно все понимаю. Это радует, должен сказать. И вся эта твоя озлобленность, нервы, напряжение — все из-за того, что ты ее любишь, а в ваших отношений не то, что стагнация, а прямо-таки нарастающий регресс.

— Пошел бы ты, Джонс.

— Дослушай, а потом посылать будешь. Я хочу помочь. Да, не делай такие большие глаза. Просто меня реально достало, что все должны ходить, как мешком пришибленные, из-за того, что ваша Санта-Барбара дохнет, как цветок в неполитом горшке на солнце. Именно поэтому я хочу помочь вам вернуть былую искру, если она, правда, была. Я-то не знаю.

— Зачем тебе это?

— Я, кажется, только что объяснил. Или ты благополучно прослушал? Короче, — он взлохматил черные космы, — я имею дела с девушками ежедневно и знаю, что с ними делать.

— Я не ассоциирую Эмму с твоими девушками, — выплюнул Грэм и собрался выйти из туалета, но Киллиан остановил его, сжав его руку повыше локтя.

— Вот ответь мне на вопрос, глубоко моральный чайник, когда ты в последний раз дарил ей цветы? Да хотя бы цветок. А букет? Большой, красивый, дорогой? А как на счет ресторана? Да даже просто прогулки по парку? Поход в кинотеатр? Поедание пиццы на полу в квартире? — Миллс обернулся, внимательно глядя на него, и брюнет позволил себе слабо улыбнуться. — Видимо, на каждый вопрос можно поставить печать «покрыто толстым слоем пыли». Это не хорошо. Какой бы девушка не была самоуверенной колючкой, в глубине души она принцесса, которая ждет, когда ее принц соблаговолит надеть чистые носки, которые хотя бы не так сильно пахнут, наденет бабочку, пусть даже повязав ее неправильно, словно его в этот момент догоняли собака и полицейский за превышение скорости, и который предстанет перед ней, благоухающий всеми пахнущими, более менее свежими веществами из его ванного шкафчика, с букетом пусть самых задрипанных цветов и приглашением в KFC. Бабы — такие существа, им нужно внимание, ласка и периодически порка, чтобы не прыгали выше головы и держались рядом.

— Зачем ты мне все это говоришь? — вскинул бровь шатен.

— А черта лысого поймешь, — усмехнулся он. — Просто меня реально заколебало, что напряжение между вами даже ножницами не разрежешь. Это просто убивает.

— И что ты мне предлагаешь? — сложил Миллс на груди руки.

— Начни с цветов. Хотя бы раз в неделю. Подойди, обними, скажи, что ей идет ее синяя рубашку в черную клеточку, что у нее самые красивые глаза. Блин, я не знаю, что говорят своим бабам романтики вроде тебя. Мне это не требуется. Желаю удачи, — зацепив его плечом, он вышел из туалета, закрыв за собой дверь. Грэм проводил его недоумевающим взглядом.

— С чего бы это? — услышал Киллиан восторженный шепот Эммы на следующее утро, когда Грэм, войдя в кабинет, преподнес ей букет тюльпанов, поцеловав в щеку и приобняв за плечи.

— А разве нужен повод, чтобы тебя порадовать? — улыбнулся он, и блондинка, кусая губы, приподнялась на мысочках и поцеловала его, обняв за шею.

— Спасибо, — прошептала она, широко улыбаясь. — Поставлю в воду.

— Ваза с водой в соседней комнате на комоде, — произнес Джонс, не оборачиваясь. Три пары глаз обратились к нему. — Вы сейчас мне голову прожжете, — продолжил он, все также продолжая что-то читать.

Эмма обменялась с Грэмом непонимающим взглядом и, пройдя в другую комнату, поставила букет в вазу, которая действительно стояла там, где сказал Киллиан. Постояв немного на месте, она вернулась в комнату и посмотрела на брюнета, который, хмурясь, перевернул страницу, едва не порвав ее.

— Откуда ты знал? — спросила она.

— Знал что?

— Ты сейчас издеваешься?

— А как получается?

— Блестяще, — процедила она и, стуча каблуками, отошла к окну, в сотый раз перебирая бумажки, которым прямая дорога в мусорный бак.

Минут десять в кабинете царило напряженное молчание, а потом в него ворвался Август, в костюме, при орденах, надушенный, расчесанный, едва ли не сверкающий от торжественности.

— Ребята, — провозгласил он, остановившись в центре комнаты, — сегодня награждают моего хорошего друга, генерала-полковника, ну, вы знаете, и я буду присутствовать на этом мероприятии. С шести часов включайте телевизор и смотрите. Может, — он сглотнул, — и меня повысят, потому что он намекает мне об этом уже месяц, поэтому я… — он разгладил свой костюм, — решил одеться получше. Что скажете?

— Все прекрасно, товарищ подполковник, — улыбнулась Эмма. — И мы с удовольствием полюбуемся на Вас с экранов.

— Спасибо, Свон, — растрогался Бут. — По случаю такого мероприятия сегодня сокращенный день, можете уходить после четырех. А с завтрашнего дня чтоб все, как один, занялись этим чертовым убийством. Иначе — понижу! Видать, совсем…

— Погоны жмут, — хором закончили Грэм, Эмма и Дэвид.

— Именно так. Все, я пошел собираться, не дай Бог опоздать. А вы пока работайте, работайте, лентяи, — напоследок улыбнувшись, он вышел из кабинета, довольно покрякивая. Переглянувшись, все трое покатились со смеху.

— Бут не Бут, чтобы не покритиковать, — усмехнулся Миллс, и Свон доверчиво прижалась к нему, подставляя лицо для поцелуя. — Может, сходим куда-нибудь сегодня? — вдруг предложил он. — Часов в пять.

— Давай после семи, — покачала она головой, — хочется посмотреть награждение.

— Как скажешь, Эмс, — он поцеловал ее в висок. — Значит, я пойду сразу после работы договариваться, а ты досмотришь и одевайся.

— Договорились, — улыбнулась девушка.

Эмма и Дэвид, решив смотреть вместе, сидели в квартире Свон, поедая заказанную пиццу, словно собрались смотреть какой-то спортивный матч.

— Бут такой важный, — усмехнулся Нолан, увидев на экране Августа, — прям как индюк надутый.

— Гордый, — кивнула блондинка. — А ты представь, если ему полковника дадут? Или сразу генерал-майора?

— Да, наши погоны тогда, по сравнению с его, вообще станут ничем. Вот ужас-то будет!

— Тише, — шикнула на него Свон, сделав звук громче. — Вызывают полковника. Давай слушать.

Они притихли, стараясь жевать пищу как можно тише. Слыша, как объявляют все звания и заслуги мужчины, они улыбались, внутренне завидуя. Каждый мечтает о повышении, и когда ты обычный лейтенант или даже капитан, такое звание, как «генерал», является едва ли не пределом мечтаний. Именно поэтому и тяжелая работа, и бессонные ночи, и напряжение, и трупы, которые мешают нормально смотреть на мир. Все ради того, чтобы когда-то, оглянувшись на прошлое, понять, что все это не зря.

— Сейчас лопнет от гордости, — усмехнулся Нолан, глядя на друга Бута, который, обменявшись со всеми генералами рукопожатием, подошел к стойке, начав свою речь. Крупный, упитанный, с красным счастливым лицом и маленькими блестящими глазками.

— Ну и пусть. Заслужил.

— Это-то верно, просто… Вот же дерьмо! — вдруг выкрикнул он, вскочив.

Колонки работали в половину мощности, но они услышали звук выстрела. На мгновение все замерло, а потом они увидели, как генерал, покачнувшись, упал назад, за стойку. Пару секунд было страшно тихо, а потом раздался женский визг, утонувший в крике. Люди бросились к мужчине, и съемка оборвалась. По низу экрана побежала строка:

«В связи с непредвиденными обстоятельствами нам пришлось прекратить онлайн-передачу с награждения работников полиции. Оставайтесь с нами, и мы будем держать вас в курсе новостей».

Эмма замерла, выронив кусок пиццы, а потом, резко вскочив на ноги, схватила джинсы и рубашку, судорожно влезая в них.

— Мы должны срочно туда поехать! — прокричала она, и Дэвид, который еще не отошел от шока, тоже поднялся, пытаясь прийти в себя.

— Его убили?

— Я надеюсь, что нет, — просипела она, застегивая штаны. — Но пуля… Я не знаю, откуда стреляли, но убийца явно хороший стрелок. Нам нужно быть там сейчас, пока ничего не успели тронуть, — побросав все, она схватила телефон, сумку и выскочила из квартиры.

— А Грэм с Киллианом?

— Звони Грэму, я сейчас Джонсу наберу.

Она побежала вниз по лестнице и, выскочив на улицу, села в машину, лихорадочно ища в телефоне номер мужчины, набирая его дрожащими пальцами, чертыхаясь и бурча себе под нос.

— Он сказал, что скоро подъедет, — пропыхтел Нолан, садясь в машину и выезжая со стоянки. — Я ему написал смс. Как Киллиан?

— Звоню, — процедила Свон, прижимая телефон к уху. Гудок, гудок, гудок…

— Да?

— В генерала стреляли, — сразу же проинформировала она его. — На награждении. Мы едем туда.

— Подожди… Что? Откуда такая инфа?

— Мы телевизор смотрели, черт возьми!

— Его застрелили в прямом эфире? — он присвистнул. — Вот же псих.

— Ты подъедешь?

— Я почти подошел к общаге. Сейчас возьму машину и приеду. Не наделайте глупостей, ладно?

— Да пошел ты, — процедила она и отключилась.

— Жестко ты его, — поморщился мужчина, крепко сжимая руль.

— Слушай, давай сейчас не будем говорить о Джонсе? Идет? Спасибо.

Через пятнадцать минут они остановились возле здания, где проходило награждение. Возле него уже столпились люди, кто-то пытался выйти из него, с перекошенными, бледными, испуганными лицами, другие, преимущественно журналисты, пытались наоборот протолкнуться вовнутрь, опрашивая всех, до кого могли дотянуться.

— Дорогу! Дайте пройти! — послышался громкий крик. Толпа рассеялась в разные стороны, пропуская носилки, на которых, серого цвета, лежал генерал с закатившимися руками. Следом за ним бежал Бут с восковым лицом и красными глазами.

— Сэр! — подскочили к нему Эмма и Дэвид. — Как… как он?

— Он не выживет, — прошептал тот, кусая губы. — Эта тварь… Не знаю, откуда он стрелял, но он прямо в сердце попал… Он… — мужчина облизал губы, часто моргая. — Он убил его, наповал, а ведь он ничего не сделал…

— Нам очень жаль, сэр, — сглотнула Свон, с болью глядя на него.

— На кой-черт мне ваша жалость? — зло процедил он. — Найдите мне этого ублюдка, который его убил.

— Мы найдем, сэр, — сжал челюсти Нолан. — Обещаем. Мы найдем его.

— В глаза бы его посмотреть, — прошипел он, качая головой.

— Все…

— Все…

— Умер…

— Покончено, — передавалась от человека к человеку информация, сказанная у кареты скорой помощи. Люди молчали, топчась на месте и глядя под ноги. Офицеры, генералы и другие работники сняли шапки, выстроившись возле машины, отдавая последнюю честь усопшему, и Август отошел к ним, кусая губы и шмыгая носом, запрещая себе плакать.

— Мы должны найти его, — прошептала Эмма, пробираясь через замершую толпу, стараясь выбраться за ее кольцо. — Должны. Иначе Бут сорвется.

— Найдем, — скрипнул зубами Дэвид, — это уже дело чести.

— Вот вы где! — затормозила машина, и из нее выскочили Грэм и Киллиан. Заметив недоумевающий взгляд Свон, Миллс закатил глаза. — Я машину ждал, а Джонс мимо проезжал. Ну я и сел к нему.

— Не важно, — отмахнулся Нолан, шагнув вперед. — Генерал умер.

— Умер? — сглотнул Киллиан. — Наповал, что ли?

— Типа того. Его вытащили на носилках на улицу, но, видимо, было уже поздно.

— Как Август?

— Рвет и мечет.

— Понимаю, — хмуро кивнул брюнет, — нас пустят вовнутрь? Осмотреть все и постараться понять, откуда вообще стрелять.

— Я примерно понимаю, откуда стреляли, — произнесла Эмма, когда, показав свои удостоверения, они зашли в здание. — Судя по наклону выстрела, стреляли сверху, где-то над рядами.

— Типа отдельной ложи?

— Или откуда управляют светом. Но я одного не могу понять, — она нахмурилась, кусая губы, — как убийца прошел с оружием через охрану и металлоискатель? На таких мероприятиях всех очень тщательно проверяют.

— Ну, — протянул Миллс, — если стреляли сверху, то там может быть окно, или дырка, или потайной ход на крышу.

— Гадать нечего, — закатил глаза Джонс, — нужно проверить. Буту «если» не понравятся, ему нужны факты.

— Найдем, — поджала губы Свон, — у нас нет другого выбора.

Почти двухчасовые поиски не дали ничего, кроме тех же самых догадок. Они нашли предполагаемую ложу, откуда могли стрелять, но на пыльном полу не было следов чьего-то присутствия, однако на крышу был открыт люк. Но на этом все доказательства и улики заканчивались — было понятно, что перепрыгнуть с крыши на крышу невозможно, а спуститься по ней снаружи и вовсе нереально. На крыше они тоже ничего не нашли, за что бы можно было зацепиться.

Промаявшись так до наступления темноты, они вышли на улицу, злые и напряженные, как никогда. Грэм и Дэвид, особенно недовольные неудачей, пошли в ближайший магазин за пивом, чтобы немного успокоить нервы, а Киллиан остался возле выхода, куря уже третью сигарету.

— Дьявол! — выругалась Свон, пнув банку из-под газировки. — Дьявол, дьявол, дьявол!

— Не зови, а то, не дай Бог, придет, — негромко произнес Джонс, и девушка резко развернулась к нему.

— Ты не понимаешь, что с нами будет, если мы его не найдем? Мы должны найти этого убийцу, иначе… Я даже молчу про обещание Августу, я говорю про какие-то моральные принципы и обязанности. Этот скотина попросту послал нас таким убийством!

— И сам допустил тем самым ошибку, — сплюнул брюнет. — Там камеры, везде. Нужно будет просто просмотреть каждую, и где-нибудь он наверняка засветился.

— Просто просмотреть? — ощетинилась она. — Тебе все так просто, да?!

— Чего ты взъелась? Я не портил ваше с Миллсом чудесно ботаническое свидание, черт возьми!

— Да плевать я хотела на наше свидание! Я не понимаю, как ты можешь так спокойно реагировать на убийство!

— Свон, это не мой отец, не брат и не шурин умершего кота. Это человек, которого я не видел ни разу в жизни. Поэтому нет смысла психовать, это не поможет делу. Наоборот нужно сохранять здравый разум, чтобы суметь найти убийцу. А нервы тебе не помогут. Скорее даже наоборот.

— Снова в психологи подался? — процедила Свон, подойдя к нему, сверкая глазами. — Это не твоя профессия, прости, найди другую.

— Да нашел, вроде как, — он отбросил в сторону сигарету, поджав губы. — И вообще — какого черта ты прицепилась ко мне? Ты просила тебя не трогать — я не трогаю. Чего тебе еще надо?

— Да просто достала твоя кислая физиономия на рабочем месте! Сам ноль без палочки, а строишь из себя Царя Мира!

— Этот ноль, вообще-то, почти три дела раскрыл! Выкуси!

— Конечно, деньгами и своими выкрутасами, рискуя сорвать нам все дело!

— Просто скажи, что завидуешь моему успеху! Тебе станет проще!

— Да пошел ты, Джонс! Видеть тебя нет мочи!

— Ой, правда? Так давай, скажи, что еще и ненавидишь меня!

— Так и есть! — выплюнула она, полыхая гневом.

— Знаешь что, — резко шагнув вперед, Киллиан замер вплотную к ней. — Мне бы давно стоило поцеловать тебя и покончить со всем этим бредом, который творится! Ты бы перестала ссаться кипятком из-за того, что хочешь меня, и все бы стало на свои места! — пощечина обожгла его лицо, и Эмма, задыхаясь, сделала шаг назад, тяжело дыша. Мужчина дернул челюстью, поправляя ее, и медленно поднял на девушку глаза. — А знаешь что, Свон. Пошла бы ты нахер, — развернувшись, он подошел к стоянке и, сев в машину, выехал на трассу, скрипнув шинами.

Загоняя машину, перелетая на красный свет, он затормозил на парковке возле общежития и, заняв сразу два места, бегом поднялся на свой этаж, стараясь выровнять бешеное дыхание. Ворвавшись в квартиру, мужчина запустил часами через всю комнату и, подняв со стола бутылку, опустошил ее почти наполовину, задыхаясь от едва скрываемого гнева. Упав на диван, он лежал на нем около получаса, плотно закрыв глаза и сжав челюсти, старясь успокоиться, но за все это время ничего не изменилось, и Джонс, не выдержав, схватил со стола мобильный.

— Добрый вечер. Кого можно Вам…

— Мне нужна Ариэль, — оборвал он слащавый голос девушки. — Мой номер 57. Я уже заказывал.

— Насколько сроч…

— Прямо сейчас! Живо! — процедил брюнет, отключившись.

Несколько минут он мерил комнату шагами, потом выкурил сигарету на балконе, то и дело кашляя и давясь дымом. В голове все кружило, мелькали черные точки, и он ругался, стиснув челюсти, снова и снова делая глоток из бутылки.

Когда раздался звонок в дверь, Киллиан, едва не снеся, распахнул ее и увидел уже знакомую девушку, облаченную в черное облегчающее платье.

— Привет, — усмехнулась она, облизав губы. — Я скучала.

— А я-то как, — гаркнул он и, затащив ее в квартиру, усадил на комод, разрывая ее колготки, расстегивая свои штаны. Прижавшись губами к ее шее, оставляя засос, он процедил, высвобождая ее упругую грудь, — прости, но сегодня будет больно.

Эмма, оставив курящих Дэвида и Грэма внизу, поднялась на вверх, едва передвигая ногами и мечтая о том, чтобы просто упасть на кровать и уснуть, уснуть и ни о чем не думать. Подходя к своей квартире, она увидела, что возле квартиры Киллиана стоит отдаленно знакомая особа. Резко открылась дверь, и девушку буквально втащили вовнутрь. На дрожащих ногах Свон подошла ближе, видя, что дверь не закрыта, и, не понимая, зачем она это делает, заглянула в щелку: незнакомка восседала на комоде с широко расставленными ногами, вцепившись в волосы брюнета, который остервенело терзал ее грудь. Прижав руку к губам, блондинка отскочила в сторону и, едва не сломав ключ, влетела в свою квартиру, закрыв рот руками. Перед глазами все плыло, и она шумно ловила губами воздух, тряся головой, чтобы отогнать наваждение. По коридору пронесся протяжный стон, и она поморщилась, закрывая уши руками.

— Этого нет… Этого нет… Этого нет, — снова и снова повторяла она, бросив на скамью сумку и куртку.

Через пару минут в дверь позвонили, и она, вздрогнув, открыла ее, надеясь, что не такая бледная, как ей кажется.

— Беруши нужны? — Грэм поморщился, услышав очередной вскрик из соседней квартиры. — Я так понял, это опять на всю ночь. Эй, Эмс, — он нахмурился. — Ты в порядке?

— Я… да, — выдохнула Эмма и, подавшись, накинулась на его губы, прижимаясь к нему всем корпусом, путаясь в его волосах. Простонав нечто нечленораздельное, мужчина вошел в квартиру и, закрыв дверь, подхватил девушку на руки, направляясь в спальню. Стащив ее майку, он уронил на ее кровать, исследуя ее шею, пока Свон, кусая губы, избавляла его от штанов. Миллс крепче прижал ее к себе, расстегивая ее штаны и стягивая белье. Кажется, сегодня две квартиры будут соревноваться в громкости.

Комментарий к 10. Конкурс – https://vk.com/club99325965?w=wall-99325965_686%2Fall

====== 11. ======

Едва разлепив тяжелые веки, Киллиан приподнял голову, в изумлении понимая, что лежит на обнаженных бедрах одной девушки, упираясь лицом в грудь другой, в то время как голова третьей лежит на его животе. Нахмурившись и зевнув, он медленно поднялся и, кое-как обмотав измятую простыню вокруг бедер, пошел в ванную, включив холодную воду, чтобы привести себя в порядок. В висках стучало, и он стиснул зубы, упершись руками в стены, стараясь понять, что он натворил за ночь. Он помнил, как вызвал одну девушку, как напился, как… Он тряхнул мокрыми прядями, скрипнув зубами. Он сорвался. По-настоящему сорвался. Буквально по-полной. Джонс даже не помнил, когда доходил до такой степени, чтобы на утро он почти не помнил, что делал. И сразу три девушки… Это перебор даже для него.

Выдохнув, он кое-как вытерся махровым полотенцем и, выйдя на кухню, налил себе кофе, надеясь, что он хотя бы немного поможет ему взбодриться, но только после третьей кружки он понял, что головная боль только усилилась. Чертыхнувшись, Киллиан запустил чашкой в серую стену и, взглянув на часы, понял, что он должен быть на работе через десять минут. Скрипнув зубами, он вернулся в спальню и увидел, что его ночные спутницы, потягиваясь, лежали на кровати, переговариваясь и улыбаясь. Заметив его, они, как по команде, замолчали и кошачьими походками подошли к нему, обступив со всех сторон.

— Доброе утро, красавчик, — чей-то игривый язычок коснулся мочки его уха, и брюнет хмыкнул, проведя рукой по упругим ягодицам девушки.

— Мы можем сделать тебе бесплатный утренний сюрприз, — предложила вторая, скользнув рукой к краю и так съехавшего полотенца.

— Маленький подарок любимому клиенту, — подтвердила третья, покрывая легкими поцелуями его шею и плечи.

— Если только быстро, — фыркнул он, поймав подбородок девушки, стоящей перед ним, и прижался к ее губам, подчиняя себе. Она сдавленно застонала, вцепившись в его плечи.

А почему, собственно, нет? Это его шлюхи, его утро, его тело и его желания. Почему он не может позволить себе то, что он хочет в данный момент? Из-за Эммы? А какое она вообще отношение имеет к его жизни? К его удовлетворению? Да и кто она вообще для него? Капитан, главная, цель? Сейчас она только девушка, которой он вчера…

Воспоминание прошибло, как током, и он сглотнул, качнув головой. Он правда вчера это сказал? «Мне бы стоило поцеловать тебя…» Чем он думал, когда выпалил это? Каким нужно быть идиотом, чтобы сказать нечто настолько… сложное? Она не знает его, по крайней мере нового его, он видит новую ее и понимает, что между ними ничего не может быть. Тут дело даже не в просто полярных мирах, но и в…

— Так каков твой положительный ответ? — промурлыкала девушка, вскинув на него голодные глаза, пока две другие массировали его спину.

Он уже открыл рот, чтобы сказать «да», но тут какой-то звук привлек его внимание. Джонс почти привык, что здесь стены, как из картона, и сейчас он очень отчетливо услышал звонкий, знакомый, женский смех. Оторвав от себя руки проституток, он прошел по коридору к двери и выглянул в глазок, а спустя несколько секунд приоткрыл дверь и посмотрел в щелку.

Хихикая, то и дело касаясь губами щеки Грэма, Эмма пыталась закрыть дверь, едва не роняя ключ, попадая мимо замочной скважины, потому что мужчина, обняв ее со спины руками, покрывал ее шею жадными поцелуями, широко улыбаясь и что-то бормоча ей на ухо, отчего блондинка, отчаянно краснея, кусала губы.

Внутри что-то напряглось, и Киллиан, максимально тихо закрыв дверь, вернулся в квартиру и, упершись руками в стену, глубоко вздохнул, стараясь успокоить дыхание. Он видел характерные следы на их шеях, знал, что значит этот взгляд, потому что видел его не раз и не два.

Стиснув челюсти, он вошел в спальню и, подняв одежду, кивнул ожидающим его девушкам, которые, нисколько не смущаясь, продолжали расхаживать по комнате нагими.

— Вам пора, — отчеканил он, доставая из штанов бумажник и протягивая им банкноты.

— Но…

— Я что-то непонятно сказал? — он вскинул глаза, и все трое притихли, замерев. — Одеваемся и на выход. Живо. У вас есть пять минут, пока я одеваюсь. Не успеете — пойдете прямо так.

Брюнет, вытащив из шкафа рубашку, вернулся в гостиную и, не особо утруждаясь придать себе должный вид, оделся, надеясь, что не порвет дорогую ткань. Где-то внутри эмоции били ключом, как бы он не старался их скрыть. Что-то было не так, что-то выходило из-под контроля, а он ненавидел, когда не мог все контролировать. Это его бесило, злило.

— Время вышло, — он резко вошел в спальню, толкнув рукой дверь. — На выход.

— Но… — одна из девушек пыталась влезть в платье, путаясь в неровной юбке, а две другие надевали свои туфли на шпильках, дрожа всем телом.

— Мне плевать, — мужчина закатил глаза и, схватив их за локти, выволок в коридор, заперев дверь.

— Но как же…

— По лестнице вниз. Может, успеешь прикрыть то, что уже не имеет смысла прикрывать, — отчеканил он и быстрым шагом пошел вниз, не оглядываясь и не обращая внимания на матерные возгласы, посланные ему в спину.

— Эу, ребят, — поморщился Дэвид, когда Грэм, в который раз обходя кабинет, поцеловал Эмму в затылок, крепко обняв за плечи, — я, конечно, рад, что в раю снова порядок, но давайте вы будете немного фильтровать ваши нежности, а то другим завидно.

— Кому это? — усмехнулся Миллс, но все же вернулся к своему месту. Подняв глаза, он встретился с игривым взором блондинки и подмигнул ей, облизав губы.

Раздался громкий хлопок — из рук Киллиана выпал Уголовный кодекс, шлепнувшись на пыльный пол. Все взгляды обратились к нему, но он, и бровью не дернув, преспокойно поднял книгу, отряхнул ее с самым независимым видом и поставил на полку.

— Кто-то, кажется, не выспался? — пропел Грэм, сверкнув глазами.

— Кто-то, кажется, тоже, — отозвался тот, сощурив глаза. Свон поджала губы, уткнувшись в книгу, а Нолан удивленно вскинул брови, задав немой вопрос, и Джонс с явным удовольствием протянул слащаво, — у кого-то был секс.

— А тебя это так цепляет? — вскинул брови шатен, приподнявшись со своего места. — Нас-то хотя бы слышно не было, в отличие от некоторых. Твоя… спутница хотя бы жива? Или тебя можно сажать по сто пятой?

— А тебе так хочется меня посадить? — прошипел Киллиан, подойдя к нему и остановившись буквально вплотную, вытянув губы в длинную прямую. — Ты мог бы просто отделаться банальным «спасибо», а не выпячивать дерьмо, которого в тебе и так предостаточно, — процедил он шепотом, почти не моргая.

— За что, позволь узнать? — сощурился тот.

— Ой, правда? Ты же не настолько туп, чтобы не понять всю суть женской психологии, — он еще сильнее понизил голос. — Или настолько?

— Ты или говори, или молчи, — прошипел Грэм, сверкнув глазами и внимательно посмотрев на него.

— Легко. Ты думаешь, почему она тебе так просто дала? Свон-то. Она не из тех, кто раздвинет ноги за жалкий букетик раз в вечность и неудавшееся свидание, которое не то, что не состоялось, а даже обещало быть самым что ни на есть скучным. Все дело в том, что она увидела меня с девушкой, потому что в первый момент я не закрыл дверь, а она как раз поднималась, и у нее все внутри вывернулось, как говорится у романтиков, наизнанку. Именно поэтому она и накинулась на первого, на кого было можно, чтобы это не казалось очень очевидным и подозрительным. Теперь достаточно очевидно? — скрипнул он зубами.

Миллс смотрел на него очень тяжелым взглядом, буквально метая молнии, и, кажется, любой бы моргнул или отвел взгляд, но только не Джонс, который, приподняв подбородок, буравил его еще более железным взглядом, полыхая гневом. Сглотнув, шатен резко подался вперед, впечатывая Киллиана в стену, ударив его по лицу. По губе поползла кровь, но тот, не моргнув, ударил его коленом в пах, заставив согнуться пополам, и тогда повторно ударил в живот и спину, толкая на пол. Грэм, упав на четвереньки, перевернулся на спину, успев отскочить от удара ногой, и, подкосив под колени брюнета, ударил его ногой по подбородку, метя в шею.

— Прекратите, черт возьми! — закричала Свон, подскочив к ним. Она даже не сразу поняла, что случилось — так все быстро произошло. — Остановитесь!

— Эм, черт! — выругался Дэвид, оттащив ее в сторону. — Получить хочешь?!

— Они ж друг друга покалечат!

— А тебе что, завидно? Не лезь, дура!

— Так сам останови их!

— Фак! — чертыхнулся он, сплюнув, и, оттащив ее от греха подальше, перехватил руку друга, не дав ему ударить Джонса в глаз. — Грэм, млять, прекращай, кретин! Совсем рехнулся?!

— Этот… ублюдок… — выплюнул он и закашлялся кровью, вытерев разбитый нос.

— В зеркало посмотри, быдло, — фыркнул брюнет, кося припухшим глазом.

— Какого черта вы творите?! — снова вклинилась между ними Свон, когда мужчины, покачиваясь, поднялись на ноги, явно намереваясь снова столкнуться. — Что опять-то случилось?!

— Да все то же, сладкая, все то же, — отмахнулся Киллиан, поправив порванный рукав рубашки. — А то ты не знаешь.

— Не называй ее так! — бросился вперед Миллс, и Нолан с Эммой едва его удержали.

— Да отпустите, — усмехнулся брюнет, проведя рукой по кровоточащей губе. — Хочет в больницу попасть — кто ж запрещает.

— Что здесь творится?! — ворвался в комнату Бут, полыхая гневом. — Опять драка?! И снова Миллс с Джонсом. Как же вы достали, ребята, вот от души! — чертыхнулся он, бросив на стол фуражку. — В горле, как кость стоите! И все вам неймется, да?! Неймется? Так и надо гениталиями помериться, у кого больше?! Остолопы вы, а не сотрудники! А ты, Свон, — он повернулся к бледной девушке, — закончила бы ты уже свою чертову Санту-Барбару, мочи нет!

— О чем Вы, сэр? — заикаясь, спросила она и сглотнула, переступив с ноги на ногу.

— А ты мне тут дурочкой не прикидывайся! Думаешь, я не знаю, чего эти двое себе рожу рвут? Странно, как еще Нолан с Кэссиди не присоединились, но, видно, им ума хватает. Я понимаю, что тебе, как женщине, интересно крутить хвостом да водить за нос как можно больше мужчин, но не на работе, черт возьми!

— Товарищ подполковник… — побледнела она, отступив.

— Молчать, капитан! Я же вижу, что творится. И я тебе говорю, Свон, — он ткнул в нее пальцем, брызгая слюной, — если у тебя все серьезно с Грэмом, так объясни все максимально доступно Джонсу, чтобы он успокоился и уже перестал перед тобой выкаблучиваться. Если же наоборот — то так же донеси свои мысли до первого и угомонись, потому что мне уже осточертели ваши мексиканские страсти!

— Но это все неправда! — лицо девушки пошло красными пятнами, и она судорожно облизала губы. — Я уже говорила, что между мной и Киллианом ничего нет. Я с Грэмом.

— Тогда почему ты сейчас передо мной оправдываешься? — осведомился он, внимательно посмотрев ей в глаза. — Когда во всем уверены, люди не оправдываются, потому что главное, что они знают правду, а на остальных плевать. А вот когда ты не уверен, то пытаешься таким образом себя убедить. Так что я очень прошу тебя, Эмма, включи мозги и выключи женщину, — вскинув голову, он, проведя рукой по лицу, посмотрел на команду. — Теперь к делу. Рожи будете потом мыть, мне плевать сейчас. Вопрос первый — какая есть информация о вчерашнем стрелке? Что узнали?

— Пока ничего, сэр, — рискнул отозваться Дэвид. — Мы работаем…

— Что есть, Нолан, — скрипнул зубами Август. — Факты. Улики. Гипотезы.

— Все, что мы знаем, что стреляли, вероятнее всего, из верхней ложи, возле пункта управления освещением. На камерах стрелявшего не видно, а камера, которая показывает четко на ложу, была выключена на момент убийства. Следов на камере нет, ее или вытерли, или касались перчатками. Следов или признаков чьего-либо присутствия в ложе не было заметно, возможно, все также стерто.

— Работал явно профессионал, — поморщился Бут. — А на крыше? Он же как-то ушел оттуда и явно не в зал, его бы заметили.

— Окно на крышу было открыто, — кивнул Джонс, убрав окровавленный платок в карман, — но больше — ничего. А перепрыгнуть невозможно.

— А как он проник в здание с оружием?

— Остается только вариант, что он — один из персонала, — вставил свои пять копеек Грэм, — тогда выходит, что круг подозреваемых сужается до… сколько там?

— Человек пятьдесят, — поморщилась Эмма. — Но я не думаю, что это возможно.

— Вы понимаете, что сейчас происходит? — очень тихо спросил Август. — Во время онлайн-трансляции, на глазах, можно сказать, всей страны какая-то мразь застрелила генерала, который должен был получить высший чин генерала-полковника. Застрелил шутя, просто по щелчку пальцев. Граждане в ужасе, они ждут, что мы, правоохранительные органы, успокоим их, посадив эту мразь за решетку. А что в итоге? Не думаю, возможно, вероятно и прочие прелестные слова.

— Товарищ-подполковник…

— Не товарищ уже, — фыркнул он. — И уж точно не подполковник, — мужчина переступил с ноги на ногу, глядя в окно, — он не врал — дали мне генерал-лейтенанта, только я и не рад… Не такой ценой…

— Мои искренние соболезнования, — поджала губы Свон. — Мы делаем все возможное, все, что в наших силах.

— Значит, пора делать невозможное, — отозвался он, вскинув мрачные глаза. — Мне плевать, что придется сделать, но вы должны найти того, кто учинил панику в городе. Даже стране. Вы должны найти его, вы меня слышите? Не найдете — нам всем конец, — все четверо медленно переглянулись и нестройно кивнули. Бут тоже кивнул и пошел к двери. — Ах да, и чтобы драк я в участке больше не видел. Хотя бы один раз поймаю — уволю обоих, а остальных — понижу. Надоели.

Комментарий к 11. Читатели Афериста.

Я понимаю, что эта песня кардинально отличается от всех, что я предлагала ранее, но я просто влюбилась в нее до такой степени, что не могу выкинуть из головы.

Как вы отнесетесь к тому, чтобы именно она была саундтреком этого фика и, следовательно, трейлера к нему?

Louna feat. Тэм (Lumen) – Моя оборона

====== 12. ======

— Опять? — Киллиан прижался лбом к дверному проему, сложив руки на груди. — Свон, ты когда-нибудь угомонишься?

— Я слышала ваш с Грэмом разговор, — напрямик сообщила девушка, облизав губы. Мужчина напрягся и, пожав плечами, пропустил ее в комнату.

— И что? Я-то тут каким боком? — он прошел за ней в гостиную, хмурясь. — Разбирайся со всем со своим парнем, меня это не должно касаться.

— Я просто хочу уточнить, — она подняла вверх руку, — ты сказал ему подарить мне цветы?

— Да.

— Сводить на свидание?

— Да.

— Делать мне комплименты?

— Да. Что-то еще?

— Зачем тебе? — Эмма нахмурилась, поджав губы, и обхватила себя руками.

— Что за глупый вопрос?

— Это не глупый вопрос, Джонс. Зачем тебе нормализировать наши отношения? Если ты всячески пытаешься их разрушить.

— Поправочка, — он вскинул вверх палец, — пытался. Сейчас я наоборот искренне пытаюсь вас игнорировать всеми силами и вообще не вклиниваться в вашу шатающуюся идиллию, а то, не дай бог, вас опять разорвет, и нас всех похоронит. А я слишком молод, чтобы умирать.

— И все же ты не ответил.

— Плохая идея, Свон, — мужчина закатил глаза и убрал руки в карманы, хмурясь. — На кой-черт тебе это знать? Я подтолкнул твоего идиота-парня к нормальным отношениям. Теперь у тебя цветы, свиданки, даже, может, стабильный подростковый секс, а ты все недовольна.

— Я просто не понимаю, на кой-тебе сдалось помогать нам.

— Не вам, — подойдя к ней, Джонс убрал за ухо выбившуюся пшеничную прядь, легко коснувшись щеки девушки. — Тебе, — она сглотнула, облизав губы, и мужчина усмехнулся. — Никогда не кусай губы, Свон, особенно в присутствии плохого парня. Это чревато последствиями.

— Ты мне угрожаешь? — ее голос резко сел, и она попыталась откашляться, правда, безрезультатно.

— Сладкая, я даже не начинал, — обворожительно улыбнулся он. — Хотя было бы интересно, как бы ты сопротивлялась. Или… — хищно блеснув глазами, Киллиан вдруг резко шагнул вперед, прижав ее к стенке, и Эмма ошарашенно выдохнула, вскинув на него огромные глаза, — ты бы даже не сопротивлялась?

— Я тебя сейчас ударю, — предупредила его блондинка таким тоном, словно умоляла отойти и не мучить ее. — Я серьезно, — добавила она с целью показаться увереннее, что, правда, не очень вышло.

— Не думаю, — закатил он глаза и медленно отошел, как ни в чем не бывало взлохматив свою шевелюру. — Я не слепой, Свон, не глухой и тому подобное. Я все прекрасно понимаю.

— Как же мне осточертела твоя психология. Точнее попытка изощряться в ней, которая превращается в испражнение.

— Тебя ведь зацепила наша последняя ссора, да? — усмехнулся он, и она поджала губы, отведя глаза. — Я готов поклясться, что тебе интересно, как я целюсь. А еще тебя очень зацепил тот факт, что я был с проституткой.

— Вовсе нет!

— Еще и как последний наглец забыл закрыть дверь, и ты, бедная-несчастная, смогла увидеть наши шалости. Какой кошмар, — он смешно надул губы. — Как же я посмел-то, Господи? Как меня земля еще носит?

— Знаешь, — она шагнула вперед, ткнув в него пальцем. — Мы могли бы стать друзьями, если бы после одной нормальной фразы ты не произносил десяток отвратительных, вынуждая ненавидеть тебя!

— Ты меня ненавидишь? — он вскинул брови. — Тогда все гораздо проще. Перестань преследовать меня, и все будет намази.

— Преследовать? — Свон, кажется, даже задохнулась от возмущения.

— Дыши, дыши, детка, тебе еще рано умирать.

— Это ты преследуешь меня!

— Где? — вскинул он брови. — Насколько я помню, это ты все время приходишь ко мне. То ли права качать, то ли за адреналином, то ли полюбоваться. Я тебя последнее время вообще стараюсь не трогать. — Блондинка отошла к окну, прижав кулак к губам, стараясь успокоиться.

— Знаешь, — она резко развернулась, пронзив его железным взглядом, — а я правда не понимаю, какого черта снова и снова прихожу к тебе. Может, еще стараюсь найти в таком человеке, как ты, хоть что-то хорошее. — Глаза брюнета потемнели, и он, подойдя к ней вплотную, произнес очень тихо:

— Зря стараешься. Вот чего-чего, а хорошего ты ничего не найдешь.

Дыхание девушки сбилось, а она, сама не понимая почему, сглотнула, покосившись на его губы. Было что-то странное в том, как он говорил, как смотрел, как наклонял голову, даже как ухмылялся. И она не понимала, как с этим бороться, всеми силами убеждая себя в том, что он ей неприятен. Начиная с вечно лохматых волос и заканчивая обувью, которая дороже ее лучшего платья.

Киллиан внимательно изучал ее лицо, словно пытаясь просканировать ее мысли. Он уже понял, что Эмма Свон имеет своих скелетов, причем неизвестно в каких количествах. Она явно что-то скрывала, пряталась за стенами и только изредка открывала завесу, когда он, растормошив ее, вынуждал кричать и срываться. И тогда правда текла из нее неудержимым потоком. Он знал еще один способ заставить девушку выложить все, что тебе нужно, но он никогда бы не позволил себе сделать что-то с Эммой, пусть даже это «что-то» и доставило бы ей удовольствие. Он почти привык, что их отношения колеблются между «пошел на хрен» и «я бы трахнул тебя», и это было чем-то нереальным. Самым странным был тот факт, что ему нравились эти крайности, нравилось, как они болтались от лютой ненависти и помыслов ударить друг друга до едва сдерживаемого желания скинуть одежду и заняться сексом на ближайшей же более-менее горизонтальной поверхности. Хотя не обязательно.

Вдруг раздается звонок мобильного Свон, и оба вздрагивают, почему-то покраснев. Джонс поджимает губы и отступает, выдавив ядовитую улыбку.

— Бери, чего глаза вылупила? Наверное, твой дражайший звонит, волнуется. Вдруг я тебя уже изнасиловал.

Девушка закатила глаза и отошла в сторону, прижимая телефон к уху.

— Да?

— Эмма, — она напряглась, услышав недовольный голос Нила. — Хорошо, что ответила. У нас ЧП.

— Дай угадаю: убийство рано утром, никаких улик, убит мужчина средних лет, по мнению окружающих ангел, камеры ничего не записали, свидетелей нет.

— Все так, — тяжело выдохнул он. — Кажется, наш убийца пошел вразнос.

— Отлично. Вышли адрес — мы сейчас подъедем.

— Вы?

— Я и… — вдох, — Киллиан.

— Пожалуй, я не должен задавать вопросы?

— Спасибо. Увидимся, Нил, — убрав телефон к карман, она нерешительно повернулась к брюнету, который как ни в чем не бывало стоял у окна и курил.

— Очередной труп? — скучающим тоном осведомился он, выдохнув клубок дыма.

— Да, — кивнула она, глянув на адрес. — Поехали, Грэм и Дэвид уже выехали.

— Не боишься ехать с человеком, который тебе неприятен?

— О, просто замолчи, ладно? — поморщилась она и вышла из квартиры, стиснув челюсти. Иногда он ее просто выводил. Хотя «иногда» — это слишком узкое понятие.

— И опять ничего? — осведомился Нолан, когда они вышли из здания. — Мне начинает это надоедать. Этот ублюдок…

— Дейв!

— Прости. Этот… блин, но я правда не знаю, как его еще назвать, кроме как ублюдком. Он просто издевается, прикалываясь над нами, скотина.

— Вот, видишь, — устало выдохнула девушка, упершись руками в колени и прикрыв усталые глаза, — можешь же, когда хочешь.

— Так что будем делать? — осведомился Джонс, стряхнув пепел с сигареты на асфальт и затянувшись. — Какие-то блестящие предложения? Или бравая команда опять на скамейке запасных?

— Ребят, это не катит, — поморщился Кэссиди. — У нас уже счет в 3:0, не в нашу пользу. Из-за такой «сухой» нас скоро уволят, и будем мы «Свободная касса» кричать. Лично я против, я еле сюда продрался и просто так не уйду.

— А что ты предлагаешь? — грубо осведомился Грэм. — Если это чмо и правда вообще следов не оставляет?

— Начни еще про сверхъестественное говорить, — закатил Джонс глаза. — Это все так жалко, что хоть вешайся на наушниках.

— А кто-то против? — скрипнул он зубами. — Лично я не вижу таковых.

— Мил, как всегда.

— Все, тихо! — вдруг вскинула руку блондинка и отошла к сторону, прижимая телефон к уху. — Да, товарищ подполковник? То есть я имела в виду… Все, поняла, — она облизала губы и испуганно посмотрела на свою команду. — Сейчас будем. Выезжаем, — повернувшись к ним, она тяжело вдохнула.

— В чем дело? — Миллс коснулся ее плеча. — Что случилось?

— Бут, он… буквально рвет и мечет. Срочно к нему. Нил, оставайся пока, мы приедем, как только сможем.

— А что случилось? — осведомился Дэвид, когда они шли в машину.

— Он не сказал. Только то, что у нас огромные проблемы.

— Час от часу не легче.

— Товарищ…

— Сесть! — рявкнул Август, красный от ярости, и команда медленно заняла стулья, переглянувшись. Мужчина, помолчав, бросил на стол перед ними пистолет в прозрачном пакете. — Как ты это объяснишь, Грэм? — осведомился он, посмотрев на побледневшего мужчину, который, протянув дрожащую руку, взял пакет, оглядев оружие.

— Но… как это возможно?.. Я… я ведь…

— Твое оружие нашли сотрудники соседнего отделения, возле пьяного мужчины, который ворвался в кафе, потребовал бесплатно накормить его, а когда ему отказали, насмерть застрелил бармена и одну из официанток. Из пистолета нашего сотрудника, — его голос сошел на нет, и он закашлялся, прижав кулак к губам. — И поэтому меня интересует… Как ты это объяснишь?! — закричал он, и Миллс, белый, как мел, подскочил, прикусив нижнюю губу.

— Я… я правда не…

— Не смей говорить, что ты не знаешь, черт возьми! Как твое табельное оказалось у левого психа с улицы?!

— Дело в том, что… — он глубоко вздохнул и, сжав руки в кулаки, продолжил, — несколько недель назад я потерял оружие, во время драки с… Джонсом, за ночь до того, как его направили к нам.

— И ты не сообщил? — Бут, кажется, сейчас взорвется, так он побагровел. — Ты понимаешь, что сейчас будет?!

— Я не сообщил, так как мне вернули пистолет, — с заминкой продолжил он.

— Да, и кто же?

— Я, — отозвался Киллиан, вскинув голову. — Сказал, что нашел его оружие, и принес Эмме, так как знал, что он от меня ничего не возьмет.

— И не нужно было, — процедил Миллс, сплюнув.

— Откуда у тебя оружие? — повернулся к брюнету всем корпусом Август. — И как ты подменил его оружие?

— Номер узнал в архиве и поставил цифры, — закатил он глаза, сложив руки на груди. — Это же как пальцем об асфальт.

— Я спросил, откуда у тебя табельное, которое ты всучил Грэму?

— У меня свои источники, — скрипнул он зубами.

— Ты слышал, что я спросил? — очень тихо повторил он, вперив в него горящий взгляд. — Это табельное оружие, откуда ты его взял? Кто твои источники? Что за поставщики?

— Я сам во всем разберусь, — отозвался тот и, поднявшись на ноги, выскочил в коридор, не обращая внимания на крики Бута. Эмма, Грэм и Дэвид переглянулись, понимая, что дело гораздо хуже, чем им казалось.

Комментарий к 12. Обращение преимущественно в заказчику, а именно Anita – Kristina, но мне интересно и мнение других читателей – что вы скажете о кроссовере сериалов “Однажды в сказке” и “Члены королевской семьи”? Именно кроссовер, то есть герои будут из обоих сериалов. Есть идея, масштабная достаточно, но она не известно, когда появится, и появится ли вообще, но мне просто интересно, что вы скажете, моя дорогие:)

====== 13. ======

Эмма, выполнив какие-то банальные обязанности и немного утихомирив разбушевавшегося босса, заскочила в кабинет и, взяв со стола продолговатую коробочку, вышла на улицу, надеясь, что Киллиан не успел еще уехать. Увидев, как он садится в машину, она ускорила шаг.

— Джонс!

Мужчина вскинул голову и, увидев ее, закатил глаза, вцепившись рукой в дверь. Было видно, что он колеблется между тем, чтобы свалить прямо сейчас, и уйти, сдерживая себя только тем фактом, что это будет в высшей степени невежливо. Поэтому он, стиснув зубы, остался стоять на месте, хмуро глядя на нее.

— У меня дела, Свон. Так что давай живее.

— Я просто хотела сделать шаг навстречу, — отозвалась она и протянула ему коробочку. — Представим, что мы уладили все недомолвки.

— Это что? — он непонимающе повертел коробочку в руках. — Мне стоит бояться?

— Это просто рабочий подарок, — усмехнулась блондинка. — Ты же хотел, чтобы мы начали налаживать отношения? Вот и мы решили, что пришло время все-таки принять тебя. И я решила начать с такого небольшого подарка.

— Допустим, — его губ коснулась легкая улыбка, и Джонс открыл коробку, вытащив из нее красивую ручку с железным покрытием. — Ручка?

— Я же сказала — рабочий подарок. А ты теперь не просто случайно попавший к нам человек. Ты работаешь у нас, Джонс, с нами, и тебе нужно нормальная, соответствующая твоему статусу и месту работы рабочая принадлежность.

— Вот же юрист, — усмехнулся Киллиан, крутя в руках ручку. — Ничего, вроде… Спасибо, — он кивнул, растянув губы в вроде бы даже искренней улыбке.

— Начинать нужно с малого, — пожала она плечами. — Я бы подарила раньше, но как-то ты слишком бесил, так что пришлось ловить момент. В прямом смысле этого слова.

— А другие, как я вижу, не против? — он кивнул на крыльцо участка, где стояли и смотрели на них Грэм и Дэвид. — Мир перевернулся и Миллс не лезет бить меня по роже за то, что я стою менее, чем в метре от тебя? Или я что-то не понимаю?

— Они тоже понимают, что конфликт внутри работающего организма ведет к его разрушению. А у нас и так большие проблемы, особенно в связи с этим последним убийцей, который портит нам все планы, — Свон поморщилась. — Вроде, только все стало более-менее нормально, мы даже разгребли дела за последние несколько месяцев, а тут…

— Ничего, — он пожал плечами. — Найдем. Нас все-таки четверо, а вместе с Нилом и упорством Августа и все шестеро, а он один.

— Если это вообще «он», — вставила Свон, поджав губы.

— Ты правда думаешь, что это может делать женщина? Не слишком ли жестоко? Нет, я все понимаю — феминизм и равноправие, все дела, но все же. Да и не у каждой девушки хватит силенок скинуть тело через борт моста.

— Просто работа очень тщательная и кропотливая. Очень внимательно все предусмотрено, чтобы ни улик, ни видеокамер, ни каких-либо ошибок. Это явно женская работа.

— Ты сейчас своим монологом унизила просто все мужское население, — растянул губы в улыбке брюнет.

— Да ну тебя, — усмехнулась она, ударив его по плечу. — Я просто объяснила свое мнение, может, немного превратно. Но я правда считаю, что здесь какой-то женский почерк.

— Ты другим говорила уже? Что они сказали? Уверен, Дэйв не согласен.

— Да и Грэм тоже, — надулась девушка, — но это же логично? Ладно, — она сделала паузу, — сейчас не об этом, а о том, что за чушь ты провернул с оружием Грэма?

— Вспомнила-таки, — закатил глаза брюнет, убрав ручку в карман куртки. — Свон, давай так — я виноват, я признал вину, я решу создавшуюся проблему. Без вашего вмешательства и чрезмерного капания мне на мозги.

— Мы команда…

— Вы — да, я пока только вхожу в нее, — он кивнул на коробку. — Я правда благодарен за этот шаг вперед, всем вам, но пока я хочу разбираться во всем, где портачу, самостоятельно. Так будет лучше.

— Джонс… — она недовольно наморщила нос.

— Свон, — наклонил он голову набок.

Пару секунд Эмма взирала на него, хмурясь и теребя рукав ее пиджака, но поняв, что ее чары, такие типичные для женщин, уже невоспринимаемы для него, сдалась, тяжело вдохнув.

— Хорошо, но ты должен будешь сообщать о каждом своем шаге. Мы за тебя отвечаем.

— Вы? — Киллиан выгнул бровь, и девушка закатила глаза, отведя глаза.

— Ладно, я. Я за тебя отвечаю. А мне бы очень не хотелось писать Буту отчет о том, почему мой подопечный умер. Я ведь так и напишу — по собственной глупости и чрезмерной самоуверенности.

— Я крайне польщен, — откланялся он и, подмигнув ей, сел в машину. — Иди успокой своего ревнивого парня, что я тебя даже не трогал. А то он там, не дай Бог, взорвется, и бедняге Дейву придется отмывать его мозги со стен.

— Езжай уже, — Свон закатила глаза и отошла в сторону. — И я серьезно, Джонс — ни шага без моего ведома.

— Я скину тебе фотку из стриптиз клуба, — фыркнул он и выехал со стоянки.

Киллиан, припарковав машину, поправил полы пиджака и, надев на глаза солнцезащитные очки, чтобы скрыть глаза, вошел в большой проржавевший гараж, в котором уже был некоторое время назад. Пройдя по первой комнате, он толкнул массивную дверь и вошел во вторую, более большую, едва ли не доверху забитую пакетами, коробками, свертками и подозрительного вида сумками. На столах, вразброс расставленных по всему периметру комнаты, как он уже знал, под темной тканью лежало всевозможное оружие, медали, ордена, драгоценности. Контрабанда, награбленный и запрещенный товар.

Обведя комнату взглядом, он пошел дальше, стараясь дышать как можно спокойнее. Было бы гораздо лучше, если бы ему подарили не чертову ручку, а выдали уже табельное, если уж он теперь полноправный работник полиции.

— Че надо? — послышался недовольный голос, и брюнет, развернувшись, увидел, как у стены, очищая ствол автомата, недовольно смотрит на него. — А, это ты, парень, — сплюнул он, скосив на него хмурые глаза и опустив их на оружие. — Опять что-то потребовалось?

— Здорова, — отозвался Джонс, ведя себя максимально расслабленно и непринужденно. — Да, я хотел еще прикупить кое-что.

— Что на этот раз? Только давай быстрее — у меня заказов много.

— Мне еще одно табельное, — напрямик заявил он, и мужчина поднял глаза, облизав губы.

— Еще одно? А то что, уже не действует?

— Пришлось бросить, — брюнет пожал плечами, — мы с парнями баловались на ферме, стреляли по банкам, вечеринка была. А потом менты на шум приехали. А я ж без лицензии, так что кинул все, чтобы без проблем.

— Правильное решение. Мне проблемы не нужны.

— Так что? — Джонс уперся руками в стол, растянув губы в спокойной улыбке. — Найдешь мне еще один пистолетик? С деньгами, сам знаешь, проблем нет. Железно.

— Да хоть алмазно, — сплюнул тот. — Есть-то есть, только не нравится мне, что ты ошиваешься здесь. Это ведь ты вчера шастал вокруг?

— Нахер надо? — оскорбился он. — Я человек не свободный, мне лучше с девушкой на койке, чем шастать по твоим подворотням. Еле подъехал и припарковался на этой глине.

— Ладно, — продавец поморщился, — продам еще одно табельное, только смотри у меня: предъявят мне что-то, если не досмотришь — найду и угрохаю к чертям. И так проблем по горло.

— Я понял, — кивнул он и отошел в сторону, положив руки в карманы. — Так же, как в прежний раз, или по традиции дешевле?

— Дороже, — гаркнул тот, поднявшись и роясь в коробке. — У меня дело, сам знаешь, не очень чистое. Каждый покупатель рискует вместе со мной и поэтому должен с каждым разом платить все больше.

— Сколько?

— В два раза умножь — и ладно будет, — он положил на стол на ткань пистолет в прозрачном пакете и поднял на Киллиана стеклянные глаза, сощурившись. — Ну?

— Отлично. Я беру, — он кивнул, — только наберу сейчас другу — я же как подарок беру, а то тот не удалось подарить.

— Звони, сколько влезет, — фыркнул тот, — только свали поскорее — нечего мне тут по мозгам ходить.

— Одна минута, не больше, — кивнул Джонс и отошел в сторону, доставая телефон.

Скосив глаза, он удостоверился, что продавец не смотрит на него и, медленно идя между столов и стеллажей, старался запомнить как можно больше из того, что он видит, что здесь есть, чтобы потом не тратить времени и написать в смс как можно больше всего.

Обойдя комнату по кругу, возвращаясь к столу, за которым сидел мужчина, он снова развернулся и, достав телефон, стал быстро набирать сообщение, не обращая внимание на пропущенные буквы и пропуски знаков препинания. Он понимал, что все, что есть здесь — нелегально и противозаконно, и он должен прикрыть всю эту лавочку. Может, тогда инцидент с табельным Миллса обойдется, и его не начнут презирать, как в первые дни.

Но тут он почувствовал, как что-то уперлось ему в затылок, и по телу пробежал холодок от металлического прикосновения.

— А ну бросил телефон, — прошипел мужчина за его спиной, — бросил, я сказал! Иначе мозги придется счищать с пола!

— Какое дежавю, — просипел Киллиан и бросил телефон на пол, поджав губы. Он не успел отправить сообщение, и теперь, кажется, у него проблемы. Большие. Даже можно сказать масштабные.

— Ищейка чертова! — прорычал тот, сжимая пистолет обеими руками. — Ты мне еще в прошлый раз не понравился. Повернулся! Медленно!

— Спокойнее, чувак, — усмехнулся он не весьма успешно, держа руки за головой, и повернулся к мужчине, — а не то, не дай Бог, выстрелишь еще.

— В тебя — легко, — отозвался он. — Какого черта сюда приперся, а?! Посадить меня решил, да? Ментам сдать? А вот хрен! Только дрыпнись — и…

— Я помню про мозги и стены, — закатил глаза брюнет, скрипнув зубами. — Вовсе не обязательно каждый раз это повторять.

— Слишком умный, да? — дуло оружия уперлось ему в подбородок, и Джонс приподнял голову, внимательно следя за ним. — Много болтаешь, парень. Тебе проблемы нужны?

— Да я сам одна большая проблема, — выдавил тот и, резко пригнувшись, ударил продавца головой в живот, оттолкнув его в сторону. Пока тот цеплялся за столы, чтобы не упасть, Киллиан проскочил дальше и упал на пол, скрываясь за грудой коробок. Над его головой пролетели две пули, врезавшись в стену.

— Скотина! — ревел он, перезарядив пистолет. — Ты труп, ублюдок! Труп!

— Надеюсь, что нет, — тихо прошептал мужчина и, оглядевшись, примерился взглядом, в какую сторону ему лучше ползти. Он понимал, что до выхода он, вероятнее всего, не дойдет — слишком уж заметно, но вот задняя дверь… — Поехали, — он облизал губы и, выждав момент, проскочил по проему, пригнув голову. Раздался звук выстрела, и он выдохнул, снова оказавшись под прикрытием.

— Встать! — новый голос заставил его вздрогнуть, и он увидел, как из задней двери, к которой он так стремился, сжимая в руке направленное на него оружие, идет еще один мужчина, лет пятидесяти. — Без шуток, парень, поднимайся.

— Грэг! – продавец подскочил к нему, поджав губы.

— Какого хрена ты творишь? — ударил его по уху второй, скрипнув зубами, не отрывая злых глаз от лица Киллиана. — Хочешь, чтоб нас прикрыли? Проверять надо перед входом, идиот! Он же из этих, ментовских.

— Вы ошибаетесь, — подал голос брюнет, надеясь, что не схлопочет пулю, косясь на дуло пистолета. — Мне до них надо уровней на десять спуститься.

— Рот закрой, Джонс, — оборвал его тот, — видел я твою физиономию в хрониках. Сдали тебя работать в органы, не пытайся мне лапшу навешать, — Джонс облизал губы, тяжело вдохнув. Он понял, что дело действительно принимает неприятный оборот. — Что, большие отбиваться нечем? Вот и чудно. Вяжи его, дубина, — он кивнул первому, — и в чулан. Пусть валяется, пока не решим, куда его.

— Руки! — гаркнул продавец, который был явно недоволен тем, что им командуют. Взяв с полки веревку, он стал обматывать ею запястья мужчины, который, кусая губы, лихорадочно вертел глазами, стараясь придумать, как ему выбраться.

Тут раздался оглушительный грохот: стекла с одной стороны гаража вылетели, распахнулись двери, и в комнату ворвалось человек тридцать в форме с оружием, беря бандитов в кольцо, направив на них автоматы.

— Руки за голову! — послышался дребезжащий женский голос. — Вы окружены, так что без шуток.

Повернув голову, Киллиан увидел в дверях хмурую Свон, сжимающую в руках свой пистолет, Дэвида и Грэма, которые, стоя за ее спиной, оглядывали помещение. Скрипнув зубами, брюнет опустил глаза в пол, зажмурившись.

====== 14. ======

— Млять, — выругался мужчина, стоящий возле Джонса, и тот, резко выбив из его рук оружие, перехватил пистолет, пристально глядя на противника. Тот сплюнул и недовольно покосился на своего партнера. — А я ведь говорил тебе — проверяй покупателей, придурок!

— Так я…

— Молчать! — сжимая пистолет обеими руками, к ним подошла Свон. — Руки, чтоб я видела!

— Будто есть выбор, — процедил Грэг, позволяя Дэвиду заковать себя в наручники, в то время как Грэм разбирался с другим бандитом.

— Вывести их, — скомандовала Эмма, немного опустив оружие, но продолжая держать его в руках. — И проследите, чтобы никуда не сбежали. Они ученые, видимо.

Миллс и Нолан кивнули и повели мужчин на улицу, крепко держа их за плечи. Люди в форме, получив указания, разбрелись по гаражу, разбирая коробки и проводя перепись найденного имущества.

Киллиан, положив отобранное оружие на стол, медленно подошел к Эмме, внимательно глядя на нее исподлобья.

— Как вы нашли меня? — блондинка вскинула глаза и почти сразу их опустила, поджав губы. — Вы следили за мной? Устроили слежку?

— Нет, — она облизала губы, проведя руками по штанам, — дело в подарке.

— Подарке? — он нахмурился и медленно достал из кармана ручку, повертев ее в руках. — Ручка… А в ней?

— Жучок, — кивнула та, сглотнув. Мужчина медленно раскрутил письменную принадлежность и, выбросив все внутренности, бросил и саму основу, подняв на капитана потемневшие от нахлынувших чувств глаза. — Киллиан, я…

— Не нужно, капитан Свон, — отчеканил он, сделав шаг назад. — А я-то, дурак, и правда поверил, что вы дружить решили, — Джонс провел языком по губам, горько усмехнувшись, — однако неожиданно. Хотя… — он ухмыльнулся, — как раз вполне ожидаемо. Спасибо, что окончательно открыла мне глаза на мое окружение.

— Киллиан, я правда не… не хотела…

— Не хотела что? — вскинул он бровь. — Следить за мной? Или доверять мне? Или и то, и другое?

— Я просто понимала, что ты полезешь в пекло, и не хотела, чтобы что-то произошло…

— Конечно, Свон, — хмыкнул брюнет. — Значит, тут вопрос в доверии. Что ж, приму к сведению.

— Джонс… — она заломила руки, поджав губы. — Ты должен меня понять.

— Серьезно? А мне как-то плевать, — он отошел в сторону, достав из кармана сигарету и закурив, не глядя на Эмму. Она обхватила себя руками, глядя в пол. Она понимала, что поступила не красиво, но с другой стороны она ведь спасла его, так? Он мог бы быть уже мертв, если бы они не приехали за ним вовремя, но в то же время на душе скребли кошки, и она сглотнула, крепче сжав челюсти.

— Мы все, Эм, — подошел к ним Нил, сняв перчатки. — Тут чистая 222 статья, и хранение, и сбыт оружия. Давно такого кладезя не видел в одном месте, они явно не боялись, что их покроют.

— Чрезмерная самоуверенность всегда плоха, — скрипнула зубами Эмма, косясь краем глядя на Киллиана, который ходил между столов, даже не глядя в их сторону. — Ладно, спасибо, Нил, иди к Грэму и Дэйву, проверь, чтобы они не напортачили. Мы сейчас выйдем, — кивнув работникам ОМОНа, она, удостоверившись, что они остались одни, подошла к Джонсу, встав за его спиной. — Я могу извиниться?

— Извиниться можешь, — отозвался он, не обернувшись. — Но вопрос в том, будет ли это извинение значить хоть что-то.

— Я понимаю — я зацепила тебя, но давай попробуем начать заново.

— Заново? — мужчина фыркнул, круто повернувшись к ней. — Свон, ты в курсе, сколько раз мы уже пытались заново начать? Как ты, так и я. Видимо, все эти попытки явно показывают, что нам вообще ничего не нужно. Ни продолжать, ни начинать. Кажется, мне вообще нужно свалить от вас всех.

— Киллиан… — открыла она рот, но тут Джонс шагнул вперед, подняв вверх палец, оглядываясь. — Что?

— Мне показалось… — прошептал он, глядя вокруг, напряженно вглядываясь в темные силуэты груд пакетов и коробок.

Вдруг послышался треск, и из тайной комнаты, находящейся сбоку от главного зала, выскочил какой-то человек. Над головами Киллиана и Эммы прогремел выстрел, и мужчина толкнул ее за ящик, прыгнув рядом. Незнакомый мужчина пробежал по залу, петляя, как заяц, и заскочил в другую, почти незаметную дверь, оказавшись снаружи с другой стороны.

— Черт! — процедила Свон, поднимаясь. — Он уйдет! — не посмотрев на мужчину, она бросилась в погоню, перевернув коробку, и выскочила на улицу. Джонс, чертыхнувшись, поднялся на ноги и, не отряхиваясь, побежал следом за ней, слыша, как в ушах стучит кровь.

Они бежали по траве метрах в десяти друг от друга, а незнакомец, то и дело оборачиваясь, обгонял их метров на тридцать, перепрыгивая через кочки и петляя между деревьями. Не останавливаясь, они бежали за ним, и в итоге достигли гаражей, старых и заржавевших. Блондинка напряглась, понимая, что теперь станет еще труднее поймать беглеца, ведь он мог спрятаться в любом из них.

Сжимая пистолет в обеих руках, она осторожно шла по дорожке, оглядываясь и прислушиваясь. Сердце бешено стучало в груди, и она нервно облизала губы, ненавидя эту тишину, которая давила на нервы. Сглотнув, она медленно подошла к краю линии гаражей и, вздохнув, перешла в другой ряд, крепко держа оружие, словно это был спасательный круг. Ее угнетала тишина, она была какой-то дикой и непривычной, и она бы точно не отказалась сейчас иметь кого-то рядом, чтобы просто знать, что не одна. На мгновение она представила, что Джонс стоит рядом с ней, дыша в затылок. Взгляд уверенный, губы поджаты, грудь едва заметно приподнимается, выдавая напряжение, но он не хмурится, а спокойно смотрит перед собой, иногда успокаивая ее, показывая, что все хорошо, что он рядом, что она не одна. Тряхнув головой, Свон шагнула дальше, глядя на гаражи, как бы прикидывая, успел бы беглец заскочить в один из них.

Тут позади хлопнула ржавая дверь, и девушка, резко развернувшись, увидела, как на нее, метрах в двадцати, направлено дуло пистолета. Мужчина, тяжело дыша, смотрел прямо на нее, положив палец на курок. Она понимала, что сейчас он выстрелит, что он наверняка хорошо стреляет, что не промахнется, но в голове словно образовался какой-то вакуум, не позволяющий ей даже шелохнуться. Секунды растягивались в столетия, и ее вдохи были мучительно длинными.

— Свон!

Крик послышался где-то совсем близко, и все резко ускорилось, смешавшись в один комок. Раздался выстрел, который оглушил ее, кто-то налетел на нее сбоку, и она упала на гравий, разодрав джинсы и ладони в кровь.

Эхо выстрела почти мгновенно затихло, и она увидела краем глаза, как стрелявший развернулся и скрылся за углом, убрав пистолет за ремень брюк. Позади раздался какой-то странный звук, и Эмма, резво развернувшись, увидела, что Киллиан с каким-то странным выражением вдруг стал оседать на землю, глядя пустыми глазами перед собой.

— Киллиан!

Она подскочила, подхватывая его, и шумно сглотнула, когда, проведя руками по его спине, поняла, что они все залиты кровью.

— Боже… — Эмма обхватила его лицо руками, стараясь поймать мутный взгляд синих глаз, и, положив его голову себе на колени, достала трясущимися руками телефон из заднего кармана, судорожно соображая, чем может перекрыть кровотечение.

— Эм, ты куда делась? — послышался недовольный голос Грэма.

— Мы во втором ряду гаражей, что примерно в километре за тем местом, где были, — отчеканила она, скинув куртку и зажимая ею рану. — Мне срочно нужна скорая помощь.

— Что?.. Ты ранена?

— Да не я, черт возьми! — рассвирепела она, кусая губы. — В Киллиана стреляли, кровь не могу остановить.

— Мы сейчас будем, — послышался голос Дэйва где-то отдаленно, и связь прервалась. Блондинка постаралась поудобнее положить Джонса, перевернув куртку, которая стала влажной в том месте, где впитала кровь.

— А я… и не думал, что ты ругаешься, — слабо усмехнулся брюнет, и она покачала головой, положив палец на его губы.

— Не говори. Я не знаю, что у тебя задето, но лучше не рисковать. Сейчас придет помощь.

— Главный орган не задет, так что плевать… — прошелестел он, облизав губы. Она усмехнулась, убрав с его лба черную челку.

— Продолжаешь шутить, значит жить будешь.

— Хотелось бы…

— Только попробуй сейчас вякнуть что-то обратное, и я тебе еще и ребра сломаю, — предупредила она, сверкнув глазами.

— Конечно… — мужчина на мгновение прикрыл глаза, и ее сильнее затрясло. Свон буквально вцепилась в его плечи, прижимая к себе.

— Не смей отключаться, Киллиан! Ты меня слышишь? Не смей закрывать глаза! Смотри на меня, просто смотри!

— Меньше психуй, Свон… — прошептал тот, проведя языком по сухим губам. — Меня так просто не взять…

— Эмма!

— Киллиан!

Из-за угла выскочил Грэм, а немного позднее — Нил и Дэвид с носилками. Подскочив, они втроем положили Джонса на них, как можно аккуратнее перенеся его, стараясь не повредить еще больше.

— Сюда не подъехать, — объяснил Кэссиди, испуганно глядя на брюнета. — Скорая стоит возле гаражей.

— Все будет хорошо, — мельком улыбнулся Нолан, и они вместе с Нилом взвалили носилки себе на плечи и понесли вперед. Миллс обнял Свон, крепко прижав ее к себе.

— Ты в порядке, родная? Не ранена? Тебя не зацепило? Эй, Эмма, — он провел большими пальцами по ее щекам, поймав две робкие слезинки. — Ты в норме?

— Ты просто не понимаешь… — прошептала она, поджав губы. — Он закрыл меня собой. Он… Грэм, — она перевела на него огромные непонятно от чего глаза, — он спас меня.

— Повтори еще раз, — обескураженно попросил Нил, взлохматив волосы. — То есть он…

— Он закрыл меня собой, — в который раз повторила Эмма, сложив руки на груди. — Выскочил из ниоткуда и оттолкнул меня.

— А ведь он говорил, помнишь? — вскинул бровь хмурый Дэвид. — Еще в первые же дни, что когда-нибудь он прикроет одного из нас от пули и мы будем чувствовать себя виноватыми за то, что сомневались в нем.

— Так бы каждый поступил, — пробурчал Грэм, прислонившись к стене и глядя в пол. — Это же очевидно, что надо закрыть даму.

— Дело не в этом, — покачала головой Свон, — то, что ты постараешься спасти друга, это понятно. Но можно оттолкнуть, а не рисковать жизнью. Он же словно хотел закрыть меня собой, а я упала. И он не думал, понимаешь? Ни секунды. Каждый из нас бы замешкался — подумал бы, может, придумал бы сделать как-то по-другому, а он бросился вперед, не раздумывая.

— Герой, — фыркнул Миллс, сплюнув. Блондинка вскинула глаза и медленно подошла к нему, пристально глядя ему в глаза. — Что? — напрягся он, поджав губы.

— Да вот, кажется, только что разглядела тебя по-настоящему. И если бы ты знал, как мне омерзительно то, что я вижу.

— Эмма… — он побледнел, отклеившись от стены. — Но я же…

— Ты бы должен был быть благодарным за то, что кто-то спас твою якобы любимую девушку, но вместо этого на первый план у тебя лезет только ревность и ничего больше. Получается, было бы лучше, если бы Киллиан меня не оттолкнул, я бы умерла, и тогда бы у тебя был шанс позубоскалить над ним?

— Эмма… — он попытался взять ее за руку, но она не далась, отшатнувшись.

— Если бы ты знал, как ты жалок, Грэм Миллс. Мне тебя даже жаль, — отвернувшись, она отошла в сторону, не глядя на него. Мужчина перевел взгляд на друзей, но те только потупились, резко заинтересовавшись паркетом, и он, поджав губы, вылетел из коридора, хлопнув дверью.

— Мисс Свон? — послышался женский голос, и блондинка, резко развернувшись, подошла к медсестре. — Вы просили позвать Вас, когда мистер Джонс проснется.

— Верно. Как он?

— Он пришел в себя и, думаю, может принять посетителя. Но только одного.

— Как он, доктор? — встрял Дэвид, облизав губы. — Что-нибудь серьезное?

— Пулю мы извлекли, и вы, как я поняла, захотите ее забрать. Это у главврача. Между тем мистеру Джонсу очень повезло — еще бы несколько миллиметров, и было бы повреждено сердца с задней стороны, а так он потерял много крови из-за попадания в крупный сосуд. Ему чертовски повезло.

— Так к нему можно? — нетерпеливо переспросила Эмма, переступив с ноги на ногу.

— Да, конечно, — кивнула она, открываю дверь. И девушка, напоследок сглотнув, шагнула вперед, плотнее запахиваясь в белый халат.

На больничной койке, сжимая в руке газету, лежал Киллиан, рассевшись в подушках. Уставший, немного осунувшийся, со странным блеском в глазах. Но она бы удивилась, если бы он лежал и скулил — это был бы не Джонс.

— Пришла-таки, — равнодушно протянул он, зевнув, и нехотя посмотрел на нее, скосив синие глаза. — И что надо?

— Разве я могла не прийти? — прошептала Эмма, подойдя к кровати и встав у него в ногах, обхватив себя руками. — Я ведь теперь…

— Что, обязана мне жизнью? — вскинул брюнет бровь, сев ровнее. — Давай так — ты пообещаешь мне, что никогда не вернешь должок, и мы будем в расчете.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— А что мне нужно делать? Позволять благословлять меня? Строить вояку? Ныть, как мне больно, и выпрашивать благодарность? — он усмехнулся. — Мне ничего от тебя не нужно, Свон. Вот ничего. И мне реально плевать, что произошло, потому что то, что я бы сделал в такой ситуации, я сделал, и не важно, чем все закончилось. Если бы я знал, что попаду в больницу, я бы все равно сделал точно так же. А знаешь почему? — он приподнялся и немного поморщился от боли, прострелившей грудь. — Потому что ты заслуживаешь жить. А сейчас, будь так добра — иди куда тебе надо. Я хочу спать, — и мужчина закрыл глаза, показав, что разговор окончен.

— Киллиан? — Эмма едва не уронила папку с документами, когда четыре дня спустя увидела Джонса на пороге участка в половине девятого утра. — Что ты здесь делаешь?

— Работать пришел, естественно, — фыркнул тот и, подойдя к вешалке, снял куртку. Боль молнией прошлась по его лицу, и он, скрипнув зубами, отвернулся, чтобы она не видела, как он скривился.

— Но тебе разве можно? Даже неделя не прошла… — недоумевала она, кусая губы, сжимая в руке кофейник.

— Перевязка каждый день, и под расписку домой, — отозвался он, подходя к своему рабочему месту и осматривая доску нераскрытых дел, — не переживай — все по закону.

— Но это же все равно рано…

— Свон, — закатив глаза, он подошел к ней и, сжав ее руку, забрал кофейник, — иди за тряпкой и мой стол, который ты залила, — он вытащил документы, пока до них не добралась коричневая жижица, и блондинка, вспыхнув, бросилась в другую комнату за тряпкой. — Что я пропустил? — осведомился Джонс, пока она вытирала разводы.

— Два дня назад нашли девушку, она прыгнула с моста на дорогу. Причина вроде как неразделенная любовь, но особых доказательств нет. А на возможного парня или любовника мы еще не вышли. Так что пока сухо…

— И все? Никаких интересных дел?

— Как же, — встрял Нил, войдя в комнату в компании Дэвида. — Рад видеть тебя снова в наших рядах, Киллиан. Правда, должен признать, не ожидал тебя так рано.

— Ничто не удержит меня в стремлении помогать людям, — усмехнулся тот, обменявшись с мужчинами рукопожатием. — Так что там за дельце?

— Рано утром в баре нашли тело мужчины, заколотого обеденным ножом, — он поднял в прозрачном пакете испачканное кровью оружие, сжимая в другой руке блокнот. — Официанты сказали, что это регулярный посетитель, минимум раз в неделю приходит к ним, вечно заказывает сок и эклер, сидит часа три и уходит, оставив чаевые.

— Но больше, видимо, не видать им их, — горько усмехнулся Нолан, упершись руками в стол. — Его ударили прямо в сердце, раза три, так что били не случайно.

— И что? Отпечатки есть? — осведомилась Эмма, кивнув на нож. Кэссиди переглянулся с Дэвидом. — Что-то не так?

— Дело как раз в том, что не так, — осторожно продолжил он. — Я снял отпечатки, как всегда, и отнес в лабораторию. И, как обычно, стал просматривать экземпляры тех, что есть у меня, ну, бывших сидельцев и так далее.

— И чего?

— И мне компьютер в какой-то момент выдал стопроцентное попадание.

— Отлично, — улыбнулась девушка, распрямившись. — Тогда пошли к Буту и будем брать убийцу.

— Эмма, погоди, — напрягся Дэйв, облизав губы. — Дело в том, что эти отпечатки, — пауза, — принадлежат Грэму.

Комментарий к 14. Напоминаю, что завтра последний день, когда принимаются работы на конкурс.

И, пардон, народ, но меня рвет.

ЕГЭ. Русский язык – 98 баллов.

Математика – 74 балла.

Обществознание 90 баллов. Бухаем.

====== 15. ======

— Вы смеетесь? — выгнул бровь Киллиан. — Грэм? Это прикол такой? Вы так развлекаетесь?

— Мне не очень смешно, Киллиан, — скрипнул зубами Нил. — Я получил оружие, которым было совершено убийство, а на нем отпечатки нашего друга. Работника полиции. Ты понимаешь, чем это чревато?

— Хотя бы своей нереальностью. Вы реально думаете, что такой человек, как Миллс, может кого-то убить? Да еще и ножом?

— Может, на него что-то повлияло, — Дэвид бросил взгляд на Эмму, которая, сжавшись, обхватила себя руками.

— Даже под градусом или наркотой он бы это не сделал. Это же Грэм, — усмехнулся Джонс, — он хорош только для того, чтобы угрожать да кулаками махать без дела, не более. Но уж точно не прикончить человека.

— А с чего это вдруг ты решил его защищать? — вскинул бровь Нолан. — Вы же враги. Или что-то возле того.

— Считайте, что я ваш разум. Потому что вы говорите мозгами полицейских, а я человека. Я понимаю, что у вас эти отпечатки, — он пренебрежительно кивнул на нож, — но он ведь мог просто есть им, разве нет?

— Ты хочешь сказать, что убийца мог убить в перчатках?

— В фильмах так обычно и бывает.

— Мы не в фильмах, боже! — чертыхнулся Дэвид, скрипнув зубами. — Тут все жестче.

— Ой, правда? — мужчина сверкнул глазами. — Тогда давай, если тебе достаточно этих улик, иди, сажай своего друга за решетку. Как, совесть будет в покое? Не думаю. Ты ведь даже сейчас не хочешь.

— Не хочу. Но когда улики…

— Улики? — он усмехнулся. — Черт возьми, у вас есть только нож с его отпечатками. Я уже сказал — разве нет вероятности, что он мог просто быть в этом же самом баре?

— Этим же ножом? — Эмма поежилась. — Не слишком ли много совпадений?

— Да и, если задуматься, — вставил Нил, — его ведь в последнее время почти и не видно. Он опаздывает, не берет телефон, ездит отдельно от нас, молчит, бесится без повода… Он и раньше не был особенно дружелюбным, но сейчас…

— И это началось как раз когда начались убийства, — поджал губы Дэвид. — Ох, и не нравятся мне эти совпадения, ребят. Вот не нравятся.

— И что вы сделаете? — фыркнул Джонс, сложив руки на груди. — Пойдете к Буту? А, нет, точно — лучше подловите Грэма и напрямик спросите у него, убийца ли он. Если после этого он перестанет с вами общаться, то правильно сделает, ибо что это за друзья, которые даже не верят ему.

— А если это реально Грэм?

— Реально что? — открылась дверь, и на пороге застыл Миллс, внимательно глядя на них. Кэссиди отошел в сторону, Дэвид запустил руку в волосы, а Эмма поджала губы, заинтересовавшись узором пола. И только Киллиан, усмехнувшись, выступил вперед.

— Да вот, думаем, что ты можешь нам сказать.

— В отношении чего? — нахмурился он. — Какое-то новое дело?

— Смотри, что нашел наш дражайший эксперт, — отозвался тот и, выхватив из рук Нила пакет, показал оружие Миллсу, который, нахмурившись, покрутил пакет в руках.

— Обычный нож, даже не охотничий, — шатен повернул его, проведя по лезвию через полиэтилен, и вскинул глаза. — Кого убили?

— Случайный посетитель, — с заминкой произнес Дэвид, а Эмма шагнула вперед, внимательно следя за реакцией мужчины. — Его пырнули им несколько раз. Насмерть.

— Я знаю, откуда нож, — оборвал его Грэм, — я был в этом баре недавно. У них на всех ножах буква «Л» на рукоятке. Просто я периодически там бываю, мясо беру, больно у них оно вкусное, вот и запомнил.

— Что и требовалось доказать, — растянул губы в улыбке Киллиан, забрав у него вещдок, и протянул его Нилу, который недовольно бросил на него взгляд. — Пожалуй, можно продолжать искать.

— В плане продолжать? — удивился Миллс. — А что, были подозреваемые?

— Всего один, — усмехнулся тот и, подойдя к кулеру, налил себе стакан холодной воды. — Что у нас, кстати, с теми нераскрытыми делами? Так и не придумали, где искать убийцу генерала?

— Август сдерет с нас шкуры, — поморщилась Эмма, обхватив себя руками. — Но я правда не знаю, что нам еще проверить и где его искать. Никогда не было, чтобы кто-то до такой степени был неуловим.

— Видимо, реально профессионал, — потемнел шатен, сев на краюшек стола, — иначе оставил бы улики.

— А что, если нам попробовать его заказать? — вдруг предложил Кэссиди, встряхнувшись.

— О чем ты? — нахмурился Нолан, перестав рыться в бумагах. — В плане заказать?

— Как можно заказать кого-то, если ты понятия не имеешь, кто он, где и прочее? — согласилась Свон.

— Вы меня не поняли, — потряс эксперт головой, — дело в том, что профессиональные убийцы чаще всего работают по заказам, а не по собственному желанию и скуке. И уж точно у отдельного таинственного человека не может быть претензий к генералу, который абсолютно чист по всем показателям.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что можно попробовать заказать услуги такого человека.

— И каковы шансы, что ты попадешь именно на него? — фыркнул Киллиан.

— Я вынужден согласиться с Мажорчиком, — скрипнул зубами Грэм. — И кого ты собираешься заказывать?

— Более того, — вступила Эмма, — он наверняка перед этим проверит, кто его заказал, кому потребовались его услуги.

— И уж точно он копам не будет служить, — кивнул Дэвид.

— Тогда я реально не знаю, что делать, — опустился на стул Кэссиди. — Все, что я знаю, так это то, что время идет, убийца на свободе, жертв все больше, а дело с места не двигается. Вообще не двигается.

— Будто мы это не понимаем, Нил, — поджала губы Свон и, устало вздохнув, села рядом с ним, покачав головой. — Но мы вроде уже все использовали, все осмотрели, всех опросили. Нигде ничего. Словно убийцы и нет. А тела есть. Бред какой-то, как в дешевом ужастике.

— Не таком уж и дешевом, — закатил глаза Киллиан, — в дешевом сразу ясно, кто убийца, а здесь ничего не понятно.

— А, может, мы не в том месте копаем? — предположил Грэм, шагнув вперед, и уперся руками в стол, внимательно оглядев всех.

— Например? — сощурился брюнет.

— Мы все льем воду на убийцу, а что, если стоит покопаться в судьбах жертв? Не могут же они быть Иисусами в последней ипостаси. Наверняка есть что-то, за что можно зацепиться.

— К чему ты клонишь? — выгнула бровь девушка, повторив недавний вопрос.

— Ну смотрите, — он нагнулся ближе, — ведь может же быть, что этот человек мстит за что-то? За себя или за других? Может, кто-то из убитых имел какую-то темную тайну, которой зацепил близкого ему человека? Разве можно такое исключить?

— И ты думаешь, что человек мог за это убить?

— За то, что ему перешли дорогу? Или сделали больно близкому? В наше время — легко.

— Такие всегда были и есть, — прислонился к стене Киллиан, прикрыв глаза. — Месть — очень сильная штука. Я знал одного человека, который за то, что врач не спас его новорожденного ребенка, сжег его в доме на даче.

— Боже… — побледнел Кэссиди.

— Но, наверное, он был психически неуравновешен, — предположила девушка, посмотрев на брюнета, который перевел на нее насмешливый взгляд.

— Вовсе нет, принцесса. Он был учителем младших классов, добрый, спокойный, очень веселый. Дико любил свою старшую дочь. А вот младший сын как раз погиб.

— И он из-за этого… сжег человека?

— Заживо, — ни один мускул на его лице не дрогнул. — Мы с отцом тогда жили на соседнем участке. Проснулись от запаха гари и криков. Когда выскочили с водой, уже было бесполезно что-либо делать.

— Какой… кошмар, — она сглотнула. — А что с тем мужчиной?

— Сказал, что ни секунды не жалел о содеянном, — жестко отозвался он. — Его посадили почти на десятку, но он умер раньше.

— И что с его семьей?

— Сейчас уже понятия не имею, если честно. После похорон его жена слегла, а дочь уехала из города. Так что сейчас не знаю, кто где, да и как-то мне не важно. Своих проблем по горло и выше.

— И то верно, — Свон отвернулась, проведя языком по губам. — Наверное, нам все же нужно придумать что-то, иначе мы погрязнем в этом болоте и не выберемся. А нам нельзя впадать в стагнацию.

— Кто-то начитался учебников по обществознанию? — фыркнул Киллиан, скосив на нее глаза. — И как, любопытно?

— Уж точно интереснее, чем порно журналы, — отозвалась она не без улыбки. Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом Нил, кашлянув, отошел в сторону.

— Пожалуй, нужно окно открыть, а то реакция не пройдет.

— Чего? — нахмурилась блондинка, в недоумении посмотрев на него.

— Реакция. Химическая. Со стороны прям так и взрывается, — невозмутимо продолжил он. — Что, вы не заметили?

— Очень смешно, — скрипнул зубами Миллс, поднявшись на ноги. — Доволен шуткой?

— Я ж прикалываюсь, — облизал тот губы. — Я вовсе не имел в виду, что он и Эмма…

— Думай, что говоришь! — рыкнул он, наступив на него, сверкая глазами. — Или так хочется острых ощущений?

— Так, спокойнее, брат, — встрял между ними Киллиан, глядя в глаза шатену. — Угомонись, ладно? Морду мне можешь мять, если так хочется, а друга-то не трогай, потом не помиритесь, а у тебя и так, видать, друзей не лес и даже не лужайка.

— А ты все не угомонишься, да, Мажорчик? — скрипнул он зубами.

— Хочешь убедиться? — блеснул напряженной улыбкой тот, не отводя от него глаза.

— Черт возьми, Грэм, — Эмма встала перед Киллианом, вскинув покрасневшее от гнева лицо, — он ранен, забыл? Или тебе уже совсем от ревности крышу сорвало? Включи мозги!

— Так он нарывается!

— Ты как ребенок! — процедила она и, прижавшись спиной к груди Джонса, твердо произнесла: — Только попробуй еще хотя бы раз его тронуть, и я вышвырну тебя с должности с такими рекомендациями, что ты никуда не устроишься, кроме как на место дворника, — он побледнел и отступил, облизав пересохшие губы. Он понял, что основательно перегнул палку, раз уж все на него смотрят с явным неодобрением, даже Нил с Дэвидом.

— Я понял, — кивнул он, поджав губы, — только будь так добра, лапочка, когда он будет тебя трахать, не перепутай ненароком имя.

Зеленые глаза сверкнули, и звук пощечины разрезал напряженное молчание. Миллс попятился, прижав руку к покрасневшей щеке, на которой явно проступил след ладони. Облизав губы, он недовольно посмотрел на Киллиана, который, ошарашенно вскинув брови, присвистнул.

— Понимаю, чувак, неприятно. Сам ощутил не раз, что рука у нашего капитана железная.

— Пошел ты, — выплюнул он и, хлопнув дверью, выскочил в коридор, бормоча под нос ругательства. Дэвид и Нил, одобрительно хлопнув девушку по плечу, отошли в другую комнату, негромко переговариваясь. А брюнет внимательно посмотрел на Свон, которая, кажется, до конца не поняла, что произошло.

— Больно?

— Не очень люблю бить мужчин по лицу, — поморщилась она, разминая кисть. — Но он заслужил. Совсем уже слетел с катушек из-за ревности.

— Нет дыма без огня, — криво усмехнулся он, многозначительно дернув бровями, и она перевела на него смущенный взор. — Хочешь, можешь ударить меня второй рукой. Клин клином, говорят, вышибают. Вот как раз боль боль и перебьет.

— Я не собираюсь тебя бить, Киллиан, — мягко отозвалась блондинка, быстро улыбнувшись. — Ладно, нужно работать, — оборвала она саму себя и, покачав головой, отошла к шкафу, разбирая документы. Проследив за ней взглядом, Джонс едва заметно усмехнулся и покачал головой.

Комментарий к 15. Приступаю к подведению результатов конкурсных работ.

Касательно работы: как на счет кусочка сладкого в следующей главе?:)

====== 16. ======

— Утро начинается с очередного трупа? — осведомился Киллиан, войдя в кабинет Августа, который, оторвав взгляд от документа, только покачал головой.

— Ты слишком весел для нашей профессии.

— Прошу прощения, — отозвался тот, закатив глаза, — что у меня с утра приподнятое настроение, что я не веду себя, как амеба в банке.

— Убери куда подальше свои примитивные метафоры, Джонс. У нас четыре нераскрытых дела с одним убийцей, а ты веселишься.

— А мне плакать что ли? Я Вам уже говорил…

— Да, помню, — он хлопнул папкой, подняв на брюнета недовольные глаза, — не брат, не друг и не шурин бывшего пса. Но это не значит, что нужно быть таким веселым.

— Дайте мне задание, пока ничего нет, и я займу свою веселость кропотливой работой, чтобы не нервировать вас и не бить баклуши, ожидая братцев-кроликов и их предводителя-крольчиху.

— Да что с тобой? — осведомился Бут, нахмурившись. — То ли ты пьяный, то ли накурился, то ли что-то скрываешь за своей веселостью. В чем дело, Киллиан?

— В любом случае это моя проблема, и она Вас, при всем моем уважении, никак не касается и не должна касаться.

— Опять все дело в Эмме, да? — мужчина поднялся и подошел к нему, сжав плечо брюнета. — Ради Бога, брось ты эту затею. Грэм на нервах, Эмма в растрепанных чувствах, Дэвид и Нил мечутся между ними, работы никакой, убийца на свободе, начальство стучит мне по мозгам.

— Да Вы сами почти начальство, — проворчал Джонс, поджав губы. — Чего Вам-то переживать?

— А ты не умничай больше, чем нужно. Знай место, идет? — он не ответил, и генерал покачал головой, поджав губы. — И почему с тобой все так трудно?

— А с другими Вам легко было? Я один такой трудный?

— Я такого не говорил.

— Тогда в чем дело? К другим же Вы привыкли, значит, и со мной свыкнетесь. Просто нужно время. Если, правда, я Вас раньше не выведу и Вы меня не выгоните ко всем чертям.

— Выгоню. Вот реально ко всем чертям. Если не перестанешь мне команду ломать.

— Вы ведь понимаете, что, говоря мне «нет», заставляете меня желать заниматься этим все отчаяннее? Я ведь парень банальный: мне говорят «нельзя» — я делаю.

— Не беси меня, Джонс.

— Поверьте, я даже не начинал. Я очень стараюсь бесить Грэма, ну и Эмму иногда, но Вы пока не попали под раздачу.

— Боже… — мужчина, тяжело вздохнув, опустился в кресло, прикрыв глаза ладонью. — Как же я хочу на пенсию уже, достали вы меня все, не успокоитесь, пока в могилу не отправите.

— Да Вы нас всех еще переживете, — усмехнулся Киллиан, сложив руки на груди. — Мы помрем, а Вы все жить будете.

— Что-то у тебя настрой какой-то ненормальный, — поморщился он, вскинув глаза. — То веселый до неприличия, то о смерти говоришь. Пугаешь ты меня, Джонс. Ох, пугаешь. Не было у меня еще, кажется, такого несносного работника… Но, знаешь, ты мне приятен. Хотя бы потому, что ты напоминаешь мне себя в твоем возрасте.

— Не думаю, что Вы были таким же. По крайней мере я очень на это надеюсь.

— Зря надеешься, таким и был, если не хуже.

— Уж точно не хуже. Но, думаю, не стоит обсуждать это и погружаться в наши секреты. Не тот момент и не та ситуация.

— Товарищ ге… — открылась дверь, и на пороге застыла Эмма, приоткрыв от удивления рот. — Прошу прощения, я, видимо, помешала.

— Вовсе нет, Свон, — покачал головой Бут и махнул рукой, чтобы она входила. — Что ты хотела сказать?

— Очередной труп, — она убрала с лица прядь волос, — девушка, видимо, упала с крыши дома.

— В плане самоубийство или убийство?

— Пока трудно сказать. Мы едем на место. Грэм и Дэвид уже вышли, а я… — она сделала паузу, — я не знала, что Киллиан уже пришел.

— Раньше всех, между прочим, — усмехнулся тот, сверкнув секундной улыбкой. — И сразу пошел сюда, чтобы поговорить с дражайшим начальником. Так сказать, мило побеседовать и подлизаться, может, хоть повысят, а то все в сержантах хожу. Беспредел.

— Езжай уже, подлиза, — улыбнулся Август, покачав головой, — забирай его, Свон, а то он сам, видать, и не пойдет.

— Ну как тут отказать, — подмигнул блондинке Джонс, — с такой дамой — хоть на край света.

— Да иди ты, — толкнула его легко в плечо девушка и кивнула на дверь, — иди уже, герой-любовник. Хватит выкаблучиваться.

— После вас, мадам, — поцеловав ее руку, тем самым удивив ее до глубины души, он открыл дверь, пропуская ее вперед. — Всего хорошего, товарищ генерал, — кивнул он мужчине, который только закатил глаза, пряча в документах улыбку.

— Ты только заранее предупреди, вдруг у тебя еще одна невеста есть, — съязвил Миллс, когда Эмма и Киллиан подошли к ним. — Сразу проблем будет меньше процентов так на… девяносто.

— Нет, у меня была одна невеста. Хватило, — мило улыбнулся Джонс, нисколько не смутившись. — Больше не собираюсь допускать таких ошибок.

— Так в чем у нас тут дело, Нил? — оборвала их Свон, оглядев тело девушки.

— Мы нашли ее паспорт, сумка, видимо, упала вместе с ней.

— Или подбросили.

— Может быть. В общем, ее зовут Лейси Фрэнч, ей двадцать пять лет. Замужем, у нее есть сын.

— Есть какие-то предположения о причине смерти?

— Пока никаких, но мы еще этажи не проверяли. Но, судя по ранам, она упала этажа с десятого, может, даже выше.

— Тогда сейчас пойдем проверим, — кивнула Эмма, поправив распущенные волосы. Она сначала посмотрела на Грэма, даже открыв рот, чтобы обратиться к нему, но потом поджала губы и решительно повернулась к Киллиану, — пойдем со мной, проверим этажи.

— Конечно, — легко откликнулся он, ни один мускул на его не дернулся. Только Миллс напрягся, облизав губы, и отвернулся, сложив руки на груди.

— Только осторожнее, — предупредил их Нолан, — здание заброшено — верхние этажи не имеют перегородки, не упадите.

— Мы не маленькие, Дэйв, — усмехнулся брюнет, — все будет намази.

— Капитан Свон в юбке, — протянул Киллиан, медленно поднимаясь по лестнице рядом с Эммой, — интересно, чем я заслужил такую радость. Где-то я явно свернул в нужную сторону. Знать бы только где, чтобы потом не ошибаться.

— Можешь помолчать? — попросила блондинка, но улыбка с ее губ не ушла. — Мы все-таки здесь по делу, а не развлекаться пришли.

— Конечно по делу. Я бы тебя не повел развлекаться в такое место. Тут скучно, серо и неинтересно. И впечатлить нечем.

— Впечатлить можно везде, — отмахнулась она от него, замерев на лестнице возле окна, чтобы перевести дух, — для этого вовсе не нужны какие-то изощрения.

— Хорошая мысль, — кивнул он без тени улыбки, потом, помедлив, коснулся ее локтя. — Ты в порядке? Все хорошо?

— Да, спасибо, — кивнула Свон, выдавив улыбку, — просто, видимо, давно спортом не занималась. Надо бы побегать, а то форма теряется.

— Могу составить компанию, — предложил Джонс, — будем сжигать лишние калории вместе, — поймав возмущенный взгляд зеленых глаз, он нахмурился, стараясь понять, что ее смутило. А потом усмехнулся, закатив глаза, и провел рукой по лицу. — Ах ты пошлячка, Свон. Я имел в виду бегать, а ты о чем подумала?

— Я… я… — ее щеки покрылись румянцем, и она сглотнула, — тоже бег.

— Да, я так и понял, — блеснул он довольной улыбкой. — Не переживай, тут все свои, вовсе не нужно смущаться своих желаний. Особенно если это физические потребности.

— И почему у меня нет способности заставлять людей молчать? — взвыла она, закатив глаза, и медленно пошла дальше по лестнице, бормоча что-то себе под нос.

— Почему же? — обогнав ее, мужчина встал перед ней, вскинув брови. — Ты очень легко можешь заставить меня замолчать, хоть на неопределенное количество времени, — и он многозначительно провел языком по губам. Задержавшись на них чуть больше времени, чем стоило бы, девушка обошла его и поднялась на следующий этаж, стараясь напомнить себе, зачем они сюда пришли.

— Проверь следующий этаж, я осмотрю этот.

— Как скажешь.

Его шаги стихли на лестнице, и она, сглотнув, прижалась спиной к пыльной стене, плотно закрыв глаза. Сердце снова бешено стучало, и ей стало не по себе от того, кто стал причиной ее смятения. Она уже пыталась бороться с подступающими эмоциями, которые возникали где-то внутри каждый раз, когда она общалась с Джонсом, и не важно, ссорятся они или мило болтают. А когда начинается этот ненавязчивый флирт…

Сглотнув, Свон взяла себя в руки и медленно пошла по этажу, оглядывая пол и стены на наличие улик или хоть каких-либо зацепок, которые смогут помочь им в расследовании смерти Лейси.

Но кроме мусора, который, кажется, лежит здесь не первый день, она ничего не находила. Видимо, придется в который раз высказать предположение о том, что это было самоубийство, и искать причину, почему красивая женщина, жена и мать решила покончить с жизнью.

Идя по этажу, Эмма замерла, глядя в проем между лестницами, и, оглянувшись, медленно подошла к краю, опустив глаза вниз. Перил, как говорил Дэвид, и правда не было, и девушка, стоя на краю, чувствовала, как что-то дрожит внутри. Было что-то нереальное в этом вроде бы обычном месте, ведь она не раз смотрела вниз с высоты, но сейчас было почему-то очень страшно… и интригующе. Она боялась упасть, но не могла сделать и шагу назад.

— Осторожнее, — послышался шепот над ее ухом, и блондинка вздрогнула всем телом, содрогнувшись.

— Черт возьми, Джонс! Я ведь могла…

— Не упала бы, — секунда — и к ее телу сзади прижалось мужское тело, а теплые руки легли на ее талию, крепко обхватив — не вырвешься. — Упрись руками в стены, если боишься, — продолжил он, и девушка, облизав губы, медленно сделала, как он сказал, касаясь дрожащими ладонями шершавой пыльной стены. — Мне вот интересно — и долго ты будешь от меня бегать, Свон?

— Мне незачем от тебя бегать, — попыталась серьезно ответить она, но ничего не вышло, потому что он был просто недопустимо близко.

— Да, конечно… — он помолчал, а потом провел рукой по краю юбки, забравшись под полы белой рубашки. — Я уже говорил, как тебе идут юбки? У тебя такие ноги, капитан. Просто грех их скрывать.

— Пожалуйста, молчи, — взмолилась она, зажмурившись, — нам нужно работать.

— Конечно, нужно. А я что, мешаю? — сладко усмехнулся брюнет, прищурившись. — Я просто стою… и держу тебя, чтобы ты не упала.

— Я могла упасть из-за тебя.

— Я не позволил бы этому случиться, — покачал он головой и, проведя рукой по ее ягодицам, прикусил мочку уха Свон. От переполнявших ощущений она выгнулась дугой, упираясь обеими руками в стены, карябая руки о неровности.

— Ты ведь с ним трахалась не потому, что хотела, верно? — хрипло осведомился он и обвел ее ухо языком. Она затряслась, крепко зажмурившись, и слабо выдохнула, почувствовав, как желание мужчины упирается ей в бедро.

— Верно, — машинально выдохнула Эмма, даже не раздумывая, поняв только потом, что даже не слышала толком, что он спросил, просто утопая в его прикосновениях и запахе. Потом прикрыла глаза и запрокинула голову назад, уже не в силах здраво оценивать ситуацию. Ее сводил с ума его запах, запах алкоголя, свободы и застоялого одиночества. Ей страшно хотелось прикоснуться к нему, приникнуть всем телом, почувствовать его кожу языком, познать его вкус, ощутить, каково это — когда он находится еще ближе.

— Спасибо за откровенность, — просипел он и, шагнув назад, отвел ее от края. — Мы, кажется, работаем, так? — мужчина не смотрел на нее, скользя взглядом по стенам. — Пошли вниз, здесь ничего нет, — и, не дожидаясь ее, пошел вниз по ступеням, стуча ботинками. А девушка, запустив руку в волосы, смотрела ему вслед, стараясь выровнять бешено бьющийся пульс.

====== 17. ======

Комментарий к 17. По просьбам трудящихся выложила главу раньше.

— Джи, я так больше не могу! — напрямик заявила Эмма, влетев в бар и врезавшись в барную стойку. — Кажется, я схожу с ума!

— Погоди, — шатенка в красном обтягивающем топе и коротких чёрных шортах выплюнула в мусор жвачку и, перескочив через стойку, сжала её руку. — Я узнаю этот взгляд, черт возьми. Так, — хлопнув в ладоши, она окинула взглядом жидкое количество посетителей бара, — я сейчас отойду, и не дай Бог кто-нибудь реши стащить бутылку или деньги. Найду и яйца в уши вставлю вместо наушников. Я предупредила, — цокнув языком, она потащила Свон по коридору и, распахнув дверь туалета, чётко произнесла, — у всех три секунды, чтобы выйти отсюда нафиг. Или придётся идти с голым задом. Раз, два, — кабинка открылась, и оттуда выскочила перепуганная замалеванная девица. — Три. Молодец, успела, а теперь на выход, — хлопнув дверью, женщина повернулась к блондинке и, прислонившись к раковине, выдохнула. — Все, теперь рассказывай.

— Боже, Джи… — протянула та, привалившись к стене.

— Я атеистка и помню, как меня зовут, детка. Так что вываливай. Я знаю этот взгляд, ты была примерно такой же, когда познакомилась с твоим Грэмом, но, черт возьми, пусть я лишусь всех татух, если ты в прошлый раз была в такой же степени возбуждена. От тебя просто разит желанием. И поэтому я хочу знать — кто заставил тебя потечь?

— Вечно твои пошлые фразы, — поморщилась Эмма, проведя рукой по лицу.

— Я просто грубо констатирую факты. И не учи меня, а рассказывай, кто тебя довёл до такого состояния.

— Помнишь, я тебе рассказывала о новом сотруднике?

— Вы все ещё не трахнулись?

— Реджина!

— А что? Ты мне показала его фотку, всего одну, а я уже поняла, что проскакала бы на его скакуне не один километр.

— Я не такая, как ты.

— Ну и дура. Многое теряешь. Но сейчас вопрос не в этом, верно? Что случилось-то, что ты еле дошла до меня?

— Мы осматривали дом, с которого прыгнула женщина, и он… — девушка помолчала, кусая губы.

— Не тяни кота за яйца. Ему неприятно. Что он сделал?

— Я просто стояла на краю и смотрела вниз, а он положил руки на мою талию и…

— Погладил твой пирожок?

— Джи!!! — вспыхнула Эмма, покраснев до корней волос. — Что ты несешь?!

— А жаль. Но что он сделал-то?

— Он просто прижимался ко мне, и его запах… Я не знаю, что на меня нашло, но я дышать не могла, понимаешь? Как восковая стала от его голоса и прикосновения.

— Получается, он стоял позади тебя? — уточнила шатенка.

— Верно, — осторожно кивнула Свон.

— И ты наверняка чувствовала его, — винные глаза блеснули. — Ведь чувствовала?

— Я… — блондинка облизала губы и, снова покраснев, безнадёжно кивнула, — да, чувствовала. Так близко, Боже…

— Это физиология, крошка. Что ты хотела? Твоя довольно аппетитная задница рядом с его членом… Естественно у него встал. Это было бы плохо, если бы в таком положении он оставался неподвижен. Тогда бы срочно нужно было что-то в тебе менять.

— Блин, ты явно не понимаешь, — закрыла она лицо руками, и женщина подошла к ней.

— Видимо, не понимаю. Объясни, черт возьми. Все как и должно быть, а ты бесишься.

— Я с Грэмом, — устало пояснила Эмма, — у меня не может ничего быть с Киллианом.

— Грэм, который тот самый? Детка, вы же расстались. Ты сама мне писала несколько дней назад.

— Ну, расстались…

— Ну и в задницу его. Получай кайф с твоим голубоглазым мачо. Я уверена, он заставит тебя напрочь забыть о твоём придурковатом бывшем. И не смей его сейчас защищать — я говорю твоими же словами.

— И все равно это невозможно. У меня ничего не должно быть с Киллианом. Это все сломает. Я не знаю, как буду смотреть на него после этого инцидента…

— С желанием и мольбой продолжить.

— Да иди ты! — обозлилась она. — Я — не ты!

— Да послушай ты меня, Эм, — шатенка сжала её плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Дело не в том, что ты не такая, как я. Слава Богу, что не такая — мир бы двоих таких не вынес. Он одну меня еле носит. Дело в твоих нормальных, физиологических желаниях, которые закладывались в ДНК тысячелетиями. Это как в книгах для подростков — девочке нравится мальчик, мальчику нравится девочка, секс, и все довольны. Я вижу твой взгляд, я хорошо тебя знаю, и я вижу, что ты хочешь этого парня. Так в чем дело? Трусишь, что не сможешь смотреть ему в глаза? Так сразу обговорите, как будете общаться на работе, и все. Тебе это нужно, детка, просто нужно. Секс — это как лечебная гимнастика, без него никуда. Просто позволь себе одну ночь делать то, что хочется.

— Я даже не знаю… — нерешительно поджала губы та, изучая побитые плитки на полу.

— Отпусти себя, серьёзно. Просто получи кайф от жизни, оторвись, дай себе испытать нормальные эмоции, которая должна пережить каждая женщина. Я уверена, этот твой сотрудник даст тебе все, что только тебе нужно.

— Это сложно, — она покачала головой и взялась за ручку двери, — но все равно спасибо тебе, — поцеловав её в щеку, девушка вышла в коридор, а шатенка, закатив глаза, посмотрела на себя в зеркало, поправляя волосы.

— Я бы такому точно не отказала…

— Что, никто не нравится? — поинтересовался Джеймс, толкнув Киллиана под локоть, и тот, встряхнувшись, посмотрел на полуобнажённых девиц, которые танцевали на сцене в паре метрах от них.

— Да нет, почему? Фигуры зачетные.

— Тогда в чем проблема? Выбери любую и засади ей по яйца. Я угощаю.

— Спасибо, — усмехнулся брюнет, — но сегодня я пас.

— Так, — протянул тот и, отхлебнув из стакана, решительно повернулся к нему, — чтобы Киллиан Джонс отказывался от халявного траха? Тут должна быть какая-то мегапричина, так что вываливай.

— Да все никак не справлюсь с девчонкой на работе, — скрипнул тот зубами, опустошив стакан. — Нервы трепем постоянно, не успокоимся.

— А она, видать, не лезет на твоего скакуна, да? — прищурился он. — Вот и бесишься.

— И это тоже. К ней как не подступишься — все колючки да стены. Задрала динамить.

— И чего же медлишь? Иди по проверенной траектории: свидание, ужин, комплименты, проводи до дома, попроси дать попить перед дорогой, ненавязчивый поцелуй в шею, руку в трусы — и все, никуда она от тебя не денется.

— Тут все не так просто.

— Вот только не заливай, что она не девушка на одну ночь, что она большего достойна, что она уникальная, — Джеймс сплюнул. — Бредятина это для ботаников. А ты кто угодно, только не ботан.

— Я и не планировал так говорить.

— Тогда бери себя в руки и пригласи её завтра. А если трусишь уколоться, так просто напои, и она сама тебе даст столько, сколько захочешь. И не кисни, брат, — он толкнул Джонса в плечо, — ещё ни одна телка не ломала Киллиана Джонса. Так что действуй.

— А, знаешь, — вдруг произнёс брюнет, залпом опустошив вновь наполненный бокал, — я так и сделаю.

— Новости? — поинтересовался Дэвид, входя в кабинет, где уже сидели Нил и Эмма, разбирая какие-то документы и негромко переговариваясь.

— Типа того. Выяснили причину смерти этой Лейси, — отозвалась девушка, собрав волосы в хвост.

— Воу, и как?

— Застукала мужа со своей подругой на работе. Судя по камерам наблюдения, они решили опробовать все позы из Камасутры в обеденный перерыв.

— И ты смотрела эти записи? — многозначительно дёрнул бровями Нолан, и Свон в шутку ударила его в плечо.

— Прекрати язвить. Смерть, всё-таки, а ты веселишься.

— А что, плакать что ли? Как говорит Киллиан — она мне не сестра, не тётя и не бывшая хозяйка хомячка.

— С каких это пор ты цитируешь Джонса? — нахмурилась она.

— А почему, собственно, нет? Если фразы хорошие, то можно и позаимствовать. Он авторское право не накладывал.

— А где Грэм? — вдруг поинтересовался Кэссиди, оторвавшись от бумаг.

— Он взял недельный отпуск, — пояснила она. — Сказал, что хочет немного отдохнуть и все переварить. Может, и правильно. Только теперь у нас ещё больше проблем, так как меньше сотрудников. А дела стоят.

— Да они никогда особо и не бежали, — пожал плечами Дэвид, — ничего, справимся. Какое-то время его заменит Киллиан.

— У, — послышось у двери, и в кабинет вальяжно вошёл Джонс, широко улыбаясь, — мною уже Миллса заменяют? Польщен, очень польщен.

— Не обольщайся, — натянуто усмехнулась Эмма, положив ему на руки книги и кивнув на верхние полки шкафа, — это только на время его отсутствия. А так у нас здесь каждый сотрудник на счёту.

— Даже не сомневаюсь, капитан Свон, — подмигнул он и начал расставлять книги по алфавиту.

После перерыва на обед Дэвид и Нил вышли на улицу перекурить, а Киллиан вернулся в кабинет, где Эмма снова копалась в материалах дел.

— Никаких новостей? — спросил он, и девушка вздрогнула от неожиданности.

— О чем?

— О нашем убийце, — он кивнул на стенд с фотографиями жертв. — Так и не нашли?

— Ничего, — поморщилась та и, подойдя к нему, взяла из его рук чашку с кофе и сделала глоток. — Бут замолчал, больше не пилит, но он явно недоволен.

— Мы все же люди. Делаем все, что в наших силах. Выше головы не прыгнешь.

— Надо постараться прыгнуть, — покачала она головой и стала перевешивать фотографии, оставляя свободное место для будущих дел. Мужчина с минуту наблюдал за её движениями, стоя рядом с ней, а потом спросил:

— Как у тебя дела с Грэмом?

— Как могут быть дела с тем, с кем почти не общаешься? — Эмма напряглась, поджав губы. — Мы разошлись и пока не стремимся наладить наши отношения, — повернувшись к нему, она выдавила улыбку. — У нас всегда все было очень запутанно, так что я привыкла, но, по правде говоря, я очень от всего этого устала.

— Тогда как на счёт развеяться? — предложил брюнет, пристально глядя ей в глаза. — Погуляем по Арбату, посмотрим на фонтаны, может, сходим в какую-нибудь комнату смеха, просидим в баре… Развеемся, в общем.

— Погоди, — Эмма нерешительно подняла на него взгляд. — Это… Это дружеская встреча или.. ? — голубые глаза блеснули.

— А это как ты сама решишь, Свон.

====== 18. ======

— Не психуй! — взревела Реджина, ухватив подругу, мечущуюся по комнате, за руку и развернув к себе. — Тебе, мать, не пятнадцать лет, чтобы психовать перед свиданкой! Возьми себя в руки!

— Но это ведь не свидание, верно? — вскинула глаза Эмма, облизав губы. — Мы просто пойдем погуляем, ничего серьезного… — поймав многозначительный взгляд шатенки, она поморщилась, — или я что-то не понимаю?

— Смотря как он пригласил тебя. Плясать нужно от этого. Вспомни максимально точно, Эм. Это очень важно.

— Он… он сказал: «Как на счет развеяться», а потом, после того, как я спросила, свидание ли это, он ответил: «А это как ты сама решишь», — выдохнув, она внимательно посмотрела на подругу, ожидая, какой будет ее реакция. И шатенка, помолчав, пожала плечами.

— Фактически, он предложил тебе секс. А ты как бы согласилась. Поздравляю, — она пожала ей руку, выглядя так, словно только что получила статуэтку Оскара, а Свон, побледнев, медленно опустилась в кресло, закрыв рукой лицо. — Ты чего?

— Я просто… Ты не думаешь, что это слишком?

— Не неси чушь, блин. Вы не подростки, которым нужно трусить, что что-то не получится, не вставится, порвется и вас поймают родители. Чтобы уже все было по феншую, можете заказать на ночь номер в отеле, тогда вообще как в фильме.

— Боже, зачем я на это согласилась? — буквально взвыла блондинка, сорвавшись с места и снова начала мерить комнату шагами. — Я не могу этого допустить.

— Все, прекращай, — она преградила ей дорогу, слегка встряхнув за плечи. — Иначе я тебя вырублю, переодену, накрашу и разбужу перед свиданием. Нужно придумать, в чем ты пойдешь.

— Верно! — Эмма зацепилась за последнюю фразу, схватив Реджину за локти. — Ты гений! Нужно одеться так, чтобы он закончил свидание раньше, чем мы его начнем…

— Ты головой стукнулась? Он видел тебя в юбке, теперь он точно знает, что у тебя есть, даже если ты наденешь мешок.

— Боже… — взвыла она, тряхнув волосами, — я просто реально не хочу, чтобы наша начавшаяся дружба сломалась по какой-то глупости. Он… он мне нужен, понимаешь? Нужен, как друг. С ним спокойно.

— А если это твой мужчина? — требовательно спросила та, сжав ее плечи. — Что, если Грэм никогда им не был, а вот Киллиан — то, что нужно? Просто ты боишься этого и бегаешь от возможного чувства.

— Я не могу что-либо испытывать к нему. Это… неправильно.

— Ты уже испытывала, черт возьми. На том этаже, когда, как ты сама сказала, ты ни о чем, кроме как о нем, думать не могла. А это самый что ни на есть показатель. Если у тебя из головы выветриваются все мысли, не относящиеся к нему, значит, уже что-то есть. Просто нужно добавить немного дров в вашу искру.

— Я тебе поражаюсь, — сглотнула она, — то ты ругаешься, как сапожник, а то сыплешь фразами из женских романов. Я когда-нибудь разгадаю тебя?

— Маловероятно, но если тебе удастся, расскажи мне, так как мне тоже очень интересно. Но сейчас вопрос не в этом, а в том, в чем ты пойдешь на свидание. Волосы и макияж я тебе сделаю, а вот одежду придется выбирать из того, что есть, — с этими словами она решительно подошла к шкафу и, распахнув его, стала выбрасывать на постель кофты, рубашки и юбки со штанами, иногда выдавливая колкие замечания. — Черт возьми, Эм! — взвыла она, резко развернувшись к ней. — А где сексуальные вещи? Где декольте? Мини-юбки? Платья? Где все это?

— Мне повторить мою любимую фразу? — фыркнула блондинка, сев на стул и сложив руки на груди.

— Я в курсе, что ты — не я. Но каждой женщине хочется, чтобы мужчины ее хотели. И для этого приходится прибегать к таким простым вещам, как макияж, откровенная одежда, белье… А если посмотреть на твой гардероб, то можно подумать, что его хозяйке лет пятьдесят, а не двадцать с хвостиком.

— Больно надо, — скрипнула она зубами, помрачнев, — мне нравится мой стиль.

— Солнце, — она тяжело выдохнула и подошла к ней, — я просто хочу, чтобы твой вечер прошел, как по маслу. Но для этого тебе тоже нужно этого хотеть. Я помогу сделать так, чтобы ты была еще прекраснее, чем сейчас, но и ты должна хотеть этого, должна улыбаться, потому что хмурую физиономию никакой наряд не спасет, — помолчав, женщина выдавила улыбку, ловя взгляд подруги, — ну, что? Я немножечко достучалась до тебя?

— Что мне нужно делать? — безнадежно выдохнула Свон, и Реджина, вскочив, радостно растянула губы в улыбке. — Только не делай из меня хозяйку борделя, идет?

— Мы сделаем из тебя танцовщицу борделя, — подмигнула ей та и помахала руками, — да шучу я, не переживай. Значит, так, смотри, мы берем белую рубашку с черными пуговицами, эту черную юбку с завышенной талией, а туфли на шпильке я тебе дам.

— Погоди, — блондинка подошла к ней, сжав в руках юбку, — но она слишком короткая.

— Ты знаешь, что у тебя шикарные ноги? Нет? Так вот знай и не выпендривайся.

— А на счет шпилек…

— Тут без вопросов! Только каблук!

— Я не об этом, — усмехнулась она и, подойдя к комоду, вытащила оттуда черную коробку, — у меня есть, я как-то на спор купила.

— А ну-ка дай глянуть, — Реджина достала туфли и присвистнула, оглядев их со всех сторон. — Черт, я бы у тебя их позаимствовала. Ходить умеешь на них?

— Уж точно не качаюсь.

— Значит, остался макияж, подкрутить немного волосы, и ты готова.

— Джи, — позвала ее Эмма, и подруга повернулась к ней, вскинув бровь, — спасибо тебе.

— За что? За то, что устраиваю твою личную жизнь? Так скольким я тебе обязана, а, детка? — усмехнулась она и крепко обняла ее, искренне улыбнувшись. — Лишь бы все удалось, и ты просто забыла о своих стенах и колючках.

— Рядом с ним мои колючки находятся в экстазе, — улыбнулась блондинка, покачав головой. — Они выстраиваются в очередь, чтобы сильнее уколоть этого самовлюбленного господина и стереть с его губ ухмылку.

— Это уже серьезно, детка, — захохотала та, откинув голову. — Особенно хорошо, что хоть что-то у тебя от него в экстазе.

— Джи! — она запустила в нее подушкой.

— Поняла, ты на нервах, как в ПМС. Окэ, крошка. Ладно, садись, давай сделаем из тебя конфетку.

Киллиан медленно прохаживался возле выхода метро Смоленская, иногда поглядывая на часы и задумчиво поджимая губы, стараясь предугадать, какими же будут действия Свон: она может вообще не прийти, опоздать, прийти с подругой, да что это угодно, если честно. Это же Эмма.

Почесав затылок, он снова с сомнением посмотрел на вывеску цветочного магазина, размышляя, нужно ли было купить ей цветы, ну, или цветок, но потом он понял, что лучше не давить на ее, если он не хочет, чтобы все планы на вечер сорвались и покатились в тартарары.

Он так до конца и не понял, как она среагировала на его предложение. Согласиться она согласилась, но на что? И как она в итоге это приняла? Как встреча друзей, коллег или свидание? Или вообще как намек? Но он сам не до конца понимал, что ждал от предстоящего вечера, и поэтому решил просто дождаться ее, а дальше плыть по течению, не забегая вперед.

Между тем Эмма, получив последние инструкции от Реджины в купе метро, медленно вышла на улицу и, напоследок поправив волосы, медленно пошла по дороге, оглядываясь по сторонам.

— Свон?

Она чуть не упала, услышав его голос совсем близко, и, развернувшись, выдавила слабую улыбку, стараясь не думать о том, как ему идет эта синяя рубашка с подвернутыми рукавами и потертые джинсы. Почему-то сейчас он не казался мажором или золотым парнем, он был обычным человеком с легкой щетиной, блеском в глазах и напряженной улыбкой в уголках губ.

В это время Джонс изо всех старался сохранить спокойное выражение лица, что было почти нереально, потому что он никогда не видел, чтобы эти пшеничные волосы были так красиво уложены на плечах, спадая на грудь волнистыми легкими прядями, чтобы эти глаза были такими яркими и загадочными, чтобы эти губы так манили, а тело, тело… Белая, местами прозрачная рубашка подчеркивала легкий загар, зауженная и завышенная юбка плотно облегала осиную талию и округлые бедра девушки, доходя почти до колена и открывая стройные ноги в изящных черных лакированных туфлях.

Сглотнув, он снова поймал ее взгляд и выдавил очередную улыбку, раздумывая, как можно максимально незаметно поправить штаны, чтобы она не заметила, как ему стало в них неуютно.

— Неожиданно, капитан, — усмехнулся он, наклонив голову набок, и она, расслабившись, пожала плечами, отчего ее кудряшки подпрыгнули.

— Взаимно, сержант.

Мужчина кивнул вперед, и они медленно пошли по улице, глядя куда угодно, но только друг не на друга, словно боясь, что что-то произойдет, если они снова столкнуться взглядами. Несмотря на то, что они не касались руками или хотя бы бедрами, они явно ощущали запах и присутствие другого, как если бы они сплелись в крепком объятии. Сердце отбивало чечетку, и в какой-то момент Свон, не выдержав, отошла в магазин, чтобы купить воды, а Джонс, воспользовавшись моментом, выпил квасу из бочки мужчины, что сидел на краю улицы.

Снова вернувшись к центру улицы, они попытались завязать разговор, но он в любом случае то и дело касался их работы, а не их самих, и в итоге сходил на нет, вынуждая их снова погрузиться в молчание.

— Совсем сноровку потеряла, — недовольно усмехнулась блондинка в какой-то момент, поправив волосы.

— О чем ты?

— Всегда была тема, которую можно затронуть при разговоре, а здесь как-то пусто. Даже странно. Всегда же должны быть общие интересы или увлечения. Разве нет?

— Кроме них можно поговорить о том, что нас связывает, к примеру.

— То есть? — напряглась она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Мужчина только покачал головой, заметив выражение ее лица, но никак не отреагировал не него.

— Наше прошлое. Пусть и прям очень далекое, но все же.

— О, нет, — с явным облегчением покачала она головой, — это было сто лет назад, зачем ворошить прошлое?

— А лучше, если мы будем говорить о погоде и о здоровье? — подмигнул он ей, и девушка засмеялась, облизав губы. — Это фишка Элизы и Хиггинса. Не будем мешать им налаживать отношения.

— Ты смотрел «Мою прекрасную леди»? — изумилась Эмма, вскинув на него глаза. — Ты полон сюрпризов.

— Даже не подозреваешь насколько. Ну так что, примешь тему прошлого?

— Если других идей нет… Но я просто реально не знаю, что там можно вспомнить. Я почти ничего не помню из тех времен, только обида и…

— Симпатия? — подсказал он, и она вздрогнула, поймав его спокойный взгляд. — Скажешь нет?

— А при чем здесь симпатия?

— Ты мне нравилась в детстве, в том лагере, — он пожал плечами, словно сказал, что небо сейчас серое и начинает темнеть. Казалось, что для него это было чем-то по-настоящему очевидным и само собой разумеющимся, в то время как у нее в голове вертелась сказанная им фраза, как карусель, у которой сломались тормоза.

— Погоди… Что?

— Ты мне нравилась, Свон, — спокойно повторил брюнет. — Мы были детьми, я все понимаю, но ты всегда была такой веселой, жизнерадостной, душой компании. Этакий лучик света, вечно неугомонный, любопытный, с постоянным желанием найти себе приключения на одно место, — ее щеки залил румянец, и она поджала губы, глядя себе под ноги.

— Я и не знала…

— А это бы что-то изменило? Я так не думаю, — он дернул плечами. — Я понимаю, если бы мы были подростками, тогда бы шел вопрос о будущих отношениях, а здесь детское увлечение… Правда, сильное было увлечение, — Киллиан поднял глаза, встречаясь тогда с ней взглядом. — Я ведь первое время требовал, чтобы мне сообщали о тебе, о твоих друзьях, передвижениях, иногда даже наблюдал за тобой со стороны, лет до семнадцати, а потом моя жизнь вытеснила все мое прошлое, и ты пропала. А я не стал искать. Поэтому я очень удивился, когда увидел тебя в участке. Но, знаешь, — подняв руку, он убрал за ухо ее светлую прядь, — я был рад увидеть тебя снова.

— Ты сразу узнал меня? — тихо спросила она, сглотнув.

— В первую же секунду, — кивнул он, усмехнувшись.

Они замолчали, глядя друг на друга. В губах покалывало от желания коснуться его губ, познать наконец его вкус, почувствовать его напор, уверенность, понять, кто же он такой, не только глазами, но и другими органами чувств.

Но потом он слабо усмехнулся и шагнул дальше, указав на вывеску метрах в ста от них. Подняв глаза, Свон скользнула взглядом по знакомому названию. «Пайс-паб». Она когда-то была там с бывшей подругой. Все закончилось… не очень хорошо. Девушка упала с барной стойки, на которой танцевала после третьей бутылки, и сломала себе позвоночник, попала в больницу, а узнав, что не сможет ходить, приняла непозволительную дозу лекарств. Так Эмма потеряла едва ли не самого близкого друга на тот момент, но потом работа взяла свое, и она научилась скрывать эмоции.

— Ты в порядке? — в ее мысли ворвался мужской голос, и она встряхнулась, подняв глаза. — Если хочешь, мы можем найти другое место…

— Нет, — она слабо улыбнулась и покачала головой. — Меня все устраивает. Не переживай.

Через несколько минут они вошли в полутемный зал и, оглядевшись, решили сесть на углу барной стойки, заказав первое, что попалось на глаза в меню, написанном неровным почерком на грифельной доске. Им принесли пиво, и они, с какими-то странными улыбками стукнувшись донышками бутылок, сделали по глотку, лишь немного поморщившись, когда алкоголь обжег горло.

Время шло, и через какой-то час они уже вовсю смеялись, говоря обо всем, за что только мог зацепиться глаз, обсуждали наклейки на бутылках, одежду бармена, лучшие вина, каких-то актеров, ругая кинематограф и утверждая, что они хотят нормальный сериал о жизни полицейских, вспоминали «Мухтара», искали ассоциации главных героев с их компанией, пили на брудершафт, хохотали до кашля, крепко цепляясь друг за друга, чтобы не навернуться с высоких стульев, периодически заказывая себе еще алкоголь.

В какой-то момент Эмма, уткнувшись в плечо Киллиана лбом, прикрыла глаза, вдыхая его запах, перемешавшийся с запахом алкоголя, сигарет и пота, а он, сделав глоток из полупустой бутылки, крепко обнял ее за талию, вальяжно положив руку на ее бедро.

— Что я делаю? — прошептала она, тихо дыша и глядя в одну точку на его колене. — Почему я здесь, пьяная, вешаюсь на тебя, как какая-то доступная девица?.. Это ведь плохо, так? — с пьяной грустью спросила блондинка, подняв на него глаза, но мужчина только покачал головой, убрав с ее лба мокрые волосы.

— Все замечательно, Свон. Не переживай.

Его взгляд опустился на ее пухлые приоткрытые губы, и он вдруг понял, что страшно хочет ее поцеловать, просто дико, до зуда в челюстях. Он скользнул глазами ниже, цепляясь за край юбки, которая немного сползла вверх, обнажая стройный женские ноги. В брюках стало тесно, и он закусил губу, стараясь справиться с шатающимся сознанием, понимая, что выпил, пожалуй, слишком много.

— Я такая пьяная, Киллиан, — протянула девушка, потершись щекой о его колючий подбородок, — вообще ничего не соображаю. Не помню, когда в последний раз все было так плохо.

— Давай-ка собираться? — предложил он и, положив деньги на стол, помог ей встать. Она запротестовала, стараясь повернуться к барной стойке.

— Мы не на свидании, я должна за себя заплатить…

— Заплатишь-заплатишь, — отозвался он, выводя ее на улицу, поддерживая за талию, надеясь, что не навернется вместе с ней прямо на асфальт.

В метро Эмма дремала на его плече, и он изо всех сил старался оторвать взгляд от ее приоткрытых губ. Она то и дело елозила по сидению бедрами, цепляя его колени, заставляя сжимать челюсти и закрывать глаза, чтобы хотя бы немного справиться с пьяной дымкой.

До ее дома они дошли уже в начале одиннадцатого, и она еле держалась на ногах, то и дело хихикая, говоря, что у него какой-то нереальный запах, от которого она даже дышать не может. Он смеялся вместе с ней, крепко держа ее за талию, пока она, вцепившись в его плечи, показывала на темное небо, объясняя, где находится какое созвездие, словно хоть что-то было видно.

Поймав ее лицо, Джонс заставил посмотреть на себя, и зеленые глаза с невероятной ясностью уставились на него в немом вопросе. Он ощущал жар ее тела, понимал ее беспомощность и готовность сделать все, что он скажет, он видел, как она смотрит на него, как тяжело дышит и кусает губы, и он снова почувствовал напряжение в паху, которое не могло остаться незамеченным для нее. И когда Эмма открыла рот, чтобы что-то сказать, он просто притянул ее к себе, крепко обняв и уткнувшись лицом в ее волосы. И она, сглотнув, обвила его шею руками, скользя пальцами между его угольно-черными волосами.

Простояв так с минуту, он отодвинулся и, легко поцеловав ее в щеку, отошел в сторону, выдавив улыбку.

— Спасибо за вечер, капитан. Надеюсь, ты придешь в себя к утру. Не хотелось бы, чтобы из-за меня ты впервые опоздала на работу, — Свон непонимающе моргнула, словно не до конца осознавала, что он сказал, и Киллиан, развернувшись, медленно пошел по улице, скрываясь в наступающем полумраке. Зайдя за угол, он достал дрожащими пальцами сигарету и закурил, подавившись дымом. Подняв глаза, мужчина посмотрел на него, на ее небо, и покачал головой, не понимая, что его остановило. Но потом он просто ухмыльнулся, удивляясь своей глупости.

Я так не могу. Она не достойна этого. Я буду для нее другом, просто другом. Так будет правильно.

Комментарий к 18. Знаете, в чем прикол? Я вечером сама буду на Арбате:D

====== 19. ======

Голова была такая тяжелая, что Эмма с первого раза даже не смогла ее поднять, как и разлепить глаза. Только с третьего раза она рискнула двинуться и, не удержавшись на краю кровати, свалилась мешком на пол, больно ударившись спиной о ножку комода. Поморщившись, она кое-как приподнялась и привалилась к краю кровати, силясь открыть глаза.

Вокруг все плыло, и она, держась за все, до чего могла дотянуться, медленно поплелась на кухню, опустошив почти половину чайника с простой водой. В висках стучало, и она скрипнула зубами, стараясь хотя бы немного прийти в себя.

Понимая, что нужны меры радикальные, Свон зашла в ванную и, не задумываясь ни о чем, встала под холодный душ, подставляя горящее тело под струи, и через десять минут, почувствовав себя почти человеком, спустилась на ванный коврик, убирая волосы в полотенце. Вытеревшись, она снова зашла на кухню и сделала себе самый крепкий чай, который только могла, едва не выронив упаковку.

Буквально упав на стул, девушка, медленными глотками поглощая горячий напиток, стала пробираться в свою память, пытаясь понять, что же довело ее до такого состояния. Вдруг голову обожгло догадкой, и она только сейчас рискнула посмотреть на себя, а потом, вскочив, бросилась исследовать свою квартиру. И через пять минут, едва сдержав крик, упала на кровать, закрыв лицо руками, едва удерживая себя от того, чтобы, как ребенок, начать бить конечностями по поверхности постели.

На ней было только мокрое, помятое до такой степени белье, что было страшно даже представить, что могло довести его до такой степени. Остальная же ее одежда, включая обувь, была разбросана от самой двери до спальни. Запах алкоголя, видимо, теперь будет выветриваться не один день, но это все пустяки… Дрожа всем телом, она медленно подошла к зеркалу в холле и покачнулась, прижав руку к губам. Осознание того, что случилось, не давало ей нормально дышать, и она снова и снова трясла головой, стараясь успокоиться, но ничего не менялось.

Взглянув на часы, Эмма поняла, что она уже почти опоздала на работу, и, наскоро схватив первую, далеко не идеально выглаженную рубашку и брюки, она влезла в туфли, схватила телефон и выскочила на улицу, кое-как захлопнув дверь. Внутри нее все кипело, и она хотела только одного — посмотреть в его глаза.

— Выглядишь помято, — протянул Дэвид, оглядев Киллиана, который, поморщившись, потянулся, упершись руками в стол и прикрыв глаза.

— А чувствую еще хуже, — признался тот, скрипнув зубами. — Часов до трех сидел в таверне на углу улицы и пил, как проклятый. Даже не знаю, сколько потратил. И меня, кажется, выгнали.

— Держи, — Нил протянул ему чашку с водой, и брюнет, благодарно кивнув, накинулся на воду, словно это был нектар богов. — Что-то ты совсем никакой.

— Да говорю же — еле встал. Глаза до сих пор не продрал. Думал, по дороге или врежусь куда-нибудь, или усну, или опоздаю. Так и не решил, что лучше, поэтому пришлось следить, чтобы ничего из перечисленного не произошло.

— Ты-то хоть один был? — усмехнулся Нолан. — Или кто-то тебя так… укатал?

— А ты, оказывается, пошляк, Дэйв, — криво усмехнулся Джонс, — но нет, я был один. Так что прости, но я не дам вам возможность посплетничать, пользуйтесь тем, что есть. Или подождите, пока что-нибудь произойдет.

— Джонс! — они даже подскочили от того, каким громким был вопль. Развернувшись, мужчины увидели замершую в дверях Эмму, с перекошенным от неловкости лицом — она явно не ожидала, что все будут в сборе. Сглотнув, она выдавила слабую улыбку, обхватив себя руками.

— Эм, ты в порядке? — осторожно подошел к ней Дэвид и почти сразу поморщился. — Черт, ты пьяна?

— Уже нет, — скрипнула она зубами и подняла глаза на брюнета. — Киллиан, можно тебя на пару слов?

— Конечно, — отозвался он и, поставив чашку, вышел следом за ней в коридор. Выжидая, пока он опустеет, девушка перебирала ногами, скользя руками по плечам, словно ей было холодно. Обеспокоенно глядя на нее, мужчина сделал движение ей навстречу. — Ты в порядке?

— Стой на месте, — прервала она его, блеснув глазами. — Просто стой, хорошо? Иначе я подниму крик.

— Я не понимаю… — нахмурился он, но она вскинула руку, призывая его к молчанию. Выждав пару секунд, она шумно сглотнула и, внимательно глядя ему в глаза, не моргая, спросила очень четко, едва не шипя:

— Что вчера было?

Киллиан напрягся, вглядываясь в ее лицо, потом сдвинул брови, быстро скользнув по ней сверху вниз и обратно, и, снова поймав ее взгляд, поджал губы, облизав их.

— Смотря что ты помнишь… — наконец выговорил он хрипло.

Пару секунд ничего не происходило, а потом Эмма, бросившись вперед, со всей силы ударила его по лицу, оттолкнув к стене.

— Да как ты мог?! Как ты посмел?! Похабный ублюдок! Тварь! — буквально впечатав его в стену, она стала наносить удары ему в грудь, надрываясь в истерике. — Скотина! Как ты мог воспользоваться моим состоянием?! Как ты мог, мразь?! Бессовестный придурок! — задохнувшись в слезах, она развернулась и, прижимая руку к губам, вылетела на улицу, хлопнув дверью так, что стекла зашатались в оконных рамах. В конце коридора в изумлении застыли два полицейский, сканируя Джонса взглядом, и тот, проведя рукой по лицу, стерев кровь из ран, что нанесли ногти девушки, медленно повернулся и замер, увидев белые лица Нила и Дэвида.

— Получается, — очень тихо произнес Нолан, сделав шаг вперед, пристально глядя в глаза посеревшего мужчины, — вы вчера гуляли с Эммой, ты ее напоил, а потом… Воспользовался тем, что она ничего не соображала. Я правильно понял?

— Дэйв, я… — попытался объяснится он, но Кэссиди, вырвавшись вперед, со всей силы ударил его кулаком в нос, разбив его в кровь.

— Жаль, что здесь нет Грэма, — процедил он, сплюнув, — тебе бы сейчас ребра попересчитать, чтобы стоять не мог, скотина, — не удосужившись даже взглянуть на него, он вернулся вместе с Дэвидом в комнату и плотно закрыл дверь, показав тем самым, что Киллиана там не ждут.

Между тем он, сдавленно промычав нечто нечленораздельное, ударил со всей силы кулаком в стену и, зарычав сквозь зубы, вылетел на улицу, где всего минуту назад скрылась Свон.

Эмма мерила шагами дорогу за участком, стараясь не налететь на мусорный бак и машины работников. Сердце бешено колотилось в груди, и она, сжав челюсти, крепче обхватила себя руками. У нее просто в голове не укладывалось, что она действительно позволила этому случиться, случиться тому, чего она так боялась. И самым мерзким было то, что она не помнила ничего. С одной стороны, это было хорошо — ее не будет мутить от мерзких образов прошлой ночи, но с другой она понимала, что должна помнить, чтобы больше не повторять ошибки.

Взвизгнули шины, и она увидела, как со стоянки сорвался на полной скорости «Ягуар» Джонса. Поджав губы, блондинка тряхнула головой, отметая мысли о том, что теперь она никогда не сможет на него нормально смотреть, улыбаться и вестись на его шутки. Близость все меняет, а такая близость и вовсе ломает все, что только есть или могло бы быть.

Голова принялась болеть с большей силой, и девушка бы с радостью все бросила и пошла домой, но в то же время… А, собственно, почему нет? Скрипнув зубами, Свон вошла решительным шагом в участок и, на ходу постучав, вошла в кабинет Бута.

— Товарищ генерал, — с хода произнесла она, не здороваясь, — можно я возьму отгул на один день? Завтра буду работать в полную силу. Всего один день.

— Погоди, успокойся, Эмма, — остановил ее Август и, встав из кресла, подошел к ней. — Ребята тут до меня новости довели… не самые хорошие. Может, поделишься?

— Не думаю, что это так необходимо, — сухо отозвалась она, поджав губы. — Я бы не хотела это афишировать, с Вашего позволения.

— А я не даю его тебе, — покачал он головой, крепко сжав ее руку. — Эмма, ты мне как дочь уже, забыла? Ты можешь рассказать мне, в чем дело. Как другу, в неофициальной обстановке. Не нужно прятаться от всех, переживая всю боль отдельно от всех. Доверься мне, будет легче.

— Я правда не хочу об этом говорить, — покачала Свон головой и отошла в сторону, вырвав руки. — Так я могу идти домой? — мужчина помолчал, задумчиво глядя на нее, а потом недовольно махнул рукой, отвернувшись.

— Иди, куда хочешь, капитан. Держу, что ли?

— Спасибо, — она наклонила голову и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись на улице, она набрала номер подруги и, надеясь, что слезы не польются прямо на улице, прижала мобильный к уху.

— Эм, ты чего это так рано?

— Джи, ты сейчас где? — оборвала ее та, закусив губу.

— Мотаюсь по городу на тачке, а что такое? Кому яйца оторвать и заставить сожрать?

— Можешь забрать меня? — попросила Эмма, облизав губы, и подошла к дороге. — Я стою на дороге возле участка.

— Буду через пару минут, крошка. Не переживай.

— Может, хватит? — осторожно осведомилась Реджина, с некоторым беспокойством глядя на блондинку, которая явно решила опробовать весь алкоголь, что был предоставлен на прилавке. — Я бы сказала, что ты еще тогда была никакущей, а все пьешь, как заядлый пьяница. Это на тебя не похоже.

— Мне никогда, кажется, так дерьмово не было, — просипела блондинка, сжав в кулаке бокал, норовя его разбить. — Даже тогда, помнишь? Даже тогда так хреново не было.

— Так, Эм, — женщина решительно забрала у нее алкоголь, отставив бутылки на безопасное расстояние, — тебе реально хватит, а то вообще не встанешь завтра. А ты же, я думаю, не выдержишь два дня без своей драгоценной работы.

— Джи, мне так плохо, божечки… — простонала она, упав лицом на барную стойку, обхватив голову руками. — Как бы я хотела стереть память, все забыть и ни о чем не думать.

— Может, ты все-таки перестанешь мариновать меня общими фразами и скажешь, что произошло? — недовольно скрипнула зубами шатенка. — А то влила в тебя свой полугодовой заработок, а из подробностей — только твой культурный недомат, который даже тебе несвойственен, что свидетельствует о том, что у тебя реальный треш случился.

— Мы переспали, — сухо отозвалась та, не открывая глаза. Реджина остолбенела.

— Чего?

— Мы переспали, — повторила она, не шевелясь.

— Млять, Эмма! — рявкнула женщина, вскинув подругу в вертикальное положение. — Открой глаза, рот и скажи нормально, что произошло, а не бубни себе под нос!

— Мы переспали! — проорала ей в ответ Эмма, не обращая внимание на скудных посетителей бара, которые в испуге подскочили на своих местах, оторвавшись от созерцания грязный столов. — Трахнулись, занялись любовью, чпокнулись, покувыркались — как хочешь выбирай, что тебе больше нравится. Суть от этого не меняется, — задохнувшись, она устало опустилась на стул, закрыв лицо руками. Шатенка медленно села рядом, облизав сухие губы.

— Вы — это ты и…

— Киллиан, — кивнула та сухо, словно имя было наполнено кислотой.

— Но как? Я понимаю, что как бы ради этого вы и встречались, но судя по тому, как ты реагируешь, все пошло не по плану.

— Мы гуляли по Арбату, потом зашли в бар, пили, смеялись. Дальше я почти ничего не помню, только то, что я еле шла, а на утро… Я проснулась в одном измятом белье, а моя одежда разбросана по всей дороге до спальни.

— И одна?

— Естественно. И слава Богу — я бы, наверное, сбросила его из окна, если бы он был рядом. Так что молодец, что слинял. Очень вовремя. Хотя бы утром ему мозгов хватило…

— Я все никак не возьму в толк, — поморщилась шатенка, — получается, он взял тебя, пока ты не осознавала, что происходит?

— Именно так. Тебе так нужно докапываться до больного, да?

— Да не в этом дело, — покачала она головой, — просто думаю, сколько ему отрезать: полностью или по частям.

— Джи, — усмехнулась блондинка, прижавшись лицом к ее плечу, — что бы я без тебя делала…

— Работала бы. Это ведь я тебя, можно сказать, послала на это чертово свидание. Эм, мне правда очень-очень жаль, я и подумать не могла, что может произойти что-то такое.

— Не бери в голову, это только моя вина. Я не должна была напиваться.

— А потом? На работе, ты говорила с ним?

— Очень хотелось, знаешь, посмотреть в его глаза, — Свон скрипнула зубами, сжав руки в кулаки, — в его наглые, бесстыжие глаза. И, знаешь, он даже пытался увильнуть, представляешь? Так смотрел, словно не при чем. А мне… Мне так было больно, что я даже выражения не выбирала, пока била.

— Ты его била?

— Кажется, порвала ему в кровь лицо, — она поморщилась, — думала, поможет снять стресс, но в итоге только хуже сделала. Еще противнее на душе.

— Ничего, он заслужил, детка, — она поцеловала подругу в щеку, — я бы ему и по яйцам каблуком врезала, чтобы он остался без удовольствия, ублюдок такой. Но ты, знаешь, просто забудь, пошли все нахрен и забудь. Если его не уволят, в чем я сомневаюсь, то просто забудь, как если ничего бы не было.

— Легко сказать — трудно сделать.

— А давай оторвемся сегодня, хочешь?

— Я не пойду с тобой в Стрип клуб.

— А я тебя не спрашиваю. Мы просто идем смотреть, как мужчины трясут своими достоинствами за деньги и только ради нас. И не дай Бог ты сейчас начнешь кочевряжиться, — предупредила Реджина.

— И начну, — усмехнулась Свон, скосив глаза, — а впрочем… — тут раздался звонок ее мобильного, и девушка, не сдержавшись, выругалась так грязно, что шатенка едва не упала со стула, округлив от удивления глаза. — Прости, я явно перебрала с алкоголем, — покраснела та и ответила на звонок. — Да?

— Эм, — осторожно произнес Нил, — я знаю, что ты сейчас не в лучшем состоянии…

— Именно так, — холодно подтвердила она.

— Но нас труп поджидает с пяти утра. А мы с Дэвидом не справимся.

— Грэму звонили?

— Дэйв пытается, но пока безуспешно.

— Вот же черт… — она закатила глаза и, сглотнув, лениво слезла со стула, — ладно, скоро буду. Куда ехать? Хотя нет, не говори, отправь мне смской, а то я не запомню.

— Что с твоим голосом? — насторожился Кэссиди.

— Уверена, тебя больше будет волновать мое лицо, когда ты меня увидишь. До скорого, — она отключилась и с болью посмотрела на подругу, которая вмиг закатила глаза.

— Не говори, что тебя вызывают. Умоляю.

— Прости, но меня реально вызывают. Дашь на время машину, а то я без всего?

— Ты пьяна, Эмма, забыла? — поморщилась она и, покачав головой, закатила глаза. — Придется опять будить этого идиота в подсобке.

— Зачем? — не поняла Свон.

— Довезти тебя, дурочка. А то будет не очень круто, если работника полиции остановят в нетрезвом виде, да еще и в чужой машине. Это сколько там статей охватывает, а?

— Я уже говорила, что обожаю тебя, м? — улыбнулась она, крепко обняв женщину.

— Ничего нового ты мне не сказала, детка, так что давай — хватит вешаться на меня, взбадривайся, приходи в себя и иди на улицу — скоро выйду.

Комментарий к 19. В группе – https://vk.com/alexmelrouzpro – ежедневно проходят небольшие опросы касательно будущего этого фика. Присоединяйтесь!

====== 20. ======

— Только не говори, что опять странности, — взмолилась Эмма, заметив Нила, который с недовольным видом рассматривал стол в гостиной незнакомой квартиры с помощью лупы.

— Как без странностей в нашем мире, Эм? — отозвался он, сглотнув, и с удивлением приблизил к ней лицо. — Ты… ты пьяна?

— Если я хожу, значит вполне в состоянии работать, — фыркнула она, закатив глаза. — Так что давай, выкладывай, что тут у нас.

— Пойдем в ванную.

Сказав что-то другим экспертам, он провел девушку в ванную, возле которой сновал фотограф, запечатлевая произошедшее со всех сторон.

— Дашь нам минуту? — попросил Кэссиди, и когда мужчина, кивнув, вышел, забрав свое оборудование, Свон вошла в ванную. Ее рука сразу же дернулась к губам, и она сглотнула, подавляя рвотный позыв.

В ванной, доверху наполненной кровью, лежал молодой еще мужчина с русыми волосами, откинув голову на край ванной, обнажая худое горло с острым кадыком, его руки, сплошь покрытые неровными, рваными ранами, лежали по бокам, ладонями кверху.

Эмма поморщилась, сделав шаг вперед и оглядев царапины на запястьях мужчины. Тряхнув волосами, она отвернулась, обхватив себя руками, и посмотрела на Нила.

— И что ты можешь сказать? Как по мне — типичное самоубийство. Только нужно разобраться в причине, а это самая проблема.

— Меня кое-что смущает, — признался эксперт, нагнувшись над телом. — Понимаешь, самоубийцы в большинстве случаев прекрасно осознают, что они делают, и принимают это. То есть у них лица расслабленные, спокойные. А у этого… Ясно, что морщины расслабились, и напряжение незаметно, но все же…

— К чему ты ведешь? — не поняла блондинка, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что не веришь в то, что он сам..?

— Именно так, — он кивнул, — я много раз видел самоубийц, и у них совсем другие лица. Здесь же создается впечатление, что перед смертью он… боялся, понимаешь? Как если бы у него было напряжено лицо. И даже несмотря на то, что он лежит в типичной позе суицидника, я реально сомневаюсь, что все было именно так. Просто если смотреть критически, то кажется, что кто-то его именно укладывал в таком положении, понимаешь? — он поймал недоумевающий взгляд капитана и закатил глаза.

— Прости, но, если честно, не очень.

— Я веду к тому, что его убили. Или ранили. Потом положили сюда, порезали ему вены, оставили лезвие и свалили, заполнив ванную водой.

— Но зачем так сложно? — поджала губы Свон. — Если нужно убить, то разве не проще просто убить и забить? Зачем так изощряться, рискуя попасться? Это же трата времени.

— Если это наш убийца, — послышался негромкий голос из-за спины, — то он ловит кайф с того, чтобы делать все максимально сложно и через одно место, досаждая людям, которым приходится расхлебывать всю эту кашу, которую он заварил. Поэтому он и сделал все до омерзения сложно, окунув в воду и прочие прелести.

Обернувшись, Эмма увидела похудевшего и осунувшегося Грэма, который, привалившись к дверной раме, стоял, сложив руки на груди, глядя на нее исподлобья. Сглотнув, она шагнула вперед и крепко обняла его, вдыхая такой знакомый запах, невольно расслабившись, когда его руки обвили ее талию, прижимая к себе.

— Ты пришел…

— Я понял, что нужнее здесь, — отозвался он, поймав ее взгляд, и, поймав кивок Нила, вывел девушку на улицу, не выпуская ее руку, крепко сжимая ее ладонь, мягко поглаживая ее большим пальцем, успокаивая. — До меня дошли слухи, — продолжил он, глядя ей в глаза, спокойно, без агрессии и напряжения, которые были ему свойственны, — что ты и Джонс…

— Я не хочу об этом говорить… — прошептала она, опустив глаза, стараясь выровнять дыхание, но мужчина слабо улыбнулся, поднимая ее лицо.

— Я не об этом, Эмма. Я просто хочу знать, что ты в порядке, что с тобой все хорошо, — он поймал ее лицо, нежно глядя в ее глаза. — Я понимаю, что все это ужасно, но я понимаю, почему ты не хочешь с кем-то делиться этой информацией. Хотя я бы с удовольствием пообщался с Мажорчиком поближе касательно этой ситуации.

— Не нужно, — Эмма обвила руками его шею, прижимаясь виском в его подбородку, прикрыв глаза, — я просто хочу забыть об этом, как о страшном сне, и больше никогда не вспоминать.

— А где, собственно, главный ублюдок нашего участка? — усмехнулся он, поцеловав ее в лоб.

— Уехал. Я наорала на него, почти сломала ногти, пока била, и он свалил.

— Трус, — процедил шатен, и девушка пожала плечами.

— Мне плевать. Где он, куда поехал, что будет делать. Вообще плевать.

— Ты будешь подавать заявление? Это же, можно сказать, чистая 131 статья. Он надолго сядет, и тогда мы вообще о нем не вспомним.

— Я не хочу этого, Грэм, — устало покачала она головой, сглотнув. — Я слишком устала бороться с ним, с его характером и проблемами, что его окружают. Он добился, чего хотел, может, теперь хотя бы отстанет и перестанет насиловать мне мозги.

— Мне больно за тебя, Эмма, — Миллс легко поцеловал ее в щеку, крепко обняв, — я волнуюсь за твое состояние. Может, тебе стоит взять отпуск и отдохнуть? Съезди куда-нибудь отдохнуть, развейся. Как раз забудешь обо всем этом ужасе.

— И оставить вас одних? Не могу. Мы и втроем не успеваем ничего, дела так и висят на доске нераскрытых, Бут рукой уже махнул на нас, как бы не урезал, какой тут отпуск? Ничего, справлюсь. И не такое проходили. К тому же, — она расправила ворот его рубашки, с легкой улыбкой глядя на него, — я вдруг остро поняла, как скучала по тебе. Я не должна была так кричать на тебя тогда, Грэм.

— Нет, ты была права, — покачал он головой, — я сказал лишнего, да и вообще вел себя, как ревнивый идиот. Пока я, скажем, отдыхал, я понял одну вещь, — он поднял руку и провел костяшками пальцев по ее щеке, — если я хочу, чтобы у нас все было хорошо, я должен научиться доверять тебе и терпеть внимание других мужчин к тебе, потому что это очевидно, что ты девушка красивая и к тебе будут всегда лезть другие ухажеры. Я должен просто привыкнуть к этому и доверять твоему чувству. Что я, собственно, теперь я планирую делать, — Эмма улыбнулась и притянула Грэма к себе, касаясь его губ, путаясь в его волосах. Мужчина скользнул руками по ее спине, прижимая ее плотнее, углубляя поцелуй.

Дыхание сбилось у обоих, и когда они отстранились, соприкасаясь носами, девушка усмехнулась, облизав губы.

— Если бы ты знал, как мне этого не хватало. Кажется, что я снова обрела способность ходить. Без тебя… — она сглотнула, — все так сложно. Пожалуйста, больше не пропадай, хорошо? — она пристально посмотрела в его глаза. — Ты мне дорог, и я не хочу тебя потерять.

— Не потеряешь. Теперь все будет хорошо, — он вновь привлек ее к себе, и она блаженно зажмурилась, чувствуя спокойствие и защиту, которой ей на так не хватало все это время.

Позади раздался многозначительный кашель, и они, повернувшись, увидели Дэвида, который с напряженной улыбкой взирал на них, мелькая глазами от одного лица к другому.

— Эм, можно тебя на пару минут? Надо кое-что обсудить.

— Да, конечно, — отозвалась она, посмотрев на Миллса, который ободряюще ей улыбнулся.

— Я пока перекурю и опрошу возможных свидетелей по дому. Может, кто-то что-то видел.

— Правильно, — легко коснувшись его губ, Эмма вернулась в дом следом за Ноланом и вошла в комнату, где их уже ждал Нил. — В чем дело?

— Все те же бараны, — хмуро отозвался тот, — можешь считать, что это наши с Дэйвом тараканы, но мне реально не по себе от всех этих вещей.

— Говори напрямую, Нил, — закатила она глаза, сложив руки на груди, — я не понимаю, когда ты ходишь вокруг на около.

— Мы о Грэме. И этих убийствах, — выпалил Дэвид, — ну не могу я принять эти совпадения.

— Опять вы об этом? — блондинка скрипнула зубами. — Да никого он не убивал! Я вообще не понимаю, как вы можете снова и снова возвращаться к этим глупостям. Это же бред чистой воды, паранойя.

— А как ты объяснишь тот факт, что его никогда нет рядом, в то время, как совершаются убийства? Он берет отпуск, не связывается ни с кем, и находят потом два тела, которые по признакам являются жертвами того же убийцы, что и прочие. Более того он, не слыша и не зная фактически ничего, с порога заявил и про убийство, и про воду, и про…

— Я была рядом и все слышала, — оборвала его Эмма. — Да, он сказал, что его окунули в воду, но… — она замолчала, поджав губы, и Нил торжествующе фыркнул.

— Что, тоже уловила всю проблему?

— Но это же реально чушь собачья. Грэм — убийца?..

— Мало ли что. Может, мы что-то о нем не знаем? Он немного говорит, больше молчит, а если ему еще и деньги за это предлагают, а я бы не сказал, что он такой богатый, да и нашего заработка не всегда хватает на жизнь. Так что, а вдруг? — Дэвид поежился, обхватив себя руками.

— Я очень не хочу в это верить, — произнес Кэссиди, — но факты есть факты, а в нашей профессии мы только на них и можем рассчитывать, как бы не было противно.

— Но это же Грэм… — она сглотнула, — я уверена, что всему этому есть логическое объяснение.

— Ты предлагаешь все-таки спросить у него? Напрямик? — поморщился Нолан, сглотнув. — Это ведь не лучше. Он просто улизнет и начнет отрицать.

— Такое ощущение, что ты говоришь не о своем друге, а о каком-то отстраненном незнакомце, который подозревается в убийстве.

— Эмма, когда дело касается убийства людей, мы не можем судить о том, кто друг, кто враг, кто что говорит. Если все эти убийства реально совершил он, то получается, что мы реально ничего о нем не знаем.

— Я… я не хочу, — поежилась девушка, сглотнув, — я не хочу узнавать, если это реально правда.

— Ты хочешь встречаться с киллером? — вскинул брови Нил. — Ты же не идиотка. Все убийцы — психи, а что, если когда-нибудь ты выведешь его из себя? Хочешь, чтобы он тебя прикончил?

— Он бы никогда…

— Никогда не говори никогда, — жестко оборвал ее Дэвид, поджав губы, и вышел из комнаты, не оглядываясь. Нил, помолчав, последовал за ним, перебирая в руках какую-то тряпочку. Эмма, замявшись на минуту, тоже вышла на улицу, чувствуя, как по коже побежали мурашки.

После записи всех показаний, Эмма сказала, что будет позже, чтобы ее не ждали, и, дождавшись, пока мужчины уедут, вышла из дворов и пошла по улице, плотнее кутаясь в кофту, не понимая, почему ей так холодно.

Зайдя в магазин, она купила себе бутылку воды, опустошив ту буквально за несколько минут, стараясь унять дрожь. Свон не желала признавать такие вроде бы очевидные факты, но разве можно принять информацию, что человек, который тебе дорог, убивает других людей? Это даже в голове не уложится, как бы ты не старался.

Сглотнув, она шла по улице, намереваясь дойти до участка пешком, чтобы немного прийти в себя и взбодриться. Алкоголь еще стучал в висках, и она искренне ненавидела себя за то, что поддалась слабости и напилась, пусть даже не вдрызг, но ей все равно было противно ее состояние.

Мерно дыша через нос, блондинка шла по улице, стараясь не смотреть ни на кого, почти не поднимая головы от асфальта, думая только о том, как бы поскорее прийти на работу и снять туфли с почему-то отекших ног.

Ее толкали со всех сторон, и она скрипела зубами, не понимая, зачем ей вообще понадобилась эта пешая прогулка. Она могла бы по дороге купить воды или зайти возле участка, зато ехала бы на машине и с парнями, а не шастала по забитому жаркому городу, натыкаясь на людей.

Вдруг в груди появилось какое-то странное ощущение, и Эмма вскинула голову, стараясь понять, что именно ее так потревожило. Она привыкла доверять своими инстинктам и предчувствию, которое сейчас, кажется, буквально обострилось до предела. Облизав губы, она осмотрелась и замерла, поймав в толпе взгляд парня, который целился в нее и подстрелил Киллиана. Сердце замерло, а потом бешено забилось, словно норовя вырваться из тела.

— Ты!!!

Тот развернулся и, петляя между людьми, понесся по улице, наталкиваясь на прохожих и роняя предметы с уличных прилавков. Свон бросилась следом за ним, держа руку на бедре, где под курткой она прятала кобуру с оружием. Она знала, что в таком людном месте нельзя доставать пистолет, так как она рисковала зацепить мирного гражданина, и, скрипя зубами от напряжения, она бежала следом за стрелком, дыша через нос.

В какой-то момент парень свернул во дворы, и Эмма сглотнула, понимая, что с одной стороны это лучше, так как у нее есть свобода действий, но с другой он мог спрятаться где угодно или даже подкараулить ее со спины. Поэтому, вытащив оружие, она шла по дворам, оглядываясь и прислушиваясь, надеясь, что сердце перестанет так бешено стучать в груди.

Было подозрительно тихо, и она замерла, стараясь держаться как можно ближе к стене, успокаиваясь и убеждая себя, что это не маневр.

Пуля врезалась в стену в метре от ее головы, и блондинка отскочила в сторону, упав на колени и подняв облако пыли. Снова стало тихо, и она, приподняв голову, посмотрела в ту сторону, откуда стреляли. Темный силуэт перепрыгнул с одного гаража на другой, выпустив в ее сторону еще одну пулю, и она снова пригнулась, слыша, как бешено стучит кровь в висках.

Досчитав до пяти, Эмма резко распрямилась и выстрелила в ту сторону, где, по ее расчетам, должен был находиться незнакомец, и почти зацепила его, но он в последний момент скрылся за краем гаража, и пуля врезалась в железо. Скрипнув зубами, она рискнула сделать несколько шагов вперед, сжимая в руке пистолет, тем временем стараясь другой достать мобильный телефон, чтобы вызвать подмогу.

Но тут мужчина, переместившись между гаражами, выстрелил в ее руку, и она вскрикнула, когда пуля, порвав мягкую ткань кожи между большим и указательным пальцем ее руки, выбила пистолет, который отлетел в сторону, потерявшись в грязи. Парень снова скрылся в тени гаражей, и капитан, сжав челюсти, прижалась спиной к стене, сжав кровоточащую рану в кулак. Скользя глазами по полу, она наткнулась на блеск оружия и, дав себе несколько секунд, чтобы прийти в себя, нырнула вниз, надеясь, что успеет схватить пистолет до того, как незнакомец откроет огонь.

Скрипнули ботинки по грязи, и Свон поняла, что не успеет даже скрыться за чем-то, потому что расстояние до ближайшего гаража нельзя было преодолеть за несколько секунд. С ранних навыков самообороны всплыл урок о том, какое место нужно подставлять под выстрел, чтобы потерять как можно меньше крови, но все смешалось в голове, и она даже толком не осознавала, остаться ли ей на месте или двинуться.

Но в этот момент кто-то крепко сжал ее плечи, оттягивая ее в сторону, и она упала на спину за мусорным контейнером, в угол которого врезалось несколько пуль. Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но человек зажал ей рот рукой и, прижав к своей груди, стал пробираться между грязной стеной и контейнером, не обращая внимания на осыпающуюся штукатурку и пыль, пристающую к одежде. Миновав так метров десять в полной тишине, которую прерывали только ругательства парня, который находился где-то за гаражами, человек, продолжавший удерживать Эмму, втолкнул ее в небольшой проем между старыми коробками, в углу зданий, застыв возле щелки, стараясь, кажется, даже не дышать.

Свон, немного отойдя от шока, приподняла глаза и буквально замерла, глядя на лохматые черные космы, покрытые паутиной и пылью, широкие плечи и грязную куртку, обтягивающую спину мужчины.

— Киллиан?..

Он резко развернулся, сделав большие глаза, и прижал палец к губам, сжав челюсти, всем видом показывая, что она должна молчать. Раздался еще один выстрел, и, приглядевшись, Эмма поняла, что парень стреляет между гаражами, медленно продвигаясь по двору. Через пару минут он достигнет и их укрытия.

Киллиан задумался, кусая губы, и, оглядевшись, поднял с асфальта камень, отвалившийся от стены, и протянул его девушке, кивнув на щель слева от нее. Нахмурившись, она прочитала по его губам, что ей нужно кинуть его максимально далеко. Она сглотнула, чувствуя, как дрожат руки, и, на мгновение зажав неровный камень в руке, бросила его в узкий проем, надеясь, что не подведет их. Но камень пролетел несколько метров, ударившись от стену, и раздался гул потревоженной ржавой стены мусорного бака, которому вторили три выстрела. Они замерли в своем укрытии, слыша, как стрелок медленно отдаляется от них, шагая рядом со стенами. И тогда Джонс, сжав ее локоть, буквально выволок ее из угла и, стараясь держаться за старыми коробками и мусором, провел ее через двор, выйдя на пустую и более широкую улицу. Однако и здесь он не остановился — мужчина потащил ее дальше и, открыв какую-то дверь, затолкнул ее в крошечную комнату, где не было ничего, кроме пары швабр.

— Какого… — снова начала возмущаться Эмма, но брюнет покачал головой и, достав из кармана небольшую фляжку, подтянул девушку к себе, буквально вжав ее в себя. — Что ты дел…

— Ты можешь помолчать? — обозлился он и, подняв ее покалеченную руку, вылил немного жидкости на рану. Блондинка задохнулась от боли, чисто инстинктивно прижавшись к стене, зашипев и поморщившись, а мужчина, вытащив из другого кармана простой платок, перебинтовал ее ладонь, насколько позволяла ткань. — Теперь слушай меня очень внимательно, — прошипел он, облизав губы, — мы сейчас выходим и идем направо. У тебя правая рука в крови, так что ты идешь слева от меня и прячешь ее под мою куртку, я испачкал левую, так что я в свою очередь прячу ее под твою. То есть мы имитируем объятие. Идем спокойно, без резких движений и оглядываний, словно мы идем домой или в кафе. Ты все поняла?

— Что ты здесь делаешь? — прошипела Свон, сжав челюсти, и отодвинулась от него, насколько это возможно. — И я не собираюсь идти с тобой!

— Слушай сюда, истеричка, — рыкнул Джонс и, отряхнувшись, легко смахнул с ее плеч грязь, — у нас нет выбора. В итоге он поймет, что мы пошли в другую сторону, и пойдет за нами. Здесь нас никто не найдет, потому что тут никто не ходит. Оружие ты посеяла, а у него далеко не травмат, так что мы, мягко говоря, в жопе. Ты можешь ненавидеть меня сколько и когда угодно, но сейчас, если ты хочешь выжить, ты просто должна мне довериться, хотя бы на десять минут, пока мы не сядем в такси. Это понятно?

— Что ты здесь делаешь? — снова повторила она, сглотнув. — Я никуда не пойду, пока ты не ответишь хотя бы на этот вопрос. А ты меня не заставишь.

— Что делаю? — он облизал губы. — Я следил за тобой и слава Богу, что я делал это. А сейчас — живо на выход.

Вытолкнув ее в узкий проход, Киллиан крепко обнял ее за талию и повел вперед максимально быстро, насколько они могли, и Эмма, понимая, что ей ничего не остается, обняла его, ненавидя себя каждой клеточкой своего тела.

Через пару минут они неожиданно вышли на оживленную улицу, и Джонс, вмиг расслабившись, стал нести какой-то бред о новом фильме, про который она вообще ничего не слышала, и только спустя секунду она поняла, что он создает видимость спокойствия. Его рука сжала ее бедро, и она выдавила улыбку, поняв его жест. Они шли куда-то вперед, и она едва понимала, где они находятся: то ли она реально никогда не была в этом районе, что было почти невозможно, то ли у нее просто все плыло перед глазами и она не могла сосредоточиться.

Вдруг Киллиан остановился и самым что ни есть спокойным жестом открыл дверь какой-то черной машины, настойчиво протолкнул ее на заднее сидение. Очутившись в салоне и подняв голову, она увидела, что водитель наклонил голову немного набок, глядя на них в зеркало заднего видения.

— Вас куда, мистер Джонс?

— Домой, — с легкой улыбкой отозвался брюнет, откинувшись на сидение и облегченно выдохнув. — И лучше, если побыстрее: у нас кое-какие проблемы.

— Домой? — прошептала Эмма, вскинув на него глаза, и мужчина равнодушно кивнул.

— Ты же не хочешь вернуться к своим в крови и с необработанной раной? Вопросов не оберешься.

— Ты же понимаешь, что они меня уже ищут? — прищурилась она, и он фыркнул.

— Я же не похищаю тебя. Мы приедем, обработаем твою рану, переоденемся и вернемся в участок, — он говорил так спокойно и уверенно, что она даже не нашлась, что ответить. Казалось, его вовсе не заботило ее обращение к нему, ее грубость и резкость. Понимая, что сейчас у нее нет выбора, Свон безнадежно выдохнула и прикрыла глаза, позволив себе немного расслабиться.

====== 21. ======

— Вам что-нибудь нужно, сэр? — спросил водитель, но ответа Киллиана Эмма не услышала, так как она уже вышла из машины, в полном неверии глядя на высотное здание. Она уже бывала в Москва-Сити, но чтобы так близко…

— Какие-то проблемы, капитан? — усмехнулся мужчина над ее ухом и преспокойно направился к стеклянным дверям, грациозно открыв их, пропуская побледневшую девушку. — Не стоим на пороге, проходим.

— Добрый день, мистер Джонс, — поприветствовала их девушку за стойкой, мило улыбнувшись, — что-нибудь принести?

— Нет, Мила, спасибо, — он подмигнул ей и кивнул на Свон, — у меня другие планы.

Подойдя к лифту, он нажал на кнопку и посмотрел на блондинку, которая с ошарашенным видом разглядывала мраморные стены, позолоченные люстры и перила, стеклянные скульптуры и мозаичный пол. Покачав головой, Джонс лишь облизал губы и, когда двери лифта разъехались в разные стороны, провел ее вовнутрь, заранее зажмурившись, ожидая удивление девушки, которое не заставило себя ждать.

— Он стеклянный!

— Не совсем. Просто прозрачный, — терпеливо объяснил он, пока Эмма, став белее мела, прижалась к стене, глядя под ноги, следя за тем, как асфальт становится все дальше и дальше, как люди становятся все меньше, превращаясь в точки. — Боишься высоты? — вдруг нахмурился Киллиан, повернувшись к девушке, и, когда та подняла на него испуганные глаза, напрягся. — Черт, а я даже не подумал. Дурак, — зажмурившись, он прижал ее лицо к своему плечу, легко коснувшись ее дрожащих плеч. — И так всегда: хочу произвести впечатление, а в итоге все ломаю. Карма сучка.

— Помолчи… — попросила она, вцепившись в его куртку, стараясь дышать как можно медленнее, чтобы успокоиться. — Просто помолчи.

Через пару минут он открыл массивную дверь в коридоре и повел рукой, пропуская Эмму в квартиру, и та, заранее поджав губы, вошла вовнутрь, застыв буквально на пороге. Гладкий черный пол, сделанный то ли из темного дерева, то ли из мрамора, темно-синие стены, тяжелые занавески, богатая, немногочисленная мебель, картины, скульптуры. Ее глаза бегали от одного предмета к другому, и она сначала даже не заметила, как Джонс, пройдя по комнате, оставил куртку на диване, поправляя помявшуюся рубашку.

— Эй, Свон, прием, — позвал он ее, и она вздрогнула. Вспомнив, где она находится и с кем, она сложила руки на груди, с недовольством глядя на него.

— Я должна ехать на работу.

— Конечно, — кивнул он, скрывшись на несколько секунд за дверью, и вернулся с бинтами и небольшой баночкой, — только сначала мы сделаем так, чтобы твоя рана начала заживать, а потом я тебя отвезу, — мужчина хлопнул рукой по дивану рядом с собой, и девушка, понимая, что у нее нет выбора, опустилась на сидение и положила ногу на ногу в защитном жесте. Если Киллиан это отметил, то он и бровью не повел, и, сняв свой окровавленный платок, вытер им часть немного подсохшей крови и, открыв баночку, вылил немного на ткань, протерев рану. Блондинка поморщилась и плотно сжала губы, стараясь не показывать, что ей больно, в то время как он осторожно перебинтовал ее ладонь, расположив ее так, чтобы нитки не впивались в ранку.

Когда все было закончено, Эмма, подняв на него глаза и встретившись с ним взглядом, напряглась и вскочила, отойдя на некоторое расстояние, обняв себя руками. Она не понимала, что именно ее так смущает или раздражает. Она знала, что как бы ненавидит его за то, что произошло, но в то же время она не могла отрицать тот факт, что даже сейчас, после всего, ее тянуло к нему, тянуло с такой силой, что она едва могла стоять на месте. Она боялась даже подумать, что было бы, если бы он рискнул ее поцеловать, потому что ей казалось, что она бы даже не смогла отказать ему.

— Что ж, — вытерев руки, Джонс прошел по комнате, скрываясь за дверью ванной, откуда послышался звук льющейся воды, — минут через десять поедем в участок.

— А почему не сейчас? — сглотнула Свон, чувствуя, как пульс ускоряется, и прислонилась к стене, стиснув челюсти. — Ты же сказал — перебинтуем меня и поедем.

— Ты хочешь, чтобы появились вопросы, почему мы в крови? — мужчина прошел мимо нее по коридору и зашел в очередную комнату, не закрыв за собой дверь. — Будет лучше, если мы будем в максимально хорошей форме, чтобы на нас не накинулись с тысячей и одним вопросом. Я и так думаю, что нам нужно будет как можно спокойнее все объяснить, без подробностей.

— Нам? — она закатила глаза, прохаживаясь вдоль стены и рассматривая книги. — Ты думаешь, тебя туда пустят? После того, что ты сделал.

— А что я такого сделал, что заслужил увольнение? Работник я хороший, а рук вам как раз не хватает. Не думаю, что меня отчислят за какую-то мелочь.

— Мелочь?! — Эмма вспыхнула и, не выдержав, ворвалась в комнату. — И какого черта ты так… — она застыла в дверях, увидев мускулистую обнаженную спину Киллиана, исполосованную неровными шрамами, и мужчина, надев на себя быстрым движением рубашку, повернулся к ней, вскинув брови.

— Кажется, я не приглашал тебя в свою спальню, — нахмурился он, застегивая пуговицы неслушающимися руками. Девушка поджала губы, почувствовав, как кровь приливает к щекам, стараясь смотреть куда угодно, но только не на его голую грудь. — Но вы же у нас птица высокого полета, верно? — закатил брюнет глаза и, зацепив ее плечом, вышел из комнаты. — Так что, едем?

— Почему ты преследовал меня? — остановила его Свон, не двинувшись с места. — Зачем тебе это?

— Можно было просто сказать «спасибо», — нетерпеливо цокнул он языком и снова направился к двери, — а не строить такие масштабные проблемы. Пошли.

— Спасибо?! — блондинка, стуча каблуками, пошла за ним, дыша ему в затылок, буквально полыхая гневом. — За что?! За то, что ты меня изнасиловал?!

— Бляха от сандаликов! — взвыл Киллиан и, резко развернувшись на каблуках, ткнул в нее пальцем, скрипнув зубами. — Я скажу всего один раз, хорошо? Поэтому слушай, черт возьми, очень внимательно, — облизав губы, он твердо выплюнул, сжав челюсти, — между нами ничего не было. Так что прекрати истерику, — отвернувшись, он взялся за ручку двери, но, поняв, что девушка не пошла за ним, снова посмотрел на нее. — Что на этот раз?

— Ты врешь, — прошептала Эмма.

— Серьезно? Не хочу тебя расстраивать, но в данный момент я не вру. Ты идешь или как?

— Я тебе не верю, — упрямо заявила она, сложив руки на груди.

— Да пожалуйста. Словно мне от этого жарко или холодно. Только вот странно — когда я почти ничего не сказал, ты поверила, а когда я признался, ты не веришь. Видимо, женская антилогика все-таки существует. Только, знаешь, — он облизал губы и наклонил голову набок, — дерьмово, что я получил ни за что. Лучше бы я реально трахнул тогда тебя. А то все шишки на меня, а я даже кайф не получил. Обидно.

— Что ты несешь? — прошептала Свон, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что…

— Хорошо, — закрыв дверь, он взял ее за руку и усадил на диван, — давай попробуем так: я сейчас расскажу тебе, как все было, а верить или не верить — это уже твое дело. Идет? — не получив ответа, он пожал плечами. — Будем считать, что молчание — знак согласия. Я не знаю, что там сохранилось в твоей похмельной голове, так как я до конца не понял, как ты умудрилась напиться сильнее меня, но это не суть. Мы напились и пошли домой. Я довел тебя до общежития, и, знаешь, — мужчина помолчал, — был один момент, который мог не очень хорошо закончиться.

— Что за момент? — сипло спросила она, не отрывая от него глаз.

— Ты была просто пьяная в никакую, едва стояла на ногах, и то только при моей помощи, а потом вдруг подняла глаза, полные осмысления, и потянулась ко мне. Уж не знаю, что там было в твоей голове, но я видел, чего ты хотела. Я понимал, что на тот момент мог сделать с тобой все, что захочу, начиная с безобидного поцелуя и заканчивая похождениями в постели, но я понимал, что если ты мне ночью будешь говорить «да» и просить не останавливаться, то на утро все будет по-другому. А я видел, что мы только начали хотя бы немного ладить. Я не хотел портить нашу дружбу, поэтому я… я просто ушел, — он пожал плечами, глядя в пустоту, — надеясь, что до комнаты ты сама дойдешь.

— Но если все было так, то почему ты не сказал сразу? — прошептала Эмма, облизав губы. — Почему не остановил меня? Почему не объяснил?

— А ты бы поверила? — он только усмехнулся. — Ты тогда была так уверена в том, что я последний ублюдок на планете, что мне вообще можно было молчать. Ты уже все решила сама, и тебе нужно было просто выплеснуть на меня свой гнев. Ну и, я бы сказал, иногда полезно знать, что о тебе думают другие, — Киллиан поймал ее взгляд, — поэтому я и задал вроде бы банальный вопрос: «А что ты помнишь», чтобы просто понять, как ты ко мне относишься. За что получил по роже и хорошо, что хоть не по яйцам, — вытерев руки о джинсы, он поднялся, — не могу сказать, что я тогда удивился, но было реально жаль, что мне даже не за что получать. Я понимаю, если бы я хотя бы начал или тупо поцеловал тебя, тогда это было бы хотя бы частично заслуженно, а тут повел себя, как хороший, и получил. Бывает же такая несправедливость.

— Я… — она напряглась, кусая губы, глядя в пол, — я не знаю, что могу сказать… Мне… мне очень неловко перед тобой, Киллиан.

— Прости, но секс тут не поможет, — отмахнулся брюнет, — я решил завязать с тобой. Сугубо деловые, рабочие отношения. Так что можешь даже не предлагать.

— Держи карман шире, — фыркнула блондинка, закатив глаза, поднявшись и отряхнув куртку, — теперь, когда все улажено, мы можем возвращаться.

В этот момент раздался звонок в дверь, и Джонс облегченно выдохнул и пошел открывать. Эмма видела, что он заметно расслабился, словно с его плеч сняли тяжелый камень.

— Как Вы и просили, сэр, — учтиво произнес тот самый мужчина из машины, протягивая ему объемный пакет.

— Спасибо, Уолш. Жди нас в машине, мы будем минут через десять.

— Да, сэр, — наклонив голову, он вышел, и брюнет, развернувшись к девушке, бросил ей пакет.

— Что это?

— Одежда. Можешь переодеться в ванной, если хочешь строить из себя стеснительную девушку.

— Погоди, — Свон открыла пакет и вытащила оттуда джинсы и рубашку, в изумлении глядя на них, — зачем все это?

— Ты хотя бы раз на себя в зеркало смотрела после преследования? — осведомился он и, заметив складку между ее бровей, закатил глаза. — А еще прекрасный пол, боже. Иди в ванную и приведи себя в порядок, — буквально затолкнув ее в комнату, мужчина зашел на кухню и, открыв шкаф, сделал несколько глотков янтарной жидкости, поморщившись.

Между тем Эмма, положив вещи на комод, посмотрела на себя в зеркало и замерла. В пыли, грязи, на лице кровавые отпечатки пальцев, одежда измята, концы брюк покрыты слоем грязи. Сглотнув, она судорожно стала стягивать с себя грязную одежду, кусая губы.

— Можешь принять душ, — послышалось из-за двери, и она прижала руки к груди, чуть не перевернув стул.

— Только попробуй зайти!

— Даже не думал, — последовал смешок. — Если ты так боишься за свою честь, на которую я даже не планирую покушаться, то ты можешь изнутри закрыться, там есть замок. Но я бы не рекомендовал — вдруг тебе станет плохо.

— Просто не смей заходить, — устало протянула она, открывая воду, — иначе я ночью заберусь к тебе в общежитие и отрежу то, что делает тебя мужчиной.

— Поверь, то, что ниже талии, не является главным атрибутом моей мужественности. А характер ты не отрежешь, сладкая. В любом случае, если решишь принять душ, можешь воспользоваться любым полотенцем в шкафу, кроме голубого. Это мое.

— Больно надо, — процедила блондинка и едва сдержала сладостный стон, встав под теплые струи. Вода скользила по ее телу, смывая кровь и грязь, и девушка, стараясь держаться забинтованной рукой за стену, чтобы не намочить ее, начала перебирать мочалки и шампуни, кусая губы.

Тщательно вытеревшись и переодевшись, она расчесала волосы и, глубоко вздохнув, открыла дверь, едва не налетев на Киллиана, который стоял под дверью с открытым пакетом, куда она положила грязную одежду.

— Чудненько, я даже не состарился, — попытался он пошутить и кивнул на выход. — Повторишь свой подвиг и поедем на лифте или двадцать этажей пешком?

— Справлюсь как-нибудь, — буркнула она, идя следом за ним, и мужчина одобрительно кивнул, закрывая дверь.

Замерев в углу лифта, крепко обхватив себя руками и глядя на свои пальцы, Эмма облизала губы и, понимая, что не простит себе, если не скажет это, процедила едва слышно:

— Спасибо, Киллиан.

Джонс скосил на нее глаза и помолчал, поджав губы. Было видно, что он обдумывает, подколоть ли ее или нет, и в итоге он, выдавив улыбку, лишь спокойно кивнул, пожав плечами.

— Всегда пожалуйста, Эмма.

— Я все объясню им, — пообещала Эмма, когда машина остановилась возле участка. — Я сама начну разговор, и все будет хорошо.

— Если ты думаешь, что я боюсь их реакции, то ты ошибаешься, Свон, — закатил глаза Киллиан, открывая ей дверь. — И похлеще передряги были, а тут всего-то озлобившиеся друзья и бывший.

— Не бывший, — ляпнула она и покраснела, прикрыв на секунду глаза. Брюнет на мгновение врезался в невидимую стену, но лишь на секунду, потом, качнув головой, пожал плечами.

— Еще лучше. Так вот — мне реально плевать…

— Эмма!

— Свон!

— Джонс!

— Черт, — закатил мужчина глаза, когда им навстречу вылетели Нил, Дэвид и Грэм, бледные, с горящими глазами, — не хватает только вил, и будут охотники на троллей, — пошутил он, скосив глаза на блондинку, которая шагнула вперед, идя навстречу друзьям.

— Ты в порядке? — слета спросил Миллс, обхватив ее плечи руками, пока все трое в изумлении рассматривали ее одежду.

— Почему ты с Киллианом?

— И почему на тебе другая одежда?

— Ты ранена?

— Где вы были?

— Воу-воу, сбавьте обороты, господа, — протянул Джонс, развязно подойдя к ним, — она в полном порядке, ну, почти, разве что придется учиться стрелять другой рукой. И то на время.

— А ты вообще молчи, — выплюнул Грэм, пронзив его полным ненависти взглядом, — с тобой потом поговорим.

— Жду с нетерпением, дружище, — обворожительно улыбнулся он и подмигнул ему.

— Ребята, давайте я вкратце все объясню, а потом уже подробности, я очень устала, — оборвала их капитан, обхватив себя руками, — в общем, я и Киллиан… Между нами ничего не было.

— Что?.. — нахмурился Дэвид, тряхнув головой. — Но ты же…

— Я ошиблась, — раздраженно поджала губы девушка, глядя в сторону, — я сделала неправильные выводы, а Джонс… Он… Он не воспользовался мной, когда мог. Так что отбой, ребята…

— Вот так, из грязи в князи, — усмехнулся Джонс и, пройдя мимо них, щелкнул пальцами. — Ну, как, идем работать или будем стоять и смотреть?

Другие, переглянувшись, гурьбой зашли следом за ним в участок, в полном молчании, переваривая полученную за день информацию.

— П…пожалуйста… — его голос дрожит так, что странно, как его речь еще понятна. Мужчина, валяющийся в ногах, не то, что белый, он какого-то мертвенно-серого цвета. Губы, нос, щеки — все трясется, как в лихорадке. Он ползет на окровавленных, простреленных коленях, цепляясь за штаны возвышающейся над ним фигуры, которая безучастно смотрит на него сверху-вниз, равнодушно изогнув тонкие губы. — П…пожалуйста… Я… я хочу жить… Я не хочу умирать… Пожалуйста… — он утыкается лицом в песок, покрытый его кровью, и плачет в голос, отчаянно хватая искусанными в кровь губами воздух. — Прислушайтесь… прислушайтесь к своему сердцу, пожалуйста… Просто… прислушайтесь…

Секунда. Две. Три. Он рискует поднять глаза, надеясь, что прощен, что будет жить. И ловит взгляд пустых глаз из-под плотного капюшона.

И пуля пробивает его череп навылет.

Мужчина падает, ошарашенно глядя в белоснежную пустоту остекленевшими глазами.

Фигура убирает оружие под плащ и цедит, сплюнув себе под ноги:

— Какое сердце?

Комментарий к 21. Я закончила работу над трейлером к другой моей большой работе и теперь готова приступить к трейлеру к данному фику.

====== 22. ======

Оглушительно зазвонил телефон, и Эмма, открыв глаза, недовольно поморщилась, посмотрев на часы. Шесть утра.

— Дьявол… — прорычала она и, дотянувшись до мобильного, прижала его к уху, даже не посмотрев, кто звонит. — Да?

— Эмма, у нас труп, — сразу же сообщил Нил, какой-то слишком дерганный и напряженный.

— Даже не сомневаюсь, — протянула она и спустила ноги с кровати, — почему бы и нет, всего-то выходной.

— Ты должна это увидеть, — оборвал он ее, и она напряглась, поднявшись на ноги. В груди похолодело.

— В чем дело, Нил? Кто умер? Что происходит?

— Я тебе скинул адрес. Я с Грэмом уже на месте, бери Киллиана с Дэвидом и живо сюда. У нас, кажется, проблемы, — послышались частые гудки, и девушка запустила телефоном в стену, сжав челюсти. Немного полегчало от того, что все живы и здоровы, но в то же время ее действительно напугал голос друга, который обычно держал себя в руках. Но сейчас…

Надев первую попавшуюся рубашку, она нацепила брюки, на ходу застегивая их и, закинув на плечо сумку, выскочила в коридор и постучала в комнаты Дэвида и Киллиана, едва в силах стоять спокойно на месте.

— Клянусь, я убью вас! — провозгласил Джонс, распахнув дверь, и в изумлении уставился на девушку, которая, сглотнув, отступила на шаг, пялясь на его обнаженную грудь. — Свон?

— Я… я…

— Что за херня?! — проревел Нолан и выскочил в коридор, бледный и взъерошенный. Посмотрев на них, он замялся. — В чем дело?

— У нас вызов, — облегченно выдохнула она, спасенная появлением друга, — нужно срочно выезжать, нам далеко ехать.

— Дай нам пятнадцать минут, — закатил глаза брюнет и скрылся за дверью, и другой последовал его примеру.

Два часа спустя, измотанные, но окончательно проснувшиеся, они приехали загород и вышли из машины, оставив ее на более-менее ровном месте, и пошли в сторону столпившихся людей на окраине леса.

— А вот и вы, — хмуро кивнул Кэссиди, обменявшись с мужчинами рукопожатиями.

— Что случилось, не томи, брат, — попросил Киллиан, хмурясь, — не просто так же ты нас поднял на ноги черт знает во сколько. Вываливай.

— Лучше, если вы это увидите, — подошел к ним такой же напряженный Грэм, — думаю, слова не потребуются.

— Как же меня бесит, когда вы говорите загадками, — ощетинилась Эмма и, пройдя мимо людей, подошла к огороженной территории, в центре которой лежала фигура. Песок вокруг нее почернел от крови, конечности были вывернуты под дикими углами, словно перед смертью убитый не мог ими нормально шевелить. — Что за… — прошептала она, сглотнув, и Нил, обменявшись с Грэмом кивком, подошел к телу и приподнял его лицо.

Киллиан ошарашенно выдохнул, а Свон покачнулась, шумно сглотнув.

— Это ведь тот парень, который тогда подстрелил Джонса, а вчера стрелял в тебя, да, Эмма? — тихо осведомился Миллс, хмурясь, и брюнет, опустившись на колени, уставился на лицо убитого.

— Бляха от сандаликов… Однако здравствуйте, — покачав головой, он поднялся и отошел в сторону, проведя рукой по лицу. — И что его убило? Ну, кроме очевидных факторов в виде лужи крови.

— Выстрел с небольшого расстояния в голову, плюс простреленные колени, — сухо ответил Нил, поморщившись. — Видимо, убийца еще и издевался над ним перед смертью. В любом случае не позавидуешь.

— Двоякое чувство, — протянул Нолан, сглотнув, — как бы хорошо, что теперь эта падла нас не тронет, а с другой… Да уж, тут и думай, как знаешь.

— Как человек или как полицейский, — шепнула блондинка, покачав головой. — Время смерти установили?

— Раннее утро, — многозначительно отозвался Кэссиди, и она зажмурилась.

— Ради Бога, скажите, что это не наш убийца. Мне уже осточертело все, что с ним связано. Я не хочу больше… — Грэм шагнул к ней и крепко обнял.

— Мы разберемся, слышишь? Найдем его, ну должны же, черт возьми. Не может же он нас постоянно за нос водить.

— Кажется, может, — сплюнул Дэвид, сверкая глазами, — это когда-нибудь закончится?

Ответом ему было гробовое молчание.

С момента появления Киллиана в участке прошло почти шесть месяцев. Несмотря на какие-то вечные и неизменные проблемы, он, как и предсказывал Нил, вписался в их компанию, найдя общий язык даже с Грэмом, который, как ни странно, реально старался относиться к нему спокойнее. Но этому была причина — больше не было пошлых подколов, которыми были полны первые недели. Как бы там ни было, Эмма и Киллиан реально придерживались позиции, что они просто друзья, стараясь избегать контакта, не оставаясь наедине и всячески показывая, что между ними ничего нет. Не всегда это было легко, но они справлялись. По крайней мере очень старались.

Убийца подавал признаки жизни примерно раз в месяц, подкидывая все новые загадки и очередное изощренное убийство, без улик, вариантов и подозреваемых. Ребята приняли тот факт, что Грэм не может быть убийцей, и подозрение исчезло из их компании, уступая место доверию и спокойствию. Они проводили вместе вечера, ходили на вечеринки, подкалывали друг друга, не было каких-то границ, словно они были единым целым, понимая и поддерживая друг друга.

Бут почти смирился с тем, что убийцу реально невозможно найти, и почти перестал пилить работников, особенно после того, как он, рассмотрев все дела и их обстоятельства и сделав все, что приходило в его голову, понял, что с этим убийцей на самом деле было что-то не так. Слишком ученый, слишком осторожный, слишком неуловимый для обычного наемника. Он, казалось, знал каждый их шаг и мысли, поворачивая дела так, что они снова и снова утыкались в стену, вынуждая их скрипеть зубами от недовольства.

Но бывает, что что-то просто неподвластно пониманию полиции, и тогда они просто принимали очередное убийство, в который раз исписывая блокнот, стараясь разгадать привычки убийцы, не желая останавливаться на том, что они в тупике. Все они были крайне упрямы, и, не принимая месяцы безуспешных поисков, они упорно копались в делах.

— У меня есть предложение, — провозгласил Киллиан как-то утром, перебирая документы. Другие оторвались от своей работы и подняли на него глаза.

— Мы почти привыкли к тому, что после этой фразы, сказанной тобой, идет что-то очень невероятное, но дико любопытное, — усмехнулся Дэвид, — так что вываливай. Отказаться мы всегда успеем.

— Я подумал — а почему бы нам всем не сходить куда-нибудь вместе на выходные, отметить, так сказать, годовщину моему прибытия в вашу дружную семью, в которую я каким-то Макаром умудрился влиться?

— Например? — усмехнулся Миллс, откинувшись на спинку стула.

— В ресторан какой-нибудь. Получше. Может, с караоке. Я хотел бы заплатить за всех, но…

— Нет уж.

— Да сейчас.

— НИ за что.

— ... но я знал, что вы откажетесь, — спокойно продолжил брюнет, — поэтому мужчины платят за себя, но вот дамы, — протянув руку, он сжал ладонь Эммы и коснулся ее губами, — явно не будут платить. Платят только мужчины.

— Это дискриминация, — усмехнулась Свон, скосив глаза, — но почему бы не воспользоваться своим положением раз в жизни? Пожалуй, я заслужила немного расслабона хотя бы за то, что терплю вас троих. Так что почему нет? Я за.

— Хитрюга, — улыбнулся Грэм и, встав со своего места, легко коснулся ее губ. Так как у них не было причин ссориться, все это время их отношения текли в спокойном и расслабленном русле без резких поворотов и проблем. Старые недомолвки и ссоры были позабыты, и все окружающие были счастливы, так как им очень не нравилось, когда эти двое пререкались. Было спокойнее для всех, когда у единственной пары участка был мир и покой.

— А то, — сощурилась блондинка, подмигнув.

— В таком случае… — снова взял голос Киллиан, но тут открылась дверь, и в комнату вошел напряженный Бут, слабо кивнув. Команда поднялась, почти синхронно, и отработанным движением щелкнули себя под козырек. — Что-то случилось, сэр? — осведомился он, наклонив голову набок. — Только не говорите, что он опять появился. У нас только все тихо стало.

— Не совсем, — замялся тот, — у нас… посетительница.

— А в чем проблема? — вскинула бровь Эмма, поднявшись. Август метнул взгляд на Джонса.

— В том, что…

— Киллиан! — протолкнувшись мимо него, в кабинет залетела тоненькая девушка и буквально врезалась в мужчину, обвив его шею руками. Он, охнув, крепко обнял ее, глупо улыбаясь, а потом, обхватив руками ее лицо, вперся в ее сверкающие глаза взглядом.

— Би? Детка, черт тебя дери! — он расхохотался и снова обнял ее, скользя руками по ее спине. — Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть, правда.

— Ты совсем забыл обо мне, — надула она губки, ткнув его кулаком в грудь, но почти сразу расплылась в улыбке, — я соскучилась.

Между тем Грэм, Дэвид, Нил и Эмма в неком изумлении наблюдали за незнакомкой. Стройная, гибкая, облаченная в короткое облегающее платье с глубоким декольте, загорелая кожа, соблазнительные округлости, пухлые губы, покрытые красной помадой, длинные ресницы, темные тени, шпильки, шоколадные блестящие волосы, струящиеся по плечам.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — коротко попрощался Август и ретировался, плотно прикрыв за собой дверь.

— Киль, — вдруг усмехнулась шатенка, оторвавшись от его груди и посмотрев на ошарашенных людей, — может, ты нас представишь?

— Какой я дурак, — усмехнулся он и, положив руку на ее плечо, повернулся к другим, — это, значит, моя бравая команда. Грэм, Дэвид, Нил и Эмма, наш капитан, который еще каким-то образом выживает с дикой мужской компании. А вот это, друзья, — он кивнул на девушку, — Красавица, мой очень хороший друг.

— Ну зачем эти клички? — поморщилась она, закатив глаза. — Можно просто Белль и сразу на «ты». Я очень прямая, так что никаких проблем.

— Простите, — Кэссиди глотнул, облизав губы, — не хочу показаться грубым, но кем Вы работаете?

— Ландшафтный дизайнер, — мгновенно отозвался Киллиан, опередив девушку, — очень талантливый.

— И зачем ты врешь? — Белль отодвинулась от него, сложив руки на груди. — Я не стесняюсь своей профессии. Я предлагаю различные интимные услуги, — и пожала плечами. — Мне нечего скрывать.

— Оу… — выдохнула Эмма, и ее рот образовал почти идеальную букву «О», — маленькое уточнение: именно друзья или…?

— Просто друзья, — покачал головой Джонс и поцеловал шатенку в лоб, — она мне порой как сестра.

— О которой ты забыл почти на месяц, — надула она губки, и он фыркнул.

— Би, я теперь работаю, а не прозябаю в клубах. Так что у меня не очень много времени. Но, думаю, сейчас я могу выкроить для тебя вечерок, — посмотрев на других, он взял с вешалки куртку. — Вы же можете отпустить меня пораньше? Очень надо, ребят. Прикройте меня, пожалуйста.

— Да не вопрос, — кое-как выговорил Дэвид, не до конца отошедший от шока, и брюнет, довольно кивнув, вывел девушку на улицу, напоследок подмигнув всем и сразу.

Как только за ним закрылась дверь, Свон медленно опустилась на стул с шокированным выражением лица, Грэм отошел к окну, поджав губы, а Дэвид и Нил переглянулись.

— Знаете, ребят, — протянул Кэссиди, — я привык ожидать от Джонса всего, чего угодно. Но чтобы у него в друзьях была элитная проститутка — это выше моего понимания. Такое я, видимо, не способен переварить.

— Неловкая ситуация, — поджала губы Белль, идя рядом с Киллианом по улице, который, закурив, убрал руки в карманы.

— Да ладно тебе. Они ребята нормальные, все понимают. Просто потом будет много вопросов, ведь о тебе никто не знал. А тут ты вклинилась так резко в наши ряды, что они даже приспособиться не успели. Привыкнут, не переживай.

— Я не об этом, — она покачала головой, — я о том шатене, который в сером свитере.

— Грэм? А что с ним? — он выдул облачко дыма.

— Знакомый… персонаж.

— Погоди, — мужчина замер и, повернув ее к себе, ошарашенно приоткрыл глаза, — что ты сказала? Нет, стой, молчи. Ты хочешь сказать, что ты и он… Вы с ним… — казалось, у него не хватает слов, в таком шоке он был. Шатенка пожала плечами.

— Пару раз было дело, верно.

— Бляха-муха, — прохрипел он, силясь оборвать рвущийся наружу смех, и уперся руками в колени, выронив сигарету, хохоча в голос, зажмурившись. — Ты и Миллс… Вот уж неожиданно. Что, прям так? — он кивнул на ее бедра, и она закатила глаза.

— И так, и эдак. Он, должна сказать, вполне способный.

— Ой, а вот в такие подробности вдаваться не нужно, — отмахнулся Джонс и пошел дальше, все еще улыбаясь. — Любопытно, однако. Очень любопытно.

Комментарий к 22. Не пропускаем новые игры в https://vk.com/alexmelrouzpro

====== 23. ======

— Мы вернулись, — провозгласил Киллиан, войдя в кабинет, придержав Белль дверь. — Как дела? Двигаются или все также стоят?

— Топчутся, — отозвалась Эмма, положив на стол папку, — но разве это важно? Уже вечер, можно до завтра забыть обо всем. Очень уж я устала.

— Может, проветримся? — предложил он и замер, когда все взгляды обратились к нему. — А почему нет? Я что-то не так сказал?

— Просто у тебя же вроде подруга, — выговорил Дэвид, кивнув на шатенку, которая колупалась в своем мобильном, не поднимая головы.

— У Би работа вечерне-ночная, — отмахнулся он, — так что это не проблема. Вопрос в том, как отнестись к моему предложению. Или я все еще под прицелом ревности?

— Вовсе нет, — натянуто улыбнулась Свон, собрав свои вещи, — конечно, почему нет? Давай прогуляемся немного.

— Отлично. Тогда жди меня на улице, я сейчас выйду.

— Конечно, — подойдя к Грэму, девушка поцеловала его и легонько сжала его ладонь, многозначительно дернув бровями, как бы показывая, что все под контролем.

Выйдя на улицу, она замерла на ступеньках и, понимая, что ей нужно чем-то занять руки, стала листать фотографии в телефоне, даже не особо глядя на них. На душе было неспокойно, и она толком не понимала, что ее так смутило. Периодически она видела Киллиана с девушками, но с той злополучной ночи, когда она оторвалась на Грэме, он больше не провоцировал ее и не шумел. Но разве это меняет дело? Она понимала, что у нее есть парень, что с Джонсом они друзья, но видеть его с другими было очень неприятно, и она даже не знала причину. А тут еще эта подруга — элитная проститутка, к которой он относится с такой нежностью, что зависть поднимается по телу, заполняя ее до кончиков пальцев.

— Эмма, верно? — послышался совсем рядом мелодичный голос, и блондинка, резко развернувшись, едва не ударила Белль сумкой. — Ауч!

— Прости, — побледнела та, сглотнув, — рефлексы. Меня лучше не пугать.

— Нервы?

— Вынужденность, скорее. Профессия такая.

— Ну да. Мне тебя не понять, — улыбнулась шатенка, поправив декольте. — Я могу с тобой поговорить?

— А почему нет? — нахмурилась Свон.

— Ну, знаешь, некоторые цыпочки считают, что они птицы слишком высокого полета для такой, как я, лишь потому, что у меня хобби отличается от их понятия правильности жизни.

— Я даже не думала об этом…

— Между тобой и Киллианом что-то есть, верно? — оборвала она ее, и блондинка покраснела, поджав губы, но потом быстро взяла себя в руки и выдавила улыбку.

— С чего ты взяла?

— Вы как-то странно друг на друга смотрите. Ты ничего не подумай, просто у меня глаз набит на такие вещи, приходится, знаешь ли. И я очень хорошо знаю взгляд, когда люди хотят друг друга трахнуть. Ваш взгляд.

— Я… — Эмма, мягко говоря, потеряла дар речи и, чтобы скрасить неловкую ситуацию, запустила руку в волосы, глядя в пустоту. — Я понятия не имею, с чего ты так решила, но могу тебя заверить в том, что ты ошибаешься.

— Ты ведь та девушка, которая решила, что Киллиан с тобой переспал, пока ты была пьяна, верно? — спросила Белль, снова вышибив воздух из легких капитана.

— А откуда ты…

— У нас почти нет друг от друга секретов. Я знаю его года три, и мы привыкли доверять друг другу и делиться всем, что на душе и в мыслях. Он ведь со мной тогда пил, когда отвел тебя домой. Пил и пытался понять, правильно ли поступил или нет. И потом ко мне поехал, когда ты его послала.

— Странно, что ты знаешь о нас больше, чем должна бы, — жестко процедила Эмма, облизав сухие губы и обхватив себя руками. — Я бы сказала, что это слишком личное, чтобы ты…

— Слушай, я же не говорю, какого размера у Киллиана член, — закатила она глаза, и блондинка шумно выдохнула, побелев, — хотя, если честно, я и сама не знаю. А жаль, этот вопрос меня мучает все эти годы.

— Погоди, — она тряхнула волосами, немного возвращаясь в реальность, — получается, что ты с ним ни разу не… у вас ничего не было?

— Мы друзья, — почти с омерзением кивнула шатенка, — я не могу сказать, что я этому рада, но все же. С таким человеком, как Киллиан, не особо получается выбирать. Или ты живешь по его правилам, или ты вылетаешь из его жизни. Навсегда. И, как по мне, лучше подчиняться, чем не иметь возможности видеть его хотя бы раз в месяц…

— Погоди, — Свон нахмурилась, заметив изменение в лице девушки, — мне показалось, или…?

— А это что-то меняет? — девушка выдула жвачку и сложила руки на груди. — Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Давай только не будем делать вид, что тебе интересно со мной общаться, идет? Мне поблажки не нужны, прекрасно знаю, что появляется в головах девушек вроде тебя.

— Ты сама сказала, что не знаешь меня. Тогда зачем говоришь?

— А что, хочешь сказать, что могла бы стать мне подругой? — Белль многозначительно фыркнула. — Очень сомневаюсь. Так что лучше не строй из себя добрую душу.

— Я вовсе не…

— Дамы, — на крыльцо вышел Джонс и, обвив рукой плечи шатенки, поцеловал ее в висок, — надеюсь, мы тут не ссоримся?

— С чего бы это? — усмехнулась Белль и расцвела буквально за секунду. — Мы просто мило беседовали, как и полагается уважающим себя девушкам.

— Обо мне, небось, шушукались, а? — подмигнул он, взглянув на Эмму. — Сплетницы. Ладно, Би, — он посмотрел на подругу, — тебя куда подвести или ты сама? А то у нас с…

— Знаешь, — оборвала его Свон, — я, наверное, не смогу. Реально устала.

— Опять начинается? — он закатил глаза. — Я же по-дружески, походим вдоль реки, съедим мороженое. Или опять начнутся проблемы, от которых мы вроде как ушли? — девушка молчала, но брюнет, закатив глаза, провел рукой по губам. — Ладно, слушай, я не мальчик, чтобы за тобой бегать. Я предложил погулять. Не хочешь — не надо.

— Ты обиделся что ли, Киль? — ухмыльнулась шатенка. — Чего-то ты так разговорился?

— Да ты же все знаешь, Би. Короче, — он посмотрел на Эмму, — нет — окей, я еду домой. Да — пошли.

Она помолчала, кусая губы, глядя ему в глаза, потом, скользнув взглядом по его руке, которая плотно прижимала к его боку тело девушки, сглотнула и, выдавив улыбку, решительно кивнула.

— А, реально, почему нет? Просто погуляем.

— Бинго! — засмеялся он и поднял вверх руки. — Тогда тебе хорошего вечера, который, надеюсь, окупится, — он поцеловал Белль в щеку, — а с вами, капитан, я не прощаюсь.

Они медленно шли по набережной, сжимая в руках стаканы с уже остывшим кофе. Между ними снова возникла та же самая проблема, что и в прошлый раз — они не знали, о чем им говорить. В прошлый раз помог алкоголь, но проблемы, которые вытекли из него, явно не хотелось бы повторять, поэтому они молчали, глядя на воду и пароходы, которые плавно двигались по глади сероватой воды.

— Как дела с Грэмом? — наконец спросил Киллиан, зацепившись за первую пришедшую в голову тему.

— Да, вроде, все нормально, — отозвалась Эмма, плотнее кутаясь в пиджак, выдавив улыбку. — По крайней мере не ссоримся постоянно. И на этом, как говорится, спасибо.

— А ты когда-нибудь думала о том, чтобы ваши, так сказать, отношения перешли во что-то большее? — он пристально посмотрел на ее профиль, поджав губы.

— Ты про женитьбу? Нет.

— Ты не хотела бы создать с ним семью?

— Мне кажется, что важность семьи преувеличена. Причем очень. Когда вы просто в отношениях, ты можешь дать себе перерыв, чтобы не возненавидеть его, а в семье в таком случае поможет только развод. Да и вообще, — она убрала волосы с лица, — я считаю, что выходить можно только за того человека, которому стопроцентно доверяешь.

— А ты не доверяешь Грэму?

— Мне… — она замялась, — мне иногда кажется, что он что-то скрывает. Я привыкла к тому, что он где-то периодически пропадает и не говорит, куда и зачем ездит, и я не цепляюсь, так как мы пообещали доверять друг другу. Но все же… Чувствую, что что-то не так.

Джонс отвел глаза, глядя себе под ноги. Он понимал, что у него в рукаве есть туз, причем туз нехилый, которым он может воспользоваться и который сыграет ему на руку. Если он хотел устранить соперника в лице Миллса, то его знание могло быть ключевым рычагом. Но хотел ли он этого? Он видел, как Эмма улыбается, когда Грэм ее целует, как блестят ее глаза, когда он дарит ей цветы. Мог ли он разрушить их идиллию, которая, если по-честному, таковой не была, и он это понимал? Но что он мог предложить ей взамен? Еще больше лжи и неопределенности.

— А почему ты спрашиваешь? — голос девушки вырвал его из размышлений, и он, тряхнув головой, посмотрел на нее.

— Не знаю… Просто нужно было с чего-то начать.

— Слушай, — она убрала за ухо пшеничную прядь, облизав быстро губы, — а ты и Белль, вы… реально друзья?

— А почему ты ставишь это под сомнение?

— Это немного странно, если честно.

— Что именно? Что бабник и шлюха могут дружить? Ты же не маленькая, Свон, должна уже понять и запомнить, что в нашей жизни сейчас бывает все, что угодно. Даже если ты не веришь в это.

— Киллиан, — вдруг выпалила она, подняв на него глаза, — а ты когда-нибудь любил? — он нахмурился, сглотнув, и недоумевающе скользнул глазами по ее лицу, словно стараясь прочитать ее мысли.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты непонятная личность, — прошептала Эмма, сложив руки на груди, словно защищаясь от его колючего взгляда, — вроде, все лежит на поверхности, но потом копаешь глубже и утопаешь в таких загадках, что и выбраться не можешь…

— Плохая идея, Свон, — скрипнул Киллиан зубами, остановившись возле перил на мосту и глядя на заходящее солнце, — плохая идея лезть в мою жизнь, правда. Лучше брось, пока ничего не отрыла. Лучше будет.

— Лучше мне или тебе? — сипло спросила она, встав рядом и положив руки на перила, глядя на его профиль, освещенный лучами. Мужчина встретился с ней взглядом и хмыкнул, поджав губы.

— Это с какой стороны посмотреть. С одной стороны я помню тебя, как Ромашку, свою детскую подругу, которой я как бы врал.

— А с другой? — ее голос сошел на нет, и он чисто инстинктивно напрягся, когда ее взгляд соскользнул на его губы. Покачав головой, брюнет положил руки на ее плечи и, развернув, прижал к перилам, пристально глядя в ее глаза.

— На что ты нарываешься, Эмма? На скандал? Признание? На то, что я открою какую-то тайну? Или просто бухнусь тебе в ноги, умоляя бросить Грэма и быть со мной? Я не такой, я не бегаю за женщинами. Ну, — он усмехнулся натянуто, — если только не хочу ее трахнуть. А с тобой мы, кажется, давно решили, что между нами ничего не может быть, — он заметил лихорадочный блеск ее глаз и, шумно выдохнув через нос, провел рукой по ее нижней губе, надеясь, что ему хватит самообладания не наделать глупостей. — Но ты все равно пытаешься меня притянуть к себе, еще ближе, чем есть. Зачем, черт возьми, Свон? — его голос сорвался, и Джонс зажмурился, прижавшись лбом к ее лбу, и блондинка задержала дыхание, стараясь не потерять сознание от его запаха, который буквально окутал ее с ног до головы. — Чего ты добиваешься? Просто скажи мне, потому что я совсем ничего не понимаю уже…

— Я тоже не знаю… — прошептала она, глядя на его приоткрытые губы. — Понятия не имею…

— Если мы сейчас не остановимся, — сипло предупредил он, поймав ее взгляд, — мы уйдем с этого моста, найдем первую же более-менее горизонтальную поверхность и на утро проснемся рядом. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы все стены, что ты строила эти месяцы, порвались за один твой стон? А поверь — ты будешь кричать, и это будет вовсе не «нет», — ей стало страшно от этого блеска его глаз, такого дикого и ненормального, словно это сейчас был не он. — Ты будешь надрываться от вопля, пока будешь кричать в ночь мое имя. Ты хочешь этого, Свон? Вот сейчас. Потому что, клянусь, я на грани. И я не железный. Я отступил раз, второй, третий, но на четвёртый, млять, я сорвусь и просто порву тебя. Именно поэтому ты сейчас должна меня остановить, пока я не наделал то, что потом не исправлю, — Эмма молчала, мелко дрожа в его стальных объятиях, и Киллиан, вглядевшись в её глаза, горько усмехнулся. — Боишься… Вот только кого? Меня? Грэма? Нас?

— Того, что будет после, — прошептала она. — Ты прав: я возвожу стены, и мне спокойнее под их прикрытием, и я… Я правда не знаю, готова ли…

— Их опустить. Я понял, — кивнул Джонс и, сглотнув, плотно закрыл глаза. В ушах звенела тишина, и он старался успокоить бешеное сердцебиение, которое словно рвало его изнутри. Совладав с собой, он отошёл и выдавил максимально спокойную улыбку. — Пора домой, Свон. Темнеет.

В выходные они, как и планировали, решили отметить немного глупую годовщину, но Эмма сказала, что считает, что им лучше устроить вечеринку и оторваться в чисто мужской компании, так как у неё появились срочные дела. И как бы они её не упрашивали, она была непреклонна.

Обсудив варианты, мужчины решили снять домик с ночевкой загородом и, накупив еды и алкоголя на два дня, утром в субботу выехали на место.

Пить они начали ещё по дороге, и по приезде едва ли один из них мог нормально держаться на ногах. Матерясь и смеясь, они завалились в дом и, не долго думая, включили музыку на полную катушку, подпевая попсовые песни во весь голос.

Несмотря на недомолвки и проблемы им было хорошо вместе. Они могли просто отпустить себя и получать удовольствие от общего веселья и компании друг друга. И, как бы это не было печально, алкоголь — лучший способ узнать человека.

— Ребята! — проорал Киллиан, войдя в комнату, где Грэм и Нил в обнимку распевали караоке, пока Дэвид открывал очередную бутылку. — Угадайте, кого я нам заказал!

— Деваху! — прокричал Кэссиди.

— Точняк! Только одну, потому что среди нас девственники, и им нельзя, — он подмигнул Нолану и Миллсу и, икнув, привалился к стене. — А чё так тухло, а?!

— Бухаем, сука! — выругался Грэм, едва не выронив бутылку.

— Дааа! — подхватили другие и, собравшись в кучу, чокнулись донышками пива, не переставая орать.

К двум часам ночи все кое-как разбрелись по комнатам, найдя себе занятие (ну, или уснув), а Киллиан, усевшись на подоконнике на первом этаже, допивал виски, нацепив на голову шляпу с рогами.

В этот момент на участок заехала машина, и из неё вышла девушка в коротком светлом пальто и с распущенными волосами.

— Ты, видимо, Киллиан? — с улыбкой спросила она, и он, бесцеремонно оглядев её с ног до головы, уделив особое внимание груди, кивнул с кривой усмешкой.

— Для тебя хоть кто, красавица.

Часом позднее, покрывая её шею поцелуями, вторгаясь в её тело мощными толчками, он прохрипел, обхватив губами мочку её уха:

— Дашь номер? Может, повторим как-нибудь…

— Если парень будет не против, — усмехнулась девушка, и брюнет, поймав её взгляд, хмыкнул.

— А кто его спросит?

— Как же хреново, — простонал Нил, полулежа на столе, и Грэм, приподнявшись с подоконника, на котором уснул, кивнул, поморщившись.

— Зря мы так набрались вчера. Явно перебор.

— Ребята, — слащаво улыбаясь, произнёс Джонс, вплывая в гостиную, — простите, но со шлюхой я разобрался раньше вашего, не удержался. А какие они сейчас пошли, однако. Маскируются под обычных девушек, не выпячивают… Прям неожиданно.

— Ты её трахнул? — выгнул бровь Миллс.

— Трижды, — кивнул тот, — но она реально хороша.

— Эй, народ, — едва держась на ногах и явно не до конца проснувшись, к ним подошёл Дэвид с помятой физиономией, — слушайте, у меня должна была девушка приехать, проверить, как мы. Ну и в магазин потом. Машина стоит вроде, а её не видно. Вы не знаете, где она? — трое мужчин переглянулись, и Киллиан, облизав губы, нерешительно спросил:

— Дэйв, а как твою девушку зовут?

— Аня, а что? — нахмурился он.

Брюнет застыл, покачнувшись, и, проведя рукой по лицу, выдавил напряжённую улыбку. Его лицо покрылось пятнами.

— Приятель, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— С хорошей, — отозвался Нолан, явно не понимая, что происходит и к чему он ведёт.

— Тебе реально повезло с девушкой. Вот серьёзно. Она у тебя ачуменная.

— Знаю… — промямлил он, тряхнув головой. — Но при чем здесь это? И что за плохая новость?

— А плохая… — Джонс помолчал, переминаясь с ноги на ногу, и потом, улыбнувшись как можно обворожительнее, сделал шаг назад, сглотнув.

Упс.

Комментарий к 23. Ох, трясучка у меня от них, блин.

Мариную больше себя, чем этих двоих.

====== 24. ======

— Дэйв…

— Ты обнаглел вконец, Джонс! Как ты вообще мог?!

— Блин, брат, ну серьезно. У нее нигде не написано, что она твоя девчонка. Я бы никогда…

— Да ты ее уже трахнул, скотина!

— Мы долго будем по кругу крутиться?! — взвыл Киллиан. — Ну правда! Я же тебе говорю — я не знал, что она твоя девка, ну не знал! Если бы я знал, у меня на нее бы даже не встал. Ну, точнее, может, и встал, но я бы нашел себе другую разрядку, честно. Ты мне друг…

— Я тебе не друг! — заорал Дэвид, бешено сверкая глазами.

— Бляха от сандаликов! — зарычал Джонс и, схватив его за грудки, прижал к стене, пыхтя ему в лицо. — Да пойми ты наконец — разлюбить, возненавидеть, помириться с человеком можно, но вот растрахать его — ну никак! Это вообще нереально, блин! Ну нереально, так не бывает! Я не знаю, что мне еще сказать или сделать, чтобы ты угомонился.

— Ты трахнул мою девушку!

— Да ты что, Колумб хренов, — брюнет отошел в сторону, запустив руку в волосы. — Ну, хочешь, врежь мне. Я даже не буду сопротивляться. Хочешь? Могу, не знаю, заплатить тебе, если надо. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты успокоился, ибо меня наш адский круг уже задолбал.

— Ты тра…

— Клянусь, Дэвид, еще раз ты повторишь эту фразу, и уже я тебе вмажу. Честное слово. Я извиняюсь, я признал свою вину, я готов принять наказание, которое ты захочешь. Только перестань талдычить, ради Бога!

— Я… я просто не могу понять, как… — резко сник Нолан, привалившись к стене, — я ведь понял, что… что это было не насильно, а то я бы тебя кастрировал прямо голыми руками. Но… тогда получается, что она хотела изменить мне. А что, если это не первый раз? Значит, она меня не любит…

— Дэйв, — мужчина подошел к нему и крепко сжал его плечо, пристально глядя ему в глаза, — забудь о таком понятии, как любовь. Ее не существует. В принципе. Ее нет. Это надумано людьми, которым просто нужно во что-то верить. Вот есть атеисты, есть верующие, разные веры, мировоззрения… И ведь, по сути, они ничего не значат, если уж совсем копать. Но жить тяжело, реально тяжело. Поэтому люди пытаются придумать что-то, как говорится, светлое, чтобы верить в это и как бы считать, что все не так дерьмово, как есть на самом деле. И любовь — та самая «светлая» брехня, которой люди прикрывают темноту будней. Поэтому, если вся проблема именно в ней, просто выброси все из головы и прости меня. Я реально хреново поступил, и мне очень жаль, что я зацепил тебя. Но я не хочу терять в тебе друга. Что ты скажешь? — он протянул ему руку, поджав губы. Пару секунд Дэвид смотрел на него, потом, выдохнув, сжал его ладонь, кивнув.

— Я тоже не хочу терять такого друга, как ты, Киллиан.

— Киллиан, — открылась дверь, и в кабинет вошел бледный Август, кусая губы. Команда поднялась, отдав ему честь, и мужчина нетерпеливо махнул рукой, поморщившись, — да садитесь вы.

— Вы что-то хотели, сэр? — остался стоять Джонс, и Бут кивнул.

— Да, иди за мной.

— Да, сэр, — поймав встревоженный взгляд друзей, он только выдавил улыбку и последовал за ним, мысленно перебирая, где он мог успеть провиниться.

Войдя в кабинет, генерал тяжело опустился в свое кресло, и брюнет замер возле стола, убрав руки за спину и пристально наблюдая за серым лицом начальника, который, кажется, едва держал себя в руках.

— Все в порядке, сэр? — не выдержал он молчания, и Август, вздрогнув, кивнул, вырвавшись из своих мыслей.

— До меня дошли слухи, Киллиан, и я бы хотел обсудить их с тобой.

— А какое я имею к этому отношение? Или я что-то натворил? В любом случае я приношу извинения, хотя ни в чем не виноват.

— Да ты и не виноват. У меня к тебе два, так сказать, дела. Выслушаешь? — он приподнял бровь, и Киллиан, кивнув, сел на край стола, положив руки на колени. — Спасибо, — он сделал паузу, явно стараясь собраться. — Во-первых, я так понял, вы подозреваете Грэма во всех этих убийствах, — брюнет напрягся, поджав губы, и слегка покачал головой.

— Была такая вероятность, ребята и правда так думали, но…

— Но?

— Но я не имею к этому отношения. Я не верю, что он способен на это.

— А ты изменился, Джонс, за время нашего знакомства. Несколько месяцев назад ты бы даже заплатил всем, чтобы против него давали показания, а тут едва ли не готов его защищать. Что изменилось за полгода?

— Я узнал его лучше. Ближе. Мы даже попытались подружиться, правда, не так, как с Нилом и Дэйвом, но все же. По крайней мере, — он позволил себе смешок, — мы не бросаем друг друга на стены при каждой встрече.

— И на том спасибо. Но я все же немного о другом, Киллиан.

— Я понимаю.

— Мой вопрос в том, откуда такие подозрения? Он себя странно ведет? Пропадает? Почему они так решили? Расскажи мне их аргументы, потому что в лицо я не очень хочу у них спрашивать.

— А у меня хотите?

— Как ни крути, ты другой, Джонс. Только не в обиду.

— Какие обиды, товарищ генерал.

— Просто мне иногда кажется, что ты по-другому смотришь на наш мир, поэтому мне немного легче с тобой общаться, чем с ними. Ты трудный, но к тебе не нужен обычный подход, нужно просто говорить, как говорится. А у них у всех какая-то высокая заморочка, которая крайне неудобна.

— Знаете, — засмеялся Киллиан, покачав головой, — это, пожалуй, самый завуалированный антикомплимент из всех, что я когда-либо слышал.

— Любишь ты перевирать мои слова, — пробурчал генерал, закатив глаза. — Ты лучше на вопрос отвечай, желательно по делу, не так у меня много времени на болтовню с тобой.

— Заметьте, Вы сами меня позвали. Я не рвался.

— Джонс!

— Да не знаю я, честно, сэр, — почесал он подбородок, — ни одного нормального доказательства, улики или объяснения, но они косо на него смотрят.

— А с ним пытались поговорить?

— Трусят. Или даже не знаю, почему.

— Вот и я не знаю, — выдохнул он, откинувшись на спинку кресла, — с одной стороны он наш старый сотрудник, надежный, верный, один их лучших, можно сказать друг, член большой семьи, и чтобы он был способен на нечто подобное… Не хочу верить в это. Но профессия не дает доверять только желаниям и хотениям.

— И все же — зачем Вам я? Вы, видимо, и так все знаете. Зачем Вы вызвали меня? Я Вам ничего нового не скажу и не посоветую, честно.

— Да я уж понял, что ты партизан в этом вопросе, — отозвался Август и, помолчав, поджал губы, — ладно, тогда вопрос второй: что известно об убитом?

— Простите, — мужчина потянулся вперед и, взяв из корзиночки, стоящей на углу стола, конфету, отправил ее в рот, — о котором из? У нас их многовато.

— О последнем. Который стрелял в вас.

— При всем уважении, сэр, в нас он не стрелял. Он оба раза стрелял в капитана Свон, просто я вовремя оказывался рядом.

— Кстати, об этом, — встряхнулся Бут и немного придвинулся к Джонсу, облизав губы, — можешь как-нибудь доступно объяснить, почему всегда, когда Эмме грозит опасность, ты находишься рядом, спасая ее?

— Совпадение.

— Сомневаюсь.

— Ну, хотя бы не «не думаю»…

— Что ты сказал?

— Я молчал, сэр. Простите, продолжайте.

— Разрешил, спасибо, — закатил он глаза и тяжело вздохнул, — я уже устал следить за вами. Вот чего вам неймется, а?

— У нас все отлично. Точнее, у меня и у нее отдельно все хорошо, так как такого понятия, как «мы», не существует.

— И поэтому ты так бесишься? — вскинул генерал брови, и брюнет напрягся, облизав губы. — Спасибо, что больше не водишь к нам своих подруг, я это очень ценю, но все же. Я не слепой, да и другие, слава Богу, зрячие, и я прекрасно вижу, что у тебя не все в порядке. Ты не в ладах с собой.

— Вы себя накручиваете, сэр, — отмахнулся от него мужчина и отошел к окну, шумно дыша через нос, стараясь успокоить взбунтовавшиеся нервы, — Вам не следует погружаться в эту несуществующую проблему, я смею Вас в этом заверить.

— И все же? — он поднялся и, подойдя к нему, сжал его плечи, пристально глядя ему в глаза. — Каждый из вас для меня как ребенок, понимаешь? Я переживаю за вас, волнуюсь, маюсь, потому что хочу, чтобы у вас все было хорошо. Поэтому просто успокой меня, объясни, что с тобой не так?

— Что не так? — горько усмехнулся Киллиан, облизав губы, и отвел глаза.

— В чем причина?

— Эту причину зовут Эмма Свон, — сипло отозвался он, поймав взгляд начальника, — она мне нравится, Бут. Нравится больше тупого желания завалить ее на диван и затрахать до полусмерти. Она лучше этого и… да, она реально мне нравится, — вырвавшись из его рук, он подошел к кулеру и, налив воду в стакан, залпом осушил его. Август напряженно сдвинул брови и провел рукой по лбу, прикрыв глаза.

— Тогда почему ты все еще здесь?

— А где я должен быть?! — резко развернулся Джонс, и генерал даже вздрогнул от того, какими дикими были его глаза. — Ползать в ее ногах и просить быть моей? Напоить, как тогда, и все же сделать то, о чем она боится попросить? Поссорить ее с Грэмом? Выдумать какую-то историю, чтобы она его возненавидела, надеясь, что после этого она сразу бросится ко мне в объятия? Мне это не нужно, потому что это глупо и неправильно. Я не хочу признавать мир, в котором люди бегают друг за другом, чтобы заставить что-либо чувствовать. Либо что-то есть, вот здесь, — он с силой ударил себя в грудь, — и тогда человек сам сделает шаг вперед, или нет ничего, ни-че-го-шень-ки! И тогда ты ничего не сделаешь, потому что нельзя заставить человека что-то чувствовать к себе. Ну, кроме ненависти, это запросто. А большего, если честно, и не надо, — сглотнув, он добавил уже тише, — и будет лучше, если Свон и правда меня возненавидит, — помолчав, Киллиан тряхнул головой, как бы приходя в себя, и подошел к двери. — Это все, я могу идти? Мне нужно…

— Мне нужен твой совет, — остановил его Бут, и мужчина, скрипя зубами, повернулся к нему, желая как можно скорее скрыться из вида. — Я узнал, что на меня планируется покушение. Я получил письмо, — он открыл комод и достал оттуда конверт, — где говорится, что мне осталась неделя.

— Как в книгах, — выдохнул Джонс, осторожно достав листок, на котором вырезанными из газеты буквами шла зловещая фраза, — отпечатки снимали?

— Почтальон, разносчик, мало ли кто — их слишком много, даже не поймешь, есть ли среди них следы убийцы.

— И что Вы предприняли?

— Завтра я толкаю речь на открытии нового участка, куда вы, кстати, едете со мной, а потом уезжаю в отпуск. Береженого, говорят, Бог бережет. Только я пока не разглашал эту новость, на всякий случай.

— Тогда почему говорите мне?

— А что, не стоило?

Вдруг резко открылась дверь, и в кабинет ввалились Грэм и Дэвид, вмиг покрасневшие. Было понятно, что они стояли под дверью. Вот только что они успели услышать было непонятно. За ними, ставший одного цвета с его серым свитером, стоял Нил, шумно сглотнув. Август, побагровев, медленно поднялся, сверкая глазами, и мужчины сжались, словно дети, которые разбили любимую вазу матери.

— И что вы делали, разрешите спросить?

— То-товарищ ге-генерал…

— Я задал вопрос, Нолан! — рявкнул он, и Дэвид сглотнул, отшатнувшись.

— Сэр, — Грэм шагнул вперед, облизав губы, — мы поступили неправильно, я понимаю…

— Это еще мягко сказано, Миллс.

— Да, но, поймите, мы просто хотели вас предупредить: Вы не должны ждать. Если дела реально обстоят так, то Вы должны уехать прямо сейчас, а не ждать завтрашнего дня. Это риск.

— Мне приятно, что вы заботитесь обо мне, но позвольте мне самому принимать решения. Уж я на это имею полное право. А вас это как раз не касается. А сейчас я бы попросил вас покинуть мой кабинет, мне нужно готовить речь к завтрашнему мероприятию. Всего хорошего.

— Но, сэр…

— Дела нет? Легко запрягу, если надо! — рявкнул он, и мужчины гуськом вышли из кабинета, бледные и задумчивые. Дурное предчувствие посетило всех.

В общежитии мужчин ожидает пренеприятное известие: в связи с началом учебных месяцев требуется все больше свободных комнат, и теперь им придется втроем уживаться в одной квартире, которая ранее принадлежала Киллиану, в то время как к Эмме подселят другую девушку, студентку. Однако друзья восприняли новость немного спокойнее, чем могли несколько месяцев назад — хмыкание, синхронно закатанные глаза и смирение.

За вечер они кое-как перетаскали свои вещи, Дэвид и Грэм пошли обмывать, как говорится, переезд, а Киллиан пообещал присоединиться к ним после душа.

Познакомившись с новой соседкой, которая была тише и испуганнее мыши, Эмма, понимая, что не хочет оставаться наедине с ней, решила навестить друзей, не особо понимая, зачем ей это нужно. Купив бутылку вина, она позвонила в дверь квартиры, повесив сумочку на руку. Ответа не последовало. Прождав несколько минут, она толкнула дверь, и та послушно открылась.

— Мужчины, — закатила она глаза, проходя в комнату, — так трудно закрыть дверь? Эй, Грэм! Дэйв! Киллиан!

Ответом ей последовал звук льющейся в ванной воды. Оглянувшись, блондинка подошла к двери и легко постучала костяшками пальцами.

— Да скоро я, скоро! — послышался оттуда напряженный голос Киллиана. — Сказал же, скоро приду, Дэйв!

— Это я, — отозвалась Эмма. Пару секунд царила тишина, потом звук воды стал тише.

— Зачем ты пришла, Свон? Мы с парнями в бар собираемся. Точнее, они уже ушли, а я пока… занят.

— Я… я просто хотела поздравить вас с, так сказать… — она не договорила, потому что в этот момент скрипнула входная дверь. Непонятная паника охватила девушку, она даже толком не поняла, чего именно так испугалась, но в итоге она распахнула дверь и залетела в ванную, стараясь двигаться как можно тише.

В этот момент Джонс выглянул из-за занавески, и его глаза округлились, когда он увидел ее, став какого-то белого цвета.

— Какого…

— Замолчи! — рявкнула она и, забравшись в ванную прямо в тапочках, закрыла шторку, закрыв ему рот рукой. — Они не должны знать, что я здесь!

— Именно поэтому ты забралась ко мне в ванную?! — прошипел он сквозь ее руку. — Ты чокнулась что ли?! Это самый тупой поступок, до которого только можно было додуматься в данной ситуации!

— В любом случае уже поздно! — прорычала она в ответ, упорно запрещая себе опустить глаза ниже его подбородка, стараясь не думать, что на нем кроме воды и пены сейчас нет ничего, а между ними какие-то мизерные сантиметры. Сердце бешено забилось в груди, и она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Боже, я, кажется, реально сошла с ума… Зачем я это сделала?..

— Киллиан, — открылась дверь, и девушка прижалась к стене, перестав, кажется, даже дышать, а Джонс, сглотнув, поправил шторку, шумно выдохнув, — ну ты скоро?

— Да сказал же, что подойду. Дай нормально помыться.

— Небось, не просто моешься, — усмехнулся Нолан, и брюнет скрипнул зубами.

— Поверь, у меня для этого девушки есть.

— Слушай, друг, я уже не могу — меня, кажется, кто-то тяпнул в шею, скотина, жжется так, что хоть вой. Можешь посмотреть? — тень за шторкой стала ближе, и Эмма зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, но Киллиан быстро сориентировался.

— Дэйв, давай я домоюсь, идет? У тебя уже горит, хуже уже не будет.

— Ты прав, я че-то лоханулся, — усмехнулся он, — ладно, я тогда на улице буду тебя ждать.

— Отлично, еще несколько минут.

Закрылась дверь, и оба облегченно выдохнули, привалившись к стене, буквально ощущая, как пульс медленно замедляется, перестав скакать. Но тут снова послышался скрип.

— А что в прихожей делает сумка Эммы и бутылка вина?

— А… — Джонс сделал огромные глаза, посмотрев на блондинку, которая сжалась, поджав губы, и, выдохнул, выпалил первое, что пришло в голову, — она забыла сумку на работе, ну я и забрал, чтобы потом отдать. А вино купил вам на новоселье, оно, — он с вопросом посмотрел на девушку, — дорогое?

— Это ты у меня спрашиваешь? — удивился Дэвид. — Ты же покупал.

— Я говорю, а не спрашиваю, — скрипнул тот зубами, — уши прочисть! Короче, вали давай, буду через две минуты.

— Да понял я, понял. Вино я тогда забираю?

— Бери и катись, господи!

Наступила тишина, и, выждав пару секунд, Эмма выскочила из ванной, скинув мокрые насквозь тапочки, поправляя намокшие волосы.

— Джонс, живо вылезай и принеси мне сухие тапочки. Мне нужно до своей квартиры добраться.

— А еще чего? — осведомился Киллиан, вылезая из ванной, и девушка резко отвернулась, рассматривая шкафчик, стараясь дышать через нос. — Это ведь не я затащил тебя ко мне в душ. Так что ко мне претензий вообще быть не должно.

— Я знаю, знаю… — устало кивнула она, поджав губы. — Просто я сама не понимаю, что творю…

— Это я уже понял, — зло процедил он, подходя к стойке с маленькими полотенцами, вытирая голову. Свон рискнула посмотреть на него и с облегчением обнаружила на нем длинное голубое полотенце. — Что, полегчало? — усмехнулся вдруг Джонс, и она густо покраснела, отпрянув. — А, знаешь, это нечестно — ты меня голым видела уже дважды, а я тебя — ни разу. Несправедливо, не думаешь? — коварно усмехнувшись, он стал приближаться к ней, а Эмма в свою очередь отступать, до тех пор, пока не уперлась спиной в стену, покрытую испариной. Она вдруг резко ощутила, как накалилась температура в комнате, вот только это от того, что в ней только что принимали душ, или от того, что…?

— Что ты делаешь?.. — просипела она, не отрывая взгляда от его блестящих глаз.

— А на что это похоже? — наклонил он голову набок и, подойдя к ней, провел рукой по ее подбородку, усмехнувшись, когда она шумно втянула носом воздух. — Вот объясни мне, Свон, какого черта ты выпендриваешься все это время, если все можно решить так просто?

— Я…

— Остроумно, я оценил. И все же, — резко шагнув вперед, он поднял ее над полом, крепко сжав ее бедра, заставив обхватить себя ногами, — ты хочешь. Как там поется? Хочешь, но молчишь?

— Ты ошибаешься, — просипела блондинка, тратя все силы на то, чтобы ее голос не дрожал, — я… я не хочу…

— То есть ты хочешь прямых доказательств? — выгнул он бровь. — Я ведь знаю, как можно проверить, возбуждена девушка или нет. Проведем эксперимент? — Киллиан нагнулся ближе, обдавая ее губы дыханием, едва не касаясь их. Свон застыла, боясь лишний раз вдохнуть, и он, покачав головой, криво ухмыльнулся. — Я тоже так думаю. Лучше не экспериментировать, а просто действовать, — он чувствовал, как бешено бьется ее сердце, как лихорадочно блестят глаза, как горят возбуждением и ожиданием. Но потом он снова отступил, поставив ее на пол. — Но не сегодня. Бери мои тапочки и вали к себе, у меня нет на тебя времени, Свон, — вдруг ощетинился он, и Эмме не осталось ничего, кроме как подхватить свои тапочки, влезть в его и, подхватив в коридоре сумку, выскочить в коридор, до сих пор ощущая на губах его дыхание. Слишком близко.

— Все проверил? — прошептала Эмма, стоя возле рядов напротив украшенной сцены, когда к ней подошел хмурый Грэм.

— Да вроде. Но фиг его знает. Я ведь говорил, что Буту нужно уехать. Не дай Бог что случится — нам же никогда не простят.

— Не думаю, что он рискнет делать что-то в таком людном месте. Слишком много свидетелей.

— На вручении было еще больше, — напомнил подоспевший Дэвид.

— Не каркай, — сглотнула Свон, побледнев, — я очень боюсь за Августа, он мне… он мне как отец, я не переживу, если с ним что-то произойдет.

— Да мы все осмотрели, Эм, — улыбнулся Киллиан, и Нил, идущий рядом с ним, кивнул, — я почти уверен, что все будет хорошо. В любом случае, даже если этот придурок рискнет, мы его поймаем. Тут не особо убежишь.

— Давайте лучше надеяться, что все пройдет спокойно, что он уедет отдыхать, и ничего не случится.

— А кто против?

— Кажется, начинается, — привлек их внимание Дэвид, кивнув на сцену, и в этот момент заиграла музыка. Гости и участники мероприятия заняли свои места, обратив свой взор на сцену.

— Мы рядом, детка, не переживай, — Грэм поцеловал ее в висок, и мужчины отошли на задние ряды, теряясь в толпе. Свон, мгновенно почувствовав себя неуютно, посмотрела на сцену, вонзив ногти в мякоть руки. Пистолет был надежно спрятан под ее курткой, но она боялась, что в такой толпе не получится воспользоваться им.

Первые полчаса прошли спокойно, на сцену выходили все новые и новые работники полиции, произносили какие-то пламенные и глубоко, по сути, бессмысленные и однообразные фразы, в которые Эмма толком и не вслушивалась, с трепетом ожидая, когда настанет очередь Бута.

И когда он наконец вышел на сцену, взяв в руки микрофон, у нее все похолодело в груди, плохое предчувствие скользнула по ее телу, и она шумно сглотнула, оглянувшись в поисках поддержки, но не увидела ни одного друга.

Август, сглотнув, пробежался глазами по толпе и, выдавив улыбку, начал говорить. Немного нервно, напряженно, вынуждая себя то и дело делать улыбку шире, чтобы не привлекать внимание.

Минуты шли, и Свон, следя за генералом, поняла по его глазам, что до конца его речи осталось немного, и даже позволила себе немного расслабиться. Может, парни были правы и она зря себя накручивала? Наверняка убийца не настолько глуп и самонадеян, чтобы…

Выстрел разрезал речь мужчины, и в толпе все застыли, вскрикнув. Подняв глаза, Эмма с ужасом увидела, как Август, побледнев, откинулся на спину, едва не упав со сцены. Задохнувшись в беззвучном вопле, она бросилась вперед, расталкивая толпу, и упала на колени возле мужчины, приподнимая его голову.

— Август! Черт!

— Про… промазал… — натянуто усмехнулся тот, сглотнув, — ты… ты не боись, девочка, он так, черканул только по боку… Я больше от страха упал, чем от боли…

— У тебя кровь идет, — зашипела она, глядя, как низ синей рубашки становится красной. Обернувшись, она закричала, — скорую вызовите, черт возьми!

— Уже, Эм! — к ним подлетел запыхавшийся Дэвид, чуть позднее Киллиан, и самыми последними — Нил с Грэмом.

— Еле протолкнулись, — выдохнул Грэм, помогая Буту лечь поудобнее на сцене, зажимая рану своим пиджаком, — люди обезумели просто.

— Кто-нибудь видел, откуда стреляли? — спросил Джонс, оглядываясь.

— Второй этаж дома напротив, — еле выговорил Бут, шумно сглотнув, — я видел только силуэт, одну секунду, а потом уже упал.

— Надо тогда… — приподнялся Нил, но генерал удержал его за локоть.

— Нет уж, я больше не буду вами рисковать. Вы мне слишком дороги, чтобы я вас под пули этого психа подставлял. Лучше я дам это дело… черт! — прорычал он, прижав руку к боку. — Болит, тварь!

— Принесли носилки! — к ним пробился запыхавшийся мужчина, и команда отступила, позволяя поднять Августа и занести его в карету скорой помощи. Площадь быстро опустела, только кровавый подтек на краю сцены свидетельствовал о том, что все это действительно произошло.

Эмма, проведя рукой по лицу, вдруг повернулась к Грэму и, задыхаясь от ярости, толкнула его в грудь, покрывшись красными пятнами.

— А я ведь хотела тебе верить! Я верила, что это не ты, черт возьми! Я доверяла тебе!

— Эмма, ты чего? — опешил он, отступив.

— Да ничего! Будто ты не знаешь! Я ведь правда верила, что это нереально, что ты не способен на это!

— На что?!

— На убийство! — выплюнула она, и шатен отпрянул, побледнев.

— Ты в своем уме?! Или у тебя крыша на нервной почве поехала?!

— Я-то в своем, а вот ты, видимо, нет! Мы уже давно подозревали, что за всем этим стоишь ты, но сейчас… Ты пропадаешь, молчишь, не отвечаешь на звонки, а сегодня… Грэм, ты ведь стоял ближе всего ко мне, а в итоге пришел последним!

— Я продирался к вам через толпу!

— Конечно! — надрывалась она, едва сдерживая слезы. — Отличное алиби! Ведь за это время вполне можно кинуть оружие в мусоропровод и вернуться чистеньким! Скотина! — Свон снова набросилась на него, молотая кулаками по его груди.

— Так, все, довольно! — рявкнул Киллиан и, обхватив ее талию руками, оттащил ее в сторону, плотно прижимая к своей груди. — Успокойся, истеричка!

— Отпусти меня, Джонс!

— Только когда успокоишься!

— Он хотел убить Бута!

— Чего?! — прорычал Миллс, покачнувшись. — Ты вообще нормальная?! Да как я мог?! И зачем?!

— Это ты мне скажи!

— Замолкни! — оборвал ее Джонс, слегка встряхнув. — Все ваши глупые домыслы и якобы доказательства против него — это пыль. Он пропадал не по этому поводу, так что угомонись!

— А ты откуда знаешь? — нахмурился Нил, и брюнет поймал его взгляд.

— Потому что я ему частично помогал.

— Помогал с чем? — напрягся Дэвид, сглотнув. Эмма вырвалась из рук мужчины и, отойдя в сторону, протерла рукавом лицо, тяжело дыша.

Киллиан помолчал с минуту, потом посмотрел на Грэма и, поймав его взгляд, жестко кивнул, облизав губы.

— Думаю, нужно открывать карты, Грэм, иначе тебя упекут за решетку, так ничего и не поняв.

— О чем вы? — прошептала Свон и застыла, когда Миллс, покачав головой, достал из внутреннего кармана куртки красную коробочку, глядя на нее пустыми глазами. — Боже…

— Я понимаю, что время неподходящее, — прошептал тот, облизав губы, — да и, если честно, оно всегда будет неподходящим. Я знаю твое отношение к семьям, знаю, что у нас далеко не идеальные отношения, но я уже давно принял это решение, Эм… Так что, — он подошел к ней и, медленно опустившись на одно колено, достал кольцо с красивым небольшим бриллиантом, — Эмма Свон, ты выйдешь за меня?

====== 25. ======

Эмма застыла, прижав руку ко рту, и медленно покачала головой, не до конца понимая, что происходит. Дэвид и Нил выглядели не менее удивленными, переводя взгляд с кольца на бледное лицо Грэма, который, стоя на одном колене, изо всех сил пытался сохранить самообладание. Из всех спокойнее всего был Киллиан, который, достав из кармана упаковку сигарет, закурил, выглядя максимально непринужденно. Ну, или старался.

— Грэм, я… — прошептала она, часто моргая, но парень ее перебил, облизав губы.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Эмма. Правда знаю. Я знаю твое отношение к семьям, знаю, что ты зациклена на работе, знаю, что у нас не все хорошо. Знаю, что не соответствую параметрам мужчины, с которым ты бы хотела быть рядом, знаю, что не всегда тебя устраиваю. И я знаю, что сейчас неподходящий момент, но, если задуматься, он ведь может и не наступить никогда, верно? Мы не знаем, что будет завтра, ведь наша профессия небезопасна. И я не думал, что буду просить твоей руки после такого события и в таком месте. Все должно было быть идеально: ресторан, вечер, вино…

— Шампанское, — шепнул Киллиан.

— Верно, шампанское. Музыка, свечи, красивая одежда и желательно никаких бед на душе. Но это же наша жизнь, правда? У нас почти никогда не было идеальных дней. Я не романтичен, а тебе хочется цветов и свиданий. Я замкнутый, а ты любишь говорить. Я грубый, а ты любишь командовать. И я знаю, что, возможно, я тороплю события, рискую сломать даже то, что между нами есть сейчас… Но еще я знаю, что очень люблю тебя, Эмма Свон, — он взял ее руку и коснулся ее губами, — я правда люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня. Именно поэтому я сейчас даже не требую у тебя ответа, просто… просто прими это кольцо, чтобы я знал, что у меня есть хотя бы один процент вероятности, что ты согласишься. Просто надень его, — девушка молчала, и он медленно надел на ее безымянный палец кольцо, с каким-то трепетом глядя на нее руку. — Если тебе нужно подумать — я пойму. Я буду ждать, Эмма, столько, сколько ты посчитаешь нужным. Просто дай мне шанс доказать, что я могу стать тем, о ком ты мечтаешь.

— Грэм… — блондинка сжала его руку, повертев на пальце кольцо, и встретилась с ним взглядом, — я не могу сказать тебе «да» сейчас… — он содрогнулся, опустив глаза, — но и «нет» тоже. Ты мне дорог, мне дороги твои чувства, и я правда люблю тебя. Но я не могу так сразу сказать что-то конкретное. Ты же знаешь меня, я не могу… сразу…

— Я понимаю, — он поднялся, и девушка крепко обняла его, обхватив руками, — я все понимаю, родная, — Миллс запустил руку в ее волосы, крепче прижимая к себе и прикрыв глаза. — Я подожду.

С минуту они так стояли, молча и закрыв глаза, просто стараясь свыкнуться с происходящими событиями, потом Эмма оторвалась от него и, украдкой утерев глаза, повернулась к другим.

— Нам нужно ехать, узнать, как там Бут. Не дай Бог он ошибся, и рана серьезная.

— Он выдержит, — с легкой, ободряющей улыбкой отозвался Дэвид, — все будет хорошо. Он выглядел хорошо, так что…

— Только едем все вместе, — жестко произнесла Эмма, — а то я вижу по твоим глазам, Киллиан, что ты готов идти искать, — их глаза встретились, и он поджал губы.

— Ты не можешь мне указывать, Свон.

— Могу. Я все еще твой начальник. Я отвечаю за тебя, — помолчав, она повернулась к другим, — я поеду с Джонсом. Все вместе мы все равно не влезем в машину, будет неудобно, а так мне будет спокойнее. Не хочу, чтобы у нас еще один сотрудник попал в больницу с пулевым ранением. Мне хватило пуль на всю жизнь.

— Как скажешь, — выдавил улыбку Миллс и, поцеловав ее в губы, пошел к машине. Дэвид и Нил, кивнув им, пошли следом за ним, несколько раз оглянувшись, и через минуту машина выехала со стоянки.

Джонс некоторое время смотрел ей вслед, потом, усмехнувшись, провел рукой по губам, тряхнув головой, и с укоризной посмотрел на девушку.

— Плохая идея, Свон.

— Которая из?

— Ты ведь не просто так осталась, верно? Ты хотела поговорить.

— А это так заметно?

— Просто я слишком хорошо тебя знаю, — с недовольством отозвался он и, достав ключи от машины, пошел к ней, что-то бормоча себе под нос. — Давай, залезай уже, знаю, что не отстанешь, — довольно улыбнувшись, Свон забралась за переднее сидение, откинувшись на спинку кресла.

Автомобиль выехал на дорогу, сорвавшись со стоянки. Киллиан молчал, глядя на дорогу, кусая губы, костяшки его пальцев побелели, с такой силой он вцепился в руль. Эмма, не отрываясь, смотрела на кольцо, дыша едва заметно, словно не до конца понимая, что происходит.

— У меня в голове не укладывается, — прошептала она наконец.

— Что именно?

— Ты и Грэм… Ваш, так сказать, союз… Разве это реально? — она посмотрела на него, но мужчина не оторвал взгляда от дороги.

— Просто Миллс не имеет связей, не умеет добиваться чего-то крутого, у него не очень много денег, он не знает, где что искать и что вообще нужно. Ему нужны были постоянные пинки и советы. Поэтому я и помогал ему. Организовал место в ресторане, забронировал стол, заказал музыкантов, мы ездили выбирали кольцо.

— Ты и Грэм… — она шумно вздохнула, — Боже, я начинаю бояться за свою психику с такими темпами. Вы же ненавидите, прости, ненавидели друг друга. Когда вы успели подружиться?

— Все просто — нас подружила, так сказать, ты.

— Что? — Эмма замерла, округлив глаза, и в этот момент Джонс резко ударил по тормозам на светофоре. — Черт! — выругалась она, чудом не влетев лицом в переднюю панель, но брюнет удержал ее за плечо.

— Не ругайся, как сапожник, — мягко улыбнулся он, закатив глаза, — тебе это не идет.

— Как смешно, — фыркнула она, поправив волосы. — Но возвращаясь к нашим, так сказать, баранам…

— Их трое.

— Что? — снова опешила она, поймав наглую усмешку Киллиана.

— Ну один, второй и третий, — он подмигнул, и она не сдержала смешок, закрыв лицо руками, — а я при них пастух.

— Ты порой невыносим.

— Это моя индивидуальность.

— И еще прекрати менять тему, Джонс.

— У, как грубо, капитан Свон. И я не меняю тему, тебе кажется, — она толкнула его в плечо, и Киллиан наигранно испуганно шикнул на нее, — я за рулем, меня нельзя трогать, если не хочешь, чтобы мы присоединились к Августу в больнице.

— Не каркай.

— Я вообще-то человек, забыла?

— Порой я сомневаюсь в этом, — устало протянула Эмма.

— И кто я? — брюнет лукаво сощурился. — Небось ты окажешь мне такую честь, назвав демоном?

— Твои шутки и наглость точно не из нашего мира, — парировала она, сложив руки на груди, и вдруг застыла. — Стоп. Ты опять. Меня. Отвлек! — закричала Свон, сжав кулаки, а Киллиан разразился легким, искренним смехом.

— Тебя так легко сбить с толку, Эмма.

— Ну так почему я? Я ведь просила вас помириться, и вам было как-то плевать. Что потом изменилось? Вы же себе глотки едва ли не рвали, как волки в лесу.

— Еще добавь, что за свою самку, и я вообще в фонарь врежусь.

— Какой же ты…

— Сексуальный? Соблазнительный? Желанный?

— Занудливый, — фыркнула она, и мужчина притворно надул губы. — Что, не ожидал? — он помолчал, глядя на нее, потом, когда зажегся зеленый свет светофора, повернулся к дороге и нажал на газ.

— Ты спрашивала, что изменилось? Я увидел тебя, точнее вас. То, как ты улыбаешься в его компании, как радуешься, когда он дарит тебе цветы, которые я ему посоветовал, как светишься, когда он тебя целует. И я понял, что это будет по меньшей мере глупо пытаться что-то изменить. Я помнил, что мы были друзьями в детстве, хорошими друзьями, и я понял, что не хочу это терять. Мы решили быть друзьями, и это было верно. Поэтому я и стал помогать ему, подсказывая, что нужно делать. Сначала он бесился, что я лезу в вашу жизнь, а потом, видя, что тебе все нравится, стал сам задавать вопросы, и как-то само по себе вышло, что мы подружились. Не могу сказать, что мы друзья, как, например, с Дэйвом, но все явно лучше, чем было в первые месяцы.

— Друзья? — прошептала Эмма, глядя в пустоту перед собой, и Киллиан напрягся.

— А что тебя смущает? Разве это не хо…

— Мы — друзья? — оборвала она его, встретившись с ним взглядом, и он сглотнул, крепче вцепившись в руль. — Мы, черт возьми, кто угодно, но только не друзья. Друзья так себя не ведут, друзья… друзья не…

— Мы приехали, — оборвал он ее, поджав губы, и припарковал машину на обочине, — нас ждет Август. Надо убедиться, что с ним все хорошо.

— Киллиан, пожалуйста…

— Так надо, Эмма! — взорвался Джонс и, запустив руку в волосы, шумно выдохнул. Немного успокоившись, он продолжил. — Свон, пожалуйста, давай без этих трогательных, глубоко эмоциональных объяснений, от которых хочется выть. Ты, можно сказать, помолвлена с Грэмом, ты его любишь, у вас все будет хорошо, даже если ты пока что не очень ему доверяешь. Это придет, ты научишься ему верить. Я даже могу быть шафером на вашей свадьбе, если ты захочешь меня там видеть.

— Ты так хочешь, чтобы я сказала ему «да»? — сглотнула девушка. — Ведь тогда не будет… не будет ничего из того, что есть сейчас между нами.

— А между нами нет ничего, Эмма, — он скрипнул зубами. — Это легкий, глупый и беспочвенный флирт, который ничего не значит. Пустышка. Просто мы так забиваем будни, стараясь поверить в то, что это значит нечто большее. А на самом деле… — он не договорил, потому что Эмма, выбросив вперед руку, попыталась ударить его, но Киллиан схватил ее запястье, удержав.

— Я тебя ненавижу! — выплюнула она, сверкая глазами. Придвинувшись к ней, он выдохнул ей в лицо, не моргая:

— В том-то и дело, что не ненавидишь, — и, раскрыв дверь пинком, вышел из машины, хлопнув ею со всей силы. Свон прижала руку к губам, часто моргая, и, глядя ему вслед, выдохнула:

— Нет, не ненавижу…

— А ведь тебя предупреждали, — засмеялась фигура, медленно наступая на пухлого, покрасневшего от испуга мужчину в костюме, который, боясь даже вдохнуть, пятился к стене, то и дело оглядываясь, как загнанный зверь, — предупреждали, что у твоей торговли будут последствия. Но ты не послушался вовремя.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста что?

— Не надо… умоляю вас…

— Почему? Ты сам напросился. У тебя был шанс отступить, но ты не послушался. Вот теперь расхлебывай, — подняв пистолет, фигура метким выстрелом попала в колено мужчины, и тот, завыв, упал на асфальт, задыхаясь от боли. — Что, не нравится?

— Пожалуйста…

— Видимо, нормально, раз еще можешь говорить, — еще выстрел — и еще более страшный вопль пронзил тишину. — А сейчас как?

— Я больше не буду…

— Тебе сколько, пять, чтобы так говорить? Ты жалок, — выплюнула фигура, поморщившись. — А впрочем… я могу тебя отпустить.

— Правда? — дрожа всем телом, он сглотнул, подняв голову.

— Да, правда. Беги. У тебя десять секунд.

— Но… — мужчина попытался встать на колени и мгновенно повалился, сдавленно хрипя.

— Что, какие-то проблемы? — измывалась фигура. — Давай, десять секунд. Девять, восемь… — он попытался подняться, морщась и крича сквозь зубы, попытался ползти, пока человек с пистолетом медленно шел за ним, неуклонно считая, — три, два, один… Какая жалость, не успел, — пуля врезалась в затылок мужчины, и тот затих, повалившись лицом в грязь. — А ведь у тебя был шанс.

Киллиан медленно шел по парку, убрав руки в карманы и глядя под ноги, почти не видя асфальта. Он снова и снова прокручивал в голове события дня. Августу и правда повезло — убийца знатно промахнулся, только немного зацепив его. Грэм вынужденно сделал предложение Эмме, а та… Он поморщился, вспомнив ее слова: «Мы кто угодно, но только не друзья». Мужчина зажмурился, шумно сглотнув, и сжал кулаки, стараясь успокоиться.

Почему все так сложно? Сейчас он буквально ненавидел себя за то, что тогда отступил от нее, решив поступить правильно. Если бы тогда они переспали, если бы он воспользовался ею, сейчас бы она просто его ненавидела, а он не должен был бы работать в этом осточертевшем месте. Это не его мир. От своего он почти отвык, от пьянок, вечеринок, женщин на одну ночь… Работа просто вытеснила из него все, что делало его им, не дав места на что-то другое.

И еще Эмма, Эмма Свон, его персональное проклятие. Он перестал понимать ее уже давно, а сейчас даже перестал пытаться понять, прекрасно осознавая, что это ничего не даст. Если раньше она всячески отталкивала его, то сейчас сама едва ли не требует, не давая ему делать шаги назад, оставаясь на безопасном расстоянии.

Сколько раз он мог ее поцеловать. Но он просто боится представить, что будет, если он коснется ее губ. Кажется, тогда он просто не сможет остановиться, пока не познает ее без остатка, не исследует губами каждый ее изгиб, каждый миллиметр, не поймает каждый рваный стон и вздох. А этого нельзя допустить, только не между ними и только не сейчас. Да и вообще никогда. Между ними ничего не может быть, и просто пора принять это окончательно, дать понять ей.

Вырвавшись из своих мыслей, Джонс огляделся, стараясь понять, как оказался в незнакомом районе. Он знал, что этот парк длинный, но в этой его части он ни разу не был. Взгляд привлекала большая детская площадка, вокруг которой носили дети, вереща и хохоча на разные тональности. Родители небольшими группками стояли по краями, следя за своими детьми, негромко переговариваясь.

В какой-то момент маленький темноволосый мальчик, скатившись с горки, чудом не перелетел через край и, упав на песок, засмеялся чистым заливистым смехом, откинувшись на спину и рисуя на грязи «ангела».

— Генри, встань, пожалуйста! — послышался легкий, женский смех, и Киллиан замер, оглядев толпу родителей. Подойдя ближе и присмотревшись, он увидел отдельно от всех, у дерева, девушку в желтом платье, с собранными в непослушный хвост волосами.

— Эмма? — прошептал он, не веря своим глазами. Блондинка застыла, выронив телефон, который держала в руке, и, медленно обернувшись, встретилась с ним взглядом.

— Киллиан…

====== 26. ======

— Я знаю, о чем ты думаешь, — тихо произнесла Эмма, крутя в руках телефон, хотя давно уже очистила его от грязи.

Они сидели на скамейке возле детской площадки, следя за тем, как Генри, заливисто смеясь, бегал вместе со своими друзьями. Киллиан молчал, стараясь переварить факт, пока еще без подробностей, не особо понимая, что происходит.

— Ты не должна…

— Нет, видимо, как раз должна, — оборвала она его, поджав губы. — Должен же хоть кто-то знать, в конце-то концов…

— Хоть кто-то? — Джонс вздрогнул, посмотрев на нее, и девушка, поймав его взгляд, почти сразу отвела глаза, уставившись в пустоту перед собой.

— Моего сына зовут Генри. О его существовании знают только моя мама и Август, — мужчина нахмурился, и она продолжила, не глядя на него. — Мне было семнадцать, когда я впервые влюбилась. Влюбилась до такой степени, что я едва ли не дышала им. Он был старше меня почти на пять лет, но я не считала это помехой. Для меня он был просто солнцем, этакой истиной в последней инстанции. Я делала все, что он говорил: начала пить, курила, каталась на мотоциклах, не спала ночами, пропадая на вечеринках. Он говорил, что любит меня, что я единственная, и я верила, и шла за ним, и любила. Когда он потребовал меня, я отдалась ему, сразу же, потому что, несмотря на то, что у нас вполне хорошие отношения с матерью, у нас никогда с ней не было разговоров, какие должны быть между мамой и дочкой. И я не знала, что себя нужно беречь, ценить то, что ты невинна. И я была с ним каждый раз, когда он хотел. Он был груб, резок, мне приходилось ходить в водолазках, чтобы прикрывать синяки и следы удушения, но я терпела, потому что думала, что это нормально, принимая его таким. Потом я узнала о том, что жду ребенка. Мне только исполнилось восемнадцать, и я была такой счастливой, ведь я верила, что теперь у нас все будет хорошо — поженимся, создадим семью, будем жить вместе… А когда я пришла к нему, он ударил меня и назвал шлюхой, — ее голос надорвался, и Киллиан крепко сжал ее руку.

— Эмма, не надо…

— Нет, надо! — почти истерично тряхнула она головой. — Надо! Хоть кто-то должен знать… Назвал меня шлюхой и сказал, чтобы я больше никогда не попадалась ему на глаза. Я думала, у меня случится выкидыш, но я выдержала. Мне было страшно идти к маме с этой новостью, и я сказала, что подала документы в университет в другом городе и уехала. Какое-то время жила в общаге, работая все время после занятий. Училась плохо, потому что на сон у меня было четыре часа, а все сверхурочное время я бегала по разным местам, чтобы заработать. Меня не отчисляли только потому, что у меня была золотая медаль и я типа подавала надежды, но я знала, что долго я не продержусь. В какой-то момент в общежитии стали сокращать места, в комнату должны были подсадить еще людей, и я поняла, что не выдержу. Тогда я нашла съемную комнату у одной бабушки, которая позволяла мне не спать ночами, занимаясь, кормила бесплатно и не очень много брала за съем. Близилось время родов, и меня попросили покинуть университет, так как боялись, что я могу родить прямо в кабинете. После рождения сына жизнь стала еще хуже — теперь у меня почти не было времени на сон. Я работала онлайн, говорила по телефону, могла позволить себе отлучиться максимум на полчаса, не больше, еще и он постоянно болел, а денег было мало… Я похудела, стала такой бледной, что люди на улицах пугались. Потом эта бабушка, у которой я снимала, предложила сидеть с Генри, чтобы я могла ходить на нормальную работу. Это был выход, но только на время… Я работала везде, где меня брали, и то хватало только на ребенка, на еду ему, одежду, лекарства… Потом я пошла в бар, где танцевала вечерами за деньги. Интим стоил дороже, но я не могла опуститься настолько низко. Мама звонила, узнавала, как я, и я врала, что все хорошо, мы живем втроем, любим, счастливы и всякое такое. Было мерзко врать, но я не могла позволить себе брать у нее деньги, потому что она и сама не очень хорошо жила. А потом бабушка та умерла, указав в завещании, что я могу жить в комнате столько, сколько я захочу, отправляя лишь половину суммы на счет ее сына. Это была помощь, но все становилось лишь хуже и хуже. В итоге я дошла до такой стадии, что была готова даже на интим, была готова наплевать на себя, лишь бы с Генри все было хорошо. Но в один из вечеров в нашем баре произошла облава в плане наркотиков, весь зал был забит полицией. И в какой-то момент один из оперов стал зажимать в углу нашу танцовщицу, которая и так была почти голая, а он ее вообще хотел раздеть. Я налетела на него, стала орать что-то из УК, так как с детства обожала его читать. И в этот момент вошел Август и попросил меня все повторить, что я, собственно, и сделала. И тогда он предложил мне пойти работать в полицию. Я не думала ни секунды, потому что это уж точно лучше, чем быть проституткой. Я работала в архиве сначала, но там и месяца не провела — меня повысили, потому что я везде лезла, но, как говорил Бут, по делу. Я поднималась по карьерной лестнице, потом появились Грэм, Дэвид, Нил, и жизнь стала нормальной, приобрела краски, а Август… Он мне как отец, поэтому я очень боюсь, как бы с ним ничего не произошло.

— Но почему ты никому не рассказала?..

— Так… так спокойнее.

Джонс, шумно выдохнув, вскочил со скамейки и, запустив руки в волосы, зажмурился, тяжело дыша через приоткрытые губы. Эмма смотрела ему в спину, не мигая, вонзив ногти в мякоть руки. Наконец мужчина повернулся и, подойдя к ней, сжал ее плечи, пристально глядя ей в глаза.

— И как мне теперь жить с этой информацией, Свон? Как переварить все это? Потому что за все это время в моей голове создался один образ, а сейчас… А сейчас ты вообще все разбила к чертям. Лишилась девственности несовершеннолетней, была подвержена насилию, тебя послал мудила, который, млять, вовремя не совладал с собой, ты уехала в другой город, работала, как проклятая, едва ли не торговала собой… И как после этого смотреть на тебя?

— Только не с жалостью, я тебя умоляю, — прошептала она, глядя ему в глаза, и сглотнула, — я все выдержу, но только не жалость.

— Глупышка… — прошептал он и, сев с ней рядом, крепко обнял, прижавшись губами к ее виску. — Слушай, а что тот… как бы помягче… ублюдок? Что? Это самое вежливое определение, что я смог подобрать.

— Я искала его, не особо понимаю зачем, но искала. Полтора года назад он умер от передозировки, наркотики. У него осталась еще одна такая идиотка, какой была я, тоже с ребенком, только там его, видимо, родители запрягли, потому что он женился. Я приехала к ней и словно в прошлом оказалась — она измотанная, уставшая, серая, с ребенком на руках. Я ей периодически деньги отправляю, потому что знаю, каково это.

— А что говоришь Генри?

— А что я могу сказать? Прости, твой папа полный кретин, никогда тебя не хотел и я хочу его кастрировать и заставить съесть то, что отрежу? — она фыркнула. — Остается говорить то же, что говорят все женщины в таких ситуациях — папа уехал и пропал, но он вернется.

— Но ведь когда-нибудь…

— Я знаю, знаю, — устало кивнула блондинка, закрыв глаза, — знаю, что не смогу ему врать, но я буду тянуть до тех пор, пока это возможно. Он живет у матери, чтобы лишние глаза не видели, да и я постоянно в работе, раз в месяц только и удается улизнуть на денек, чтобы погулять с ним. А он только улыбается, как видит меня, да рисует по рисунку на каждый день, что мы не виделись, показывая, что у него случилось. У меня такая стопка собралась в комоде… — в ее глазах блеснули слезы, и она прижала руку к губам, — я ведь очень люблю его, правда, и я бы хотела для него лучшей жизни, но что я могу ему предложить? Все, что я коплю, идет на одежку ему, на садик, мама помогает, но он у нее и так постоянно живет, ей тяжело. Разве я могу еще что-то у нее просить? Спасибо, что она меня вырастила.

— Но почему ты не рассказала хотя бы Грэму? Он ведь… вы… — Джонс замялся, стараясь подобрать слова.

— Видимо, придется, но я не знаю, как он среагирует. Мужчины всегда пугаются детей от других, а здесь еще и наша неидеальная пара… Мне страшно, — призналась она, и он крепче обнял ее.

— Поверь, если он тебя любит — он примет его, и все будет хорошо.

— Ты говоришь так уверенно…

— Просто нужно верить в это, так?

— Привет, — Киллиан вздрогнул и повернулся, глядя на Генри, который, незаметно подойдя к ним, стоял и смотрел на них своими огромными глазами, наклонив лохматую головку набок, — а Вы мой папа?

— Привет, — улыбнулся брюнет и, опустившись на корточки перед ним, протянул ему руку для рукопожатия, — меня зовут Киллиан.

— Я Генри, — с достоинством отозвался мальчишка, пожимая его крупную шершавую ладонь своей крохотной ладошкой.

— Сильная рука, — усмехнулся Джонс, шире улыбнувшись, — любишь играть в футбол, да, Генри?

— Они мяч не дают… — надул губки ребенок, подбородком указав на взрослых ребятишек, гонявших мяч на поле, — а я не маленький, мне скоро шесть…

— Совсем большой, — серьезно согласился Киллиан и, поднявшись, огляделся. — Подожди меня здесь минуту, идет? Я сейчас вернусь, — не обращая внимания на вопросительный взгляд Эммы, он пересек дорогу и скрылся в магазине. Через несколько минут он вернулся, зажав подмышкой дорогой футбольный мяч. Глазки Генри загорелись, когда Джонс протянул его ему, улыбаясь. — Нравится?

— Ни у кого такого нет… — ошарашенно пролепетал ребенок, глядя на мяч так, словно это золотой слиток, а не обычная игрушка. — Это… это мне?

— Конечно. Можешь спокойно играть в него, не бойся, — мальчик прищурился, глядя на него, а потом нагло спросил:

— А ты?

— С тобой? — мужчина замялся на секунду, а потом, решительно скинув куртку, положил ее на скамейку рядом с Эммой. — А запросто, парень. Пошли.

Киллиан занял место возле ворот, а Генри, не прекращая смеялся во весь голос, едва ли не до хрипа, бросал ему мяч, стараясь попасть в ворота. Джонс следил за тем, когда нужно поддаться, когда дать совет, когда отбить, чтобы ребенок учился, а не просто играл. Эмма, боясь моргнуть и пропустить хотя бы секунду, следила за ними, прижимая к груди куртку брюнета, сминая ее в руках.

— Мама! — вдруг закричал мальчик, подбежав к ней. — А ты не хочешь с нами?

— Милый… — мягко улыбнулась она, проводя рукой по его влажным волосам.

— Не трогай мамочку, малец, — улыбнулся Киллиан, который, казалось, почти не запыхался. — Она и так устает.

— А, впрочем, — хитро прищурилась Свон, положив сумку на скамейку и закрыв ее одеждой, — почему нет?

— Ура! — заверещал Генри и бросился на поле, подбирая мяч.

— Давай обыграем его, — подмигнула сыну женщина, поправив волосы, — покажем, на что мы способны.

— Да это заговор! — притворно оскорбился Джонс, нахмурившись. — Все против меня! — мальчишка снова захохотал, ударив по мячу, уже едва ли не икая от смеха.

Минут через тридцать они, потные, усталые, но счастливые до боли в ребрах, решили сделать небольшой перерыв и уселись на скамейку, накинувшись на бутылку с водой.

— Эмма! — девушка вздрогнула и, подняв голову, напряженно улыбнулась, покосившись на Киллиана, который, повернувшись, увидел, что к ним идет темноволосая, невысокая женщина, немного полная, с мягкой улыбкой и потрясающими ямочками на щеках.

— Мама, — произнесла Эмма и крепко обняла ее, подставив под поцелуй лоб. — Это…

— Ты, видимо, Киллиан, — догадалась женщина, лукаво блеснув глазами.

— Верно, миссис Свон, — учтиво кивнул он, пожав ее руку.

— Ради Бога, зови меня Мэри. Когда мне выкают, я сразу ощущаю себя такой старой, что даже противно становится.

— Конечно, Мэри.

— А почему ты его на улице держишь? — укоризненно посмотрела она на дочь. — Домой бы его позвала, чай бы попили, я тортик купила.

— Мам…

— Да я, вообще-то, собирался уже уходить… — напрягся мужчина, облизав губы, но Генри, дернувшись к нему, вцепился в его ногу, тряхнув головкой.

— Останься еще немножко, пожалуйста! Ну пожалуйста! — Киллиан опешил, в изумлении глядя на него, а миссис Свон, тепло улыбнувшись, положила руку на его плечо.

— Я присоединяюсь к просьбе внука, Киллиан. Один часик ведь ничего не изменит, верно?

Он неловко покосился на Эмму, которая, пряча в уголках губ улыбку, пожала плечами на его немой вопрос, и он наконец, сдавленно выдохнув, кивнул, выдавив улыбку.

— Конечно. Я с радостью.

— Эмма многое о тебе рассказывала, — произнесла Мэри, и Киллиан, только взявший чашку с чаем, едва не облился, подавившись.

— В таком случае могу сказать, что все плохое, что она обо мне говорила, чистая правда, может, все даже еще хуже.

— Плохое? — удивилась она. — Она говорила только хорошее — что ты хороший работник, надежный друг, да и просто умный парень.

— Правда? — в изумлении он повернулся к Эмме, которая цветом сейчас напоминала любимую красную скатерть ее матери. — Не ожидал, что ты будешь врать своей матери.

— Да ну тебя, — отмахнулась от него женщина, — я уверена, что ты преувеличиваешь. Могу тебе даже с уверенностью сказать: вот наш Генри — он как детектор лжи, понимаешь? Не реагирует на плохих людей, а в тебя он буквально влюбился.

— Так я ему мяч купил…

— И что? Это как взятка, а он полюбил тебя не за это. Он даже — по секрету — спросил, не ты ли его отец, — тень проскользнула по лицу Мэри, и она шумно сглотнула, — но не будем о плохом, верно? Так хорошо сидим, по-семейному… Давно так спокойно на душе не было.

Джонс рискнул поднять голову и, встретившись взглядом со Свон, понял, что не только по его лицу пошли красные пятна смущения. Они чувствовали себя неловко, не особо понимая ситуацию, в которой оказались. Все это было в новинку, напряжение заставляло их сидеть как на иголках, не позволяя расслабиться.

И когда раздался звонок мобильного Эммы, оба вздохнули с почти явным облегчением, которое они даже не могли скрыть.

— Это Нил, — пояснила она, отойдя к окну, — погоди, что такое? — она испуганно приоткрыла рот и зажала его рукой. — Да ладно? Нет, погоди, среди дня? Боже… Да, сейчас едем. Я ему скажу, не переживай. Будем, как только сможем, — развернувшись, она увидела, что Киллиан уже поднялся, серьезно глядя на нее.

— Что случилось?

— Нашли тело мэра в центре города. Его застрелили. Нас срочно вызывают, все на ушах, объявлено чрезвычайное положение.

— Вот же… — он не закончил, поджав губы, не позволив себе выругаться.

— Мам, прости, — девушка поцеловала ошарашенную женщину в лоб, — но нам пора бежать. ЧП.

— Да поняла я… Мы уже привыкли, — Эмма подняла на руки Генри и, крепко обняв его, на мгновение прикрыла глаза.

— Я позвоню тебе через пару деньков, хорошо?

— Хорошо, — тонкие ручки обвили ее шею, и она зажмурилась, кусая губы.

— Я тебя очень люблю, ты знаешь это? Очень-очень сильно.

— А я тебя… Мам?

— Да, милый?

— А Киллиан как-то еще к нам придет? — спросил он с искренней надеждой в глазах. — Мне… Мне он очень понравился…

— Я не знаю, малыш, — прошептала она, посмотрев в коридор, где Киллиан, стараясь ничего не уронить в узком коридоре, надевал ботинки, стоя к ним спиной, — не знаю.

====== 27. ======

— Погоди… — Эмма огляделась, запустив руку в волосы, — но как это вообще возможно? Мы фактически в центре города, рядом Площадь, людей тьма. Как можно было не заметить, что происходит? Как можно не услышать выстрела в конце-то концов?!

— Я не знаю, Эм, — устало протянул Дэвид, следя за тем, как Нил вместе с другими экспертами стоят в стороне, обмениваясь мнениями. Киллиан и Грэм стояли возле тела. — Я правда понятия не имею. Он ведь просто зашел во дворы и повернул пару раз… Видимо, его преследовали.

— Но разве у такого человека не должно быть телохранителей? Хотя бы одного. Даже если рядом все родное и никаких подозрений. Они ведь всегда осторожничают. Почему этот шел так спокойно?

— Судя по следам, — к ним подошел Грэм, — почти все время он шел как раз спокойно, а потом почему-то побежал. Ну, а потом одна лужа крови, другая и заключительная уже под самим телом.

— Хреново все это, — протянул Киллиан, убрав руки в карманы, — если бы понять, почему он вообще пошел во дворы, где никого не бывает… Но в любом случае люди бы услышали выстрел. Да и он наверняка кричал.

— У нас появилась версия, — хмурый Нил облизал губы, вклинившись в их компанию, — что на счет того, что убийца занял место его телохранителя? Так сказать устранил его на время, забрал одежду, может, очки, я не знаю, в чем наши телохранители ходят, а все зарубежные как типичные Джеймсы Бонды. Выкаблучиваются, наверное.

— Нил, не отвлекайся, — закатила глаза Свон, и мужчина кивнул. — Ты говоришь о том, что он мог исполнять роль его телохранителя?

— Ну да, охраны. Поэтому убитый и не бежал, как показывают отпечатки ботинок на грязи.

— А отпечатки убийцы удалось различить? — Джонс выгнул бровь, и эксперт поморщился.

— Нет, эта гнида все еще пытается оригинальничать — все максимально тщательно затерто. Ничего нет, мы пытались осмотреть.

— Фантастика, — промычал тот, поджав губы, — а кто тело-то нашел?

— Давно у нас таких свидетелей не было… — сконфузился Дэвид, кивнув в угол, где сидел мужчина в драной одежде с одним единственным зубом в верхнем ряду и таким счастливым блеском в глазах, словно он попал на вручение Оскара, — и что, нам ему выкать и опрашивать?

— А если он и убил? — предположил Грэм.

— Кто, бомж? — вскинула брови Эмма и мгновенно поправилась. — Точнее, личность без определенного места жительства. Кем бы он ни был, мы должны его уважать, как бы… как бы мерзко от него не пахло.

— Но я серьезно, — тряхнул головой Миллс, — разве не было таких случаев, чтобы вызывали полицию сами убийцы? Чтобы, так сказать, проверить насколько мы тупы и что можем. Им ведь хочется эго показать, повыпендриваться.

— Возможно, но как он мог его убить? — спросил Нил. — Пулю изъяли из черепа, она очень качественная и дорогая. И еще, кстати, — он помолчал, кусая губы, — вот мы все капаем на одного того самого нашего дражайшего убийцу, но что, если он не один?

— Ты хочешь сказать, что у него есть напарник? — Эмма закрыла лицо рукой. — Только группировки нам не хватало для полного счастья. И так комплект недоразумений на всю жизнь вперед.

— Да может даже не группировка, — подхватил идею Нолан, — а просто отдельные персонажи.

— Но с чего такая мысль? — нахмурился Киллиан.

— Из-за того, что в каждом убийстве участвует разное оружие, — пояснил эксперт и, поймав недоумевающий взгляд друзей, пояснил с тяжелым вдохом, — понимаете, стрелял-то он из пистолета, это понятно. Но каждый раз из нового. То есть ни одна полученная нами пуля не походила друг на друга.

— Ну так это элементарное отвлечение внимания, — закатила глаза девушка, — он, может, как раз хочет, чтобы мы думали, что он не один, путая тем самым. Давайте лучше будем придерживаться старого мнения, что он один, иначе у нас порушатся даже те теории, что мы успели создать. И тогда Бут нас точно убьет. Или минимум понизит до такой степени, что можно будет в магазин устраиваться.

— Но ведь это вариант, Эм…

— Ради Бога, Нил, — она шумно сглотнула, проведя руками по лицу, — день и так нелегкий, а вы со своими новыми теориями. Нам нужно найти его, а не еще больше утонуть в пустых, ничего не значащих вариантах и теориях, тем самым упуская его. Он и так маринует нас не первый месяц, видимо, получая от этого настоящий кайф.

— От того, что водит нас за нос?

— Наверное, иначе как объяснить то, что он творит? Уж явно его не прикалывает пробивать людям коленные чашечки перед смертью и менять пистолеты.

— А, может, так и есть, — предложил Грэм, — может, это какой-нибудь садист, который как раз тащится с таких изощренных убийств?

— Да? — усмехнулся Киллиан. — Ты его еще назови московским Потрошителем, и я вообще лягу.

— Но почему нет?

— Да хотя бы зачем ему это? Если он просто киллер, то ему нафиг надо менять оружие, париться из-за пуль и следов, он просто делает свое дело. Если же он, как вы говорите, хочет водить полицию за нос, то он бы так не изощрялся в убийствах, а просто снова и снова повторял их в разных местах, ничего не меняя, до тех пор, пока бы не довел нас до трясучки.

— Но это ведь интереснее, — ухмыльнулся Миллс, — каждый убийца считает, что он художник, так говорилось в одном детективе. И каждый хочет преподнести в криминал что-то свое. Вот, может, мы и наткнулись на маньяка-любителя, экспериментатора, который через наши расследования шлефует свои умения, еще и реально кайфуя с того, что мы не можем выйти на его след.

— Кунсткамера! — послышался хриплый голос, и ребята, обернувшись, увидели бледного Августа, который, вцепившись в костыль, медленно шел к ним.

— Товарищ-генерал, — Эмма подскочила к нему, — зачем Вы встали? Вам же нельзя…

— А что делать, если у вас ничего не двигается? — скрипнул он зубами. — Я, видимо, никогда и умереть не смогу, не смогу оставить вас, остолопы, иначе весь город просто подохнет от ваших блестящих умений раскрывать дела.

— Сэр… — блондинка побледнела, кусая губы.

— Мы разберемся, сэр, — Киллиан подошел к ним, крепко сжав локоть девушки, успокаивая ее, — нам просто нужно немного времени, мы найдем его.

— Времени? — он хрипло закашлялся. — А семь месяцев — это как называется? Он крутит вокруг вас и умудряется утекать, как вода сквозь пальцы, а вы и рады отлынивать.

— Товарищ-генерал… — сглотнул Грэм, встав по другую сторону от Эммы, — но ведь мы правда стараемся. Мы ищем, разрабатываем теории…

— Значит, не там ищете, не там копаете, — скрипнул он зубами, — эта падла убила моего друга, покушалась на меня, убила уже вышку нашего общества, что дальше? Хотите выборы Президента? У нас еще есть несколько лет до них. Может, дождемся всего своим чередом?

— Сэр…

— Да знаю я, Кэссиди, что я сэр, товарищ и генерал! — взвыл он. — Имя, мне нужно имя этого убийцы, черт возьми! А вы что? Теории, поиски… И медного гроша не стоят. Ломаного. Как и вы сами, — сплюнув, он вернулся к дороге и, сев в машину, уехал, так ни разу на них и не посмотрев.

Ребята пристыженно опустили глаза, глядя в пол, сминая в кулаках одежду. Было до омерзения неприятно, что начальство, получившее ранение, приехало, чтобы отсчитать их, причем заслуженно.

— Он прав, — медленно протянула Эмма, — мы и правда очень затянули поиски. Нужно уже выйти на след этого кретина, иначе можно будет увольняться по собственному желанию, меньше проблем будет.

— Эм, мы найдем, хорошо? — Грэм прижался губами к ее виску, крепко обняв. — Не переживай, просто нужно, может, посмотреть на все это под другим углом…

— Под каким, Грэм? — прошептала она, отодвинувшись от него. — Мы уже смотрели со всех, подбирались с разных углов, позиций и положений. Даже копали… — она вдруг замерла, приоткрыв рот.

— Ты в порядке? — забеспокоился Дэвид.

— Вот именно, ребят, — девушка вскинула глаза, — мы же хотели копать не под убийцу, а под его жертв, помните? У каждого есть свои грехи, и, может, просто стоит узнать их?

— И как ты собираешься узнавать грехи мэра? Отправиться в Рай и перед лестницей расспрашивать его душу? Это даже смешно звучит.

— Не смешно, Нил, правда.

— А это может быть вариантом, — Джонс кивнул, — ведь может быть причина, по которой их убили. Нужно искать. Наверняка при помощи денег можно найти каких-нибудь читеров, которые могут взломать систему и найти информацию.

— Ну, по делам денежным у нас работаешь только ты, — подмигнул ему Дэвид, — так что, видимо, это работенка для тебя. Нам-то что делать?

— Видимо, опросить нашего… свидетеля, — Эмма кивнула на бомжа, который продолжал оглядывать всех со счастливой улыбкой, — Грэм, может…

— О, ради Бога, детка, — тот поморщился, — я хотел поговорить с тобой о…

— Потом, хорошо? — коротко поцеловав его в щеку, она пошла к выходу на большую улицу. — Тогда Грэм говорит со свидетелем, Нил, осмотри еще раз тело, вдруг что найдешь, Киллиан, просмотри их прошлое и настоящее, а Дэвид…

— Я пойду с тобой, нужен совет, — перебил ее парень.

Парень и девушка вышли на улицу и медленно пошли вдоль дороги, огибая прохожих.

— Что теперь будет в городе?.. — покачала головой Свон.

— Что-что… Срочные выборы, чрезвычайное положение, патрули, запреты, какой-нибудь закон издадут, нам надают по кепке за все, что мы не сделали.

— Люди начнут бояться, — прошептала она, — паника — последнее, что нужно нашему городу. Все и так не в лучшем виде, а сейчас…

— Зато, может, убийца отдохнет.

— О чем ты? — нахмурилась она.

— Ну, смотри: он наверняка следит за последствиями своих дел, так? И если будет объявлено чрезвычайное положение, он не рискнет высовываться. Даже если он реально хорош, в чем мы уже убедились, к сожалению, не думаю, что он хочет за решётку. А за такое количество убийств его засадят далеко и надолго, да так, что хрен выйдешь.

— То есть ты не веришь, что это больше, чем один человек?

— Мне тоже кажется, что наше состояние и так плачевно, чтобы ещё больше его усложнять.

— Ну хоть я не одна, и на том спасибо.

Несколько минут они шли молча, глядя под ноги, погрузившись в свои мысли, которых у каждого было достаточно.

Вдруг Эмма спохватилась и повернулась к Дэвиду.

— Я совсем забыла — ты же хотел спросить совета, да? Что случилось? Надеюсь, с Анной все хорошо?

— Мы расстались, — он пожал плечами, — она признавалась в том, что изменяет мне, так что…

— Мне очень жаль, Дэйв.

— Да не стоит. Я в порядке, — он мягко улыбнулся, — но поговорить я не об этом хотел. Я сказал, что хочу совета, но на самом деле мне просто нужно было с тобой поговорить.

— О чем?

— О тебе, Грэме и Киллиане.

— О, Дэйв, не нужно…

— Как раз нужно, Эмма. Ты фактически приняла предложение Грэма, но это ведь ложь, верно? Ты не готова сказать ему «да» именно с любовью.

— Дэвид…

— Он мой друг, Эмма, и я хочу, чтобы он был счастлив. Но и ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты была недовольна выбором.

— Я люблю его…

— Но не так, как другого, верно? — он мягко улыбнулся и, вскинув голову, вдруг побежал к светофору. — Подумай об этом, детка, не наделай глупостей!

До вечера Эмма была сама не своя, нервно заказывая чай за чаем в кафе. У горле уже стоял ком от выпитой жидкости, но она не могла остановиться.

В какой-то момент она не выдержала и, достав телефон, набрала номер Джонса, надеясь, что не выронит его.

— Свон?

— Нам нужно поговорить, Киллиан, — выпалила она. Он помолчал.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… Я открыла тебе свою тайну, и мне просто нужно, чтобы и ты мне что-то рассказал. Чтобы ты просто говорил, а я слушала. Да и вообще… — она шумно сглотнула. — Только не дома, не хочу лишние уши.

— Я бы пригласил к себе домой, но не думаю, что это хорошая идея… У меня есть бронь в отеле. Я там иногда живу, когда с отцом ссорюсь.

— Отправляй адрес.

Комментарий к 27. Убегаю, не могу проверить.

Отмечайте все в ПБ.

====== 28. ======

ST1M — За гранью

Подъехав к отелю, Эмма нервно одернула край кофты и, сглотнув, пошла к зданию, зажав в руке сумку, не до конца понимая, почему ей так тревожно на сердце. Заметив возле дверей Киллиана, который, убрав одну руку в карман джинсов, курил, она выдавила улыбку и подошла к нему, поправив волосы.

— Привет.

— К чему такая поспешность? — нахмурился он, сощурившись.

— Нам нужно поговорить.

— Опыт подсказывает, что, когда женщина так говорит, это редко предвещает приятную беседу, — поморщился мужчина и, потушив сигарету, открыл перед ней дверь.

Несколько минут в лифте, дорога до номера, и девушка обвела взглядом простой, но явно дорогой номер, отделанный в черных, белых и красных тонах. За окнами темнело, и Эмма шумно сглотнула, чувствуя, как в горле поднимается паника.

— Надеюсь, мы не надолго, — протянул Киллиан, остановившись возле дверей, сложив руки на груди. — Если мы останемся наедине, я за себя не ручаюсь, — попытался пошутить он, но, заметив, что Свон и так слишком бледна, пожал плечами и сел на ручку дивана, положив руки на колени. — И о чем ты хотела поговорить?

— Я… — она помолчала и, положив сумку на диван, села на пол, почти беспомощно прижавшись спиной к стене, поджав губы и согнув ноги в коленях, — у меня какая-то опустошенность после нашего разговора.

— Сожалеешь, что рассказала мне?

— Вовсе нет, — чересчур поспешно отозвалась она, поджав губы, — просто я как-то не привыкла, что кто-то…

— Так много знает о тебе? — предположил он, и она кивнула, сглотнув. — Тебе пора бы убрать стены, Свон. Ты сама тухнешь за ними. Дай себе волю, просто… вырвись из своей зоны комфорта. Пора жить. Тебе скоро тридцать, а ты словно и жизнь-то не повидала, и все из-за того, что когда-то давно ублюдок столкнул тебя с радужной дорожки. Просто бери от жизни то, что хочется.

— Расскажи что-нибудь, — резко попросила Эмма, скользнув по его лицу взглядом. — Просто… говори, пожалуйста. Хочу слышать, как ты говоришь.

Киллиан помолчал, пристально вглядываясь в ее глаза, потом, тяжело вздохнув, медленно опустился на пол напротив нее, прижавшись спиной к комоду и вытянув ноги.

Воцарилось молчание, которое, вопреки всему, не было неловким. Оно было каким-то правильным, так торжественная тишина в театре перед тем, как откроется занавес и начнется спектакль.

Свон следила за изменениями его бледного лица, поджатыми губами, жестким взглядом, напряженным рукам. Было видно, что внутри него идет ожесточенная борьба, и в какой-то момент, не выдержав, он начал говорить, только иногда переводя на нее взгляд колючих и невероятно глубоких глаз.

— Знаешь, каково это — жить в детдоме? Быть там самым младшим, самым хилым, самым ненавидимым. Подушка для битья. Когда даже девчонки могли бросить в тебя чем угодно, а ты и пикнуть не мог, если не хотел получить потом от парней, которые были вдвое, а то и втрое больше тебя. Несмотря на то, что все там — брошенные дети, с тобой обращаются хуже всего, потому что ты сын шлюхи, которая нагуляла тебя и понятия не имеет, который из окружающих её упырей твой отец. Когда ты ешь раз в день, и то один кусок хлеба, если повезёт. Когда спишь на полу на своей же единственной футболке, настолько провонявшей потом, что ее уже ничто не спасет. Когда приходится мыться и ходить в туалет ночами, угрожая попасться наблюдателям, и все для того, чтобы твои дражайшие сотоварищи не сделали что-то с тобой или твоей одеждой. Когда ты не то, что изгой, а вообще не человек, потому что у тебя нет ничего, чем бы ты мог откупиться. Все, что существовало в твоей жизни с самого начала — это вот эта вот прекрасная жизнь, в дерьме, побоях и ругательствах. И тебе это уже так все осточертело, что ты бы был готов прыгнуть с крыши, если бы была возможность. В общем, ты тогда словно умер, то есть не было тебя. Тебе все равно было тогда, что дальше будет, убьют тебя, не убьют. И в этот момент приходит мужчина, называет тебя по имени, а не дерьмом и отбросом, и дает плитку шоколада. Целую плитку, только тебе и никому другому. А ты и шоколад-то видишь впервые так близко, только на картинках да по старому телевизору, потому что тебе никогда не давали. И говорит, мягко, спокойно, расспрашивает, а ты и говорить-то не знаешь что, потому что кроме «да» и «нет» тебе ничего не требовалось. А потом свет — он говорит, что забирает тебя с собой. Забирает к себе из этого мира, забирает в свою семью. И, когда ты выходишь из этого места, ты понимаешь, что этот человек для тебя больше, чем Бог, что ты ради него сделаешь все, что угодно, хоть умрешь тысячу раз. И когда он говорит, что у него есть враг, ты даже не думаешь — ты просто делаешь так, чтобы врага не было, чтобы этот человек был спокоен, чтобы ему ничего не угрожало. И ты заключаешь соглашение, которое было заключено еще в тот день, когда покинул детдом — что ты будешь выполнять то, что он скажет. И ты убиваешь. Его врагов, предателей, соперников, конкурентов, и тебе плевать, кто они и правда ли такие плохие, или же вообще не плохие. Ты знаешь, что ему это нужно, и все, остальное уходит на задний план. Чувство вины. Совесть. Усталость. Ты просто знаешь, что будешь делать это, несмотря ни на что. И тогда пришла свобода, понимаешь? — Эмма молчит, не моргая глядя ему в глаза, и Киллиан пододвигается ближе, тяжело дыша, вглядываясь в ее лицо пылающими эмоциями глазами, — ну какая-то абсолютная, чистая, когда тебе все равно было, тебе насрать было, что скажут люди вокруг, вообще в принципе что они говорят. Когда страха нет, ну просто его нет. И тогда пришло понимание, что вот, вот так нужно жить, нужно умереть в борьбе со злом и все. Со злом, с плохими людьми, которые торгуют детьми и пробуют на них наркотики и медикаменты. И боли нет, понимаешь? Вот совсем нет. На тебя орут, а ты соглашаешься. Тебя посылают — ты идешь. Тебя могли бить — а тебе не больно, — он с силой ударяет рукой по руке, и девушка вздрагивает, глядя на него мутными от слез глазами, дрожа всем телом, — тебя могли еще бить, а ты еще… — он не договаривает, потому что Эмма, тряхнув волосами, резко подается вперед, обхватив его лицо руками, и накидывается на его губы, жадно, страстно, сминая их своими. Когда она коснулась его губами, Джонс окаменел, чувствуя ее дыхание, не шевелясь и отчаянно борясь с мучительным желанием ответить на поцелуй. Казалось, ему это просто жизненно необходимо, прижать к себе как можно ближе, попробовать на вкус. Он мелко вздрогнул от ее напора, положив руки на ее плечи, понимая, что еще немного — и он проиграет эту битву. С самим собой.

Оторвавшись от ее губ, он сжал ее лицо руками, прижавшись к ее лбу, пристально глядя ей в глаза бешено горящими глазами, стараясь выровнять дыхание.

— Идиотка… Какая же ты идиотка, Свон… Влюбилась в киллера…

— Нет, — прошептала она, слабо улыбнувшись, — не в киллера. В Киллиана, — девушка подается ближе, скользя руками по его груди, расстегивая непослушные пуговицы ставшей невероятно холодной и неудобной рубашки мужчины, который, облизав губы, снова заставляет ее посмотреть на себя.

— Ты уверена? Потом мы не сможем отмотать все и вернуться к прошлому. Ты должна это понимать…

— Я хочу иметь такого друга, как ты, — Эмма оборвала его, положив палец на его нижнюю губу. Он нахмурился, поморщившись, складка пролегла между его бровей.

— Но мы и так дру…

— Жестко, — продолжила она, и он замер, забыв, как дышать. — Всю ночь. Я хочу тебя, Киллиан. Всего тебя. C твоими ошибками. Твоими несовершенствами. Я хочу тебя и только тебя.

Эмма отодвинулась, совсем немного, лишь немного образовав между их мелко дрожащими телами пространство, и взглянула ему в глаза. Он мотнул головой, понимая, как долго ждал этого взгляда, предназначенного именно ему, только ему, а не Грэму. Как хотел, чтобы она не скрывала свои желания, чтобы сама признала то, что чувствует. И вот сейчас…

И он поцеловал ее, не грубо, но властно, запустил руки в ее волосы, удерживая и не давая оторваться, с силой, так, что если бы она хотела, то не смогла бы отстраниться от него, но она не хотела. Свон со стоном притянула его ближе к себе, снимая с него рубашку и исследуя пальцами его мускулистую грудь. Он поднял одну руку и стал расстегивать ее блузку, едва сдерживая себя от того, чтобы просто разорвать ее.

Первое же касание языков взорвало воздух в их легких. Эмма прижималась к нему, все еще сидя на полу у стены, а Киллиан, немного нависнув над ней, упирался коленями в пол вокруг ее бедер, неистово сминая ее губы. Воздуха не хватало, но мысль оторваться и сделать вдох даже не появлялась — слишком уж затянулось мучительное желание.

Свон сдавленно застонала, когда брюнет, откинув в сторону ее кофту, скользнул губами по ее шее, ключицам, мягко проведя носом по ложбинке между грудями. Девушка закрыла глаза, откинув голову, путаясь неслушающимися пальцами в его волосах, прижимая его все ближе. С каждым его прикосновением он чувствовал, как ее тело вздрагивает в ожидании большего, потом услышал ее едва слышимый стон и больше не мог ждать: поймав ее за подбородок и, грубо сжав его, заставил открыть глаза.

— Скажи мне, что ты моя. Повтори это. Я должен это услышать, Эмма. Сейчас. Скажи мне, — она шумно сглотнула, глядя на него потемневшими от страсти глазами. Было понятно, что она борется сама с собой, со своими стенами, привычками, всем, чем она жила все это время. Но в какую-то секунду Эмма решительно тряхнула волосами, как бы ставя точку.

— Катись оно все… Мне никогда не было так хорошо, как с тобой, — снова ринувшись вперед, она едва не уронила его на спину, и Киллиан, рыкнув, подхватил ее на руки, умудрившись не расцепить поцелуй.

Ввалившись в спальню, он опустил ее на кровать и, не дав опомниться, приник губами к ее груди, лаская ее через тонкую ткань белья. Девушка застонала, обхватив его бедра руками, и Джонс, высвободив ее грудь, нетерпеливо отбросив в сторону лифчик, обхватил уже напряженный сосок губами, сминая рукой другой. Эмма выгнулась дугой навстречу его ласкам, закусив нижнюю губу до крови, стараясь сдержать стоны, которые рвали ее грудную клетку.

Приподнявшись, он снова прижался к ее губам, втянув нижнюю и скользнув по ней зубами, дразня.

— Киллиан… — прохрипела она, прикрыв глаза, и нетерпеливо потерлась о него бедрами, — пожалуйста…

— Ночь только начинается, — прошептал он, медленно ведя рукой по ее телу, приближаясь к ремню брюк, — не торопи события.

Свон только поморщилась, тяжело дыша через нос, когда рука мужчины, резко справившись с пряжкой, расстегнула ширинку ее штанов и, лишь немного сдвинув в сторону, проникла под ткань уже намокшего белья. С губ брюнета сорвался удивленный смешок, и в темноте загорелись его угольно-черные глаза.

— Однако ты полна неожиданностей, капитан.

— О, молчи! — взмолилась она, тратя все силы на то, чтобы лежать спокойно, пока Киллиан, нагло усмехнувшись, начал медленно двигать рукой, умело лаская ее разгоряченную влажную кожу пальцами.

Сердце бешено стучало в груди, и блондинка дернулась, почувствовав, как шершавые пальцы коснулись чувствительного места. Еще один смешок, и она едва подавила желание ударить его чем-то тяжелым.

Прошло меньше минуты, Эмма, понимая, что внутри нее растет наслаждение, вцепилась в простыни, натягивая их на себя, жмурясь и шипя сквозь зубы.

— Не похоже на то, чтобы Миллс был хорош в этом, — довольно просипел Джонс, скользнув надменным взглядом по ее лицу.

— И близко с тобой не стоит, — еле кивнула она. Мужчина нахмурился, лишь на секунду, а потом, стянув ее джинсы вместе с бельем, приник губами к ее промежности, проникая в нее языком. Свон, не ожидавшая ничего подобного, громко вскрикнула, подавшись бедрами навстречу, но он удержал ее на месте, крепко сжав ее бедра.

Мечась под его ласками, она шумно втянула носом воздух, уже не осознавая реальность, чувствуя неприятный холод простыни, колючую щетину Джонса, его руки на ее разгоряченной коже.

— Киллиан!!! — не выдержала она, чувствуя, как внутри все порвалось на молекулы, и откинулась на подушки, отпустив скомканные простыни, едва дыша. Криво ухмыльнувшись, Киллиан приподнялся на руках, снова приблизившись к ее лицу.

— А я ведь обещал, что ты будешь кричать мое имя, Свон.

— Хоть какие-то обещания ты сдерживаешь, — прошептала она с легкой улыбкой, и он невольно залюбовался ею. Молочная кожа, немного липкая от пота, расслабленная, счастливая улыбка, разметавшиеся по подушкам волосы… Сколько раз он представлял эту картину, но реальность сумела удивить даже его. Такая чувствительная к каждому его движению, жесту, с которыми он уже свыкся, такая требовательная и смешная в своей уверенности и одновременно страхе.

Открыв глаза, Эмма подняла руку и, легко проведя рукой по его щеке, улыбнулась, кусая губы. Потом подалась ближе, скользя руками по его груди, и нерешительно остановилась на ремне, перебирая по нему пальцами. Проследив за ее движениями, Киллиан выгнул бровь, не отрывая взгляда от ее глаз.

— Ты все еще уверена, Свон?

— Назови меня по имени, — вдруг попросила она, вскинув на него огромные, блестящие зеленые глаза, — просто назови мое имя… Пожалуйста… — приблизившись к ней, он выдохнул всего одно слово ей прямо в губы, нарочно растянув его:

— Эм-ма… — по телу девушки прошла дрожь, и она, слегка наклонив голову, решительно расстегнула ремень его брюк, спуская их. Качнув головой, Джонс сдернул и бросил их на пол, снова нависая над ней, стараясь выровнять дыхание. Ее глаза скользнули по напряженной ткани его боксеров, и она провела языком по губам, кажется, став светлее своих волос.

— Я ведь говорю… — попытался урезонить ее мужчина, прекрасно понимая, что сам уже не готов остановиться.

— Замолчи, — обхватив руками его шею, Свон прижала его к себе, крепко обхватив ногами, и Киллиан, окончательно послав все, отбросил свое белье на пол, положив руки на ее бедра, нависая над ней.

Их глаза встретились, лишь на мгновение, и он подался вперед, проникая в ее тело резким толчком. Глубоко. На всю длину. Эмма вскрикнула, вонзившись ногтями в его спину, карябая ее до крови, подавшись к нему всем корпусом. Он на мгновение замер, давая ей привыкнуть к себе, и немного поморщился, когда ее зубы немного зажали кожу на его плече.

— Если бы я не знал твою историю, решил бы, что ты девственница.

— Нет, просто… Просто ты… просто у тебя… — поймав его кривой взгляд, она залилась краской, пряча глаза, и он запечатлел на ее губах легкий поцелуй, игриво скользнув по ним языком.

— Я тебя понял. И, знаешь, ты такая милая, когда краснеешь.

Свон хотела было открыть рот, но он резко толкнулся в нее, с удовольствием ловя ее сдавленный стон, который она почти сразу потушила о его плечо, прижавшись к нему губами.

Он начал двигаться. Сначала медленно, смакуя эти мгновения, положил руку ей на ягодицы и притянул еще ближе, входя до упора, не позволяя ей отодвинуться, пусть даже по инерции, и на миллиметр от его горящего тела. Испытав страстное желание коснуться ее губ, он грубо притянул ее ближе, накидываясь на ее пухлые губы, заводясь от каждого ее всхлипа и стона еще сильнее.

Ощущения были настолько острые, что Эмме казалось, она не выдержит, растворится в его запахе, касаниях, движениях раньше, чем они остановятся. Все тело пылало, как в огне, словно ее облили кислотой и подожгли. Каждый взгляд, каждое касание, каждый разговор, флирт, секунда — все всплыло в голове, вся их недлинная история. Только сейчас она поняла, что влюбилась в мужчину и отдалась ему всего за полгода. Но какими были эти полгода. И каким был этот мужчина.

Джонс резко перевернул ее, усаживая на себя и, сжав ее талию, стал направлять ее движения, насаживая на себя и входя все глубже и глубже. Все происходило в полнейшей тишине, которая только иногда прерывалась рваными вздохами вперемешку со стонами, которые просто не задерживались в натянутых, как струны, телах. Казалось, они говорили глазами, делясь эмоциями, мыслями, историями, просто позволяя их душам, как и телам, слиться в единое целое.

Его руки грубо смяли ее ягодицы, и Свон вздрогнула, поняв, что завтра на ее теле не будет живого места. Это было своеобразное клеймо, так он доказывал, что она принадлежит ему и только ему. Хотя бы в эту секунду, в это мгновение, в этой плоскости мира, только их мира, который рвался по швам от их криков. Их чувства, такие живые, буквально взрывались на кончиках их языков, на липких, тесно прижатых друг к другу телах, на взглядах, которые пронзали друг друга.

Руками по бедрам. Языком по губам. Губами по шее. Пальцами по напряженному животу. Руками по ягодицам. Языком по груди. Рваный стон, закрытый страстным, сумасшедшим поцелуем. Еще более тесное объятие. Еще ближе, глубже, плотнее, проникая ей не только под кожу, но в душу, оставляя свой след.

— Киллиан!!! — прокричав в ночную пустоту его имя, словно собственное проклятие, Эмма упала на его тяжело вздымающуюся грудь, обхватив его липкое тело руками, прижавшись губами к шраму возле сердца. Его рука мягко коснулась ее волос, почти невесомо, словно он боялся их сломать.

— Эмма…

Шепот в их никуда.

Спать не хотелось, потому что они, только немного придя в себя, снова и снова накидывались друг на друга, прокладывая по телам влажные дорожки поцелуев до тех пор, пока не исследовали каждый миллиметр тел, которые словно магнитились друг к другу. Все внутри ныло, стоило им только разделиться, и они стремились снова сплестись в страстных объятиях, двигаясь в одном ритме, отсчитанном их сердцебиением.

Крепко прижав Эмму к своему боку, Киллиан обхватил рукой ее талию, лаская покрасневшие ягодицы девушки, и мягко поцеловал ее потный висок, убрав в сторону намокшие волосы.

— Ну, так как-то, да? — ухмыльнулся он, и она, усмехнувшись, потянулась к его губам, оставляя на них нежный, многообещающий поцелуй.

— Даже лучше.

В этот момент раздался телефонный звонок, и Киллиан, недовольно поморщившись, приподнялся на кровати и, пройдя в гостиную, вернулся с мобильным Эммы, протянув его ей. Девушка закатила глаза, прочитав на экране «Нил», и прижала телефон к уху, в то время как Джонс, улегшись обратно на кровать, прижался губами к ее плечу, прикрыв глаза.

— Нил, сейчас не время…

— Эмма, это Киллиан! — истошно завопил Кэссиди. — Это он тот самый убийца, черт возьми! Я вычислил его по камерам наблюдения! Я… Эмма, ради Бога, не выходи из своей комнаты, я не знаю, где он, но точно не у себя! Он опасен! Он стрелял в Августа, он убил мэра! Все это время это был он!

Телефон выпал из рук девушки, когда она его отключила, и она, боясь дышать, посмотрела на невероятно спокойное лицо Киллиана, который, не мигая, смотрел ей прямо в глаза, криво ухмыляясь.

— Не боишься?

Комментарий к 28. https://vk.com/doc279498489_437469494?hash=6dc8ba1ffb08c8468e&dl=4660882b1650ccf28d

https://vk.com/doc279498489_437436472?hash=f00fddfab4c0f46448&dl=38fac3272c226b68c6

https://vk.com/doc190834901_437552837?hash=a183d5193dd8feffa4&dl=e2d6e80d598c3f0343

Я уехала. Не ищите.

Трейлер в шапке и в группе.

====== 29. ======

Очень медленно Эмма приподнялась на локтях, глядя на спокойное лицо Киллиана, который все также невозмутимо лежал на кровати на боку, упираясь в нее локтем, не отрывая от нее заинтересованных блестящих глаз.

— Это… это правда? — просипела она, чисто инстинктивно прижимая простыню к обнаженной груди. Закатив глаза, он расхохотался, откинувшись на спину.

— То есть из моей истории ты это не поняла? Да, видимо, и правда — возбужденная женщина ничего не понимает.

— Я не…

— Давай не будем об этом, Свон? — фыркнул Джонс и, поднявшись на ноги, натянул на себя боксеры и штаны ленивым движением. Девушка молчала, глядя в одну точку, крепче стискивая в руках ткань, рискуя ее порвать.

— Ты… ты стрелял в Бута? — брюнет медленно повернулся и посмотрел в ее медленно наполняющиеся слезами глаза, поджал губы и опустился на край кровати, сев на согнутую в колене ногу.

— Раз уж об этом зашла речь, то давай я все объясню. Еще раз.

— Мне не нужно ничего объяснять! — вскрикнула она, отскочив в сторону, обмотавшись простыней, сверкая глазами. — Ты стрелял в Бута!

— Стрелял, верно, — спокойно отозвался он, и бровью не дернув в ответ на ее истерику. — Но не убил же.

— И мне что, теперь спасибо тебе за это сказать?!

— Кажется, ты уже сказала. Раз пять, — ухмылка скользнула по его лицу, и блондинка покраснела до корней волос, озлобленно зашипев сквозь зубы.

— И когда ты успел стать таким наглым?

— Я всегда таким был, — медленно поднявшись, Киллиан стал приближаться к ней, и Эмма попятилась, поджав побледневшие губы, — просто раньше я не мог позволить себе быть наглым и грубым. А теперь, — усмешка, достойная Дьявола, — очень даже могу, — заметив испуг в ее глазах, он фыркнул, на мгновение прикрыв глаза, — что, уже боишься? Заметь, ты сама полезла на меня с поцелуями, причем после того, как я тебе все рассказал.

— Я не знала, что ты хотел убить Августа.

— Господи, — едва ли не взвыл он, сжав челюсти, — порой ты меня просто бесишь, Свон, — резко преодолев расстояние, разделявшее их, он сжал ее руки, не давая вырваться, и, толкнув обратно на кровать, навис над ней, зафиксировав ее запястья над ее головой, удерживая ноги своими коленями.

— Отвали от меня! — попыталась закричать Свон, глядя на него ошалевшими от ужаса глазами, но Джонс только фыркнул, насмехаясь над ее беспомощностью.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я физически сильнее тебя, Свон? Ты не вырвешься до тех пор, пока я этого не захочу, — прошептал он почти в ее губы, — а пока ты просто дашь мне рассказать то, что ты теперь, видимо, должна знать, — девушка ничего не ответила, едва дыша под его натиском, и он обескураженно выгнул бровь, — что, реально не будешь вырываться? Неплохо, Эмма, может, мы с тобой и сработаемся. В общем, — он немного расслабился, перестав с такой силой сжимать ее руки, — если говорить кратко, отец послал меня сюда с целью убить Августа Бута. Но он шишка важная, просто так не подберешься, поэтому я должен был вклиниться в ваши ряды, стать своим, чтобы меня не подозревали. Правда это внедрение немного затянулось, я не планировал так долго ждать момента, но так получилось. Я подружился с Дэйвом, Нилом, даже Грэмом, потом эти игры с тобой… И даже Бута я начал уважать, он неплохой мужик. Но отец давил, мол, тяну слишком, и в какой-то момент я понял, что нужно что-то предпринять. И тогда я решил, что нужно его ранить, а отцу сказать, что промахнулся из-за неудобного места, ну, а потом отнекаться тем, что теперь за ним будет приставлена охрана и подобраться будет крайне трудно. Что же касается мэра, то он планировал крайне отвратную программу, с которой я не был готов мириться, так что пришлось его попросить покинуть пост. Ну и еще, конечно, его делишки на стороне. У вас ведь не зря иногда проскакивали мысли о том, чтобы покопаться в делах людей, которые умирали. И если бы вы реально копали, вы бы нашли торговлю наркотиками, похищение и продажу детей, экспериментирование на них и прочие прелести богатой жизни, — помолчав, он наклонил голову набок, ухмыльнувшись, — как-то так, сладкая. Ну, как, я все такой же говнюк? — Эмма снова не ответила, глядя ему прямо в глаза, и он нахмурился, приблизившись к ее лицу, изучая ее взгляд. — Погоди, — с его губ сорвался смешок, и он сжал ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, — тебе ведь все это нравится, верно? Я всегда тебя цеплял, а теперь…

— Ты псих, — попыталась протестовать Свон, побледнев, — все убийцы ненормальные.

— Но ведь тебе это нравится, верно? — повторил он, сощурившись. — Ты когда-то говорила, что тебе чего-то не хватает в жизни… И, кажется, это именно это, — Киллиан подался вперед, прижимаясь к ее губам, проникая в ее рот языком, теснее прижимаясь к ее телу.

Несколько секунд Эмма пыталась вырваться, дергая руками и шевеля ногами по кровати, силясь отодвинуться в сторону, но он только крепче притянул ее к себе, углубляя поцелуй. И она сдалась под его натиском, с неожиданной страстью отзываясь на его поцелуй, прикусив его нижнюю губу.

— Так-то лучше, капитан, — с ухмылкой прошептал он, когда она, высвободив руки, начала расстегивать его ремень, едва не вырывая из шлевков джинсов, и резко дернула его на себя, стягивая их до колен. — Осторожнее, детка, — улыбнулся он, скользнув губами по ее щеке, — я люблю грубость.

— Помолчи, — просипела она, игриво скользнув зубами по его подбородку. Их глаза встретились, и мужчина дернул вниз простыню, обнажая тело Эммы, и соблазнительно облизал губы.

Проведя губами по ее шее, он накрыл ее сосок, обхватив его зубами, и потянул на себя, блаженно поморщившись от ее стона. Девушка вцепилась руками в его волосы, ближе прижимая к себе, откинув голову, шумно дыша через приоткрытые губы. Джонс двинулся ниже, лаская ее плоский живот и подрагивающую кожу между ног, ловя каждый ее рваный выдох.

Утробно рыкнув, Свон перевернула его, усевшись на его бедрах и торопливо стащила его штаны вместе с боксерами. Потом, поймав взгляд его горящих глаз, наклонилась, поцеловав его и, не задержавшись на губах, двинулась ниже по его шее, плечам, сладко прикусив ключицы.

— Воу! — не сдержался Киллиан, облизав губы и вцепившись рукой в спинку кровати. — А я и не думал, что ты настолько… сложная, Свон.

Довольно блеснув глазами, она скользнула губами по его груди, кубикам пресса и, хитро усмехнувшись, устремилась ниже, слегка вздрогнув, когда он накрутил ее волосы на кулак свободной рукой, направляя ее движения.

Сдавленное шипение сорвалось с его губ, и мужчина прикрыл глаза, откинувшись на подушки, крепко сжав челюсти. Его кожа покрылась пятнами, и он двигал бедрами навстречу ласкам Эммы, иногда бормоча что-то несвязное.

Не выдержав, он больно дернул ее за волосы вверх и усадил на себя резким движением, крепко удерживая ее бедра. Свон откинула голову, прикрыв глаза, плавно двигаясь на нем, пока Киллиан, сверкая глазами, помогал ей бедрами, больно сжимая ее кожу до синяков.

Девушка, слабо простонав, наклонилась ближе, чтобы ухватиться руками за спинку кровати, чувствуя слабость во всем теле. Приподнявшись, Джонс обхвати губами ее сосок, лаская его попеременно зубами и языком, положив руку на ее спину, продолжая нетерпеливо толкаться в ее тело.

Резко сев, он обхватил ее талию руками, прижимаясь грудью к ее груди, и стал грубо сминать ее губы, наталкиваясь на ее язык своим, дергая ее за волосы и оставляя синяки на потной коже. Резко шлепнув ее по ягодицам, он с наслаждением поймал губами ее вскрик, который почти мгновенно сменился стоном блаженства, когда он всосал ее сосок, оставляя на нем кровоподтек.

— Тебе так нравится делать девушке больно? — прошептала она, цепляясь за его плечи.

— Больно? — Киллиан выгнул бровь. — Я просто помечаю территорию, сладкая.

— Собственник… — закатила Эмма глаза и громко вскрикнула, когда он, дернув ее за волосы, заставил откинуть голову назад до боли в шее.

— Даже не представляешь насколько.

Почувствовав разрядку, он крепко прижал ее к себе, до легкой боли вцепившись в ее бедра, угрожая оставить очередные следы, и, обхватив губами мочку ее уха, прошептал:

— Если я проснусь, а тебя не будет рядом, я прострелю твоему жениху яйца. И это не шутка.

Эмма сглотнула, положив голову на его грудь, и, мягко потянувшись, коснулась губами его колючего подбородка, переплетя их ноги, и плотно закрыла глаза, выдохнув.

— Даже не планировала.

Подъехав на утро к участку, они, переглянувшись, медленно вошли в здание. Эмме казалось, что все смотрят на них, понимая, что произошло, буквально пронизывая ее взглядами насквозь, и она крепче обхватила себя руками, глядя в пол, до тех пор, пока не зашла в кабинет.

— Эмма, — улыбнулся Грэм, подняв глаза, и, подойдя к ним, легко поцеловал ее в губы, обняв за талию, — Джонс, — он кивнул мужчине, который в этот момент обменялся рукопожатием с Дэвидом.

— Миллс, — ответил таким же кивком он, напряженно улыбаясь, — что делаем сегодня?

— Пытаемся разобраться в смерти мэра, — пожал плечами Нолан. — На это подключили едва ли не все подразделения, но у нас начальство самое уважаемое, так что на нас вся надежда.

— Фигово, — присвистнул Джонс, убрав руки в карманы, — наметки есть?

— Если бы, — поморщился Грэм, вернувшись к своему месту, — никто никого не видел, тишь, гладь, благодать.

— Всем доброе… утро, — Нил, распахнувший дверь, замер на пороге с открытым ртом, скользнув взглядом по Киллиану, который, выдавив улыбку, шагнул навстречу ему.

— Привет, а я тебя как раз ждал, Нил. Поговорим?

— Да я как бы хотел идти… — начал лепетать Кэссиди, побледнев, но Джонс решительно подошел к нему и, крепко сжав его плечо, вывел из кабинета и отпустил только в туалете, оттолкнув к стене. Его дежурную улыбку словно выключили, и он, сложив руки на груди, спросил медленным, невероятно тихим и жестким голосом:

— Кому ты еще успел рассказать, Нил? Кто еще знает?

— Я… я… — заикаясь, шептал тот, побледнев и прижавшись спиной к стене.

— Я. Задал. Вопрос! — рыкнул брюнет и, сжав куртку у его горла, приподнял мужчину над полом, сверкая глазами. — Кому ты успел сказать, гнида?!

— Никому! — испуганно залепетал Нил, обливаясь потом. — Правда! Только Эмме! Я позвонил ей, потому что боялся, что ты можешь пойти к ней!

— Дэйв и Грэм не знают?

— Н-нет… Я еще не сказал… Не успел, — ленивая, явно облегченная улыбка скользнула по губам Киллиана, и тот, блеснув глазами, достал из-под куртки пистолет и, приставив дуло к подбородку эксперта, очень четко прошептал, не отрывая от него немигающего взгляда.

— А теперь слушай меня очень серьезно, дружище: если хоть одна живая душа узнает об информации, которой ты располагаешь, кроме Эммы, естественно, так как ты уже успел донести ее до нее, за что я тебя, если честно, очень хотел бы порезать на шаурму, если еще кто-то узнает — ты узнаешь на собственном опыте, каково это — стоять на простреленных коленях. Уверен, тебе не понравится данный опыт, так что, надеюсь, мы поняли друг друга, верно? — он положил палец на собачку, ухмыльнувшись, и Нил испуганно кивнул, боясь дышать.

— Я… я обещаю… Я никому не скажу.

— Вот и умничка, — кивнул Джонс и отошел в сторону, убрав оружие, — надеюсь, тебе хватит ума сказать, что мы просто поделились вариантами о том, почему товарищ мэр гулял в подворотне. Больше ни звука, я тебя предупредил, — распахнув дверь, он вышел из туалета, а Нил, устало выдохнув, сполз вниз по стене, закрыв лицо руками.

В третий раз едва не налетев на Киллиана, разбирая папки на столе, Эмма покраснела и, отведя глаза, отошла к своему столу, чудом не выронив все, что успела насортировать. Грэм, нахмурившись, спросил с легкой улыбкой, за которой он прятал непонимание:

— Что-то случилось? Почему вы такие странные?

— Мы трахнулись, нам неловко, — легко отозвался Киллиан, перебирая бумажки. Все взгляды обратились в его сторону, и мужчина, подняв голову, закатил глаза. — Ребят, вы что, меня не знаете? Я же обожаю прикалываться.

— Но не до такой же степени, Джонс, — поморщился Дэвид, — хотя бы не касательно Эммы.

— Понял, приношу свои извинения, — он шутливо отдал честь все еще красной девушке и, подхватив пакет с мусором, кивнул на дверь, — я пойду, избавлюсь от очередной порции хлама, а то мы потом не разберемся.

Прекрасно понимая, что Эмма не выдержит и придет, он прислонился к стене в нескольких метрах от мусорных баков, мысленно считая. И когда девушка, сжимая в руке пакет, показалась из-за угла, он довольно хмыкнул.

— Почти минута, Свон. Ты долго.

— Ты идиот?! — зарычала она, выбросив мусор и толкнув его в грудь. — Никто не должен знать, а ты…

— Хей, осторожнее, капитан, — обворожительно подмигнул он ей, подавшись ближе, опаляя ее губы дыханием, — я люблю грубость, забыла?

— Никто не должен знать о нас! Прекрати прикалываться, это не шутки!

— Почему? — Киллиан вскинул бровь. — Потому что ты невеста? — он кивнул на ее руку, и блондинка словно впервые посмотрела на свое кольцо и пошатнулась, ухватившись рукой за стену.

— Боже… Грэм…

— К черту его, — прошептал он и, резко перевернув ее, вжал в стену бедрами, позволяя почувствовать свое возбуждение. Краска снова прилила к ее щекам, когда скользнула взглядом к его штанам и облизала губы. — Куда сегодня — ко мне или к тебе?

====== 30. ======

Время словно остановилось. Эмма поняла наконец значение выражения «меж двух огней»: днем она улыбалась всем, обнимала Грэма, позволяя ему щебетать о предстоящей свадьбе, которую они еще не планировали, с сомнением смотрела на хмурого Нила, откликалась на шутки Дэвида и избегала, насколько могла, Киллиана. А ночами они тонули друг в друге, теряясь в страсти и забывая обо всем. Она понимала, что поступает неправильно, что у нее есть жених, который ее, как ни странно, все же любит, что она невеста, так как приняла его кольцо, но в то же время она попросту не могла оторваться от этого голубоглазого мужчины, который всего за пару дней умудрился перевернуть ее жизнь с ног на голову. Она никогда не знала, что ночи могут быть такими длинными, поцелуи такими страстными, объятия такими жадными, а чувства такими сильными. Просыпаясь ночами, она поднимала голову и подолгу следила за тем, как поднимается и опускается грудь Джонса, как легко дрожат его веки, как он ворочается во сне, что-то бормоча и скрипя зубами. Иногда ей становилось страшно, но она боялась не его, а за него. Она полюбила преступника и теперь боялась за его жизнь, за его судьбу и будущее, ведь на его совести десятки забранных жизней.

Убийства не прекращались, такие же жестокие и таинственные. Дэвид и Грэм бесились, Нил качал головой, попросту уходя в свой кабинет, а Киллиан, оставшись с Эммой наедине, рассказывал ей, чем заслужила смерть та или иная жертва. Несмотря на то, что это было именно убийство, Свон со временем научилась понимать, что это было сделано во благо, во благо других людей. Понимая, что не может поделиться этой информацией с другими, она сама окуналась в прошлое и настоящее жертв Джонса, находя самые неприятные и мерзкие подробности. С каждым разом она убеждалась в том, что богачи ни перед чем не останавливаются, лишь бы заполучить как можно больше денег себе в карман. Она начинала по-настоящему ненавидеть их, прекрасно понимая чувства Киллиана.

Кроме того Эмма почти забыла, какими были ночи с Миллсом, потому что каждая ночь с Киллианом могла перекрыть все годы отношения с ее женихом. Грубый, резкий, неугомонный, развратный, Джонс влек ее все сильнее и сильнее с каждой близостью, и она только ненавидела себя за то, что так долго терпела, оттягивая столь сладкие ночи. Игнорируя болящее тело, прикрывая царапины и синяки рубашками и водолазками, она понимала, что готова терпеть все прихоти Киллиана ради того, чтобы ночами просто прислушиваться к его дыханию и следить за его сном.

Никогда не было каких-то глубоко романтических признаний, клятв, даже банальных слов привязанности. Казалось, Киллиан просто не привык открывать свои чувства, вечно холодный, уверенный, сильный, он перекрывал ее стоны сладостным названием ее имени, и она утопала в его глазах, в которых в моменты страсти словно бурлило электричество.

Август пришел в себя и, вернувшись на рабочее место, с прежним усердием начал давить на них, вынуждая копать все глубже и глубже в поисках убийцы. И Эмма порой не понимала, как Киллиан так спокойно и отстраненно может обсуждать совершенные им убийства. Он всегда говорил все по делу, одновременно не пересекая черту и не вызывая хотя бы малейших подозрений. Та запись, по которой его опознал Нил, была уничтожена, большая ее часть, на которой можно было поймать лицо. И для Свон до сих пор было загадкой — как Кэссиди определил по некачественной черно-белой записи лицо Джонса? Сама просмотрев запись, она поняла, что если бы и догадалась, кого она видит на экране, то точно не с первого раза, а может быть и вовсе не узнала бы.

Нил же несколько раз пытался заговорить с ней, призывая к разуму, не до конца понимая, почему она все еще молчит. Но в то же время он сам понимал, что что-то его удерживает от того, чтобы дать показания против Киллиана. Одновременно с этим каждый раз, когда Нил предпринимал попытку поговорить с Эммой, Джонс с самыми что ни на есть спокойным выражением лица и миролюбивой улыбкой появлялся рядом, убрав руки в карманы и стреляя новыми анекдотами. Но его глаза… Кэссиди только сейчас стал замечать их, его взгляд, холодный, жесткий, темный, словно острие ножа. Он почти всегда улыбался, но только губами, его синие глаза же никогда не улыбались, тая в себе угрозу и опасность.

И, может, эксперт бы и переборол страх сдать друга, если бы тот не был незаменимым сотрудником. Во всех делах, особенно которые не касались его жертв, он находил нужный подход, подсказывая, что нужно сделать, чтобы выследить виновного. Они и сами не заметили, как Джонс получил лейтенанта, изрядно удивив тем самым своих друзей. Он уверенно поднимался по карьерной лестнице, приближаясь к званию Эммы, которая по этому поводу испытывала смешанные чувства: с одной стороны она ревновала к тому, что она оставалась все тем же капитаном, а с другой она гордилась своим любовником.

Любовник… Лежа ночами в своей постели и глядя в потолок, она старалась переварить это слово, такое новое и необычное. Она считалась верной девушкой, надежной, она никогда не вызывала у Грэма причину для ревности, пока не появился Киллиан. Но весь парадокс был в том, что сейчас, когда ревновать и волноваться как раз стоило, Миллс был спокоен и приветлив. Видимо, перспектива предстоящей свадьбы его радовала. Эмма же не набиралась смелости рассказать ему правду или хотя бы отказать, тем самым разорвав недосказанность.

— Я должна что-то с этим делать, — прошептала она, откинувшись на подушки, пока Киллиан мягко целовал ее грудь, лаская ее бедра, — это не может так продолжаться.

— Ну и выходи за него, — отозвался он, и блондинка замерла, вскинув бровь. — Что?

— Ты сейчас серьезно?

— А почему нет? — напоследок поцеловав ее в пупок, Джонс поднялся и навис над ней, усмехаясь. — Ты же его любишь, верно? У тебя его кольцо, ты научишься ему доверять, просто нужно время. Ну и соглашайся. Я даже, как обещал, буду шафером на вашей с ним свадьбе.

— Но как же мы? Что будет с нами?

— А что будет? Ничего не поменяется. Сейчас ты нагло его обламываешь, получая оргазмы из-за другого мужчины, а после свадьбы я тупо перейду в официальные любовники, которых имеет каждая жена. Супружеская жизнь скучна и быстро приедается, а у тебя будет гарантия, что твоя будет другой. Так что…

— Я не могу так, — покачала Свон головой и закрыла лицо руками, — я вообще не понимаю, как могу его так обманывать. Он искренне верит, что я думаю над его предложением, что он для меня единственный, а на самом деле…

— А на самом деле ты стонешь подо мной, — удовлетворенно улыбнулся Киллиан.

— Джонс! — покраснев, она ударила его по лицу и попыталась отодвинуться, но он, засмеявшись, крепко сжал руками ее бедра, резко войдя в нее. Эмма вскрикнула от неожиданности, уже по привычке подавшись навстречу ему, и мужчина довольно кивнул, облизав губы.

— То-то же, детка. А то вопишь еще, не признавая правду.

— Просто это неправильно, — попыталась оправдаться она, вцепившись руками в его плечи и подстраиваясь под ритм его тела, — я не могу так долго его обманывать. И я бы давно рассказала ему, если бы…

— Если бы все твои мысли не занимал я, — снова перебил ее Джонс, и Свон, поймав его взгляд, безнадежно кивнула, уткнувшись лицом в его грудь. — Ты чего, сладкая? Что за выражение лица?

— Не знаю… Просто думаю о том, как бы я жила, если бы тебя не было в моей жизни. Если бы ты повторно не вошел в нее, перевернув все к чертям, — она встретилась с ним взглядом, и брюнет поморщился.

— Детка, мы же договаривались — никаких высоколюбовных разговоров. У нас сугубо деловые, так сказать, постельные отношения. Не делай из них какие-то глупые женские романы, которые на вокзале стоят максимум полсотни. Это звучит… неприятно, — последний раз толкнувшись в нее, он отодвинулся и, встав с кровати, потянулся за своими вещами.

Глядя ему в спину, Эмма молчала, изучая старые и свежие царапины на его коже, которые пересекали уже многолетние шрамы. Она почти привыкла, что на нем почти нет здорового места: щетина прикрывает ожог на подбородке, руки, плечи и спина исполосованы шрамами, на бедре ножевое ранение, на руке — огнестрельное. Периодически она, пользуясь моментом, спрашивала о его прошлом, его заданиях и столкновениях, и каждый раз у нее поднимались волосы дыбом. Фактически он мог умереть уже раз пять, но каждый раз Киллиан все с той же пресловутой улыбкой шел вперед, не желая сдаваться.

Однажды Джонс пришел утром прихрамывая, а к вечеру в канаве нашли тела трех вооруженных бандитов. На все вопросы встревоженной девушки он только улыбался, снова и снова повторяя, что сегодняшней ночью она будет ублажать его, а не он ее как всегда. Несмотря на всю его внутреннюю серьезность, с ней Киллиан был спокоен и весел, прикалываясь, надоедая ей своей чрезмерной уверенностью. Но это был он, от взлохмаченной макушки до всегда чистых черных ботинок. Это был он.

— Ну и как у нас идут дела? — по старой привычке Август собрал всю команду в своем кабинете, пристально оглядев каждого из них. — С чем-то я стараюсь мириться, но со всеми вашими проколами не намерен.

— Товарищ генерал…

— Эмма, вот ты, кстати. Тебе не надоело все в капитанах ходить? Ты почти год капитан, и это при том, что у тебя потенциал подниматься все выше и выше. А вы? Грэм, Дэвид, подняться не хочется или так устраивает? Не надоели обычные погоны? Пора бы делать уже что-то, чтобы я повышал вас по рангу, а вы и в ус не дуете. Что у вас у всех на уме?

— Ну… — Грэм переглянулся с Дэйвом и, спокойной улыбнувшись, ответил, едва ли не светясь от радости, — мы с Эммой собираемся пожениться. Вот уже несколько недель.

— Оу, — он замер, приоткрыв рот, — это правда, Эмма?

Блондинка, кажется, стала белее своих волос, вцепившись руками в край стола, и Грэм, протянув руку, тепло сжал ее ладонь. Однако выражение ее лица не изменилось, и тогда Киллиан, чтобы разрядить обстановку, поднялся со своего места максимально ленивым движением и, встав за спиной девушки, положил руки на ее плечи, легко поцеловав в макушку.

— Ну что же Вы, товарищ генерал, смутили так нашего капитана? Девушка и так переживает перед важным событием, а Вы ее еще и пугаете. Мягче нужно быть, она и так на взводе последние недели.

— Правда? — нахмурился Миллс, в изумлении глядя на Свон, которая покрылась красными пятнами. — Я и не заметил. Все в порядке, родная?

— Да, конечно, — с заминкой отозвалась она, выдавив улыбку, и негодующе посмотрела на Джонса, взглядом обещая ему всех зол, — просто немного переживаю.

— Мы же даже еще не начали что-то обдумывать, так как ты не дала мне ответа, — усмехнулся шатен, поцеловав ее пальцы, — тебе еще рано переживать, Эмма. К тому же я хочу сделать так, чтобы ты была спокойна относительно нашей свадьбы. Я возьму все хлопоты на себя.

— А точнее свалишь их на меня, — расплылся в улыбке Киллиан, убрав руки в карманы, — вы же фактически в этом плане зависите от меня, так что да, я отвечаю за все.

— Только не бери на себя слишком многое, Джонс, — поежился Грэм, — это все-таки наше мероприятие, а ты нам только помогаешь.

— Конечно, дружище, конечно, — кивнул он, — я ведь понятия не имею, что нравится жениху и невесте, — и многозначительно посмотрел на залившуюся краской блондинку.

— Такое ощущение, что у вас еще и конь не валялся, — встрял Август, — у вас уже план есть? Хотя бы наметки?

— Дело в том, что я сделал Эмме предложение, правда, немного не вовремя, — Миллс замялся, поджав губы, — и она мне не дала точного ответа. Поэтому у нас все стоит на месте. Но я уверен, что все встанет на свои места.

— А какой тут может быть ответ кроме положительного? — многозначительно фыркнул Бут, закатив глаза. — Я такой любви давно не видел. Так что, Эмма, прекрати травить душу Миллсу, соглашайся и дело с концом. А мы как раз хоть расслабимся на вашей свадьбе.

— Да, верно… — прошептала она и, сглотнув, медленно поднялась, — я выйду на минуту, можно? — не дождавшись ответа, она покинула кабинет и, подойдя к кулеру, налила себе холодной воды, залпом осушив пластиковый стаканчик.

В кармане завибрировал ее телефон, и Свон, нахмурившись, открыла пришедшее смс. Незнакомый номер, какие-то странные цифры, не похожие на стандартный номер.

Зря ты связалась с ним. Теперь сама будешь расплачиваться. Не хочешь проблем — сдай его. У тебя два дня на размышления. Тик-так. 15:56

====== 31. ======

Зря ты связалась с ним. Теперь сама будешь расплачиваться. Не хочешь проблем — сдай его. У тебя два дня на размышления. Тик-так.

Эмма снова и снова вчитывалась в эти слова, стараясь вникнуть в каждое из них, словно надеясь, что могла понять как-то неправильно полученное послание. Она понятия не имела, кто мог отправить ей его, потому что врагов у нее не было. Зато у Киллиана явно были. Сглотнув, она снова открыла смс, скользнув взглядом по тексту, который уже выучила наизусть.

Ей было страшно, по-настоящему страшно. Словно все, чего она когда-либо боялась, собралось в один комок, который сейчас сдавливал ее грудь, мешая нормально дышать.

Бокал с виски в руке почти прилип к коже, и она, сглотнув, поставила его на стол, боясь, что может, не заметив, раздавить. Мысли роились в голове, и она не знала, за что хвататься. С одной стороны она понимала, что нужно кому-то рассказать, что одна она не справится с этой информацией, но с другой стороны она боялась с кем-то поделиться.

Грэму? Тогда придется рассказать про Киллиана и все, что с ним связано. Дэвиду? То же самое. Нилу? Он мог начать паниковать да еще и разболтать другим. Киллиану? Не известно, как он среагирует и что будет делать. Он оказался отнюдь не таким, каким ей казался. Она встретила совсем другого человека, чем тот, с которым она сейчас спала. Пожалуй, идея рассказать Киллиану была бы самой провальной, поэтому она затолкала ее как можно глубже, запрещая себе даже думать об этом, чтобы случайно не сболтнуть. Августу? Он бы поднял на уши всех, стараясь защитить ее, и было бы еще хуже. Матери? Никогда, у нее и так со здоровьем проблемы. Реджине? Она не в курсе вообще всего, в чем она крутится, так что это бессмысленно. Вот и выходит, что Эмма должна держать все это в секрете, переваривая в одиночку.

— Еще, мэм? — блондинка вздрогнула, когда к ней подошел бармен с бутылкой алкоголя. Легко покачав головой, она лишь улыбнулась.

— Можно, пожалуйста, обычной воды.

— Конечно.

Оплатив выпивку, Свон медленно пошла по улице, плотнее кутаясь в кожаную куртку от ощутимого только ей холода. Она боялась, как бы все это не отразилось на Генри, за которого она действительно боялась.

Поджав губы, она решительно достала из сумочки телефон и набрала номер матери, оглядевшись по сторонам. На мгновение ее обжег новый страх — а что, если за ней следят? В эту самую секунду? Или, упаси Бог, на ней жучок? Поставив себе цель перерыть все свои вещи, она прижала телефон к уху, надеясь, что ее голос не покажется очень взволнованным.

— Дорогая? — Мэри была явно удивлена. — Что-то случилось? Уже поздно. Все в порядке?

— Да, мам, все хорошо, — Эмма выдавила улыбку, сглотнув. — Как там Генри?

— Спит уже. Перед сном листал фотоальбом.

— Снова?

— Он очень скучает, милая.

— Я тоже, мам… По вам обоим. Очень сильно скучаю. Но пока не могу приехать, правда, у нас… такое происходит, — «я встречаюсь с серийным убийцей, но ты не переживай, у нас все отлично», хотела добавить она, усмехнувшись. Да уж, вот что ее мать никогда не узнает — так это род занятий Джонса.

— А еще он спрашивал про Киллиана, — девушка уловила в словах матери улыбку.

— Киллиана?

— Он ему очень понравился, детка. Он постоянно говорит о нем, едва ли не спит с тем мячом. А пару раз…

— Мам…

— … спрашивал, встречаетесь ли вы, — со смешком продолжила женщина.

— Боже…

— Он же просто желает тебе счастья. А пару раз он едва ли не спрашивал, не он ли его отец.

— Мам… — Эмма поежилась, обхватив себя руками.

— Мам, мам… Это же все ради тебя, малышка. Вы отлично вместе смотритесь, он ладит с Генри, мальчишка буквально влюбился в него, да и сам Киллиан к тебе явно не ровно дышит. Ну, а ты просто не могла в него не влюбиться, он слишком хорош.

— Какая же ты сводница, — засмеялась девушка, покачав головой.

— Просто ты пойми меня — когда-нибудь придет мое время, мне все хуже и хуже с сердцем, и я хочу успеть увидеть твою свадьбу, еще внуков… Я хочу всего этого, Эмма, родная, очень хочу.

— Мам, может, мне забрать Генри? Я найду тебе хороший санаторий, врачей…

— Господи, Эмма, — фыркнула миссис Свон, — я тебе вскользь о здоровье, не в упрек, а ты и зацепилась. Я про то, что забочусь о твоем будущем, о твоей личной жизни, если ты слишком занята работой. Пожалуйста, подумай о том, что я тебе говорю. Если уж с Грэмом у тебя не сложилось, что я, впрочем, очень даже понимаю, то с Киллианом, я уверена, все получится. Просто прекрати замыкаться в себе и отталкивать всех. Впусти его в свою жизнь.

Слезы стоят в глазах блондинки, и та, шумно сглотнув, проводит пальцами по щекам, убирая влагу. Сердце бешено стучит в груди, пока она старается переварить слова матери. Отца она почти не помнит, всю свою жизнь для нее самым близким человеком была мать, и то с этим были проблемы. Потом появился Генри, затем Август, Грэм, Дэвид, и все поменялось. Но это чувство привязанности с матери не пропало. Она побоялась даже представить, что будет, если она вдруг умрет — это слишком страшно, потерять ту, которой ты обязан жизнью, страшно понимать, что ты не сможешь больше посмотреть ей в глаза, поговорить да и просто сжать руку, поблагодарив взглядом за все.

Качнув головой, она попыталась улыбнуться, не желая казаться слабой. Ей нельзя поддаваться эмоциям, чувствам, в ее ситуации это опасно, по-настоящему опасно. Она бы хотела рассказать матери правду, но что она скажет? «Если кратко, я помолвлена с Грэмом, и он готовится к свадьбе, так как я до сих пор не отказала ему, но одновременно я сплю с Киллианом, который, кстати, является убийцей. Ну так тебе тандем?» После такой правды Мэри станет только хуже, так что лучше молчать обо всем, чем открыть часть.

— Милая, ты здесь?

— Да, мам, прости, задумалась. Я… я подумаю о твоих словах, но ты же знаешь меня, — купив в киоске газировку, она пошла дальше, стараясь не обращать внимание на стучащую в висках боль.

— В том-то и дело, что знаю, и не особо надеюсь на понимание… — женщина тяжело вздохнула, — но и ты меня пойми, Эмма. Я хочу видеть тебя счастливой, здоровой, влюбленной, очень хочу. Устроишь мне такую радость, пожалуйста?

— Я… — она шумно сглотнула и уже открыла рот, чтобы рассказать хотя бы часть правды, как вдруг, повернувшись к светофору, увидела, как в подворотне мелькнула тень, словно стараясь скрыться. Сердце пропустило удар, и Эмма едва не выронила телефон от неожиданности. — Мам, я перезвоню тебе завтра, хорошо?

— Да, конечно, — немного удивленно протянула Мэри, — конечно.

— Люблю вас, пока, — и, отключившись, она бросилась через дорогу на красный, прошмыгнув прямо перед машиной, поморщившись от громкого гудка.

Ворвавшись во дворы, Эмма огляделась, ее рука по привычке потянулась к ремню, где под курткой скрывался пистолет, и только сейчас поняла, что отдала его в чистку. Сердце екнуло в груди, но она не остановилась, продолжая идти по темным улицам, оглядываясь по сторонам.

В голове мелькнула мысль позвонить кому-нибудь и попросить о помощи, но самолюбие не дало это сделать, и она, едва дыша, шла дальше, сжав руки в кулаки, то и дело дергаясь от мельчайших звуков.

Ей отовсюду мерещились звуки, голоса, шаги, и она уже не понимала, что является реальностью, а что творится в ее голове. Напряженная, как струна, Эмма прижалась к стене, медленно подходя к повороту, едва слышно дыша через нос.

За углом послышались шаги, и Свон, сжав руки в кулаки, замерла возле стены, медленно считая, и, дождавшись, пока не появится фигура, набросилась на нее, наметив удар в лицо. Однако та парировала ее удар и, резко скрутив, повалила на колени, больно заломив руку.

— Черт! — вскрикнула она от боли, чувствуя, как из глаз брызнули слезы.

— Свон?! — послышался ошарашенный вздох. Боль мгновенно пропала, кто-то поднял ее на ноги, и девушка, открыв глаза, увидела бледное лицо Киллиана, чьи синие глаза выделялись на неестественно белом фоне. — Дьявол, ты в порядке? — он провел руками по ее плечу, лицу, пристально вглядываясь в ее глаза. — Детка, ты в норме?

— Киллиан… — прошептала она, вперив в него немигающий взгляд, и, сдавленно сглотнув, дернулась вперед, впечатывая его в кирпичную стену, грубо сминая его губы. Мужчина замешкался, немного обалдев от ее напора, и, положив руки на ее бедра, плотнее прижал к себе, отвечая на ее поцелуй.

Ее руки скользнули под его рубашку, лаская накаченный торс, и медленно двинулись ниже, спускаясь к кожаному ремню, норовя расстегнуть его. Но Джонс подхватил ее руки, прижав их к своем груди.

— Лапочка, я не против заняться этим прямо тут, я не брезглив, но для начала объясни, что ты вообще забыла в таком месте так поздно? — его губы коснулись ее уха, и она застонала, подавшись ему навстречу.

— Я хочу тебя, Киллиан, боже, так хочу…

— Да что с тобой? — нахмурился он, поймав ее за подбородок и крепко сжав его. — Что-то не так? Это словно не ты.

— Верно, не так — ты не во мне, — нагло отозвалась она, пытаясь вырвать руки, чтобы расстегнуть его рубашку, — это нужно исправить…

— Свон, посмотри на меня, черт возьми! — рыкнул он, сверкнув глазами. — Черт, ты пьяная что ли?

— Трахни меня, Киллиан, — заявила она, цепляясь за ворот его рубашки, и он шумно выдохнул, едва не подавившись воздухом. — Прямо здесь. Хочешь, можно в задницу. Мне плевать. Можешь даже ударить меня, тебе же нравится. Или можно купить игрушки, знаешь, они в секс-шопах продаются…

— Так, Свон, — Киллиан легонько ударил ее по щеке, приводя в себя, — ты не в адеквате, и как бы мне не хотелось сделать все, что ты предлагаешь, нужно отвести тебя куда-нибудь, чтобы ты отоспалась, идиотка. С какого черта ты вообще напилась?

— Я не пьяная, — попыталась противиться Свон, но Джонс поднял ее на руки, заставив обнять себя за шею, — правда, я абсолютно трезвая. Могу даже рассказать УК наизусть. Вот, например, статья…

— Лучше молчи, — шикнул он, выходя из дворов и подходя к дороге, и, поставив ее на ноги, придерживая за талию, достал телефон, отправив кому-то смс, — эй-эй, стоять! — рявкнул Киллиан, когда девушка стала заваливаться. — Да что с тобой, черт возьми!

— Киллиан… — прошептала она, цепляясь за его плечи, — мне… мне немного нехорошо… — мир закружился вокруг нее, и Эмма постаралась сконцентрироваться на его неестественно голубых глазах, но и они стали мутнеть.

— Так, не вырубайся, Эмма, не вырубайся, смотри на меня! Черт, — она видела, что он снова вцепился в телефон, громко матерясь и ругаясь на кого-то, а потом провалилась в темноту, потеряв ориентацию в пространстве.

— Ты молодец, Киллиан, быстро среагировал.

— Я правда не мог понять, что с ней творится. Она вела себя… неправильно. Поэтому я и понял, что ее нужно в больницу.

— Что в итоге сказали?

— Она, видимо, что-то пила или ела. Короче, в ее организм поступил продукт, на который у нее аллергия, причем, судя по тому, что реакция прошла быстро, аллергия достаточно сильная.

— Спасибо за урок, мистер Кэссиди.

— Джонс, не язви.

— Миллс, не влезай.

— Вы меня уже достали, черт возьми! Вам бы переживать из-за того, что с вашей подругой, а вы собачитесь.

— Там мы и собачимся по этому, товарищ генерал.

— Давай только без этого снисхождения, Джонс, правда. Не до него сейчас.

— А ее могли нарочно отравить?

— Не думаю, что это возможно, Дэвид. Тогда доза была слишком маленькой, чтобы покалечить. Травят обычно по-полной, а не так, частично. Да и вообще дело темное.

— Так, тише, она, кажется, пришла в себя, — чья-то рука коснулась ее ладони, и Эмма, поморщившись, попыталась открыть глаза, сжав темные пальцы, и увидела испуганные глаза Грэма, которые мгновенно наполнились облегчением. — Боже, родная, — прошептал он, прижавшись губами к ее виску.

Скользнув глазами по комнате, она наткнулась на колючий, темный взгляд Киллиана, который поджал губы, немного отвернувшись. Ей резко захотелось поцеловать его, прямо здесь, прилюдно, открыв тем самым их тайну, но она все же сдержалась, выдавив слабую улыбку.

— Хочешь чего-нибудь? — Свон только сейчас рассмотрела Нила, Дэвида и Августа, которые встревоженно следили за ней, вглядываясь в ее лицо.

— Воды… немного, — просипела она слабыми губами и попыталась сесть. Миллс мгновенно обхватил руками ее талию, скользнув по обнажившемуся бедру, и помог прислониться к подушкам. И снова почему-то девушка уловила темный блеск в синих глазах Джонса.

— Сейчас, — сорвался с места Нолан и выскочил из палаты.

— Что произошло? — выдыхает Эмма, поправив больничную одежду. — Я почти ничего не помню, кроме… — румянец залил ее щеки, и она испуганно посмотрела на Киллиана, который едва заметно покачал головой, словно говоря, что это останется между ними.

— Ты съела что-то или выпила, на что у тебя аллергия, — пояснил Бут, — очень резко обострилось. Знаешь, что это могло бы быть?

— Понятия не имею, — отозвалась она, проведя рукой по лицу. — Как я здесь оказалась?

— Я привез тебя, — пожал плечами Джонс, — а потом вызвал остальных. С тебя новое сидение в машине, Свон.

— Неужели я его… — она сильнее побледнела и закрыла лицо руками, — Господи… Мне так жаль.

— Да я шучу, дурочка, — улыбнулся он, посмотрев на нее неожиданно тепло, — надо же разрядить остановку, а то я не буду собой.

— Порой ты очень не вовремя со своими шутками, Мажорчик, — прорычал сквозь зубы Грэм, и тот напрягся.

— Опять ревнуешь, Миллс? — где-то внутри его горло поднялось шипение. — Давай выйдем на пару минут, а? Поболтать нужно.

— Пожалуйста, не нужно! — попыталась приподняться Эмма, но Нил удержал ее, и ей осталось только наблюдать за тем, как за мужчинами закрылась дверь.

Киллиан вышел на балкон и посмотрел вниз, убрав руки в карманы, дожидаясь, пока Грэм встанет рядом. Резко развернувшись, брюнет впечатал его в стену, сжав его плечи, и встряхнул, сверкая глазами.

— Как же ты меня затрахал, черт возьми! Эмма и так почти твоя, но тебе все мало, все, сука, мало! Почему-то она любит тебя, идиота, если согласилась связать свою жизнь с твоей, а ты только и тратишь время на то, чтобы ревновать ее ко мне! Ты, черт возьми, настолько туп, Грэм Миллс?! Клянусь Богом, если ты не перестанешь издеваться над ней, я реально трахну ее и, поверь, после этого она будет со мной! Непостижимо, но она все еще не отказала тебе, она все еще держится за тебя, значит, ты ей нужен! Так заслужи ее! Не будь просто тупым парнем, который ревнует направо и налево. Эмма достойна лучшего.

Оттолкнув его, Джонс развернулся на каблуках и вышел с балкона, хлопнув дверью. Грэм проводил его недоумевающим взглядом, стараясь переварить то, что он сказал. Что-то было не так.

Через пару дней Эмму выписали, настоятельно порекомендовав пройти обследование, чтобы выяснить, на что у нее аллергия, тем самым избежав обострений в будущем.

Весь рабочий день в участке было очень тихо, буквально неестественно тихо. Парни оберегали Эмму, не давая ей срываться на вызовы, которых было два за последние дни.

— Что у нас тут? — она взяла папку, перебирая его.

— Богатенький Буратино, конечно же, — закатил глаза Нил, поморщившись, — правда, тут есть зацепка в его прошлом.

— И какая?

— Судя по всему, он вязался с наркотиками. Так что, кажется, тут мотив вполне понятен. Хотя человек и очень богатый и влиятельный. Странно, что у него не было охраны.

Подойдя к Киллиану, который что-то просматривал в газете, Эмма спросила, нагнувшись над его ухом:

— Это ты?

— Я.

— Из-за наркотиков?

— Не только. Поверь, ничего интересного.

— А вот это я не понимаю, — продолжил Дэвид, подняв папку со вторым делом, — похоже на самоубийство, но создается такое впечатление, что ее вынудили.

— Ее? — нахмурился Киллиан и подошел к нему беря папку. — Воу, а нас тут женщина в жертвах.

— Девушка. Ей всего двадцать два, студентка, последний курс. В свое время провалила ЕГЭ, так что попала позже. Вроде, жила, как все, никаких проблем в жизни, судя по словам друзей и родственников.

— Погоди, — Эмма встала рядом с ними, и Нолан, отдав ей папку, отошел к Нилу, наливая себе кофе. Оглянувшись, девушка скользнула взглядом по напряженному лицу Джонс, — что такое?

— Это не я, Свон, — прошептал он, и она сглотнула. — Это не я сделал. Того ублюдка я, но эту…

— Ты хочешь сказать, что у нас еще один убийца? — просипела она, обхватив себя руками. Поймав ее взгляд, он кивнул, поджав губы.

— Именно это я и хочу сказать.

Выйдя из магазина, Эмма медленно шла по темной улице, едва держа в руках тяжелые сумки. Они планировали вечером посидеть все вместе, посмотреть какой-то фильм, и она обещала сделать пиццу, ну, а заодно и несколько салатов.

Перейдя дорогу, она пошла по подворотням, желая срезать угол. Руки ныли от ноши, и она почти улыбнулась от облегчения, когда в кармане завибрировал ее мобильный. Увидев незнакомый номер, она напряглась, но нажала «ответить» и прижала телефон к уху.

— Алло?

— Тик-так, детка, — послышался скрипучий голос, явно сделанный при помощи того приложения, что ей когда-то показал Киллиан, — ты сделала свой выбор. Мы давали тебе шанс. Теперь ты сама виновата.

Она шумно сглотнула, едва не выронив телефон, и отшатнулась, натолкнувшись на сумки, которые она поставила на пол. Едва не вскрикнув, когда спиной наткнулась на что-то жесткое, Эмма резко развернулась. Черная маска, рука, прижавшаяся к губам, мерзкий, неприятный запах, дикая головная боль и тьма, поглотившая каждую ее клеточку.

====== 32. ======

— Скажите, что вы не покупали алкоголь, — вернулся с балкона Нил, неся раскладной стул. — Я очень не хочу, чтобы все было, как в прошлый раз.

— О да! Не дай Бог! — Дэвид многозначительно посмотрел на Киллиана, который обворожительно улыбнулся, подмигнув ему.

— Да уж, не хотелось бы… Кстати, — он поставил на стол бокалы, протянув Грэму бутылку шампанского, чтобы тот ее открыл, — что в итоге с твоей Анной?

— Мы разошлись, — мужчина пожал плечами, — я просто узнал, что ты не первая ее измена мне, так что я решил, что лучше нам не продолжать общение.

— Получается, я тебе помог? Открыл, так сказать, глаза на правду?

— Прости, но спасибо я тебе не скажу. И прекрати так на меня смотреть! — расхохотался он. — Ты все-таки трахнул мою девушку, ведь на тот момент она была именно моей девушкой. И не важно, кем она оказалась впоследствии.

— Ой, давай только не будем толочь воду в ступе, идет? Мы все же уладили.

— Да я вообще молчу.

— Кстати, — попытался отвлечь их Грэм, — вы слышали, что от Эммы отселили ее новую соседку? Та девчонка какой-то истеричкой оказалась, и ее вообще отсюда упекли.

— Получается, мисс Свон теперь живет одна? — ухмыльнулся Джонс.

— Не надолго, — фыркнул Миллс, ставя на стол тарелки, — я думаю, на первое время мы будем жить у нее в общаге. А потом… я накопил деньги, и, думаю, после свадьбы мы купим квартиру, хотя бы двухкомнатную. Все же семья…

— А она уже сказала тебе «да»? Или все маринует? — осведомился Дэвид, поправляя потертую скатерть. — Мы же все ждем, когда вы официально заявите о том, что женитесь.

— Маринует. Но я думаю, что объяснение не за горами. Просто у нас сейчас тяжелое время — и этот чертов убийца, и Август, и напряжение постоянное. Ничего, мы справимся. Просто нам нужно время.

— Но ты уверен, что она согласится, верно? — вскинул бровь Киллиан, и Грэм встретился с ним взглядом.

— А что, есть сомнения?

— Вовсе нет. Просто любопытно, — откланявшись, он вышел на балкон и закурил, стараясь хотя бы немного успокоиться.

Он всегда был человеком сдержанным, холодным, способным скрывать свои эмоции и чувства, но в последнее время это становилось все труднее и труднее. Особенно когда он понял, что по какой-то невероятной причине Эмма принимает его демонов, которые готовы наброситься на нее. Почему-то она действительно терпела его грубость, резкость, жесткие требования, не издавая ни звука, тянувшись к нему, игнорируя то, что он ее всячески ломал. У всех его шлюх просто не было выбора, он платил за свои привычки и синяки, и они просто не могли ему отказать, а Свон словно сама была готова к этому. Когда-то она сказала, что ей не хватает адреналина, опасности в жизни, и вот она, пожалуйста, прячется в каждой морщинке его лица. Ему приходилось открываться ей, медленно, постепенно, но что будет, когда он откроет ей правду? Перенесет ли она ее? Смирится ли? Какой будет ее реакция? Он уже уяснил, что она сильная женщина, способная постоять за себя и за всех, кого любит, но не рядом с ним. Рядом с ним она становится уязвимой, едва ли не слабой, ее нужно оберегать, защищать, следить за тем, чтобы она не вляпалась в какую-нибудь историю. И еще он с ужасом понимал, что она становится зависимой от него. Его это пугало и… будоражило. Никогда и никто не тянулся к нему так, как это делала Эмма.

— Кстати, где Эмма? — он вернулся в комнату, взглянув на часы. — Может, ее нужно встретить? Мы-то просили только овощи и тесто для пиццы, но она-то с дуру наберет еще всего.

— Она феминистка, помощь не примет, — отмахнулся Нил, — мы предлагали пойти в магазин, но она сказала, что не хочет, чтобы ее принижали, как особь слабого пола.

— Да уж, очень на нее похоже. Но вам не кажется, что уже поздно? Прошло почти три часа, как она ушла. Может, стоит ее хотя бы встретить? Мало ли что.

— Давайте позвоним? — Грэм достал мобильный и приложил его к уху. — Хотя если у нее руки заняты, то она, наверное, и не ответит даже. Как я и сказал, — кивнул он через минуту отключившись, — не берет. Наверняка набрала всего и идет, довольная, что сама все сделала. Дурочка она моя, — с нежностью добавил он, и Киллиан, поморщившись, отошел в сторону, снова оглядев стол.

— Мы все достали? Чтобы по ее приходу все было на своих местах, а то ведь она найдет, к чему придраться. Всегда находила.

— Это да! — синхронно кивнули другие и засмеялись.

Прошло еще сорок минут. Мужчины, погрузившись в процесс готовки лазаньи, измазались в сыре и томатах до такой степени, что не могли перестать смеяться, представляя, каким будет выражение лица Эммы, когда она придет к ним.

— Вот же свиньи, — усмехнулся Киллиан и, войдя в ванную, стал отмывать руки, посмеиваясь себе под нос. Потом, вытерев руки, оглянулся и, удостоверившись, что на него никто не смотрит, достал телефон.

Свон, ты где? 17:18

Получив оповещение о том, что сообщение доставлено, он принялся ждать, переминаясь с ноги на ногу. Он понимал, что что-то не так, у него было неспокойно на душе, но в причине он не мог разобраться.

В какой-то момент телефон завибрировал в его руке, и он прочитал сообщение.

Маме стало нехорошо. Я у нее. Меня не будет несколько дней. Увидимся. 17:21

— Ребят, — позвал он, входя в комнату, — Эмма ответила.

— В плане ответила? — Грэм проверил свой телефон. — Она мне не звонила.

— Да я не об этом. Я ей смску писал, она сказала, что уехала к матери. Какие-то у нее так проблемы, видимо.

— А позвонить нельзя было? — нахмурился Миллс, сложив руки на груди.

— Наверное, срочно пришлось ехать, — пожал плечами Дэвид. — Странно…

— Лишь бы все хорошо закончилось, — произнес Нил, — я слышал, у ее матери не очень хорошо с сердцем. Может, нужно к ней поехать?

— Скопом? — фыркнул Грэм. — Мэри не очень меня любит, а сейчас, думаю, мы все неуместны. Эмма наверняка завтра выйдет на связь, вот и узнаем. Ну, а сейчас… — он с сомнением посмотрел на плиту, — кажется, вместо ужина нам предстоит уборка.

На следующий день Эмма продолжала молчать, не отвечая на звонки и смс, и так и не явилась на работу. Мужчины сообщили Буту, что у нее проблемы с матерью, и тот попросил держать его в курсе. Сам он несколько раз набирал Свон и даже оставил голосовое сообщение, в котором сказал, что она может взять выходной, если нужно. Ответа так и не было.

Несмотря на отсутствие капитана, оперативники погрузились в работу, разбираясь в делах, которые все еще висели на доске. Новых дел пока не было, но они никак не могли разобраться со смертью задушенной женщины и другими жертвами.

Джонс упорно работал, стараясь разбираться даже в своих делах, искренне посмеиваясь в душе над нелепостью ситуации, но его взгляд то и дело падал на рабочее место Эммы, он постоянно проверял свой телефон, так как отправил ей почти полсотни сообщений, заканчивая едва ли не угрозами, на которые так и не получил ответа.

В итоге на следующий день в обед он, не выдержав, отпросился на пару часов и поехал к дому миссис Свон. Предварительно оглядев детские площадки по району, он поднялся к квартире и, заранее придумав отговорку на случай неудачи, позвонил в дверь. Через минуту открылась дверь, и Мэри в изумлении уставилась на него.

— Киллиан?

— Добрый день, миссис Свон, — тепло улыбнулся он, стараясь скрыть напряжение.

— Что-то с Эммой? Какие-то проблемы? — она резко побледнела, и он едва сдержался, чтобы не чертыхнуться.

— А она не у Вас?

— Нет… я не говорила с ней почти два дня. А в чем дело? Что-то случилось?

— Нет… — судорожно соображая, Джонс выдал свою отмазку, мысленно уже летя по улице, — просто мы с ней немного повздорили, и она уехала из участка. Я понял, что был не прав, и решил попросить у нее прощения. Думал, она у Вас.

— Она может быть у Реджины, — спохватилась она.

— Реджины?

— Ее лучшая подруга. Она работает в баре. Я напишу тебе адрес, — она унеслась в комнату и вернулась уже с бумажкой. Скользнув взглядом по строчкам, он кивнул.

— Спасибо, миссис Свон.

— Скажи Эмме, чтобы она обязательно позвонила мне, когда вы помиритесь. Я уверена, у вас все будет хорошо, — с легкой улыбкой произнесла она, и он, напрягшись, выдавил ответную улыбку.

— Конечно, даже не сомневаюсь. Еще раз спасибо.

Поймав машину, он подъехал к бару и буквально влетел в него, чудом не снеся двери. Оглядевшись, он увидел за барной стойкой темноволосую женщину, всю в наколках и татуировках, и устремился к ней, стараясь выглядеть не таким напряженным.

— Ты Реджина?

— А че надо? — ощетинилась та. — У тебя доказательств нет, так что вали!

— Чего? — нахмурился он и фыркнул. — Плевать я хотел, чем ты занимаешься. Подруга твоя, Эмма, Эмма Свон, ты давно с ней разговаривала? Когда в последний раз видела?

— А ты у нас кто? — фыркнула шатенка. — Погоди, дай угадаю. Наглый, сексуальный, как Бог, с голубыми глазами. Неужели Джонс подкатил?

— Слушай сюда, подруга, — процедил он, подавшись вперед, — если тебе хочется, я трахну тебя в подсобке. Но сначала скажи мне, где Эмма, черт возьми!

— Воу, от таких предложений не отказываются, но мне придется. Иначе она меня убьет. А жаль… Виделись мы дней пять назад, а говорили… Да примерно столько же, наверное. Не особо помню. А что за паника?

— Никакой паники, — отмахнулся брюнет, тратя все силы на то, чтобы говорить спокойно, — мы посрались, она свалила, я решил извиниться. Вот и ищу…

— Похоже на нее, — усмехнулась Реджина, — и чем ты ее довел?

— Слушай, а не знаешь, у кого она еще может быть?

— Да как-то нет. Тусуется только с вами, в мужской компании, с маманей да со мной. Больше и не ходит особо никуда. Она немного социофоб, трусит крутиться, только я ее и таскаю по тусам, а то так бы и сидела на месте в участке.

— Ладно, спасибо… — он постучал пальцами по барной стойке, глядя в пустоту.

— Может, бокальчик, за счет заведения? — предложила она, ухмыльнувшись. Он стрельнул в нее взглядом.

— Трахаться будем?

— Неа. Я на работе.

— Ну и я на работе. Мне нельзя. Всего хорошего, — грубо подмигнув, он вышел из бара и огляделся, стараясь придумать, что будет делать дальше. И вариант у него был только один.

— Нил, — рявкнул Киллиан, врываясь в кабинет, и мужчины разом подскочили, — отследи телефон Свон. Срочно.

— Чего? — нахмурился Кэссиди.

— Ты идиот, Нил? — рыкнул тот. — Я сказал — отследи телефон Эммы.

— Отследить в плане…

— В плане звонки, смс и прочие прелести общения при помощи этой чудо-техники! — почти рычал он, скрипя зубами. — Сможешь?

— Постараюсь… — нерешительно кивнул тот и начал что-то вбивать в ноутбук, склонившись над ним. Грэм и Дэвид недоумевающе переглянулись.

— А что случилось?

— Молитесь, чтобы ничего, — отозвался он, стоя за спиной эксперта.

— Слушай, а если не пугать? — нахмурился Миллс. — Че ты несешь, Мажорчик?

— Я сейчас абсолютно серьезен, — сипло произнес Киллиан, вскинув посеревшие глаза. — Не дай Бог то, о чем я думаю…

— Попал! — прокричал Нил, и все столпились вокруг него. — Ваши звонки, видимо, это телефон матери, еще какой-то телефон…

— Смс смотри, — оборвал его Джонс, сжав руками спинку стула.

— С этим труднее, погоди, — прокряхтел тот, строча по клавишам. Пару минут он не отрывал глаз от монитора, периодически чертыхаясь и морщась, когда программа вылетала, и наконец прорвался. — Вот, так… Черт, Джонс, с какого хрена столько сообщений ты ей нафигачил?

— Не мои смотри, дубина, — рыкнул тот, — кто-нибудь другой ей писал, кроме нас?

— Да, вот номер незнакомый, несколько дней назад… — еще несколько щелчков, и сообщение появилось на экране.

— Зря ты связалась с ним, — начал читать Нил.

— Теперь сама будешь расплачиваться. Не хочешь проблем — сдай его, — продолжил Дэвид.

— У тебя два дня на размышления. Тик-так… — закончил Грэм, побледнев.

— Сука!!! — зарычал Джонс и оттолкнул ногой стул, который врезался в стену. — Дура! Млять, какая же ты дура, Свон! Идиотка!

— Киллиан, че ты творишь? — вскочил Нолан. — И как это понимать?

— Что за хрень вообще? — Миллс снова и снова читал сообщение. — С кем связалась? Кто он? Куда сдать? Что вообще происходит? Как это понять?

— Дура!!! — шипел Киллиан, громя кабинет, срывая со стен картины, и перевернул шкаф, ударив по нему ногами. — Безмозглая, тупая девчонка!

— Да заткнись ты! — заорал на него шатен, сверкнув глазами. — Что ты… — он застыл, когда Джонс, резко развернувшись, наставил на него пистолет. — Мажорчик, ты чего… творишь? — его голос сел на несколько актав.

— Киль, ты чего? — сглотнул Дэвид, приподнявшись. — Откуда у тебя пушка? И вообще… Что за…

— А сейчас все заткнулись и слушайте меня, — очень тихо произнес он, едва дыша от гнева. — Я тот убийца, которого вы искали все это время. Серийный убийца, киллер, наемник — как хотите. Это я убил мэра, стрелял в Августа, я грохал людей, простреливал им колени и делал прочие милости, которые вы впоследствии видели. Все это время это был я. Эмма узнала об этом, и ее решили, видимо, использовать против меня.

— Ты хочешь сказать, что ее… — Нил сглотнул.

— Похитили? Хорошо, если просто похитили. И хорошо, если какие-нибудь посторонние идиоты, а не те люди, о которых думаю я. Потому что в противном случае у нас даже не будет, что похоронить. И это сейчас не шутки, не приколы и не преувеличения. Она в дерьме, в реальном дерьме. И нам придется найти ее до того, как ее… — он не договорил, поджав губы. Едва ли не впервые в жизни он почувствовал, как на место его уверенности пришел страх. Чистый, первозданный страх.

Руки нещадно ноют, голова как в огне, и очень хочется пить. Эмма приоткрывает налившиеся свинцом веки и оглядывает грязное темное помещение. Запах плесени и воды бьет в нос, и она морщится, стараясь дернуть руками, но веревки только сильнее врезаются в порезанную кожу.

Скрипит дверь, и в поле зрения оказываются ноги в чистых ботинках, потертые штаны и широкие плечи. Она скользит взглядом по лицу незнакомого бородатого мужчины, который ухмыляется, глядя на нее.

— Ты как, готова говорить, сладкая?

— Где я?..

— Не то ты говоришь, моя рыбка, — послышался насмешливый каркающий голос, и к ней подошел невысокий мужчина с сальными волосами по плечи, орлиным носом и с красивой резной тростью, на которую он почти не опирался. — Будешь спокойно отвечать на вопросы, и тебя никто не тронет, дорогуша. А если нет… — он дьявольски улыбнулся, — вокруг много мужчин, которые давно не видели женщину. Посмотрим, смогут ли они тебя переубедить, Эмма.

Девушка шумно сглотнула, глядя в его змеиные глаза, и поджала губы, думая только об одном: она боится смерти.

====== 33. ======

Комментарий к 33. Ребят, инет совсем плохой, текст не могу проверить.

Эмма открыла глаза и огляделась, стараясь понять, где находится. Прошлый вечер прошел, как в тумане, и она почти была готова к тому, что, открыв глаза, увидит потолок своей комнаты. Но вместо этого она почувствовала дикую боль в запястьях и затылке. Оглядевшись, она скользнула взглядом по грязным, ободранным стенам, побитой, явно не новой мебели и усыпанному мусором полу. Запах плесени снова вернулся, мешая нормально дышать, и девушка попыталась пошевелиться, но веревки плотно обвивали ее руки и ноги, приковав ее к стулу.

— Пришла в себя, дорогуша? — мужчина снова оказался в поле ее зрения. Надменный, спокойный, наглый, со слащавой опасной улыбкой и злобными блестящими глазами. — Как себя чувствуешь?

— Где я? Кто Вы? — ощетинилась Свон, с вызовом глядя на него. Мужчина осклабился.

— Я, кажется, тебе уже говорил, Эмма — отвечаешь только на те вопросы, что задаю я, и не спрашиваешь ничего, если не хочешь проблем.

— Я могу хотя бы узнать, кто Вы такой? — фыркнула она, вскинув голову.

— Можешь звать меня мистер Голд, если тебе так нужно ко мне обращаться.

— Голд? — она усмехнулась. — Мне так кажется, что из золотого у Вас разве что зубы, и то сомневаюсь.

— Шутишь, значит, пока что в норме. Вопрос только — надолго ли? — он щелкнул пальцами, и от стены отделилась незаметная ранее фигура и поднесла мужчине стул. Эмма напряглась и, сглотнув, огляделась, стараясь отметить еще охранников, и к своему ужасу обнаружила, что она окружена по меньшей мере дюжиной незнакомцев.

— Что Вам нужно от меня? — выдохнула она, встретившись взглядом с мужчиной, и тот одобрительно кивнул, облизав губы.

— А вот это дельный вопрос, мисс Свон. Дело в том, что ты, я думаю, понимаешь, почему ты здесь оказалась, не так ли? Ты же не глупа, хоть и блондинка. Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев, и ты мне крайне симпатична, Эмма.

— Сейчас расплачусь от лестного комплимента, — процедила Эмма, сверкнув глазами, и Голд засмеялся.

— Вот он, огонь, под стать Джонсу. Наглая, грубая, понятно, почему он с тобой общается, а не послал еще в первый месяц, — услышав знакомое имя, блондинка вскинула глаза и сглотнула, почувствовав, как в желудке похолодело. — Что, неужели не догадывалась, что ты тут из-за Киллиана? У, дорогуша, это же элементарно. У таких, как он, не должно быть друзей, а ты, кажется, была готова стать даже больше, чем просто другом, не так ли? — она не ответила. — Я ведь задал вопрос, мисс Свон, а я просил, чтобы ты отвечала на вопросы, которые я тебе задаю.

— Вы не просили, Вы угрожали.

— Сладкая, — он закатил глаза, фыркнув, — я даже не начинал. Поверь, мне вовсе не хочется пугать тебя или калечить. Но придется, если ты будешь молчать или идти наперекор моим словам.

— Что Вам нужно от меня? — снова спросила она, скрипнув зубами.

— Я знаю, где Киллиан работает, где живет, в общежитии и его квартире. Но мне нужно знать, где он хранит оружие и как получает свои заказы. Вы с ним близки, что я теперь вполне понимаю, и ты должна знать.

— Я понятия не имею, где он хранит оружие. Мы об этом не говорим.

— Ну, ты хотя бы не отрицаешь тот факт, что знаешь о его, так сказать, хобби, — Свон поджала губы, и мужчина захохотал. — Боже, как я люблю смущать хорошеньких женщин. Вы так мило краснеете, что я буквально удержаться не могу. А тут еще и тема довольно щекотливая. Мне вот интересно, вы с ним просто глазами трахаетесь или телами?

— Может, мы уже перейдем к делу? — ощетинилась Свон, и Голд закатил глаза.

— Мне любопытно — ты не веришь, что я могу с тобой сделать что-то плохое, или ты просто мазохистка? Если так, то это проблема, потому что я не хочу очень сильно изощряться. Но, видимо, придется, — неприятно чиркнули по полу, когда мужчина пододвинулся ближе к ней, его улыбка погасла. — Итак, возвращаясь к нашим баранам — ты будешь отвечать на вопросы?

— Даже если бы я знала, я бы не сдала Киллиана.

— То есть ты утверждаешь, что не знаешь?

— Не знаю.

— Ложь.

— Да как хотите, мне плевать, что Вы думаете.

— Ты его любишь, типа? — гаркнул он, и девушка застыла. — Да уж, много я бреда видел, но чтобы полицменша влюбилась в киллера — впервые. И этот бред, пожалуй, перекрывает все остальные.

— А ты, я вижу, любитель поболтать.

— А я не помню, чтобы разрешал тебе говорить мне «ты», — резкое движение, и она задохнулась от боли, зашипев сквозь зубы. Приоткрыв глаза, она увидела острие ножа, которым он скользнул по ее щеке, порвав ее до крови. — Что, не нравится? — ухмыльнулся Голд. — Я ведь предупреждал. Ты не принцесса, с тобой никто считаться не будет, особенно тут. Поэтому я тебе повторяю, — он сжал ее подбородок, рискуя оставить синяки, — отвечай на вопросы и будешь жить.

— Пошел к черту, — отозвалась она, скривившись, — мне плевать, что ты придумаешь. Я буду молчать, а ты, сука, попадешь за решетку, потому что все ублюдки рано или поздно косячат.

— Вона как ты у нас заговорила, — присвистнул Голд и поднялся, — что ж, тогда извини, Эмма, ты сама подписала себе приговор. Теперь уж у меня полная свобода действий перед тобой. Но я дам тебе еще один шанс, до завтра. И если завтра утром ты не согласишься на наши условия, мы…

— Можете начинать прямо сейчас, — Свон вскинула голову, не обращая внимания на то, что щека до сих пор горит, как в огне, — ничего не изменится за ночь.

— Нет, все-таки не зря мнение о глупости блондинок существует. Умная бы баба поняла, что с ней будет, а ты только кичишься своей глупой уверенностью. Поверь, ты не будешь интересна Джонсу, когда станешь безвольным мешком с костями, — ответа не последовало, и он скрипнул зубами. — Понятно, все-таки решила по-плохому. Зря. Я ведь доведу тебя до такого состояния, что ты будешь блевать мольбами о прощении. Ты еще будешь шпионить за ним ради меня. Я даже заставлю тебя привести его ко мне, чтобы я мог лично его убить. Но сначала, — он облизал губы, — он увидит, как мои парни тебя отделают, вот прямо здесь, на полу, а потом я с огромным удовольствием убью тебя на его глазах. Уверен, ему понравится. Может, даже воспользуюсь его фишкой и обработаю сначала твои колени. Нравится перспектива? — девушка ничего не ответила, только ее губы едва заметно вздрогнули. Голд, выругавшись, отошел в сторону, скрипя зубами. — Гнида, упертая. Дура! Помоги-ка ей уснуть, — гаркнул он, указав на кого-то подбородком, и покинул комнату, стуча палкой.

Эмма повернулась в сторону, куда смотрел мужчина, но не успела даже среагировать, как слетела на пол вместе со стулом, почувствовав резкий удар по лицу. Дыхание перехватило, и она уткнулась лицом в пол, испытывая дикую боль в запястьях и локтях, не имея возможности размять их.

Лицо жгло от удара и пореза, грудь сдавила жажда, руки свело от неподвижности, страшно хотелось уснуть, но она боялась закрыть глаза и поддаться слабости. Она попыталась перевернуться, чтобы стало хотя бы немного удобнее, но плечо продолжало больно упираться в неровный пол, доставляя дискомфорт.

Где-то совсем рядом прошел мужчина, и Свон чисто инстинктивно сжалась, боясь даже шелохнуться, ожидая нового удара. Но тот только схватил ее за волосы и ножку стула и поставил на место, посреди комнаты, проверив веревки. Зло скосив на него глаза, она облизала пересохшие губы.

— Да вы тут все, я смотрю, джентльмены от Бога. Вам что, платят за то, чтобы вы вели себя максимально отвратительно? В таком случае поздравляю — у вас всех это выходит на пять с плюсом.

— Знаешь, ты, сука, — процедил тот и сжал ее горло, заставив задохнуться от нехватки воздуха, — босс просил, чтобы мы тебя не убивали, но это не значит, что мы не будем с тобой развлекаться. Так что давай, язви, пытайся быть крутой. Поверь, тут многие мужики хотят поставить тебя раком, продолжай, мы только рады, — оттолкнув ее, оставив на шее подтек, он отошел в тень, теряясь из глаз.

Свон шумно сглотнула, жадно хватая губами воздух. Она понимала, что теперь играет напрямую со смертью, но в то же время прекрасно осознавала, что никогда не сделает то, что они хотят от нее.

Дни тянулись нестерпимо медленно. Эмма почти забыла, что значит нормальная жизнь. Ее почти не поили, кормили раз в день, все остальное время занимали допросы, все такие же пустые и бессмысленные. Она молчала, порой вообще не разнимая губ, но с каждым разом это становилось все труднее и труднее.

Несмотря на всю ее выдержку, она понимала, что такими темпами ее надолго не хватит. Ее били, душили, угрожали оружием, а в какой-то момент выволокли на палубу, и только так она поняла, что все это время была в трюме старого теплохода. Ее снова и снова окунали головой в холодную воду, держа без воздуха до тех пор, пока она уже не могла оставаться в сознании.

Спустя какое-то время Свон привыкла к тому, что один глаз заплыл, а на руках порезы зарастут не скоро, так как веревки въелись едва ли не до мяса. Голос она почти потеряла, потому что иногда, когда боль была по-настоящему невыносима, она позволяла себе только один крик, и то на пару секунд, чтобы просто выдохнуть все и по-новой собраться с силами.

Она видела, с каким удовольствием ее мучители ждали и ловили ее редкие крики, буквально упиваясь ее слабостью. И она терпела, до крови кусала губы, чувствовала, как кружится голова, как она слабеет с каждым часом, но молчала, не размыкая губ.

Голд приходил каждые три часа, снова и снова задавая все те же вопросы, утверждая, что все, что с ней было, это цветочки, что он не остановится, пока не получит информацию. Она боялась этого человека со страшными глазами и тонкими губами, от него веяло чем-то мерзким, и она никогда прежде не встречала таких гнусных людей, как он. Злой, наглый, грубый, но не такой, как Киллиан.

Киллиан… Она старалась не думать о нем, старалась просто вообще не думать, снова и снова повторяя в голове УК, просто не думая больше ни о чем. Только изредка касалась мысленно Генри, словно боясь, что это чудовище со змеиными глазами прочитает ее мысли и что-то сделает с ее сыном. Она боялась, что в какой-то момент он начнет угрожать судьбой сына, и тогда ей придется выбирать между ним и Джонсом.

— Я предлагаю тебе сделку, — произнес он как-то, разбудив ее очередной пощечиной. Все время, что ее не допрашивали, она дремала, просто желая отключиться от всего, — ты сейчас звонишь Киллиану и назначаешь ему встречу, там, где я скажу. Тебе он поверит и придет.

— Нет, — прошептала она искусанными в кровь губами.

— Что ты сказала?

— Я сказала «нет» и могу это еще раз повторить. Думаю, ты бы мог уже понять, что мне плевать на все, что вы делаете. Это все… крайне неоригинально.

— Видимо, ты так и не поняла, Эмма, — протянул он, — что ж, значит, придется показать тебе, насколько ты меня достала.

— Мне плевать, — отозвалась она, даже не открыв глаза, — делай, что хочешь.

Мужчина кивнул, и блондинка прикрыла глаза, мысленно с горькой усмешкой стараясь предугадать, что же будет сейчас — удары, порезы или удушье. Но вместо этого кто-то порвал ее веревки и толкнул лицом на грязный пол. Она не успела даже рта открыть, как ее окружили три мужчины и стали срывать с нее одежду, скользя потными грубыми руками по ее телу. Испуг двинулся по ее телу, и Эмма едва ли не в первый раз за все это время начала сопротивляться, но безуспешно. Все было как в замедленной съемке: колени больно ударились о пол, ногти стали ломаться о неровные стены, за которые она цеплялась, едва дыша, пока сзади в ее тело вторгался какой-то мужчина. Другой тискал и сжимал в кулаке ее грудь, сминая второй рукой ее промежность. Не желая сдаваться, она снова и снова кусала губы, морщась от вкуса собственной крови. Воспоминания, такие живые, из далекого прошлого, жгли ее изнутри, возвращая во времена, когда она, одинокая, голодная, слабая, была одна против целого мира, не ожидая помощи ни от кого.

И сейчас она снова была одна.

Эмма потерялась в пространстве. Изнасилование, побои, попытки утопить и задушить, все смешалось в один клубок, и она просто отключилась от всего мира, перестав разделять реальность и время, когда она спала. Тело переставало ее слушаться, воду практически вливали в ее рот, и она вообще перестала говорить, только иногда, как в забытьи, повторяя «нет».

Голд продолжал изощряться, срывая на нее голос, угрожая все сделать еще хуже, а она порой уже была бы счастлива просто умереть, чтобы ничего не чувствовать. Но она боялась за Генри, за его судьбу, и поэтому не позволяла себе сдаться.

Очередной день, то ли вечер, то ли утро, определить невозможно, так как свет почти не поступает в комнату. Воды страшно не хватает, все тело онемело и затекло, ссадины и засосы на груди не заживают, ноги почти невозможно свести вместе. Но она продолжает молчать, глядя в одну точку.

После очередного насилия ее оставляют на полу, и сил нет до такой степени, что Свон едва может поправить край порванной рубашки, чтобы хотя бы чуть-чуть прикрыть наготу.

Где-то наверху раздается выстрел, потом еще и еще, и в воспаленном мозгу крутится надежда, что, может, ее все-таки убьют и она не будет вынуждена переживать еще один день в ее персональном аду. Потому что сил уже нет.

С глухим стуком распахивается дверь в другом углу комнаты, и она, ожидая очередную порцию побоев, совсем немного прижимает колени к груди, зажмурившись максимально крепко. Все, о чем она мечтает сейчас, чтобы все было быстро и она могла поспать… И не проснуться.

— Эмма!!! — крик рвет барабанные перепонки, и в первую секунду она даже не понимает, что это ее имя. Она словно забыла, кто она. Слышатся шаги, и крик повторяется. — Эмма! Свон! Эмма!!! — голос кажется знакомым, но она не понимает почему. А потом где-то совсем близко от ее лица появляются испачканные в песке и грязи ботинки. — Господи, Свон!!! — кто-то подхватывает ее на руки, словно она ничего не весит, и ее чудом не вырывает от резкого толчка. Руки неожиданно мягкие, почти нежные, но крепкие, надежные, далеко не те, которые сдерживали ее волосы, пока кто-то вторгался в ее тело.

Все мелькает перед глазами, и она видит мир отдельными картинками: лестница, кровь на полу, тело, распахнутая дверь, ночь, еще тело, кровь на стене, лодка… В ушах шумит вода, и она понимает, что сидит на дне лодки, укутанная в потрепанное полотенце, куртку и мужскую рубашку. Где-то впереди, возле руля, маячит мускулистое загорелое тело в тонкой белой майке и штанах. Он кажется ей знакомым, имя отдает горчинкой на кончике языка, но она никак не может его ухватить.

Машина, гудеж за окном, ночной воздух, телефонные разговоры, какие-то голоса, снова его руки, несущие ее куда-то. Распахивается дверь, и она узнает свою комнату в общежитии, словно кадр отложился где-то под корочкой. Кровать такая удобная, мягкая, что ей кажется, что она сейчас провалится сквозь подушки и простыню и упадет на холодный пол.

— Эмма! — шаги, крики где-то в отдалении, в коридоре, и она старается прислушаться, не особо понимая значения слов.

— Черт возьми, что с… — Киллиан поджимает губы, не дав Грэму договорить, и преграждает ему дорогу. — Что ты творишь, Мажорчик? Дай мне подойти к ней!

— Грэм, пожалуйста. Сейчас ей нужен я. Просто… постарайся это принять. Сейчас рядом с ней должен быть только я, иначе все будет еще хуже. Просто постарайся поверить мне. Пожалуйста…

Становится еще тише, и страх прошибает ее насквозь. Ей вдруг начинает казаться, что этот голос, такой нужный сейчас, отдаляется, и испуг скручивает ее внутренности.

— Киллиан! — ей кажется, что она кричит, но это больше похоже на шепот, сдавленный, рваный, не ее голос.

Брюнет меняется в лице, резко обернувшись, и, поджав губы, смотрит на бледного Миллса, который непонимающе смотрит то на него, то на темный номер. В нем явно идет борьба, и наконец он отступает.

— Мы должны будем поговорить, Джонс.

— Я обещаю тебе.

— Просто… просто помоги ей, — его голос хрипнет, и шатен уходит, кусая дрожащие губы.

Закрыв дверь, Киллиан врывается в комнату и замирает, видя, как Эмма, сидя на подушках, плачет, прощупывая кровать и шаря по комнате пустым взглядом.

— Господи, Свон, — шепчет он, бросившись к ней. Ее руки скользят по его лицу, изучая его в темноте.

— Я… я испугалась, что ты уйдешь… Оставишь меня… Мне так страшно… Я боюсь, что не найду тебя, Киллиан…

— Тебе не нужно искать меня, Эмма, я здесь, — он помогает ей улечься и собирается встать, чтобы поправить покрывало, но она мертвой хваткой цепляется за его локоть, рискуя оставить синяк.

— Не уходи! Будь… будь сегодня со мной… пожалуйста… Я боюсь, что не справлюсь… Что… — слезы перекрывают ее речь, и он крепко прижимает ее к себе, коснувшись губами ее виска.

— Тише, тише, моя глупая, храбрая девочка… Спи, я здесь. Я никуда не уйду.

Эмма затихает, уткнувшись лицом в его грудь, ощущая жар его тела, запах умиротворения и спокойствия. Надежности. И впервые за последние дни она ощущает себя по-настоящему в безопасности.

====== 34. ======

Эмма открыла глаза и медленно обвела взглядом серый потолок. Из-за тонких занавесок лился свет, скользя по комнате, и она поморщилась, снова зажмурившись. Все тело ныло, и она с трудом приподняла голову и огляделась, стараясь понять, где она. Кровать пустовала, но вмятина рядом с ней свидетельствовала о том, что ночь она провела не в одиночку.

Скрипнула дверь, и она испуганно дернулась, сразу же поморщившись от боли, пронзившей все тело. Киллиан подошел к кровати и протянул ей стакан воды, старательно избегая ее взгляда.

— Я помогу тебе переодеться. Мы едем в больницу. Сейчас. Машину я уже подогнал к подъезду.

— Ты убил их? — шепнула она, и он вздрогнул, облизав губы.

— Надо было сделать это медленнее, чтобы они помучились, — процедил мужчина и, подойдя к ней, взял с комода платье и джинсовую куртку, — будет лучше, если ты будешь молчать и не мешать мне, идет? Просто делай то, что я тебе скажу — тебя нужно отвести в больницу.

— Я хочу принять душ…

— Свон, — он едва сдержался от рычания, — я не знаю, как ты не догоняешь, в каком ты состоянии, но мне страшно на тебя смотреть. Так что ради Бога — молчи и слушайся, если не хочешь, чтобы я тебя усыпил, что весьма рискованно.

Джонс помог ей надеть платье, стараясь не рассматривать ее тело, но каждый раз, как он натыкался на синяк или порез, он чертыхался сквозь сжатые зубы и отводил глаза. Эмма почти не понимала, что он делал, чувствуя себя куклой, снова и снова прижимаясь лбом к его плечу, пока он надевал на нее куртку. Ей просто хотелось спать, вцепившись в него руками и слушая его сердцебиение, позволяя ему успокаивать себя. Он пах чем-то приятным, надежным, и она не хотела куда-то ехать и что-то делать, испытывая дикую усталость. Но Киллиан был неумолим, и она могла только соглашаться, подчиняясь его действиям, снова и снова удивляясь, что перед ней один и тот же человек. Обычно грубый, жесткий, сейчас он был почти нежен, касаясь ее осторожно, стараясь не потревожить еще больше, и порой Свон просто не могла оторвать от него глаз, едва дыша.

Поправив одежду, понимая, что она не скроет все следы побоев, мужчина поднял ее на руки максимально осторожно, но она все равно зашипела, когда его ладони скользнули по ссадинам на плечах и спине. По лицу брюнета прошла дрожь, и девушка сглотнула, понимая, какого труда ему стоит быть таким спокойным. В его глазах буквально полыхало желание сорваться и пойти разбираться, но он оставался на месте. Ради нее.

Эмму так и подмывало спросить, как он ее нашел, почему он был один, где она была, кем были те люди, что произошло за эти дни и, коронное, сколько прошло времени. Но видя выражение его лица, она понимала, что сейчас не время. Он и так был слишком зол, чтобы она еще больше злила его, поэтому девушка молчала, безмолвно следуя его словам.

Усадив ее в машину, Киллиан выехал на дорогу и глубоко вздохнул, глядя перед собой. Создавалось впечатление, что он мысленно отсутствовал, только частично осознавая, где он ведёт машину. Свон бы взяла его за руку, чтобы показать, что все не так уж и плохо, но голова дико болела, и она не рискнула шевелиться, продолжая смотреть на его белые костяшки рук, вцепившиеся в руль.

— Все будет хорошо, — прошептал он, убеждая скорее себя, чем ее, и глубоко вздохнул, крепче цепляясь за руль, — все будет хорошо.

Она только слабо кивнула, прикрыв глаза, но почти сразу открыла их, так как картинка прошлых дней пронеслась в голове, обжигая каждую клеточку. Она страшно хотела в душ, чтобы смыть с себя грязь, боль и страх, что сковал грудь, но пока понимала, что это невозможно. А ещё она очень хотела почувствовать губы Киллиана на своих губах. Он был нужен ей, и он был рядом. Несмотря ни на что.

В больнице Эмму почти сразу забрали в реанимацию, а врач, в ужасе оглядевший ее, накинулся на Киллиана с криками, что он должен был доставить ее немедленно, а не ждать целую ночь.

Сам же Джонс находился как в тумане. Он не спал всю ночь, слыша хриплое дыхание девушки и стараясь не думать о том, что она пережила. Он помнил, как началась паника, как орал Август, угрожая их уволить, как Мэри выла от страха в их кабинете, как Грэм удерживал Реджину, которая грозилась выцарапать ему глаза, как они просматривали камеры, повесили объявления, отслеживали телефон Эммы и в итоге нашли его возле моста, как парни бесились, не зная, за что браться. А он пытался составить логическую цепочку, проверяя все варианты, что приходили в его голову. И помнил, как пришёл к отцу, едва ли не впервые за полгода.

— Пошли к черту! — рявкнул он, ворвавшись в конференц-зал посреди заседания. Бреннан недовольно нахмурился, привстав.

— Киллиан, ты не видишь, что мы…

— Вон, я сказал! — прорычал брюнет, и работники, толпясь, покинули кабинет, испуганно глядя на разъярённого юношу. Мужчина поджал губы и, поправив пиджак, подошёл к нему.

— Что случилось, Киллиан?

— Эмма, — выдохнул он, подняв на него огромные от ужаса глаза, — Эмму похитили.

— Какую Эмму? Которая работает с тобой?

— Да, её похитили… Из-за меня, — он поджал губы, крепче сжав кулаки.

— Ты-то какое к этому имеешь отношение? При чем здесь ты и её похищение?

— Она знает, — Джонс встретился с ним взглядом, и мужчина напрягся.

— Что?..

— Я рассказал ей все. О том, кто я и откуда.

— Ты идиот?! — шатен скрипнул зубами и отошёл в сторону. — Ты понимаешь, какой опасности подверг её? Ты ведь должен осознавать, в котором мире крутишься.

— Я осознаю, — угрюмо фыркнул он, — в каком мире кручусь из-за тебя, забыл? Я твой должник до самого конца.

— Перестал бы ты принимать все так близко к сердцу, Киллиан. Я ведь уже не раз тебе говорил — я сделал это потому, что хотел помочь тебе иметь нормальную жизнь, а не тухнуть в приюте. Ты сам выбрал такой путь.

— И не жалею, — Киллиан сжал его плечи, выдавив улыбку, — но я здесь не просто так. Я никогда и ни о чем тебя не просил, выполнял все, о чем ты просил, все, что тебе было нужно. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Ты дал мне имя, средства, помог жить, и мне неловко просить тебя ещё о чем-то настолько серьёзным, но я один не справлюсь, а я должен ее найти, потому что она вляпалась в это дерьмо из-за меня.

— Сын, — Бреннан кивнул, хмуро улыбаясь, — я сделаю все, что в моих силах. Обещаю.

— Джонс! — мужчина вздрогнул и поднялся со скамьи в коридоре. К нему подбежали Нил, Грэм и Дэвид, на ходу натягивая белые халаты.

— Как она? — Миллс был белее стен, снова и снова попадая мимо рукава. — Что с ней?

— Ничего точного пока мне не сказали, — отозвался он, взлохматив свои волосы, — сказали только, что состояние тяжёлое.

— И что её нужно было сразу доставить в больницу, верно? — ощетинился Нил, сверкнув глазами. Киллиан поднял на него тяжёлый взгляд.

— У тебя какие-то претензии, Кэссиди?

— Он ведь спас её, Нил, — поежился Дэвид, обхватив себя руками.

— Кстати, я хотел узнать как, — встрял эксперт, не унимаясь, — её искали все, а нашёл именно ты.

— Тебя так прёт меня подозревать?

— Не без дела.

— Погоди, — шумно сглотнул Нолан, — получается, ты все это время…

— Знал? — Джонс усмехнулся, почесав подбородок. — Я даже больше скажу: он меня и раскрыл и сдал Эмме.

— Стой, — Грэм прислонился к стене, тряхнув волосами, — получается Нил и Эмма знали о том, что ты… Тот самый… — брюнет спокойно кивнул. — Уму не постижимо. Но почему ты не рассказал нам?! — накинулся он на Кэссиди.

— Потому что я так сказал, — осклабился Джонс, — у меня есть особый способ убеждать людей слушаться меня и делать то, что я им говорю.

— Ты угрожал ему?

— И тебе тоже. А что? Какие-то проблемы? Знаешь, мне всегда говорили, что я хороший актёр. Так что изображать, что мне плохо от вида крови и тянет блевать, не составляет труда. Я почти играючи выполнял свою роль ничего не знающего мажора, как вы говорили. Это ерунда.

— Ты убиваешь людей, — процедил он.

— Смотря кто для тебя люди, в твоём понимании, — Грэм открыл рот, чтобы начать препираться, но Киллиан шагнул вперёд, немного повысив голос, — а как ты назовешь тварей, которые сделали это с Эммой? Людьми? Будешь лизать им задницы и прощать только за то, что у них две ноги, две руки и голова, да? — его голос почти звенел.

Грэм поджал губы и шумно сглотнул, отведя глаза. Потом, скользнув взглядом по друзьям, покачал головой и сжал кулаки.

— Ты всех убил?

— Я не знаю, сколько их было. Но всех, чтобы были на корабле — да. Подробнее сможем только узнать у Эммы, и то не сейчас. Однако, как по мне, это были все мелкие сошки, не похоже, чтобы среди них был босс.

— Ты, кажется, хотел поговорить, — вспомнил Миллс, сверкнув глазами, — выйдем?

— Только без мордобоя, пожалуйста, — попросил Дэвид, закатив глаза.

Мужчины вышли на улицу, и Киллиан закурил, повесив халат на руку. Он молчал, хмуро глядя в пустоту, а Миллс смотрел на него, кусая губы.

— Я думаю, я должен знать, — произнес он наконец, скрипнув зубами, — что между тобой и Эммой?

— Искра, буря, безумие.

— Чего?

— Прости, трек дебильный в голове застрял.

— Ты издеваешься надо мной, Мажорчик?

— Стараюсь разрядить обстановку, Миллс, — устало протянул брюнет и поднял на него глаза, — а что, я так напрямик должен сказать, что трахнул Свон? Хорошо, слушай — я трахнул Свон. Доволен?

— Ты что сделал?.. — голос шатена сошёл на нет, и Джонс закатил глаза.

— Какое из трёх слов тебе непонятно? Или ты так отвык от секса, что глагол «трахать» тебе ни о чем не говорит?

— Ты нарываешься, Джонс.

— Мне плевать, — он круто развернулся к нему и стиснул челюсти, — хочешь бить — бей. Я заслужил. Я думал членом, а не мозгами, и теперь Эмма в реанимации из-за того, что ее насиловали люди, которым я затрахал мозг. Так что я заслужил.

— Ты поэтому и согласился поговорить? — нахмурился Миллс. — Зная, что я тебя ударю?

— Мы через многое прошли, Грэм, и как бы ты меня не бесил, мы реально подружились за эти полгода, даже если не учитывать тот факт, что я вам врал.

— Кстати — то есть ты реально хочешь сказать, что все это время расследовал с нами свои же убийства?

— А что тут удивительного? Я же сказал — я отличный актёр и могу принять любую роль.

— С Эммой ты тоже в роли? — осведомился он, посмотрев ему в глаза. — Или ты с ней такой, какой есть?

— Я… — Киллиан помолчал, кусая губы, — я перед ней в маске, в маске, которую она хочет видеть. Она знает главный секрет, и я ему соответствую. Но это не я, точнее не весь я.

— А с кем ты честен?

— Уже ни с кем. Я сам забыл, кто я такой. Но в любом случае тебя это не касается, Миллс, — Джонс потушил сигарету и выбросил её, облизав губы, — если будут новости — держите меня в курсе, — он достал ключи от машины и пошёл к дороге.

— А ты? — опешил Грэм.

— А я должен довести дело до конца.

====== 35. ======

Комментарий к 35. Кто угадает, почему Эмма согласилась встретиться с Грэмом, получит от меня какой-нибудь подарок:)

Время шло, и через несколько месяцев они даже смогли отвлечься от инцидента с похищением Эммы. У команды не было особо времени обговорить все происходящее, потому что большую часть времени они дежурили возле палаты Свон, сменяясь по очереди, а в остальное время тонули в работе. Киллиан то и дело пропадал, появляясь раз в неделю, только изредка спрашивая через смс у Дэвида, как себя чувствует девушка.

Бут злился, стараясь выведать у мужчин, куда пропадает Джонс, не являясь на работу, но они решили молчать до тех пор, пока сами не решат, что с этим делать. У них не укладывалось, что Киллиан, с которым они общались полгода, на самом деле врал им все это время буквально в лицо. Но больше их цеплял тот факт, что они не раскрыли его, что не вычислили убийцу, при этом работая в полиции. У них не укладывалось в голове, что человек, которому они практически научились доверять, на самом деле был убийцей, водившему их за нос.

Они понимали, что никогда не смогут общаться с ним, как раньше, но в то же время они осознавали, что приняли его в команду, называя другом и доверяя ему. И даже после того, как открылась правда, они поняли, что не смогут сдать его. В какой-то момент на компьютер Нила пришла информация о всех жертвах, и они в изумлении читали о темных делах политиков и богачей, которые думали только о том, как получить как можно больше денег, а не о судьбах людей, которые они калечат. И они старались понять, как относиться к этому, к убийству людей, которые морально убивали других — как к преступлению или заслуженной каре.

Эмма ходила к психологу, но не было похоже, что он ей помогал. Она словно избегала говорить о том, что пережила, еще больше замкнувшись в себе. Несмотря на то, что друзья не сильно на нее налегали, она все равно старалась сократить общение, больше проводя время в одиночестве. Грэм хотел с ней поговорить и не раз набирался смелости, чтобы прийти к ней, но в последний момент отказывался, выжидая подходящего случая. Они понимали, что Свон никогда больше не будет прежней, что, несмотря на ее силу, в ней что-то надломилось. И еще они замечали, что ей не хватает одного члена команды.

Киллиан не появлялся в поле их зрения днями, попросту не отвечая на звонки и начисто игнорируя вопросы при встрече. Если он присутствовал на рабочем месте, то полностью погружался в дела, отсеивая те, в которых виноват он сам, мотаясь по городу и расследуя убийства. На все попытки друзей заговорить с ним он отвечал резким отказом и порой даже предлагал сдать его, чтобы он не был вынужден снова и снова их выслушивать. Он стал раздражительнее, грубее, почти не следил за языком и действиями, порой доходя до такого состояния, что запускал пулю прямо в небо во время выезда.

Они не знали, как на это реагировать, и молчали, обсуждая его только в его отсутствие, понимая, что все это не просто так. Грэм старался переварить информацию, которую ему дал Киллиан, упорно не желая в нее верить, Нил все еще злился на себя за то, что вовремя не расставил точки над «i», Дэвид переживал за двух лучших друзей, Август же снова и снова допытывался от них правды, но все, как один, молчали. Они сами даже не понимали, почему не могут сдать Джонса, но каждый раз упорно отказывались говорить, изображая полнейшее незнание.

Эмма, оставшаяся одна в комнате, не знала, как к этому относиться, потому что с одной стороны она никогда не хотела иметь соседку, но с другой стороны ей было тяжело оставаться в одиночестве, особенно ночами. Поэтому у нее периодически ночевала мать и Реджина, для которых она специально купила раскладное кресло. Говорить о том, что произошло, она не хотела и отказывалась каждый раз, как заходил разговор. Все, что она сделала, это сообщила имя босса Киллиану, и то через смс, так как почти не видела его после выхода из больницы. И это ее тревожило.

Придя в себя после лечения и постоянных разговоров с врачами, она снова и снова пыталась дозвониться до него и назначить встречу, но между ними словно образовалась стена. Он не оставался с ней наедине, больше молчал, на вопросы, адресованные ему, отвечал односложно и даже не смотрел на нее, избегая даже малейшего контакта. Это напрягало ее, мучая ночами едва ли не так же сильно, как появившиеся кошмары.

Эмма старалась убедить себя, что это ничего не значит, просто он подавлен из-за всего произошедшего, но ей все равно было не по себе. Он был нужен ей, рядом, поблизости, чтобы просто видеть его и иметь возможность хотя бы разговаривать с ним. Но Джонс снова и снова пропадал, словно между ними ничего не было.

Иногда Свон просыпалась ночами в холодном поту, путаясь в покрывале и едва не падая с кровати от кошмаров, которые не пропадали, снова и снова врываясь в её сны. Ей снилось, что тот кошмар повторялся, только теперь в роли насильника был Киллиан, и он хохотал, издеваясь над её криками и беспомощностью. И она едва сдерживалось от того, чтобы не ворваться в его комнату ночью, давясь в истерике. Она пыталась бороться с последствиями психологического расстройства, но иногда ситуация выходила из-под контроля, и она понимала, что ей нужна поддержка.

Эмма почти час пыталась вникнуть в детектив, который отрыла в своей сумке, но дальше одной страницы никак не могла продвинуться. Ей приходилось снова и снова перечитывать каждое предложение, при этом начисто забывая, что читала до этого.

Часы показывали начало шестого, когда раздался звонок в дверь. Девушка вскинула голову и, бросив книгу на кровать, подошла к входной двери, шумно сглотнув. Она надеялась, что, может, Киллиан образумился и пришёл поговорить с ней, но на пороге стоял смущенный и немного бледный Грэм.

— Привет, — протянул он неловко, облизав губы, и она сглотнула.

— Привет…

— Можно пройти? Или ты занята? Или…

— Нет, что ты, — мягко отозвалась она, отходя в сторону, — проходи, все нормально, — блондинка прошла в гостиную и замерла возле стены, поправив волосы. — Чай? Кофе?

— Нам нужно поговорить, — напрямик заявил шатен, тяжело опустившись в кресло, но его спина осталась прямой и напряжённой. Свон кивнула и медленно присела на край дивана, положив руки на колени, — Киллиан мне все рассказал, — девушка замерла, испуганно округлив глаза.

— Все?

— Все, — кивнул он, потупившись. — Но, знаешь, почему-то я не удивился, когда это услышал. Я словно неосознанно это знал, просто старался не верить. В любом случае я не удивился так, как мог бы.

— Грэм, я…

— Не нужно, Эмма, — Миллс сел рядом с ней и сжал её руку, но почти сразу отдернул руку, когда она вздрогнула. Несмотря ни на что она ещё не привыкла к близким телесным контактам, стараясь избегать их. — Я сам не ангел, далеко не ангел. Поэтому я переварил полученную новость. Но поговорить я хотел не о ней, потому что понимаю, что эта тема достаточно неприятная для дискуссии. Я хотел поговорить о другом, — он облизал губы и поднял на неё напряжённый взгляд, — ты любишь меня, Эмма? — Свон сглотнула, округлив глаза, и побледнела, облизав сухие губы. — Ты все ещё любишь меня?

— Люблю… — едва слышно отозвалась она, боясь вдохнуть. И Грэм почти облегчённо выдохнул, позволив себе улыбнуться.

— Тогда дай мне ещё один шанс. Дай нам ещё один шанс все исправить. Пожалуйста, Эмма, дай нам шанс вернуть все на круги своя, потому что все слишком запуталось. Наша жизнь не должна быть такой, и мы можем все исправить. Дай мне шанс помочь все исправить, потому что я не могу без тебя, детка, ты моё все, — он легко коснулся губами её рук. — Просто дай нам один шанс. Всего один. О большем я не прошу.

Свон молчала, пристально глядя в его обеспокоенные глаза, и потом, глубоко вздохнув, сжала его ладонь, выдавив слабую улыбку.

— Конечно, Грэм. Давай попробуем.

— Спасибо, что согласилась, — улыбнулся Грэм, помогая Эмме снять пальто и придерживая стул, помогая ей сесть, — для меня это очень важно.

— Для меня тоже, поверь, — натянуто улыбнулась она, сев за стол, и поправила край юбки.

— Просто нам пора во всем разобраться, — он кивнул официанту, и тот принёс графин со свежевыжатым соком и тирамису. — Я не хочу упустить шанс.

— Грэм, — она протянула руку и сжала его ладонь, — прости, что обманывала тебя. Я понимаю, что это было неправильно и эгоистично с моей стороны, но…

— Эмма, — он тепло улыбнулся и покачал головой, — я же сказал — я тоже не ангел. Я понимаю, почему ты сделала это, и стараюсь мириться с этим. И стараюсь не думать. Игнорировать первое время, правда, не получалось, и я бы наверное убил Джонса, но сейчас просто считаю, что у нас 1:1, и стремлюсь к лучшему.

— Я не понимаю… — прошептала она, — почему ты терпишь это? Это не похоже на тебя. Я боялась рассказать тебе, так как думала, что ты вспылишь, но сейчас…

— Просто я действительно люблю тебя, Эмма, и не готов отпустить. Ты нужна мне, правда нужна. Я помню, как был готов волком выть, когда узнал, что тебя похитили, — он сделал паузу, — да и я не святой и тоже виноват перед тобой.

— Виноват? — блондинка нахмурилась. — О чем ты?

— Дело в том, что я…

— Грэм! Эмма! — петляя между столами, к ним подошёл широко улыбающийся Дэвид. — Не ожидал вас здесь увидеть. Не помешаю?

— Нет, конечно, — отозвалась Эмма, выдавив улыбку, а Грэм пододвинул другу стул.

— Ты-то что здесь забыл?

— Кофе хотел купить, а по дороге только этот ресторан.

— Куда шёл?

— У меня свидание с онлайн-подругой. Не знаю, чем все закончится, но я надеюсь на что-то серьёзное, — Нолан улыбнулся и отправил в рот кусок пирожного.

— Ребят, — Эмма нерешительно приподнялась, улыбаясь кончиками губ, — я на минутку отойду. Подождете?

— Конечно, без проблем, — вразнобой отозвались мужчины, и она, кивнув, пошла в сторону туалета. Проводив её взглядом, Миллс поджал губы и тоже встал, бросив салфетку на стол.

— Последишь за вещами, пока я закажу шампанское?

— Конечно, — поспешно отозвался Дэвид, его глаза блеснули, — легко.

— Отлично, — мужчина отошёл в сторону, и, дождавшись, пока он повернется к нему спиной, Нолан взял сумку Эммы и решительно открыл её, сжимая что-то в кулаке.

— Доброе утро, — лучезарно улыбаясь, поприветствовал Дэвид Грэма, как только он вошёл в кабинет.

— Доброе… А ты чего такой весёлый? Вчера все, я так понимаю, удалось?

— Нет, но сейчас не обо мне, — он подошёл к нему, продолжая улыбаться, — лучше поговорим о тебе. И Эмме.

— С чего бы это вдруг?

— Ну, как у вас все вчера прошло?

— Эээ… — Нолан нахмурился, — нормально, а с чего такие вопросы?

— Ничего не хочешь мне рассказать? — дёрнул бровями Нолан, и шатен опешил.

— Видимо, я не догоняю. Что ты имеешь в виду, Дэйв?

— Ну… Если коротко, я вам вчера немного помог с Эммой. Так сказать звонок другу, — он довольно захихикал, ещё больше сбивая друга с толка.

— Погоди… Что именно ты сделал? Дэйв, что ты натворил?

— Я вам помог, — фыркнул Дэвид.

— Что ты сделал, черт возьми?! — голос Грэма подскочил, и Нолан поежился, обиженно поджав губы.

— Проколол презерватив в сумке Эммы, — процедил он, сложив руки на груди, — нужно уже спасать ваши отношения, а то сами вы не в состоянии… Эй, ты чего? — удивился он, когда Грэм медленно сполз по стене, закрыв лицо руками.

— Дэйв, я убью тебя.

— Но почему? Я же хотел помочь…

— Потому что из ресторана Эмму забрал Киллиан!!!

====== 36. ======

Комментарий к 36. Проверить не могу. ПБ в помощь.

— И почему мне кажется, что он нарочно сюда пришел? — поинтересовался Грэм, когда Дэвид распрощался с ними и ушел, странно посмеиваясь. — Уж больно у него рожа подозрительная.

— Ты хотел сказать довольная? — улыбнулась Эмма, поправив платье.

— Нет, тут именно подозрительная. Но сейчас это не важно, — он сжал ее руку, улыбнувшись, — ты, кажется, хотела что-то рассказать. До того, как он нас прервал.

— Верно, хотела, — она сглотнула, глядя на скатерть, и закусила нижнюю губу, поморщившись. — Просто мне кажется, что пора объясниться. Слишком многое произошло, чтобы мы и дальше продолжали общаться, как ни в чем не бывало.

— Я всегда за, детка. Видимо, и правда пора обсудить некоторые… проблемы. Чтобы между нами уже не было недомолвок. Не хотелось бы, чтобы ложь стояла между нами, если мы хотим создать семью.

— Семью… — Эмма сглотнула, — верно, не хотелось бы, — она сделала паузу, нервно кусая губы, а потом решительно вскинула голову, глубоко вздохнув. — Грэм, я хотела…

Она не договорила, так как ее телефон, лежащий на столе, завибрировал, показав, что пришло новое сообщение. Поймав легкий кивок Миллса, она открыла его, пробежав глазами по тексту.

Хорошо проводишь время, Свон. 19:56

Она вздрогнула и огляделась, боясь даже вздохнуть. Сердце резко забилось где-то в горле, мешая дышать, и она прижала похолодевшую руку к горлу, стараясь успокоиться.

Ты еще больше паникуй, а то у него рожа недостаточно вытянулась. 19:57

Дрожь прошла по ее телу, и она снова огляделась, едва не выронив телефон, который снова завибрировал в ее руке, что было уже чистой воды издевательством.

Ну что же вы, мадам кэп, так невнимательны? Посмотрите на другую сторону улицы. Надеюсь, ваше зрение все еще стопроцентное. 19:57

— Да он издевается… — процедила она, посмотрев через дорогу, и увидела Киллиана, который стоял на бордюре, убрав руки в карманы брюк и, усмехаясь, смотрел на нее, не мигая.

— Мажорчик? — осведомился Грэм, и Свон даже вздрогнула, начисто забыв о его присутствии. — Это ведь он тебе написал?

— Он, — а чего скрывать?

— Чего ему надо? — спросил он недовольно, покосившись на дорогу.

Ты едешь со мной. И это не обсуждается. У тебя минута на то, чтобы выйти самостоятельно, или я тебя вынесу. И да — мне плевать, что Миллс рядом. Мне терять, сама знаешь, нечего. 19:59

— Вот же сукин сын, — прошептала Эмма, поджав губы. Ее так и подмывало послать его, тем самым показав, что она не его марионетка, но она так успела соскучиться по нему за все это время, что не нашла в себе силы отказаться. — Грэм, — она подняла на шатена глаза, — я…

— Пойдешь к нему? — в его голосе звенел металл.

— Я просто хочу во всем разобраться, поверь мне, — она сжала его руку, выдавив улыбку. — Многое нужно обсудить.

Не трогай его. Он недавно дрочил на твою сумку. Я сам видел через стекло. 20:00

— Идиот… — процедила она.

— Эм, — Грэм крепко сжал ее руку и поцеловал ладонь, — ты сказала главные слова — ты меня любишь. А я обещал тебе доверять. И вот сейчас я тебе доверяю, хорошо? — она сглотнула, потупившись, не веря, что он реально ее отпускает, несмотря ни на что. — Хотя я не знаю, как могу отпустить тебя с ним, в то время как он…

— Меня он не тронет, — выдавила блондинка улыбку и поднялась. — Это я могу тебе обещать. Ладно, прости, что я так ухожу, но…

— Детка, — он поднялся и взял ее за руку, — ты ведь расскажешь мне, если между вами что-то будет? Я люблю тебя, но не хочу быть третьим лишним. Просто не ври мне, хорошо?

— Д-да, — с заминкой отозвалась она и, кивнув, вышла из ресторана, стараясь унять дрожь. Выйдя на улицу, она увидела, что возле Киллиана уже стоит черный автомобиль, теряющийся в приближающихся сумерках. Распахнув дверь, он нагло улыбнулся, явно сдерживаясь от очередного подкола.

— Садись, сладкая. Полторы минуты думала, это плачевно.

— Куда мы едем? — попыталась спросить она, но он затолкнул ее в машину и усмехнулся.

— Кататься.

— Разве мы не к тебе едем? — удивилась Эмма, когда они остановились возле ночного бара. — Дорога же вроде…

— Выходи, — мужчина рывком распахнул дверь и мотнул головой в сторону входа, — десять минут ничего не решат, а я хочу провести эксперимент.

— Джонс, что ты несешь?

— Свон, сколько раз я еще должен повторять? — в его голосе проскользнуло недовольство. — Радость моя, я ведь помню, что ты у нас особа потревоженная и с тобой нужно осторожно, но поверь — я затолкну тебя в здание, если потребуется. Так что, лапочка, шевели булками на вход.

Закатив глаза и скосив глаза а-ля «джентльмен», девушка вышла из машины и, одернув платье, скрестила руки на груди. Джонс захлопнул дверь автомобиля и посмотрел на нее саркастически.

— Поверь, все и так на виду. Можешь не закрывать.

— Ты ублюдок.

— Заходи уже, Свон, — устало закатил он глаза, подталкивая к выходу, — у нас не так много времени на остановку.

Спустившись в большой зал, где толкались десятки человек, Эмма поморщилась: она никогда не была любительницей людных мест, а после инцидента на пароходе и вовсе стала избегать замкнутых пространств.

— Зачем мы пришли сюда? — прохрипела она, оглядевшись, и к своему ужасу не увидела мужчины рядом. — Киллиан? Джонс? Киллиан? — она крутанулась на месте, чувствуя, как паника подступает к горлу, но теплые руки легли на ее бедра, и Эмма вздрогнула, чудом подавив крик.

— Тише, сладкая, — прошептал он ей на ухо, скользнув по нему языком, — а то люди решат, что я решил трахнуть тебя в задницу прямо на танцполе. А мы же этого не хотим?

— Чего ты хочешь, Джонс? — устало прошептала она, прикрыв глаза и теряясь в его близости и запахе.

— Тебя, — просто отозвался он, усмехнувшись, — ты бы знала, чего мне стоит столько времени воздержания. С моей-то привычкой своевременного удовлетворения потребностей тела.

— Ты ни с кем не спал все это время? — голос подвел девушку, и она закашлялась, поджав губы.

— Только не надумывай себе того, чего нет, Свон, — фыркнул Киллиан, — просто я понял, что должен тебе за дни мучений. Вот и сдерживался, чтобы ты в полной мере получила свое вознаграждение за стойкость.

— Ты меня пугаешь, Киллиан. Что ты несешь? Ты пьян?

— Трезв, как никогда. Я не очень знаю, что сказать, или сделать, или о чем думать, потому что мне, мягко говоря, вообще срать. Я люблю говорить то, что в голове, не фильтруя. Без цензора, так сказать. Но вот кое-что я все же знаю, — просипел он, коснувшись губами ее шеи и крепче сжав ее бедра, заставляя сдавленно вздохнув, — например, что сейчас я хочу сорвать с тебя всю одежду прямо здесь, посреди этого зала, затащить тебя в какой-нибудь темный угол, не особо церемонясь об удобствах, и целовать каждый сантиметр твоего тела.

Эмма шумно сглотнула, распахнув глаза, и по ее телу пронеслась дрожь. Ноги едва держали ее, став словно ватными, и это только от его прикосновения и шепота, который ласкал слух.

— И что же тебя останавливает? — просипела она, повернувшись к нему, и посмотрела в его затуманившиеся страстью глаза.

— То, что это плохая идея, Свон. Ты еще не отошла от прелестей, что ты пережила, а я между тем привез тебя сюда не для этого.

— А для чего? — недовольно проворчала она, когда Киллиан сделал шаг назад.

— Танцевать, — мило улыбнулся он, наклонив голову набок. — Ты ведь потанцуешь со мной, сладкая? Уверен, ты хочешь.

— Я не буду с тобой танцевать, — ощетинилась девушка, сложив руки на груди, стараясь зацепить его. Но мужчина даже бровью не повел, пожав плечами.

— Отлично, — он шагнул вперед и запустил руку под куртку. Эмма напряглась, когда увидела, как его пальцы сомкнулись на стволе черного пистолета, — тогда кого мне убить здесь? Вот того парня, что танцует как псих из-за действия Виагры? Или ту дамочку, которая, судя по объему талии, вообще не должна выходить на танцпол — места для других не останется. Или начать с диджея, больно он тухло играет?

— Ты не сделаешь этого, — скрипнула она зубами.

— Хочешь проверить? — жестко осведомлися мужчина, выгнув бровь. — Не бери меня на слабо, дурочка, я ведь люблю удивлять.

Смерив его взглядом и удостоверившись, что он серьезен, Эмма облизала губы, отведя глаза, и крепче обхватив себя руками.

— Зачем тебе это?

— Хочу посмотреть, как ты танцуешь. А я…

— Привык получать то, что хочешь, — закончила она, вкладывая руку в его ладонь, и Джонс довольно усмехнулся, притянув её ближе.

— Умница.

Резко прижав её к себе, мужчина положил руку на её бедра, прижавшись губами к её виску, и она обвила руками его шею, крепче соединив их тела. Шумно сглотнув, она прикрыла глаза, просто позволяя себе расслабиться в его близости.

— Ты хорошо двигаешься, — прошептала Свон спустя пару минут.

— Ты это не по наслышке знаешь, верно, Свон? — голубые глаза дьявольским блеснули, и она фыркнула, отодвинувшись от него.

— Что за идиотская привычка портить все?

— Поехали, — лениво протянул он, идя к выходу, — мне надоело танцевать. Есть дела поважнее.

Где-то внизу живота сладко заныло, и девушка опустила глаза, словно боялась, что он прочитает её мысли. Но какая-то её часть ждала, что потребность не останется незамеченной.

— Почему ты избегал меня? — напрямик осведомилась Эмма, стоило им только переступить порог квартиры Джонса. — Почему молчал?

— Слишком много вопросов для столь позднего времени суток, — фыркнул он, бросая куртку в кресло и идя по коридору. Свон буквально почувствовала, как заскрежетали её зубы, и решительно пошла за ним следом, полыхая недовольством.

— Ты можешь хотя бы раз ответить напрямик на вопрос? Без издевок, выкидонов и прочей ерунды. Как нормальный человек?

— Напрямик? — он так резко остановился и повернулся, что она врезалась в его грудь и тихо вскрикнула от удивления. — Легко. Хочу я тебя трахнуть? О да. Трахну ли я тебя? Не сегодня. Почему игнорировал? Слишком больная тема. Почему молчал? Старался переварить ненависть к себе из-за того, что втянул тебя в это. Достаточно прямо, детка? — его глаза метали молнии, и он, развернувшись на каблуках, пошёл дальше, воюя с пуговицами рубашки.

Сглотнув, Эмма поспешила за ним, надеясь, что щёки не покраснели с такой силой, с которой ей кажется.

— Но…

— Боже, Свон! — стянув рубашку, Джонс повернулся к ней, скрипя зубами. — Я же тебе все по полочкам разложил. Что ещё надо?

— Ты что-то не договариваешь, — протянула она, подойдя к нему вплотную, и встретилась с ним взглядом, — что именно тебя удерживало? — он не ответил, и девушка поджала губы. — Я никогда не видела тебя в таком бешенстве, как тогда на корабле. В чем причина?

— Я знаю, через что ты прошла, — произнёс Киллиан через пару секунд молчания, — я сам когда-то был частью чего-то подобного.

— Что?.. — голос подвёл её.

— Я заставлял женщин делать и говорить то, что нам нужно было, ломая их, — его голос почти звенел от напряжения.

— Ты… Ты насиловал их?

— Первые минуты — да, но все почти сразу сдавались и просили о продолжении. Но физически это, наверное, можно назвать изнасилованием, хотя поверь — каждая из них была счастлива стать частью извращенного представления для двоих.

— Но зачем тебе было это нужно?

— Я должен был убить их главаря, а подобраться к нему можно только изнутри, если будешь частью клуба, так сказать. Я так работал почти полтора года с девятнадцати лет, пока не выполнил задание.

— Поэтому ты такой? — прошептала Свон. — По жизни, в постели… Из-за этого?

— Я такой из-за всего, лапочка, — закатил он глаза. — В любом случае я старательно тебя избегал, потому что в малейших деталях представлял, что с тобой делали, а это зрелище не из приятных.

— Но как ты нашёл меня? — осведомилась она, вспомнив давно гнетущий её вопрос. — И почему ты был один?

— Пусть это будет моей маленькой тайной, — загадочно улыбнулся Киллиан, растянув губы в усмешке.

====== 37. ======

— И как это понимать? — хмурясь, Грэм ворвался в кабинет, хлопнув дверью, и все вздрогнули, подняв головы. — С какого хрена Джонс написал мне…

— Дай угадаю, — Эмма подошла к нему и, взяв из его рук мобильный, взглянула на экран, фыркнув. — Видимо, он всем отослал это сообщение.

— То есть всем? — вскинул бровь мужчина, и остальные, достав свои телефоны, продемонстрировали ему экраны, на которых горели одни и те же слова.

Уверен, вам всем не терпится поговорить. Поэтому я готов дать вам такую возможность. Сегодня в пять часов вечера у Северного порта. Надеюсь на то, что вы не опоздаете, не хотелось бы задерживаться из-за хотя бы одного остолопа. Так что очень рассчитываю на то, что вы будете четко в пять часов. 13:45

— Я приду в 16:59, пусть подавится, — процедил Миллс, убрав телефон в карман, — хотя с чего я вообще должен приходить? Пошел он в за…

— Грэм!

— Куда подальше.

— Спасибо, — Свон поправила волосы и, сглотнув, покачала головой, — вы ведь придете? Я уверена, что вам всем нужно поговорить, обсудить, чтобы это напряжение пропало, а то ни работать, ни общаться нет желания и возможности. Давайте реально встретимся и поговорим. Так будет проще.

— Эмма, просто постарайся нас понять, хорошо? — Дэвид сложил руки на груди, сглотнув. — Мы в какой-то момент, в секунду полнейшей паники и непонимания узнаем, что он убийца, все это время лгал нам и водил за нос, пристроившись нам в друзья, черт возьми. Потом оказывается, что его вычислил Нил, но Киллиан ему пригрозил расправой, и пришлось молчать. Потом и ты стала частью этого, связавшись с ним… И молчала, — он поджал губы. — Я почти уверен, что он тебе не угрожал, ты сама так решила.

— Сама, — кивнула она, не отводя глаза, — потому что я знала его историю и приняла его таким, какой он есть. И, знаете, если задуматься, что бы было сейчас со мной, если бы не он?

— Если бы не он, ты бы вообще не попала в ту ситуацию, — поморщился Нил, цокнув языком.

— Тогда бы мы не раскрыли по меньшей мере дюжину дел, — не унималась она.

— Ага, а остальную сотню совершил он, — парировал Грэм, закатив глаза, — без его участия мы бы жили припеваючи, никаких тайн, извращенных ходов и нелепостей, черт возьми.

— Мы ходим по кругу, — Эмма опустила глаза, шумно сглотнув, — я ведь вас не уговариваю приходить, просто я слишком хорошо вас знаю — вы придете, потому что вам действительно интересно все узнать. В любом случае увидимся с вами на месте, — подняв куртку, она вышла из комнаты, толкнув коленом дверь. Грэм, помешкав пару секунд, бросился за ней следом и остановил ее в коридоре, сжав ее локоть.

— Эм, давай поговорим. Пожалуйста.

— Грэм, я очень устала, — она поджала губы, глядя в сторону, — хочу поспать несколько часов до встречи, а то буду засыпать прямо на ходу. Пустишь меня? — она кивнула на его руку, которая все еще сжимала ее кожу до легкой боли. Встряхнув головой, он отшатнулся, словно не заметил этого.

— Прости, я…

— Грэм, — Свон устало покачала головой, — все это слишком тяжело, ты должен это понимать. Я держусь, правда держусь, потому что мне нельзя расслабляться, но мне очень тяжело сейчас. Ты всегда говорил, что понимаешь меня, так вот пойми меня сейчас — я хочу отдохнуть, просто отдохнуть, подремать, может, посмотреть старый сериал, съесть кусок пиццы и надеть хотя бы на время мятую одежду. Я устала жить в мире, где я должна быть правильной. Дай мне хотя бы паручасовой отпуск наедине с собой.

— Хорошо… Можешь только сказать мне кое-что? — он облизал губы, сжав ее руки. — У тебя было что-то с Киллианом?

— Вопрос растяжимый и крайне обширный. Что ты имеешь в виду?

— Вы спали с ним? — его голос дрогнул. — Вчера, когда вы уехали, когда ты ушла с ним. Ты спала с ним? Между вами что-то было?

— Мы не занимались сексом, — почти презрительно усмехнулась блондинка, фыркнув, — я же вроде как пообещала тебе не врать, помнишь?

— Просто…

— Грэм, я пойду, — не дав ему договорить, она развернулась на каблуках и, не оборачиваясь, вышла на улицу, закрыв за собой дверь. Миллс, постояв немного на месте, поджал губы и, недовольно скрипнув зубами, выскочил на улицу, доставая телефон.

— Я буквально польщен, — улыбнулся Киллиан, прислонившись к стене и сложив руки на груди, глядя на всю компанию, спускающуюся вниз по лестнице, ведущей к причалу, — не ожидал, что вы придете все вместе и вовремя. Видимо, явно не ради меня, — отклеившись от стены, он подошел к Эмме и, галантно взяв ее за руку, коснулся ее губами, нагло подмигнув вмиг побелевшему Грэму, — уверен, наш отважный капитан сделал всех своих недостойных матросов.

— Прекрати паясничать, Джонс, — отозвалась она, но в ее глазах блестела радость. Она вмиг успокоилась, только из-за того, что оказалась рядом с ним, поймала его взгляд, почувствовала прикосновение. Каким-то непостижимым образом он успокаивал ее одним своим присутствием, все страхи отступали, напряжение сменялось расслабленностью, и она волновалась только из-за парней, которые с некой опаской смотрели на преспокойного мужчину, который продолжал так же обворожительно улыбаться. — Зачем ты нас позвал?

— Лучше задавать такие вопросы в более приватной обстановке, — поймав косой взгляд Миллса, он расхохотался, — я имел в виду нас всех, товарищ. Фу, какой ты извращенец — из любой фразы делаешь пошлость. Гадость какая.

— Ну прости, дело же тебя касается, — ощетинился тот, сложив руки на груди.

— А, точно, я и забыл, что от меня сексом разит за километр. Кстати, — он поправив рубашку, — сейчас сильно пахнет? А то я не успел принять душ, слишком торопился на встречу, — Эмма замерла, снова и снова прокручивая в голове его слова, а мужчина тем временем направился вдоль берега, убрав руки в карманы. Команда, переглянувшись, последовала за ним. — Видимо, вам интересно, почему я собрал вас всех в таком месте?

— Видимо, хочешь отправить нас на корабль и там перебить по одиночке, — напряженно усмехнулся Дэвид, поежившись, — вполне логично: ни свидетелей, ни улик, ни доказательств причастности. И от тел легко избавиться — утопил и все отлично.

— А ты осведомлен, дружище, — засмеялся Джонс, — но нет, я не хочу вас убивать. Надо было бы — я бы сделал это уже давно, поверьте. Возможностей-то было — тьма. Вот с Бутом накладка была, верно, а вас кокнуть — раз плюнуть.

— Почему ты не убил его? — поинтересовался Нил, сглотнув.

— Да промахнулся, видать, — фыркнул Миллс, не сводя глаз со спины брюнета, который уверенно шел вперед, — все же случается.

— Не со мной, — он так резко развернулся, что мужчина врезался в него. Синие глаза потемнели, но на губах все еще сверкала спокойная улыбка, — не налегай на меня так, Миллс. Не дай Бог девушка засомневается в твоей репутации, а моя, будь уверен, абсолютно чиста, так что не совращай меня.

— Ублюдок, — процедил тот, отступая.

— И нет — я не промахнулся. Просто… я решил поменять правила заказа: сказал, что промахнулся, а сам прострелил ту часть тела, чтобы не было опасной раны, только для вида. Как в итоге и вышло.

— Зачем так заморачиваться? — нахмурился Нил. — Ведь гораздо проще…

— Что, грохнуть человека, который начал в тебя верить? Я еще не совсем идиот, — закатил он глаза, — в жизни крайне мало людей, для которых я больше, чем просто мешок денег с пушкой и членом. Таких нужно ценить. Но мы отвлеклись от главной темы — корабля.

— Ко… что? — Эмма не договорила, потому что они зашли за борт и застыли, глядя на парусник, покачивающийся на волнах. Белоснежные паруса выделялись на фоне неба, по которому плыл закат. — Да ладно… — она не сдержала смешок, увидев название корабля. — «Веселый Роджер»? Это прикол такой?

— А почему бы и да? — обворожительно улыбнулся Киллиан, дернув бровями. — Я уверен, что Джеймс Барри наврал, когда описывал Крюка, а идиоты из Диснея сделали из него какого-то недоделанного педо-гея.

— Педо-гея? — усмехнулся Дэвид.

— Ага, гей с наклонностями педофила, — преспокойно отозвался он, — я же уверен, что капитан Крюк был статным красавцем, у которого сто процентов было больше, чем одна насадка. Нельзя не упускать такую возможность… потешить дам, — он многозначительно посмотрел на Эмму, которая вмиг покрылась красными пятнами. — Но у него там в компании были только русалки, так что тешить там особо нечего… Но сейчас не об этом, — он встряхнулся, — прошу всех на борт, и я бы на вашем месте не стремился искупаться в воде — она далеко не чистая, да и вытаскивать вас никто не будет.

— Мы серьезно поплывем по реке под парусом? — Нил даже подавился воздухом.

— Морская болезнь? Трусость? Не успел сходить в туалет? Если все три ответа «нет», то шагай на борт, мой недиснеевский друг, и просто радуйся почти морскому бризу и запаху с ближайшей дороги.

Все пятеро вошли в уютную, небольшую каюту, все окна которой были открыты, впуская воздух с воды и городской шум. Киллиан отдал какие-то распоряжения на верхней палубе и спустился вниз, не переставая улыбаться.

— Что, все трусите? Поверьте, вы даже представить не можете, сколько я отгрохал денег на то, чтобы мы сейчас могли иметь такое удовольствие в виде путешествия под парусом. Горожане явно не привыкли к такому зрелищу, так что, если не хотите попасть на газеты и в камеры гуляющих, в окна не выглядываете.

— Зачем тебе это? — нахмурился Грэм. — Показать, насколько ты богат? Поверь, тут это никого не впечатляет, потому что все находящиеся здесь люди давно поняли, что деньги — не главное в жизни.

— Правда? — брюнет вскинул брови, стоя у окна. Его темный силуэт выделялся на фоне темнеющего неба, на котором взрывался всеми оттенками красного и оранжевого закат. — А что тогда главное? Любовь? Глупости. Она приходит, но еще быстрее уходит, ты никогда не можешь быть уверен в том, что человек, которого ты якобы любишь, которому доверяешь, испытывает к тебе искренние чувства. Семья? Поверьте, один неверный шаг — и даже мать отвернется от каждого из вас, потому что такова суть человека: что-то действует не по его, так сказать, хотению, и он обрывает все нити, потому что не хочет подстраиваться. Друзья? Та же история, что с семьей, только тут вероятность увеличивается процентов на двадцать минимум. Чаще всего люди типа дружат ради денег, связей, снова денег или чтобы казаться лучше, чем он есть на самом деле. Часто же в компании трех девушек две красотки, а третья пампушка как бы поднимает их уровень еще выше, по сравнению с ней-то. Ну или дружат просто потому, что иногда одиночество до такой степени начинает надоедать, что ты даже с бомжом будешь корешиться, лишь бы не лезть на стену от скуки. Вот из всех типа жутко важных вещей и остаются деньги, ведь они предадут в кризис, и то что-то всегда останется. Так что я бы посоветовал вам пересмотреть приоритеты о важностях нашей скучной жизни, — он отвернулся, глядя на воду. Нил поджал губы, отойдя к книжному шкафу, рассматривая корешки лишь для того, чтобы хоть чем-то заняться, Грэм и Дэвид переглянулись, обменявшись хмурыми взглядами, а Эмма с болью посмотрела на Киллиана, страстно желая его обнять, в то же время понимая, что не может позволить себе этот шаг.

— Джонс…

— Минутка философии от дяди Джонса прошла, — отозвался он, повернувшись уже все с той же пресловутой, наглой ухмылкой, — пить будете или вы все хором скажете, что за рулем?

— Ром есть? — выпалила Свон, облизав губы, и Джонс усмехнулся, поймав ее взгляд.

— Пиратка. Есть, — подойдя к шкафу, он открыл дверцу и достал бутылку и пять потертых бокалов, явно не новых.

— Антиквар? — удивился Дэвид, оглядев их, округлив глаза. — Им ведь пару сотен лет…

— Еще один плюс ставить деньги на первое место в жизни, — подмигнул он ему, наполняя бокалы, — кто хочет — пьет. Кто не пьет — тому спасибо, мне больше достанется.

— Ты любишь ром? — вскинул бровь Нил.

— Я вообще темная лошадка, дружище.

Около двух часов они провели в каюте, и разговор со временем немного оживился, они даже отошли от темы, с которой собрались здесь, просто обсуждая какие-то посторонние темы. Иногда Киллиан вплетал в разговор, когда это было уместно, часть истории, что он рассказал ранее Эмме, тем самым давая парням понять, кто он такой.

Эмма напряженно следила за тем, как течет разговор, стараясь, чтобы не было каких-то опасных тем и поворотов, мгновенно осторожно переводя разговор в другое русло. Она переживала, как бы все не стало еще хуже, но, кажется, даже Грэм немного смирился с тем фактом, что Киллиан — тот человек, которым его сделала судьба. Их цепляла его ложь, покушение на Бута да и сама его фигура, но в то же время…

— Ладно, — в какой-то момент поднялся Джонс, — почти причалили. Вам пора.

— А ты? — нахмурилась Эмма.

— А я собираюсь на рыбалку в ближайший стрип-клуб, — отозвался он, не глядя на нее. Свон облизала губы и, подняв глаза, встретилась взглядом с Грэмом взглядом, проводила его, Нила и Дэвида вверх по лестнице. Помолчав, она подошла к ступенькам, собираясь тоже подняться следом за ними, но потом развернулась к Киллиану, решительно сверкнув глазами.

— Научи меня стрелять.

====== 38. ======

— Стрелять? — Киллиан выгнул бровь, нахмурившись. — Зачем? Ты же коп.

— Я… Я не очень меткая, — Эмма поджала губы, обхватив себя руками. — И уверена, в любом случае ты стреляешь лучше каждого из нас.

— Ну не знаю, — он помолчал, игриво сверкая глазами. — На то, что надо, ты попадаешь с первого раза.

— А можно без пошлых намеков? — ее щеки покрылись красными пятнами, и девушка закатила глаза. — Я ведь серьезно.

— Нельзя. И, кстати, заметь — я ведь не уточнил на что и как, ты сама перевела все в пошлость. Так что, лапочка, это ты у нас главная извращенка.

— Так ты научишь? — она нетерпеливо цокнула языком, посмотрев ему в глаза. — Или так и будешь переводить тему на глупости?

— Да без проблем. Но что скажет твой… жених? — Джонс саркастически облизал губы, дернув бровями. — Он чуть не идет убивать, если я просто посмотрю на тебя, а тут личный, так сказать, урок. Он не умрет от ревности?

— Я ему все объясню. Да и к тому же…

— Эмма, ты идёшь? — послышались шаги, и Грэм спустился вниз по лестнице. Было заметно, что он явно ожидал застать их за чем-то неподобающим: глаза блестят, челюсти сжаты, все тело напряжено, как перед ударом. Закатив глаза, Киллиан отвернулся, проведя рукой по лицу.

— Помяни дерьмо — оно и всплывет…

— Что ты сказал, Мажор? — ощетинился тот, подойдя к ним, и сложил руки на груди.

— Рад тебя снова видеть, дружище. Рад, рад, очень рад, — обворожительно улыбнулся брюнет и, хлопнув его по плечу, выскочил на палубу, поправив куртку. — Ладно, товарищи, спасибо за прогулку, всем хорошего вечера. Меня же ждут прекрасные дамы, заждались, видать, уже.

— Нехорошо заставлять женщин ждать, — процедил Миллс, помогая Эмме подняться по ступенькам, — шел бы ты уже, ей-богу.

— А, Джонс… — попыталась его остановить Свон, но мужчина только пожал плечами и, сойдя по мостику, пошел по дороге, ускоряя шаг, ни разу не оглянувшись.

Поджав губы, девушка нехотя отозвалась на вопрос друзей о ее самочувствии и пошла рядом с ними, обхватив себя руками. Рука Грэма на плечах стала невыносимо тяжелой, и она с трудом боролась с желанием столкнуть ее, понимая, что это будет выглядеть неправильно. Но когда его ладонь легла на ее бедра, скользнув в задний карман ее джинсов, она не выдержала.

— Грэм, может… — она не договорила, так как в кармане завибрировал телефон, и Эмма, отойдя от него, скользнула взглядом по сообщению.

Завтра в два часа возле общаги. Научу я тебя стрелять, Свон, так и быть. 19:56

Улыбнувшись, девушка почувствовала, как спокойствие снова охватило ее, укутывая в теплый плед, и она даже взяла Миллса за руку, прижавшись лбом к его плечу, не прекращая улыбаться.

— Где ты вчера был? — не удержалась от вопроса Эмма, садясь в машину. Киллиан скосил на нее глаза, выезжая на дорогу.

— Неужели я слышу ревность в голосе?

— Не обольщайся, — отозвалась она, отвернувшись к окну. — Мне вообще плевать, где ты и с кем.

— Правда? — он насмешливо фыркнул. — Тогда я могу со спокойной душой сказать, что у меня была групповуха — я и три шлюхи. И мой Бог — как же я нещадно драл их вчера в задницу. До сих пор тяжеловато сидеть. А как они делают ми…

— Ты это специально, да? — оборвала его девушка, зло повернувшись к нему. — Ведь прекрасно понимаешь, как я на это реагирую, и все равно продолжаешь измываться. Что ты за человек-то такой, Джонс?

— Спешу напомнить, что я не стремился тебе понравиться. Ты сама втрескалась в меня, дурочка. Так что теперь терпи, вот такое вот я дерьмо, — он нажал на педаль газа и круто поворачивая, обгоняя машину.

— Я вовсе не…

— А давай я заплачу тебе, как шлюхе, за молчание по дороге? — грубо предложил он, не поворачиваясь. — Люблю ехать в тишине. Так что, пожалуйста, доставь мне такое удовольствие, если не хочешь отдирать от губ скотч.

— Садист.

— Истеричка.

Почти два часа они ехали по городу, пока не выехали за территорию многоэтажных зданий и постоянных пробок, которые, казалось, никогда не расчищались. Джонс свернул на незнакомую загородную дорогу, пересекая лес, прекрасно ориентируясь, в то время как Эмма поняла, что сама отсюда бы ни за что не выбралась.

Миновав какую-то деревню, очередной лес и поселок, Киллиан въехал в зону бескрайних полей, скользя между цветочными зарослями и пастбищами. И вскоре припарковал машину возле дикого поля, покрытого невысокими цветами и густой травой. Выйдя из автомобиля, он закурил, зажав сигарету между зубами, и пошел вперед, убрав руки в карманы. Оставив сумку на сидении, Свон пошла за ним, невольно отвлекаясь на красоту нетронутой современностью природы.

Через пару минут они вышли к участку скошенной травы, в центре которого стояла мишень, которую чаще всего используют для стрельбы из лука. Джонс, подойдя к ней, поставил ее ровнее и повернулся к удивленной девушке.

— Что за выражение лица?

— Ты сделал это для меня?

— Ты же хотела научиться стрелять, так? — она открыла рот, чтобы согласиться, но он продолжил. — Или придумала такую отмазку для того, чтобы провести со мной больше времени, а? — она хотела было возмутиться, но потом только поджала губы, потупившись. — Как я и думал. Ладно, — резкое движение, и в его руке оказался черный пистолет. Эмма вздрогнула, отступив на шаг.

— Как ты так незаметно его достаешь?

— Годы практики. Держать ты, я видел, умеешь, — он подошел к ней сзади, вложив в ее руки пистолет, — видимо, отшлифовать нужно только меткость, верно? — Свон не нашлась, что ответить: все ее органы чувств буквально вопили от ощущений, когда его тело прижалось к ней сзади. Она шумно сглотнула, стараясь сконцентрироваться на оружии, которое она держала в руках, но могла ощущать только жар прижавшегося в ней тела и легкое дыхание на затылке. Киллиан усмехнулся, прижавшись губами к ее шее. — Держите себя в руках, капитан, а то не получится у нас урока.

— Скорее, тут нужно тебе держать себя в руках, — усмехнулась она, скосив глаза на его бедра.

— Это физиология, детка. Так что не дергайся, если мое тело начнет реагировать на твое. У нас тут сугубо занятие, так что давай не отвлекаться.

Около получаса он показывал ей, как целиться, как действовать в движении, куда следует прятать оружие и как быстро его доставать, чтобы не поранить себя, но и действовать незаметно. И несмотря на все посторонние мешающие объекты Эмма к концу занятия почти не промахивалась, попадая четко в красную точку или возле нее. Джонс молчал, не хваля ее, но в синих глазах горела гордость, которую девушка не могла не заметить.

— Ну, что ж, — наконец протянул он, убрав оружие, — думаю, мы можем возвращаться. Тут уже остается практика и уверенность, особо выраженных проблем с меткостью у тебя нет.

— Уже возвращаться? — весь энтузиазм Свон как рукой сняло, и она огорченно повернулась к нему, поджав губы. — Но, может, стоит еще потренироваться? Мне кажется, что в ответственный момент…

— Эмма, — усмехнулся он, подойдя к ней вплотную и убрав с лица выбившиеся волосы, — я ведь прекрасно знаю, зачем ты сюда приехала — хотела провести со мной время. Вот, радуйся, провела. Можем ехать.

— Но почему так сразу? — она закусила губу. — Давай еще…

— А как же Грэм? — осведомился Джонс, сощурившись. — Опять будешь ему врать про нас? Не думаешь, что это немного неправильно? Он такой доверчивый, наивный, а ты его обманываешь.

— Я его не обманываю…

— Ой, правда что ли? То есть ты сказала ему, что, общаясь с ним, думаешь о том, как бы снова переспать со мной? Ты чего тогда такая дерзкая, лапочка?

— Прекрати, — фыркнула она, сложив руки на груди, — я не хотела ему врать. К твоему сведению я хотела ему тогда отказать, в ресторане, когда ты появился.

— Упс, как я не вовремя вклинился, — усмехнулся брюнет, пристально глядя ей в глаза, и девушка, помолчав, нахмурилась, поймав его взгляд.

— Погоди, ты хочешь сказать, что знал, что я… — он не ответил, и она поджала губы, — поэтому ты и написал мне? Чтобы я не сказала ему «нет»? Зачем?

— Потому что он тебе нужен, Свон. Не отталкивай его, мой тебе совет. Отказаться ты всегда сможешь, а вот по-новой привлечь к себе будет трудновато. Держи его при себе, потому что так будет лучше для тебя.

— Но почему? Ты ведь понимаешь, что я не смогу стать его женой…

— Надо будет — станешь, — оборвал он ее, — и сама будешь рада. Поехали, — он снова развернулся, собираясь идти к машине, но Эмма сжала его локоть, повернув к себе.

— Какого черта ты заставляешь меня говорить все это? Тебе это эго поднимает, черт возьми? Я не бегаю за мужчинами, но ты просто выводишь меня! — ее дыхание сбилось, и она шумно облизала губы. — Почему я должна все это делать?

— А ты и не должна, — спокойно отозвался Киллиан, не улыбаясь. — Пошли меня и радуйся жизни, как и раньше, когда меня не было в твоей жизни. Так ведь проще, верно? — блондинка поджала губы, положив руки на его грудь, и на мгновение прикрыла глаза.

— Но ты нужен мне, Джонс, — прошептала она, выдохнув, — не Грэм. Ты. Я… я хочу тебя, — она рискнула поднять на него глаза и столкнулась взглядом с колючими голубыми глазами.

— Поверь, ты не сказала мне ничего нового, Свон, — равнодушно пожал он плечами, — я слышу это постоянно, — Джонс сделал паузу, глядя в ее остекленевшие глаза, и его губ коснулась легкая усмешка, — но, знаешь, с меня вроде был должок. Постарайся только не кричать, пожалуйста, а то не дай Бог какой-то горе-ботаник решит прокатиться пофоткать нетронутую природу.

— Не кричать?.. — непонимающе нахмурилась она, но в следующую секунду мужчина повалил ее на траву, прижимая к земле своим телом, и она приоткрыла от изумления рот, забыв, как дышать.

— Только не говори, что ты случайно надела рубашку и юбку, сладкая, — усмехнулся Киллиан, проведя рукой по ее щеке, — странно, что не платье с чулками.

— Да уж, упущение… — прошептала она, не отрывая от него глаз.

— В следующий раз уж похлопочи, — улыбнулся он, расстегивая ее рубашку и сдергивая белоснежный лифчик с груди девушки, припадая губами к напряженной груди. Сглотнув, Эмма запустила руку в его волосы, зашипев сквозь сжатые зубы, когда он прикусил ее сосок, втянув его в рот.

— Киллиан…

— М?

— Я хочу поцеловать тебя… Пожалуйста…

— Довольствуйся тем, что есть, лапочка. А то вообще ничего не будет.

— Ублюдок.

— Стерва, — отозвался он, продолжая терзать ее грудь. Потом, приподнявшись на локтях, приподнял ее юбку, игриво облизав губы, — ну что, проверим, готова ли ты ко мне, а, Свон? — она покраснела, нервно елозя по жесткой колючей траве, когда он обнажил ее бедра, сдернув трусы до колен, а потом и вовсе бросил их на траву. — Всегда готовы, капитан, да?

— Какой же ты…

— Я знаю.

Не дав ей и дальше продолжать, он приник губами к ее промежности, лаская языком влажную кожу девушки, обхватив ее бедра. Блондинка откинула голову назад, вцепившись руками в его волосы, крепче прижимая его к себе, до крови кусая губы, чтобы не стонать.

Он ужалил языком ее клитор, и Эмма, не сдержавшись, застонала, дернувшись бедрами ему навстречу. Киллиан усмехнулся, ощущая на губах ее смазку.

— Я ведь просил тебя молчать, лапочка. Что, недержание?

— Я тебе яйца прострелю, — предупредила она, зашипев сквозь зубы, когда он коснулся губами особенно чувствительного места.

— А с кем ты спать будешь? Мы уже поняли, что твой святой не способен доставить тебе нормальное удовольствие. Так что не лишай себя возможности.

Через пару минут Киллиан приподнялся и, оправив помятую рубашку, отошел в сторону, снова закурив, а Эмма, кое-как приведя себя в порядок, встала на дрожащих ногах, испытывая слабость со всем теле.

— Да ты прям джентльмен.

— Забыла, с кем говоришь?

— Ах да, — она поморщилась, расчесывая свалявшиеся волосы пальцами, — как же я посмела.

— Не язви, Свон, — фыркнул он, — поехали, а то тебя, видать, уже потеряли.

— Куда уж… — поймав ее недовольный взгляд, мужчина резко дернул ее к себе, больно сжав запястье девушки, и почти вжал ее в свое тело, оставив между их губами жалкие миллиметры. Шумно сглотнув, Свон опустила взгляд на его губы, упершись руками в его грудь. Продержав ее так пару секунд, Киллиан отступил, отпустив ее.

— В машину, капитан. У меня еще дела вечером.

— Это сейчас было типа «возбудим и не дадим»? Ты издеваешься?

— Хочешь идти отсюда пешком? — его колючий взгляд скользнул по ее лицу. — Если нет, то будь добра посадить свою пятую точку на сидение. Я не буду еще раз повторять.

— Хам.

— Стерва.

Август, приоткрыв глаза, недовольно поморщился и, сев в кресле, протянул руку, беря телефон, который своим зудением мешал ему спать в обеденный перерыв.

— Бут.

— У нас убийство, сэр, — отчеканил мужской голос, и генерал поморщился.

— И почему я не удивлен? Ни секунды покоя… И кто на этот раз?

— Нашли тело жены премьер-министра. Время смерти — день, может, полтора.

— Однако здравствуйте, — поморщился генерал, прикрыв глаза, — ладно, скоро буду.

Это был ты? 19:45

Ты про смерть жены премьера? Не я. 19:45

Тогда кто? 19:45

Прости, Свон, но я не справочник по убийствам. У нас нет вписок и встреч, как у анонимных алкоголиков. Будем разбираться, кто завалил эту телочку. 19:46

Джонс! 19:46

Ну, а что, не телочка что ли? Или у нее есть темное прошлое с операцией и отрезанием ненужных частей тела? 19:46

Ты невыносим. 19:47

Так и не общайся со мной, господи. Словно я напрашиваюсь на общение. 19:47

Эмма отбросила телефон на кровать, откинувшись на подушки, и прикрыла глаза, недовольно сжав челюсти. Он выводил ее, по-настоящему выводил, бесил, раздражал напускным спокойствием и невероятным умением вывести — и завести — ее за пару секунд. Но в то же время она просто не желала отпускать его, продолжая держать в своей жизни.

Решив поиздеваться над ним в ответ, она снова взяла телефон и набрала его номер.

— Что, уже приспичило?

— Я лежу на кровати, — перебила она его и сделала паузу, ожидая его реакцию. С той стороны что-то скрипнуло, и послышался легкий выдох.

— Что на тебе надето? — голос мужчины перестал быть таким насмешливым, и Свон довольно фыркнула, радуясь первой, хотя бы маленькой победе.

— Халат…

— Больше подробностей, детка. Я хочу увидеть его твоими словами.

— Короткий, он едва прикрывает колени, шелковый, поэтому скользит по еще мокрой после душа коже… — девушка чувствовала, как к щекам приливает румянец. Она и подумать не могла, что ее затея обернется против нее самой.

— Не спи, сладкая. Ты тут не одна. Продолжай. Снимай халат, он уже не нужен.

— Стягиваю его с плеч и бросаю на пол, снова ложась на подушки.

— На тебе есть белье? Или после душа ты…

— Только трусы… Я ведь наедине с собой, можно комплект не надевать…

— Да в таком случае вообще можно ничего не надевать, чего смущаться-то своего тела?

— Это легко исправить… — прошептала она, кусая губы.

— Ну так? — его голос сел, и он откашлялся, облизав губы.

— Снимаю свое белье и провожу рукой по своему телу…

— Не смей ласкать себя, касаться тебя имею право только я, — Джонс скрипнул зубами, шумно дыша через нос, — так что даже не смей…

— Обхватываю руками свою грудь, сминая ее, — неуклонно продолжает Свон, стараясь не дрожать от нахлынувших на нее эмоций, — представляя, что это твои руки. Веду ниже…

— Млять, я сказал — не смей касаться себя! — почти рычит он, сверкая глазами.

— Аахх, — стонет она, откинув голову назад, согнув ноги в коленях, лаская пальцами свою возбужденную кожу.

— Вхожу в комнату и опускаюсь на кровать, притянув тебя к себе, — меняет тактику мужчина, скользнув языком по губам, — накидываюсь на твою грудь, одновременно накрывая твою промежность, убирая твои руки.

— Киллиан… — почти стонет она, кусая губы.

— Скольжу губами по твоей шее, плечам, снова спускаюсь к груди…

— Ты ведь понимаешь, что между нами всего три стенки? — просипела она, тяжело дыша. — Я сейчас приду в твою комнату, благо, в общаге живем.

— А ты понимаешь, что со мной в комнате сейчас сидят три мужика и… — он стал говорить тише, — думают, что я трахаюсь по телефону со шлюхой?

Эмма застыла, широко открыв глаза. Возбуждение резко сошло на нет, и она села, проводя руками по лицу, стараясь привести себя в порядок, справляясь с прерывистым дыханием.

— Но не переживай, — нагло продолжил он, — я хочу, чтобы ты кончила.

— Что-то уже не хочется, — процедила она, надевая белье и падая на кровать, — да и вообще…

— Да уж, теперь ты точно не кончишь, — вдруг недовольно проворчал брюнет, — к тебе идет твой ненаглядный.

— Я не открою — сплю уже.

— Да я прям чую, как ты спишь.

— Да пошел ты, Джонс, — озлобленно скрипнув зубами, она бросила телефон на тумбочку и, поднявшись, снова пошла в душ, вставая под холодные струи, надеясь, что это вернет ей самообладание.

Выйдя из ванной и сделав глоток вина, Свон вернулась в постель и, надев ночную рубашку, прижалась щекой к холодным подушкам, обняв одеяло ногами. Спать хотелось страшно, но тело все еще зудело от поломанного дня. И снова был виноват Он… Скрипнув зубами, она плотнее закрыла глаза, стараясь уснуть.

Через пару часов она проснулась от странного звука, едва заметного в ночной тишине. Резко сев на кровати, она стала вглядываться во тьму, разобрав звук открывающейся двери. Появилась мысль метнуться за оружием, но Эмма на успела даже подняться, как в дверном проеме появилась высокая мужская фигура.

— Как… как ты вошел? — прошептала она, изучая бледную кожу и помятую рубашку Киллиана, который с каким-то голодным желанием исследовал ее полуобнаженное тело.

— Легко. Отмычка. Но я еще не вошел, хотя… — он медленно двинулся к ней, не разрывая зрительный контакт, — очень хочу кое-куда войти…

— Джонс… — прошептала она, когда брюнет, встав к ней вплотную, не касаясь, скользнул взглядом по ее лицу.

— Да уж, — просипел он, облизав губы, — к черту воздержание.

====== 39. ======

Комментарий к 39. Грядут перемены.

От его хриплого, немного дребезжащего голоса сердце внутри делает сальто, и Эмма шумно выдыхает, стараясь хотя бы моргнуть, глотнуть поглубже, чувствуя дикую слабость в конечностях. Киллиан подается немного ближе и, на мгновение столкнувшись с ней взглядом, касается ее губ, сначала легко, почти неощутимо, потом углубляет поцелуй, проникая языком в ее рот, властно сминая ее губы. Его руки ложатся на ее бедра, грубо сминая их и забираясь под край тонкой ночнушки. По телу проносится дрожь, когда шершавые пальцы цепляют край белья, заставляя вздрогнуть, и девушка плавится под его губами, слыша только его бешеное дыхание и рваные стуки сердца.

Она почему-то очень остро понимает, что сейчас он нуждается в ней, как никогда, что он хочет именно ее, а не просто секс и удовлетворение потребности. Создается впечатление, что он буквально дышит ее воздухом, мелко дрожа от ее близости. Сердце сжалось от того, что сейчас он, возможно, немного открылся ей, самую малость, обнажив свою душу, свое желание, которое, казалось, никогда еще не было таким сильным.

Свон даже не поняла, что толком произошло, что изменилось, но в какую-то секунду она, почувствовав, что он готов стянуть ее ночную рубашку, положила руки на его грудь, останавливая его. Джонс замер, подняв на нее мутный от страсти взгляд, и немного нахмурился, пристально глядя в ее испуганные глаза.

— Не… надо, — выдохнула она, поджав губы, и отступила, резко ощутив холод. Обхватила себя руками, закусив нижнюю губу, чтобы скрыть дрожь в голосе.

— Что? — Киллиан, кажется, даже не разобрал, что она сказала.

— Я сказала не надо, Джонс, — Эмма подняла на него глаза, надеясь, что справится с собой, — я устала, я правда устала так жить. Я… я не твоя очередная шлюха или женщина, которую ты можешь трахать, когда тебе хочется, грубить, посылать и отталкивать, беря только тогда, когда тебе вздумается. Я человек, Киллиан, я правда человек, я чувствую, и тебя я чувствую особенно остро, что порой просто невыносимо. Я устала переносить такое отношение к себе, словно я просто для тебя подстилка для секса, когда шлюхи надоедают. Это вообще неправильно, когда девушка бегает за парнем, и я не готова продолжать все это. И не буду. Я хочу уважать себя, и если ты не готов уважать меня, как личность, то я не готова продолжать то, что происходит между нами. И поверь, эти слова не для того, чтобы после них я типа со спокойной душой переспала с тобой только потому, что ты или я этого хотим. Я ждала от тебя простого шага навстречу, хотя бы одного, но вместо этого вижу только грубость и издевки о твоих постоянных похождениях, которых, я уверена, даже нет. Зачем? Просто тебе так хочется обидеть меня? Поздравляю, тебе удалось. Только я больше не буду участвовать в твоей игре, Киллиан. Найди себе другую игрушку, а лучше уже перестань быть ребенком, играющим в куклы и калечащим их. А сейчас оставь меня, пожалуйста, — выдохнула она, сглотнув, — я слишком устала и хочу спать.

Киллиан сощурился, пристально глядя в ее глаза, словно стараясь разглядеть в них намек на шутку или издевку, но она была серьезна, как никогда. Он видел ее блестящие глаза, поджатые губы, напряженное, как стрела, тело, готовность защищаться. Он видел ту самую девушку, которая когда-то привлекла его в первые дни в участке, которая давала ему отпор, тем самым привлекая еще сильнее.

Где-то внутри всколыхнулось дикое желание повалить ее на кровать и взять супротив ее желания, но он стоял на месте, не в силах оторвать от нее глаз. Сильная, волевая, уверенная в том, что говорит. Джонс не мог поверить, что перед ним реально такая женщина, готовая постоять за себя, а не сдаться под натиском. Он невольно любовался ею, все еще не в силах справиться с реальностью, потому что никто и никогда не говорил ему «нет» в сексе, кроме Эммы, и это интриговало. Эта женщина, которую он постоянно дразнил, пользовался, которой попросту снова и снова играл, заставляя ненавидеть, наконец поднялась с уровня, как она выразилась, подстилки и дала ему отпор. Он был удивлен и заинтригован, это было в новинку, и ему нравились эти ощущения.

Немного придя в себя, Киллиан усмехнулся и небрежно почесал подбородок, облизав сухие губы, потом, усмехнувшись, вскинул на напряженную девушку горящие насмешкой глаза, в которых смешалось еще и удивление с ноткой уважения.

— А ты молодец, Свон. Отрастила-таки яйца за полгода. А то я боялся, что ты так и утонешь, станешь тупой и, поверь, ненужной секс-рабыней. Ты меня удивила, честно. Не часто женщины все-таки вспоминают, что они люди, а не корм для удовольствия и удовлетворения похоти. Я тобой даже горжусь, как бы странно это не звучало. И да, не переживай — я тебя больше не трону. Можешь считать, что мы вернулись на уровень наших отношений в первые месяцы, только я не буду домогаться до тебя. Ну, а сейчас, — он насмешливо отдал ей честь, — всего хорошего, детка. Приятных снов.

Слегка наклонив голову, Джонс развернулся и вышел из комнаты, притворив за собой дверь, ни разу не оглянувшись. Выждав минуту и удостоверившись, что он покинул квартиру, Эмма, шумно выдохнув, упала на кровать, закрыв лицо руками. В теле появилась какая-то легкость, словно она сбросила камень с души, который тянул ее на дно, и она даже позволила себе слабую улыбку, поджав губы.

— Есть новости? — бросив сумку на стол, Эмма подошла к Нилу и Дэвиду, которые что-то оживленно обсуждали перед компьютером. — Разобрались с жертвой?

— Это почти смешно, но никто никого не видел, — закатил глаза Кэссиди, фыркнув, — хотя ее нашли в магазине.

— Где? — девушка округлила глаза. — То есть в магазине?

— То и есть, — пожал плечами Дэвид, — мадам министр лежала за полками с алкоголем в самом углу магазина, за каким-то контейнером. Ее сразу даже не увидели, потому что нормальный алкоголь продается возле касс.

— Но разве по углам не стоят камеры? Это же вроде обязательное требование во всех магазинах. Вроде как общественное место.

— Все так, — мужчина кивнул, — только владелец магазина сказал, что камеры работают в круглосуточном режиме. Ну, а в итоге оказалось, что именно эта камера не работала почти двое суток. Это никак не объясняется, но очевидно, что…

— Ее выключил убийца, верно, — Свон даже подскочила, когда в кабинет вошел Киллиан с банкой газировки в руках, — вот только было бы видно, как человек к ней подходит, — скинув куртку, он бросил Дэвиду батончик и, лихо оседлав стул, продолжил, — из чего получается, что убийца или является работником магазина, или имеет связь с одним из них. Третьего как-то не дано.

— А, может, убийца снова ты, и теперь просто мозолишь нам глаза? — поинтересовался Грэм, выйдя из подсобки. — Мало ли что, от тебя чего угодно можно ожидать.

— Я женщин не убиваю, — фыркнул тот, — точнее мне их не заказывают. С женщинами я предпочитаю другие дела, а не кишки и расчлененка. Так что засунь свои подозрения куда подальше, Миллс.

— Предлагаешь тебе поверить? — выгнул он бровь.

— Сдалось мне твое доверие, — усмехнулся Киллиан. — Мне как-то плевать, забыл?

— Неужели старый Мажорчик вернулся? — вскинул брови Нил. — Я даже удивлен. Когда ты успел так круто вернуться к своим баранам с тараканами?

Джонс помолчал, поджав губы, потом, кинув на Эмму многозначительный дерзкий взгляд, спрыгнул со стула, подошел к ней вплотную и, намотав на палец прядь ее волос, прошептал с усмешкой:

— Когда кое-кто отказал мне в сексе, — блондинка побледнела, приоткрыв рот от наглости мужчины, который, подмигнув ей самым дерзким образом, развернулся и пошел к двери, — я в архив. Не ищите — там спрятано бухло.

Грэм проводил его тяжелым взглядом, а Дэвид, кажется, был готов упасть, уставившись на Свон, которая разве что не полыхала от гнева, сжав кулаки и с ненавистью глядя на дверь.

— Погоди, — Нолан даже закашлялся, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ради святых печенек со сливками, скажи, что ты не спала с ним, Эмма. Пожалуйста!

Она не ответила, поджав губы, и, бросив бумаги на стол, выскочила из кабинета, громко стуча каблуками. Уже на улице ее нагнал Грэм и сжал ее локоть, повернув к себе.

— Эм, давай поговорим.

— Грэм, я…

— Нет, погоди, — оборвал он ее, поджав губы. — Просто дай мне сказать, потому что я, ей-богу, уже не выдерживаю. Я устал, Эмма, реально устал. Я старался быть милым, наивным, терпеть то, что ты меня динамишь, общаешься с Киллианом, что ты даже переспала с ним, являясь по факту моей невестой. Я все это терпел из-за большой любви к тебе, но это уже невыносимо, и я так больше не могу. Я надеялся, что ты определишься, или соединишь наши жизни, или отпустишь меня, но вместо этого ты просто играла мной. А я человек, ты сама знаешь, Эмма, и мне больно, когда за моей спиной ты флиртуешь с другим и думаешь не обо мне. Я не хочу это терпеть, просто довольно. Считай, что мы теперь просто друзья, — сглотнув, она подняла руку, собираясь снять кольцо, но он удержал ее руки, выдавив улыбку. — Нет, оставь его. Считай, что это подарок. Хочу, чтобы у тебя хоть что-то от меня осталось, я ведь, как выяснилось, никудышный парень…

— Грэм… — Свон придвинулась ближе и обняла его, уткнувшись лицом в его плечо, сглотнув, — я люблю тебя, правда, просто… Просто не так, как раньше. Хотя хотела бы, — она встретилась с ним взглядом, — я бы хотела эту жизнь, тихую, спокойную, мирную, с тобой, но я понимаю, что не буду счастлива, а врать тебе я правда устала. Именно поэтому, — она взглянула на часы, — я хочу тебе кое-что показать. У нас еще полтора часа до конца обеда, мы успеем съездить. Я устала врать, поэтому готова все тебе рассказать.

Они сидели на низких качелях на детской площадке, мягко покачиваясь взад и вперед, не особо отдавая этому отсчета. Их взгляды были прикованы к темноволосому мальчишке, который, смеясь, гонял по спортивному полю дорогой футбольный мяч, а за ним носилась толпа ребятишек, вереща и смеясь во весь голос.

Они молчали, не глядя друг на друга, неловко поджав губы и опуская глаза на песок под ногами. Эмма кусала губы, обхватив себя руками, следя за сыном, который радостно носился по всей площадке. А Грэм упирался локтями в колени, запустив руки в волосы, почти не моргая. Наконец он прервал молчание, откашлявшись.

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя есть ребенок? Почему ты молчала, Эмма? Почему не рассказала? Боялась, что я не пойму?

— Я сама не особо сейчас понимаю, почему молчала, — отозвалась она через мгновение, — просто я помнила тот ужас, когда я должна была справляться в одиночку с жизнью с ребенком на руках после того, как меня отвергли. Я боялась повторения и не была к нему готова. Поэтому и молчала. Сейчас-то я осознаю, что это было глупо, но в любом случае я решила, что ты должен знать.

— Кто еще в курсе?

— Август и… Киллиан, — она поджала губы, боясь его реакции, но он только немного напрягся.

— Ты ему рассказала?

— Он увидел меня в парке, когда я гуляла с Генри. Пришлось рассказать, так как выкручиваться было бессмысленно. Видишь мяч? Это он подарил, в первый день, потому что Генри пожаловался, что ребята не берут его играть.

— Надо ему форму подарить, — улыбнулся Миллс, когда мальчишка, пробегая мимо них, широко улыбнулся и полетел дальше, что-то крича, — а то негоже, что будущий спортсмен играет в простых джинсах. Надо исправить.

— Грэм, — Эмма протянула руку и сжала его ладонь, тепло улыбнувшись, — спасибо, что понял меня. Правда, спасибо. Я очень боялась того, как ты среагируешь, но в итоге мне стало только легче от того, что не нужно ничего скрывать. Дышится легче.

— Давно было нужно, — он потянулся и поцеловал ее в щеку, улыбнувшись в ответ. Пару минут они молчали, потом мужчина нерешительно посмотрел на нее, облизав губы. — А ты правда его любишь? Или я даже не знаю, как это назвать.

— Я не знаю, — отозвалась она, глядя в пустоту, — иногда мне кажется, что я могла бы его полюбить, но потом начинаю ненавидеть с такой силой, что и представить ничего другого не могу. Особенно за то, как он обращается со мной, словно я не человек, а тупо его вещь, собственность. Это мерзко.

— Ты правда ему отказала?

— Я его отшила, просто сказала, что все закончено. Мне надоело терпеть все это, поэтому я приняла единственное верное, по моему мнению, решение. И теперь я планирую ему следовать. Так сказать, с чистого листа.

— Может, это и правильно.

— Всем хорошего вечера, — попрощался Бут, позволив команде покинуть кабинет, но потом он задержал Эмму в дверях, подойдя к ней. — Мы ведь так тогда и не поговорили с тобой толком. Ты как? Пришла в себя? Может, что-то нужно? Отпуск, выходной? Ты не стесняйся, для тебя любые поблажки допустимы после всего, что произошло.

— Спасибо, но не надо, — Свон выдавила улыбку, покачав головой, — я почти в норме, стараюсь просто не думать обо всем этом.

— Получается?

— Иногда да, иногда хочется отшатнуться от мужчины, проходящего мимо на улице, и запустить в него газовым баллончиком.

— Оу… — он поморщился, — а как дела с заказчиком? Что-то нарыли?

— Пока нет, но я, если честно, даже не ищу. Киллиан спрашивал у меня все имена, что я слышала, но пока никакой информации.

— А как он будет искать-то? Опять через свои золотые связи? — Август поморщился. — Как бы его самого не подстрелили, а то лезет, куда не надо. Тут нужно серьезным людям разбираться, а не обычным операм.

— Он неплохо стреляет, — выдавила она, облизав губы, — так что не переживайте. И, кстати, — Эмма сделала паузу, сглотнув, — я решила немного поменять свою жизнь. Я переезжаю к матери с сыном, а оттуда ехать дольше, так что я могу немного опаздывать к восьми утра. Наверное, нужно найти другого капитана, потому что я явно не буду справляться со своими обязанностями.

— Свон, не неси чушь, — закатил он глаза, — ты и майора заслуживаешь, просто у меня никак руки не дойдут написать заявление. Так что успокойся и меняй свою жизнь со спокойной душой, я только рад, что ты наконец будешь проводить больше времени с ребенком, давно пора.

— Спасибо, сэр, — она позволила себе обнять его и, кивнув своим мыслям, вышла из кабинета, поджав губы. С каждым шагом становилось все легче и дышалось все свободнее, словно она отпустила все проблемы, реально поменяв свою жизнь.

Спустившись вниз по ступенькам, Эмма замерла, увидев прислонившегося к стене Киллиана. Он курил, глядя на дорогу, но, услышав ее шаги, повернулся и, отбросив окурок, подошел к ней. Все внутри мгновенно напряглось, и она поджала губы.

— Джонс…

— Я по делу, Свон, не кипеши, — фыркнул он холодно, убрав руки в карманы. — Я искал этого твоего Голда, чтобы разобраться, кто тебя заказал, потому что он явно не заказчик, а только пешка.

— И что ты выяснил? — спросила она, сложив руки на груди.

— То, что человека по имени Голд не существует в природе.

====== 40. ======

Комментарий к 40. Короче дела мои обстоят так: у меня была прописана история до самого конца с незначительными черными дырами, которые можно было элементарно прикрыть в процессе написания, но в свете последних событий мне слишком явно открыли глаза, и я поняла, что что-то я реально ушла в нехорошие дебри, не до конца осознавая ситуацию, оценивая ее со стороны только одного главного героя, а не того, как это выглядит в целом. А так как я все-таки не хочу случайно уплывать в ряды аффторят и прочие болота, пришлось спешно все обдумывать. И сейчас я нахожусь в таком подвешенном состоянии, что вообще не вижу и не понимаю, как на данный момент продолжать этот фанфик. Вроде можно попробовать прийти к одной из задумок, что у меня были ранее, но это будет нелегко. Я не хочу тянуть кота за яйца, не хочу размусоливать, растягивая сюжет, чтобы придумать “а что будет дальше”. Реально не хочу. Но и просто так я оборвать все не могу, потому что это будет слишком глупо. В любом случае я перебираю все варианты, стараясь придумать, как выйти из сложившейся ситуации, и очень надеюсь на ваше понимание. Раньше главы выходили довольно регулярно, сейчас же я боюсь что-то обещать, особенно если учесть, что вдохновение мое застрелилось, утопилось, а потом для профилактики еще и повесилось, чтобы уж наверняка, как говорится. Но я сдаваться не собираюсь, потому что лично для меня этот фанфик очень важен, что бы там ни было. Просто теперь я буду более тщательно все обдумывать. Надеюсь, что я сумею все наладить.

— То есть как это не существует? — Эмма напряглась, вскинув брови.

— Элементарно, Ватсон, — спокойно отозвался Киллиан, — понимаешь, если у человека прозвище повторяется больше, чем хотя бы один раз, оно хоть где-нибудь, но фиксируется. Я же подергал за все свои ниточки и связи…

— И?

— И ничего. Просто нет человека с таким именем или кличкой, понимаешь? Из чего можно сделать два вывода: во-первых, он придумал это спонтанно, просто чтобы отмазаться. Может, у него тупо взгляд упал на что-то золотое.

— А во-вторых?

— А во-вторых, это явно весьма умный персонаж, потому что это реально крутой способ отослать от себя все наблюдения и подозрения. Он явно из опытных, если так легко среагировал, как ты сказала. В любом случае пока что вариантов нет.

— Пока что? — Свон выгнула бровь, поймав его взгляд, и мужчина пожал плечами.

— Я не бросаю это дело, капитан, я продолжу им заниматься, просто, может, стоит посмотреть на все это под другим углом. Ты говорила, что он длинноволосый и с палкой? Может, тоже прикрытие, но пробить стоит.

— Да, стоит, — она провела руками по джинсам, поджав губы, и все же выдавила, сглотнув, — спасибо тебе, Киллиан, что… что занимаешься этим, пока я не начала. Спасибо.

— Не стоит благодарности, — отозвался он, и девушка нахмурилась, вскинув бровь, — что?

— И никаких подколов? Издевок? Насмешек? Ты не с той ноги встал, Джонс?

— Считай, что мне надоело над тобой издеваться.

— Это, наверное, хорошо… — протянула она, а потом, вздохнув, все же подняла на него глаза. — Послушай, мы ведь можем быть друзьями, просто друзьями?

— Нет, не можем, — усмехнулся Джонс. — Дружу я только с парнями, потому что не гей, а девушки мне интересны только в постели, так что вынужден тебе отказать, Свон. Хорошего вечера, — наклонив голову, брюнет развернулся и пошел к машине, не оглядываясь. Эмма проводила его тревожным взглядом, стараясь понять, как это переварить.

Киллиан в одних джинсах сидел на подоконнике в своей квартире, одну ногу расслабленно свесив вниз, а другую подтянув к груди, откинув голову на холодную стену, равнодушно глядя на только зреющий рассвет. Ему не спалось этим утром, но он уже не придавал этому отсчета, потому что со сном у него всегда были проблемы, с самого детства, когда он просто боялся уснуть, потому что у него могли забрать вещи, припрятанную еду или попросту покалечить его самого.

Он привык, что отменный секс — отличное лекарство от любых проблем, какими бы глобальными и болезненными они не были. Тревога и страх обычно улетучивались из головы, теряясь в чужих стонах, физическая близость перекрывала все мысли, оставляя только развратное удовольствие, возбуждение и кайф, как от хорошего наркотика, попросту отключая мозг, жаль, правда, что на время. Но сейчас и он не помог.

Очередная рыжеволосая мадам только недавно покинула его комнату, закрывшись в ванной, а ему уже было мерзко и хотелось снова этого драйва, чтобы отключиться. Секс перестал помогать, перестал был способом забыться, и это пугало. Он перестал держать ситуацию в своих руках, предугадывать, быть на шаг впереди, и его это раздражало, злило.

По дороге проехала одинокая машина, и Джонс лениво проводил ее взглядом, поджав губы. Он и сам не понимал, почему все еще цепляется за Эмму, почему не дает ей жить своей жизнью, надоедая, домогаясь, издеваясь и используя ее для своих прихотей. Он уже давно привык, что все женщины — это шлюхи, если только они не начнут доказывать, что они больше, чем просто корм. И вот в Свон этот самый стержень проснулся только пару дней назад, когда она неожиданно дала ему отпор, чем удивила его. Давно такого не было, чтобы девушка в какой-то момент очнулась и начала качать права, показывая, что она не его собственность. Чаще всего все они просто ловили кайф с того, что именно он их трахает, и это всех устраивало. А он презирал их. Презирал за то, что они не уважают себя. А о каком можно говорить уважении к человеку, если он сам себя не уважает? Такие люди превращаются тупо в корм, и им уже бессмысленно качать свои права.

А вот Эмма умудрилась его удивить, совсем неожиданно отшив его, в то время как он уже почти причислил ее к рядам тех самых безликих пустышек, которые годятся только для удовлетворения потребности по первому щелчку. Но тут в ней что-то проснулось, и он понял, что вполне способен уважать ее за стойкость и способность сказать «нет». Это было чем-то новым, интересным, и он не был готов так сразу ее отпустить. Да, он пообещал, что не будет очень сильно ее нервировать, но и просто бросить после всего не мог.

Еще Киллиан понял, что хотел ее, именно сейчас, когда она показала ему стержень, уверенность и силу, а не просто жалкое создание, которое пытается верещать, что его нужно уважать и ценить.

Вдруг в глубине дома раздался щелчок открывающейся двери, и Джонс резко спрыгнул с подоконника, напряженно вглядываясь в темноту, но, увидев знакомую фигуру, облегченно выдохнул, выдавив улыбку, даже почти искреннюю.

— Испугался? — усмехнулся мужчина и вышел из темноты, шагая ровно и уверенно. Лохматые грязноватые волосы, орлиный нос, прямая осанка, вязаный черный свитер и простые черные джинсы.

— Дядя, любишь ты вламываться ко мне в дом, — брюнет подошел к нему и крепко обнял, хлопнув по плечу, — хотя я сам как-то дал тебе ключи, так что, видимо, это моя вина.

— Верно, — кивнул он и опустился на диван, положив ногу на ногу, медленно скользнув взглядом по его лицу, — ты в порядке, Киллиан? Что-то ты слишком напряжен. Я что-то пропустил?

— Нет, просто личные проблемы, Румп, — отмахнулся Джонс, покачав головой, — я сам разберусь.

— Дали от ворот поворот? — усмехнулся мужчина, дернув бровями, и брюнет засмеялся, откинув голову, и провел рукой по подбородку, фыркнув сквозь зубы.

— Так заметно?

— Ну, если учесть, что на полу целых две упаковки, а в ванной, как я понял, минимум одна девушка, значит есть что-то другое, что даже после удавшегося похождения тебя цепляет.

— Никак не привыкну, что ты такой наблюдательный, — ухмыльнулся он. — В любом случае ты прав — меня отшили впервые в жизни, и я пока не решил, как с этим мириться.

— И кто отшил?

— Помнишь, я рассказывал тебе про Эмму?

— А, капитан, — понимающе кивнул Румпель, — это из-за нее ты спрашивал про парня по прозвищу «Голд»? Я ведь так ничего и не нашел.

— Я тоже, и в итоге пришел к выводу, что он сходу придумал эту кличку. Умный сукин сын. Но я должен его найти в любом случае, просто буду искать по-другому.

— А почему ты прямо-таки должен? Ради нее?

— Она вляпалась во все это из-за меня, я втянул ее в это чертово болото, так что я должен хоть чем-то искупить вину, а то совсем хреново становиться от того, что я такое дерьмо. Поэтому я должен хотя бы найти этого ублюдка, через него заказчика и с наслаждением лишить их возможности размножаться, — он блеснул улыбкой, которая практически сразу выключилась. — Но ты ведь пришел явно не для того, чтобы спросить, как я поживаю. Очередное дело?

— Верно, Киллиан, — кивнул он и достал из кармана сложенный в несколько раз листок бумаги, — дело не спешное, но осторожное. Никакой шумихи, возни и улик, но ты, я думаю, уже в курсе.

— Конечно, дядя, — отрешенно отозвался тот, проглядев листок, и убрал его в карман брюк, — кстати, я все время забываю: почему у тебя такое глупое имя? Никогда не хотел сменить?

— Оно оригинально, — он пожал плечами, — моя мамаша была продавщицей в магазине детских книжек, вот как-то и вышло, что меня назвали настолько необычно. Я как-то привык, а с нашей профессией это даже интересно, так что я и не думал поменять его на что-то нормальное — мне и так хорошо. Кстати, — вдруг спохватился Румпель, — я ведь пришел не просто, чтобы передать очередной заказ — у меня есть для тебя предложение.

— Если оно включает много алкоголя, азартных игр и свободных женщин, то я уже за. Давно пора оторваться, а то я гнию на месте уже полугода, а это самый большой перерыв между моими гулянками, чем когда-либо.

— Тогда, думаю, ты будешь рад услышать, что у меня есть билеты в Лас-Вегас, — голубые глаза блеснули, и он нагнулся вперед, уткнувшись локтями в колени.

— С меня алкоголь?

— Как всегда, — кивнул он и подмигнул ему, — правда, думаю, ты осознаешь, что с годами я пью все больше и больше.

— Думаю, я в долгу не останусь. Когда едем?

— Через три дня. Так что, кажется, заказ все-таки срочный. Справишься?

— Хоть сегодня, только отосплюсь хотя бы немного, а то хреново в последнее время со сном. Через три дня? Надо тогда с боссом обговорить, так, на всякий случай.

— С каких это пор тебе нужно у кого-то отпрашиваться? — поморщился мужчина. — Теряешь хватку, Киллиан?

— С тех самых пор, как начал там официально работать, по собственному желанию, дядя, а не потому, что я должен был там с кем-то разобраться, — цокнул языком Джонс. — В любом случае я еду.

— Тогда увидимся, — кивнул Румпель и, кивнув вышедшей из душа девушке, вышел из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. Она замерла, приоткрыв рот, и, придерживая на груди платье, посмотрела на Киллиана.

— Какое мне можно взять полотенце? — он только улыбнулся и, подойдя к ней, бросил ее одежду, легко коснувшись губами ее подбородка.

— Поверь, без него тебе гораздо лучше.

— Это что? — опешил Август, подняв на Киллиана глаза, который с ленивой улыбкой положил на стол перед ним листок бумаги.

— Просьба об отпуске.

— Отпуске? Так не сезон.

— Ну так я в сезон не брал, — усмехнулся Джонс, — зато сейчас беру.

— На сколько?

— На три недели.

— Фью! — присвистнул Бут. — А не оборзел ли ты часом? Не многовато ли?

— А сколько, неделю что ли праздновать?

— Да уж достаточно.

— Дело такое, товарищ генерал, — он уперся руками в стол, растянув губы в расслабленной улыбке, — я в любом случае свалю отдыхать, просто с Вашего официального разрешения или по собственному желанию. Так что тут уж Ваш выбор, по-хорошему или нет.

— Так я уволю тебя, и дело с концами, — фыркнул Август, сморщившись, — что ты мне пытаешься доказать своими словами? Мне от твоих связей ни жарко ни холодно, вполне перетерплю.

— Увольняйте, — пожал брюнет плечами и сложил руки на груди, — а я потом посмотрю, как ваша жалкая команда будет без меня расследовать все дела.

— Если ты и стал незаменимым сотрудником, Джонс, нос-то не задирай слишком высоко, а то о косяк ударишься, — тот не ответил, и мужчина, помолчав, тяжело вздохнул, — три недели не дам, многовато, могу выписать две. Пойдет?

— Спасибо, — кивнул он, улыбнувшись, — век буду помнить.

— Живым только вернись, — скрипнул зубами Бут, — а то я знаю вас, молодых — начнете кутить, так или сопьетесь, или накуритесь и потянет вас на безумства.

— Поверьте, сэр, все мои безумства остаются здесь.

Забрав бумажку с росписью, Киллиан убрал ее в карман и, отдав честь генералу, вышел из кабинета, не переставая улыбаться. Его искренне забавлял этот мужчина, который старался быть строгим и серьезным, в то время как переживал за них всех, как за своих собственных детей, и порой ему было даже неловко, что когда-то он подверг его здоровье опасности, выстрелив в него. Но сейчас он был рад, что тогда не выстрелил в сердце и оставил его в живых. Все-таки было в этом чудаке что-то теплое.

Открыв дверь комнаты, он едва не налетел на Эмму, которая со стопкой бумаг врезалась на него на полном ходу, ойкнув совсем как котенок.

— Осторожнее, капитан, — усмехнулся Джонс, опустившись на корточки и собирая бумаги, — а то все вещдоки растеряете.

— Спасибо, — отозвалась она, кивнув, и он прошел в кабинет, кивнув Дэвиду и Нилу, а потом и Грэму, который был буквально с головой погружен в чтение.

— У тебя что-то выпало, — вдруг произнес Нолан, и Киллиан, обернувшись, поднял свое заявление, — что это?

— Разрешение на отпуск, — с улыбкой ответил он, раскрыв сложенный листок бумаги, — на целых две счастливые недели, вы прикиньте? Никакой крови, убийств, ночевок в общаге… ммм, красота, должен я сказать.

— На две недели? — вскинул бровь Миллс. — Неужели мы целых четырнадцать дней будем радоваться свободе?

— Может, даже пятнадцать. Так что да, ловите момент, мои дорогие друзья. Ну, а пока ближайшие два дня я еще с вами, так что, надеюсь, вы все же не будете так открыто злиться и желать мне скорейшего отправления. А то я обижусь и вовсе не вернусь.

— Я тебе за это даже заплачу.

Брюнет только пожал плечами и подошел к своему месту, перебирая набитые битком папки. Команда погрузилась в свои дела, и он, нащупав в кармане листок с заказом, снова взглянул на него, пробежавшись глазами по тексту.

— Я в обед опять уйду, — произнес он, убрав листок, — так что не ждите меня, — развернувшись, он поймал осуждающий взгляд Эммы, которая, покачав головой, отвернулась и уткнулась в какие-то бумаги, поджав губы.

====== 41. ======

— С чего он вдруг решил уехать? — спросил Грэм, как только за Киллианом закрылась дверь. Он вместе с ними зашел в кафе возле участка, где они обычно сидели во время обеденного перерыва, взял кофе и ушел, толком не попрощавшись. — Здесь проститутки закончились, и он решил перейти на других?

— Перестали бы вы уже собачиться, — поморщился Дэвид, отправив в рот кусок пирожного, — мы же все-таки решили, что у нас одна команда, несмотря на то, что он… ну, вы поняли. Зачем ты каждый раз начинаешь?

— А мне что, его любить? — фыркнул он, скосив на него глаза. — Я какое-то время мирился с ним, даже принял его, но какие-то вещи я не готов прощать, слишком уж они много для меня значат. Так что я не собираюсь лизать ему задницу.

— Грэм, — Эмма устало покачала головой, мешая сахар в чашке, — ради Бога.

— Что ради Бога, Эм? Ради Бога не напоминай, потому что неприятно, или ради Бога не напоминай, как было хорошо?

— Ты издеваешься? — она вскочила, бросив ложку на стол, чудом не расплескав жидкость. — Тебе так нравится сейчас так себя вести? У него учишься? Что ж, поздравляю, тест не пройден, но ты близок к тому, чтобы быть таким же моральным уродом, как и он, — вытащив из кармана скомканную банкноту, она положила ее возле тарелки, — я поем по дороге, приятного аппетита, — развернувшись, девушка подняла сумку и выскочила из кафе, хлопнув дверью. Дэвид приподнялся, чтобы пойти за ней, но Нил лишь покачал головой, поджав губы.

— Ей сейчас не нужны лишние свидетели. Пусть отойдет сама.

— Но ей нужна поддержка, — Нолан скрипнул зубами, бросив пирожное на тарелку, и озлобленно посмотрел на Миллса, который, кажется, сам был уже не рад, что устроил ссору. — Вот какого черта ты творишь? Думаешь, у нее нервы и терпение железное? Странно, что она тебя до сих пор не послала.

— А она и послала, — перебил он ее, поджав губы, — точнее я все оборвал.

— А кольцо?

— Сказал, что это подарок.

— А зачем? Вот правда, друг, зачем? Надеешься, что у вас еще что-то получится? Что она образумится и прибежит к тебе? — Грэм не ответил, и Дэвид покачал головой. — Не прибежит, поверь мне. Ты, вроде как, знаешь Эмму, ведь столько времени знакомы, столько лет вместе, а ведешь себя так, словно встретил ее пару месяцев назад. Реально думаешь, что она будет это терпеть? Она, может, и больше молчит, чем говорит, но все запоминает и берет к сведению. И вот если ее сейчас так прорвало, значит она уже на грани. Хотя чему я удивляюсь — похищение, это изнасилование, Киллиан, еще и ты бычишься. Ты придурок? Ей нужна поддержка, уверенность хоть в чем-то, а вместо того, чтобы дать ей ее, ты делаешь еще хуже, усугубляя и так отвратное положение. Она всего лишь человек, Грэм, она женщина, понимаешь? А ты… А что с тобой говорить, — залпом осушив чашку, он отправил остатки пирожного в рот и, бросив деньги на стол, вылетел следом, оставив дверь открытой. Миллс проводил его долгим хмурым взглядом и перевел его на Нила, который покачал головой, глядя в кружку.

— Что, сейчас и ты мне будешь выносить мозги, покричишь, а потом свалишь из кафе, оставив деньги? — устало поинтересовался Грэм, закрыв лицо руками.

— Нет, я продолжу пить свой кофе, потому что я пришел сюда именно за этим, а не для того, чтобы участвовать во всех этих ваших мексиканских страстях. Я тут человек с соседней улицы, можно сказать, лучше не вмешиваться. Но ты сам, видимо, не очень рад? — он осторожно коснулся его плеча. — Что с тобой творится? Ты изменился за последние месяцы, я тебя почти не узнаю.

— А как я могу быть в порядке, если должен держать спокойную мину, прекрасно зная, что Эмма за моей спиной флиртует с Джонсом? Я ведь все вижу, все понимаю, даже более чем. Их переглядки, когда они уезжали вместе, та шутка «мы переспали, нам неловко». Я ведь понял, что это не шутка. Но ради нее изображал из себя идиота, словно ничего не вижу и не знаю. А что мне было делать? Набить ему морду? Бил уже, у него, как у кошки, девять жизней. На нее наорать? Все будет вообще на нуле. А так у меня был хотя бы шанс надеяться на то, что она образумится. Правда, почти мизерный, чем, собственно, все и закончилось, но я хотя бы знаю сейчас, что пытался. Когда же я узнал о том, кто такой Джонс, что Эмма об этом знала, что она спала с ним… Я просто уже не мог переносить это и показывать, что все в порядке и я наивный придурок.

— Но сейчас-то ты чего взбеленился? Это на тебя совсем не похоже. Эта тупая шутка скорее в стиле…

— Джонса, я знаю, — угрюмо кивнул Миллс, сделав глоток кофе, — я сам не понял, как это сорвалось, но меня резко так взбесило, как она смотрела на него, когда он ушел, как она поджала губы после его слов, что он уезжает. Просто, понимаешь… — он облизал губы, — она ведь сказала, что между ней и ним все кончено, табу. Но я вижу, что если у него, может, и конец, то у нее точно нет.

— Может, она ждет, что он будет ее добиваться? — предположил Кэссиди. — Это очень в женском стиле, им постоянно хочется, чтобы за ними бегали, дарили цветы, звали на свидания…

— Цветы? Киллиан? — Грэм зашелся в громком смехе, едва не перевернув чашку. — Если я это когда-нибудь увижу, я выйду на улицу в розовой рубашке и в фиолетовых штанах в обтяжку.

— Смотри, не проспорь, — усмехнулся эксперт, вскинув брови, — а то горожане тебя неправильно поймут, и твоя репутация будет, мягко говоря, радужно подпорчена.

— Не неси чушь, блин, — обозлился шатен, фыркнув, — в любом случае я думаю, что Эмма не настолько глупа, чтобы ожидать от него чего-то в таком русле. Это все равно, что пригласить Потрошителя на детский праздник и предложить сыграть Лунтика. По меньшей мере смешно.

— Да прекрати ты. Ты же теперь свободен, так? Ну и забей на все. Отдыхай, развлекайся, может, найдешь себе другую.

— В этом вся проблема, Нил — я все еще люблю Эмму, понимаешь? Трудно по щелчку пальцев отпустить женщину, с которой ты был готов построить семью, завести детей… Это ну нереально сделать так быстро. Да и не хочу я искать себе других… Зачем это?

— Ох, съезжаешь ты с катушек, брат, — Нил ударил его по плечу, покачав головой. — С одной стороны, этакий грубый самец, а с другой — влюбленный идиот. Ты уж определись, кто ты такой, а то так и утонешь в неопределенности, а это, поверь мне, самое дно.

— Эмма! — Эмма остановилась и, повернувшись, увидела, что к ней бежит запыхавшийся Дэвид. Остановившись, он уперся руками в колени, тяжело дыша. — Ну ты и ходишь, блин… Дыхалка совсем ни к черту… Заниматься надо…

— Дэйв, ты чего? — она легко коснулась его плеча, выдавив улыбку. — Я что-то забыла?

— Нет, просто хотел удостовериться, что ты в порядке, — немного отдышавшись, отозвался он, — если уж остальные такие сволочи, то хотя бы я выйду из стада и буду нормальным.

— Я в тебе и не сомневалась, — она с улыбкой ткнулась лбом в его плечо, прикрыв глаза, и, выждав пару секунд, отстранилась, — спасибо, Дэйв, что заботишься обо мне, но я правда в порядке, так что…

— Почему мне кажется, что сегодня ты не вернешься на работу? — он сощурился, и девушка виновато закусила губу.

— Август сказал, что я могу как-нибудь взять себе выходной, а я сейчас просто не в состоянии возвращаться туда и работать с чужими проблемами, пока не разобралась со своими. Я собираюсь взяться за этого Голда, может, даже съездить на тот корабль…

— Ради Бога, Эмма! — он даже побледнел, сжав ее руку. — Только не в одиночку, черт возьми.

— А с кем? — Свон только закатила глаза. — Киллиана я уже ни о чем и никогда не попрошу, Грэм меня окончательно вывел, я не хочу иметь с ним никакого дела, хотя бы временно, а Нил…

— А я? — Нолан недовольно надулся. — Я что, уже вне зоны выбора? Вот такой вот я для тебя друг, да? — он отвернулся, не глядя на девушку, притворно обидевшись и надув губы. Эмма, засмеявшись, повернула его к себе, крепко обняв.

— Ну чего ты, а? Я просто не хочу тебя впутывать во все это.

— Впутывать? Ну-ну. Тебя, значит, втянул Киллиан, ты Грэма, ну, а я сам втягиваюсь, ясно? — он обнял ее за плечи, пристально глядя в ее глаза. — Я не отпущу тебя в одиночку, Эмма. Ни за что. Я пойду за тобой, куда скажешь, и плевать, что мне так могут прострелить.

— Спасибо тебе, — она прижалась к его груди, закрыв глаза, — я уже и забыла, каково это, когда о тебе кто-то искренне заботится.

— Давай погуляем, — вдруг предложил Нолан, — сходим в кино, в парк, купим мороженое, посадим голос и заляжем болеть на месяц гриппом.

— Знаешь, первая часть меня больше удовлетворяла, — улыбнулась Эмма, наклонив голову набок, — но как же работа? Ты же должен работать. У тебя же не должно быть выходных.

— Учись, Фродо, — наигранно улыбнулся он и, кашлянув, набрал чей-то номер. — Сэр? Добрый день. Я хотел взять отгул до вечера. Да, хочу немного развлечь Эмму, а то она совсем кислая: на людей бросается, плачет, короче, бедной девушке нужен мишка и жилетка, а я готов предоставить и то, и то. Можно? Спасибо. Да не за что, что Вы. Всего хорошего, — отключившись, он посмотрел на обескураженную Свон. — Он меня еще и отличным малым назвал.

— Ты… Дэйв, — она засмеялась, прикрыв рот рукой, а он, подмигнув ей, многозначительно дернул бровями.

— И ты заметь — я ведь развлечь могу не только прогулкой и мороженкой.

— Да ну тебя, — девушка ткнула его в плечо кулаком и, взяв его под локоть, положила голову ему на плечо, — дурашка ты, ну как ребенок иногда.

— А это плохо? — он пожал плечами. — Порой как раз хорошо быть свободным и безбашенным, как ребенок. А то жизнь — штука слишком сложная. Иногда лучше отчалить и не переживать о темноте бытия.

— Философ ты, — фыркнула она, покачав головой.

— Ну что? — Дэвид легко поцеловал ее в макушку. — Идем в кино на мультик? Я тебе даже куплю попкорн, если будешь себя хорошо вести.

— А мороженое? — лукаво улыбнулась Эмма.

— Разорительница…

— Привет, — Киллиан прижал телефон к уху, открывая дверь подъезда и поднимаясь вверх по ступенькам.

— Киль, тебе чего? Уже начало первого.

— Да знаю я. Думал, ты вообще не дома.

— Я спать собиралась. У меня единственный выходной, забыл?

— А должен был помнить? Ладно, прости, Би. Просто у меня мозги в другом. Открывай, кстати.

— Чего? — Белль опешила, приоткрыв от изумления рот.

— Дверь, говорю, открывай. Я почти поднялся на твой гребанный пятый этаж.

— Ты…

— Дверь, говорю, открой!

Белль замерла, приподнявшись с кровати, и, поняв, что к чему, бросилась к зеркалу, поправляя свалявшиеся волосы, потом одернула край помятого халата, наскоро брызнула духи и, улыбнувшись, подошла к двери. Стоило ей только открыть ее, Киллиан, не церемонясь, ворвался в комнату и, бросив куртку на комод, быстро поцеловал ее в щеку, прошествовав в гостиную.

— Есть че поесть, а то я голодный, как не знаю кто, — произнес он и, пройдя на кухню, рывком открыл холодильник и, выудив бутылку пива, одним резким движением открыл ее и отпил, откинув голову, — холодненькое, хорошо.

— Киль, а ты чего? — девушка, кутаясь в халат, прислонилась к стене, пристально глядя на него. — Проблемы что ли? Помощь нужна?

— Помощь? Ну ты даешь, блин, — усмехнулся он и, выбросив в мусор пустую бутылку, оседлал стул, положив голову на спинку, — так, скучно стало. Решил зайти к своей лучшей подруге-проститутке.

— Киллиан! — она поджала губы, нахмурившись. — Из твоих губ это всегда звучит нереально мерзко.

— Поверь, мои губы и не такие мерзости делают, — подмигнул он и, перевернув стул, сел на него нормально, протянув ей руки, — иди сюда, — она замерла, немного боязливо глядя на него, но потом все же села на его колени, и он, крепко обняв ее, поцеловал ее обнажившееся плечо. Белль затрепетала, закусив губу, и прикрыла глаза, боясь лишний раз вдохнуть.

Она и сама не до конца понимала весь бред своей ситуации — элитная проститутка влюбилась в серийного убийцу и теперь каждую ночь, во время каждого заказа грезит близостью с ним. Именно близостью, чем-то нежным и красивым, а не грубым сексом. Все это было настолько неправильно и нереально, что она предпочитала молчать, скрывая чувства, но порой они выскакивали наружу, и она не могла сдержать дрожь в конечностях.

— Зачем ты делаешь это? — прошептала она, откинув голову на его плечо. — Почему тебе нравится измываться надо мной?

— Мне нравится измываться в принципе над женщинами, — отозвался он, обхватив губами мочку ее уха, — измываться и иметь. Остальное все попросту не нужно. Но я не для этого пришел, — он отстранился и, быстро поцеловав ее в затылок, положил голову на ее плечо, улыбнувшись, — как на счет того, чтобы поехать со мной в Лас-Вегас?

— Ты не шутишь? — опешила она, широко распахнув глаза, и повернулась к нему, забыв, как дышать. — Киль, ты сейчас не прикалываешься? Серьезно? Мы с тобой в Лас-Вегас?

— Ну, технически, еще мой дядя, ты его помнишь, как-то раз пересекались.

— Да уж, — Белл поежилась, — тот еще тип.

— Ну, короче, он дает билеты, гостиницу, развлекон, а с меня тупо выпивка.

— А я тут при чем?

— А ты мой друг, которому я хочу подарить незабываемый отдых, а то ты, сладкая, уже заработалась. Так и не встанешь после какого-нибудь особенно ненасытного члена. Ну так что? — смахнул с ее лица челку, щелкнув по носу. — Да, нет, да?

— Д-да, — с заминкой отозвалась она, облизав губы.

— Вот и умничка, — быстро поцеловав ее в губы, Джонс встал и, достав еще одну бутылку, приподнял ее перед тем, как сделать глоток, — одежды много не бери, максимум один рюкзак. Че надо будет — куплю, я так всегда езжу.

— А когда едем?

— Послезавтра.

— Когда?! — она подскочила, округлив глаза. — Киллиан!

— И тебе спокойной ночи, радость моя, — обворожительно улыбнулся он и, вложив в ее руку полупустую бутылку, вышел из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. Девушка замерла, глядя в одну точку, потом, шумно сглотнув, сделала глоток пива и, поморщившись, тяжело опустилась на стул, прикрыв глаза. — А кстати! — она чуть не подскочила, когда Киллиан вдруг оказался в поле ее зрения. — Чуть не забыл — твоей спаленкой можно попользоваться одну ночь? А то мне дохрена лень куда-то ехать сейчас.

— Ко-конечно, — кивнула Белль, ошарашенно моргая, — почему нет…

— Ты чудо, Би, — снова коснувшись ее губ ненавязчивым поцелуем, он, на ходу снимая рубашку, скрылся за дверью гостевой спальни.

Девушка, помолчав, поставила бутылку на стол и, зайдя в ванную, посмотрела на себя в зеркало. И почему он не может влюбиться в нее? Почему все могут, а тот, кого она желала, нет? Сука-судьба.

Скрипнув зубами, она прошла по коридору и, увидев мускулистую спину Джонса в щели приоткрытой двери, тяжело вздохнула. Она знала, что он больше не будет с ней спать, особенно после того инцидента по пьяни, но ей мучительно хотелось. Вернувшись в свою комнату, она выключила свет и, скинув халат, улеглась на кровать, глядя в ночную пустоту, думая о ночи с тем, кто уже спал в соседней комнате.

====== 42. ======

— Зачем звонила? — Киллиан, распахнув дверь квартиры, недовольно посмотрел на Эмму, сложив руки на груди. — Мне собираться нужно, целых две рубашки выбрать, тяжелое задание, а ты меня отвлекаешь в начале второго ночи. Что случилось? — девушка не отвечала, глядя на него снизу вверх, стараясь поймать губами воздух. — Что, твой святоша опять что-то учудил и ты решила пожаловаться мне? Бессмысленно, мне плевать. И на тебя, и на него, и на ваши отношения. Чего молчишь-то? — скрипнул он зубами. — Позвала и молчишь, идиотка.

Блондинка, сглотнув, шагнула вперед и положила ладони на его грудь, прерывисто дыша и глядя в его глаза, почти не моргая. Он замер, увидев ее затуманившийся взор и лихорадочный блеск глаз.

— Ты пьяная что ли? — просипел он, нахмурившись. — Свон, ты напилась? — он сжал ее плечи, слегка встряхнув. — Какого черта? Поверь, алкоголь тебе не поможет.

— Ты все еще преследуешь меня, — прошептала она, сжав ворот его рубашки в неслушающихся руках. — Я всё ещё хочу тебя. И… — ее голос сошел на нет, и она, облизав сухие губы, провела кончиками пальцев по его колючей щеке, — пока ты не уехал, я хотела…

— Дурочка… — просипел он ей в губы и прижался к ним, страстно сминая, скользя руками по ее телу, и сдавил ее ягодицы.

Застонав, Эмма начала пятиться, уводя его вглубь комнаты, и Киллиан, стянув через голову свою рубашку, подтолкнул ее к кровати, стащив ее джемпер и припав губами к ее шее, сладко прикусив ключицу. Закусив нижнюю губу, она запустила руку в его волосы, притягивая его еще ближе, в то время как его губы скользнули ниже, обведя вырез белья, плоский живот, и мужчина, расстегнув ее джинсы, снял их, заставив переступить через жесткую ткань, и прижался губами к ее бедру, легко коснувшись губами родинки чуть выше колена.

— Киллиан… — раздался шепот в темноте, и Джонс, рыкнув что-то нечленораздельное, подхватил ее на руки и повалил на кровать, придавив своим телом, покрывая ее шею и плечи горячими поцелуями.

Свон скользнула руками по напряженным мускулам его плеч, не в силах справиться с возбуждением, которые волнами распространялись по ее телу с каждым его прикосновением, но как только ее руки коснулись его ремня, Киллиан дернулся выше и сжал руками ее горло, лишая возможности свободно дышать. Она застыла и в ужасе начала бить руками по его груди, стараясь вырваться, но синие глаза только жестко сверкнули в темноте.

— Ты ведь хотела узнать настоящего меня… Так вот он я.

Его губы обрушились на нее, сминая, подчиняя, делая больно, оставляя укусы и неприятные ощущения, которые пучками воздуха бились в ее воспаленном мозгу. Он продолжал сдавливать ее горло, и она пыталась кричать, пыталась справиться с ним, но он был силен, слишком силен, чтобы она могла хотя бы немного отодвинуться.

— Ты моя, Эмма… — прошептал он ей на ухо, и она закричала беззвучно, давясь страхом, болью, находясь на грани истерики, пока в ее голове взрывались дикие воспоминания, от которых она отбивалась все эти недели, стараясь забыться.

— Нет!!! — Эмма, тяжело дыша, резко села на кровати, едва не сорвав голос в крике. Сердце бешено колотилось в груди, а по коже полз холодный пот, заставляя ее дрожать от пережитого страха. Привыкнув к темноте, она судорожно огляделась, ожидая, что увидит рядом спящего Киллиана, но поняла, что это был сон, слишком реалистичный и до боли настоящий сон, подорвавший ее спокойствие.

Прижав руки к лицу, она закрыла глаза и стиснула зубы, стараясь не плакать, но все равно ощущая, как жгучие слезы текут по щекам, заставляя чувствовать себя слабой и беспомощной. Дыхание никак не успокаивалось, и она, поднявшись на дрожащих ногах, закуталась в халат, испытывая сильную слабость и озноб, и, включив свет на кухне, тяжело опустилась на стул, бросив в чашку пакетик чая и поставив чайник кипятиться.

Сон был настолько реалистичен, что она, не сдержавшись, провела кончиками пальцев по щеке, словно ожидая найти там отпечатки грубых рук Джонса, но шея была чистой, и она почти облегченно выдохнула, закусив нижнюю губу.

Внизу живота все еще пульсировало желание, которое было таким же живым, как и страх, и не известно, что было сильнее. Тряхнув волосами, она постаралась отключиться от сна, напрочь стерев его, но это было, естественно, невозможно. Головная боль только усиливалась от легкого похмелья, и ведь она знала, что не нужно было пить с Дэвидом на скорость небольшую бутылку пива, потому что пить она не умеет и пьянеет слишком быстро. Ее счастье, что рядом был именно Нолан, любой другой бы наверняка воспользовался ее положением. Вспомнив, что она почти поцеловала его, Эмма поежилась, поставив в голове галочку, что она должна извиниться перед Дэйвом на работе и вообще попросить прощения за неудавшийся вечер.

Сделав глоток, она обожгла губы и зашипела, напрочь забыла, что налила в чашку кипяток. Все органы чувств были и так слишком обострены, и она сморщилась, прижав руку к горящим губам. Свон вздрогнула, когда в голове вспыхнула непрошеная ассоциация — примерно такое же ощущение было, когда она впервые поцеловала Киллиана в том треклятом отеле. Сейчас она уже ни раз прокляла себя за то, что тогда допустила такую ошибку и поддалась его чарам, начисто наплевав на все предостережения ее мозга. Она ведь, кажется, всегда знала, что с ним дела не чисты, но в тот момент она просто не могла устоять, страстно желая понять, каково это — целовать Киллиана Джонса.

Все смешалось в голове, и Эмма, допив чай, поставила чашку в сервант, даже толком не отмыв ее, даже не задумавшись об этом. Вернувшись в постель, она откинулась на подушки и закрыла глаза, стараясь расслабиться, но мысли новым роем накинулись на нее, не давая уснуть, хотя часы уже показывали начало третьего. В голове снова и снова сверкали горящие синие глаза Джонса, и она закусила губу, пытаясь думать о чем угодно, кроме как о нем.

Она помнила, как впала в ступор, когда он сообщил о том, что уходит в отпуск. Ненавидеть его в непосредственной близости гораздо проще, чем если он находится за сотни километров, да еще и непонятно с кем и в чьей компании. Она не хотела думать, что это была ревность, но эти бабочки в животе от одного только его взгляда… К черту бабочек. В животе уже давно слоны, накачанные стероидами, а не жалкие однодневные насекомые. В груди снова заныло, но девушка запретила себе притрагиваться к вину, напоминая, что ей нельзя пить. Даже когда очень хочется и в груди жжется.

Когда раздался телефонный звонок, Эмма, убаюканная тревожными мыслями, едва не подскочила, чудом не свалившись с кровати, и, боясь увидеть там его имя, взяла телефон, с облегчением разглядев «мама». Но почти сразу грудь стянул спазм — она никогда не звонила так поздно просто так.

— Мам! — почти в истерике спросила она, прижав мобильный к уху, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Все хорошо? С Генри что-то случилось? Тебе не хорошо? Мне приехать?

— Нет, милая, — удивленно отозвалась Мэри, — все хорошо, — блондинка, выдохнув, прикрыла глаза, смаргивая слезинку. — Просто я почувствовала, что с тобой что-то случилось, и решила позвонить. Почти полчаса старалась успокоиться и не выдержала. Ты в порядке, детка?

— Да… Да, все хорошо, мам, — устало протянула она, выдавив улыбку, — просто кошмар приснился. Слишком… слишком реалистичный, и я испугалась. Сейчас все уже в порядке. Как вы там?

— Генри скучает и спрашивает, когда ты все-таки приедешь к нам.

— Через пару дней, я почти все здесь уладила. Просто, как оказалось, отсюда не так просто уехать, нужно столько всего обсудить и подписать, что я не знаю, когда мне работать успевать. Но я все налажу, уже немного осталось, просто сейчас… — она не договорила, поджав губы.

— Что-то не так? — мгновенно среагировала миссис Свон. — Может, ты хочешь поговорить? У меня все равно бессонница, я пасьянс раскладывала. Как у тебя дела с…

— Мам, не надо, — она покачала головой, подойдя к подоконнику и глядя на ночную улицу, — просто давай не будем о нем говорить?

— Вы не помирились?

— Не помирились?

— Вы же были в ссоре. Он тогда приезжал ко мне, узнавал, не видела ли я тебя. Он так волновался, едва сдерживался, я видела его напряжение.

— Он приезжал к тебе? — удивилась Эмма, приоткрыв от изумления рот.

— Да. Потом, когда выяснилось, что тебя… тебя похитили, он буквально с ума сходил, места себе не находил, все метался и метался по комнате, что-то ища в интернете, кричал… Страшно было, но я видела, как он переживал.

— Мам, это все глупость…

— Я просто не понимаю тебя, Эмма, правда, — женщина тяжело вздохнула. — Вы были бы прекрасной парой, я уверена, но ты…

— Я не хочу быть с человеком, для которого я пустое место, — процедила Свон, сжав челюсти, — который меня ни во что не вставит и только может унижать. Мне это надоело.

— Пустое место? — Мэри покачала головой, поджав губы. — Какая ты все-таки еще дурочка, если не заметила этого. Может, он и не идеал, да и вообще отличается от твоего стандарта мужчины, и да, он точно не Грэм… Но он заботится о тебе. Ты-то не видела, как он волновался, а у меня слезы на глазах стояли от того, как он переживал, стараясь это скрыть. Понимаешь, дорогая, кризисы бывают всегда. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы начать уживаться во время них, или ты рискуешь упустить что-то важное для своей жизни. Порой нужно бороться, чтобы понять, и не отпускать, если ты понимаешь, что тебе нужен этот человек. Я… я в свое время упустила своего человека… — в ее голосе проскользнули слезы, — но я сейчас не жалею, потому что у меня есть ты, а ты подарила мне Генри, и я счастлива. Просто я не хочу, чтобы ты допустила ту же ошибку, что и я когда-то. Подумай об этом.

— Мы что, правда будем жить тут? — Белль застыла в дверях номера, выронив сумку. Ее восторженный взгляд скользнул по мраморному полу, позолоченным краям дорогой мебели из дерева, стеклянным шкафам, огромному балкону, окнах во всю стену, потрясающему виду за окном. — Киллиан, ущипни меня.

— Легко, — усмехнулся Джонс и, ущипнув ее за ягодицу, забрал ее сумку. — Да ладно тебе, ничего тут такого нет, все банально.

— Банально? — она только присвистнула. — Даже у самого крутого олигарха, что я обслуживала, не было такого богатства. А это всего лишь номер в отеле. Сколько он стоит, господи? Мне даже страшно подумать, сколько я тебе должна.

— Не неси чушь, — фыркнул он, отодвигая занавески и открывая окна, — это подарок, так что забудь. И, кстати, — прищурившись, он обернулся, выгнув бровь, — обслуживала? Вы это так называете, да?

— А как мне это называть? — девушка скрестила руки на груди. — Эротические услуги, так что да, обслуживала.

— Прекрасно, — усмехнулся он и, подойдя к сумку, достал кредитную карточку, бросив все остальное на кровать, — давай, бросай все и пошли.

— Куда?

— В казино. В стрипклуб. В бар. Да тут, блин, год будешь жить — и все не опробуешь. Так что давай, шевели булками на выход, а то я тебя оставлю здесь в компании шампанского и телевизора. Но ведь это идеал для элитной проститутки, да?

— Порой я тебя ненавижу, — протянула Белль, проходя мимо него на выход.

— Поверь, я себя больше, Би. Гораздо больше.

Через час они попросту перестали считать деньги, тратя их на все, что хочется. Выпивка, сладкое, развлечения — карточка только мелькала, теряя содержащиеся на ней миллионы.

Киллиан даже не понял, после какой рюмки текилы Белль оказалась на его коленях, а ее язык — в его рту. Он только чувствовал вкус ее губ, жар и упругость тела, которое так и трепетало в его руках. После очередного стона он просто не выдержал и, стащив ее едва ли не волоком с барного стула, потащил наверх в отель, зажав ее в углу лифта, забираясь под тонкую ткань ее платья и лаская напряженные бедра девушки, прижимая ее к себе.

Достигнув номера, он втолкнул ее вовнутрь и, захлопнув дверь ногой, повалил ее на диван в прихожей, припадая к ее губам, властно целуя их и срывая с них стоны. Белль, приподнявшись на локтях, стянула его рубашку через голову, а он расстегнул рывком ее платье, оставив девушку в одном белье, и прижался к ее шее, сжав в руке ее тяжело вздымающуюся грудь.

— По-погоди, — прошептала она в его грудь, вцепившись руками в его ремень. — Киллиан…

— Чего тебе, Би? — прохрипел он, приподнявшись на локтях.

— Ты ведь не любишь меня? — просипела она, облизав губы, и он, закатив глаза, только сморщился, дернув носом.

— Не люблю.

— Но хочешь?

— Это вопрос физиологии, Би, — фыркнул Джонс. — Встал — значит хочу. Да и вообще замолчи… — прорычал он, снова накидываясь на ее тело.

Решив, что диван все-таки слишком узок для их размаха, брюнет поднял ее на руки и, зайдя в спальню, толкнул на кровать, отбросив в сторону ее туфли на высоком каблуке. Потом навис над ней, покрывая ее шею и губы легкими укусами, заставляя девушку метаться под ним, цепляясь за его напряженные плечи и волосы, прижимая еще ближе к себе.

Приподнявшись на коленях, Киллиан стал расстегивать свой ремень, едва сдерживаясь, чтобы не порвать его, так тряслись руки. Приподняв голову, он посмотрел на девушку, распростертую под ним, и замер, почувствовав что-то странное, словно перед глазами мелькнула совсем другая картинка: другое тело, не менее аппетитное, другие волосы, гораздо светлее и длиннее, другая девушка… Что-то в голове сломалось, и он поморщился, не шевелясь, между тем Белль приподнялась на локтях, покрывая его грудь и шею страстными поцелуями, скользя руками по его животу.

— Стой, — наконец прохрипел Джонс, хмурясь и стараясь справиться со сбившимся дыханием, и немного отодвинулся, в изумлении глядя на нее.

— Что такое? — задыхаясь, просипела она, приоткрыв мутные от страсти глаза.

— Я… я не могу, — его даже перекорежило от этой фразы. Он понял, что едва ли не впервые в жизни отказался до легкого секса по его правилам и без каких-либо последствий, с полным удовлетворением всех его желаний.

— Ты что? — Белль распахнула глаза, неверяще глядя на него, и облизала губы, нахмурившись. — Что ты ска…

— Я не могу, Би, блин! — рыкнул он, отойдя в сторону, и поправил свою одежду, потом запустил руку в непослушные волосы, лохматя их. — Не могу! Сука! Причем, вроде, хочу, но… — в голове никак не укладывался тот факт, что он реально перестал хотеть этой близости, просто как по щелчку пальцев. Сжав челюсти, он выдавил, закусив губу, — прости, но не сейчас. Хочешь, сними себе проститута, поделитесь мнениями, а я ушел, — рывком нацепив на себя рубашку и взяв куртку с сигаретами, он выскочил из номера, хлопнув дверью.

Вылетев на балкон, он зубами достал сигарету и закурил, закашлявшись от едкого дыма. Черт, это что, такой злой рок? Что с ним такое? Уже второй раз такая лажа с девчонкой. Тело вроде как удовлетворяется, а ты сам — нет. Причем все было бы даже неплохо, если бы не показательное игнорирование со стороны Свон последние дни его пребывания на работе. Наигранно вежливое приветствие, просьбы сугубо по работе, ни одного лишнего слова, жеста или взгляда, словно они вообще не знакомы. Раньше это его бы вообще не трогало, но почему-то в последнее время стало цеплять. В который раз уже он, уходя из участка, чувствовал неудовлетворенность. Но он отвлекался, снова и снова, на алкоголь, девушек, выпивку, просто отгоняя мысли о ней.

Бросив окурок, Киллиан спустился на первый этаж и зашел в стрип-клуб, кивнув девушке в костюме Харли, стоящей возле входа. Заприметив на одном из диванов Румпеля, он сел рядом, отогнав от него вторую девушку, в то время как первая крутилась на его бедрах в одних стрингах, которые фактически ничего не прикрывали. Перекинув сигарету из одного угла рта в другой, мужчина повернулся к нему и окинул его взглядом.

— Чего такой помятый? Твоя девчонка не дала? Я видел, как вы шли наверх.

— Да нет, — отмахнулся тот, откинувшись на спинку дивана и хмуро глядя в одну точку, — просто настроение дерьмо.

— Давай я тебе закажу какую-нибудь красотку, — он оглядел зал и танцовщиц, — вон хорошенькая и двигается неплохо. Уверен, она тебя развлечет на всю ночь, еще и на утро хватит.

— Спасибо, дядя, — натянуто улыбнулся брюнет, — но я пас.

— Я ведь все равно закажу.

— Заказывай, — пожал Джонс плечами, — я ей заплачу и отпущу восвояси. Мне секс сейчас не нужен. И трах тоже, — Румпель прищурился, вглядываясь в его глаза, и Киллиан упрямо не отводил глаза, не моргая, сдерживая его взгляд.

— Только не говори, что из-за той девчонки из участка. Это по меньшей мере глупо, Киллиан. Такие, как ты, не влюбляются.

— А я и не влюбился. Просто…, а фиг ее знает, — дернул он плечами. — Понимаешь, когда ее рядом нет — хочу только ее. А как увижу — убить хочется и унизить так, чтобы она меня возненавидела. Я хочу, чтобы она ушла, каждый раз, как мы начинаем говорить, но я ее никогда никуда не отпущу, — процедил он, взяв выпивку, рывком встал с дивана и вышел из клуба.

Проснувшись, Эмма, как всегда перед работой, проверила почту и увидела новое сообщение от неизвестного отправителя. Нахмурившись, она открыла его и, не читая текст, открыла прикрепленные файлы и шумно выдохнула, увидев первую фотографию. Ее пальцы дрожали над мышкой, пока она листала почти дюжину фотоснимков, на которых были изображены они с Киллианов в их первую ночь в отеле. Качественные, не размытые… Перед глазами все поплыло, когда она прочитала короткое сообщение над ними:

Не хочешь еще больших проблем, чтобы все увидели эти фотографии, шлюха? Тогда прекрати всякое общение с ним. Хуже будет.

====== 43. ======

— И что ты будешь с этим делать?

Эмма сидела на кухне квартиры Реджины, поджав под себя ноги и сжимая в руках кружку, рискуя пролить на себя уже давно остывший чай. Шатенка озадаченно смотрела на подругу, которая приехала к ней в пять утра с белым, восковым лицом, испугав ее.

— А что я могу делать? Я бы обратилась к Нилу, чтобы он пробил, кто отправил это сообщение, но я не могу допустить, чтобы он… увидел эти фотографии. Они знают о том, что было между мной и Киллианом, но чтобы видеть… Я не могу этого допустить, а он сто процентов полезет разбираться. Поэтому я понятия не имею, что мне делать. У меня же нет такого доступа, как у него. Я сама не найду.

— Так попроси Джонса разобраться. Он все-таки непосредственно с этим связан, так что не узнает что-то новое. Но меня больше другое волнует — как ты не заметила, что вас снимают? Камера же вроде, судя по фото, не была спрятана — больно все открыто. Еще и качественно… — она поежилась. — Как ты могла не заметить?

— Ну, знаешь, — Свон поджала губы, — мне было как-то вообще плевать на то, что меня тогда окружало. Точнее нас. Я была немного… занята.

— Мать, ты еще покрасней, блин. Словно я ребенок, а ты пытаешься объяснить мне, откуда берутся дети. Поверь, я в курсе. И, более того, я твоя подруга. Подруга, которая отказалась переспать с этим ходячим сексом… Упс, — она замерла, сглотнув, и поймала непонимающий взгляд блондинки. — Это я, кажется, зря.

— Ты что? — Эмма приподнялась, поставив чашку на стол. — Ты разговаривала с Киллианом?

— Он заходил тебя искать, тогда, когда ты, как оказалось, пропала, — она сглотнула снова, спрятав голову в плечи, — ну и был небольшой диалог.

— Он предлагал тебе секс? — ее голос звенел. Но прежде, чем Реджина ответила, она покачала головой, вскочив, и отошла к окну, обхватив себя руками. — А впрочем мне плевать, можешь даже не отвечать. Нас с ним уже ничего не связывает, так что мне нет дела до его похождений.

— Если бы ты знала, как жалко сейчас выглядишь, — фыркнула шатенка, — дурочка, зачем тебе это? Ну перекрыла кислород в отношениях с Грэмом, молодец, но Джонса-то что динамишь? Я почти уверена, что с сексом у вас все хорошо. А вот сейчас ты выглядишь, как неудовлетворенная девушка, а как они выглядят, поверь, я знаю — сама такую рожу каждый день вижу, потому что секса нормального нет, одни уроды… Но мы сейчас не обо мне.

— Лучше уж о тебе, Джи. Я иногда стараюсь отключиться от своей жизни.

— И зачем? Вот объясни мне, почему ты не сойдешься с Киллианом? Чем он тебя не устраивает? Блин, подруга, после разговора с ним мне пришлось брать себе получасовой перерыв в подсобке, чтобы себя в порядок привести. Я из-за него себе белье испортила, а ты отнекиваешься. Вот в чем твоя проблема, Свон? Зажралась?

— Порой ты такая дура, — выдохнула она, прикрыв глаза, — может, это уже банально и неправильно в нашем мире, но я хочу обычного семейного счастья, обычной любви, нормальных отношений, домашнего тепла, уюта…

— Так вешайся на шею Грэма. Этот размазня тебе все это и даст, — фыркнула Реджина, — твоя проблема как раз в том, что ты не хочешь стабильности и нормальности. Тебе нужно что-то ненормальное, иначе как объяснить, что я твоя лучшая подруга? Меня мужики больше одной ночи не терпят, а ты вон, уже который год по любой проблеме ко мне бежишь, а это еще какой показатель. Так что не заливай.

— Тогда я, видимо, сама уже запуталась. Просто я разошлась с ним, окончательно. Меня не устраивает, что я для него как кукла, которой он может пользоваться, когда ему взбредет в голову.

— Пользоваться — в плане секс?

— А что еще?

— Чтоб я так жила, — выругалась Реджина, ударив кулаком по столу, — да плевать, кто я для него. Лишь бы трахал, блин, да еще и такой мужик, как твой Джонс. Ты счастливая сучка, Эмк, а все выпендриваешься, выпендриваешься. Делать тебе нечего, вот точно. Жила бы припеваючи, но нет, нужно выкаблучиваться. Как же ты меня иногда раздражаешь, подруга. Мне бы такую жизнь…

— Ну так и бери его! — вспыхнула Эмма, поднявшись. — Словно я тебе запрещаю! Всего хорошего, — развернувшись на каблуках, она выскочила из квартиры, хлопнув дверью, не обращая внимания на голос подруги, которая кричала ее имя ей вслед.

Вылетев на улицу, она едва не снесла проходящего мимо человека и, неловко извинившись, побежала дальше, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Поняв, что ее способность сдерживаться пошатнулась, она завернула за угол, подальше от пока еще не очень оживленной улицы, и опустилась на скамейку во дворе, закрыв лицо руками.

Она старалась быть сильной, снова и снова сдерживаясь и натягивая маску спокойствия, но в какой-то момент ее не хватает, и все прорывается. Страх, поселившийся в ее сердце после похищения и издевательств, невозможность растить сына, ссоры с Киллианом и Грэмом, угрозы — все это прорвало плотину, и она позволила себе слабость, хотя бы раз, чтобы просто все выплакать и перестать сдерживаться.

— С Вами все хорошо? — она вздрогнула, когда кто-то опустился на скамейку рядом с ней, и, подняв глаза, увидела молодого парня в толстовке, который, улыбнувшись, положил руки на колени. — Может, нужна помощь?

— Нет, спасибо, — отозвалась Эмма, вытерев слезы костяшками пальцев, — все хорошо.

— Не думаю, — незнакомец достал из кармана платок и протянул его девушке, — у девушки, которая сидит на скамейке в шесть часов утра и плачет, не может быть все хорошо. Должна быть причина.

— Пожалуй, даже несколько, — она выдавила улыбку и вернула ему платок, — пора привыкать.

— Может, Вас подвезти куда-нибудь? У меня машина недалеко стоит, и я не занят, у меня в восемь работа, так что еще полтора часа я к Вашим услугам.

— Я чувствую себя старой, — фыркнула Свон, позволив себе более искреннюю улыбку, — я выгляжу такой взрослой?

— Нет, это просто такой оригинальный флирт, — подмигнул он, взлохматив короткие непослушные волосы, — хотя я немного плох в этом.

— Может, это у меня с реакцией просто проблемы.

— Статус в контакте — все сложно? — подмигнул парень, и Эмма улыбнулась.

— Это еще мягко сказано.

— Несправедливо. Как по мне, такие красивые девушки должны быть счастливые, без всяких сложностей и проблем.

— А вот это уже явный флирт, — фыркнула она, покачав головой, — я не думаю, что тебе стоит тратить на меня время. Я не бросаюсь на шею принцам, которые решили помочь. Так что прости, но твои попытки ничего не делают.

— Разве? Ты перестала плакать, не заметила? — он улыбнулся. — Почти смеешься, порозовела — значит, мой метод действует. Так что не обижай меня, я ж помочь хотел.

— Верно… Прости, я так привыкла отталкивать всех, что уже напрочь забыла о том, что хорошие люди еще есть.

— Ничего, с кем не бывает? У меня когда любимая девушка умерла, депрессия была. Я не ел, почти не пил, только громил комнату до тех пор, пока все не переломал в ней до такой степени, что даже починить нельзя было. Еле вытащили меня, а то так бы и руки на себя наложил.

— Умерла? Соболезную… Своей смертью?

— Так никто и не разобрался. Может, плевать было, а может что темное нашли и не рискнули раскрывать. Уже больше полугода прошло, а я так и не знаю: убила ли она себя или кто-то ее подтолкнул.

— Подтолкнул?

— Ее нашли возле здания, на стройке.

— Боже… — она замерла, прикрыв рот рукой, и нахмурилась, глядя в одну точку. Парень пару секунд смотрел на нее, потом, пододвинувшись, спросил:

— Ты ведь Эмма, да?

— Ты меня знаешь? — Свон нахмурились, чисто инстинктивно отодвинувшись. — Мы знакомы?

— В участке, — кивнул он, — я не был уверен, когда увидел тебя, но, кажется, ты капитан Свон, верно? Я тогда больше переживал за судьбу своего друга, чем оглядывался, так что боялся ошибиться.

— Судьбу друга? — она судорожно рылась в своей памяти, возвращаясь на шесть месяцев назад, и замерла, вспомнив ту ситуацию. — Погоди, ты… Арнольд, друг Киллиана.

— Да, друг, только Альфред, — поправил он ее.

— Мы же тогда нашли девушку, Руби или как-то так.

— Руби, моя подруга и невеста Киллиана. Я был так поражен, что вы обвинили его в убийстве. Он, может, и тот еще ублюдок, но ни на что серьезное и опасное для общества не способен. Да и Руби… Любви между ними никогда не наблюдалось, но она была важна для него, потому что рядом с ней он успокаивался, больше улыбался и меньше бесил всех.

— А она его любила?

— Она была готова на все ради него, да и он заботился о ней. Она была для него как ребенок, за которым нужно постоянно следить, и я, если честно, ревновал, потому что она всегда для меня была важна, но она выбрала его… А я даже ни разу не сказал, что она значила для меня… — он помолчал, кусая губы. — Кстати, как он? Я давно его не видел и не пересекался с ним.

— Он… — Эмма замешкалась, поджав губы, — работает, все там же, с нами. Просто сейчас он в отпуске, уехал… в Вегас, — ее даже передернуло от неприязни.

— Джонс в Вегасе? — парень усмехнулся. — Да уж, дешевые телки и бухло — то, что ему нужно. Он всегда любил веселье.

— Да, наверное… — протянула она и, поправив сумку, поднялась, — ладно, спасибо за компанию, но мне, пожалуй, пора. У меня работа.

— Позволишь тебя подвести? — Альфред тоже встал, поправив куртку. — Или боишься?

Пару секунд Эмма смотрела на него исподлобья, словно изучая, потом, тряхнув волосами, все же улыбнулась, пожав плечами. Где-то внутри был страх, что все это не просто так, но она так устала, что не может никому доверять, что решила рискнуть.

— Конечно. Спасибо.

— Киллиан?

Мужчина вздрогнул и повернулся, не вытаскивая изо рта сигарету. Белль, придерживая на груди полы халата, подошла к нему и опустилась на пуфик рядом с ним, притворив за собой дверь балкона.

— Би, не спится?

— Мы можем поговорить?

— По опыту знаю, что после такой фразы ничего хорошего не будет, — протянул он, прикрыв глаза и откинувшись на шезлонге. — Что на этот раз? Очередные нотации? Би, ради Бога, только давай что-нибудь поспокойнее, голова трещит.

— Ты пил?

— Да.

— Зачем?

— Слушай, я тебя в мать Терезы взял? — фыркнул он, цокнув языком. — Я взял тебя развлечься, а то ты в своей жизни видишь только члены и деньги. Нужно хоть какое-то развлечение.

— Почему ты так ведешь себя? — поморщилась она, облизав губы, и обхватила себя руками. — Что я тебе сделала? Нужно поговорить — я всегда рядом. Развлечься — легко.

— Трахнуть — еще легче, да? — недовольно усмехнулся он, не поднимая головы. — Это мерзко, Би, просто мерзко. Мерзко то, как ты себя со мной ведешь: типа пытаешься бычиться, а на самом деле боишься, что я тебя окончательно пошлю. А ведь ты, — Джонс резко поднялся и оказался вплотную к ней, — втюрилась в меня, — девушка застыла, покраснев, и он наклонил голову набок. — Ведь так, лапочка? Я бы сказал — ты бы хоть с крыши сиганула, только потому, что я так сказал. Тебе самой не противно?

— Мне? — она горько усмехнулась, смаргивая слезы. — Любовь — это прекрасное чувство, которое помогает жить в нашем мире. И можешь не смеяться, что это тебе говорит такая, как я. Я знаю, кто я для тебя в твоих глазах — просто бесполое существо, с которым ты как-то переспал, потому что приспичило, как запасной вариант на случай апокалипсиса. Но я люблю, верно, и даже не знаю почему. Я люблю тебя, Киллиан.

— Зачем? — устало протянул он, убрав руку в карман. — Почему именно я? А я тебе отвечу. Потому что тебе нравится, когда с тобой обращаются, как с дном, а не с человеком, а так быть не должно. Я все жду, когда в тебе проснется человек и ты дашь мне по роже, причем заслуженно. Но ты только киваешь, соглашаешься и разводишь ноги, если я скажу «к ноге».

— А сам? — неожиданно вышла она из себя и, сверкая глазами, сжала руки в кулаки, ткнув ими в его грудь. — Пытаешься показать, какой весь из себя опасный, злобный, грубый, ходячий секс, которому плевать на всех! А на самом деле? А на самом деле стараешься не показать, что тебе крышу сорвало от девчонки с твоей тупой псевдо работы!

— Замолчи, Би, — почти прошептал он, пристально глядя ей в глаза. Его тело напряглось, на шее и скулах выступили желваки, дыхание участилось, показывая, что он крайне недоволен, но она и не вздумала остановиться, с каким-то бешеным, оскорбленным вызовом глядя ему в глаза.

— Наглый эгоист, который влюбился до такой степени, что у него ни на кого не встает, пытается доказать самому себе, как малолетний идиот, что он не влюбился! Но вместо этого ты, как последняя скотина, продолжаешь…

Она не договорила, потому что Киллиан, дернувшись вперед, ударил ее по лицу, но не дал упасть, вцепившись руками в ее плечи до резкой боли. Его глаза смотрели на нее, не отрываясь, и он прорычал едва слышно, тяжело дыша.

— Не говори того, о чем не знаешь, Би. И вообще я бы не советовал поднимать настолько тупые и беспочвенные темы с таким ублюдком, как я! А если я настолько ужасен, в чем лично я не сомневаюсь, то иди к черту, потому что лично ты мне не нужна, это я тебе нужен! — он оттолкнул ее, и девушка пошатнулась, смаргивая слезы. Сглотнув, она подняла на него блестящие глаза.

— В том-то и дело, Киллиан… Ты настолько потерялся во всем дерьме своей жизни, что уже попросту не понимаешь, что ты хочешь быть кому-то нужным.

Развернувшись на каблуках, она покинула балкон, давясь слезами, а Джонс, проводив ее полыхающим взглядом, ударил кулаком по стене и, зарычав, сполз по ней на пол, закрыв лицо руками.

====== 44. ======

— Вот же наглец, — Грэм аж позеленел, когда открылась дверь и в кабинет вошел хмурый Джонс, — только неделя прошла, гнида. Неужто шлюхи закончились? Или, упаси Бог, деньги?

— И я рад вас всех видеть, — зевнул тот, поморщившись.

— Чего вернулся-то? — полюбопытствовал Дэвид, обменявшись с ним рукопожатием. — Проблемы какие или…?

— Соскучился, — фыркнул он, скинув куртку, — соскучился по своей дорогой и любимой команде и решил вернуться, свято веря в то, что и они соскучились по мне, мы же, как говорит наш шеф, большая и дружная семья.

— А чего один? — усмехнулся Миллс, сложив руки на груди. — Почему без бабы? Я ведь слышал, что из Вегаса едва ли не женатыми приезжают. Что, тебя ни одна дольше одного траха не вынесла?

— Поменьше бы ревновал, товарищ. К тому же я не один, — произнес Джонс, когда в кабинет вошла Белль, на ходу расстегивая верхние пуговицы своего пальто. — Я как раз с бабой, как ты грубо выразился.

— Всем привет, — девушка замялась, неловко переступая с ноги на ногу, глядя в пол, явно не ожидая, что в комнате будет почти вся команда.

— Кстати, — Киллиан посмотрел на Грэма, который сначала побледнел, увидев Белль, потом начал покрываться красными пятнами до тех пор, пока не стал полностью красным и отвернулся, — я хотел спросить, пока тут нет Свон. Ты часто девушек снимал за время отношений с ней? А то мне прямо интересно стало. Как часто тебе помогали удовлетвориться, чтобы оставаться слизняком при Эмме.

— Что ты сказал? — голос шатена резко сел, когда он, положив бумаги на стол, медленно подошел к нему, остановившись вплотную. — Совсем рамки потерял? Или зазвездился? Не забывай, что ты, по сути, никто здесь и должен быть нам благодарен.

— Благодарен? — он сощурился. — За что? За то, что вы меня по доброте душевной не сдаете? Так мне срать, честно. Вообще плевать. Надо — сдавайте, я еще посмеюсь над рожей Бута, когда он узнает, кого пригрел у себя в участке. Или спасибо за то, что помог твоей бывшей невесте кончить, а то она с тобой, бедная, до оргазма даже не доходила…

Он не договорил, потому что Грэм метнулся вперед, ударив его по лицу. Киллиан мотнул головой, отступив на полшага, и провел языком по губам, дернув подбородком, потом поднял глаза на мужчину и уставился на него, немного сощурившись.

— Не вовремя ты решил поправить эго, приятель. Ох, не вовремя.

Дернувшись к нему, он впечатал кулак в его лицо и оттолкнул к стене, ударив коленом в солнечное сплетение. Грэм, поморщившись, согнулся, переводя дыхание, и, тряхнув головой, схватил Киллиана за волосы, впечатывая в стену. Тот зарычал, сплюнув, и, развернувшись, подсек Миллса под колено, едва не уронив его. Нил и Дэвид бросились к ним, стараясь разнять, но, резко дернув локтем, Грэм попал Нолану по лицу, и оба отскочили подальше от дерущихся, которые не отступали, продолжая наносить друг другу удары.

— Так! — послышался рык, и к ним подлетел Август, втиснувшись между ними. — На место, идиоты! Опять за старое?! Я ведь говорил вам, дегенераты, никаких драк в участке!

— Вы этой мрази скажите! — проорал Грэм, вытирая кровь из-под носа, Киллиан только фыркнул, проведя рукой по разбитому виску, и промолчал, облизав губы.

— Мне плевать! — проревел Бут, сверкая глазами. — Я предупреждал, а вы… Кстати, стоп, — он словно сейчас увидел Джонса, — что ты забыл-то тут? Ты же в отпуск ушел. Или у меня две недели так быстро проскользнули?

— Соскучился, — выплюнул тот, поправив рубашку, — по работе, так сказать. А у нас здесь, как видите, ничего не меняется — все друг друга любят страшно. Правда, знаете, не вините товарища Миллса, это ведь только я такое дерьмо, язык за зубами не держу, а у него недержание: или кулаки, или слезы. Мужик, короче говоря, настоящий.

— Помолчал бы, Джонс, — фыркнул Август, потирая виски пальцами, — идиоты, достали вы меня… За последний год как в Аду из-за вас, демонов, живу. Надоело. Вот пошлю вас всех, и живите, как хотите. Но ладно, не сейчас… — он помолчал, оглядевшись, — а где Свон? Опаздывает?

— Простите, сэр! — послышался голос из коридора, и Эмма, румяная, улыбчивая, влетела в комнату, прижимая к груди большой букет тюльпанов. — Задержалась, — произнесла она, положив цветы на свой стол, и скинула куртку, повесив ее на вешалку, — я отработаю потом, прошу прощения. А… — она замерла, увидев Киллиана, но ее лицо вмиг стало прежним, и она выдавила улыбку. — С возвращением в коллектив.

— Спа-спасибо, — он, кажется, даже на мгновение потерял дар речи, вскинув брови, явно не ожидая от нее такой спокойной реакции. Он ожидал, что он будет маскироваться, но чтобы так легко и уверенно…

— От кого цветы? — полюбопытствовал Дэвид, выгнув бровь.

— Это сейчас не важно, — расслабленно отозвалась она и, взяв с подоконника вазу, пошла к двери, но Август ее остановил, протянув вазу Нилу.

— Кэссиди, налей, пожалуйста. Мне с Эммой нужно поговорить.

— Да, сэр.

— Новое дело? — осведомилась Свон, выгнув бровь. — Я что-то пропустила?

— Это не наше дело, — пояснил мужчина, — но нас попросили вмешаться. Дело в том, что уже третий раз на важных мероприятиях случаются схожие события: важная персона отдыхает, развлекается на вечере, потом пятно, и человек просыпается на улице в незнакомом месте, с амнезией и обанкроченный.

— То есть кто-то напаивает их и просит переслать деньги? Или сказать код? — предполагает блондинка.

— Тут дело не просто в том, что их напаивают. Тогда бы они помнили, что было, а в этом случае злоумышленники действуют именно на память. То есть некоторые пострадавшие не помнят даже, кто они такие.

— И в чем моя задача? — осведомилась она, подняв голову. — Пойти на вечеринку и постараться вычислить преступника?

— Верно, — он довольно кивнул, — только в одиночку я тебя не пущу, будет лучше и менее заметно, если будет пара. Так что, — он помолчал, кусая губы, — раз Джонс так вовремя вернулся, он пойдет с тобой.

— Что? — послышались четыре удивленных возгласа, причем Грэм и Киллиан были удивлены одинаково, если даже второй не был более шокирован. Он изумленно вскинул брови, округлив губы, и даже закашлялся.

— Вы сейчас серьезно? Меня? Работать под прикрытием?

— Все верно, Джонс, — кивнул мужчина, — я думаю, что вы справитесь вдвоем. К тому же ты наверняка был на подобных мероприятиях и будешь лучше ориентироваться. Так что завтра вечером вы идете на вечеринку в «Раю».

— С таким кавалером только в Ад, — проворчал Миллс, сложив руки на груди.

— У тебя претензии, Грэм? — осведомился Бут. — Если да, не держи себя. Как на свадьбе — если есть кто-то, кого не устраивает этот брак, сообщите сейчас или замолчите.

— Я молчать не буду — я не доверяю жизнь Свон Мажорчику. Мало ли что ему в голову взбредет, особенно если он напьется. Нам не нужна еще одна душевная травма. Эмма и так не…

— Я в состоянии ответить за себя, Грэм, — оборвала она его, сверкнув глазами, — к тому же мы будем на задании и пить не планируем. И я прослежу, чтобы проблем с алкоголем не было.

— Легко, — пожал плечами Киллиан, убрав руки в карманы, — я не зависимый алкоголик. Только вы не думаете, что это будет немного странно, если два взрослых человека придут на вечеринку и будут просто ходить со стаканам сока? Один бокал придется для отвода глаз выпить, если мы не хотим, чтобы все сорвалось.

— С этим не спорю, — кивнул Август, — ты верно рассуждаешь, Джонс. Надеюсь, что вам понятна ваша задача.

— Так точно, сэр, — кивнула Эмма, сложив руки на груди.

Уже вечером, когда все собирались расходиться по своим местам, Киллиан остановил Эмму, выждав, пока все остальные выйдут из кабинета.

— Белое, — произнес он, накидывая на плечи куртку.

— Что белое? — не поняла она.

— Надень белое платье. Не зеленое, не синее. Надень белое.

— Забыла с тобой посоветоваться, — процедила она, фыркнув.

— Ну так я напомнил, — улыбнулся он и, кивнув, покинул помещение, оставив дверь открытой.

Киллиан стоял, прислонившись к машине, и курил, скользя равнодушным взглядом по окнам дома. Новый, синий костюм сидел, как влитой, но мужчина был недоволен, так как слишком привык к кожаным курткам, а не пиджакам. Начищенные до блеска ботинки немного жали, но он не хотел идти и менять их, чтобы не прийти после Эммы, что было бы очень позорно.

Посмотрев на часы, он недовольно поджал губы, отметив, что через полчаса они должны быть на месте, а Свон все не было. Мелькнула мысль подняться и позвонить в ее квартиру, так как она все еще жила в общежитии, но в итоге он решил ждать.

В этот момент скрипнула дверь, и он повернулся, уже готовя язвительное высказывание по поводу ее опоздания, но замер, оглядев ее почему-то оторопевшим взором. Стройная, высокая, она казалась какой-то неземной в ее легком, белом платье. Декольте обнажало красивую, упругую грудь, рукава спускались чуть ниже локтей, а спереди от колен шел разрез, открывая восторженному взору голубых глаз стройные ноги блондинки, обутые в изящные туфли на каблуке. Золотые волосы легкими прядями спадали на плечи и грудь, только подчеркивая оригинальность костюма.

Взяв себя в руки, брюнет отбросил сигарету, мысленно давая себе установку.

— Я польщен, — Киллиан улыбнулся, с трудом стараясь выглядеть непринужденно, — ты послушалась меня и надела белое платье. Я благодарен, спасибо.

— Не обольщайся, — фыркнула Эмма, выходя из дома, придерживая подол юбки и клатч, — это единственное платье, которое подходило для мероприятия.

— Конечно, — кивнул он и, подойдя к лестнице, протянул ей руку, помогая спуститься по ступенькам. Блондинка замерла, вскинув бровь, но все же сжала его пальцы, подходя к машине.

— Тебя в Вегасе ударили током? Или случилось переселение душ?

— Что, если я такой ублюдок, то и джентльменом побыть не могу? — усмехнулся он, закрыв дверь автомобиля возле нее и заняв свое место. — Ей-богу, Свон, ты вроде бы узнала меня, а такое ощущение, что мы знакомы второй день.

— Мне порой кажется, что ты себя не знаешь, — отозвалась она и отвернулась, как бы поставив точку в их разговоре.

Несколько минут они ехали молча, не глядя друг на друга, только Киллиан периодически бросал на нее косые взгляды, ухмыляясь, и почти сразу становился серьезным, стараясь это скрыть. Но в итоге он все же не выдержал, проведя языком по губам.

— Ты прекрасно выглядишь, Свон, и это очевидно. Я был бы идиотом, если бы не сказал это. Что? — выгнул он бровь, услышав ее смешок.

— Ничего себе. Это что? Неужели искренность? С ума сойти, — съязвила Эмма, сложив руки на груди. — Не заметила. Случайно споткнулась, спутав с предательством.

— Жестко, — поежился он, крепче сжав руль, — но по делу, пожалуй. Знаешь, Свон, ты меня удивляешь.

— Тем, что отшиваю?

— Можно и так сказать. Мне любопытно, понимаешь? Потому что мне иногда кажется, что ты вынуждаешь меня переставать быть таким плохим человеком.

— Ты не плохой человек, Киллиан, — протянула она, облизав губы, — с тобой просто произошло много плохих вещей.

— Ага, ты еще скажи, как какой-то романтичный придурок-писатель — «Некоторые люди рождены с трагедией в их венах», — фыркнул брюнет, закатив глаза.

— Ну и ведешь ты себя, как скотина. Причем редкостная.

— Спасибо.

— И, кстати, — она поджала губы, отвернувшись к окну, — ты тоже хорошо выглядишь.

Киллиан улыбнулся и снова обратился к дороге, заметив зеленый свет светофора. И Эмма, продолжая пялиться в окно, тоже позволила себе улыбку, закусив нижнюю губу.

— Кажется, у нас проблемы, — протянула Эмма, замерев в дверях, и чисто инстинктивно вцепилась в локоть Киллиана, сглотнув.

— Ну, хоть не Хьюстон, — отозвался он, пожав плечами. — Забей. А чего ты ожидала? Что здесь будет десять человек и двадцать квадратных метров?

— Нет, конечно, — фыркнула она, поджав губы, — но здесь человек…

— Тысяча где-то, верно, — кивнул он, напряжено оглядевшись, — ничего, у нас целая ночь впереди.

— Добрый вечер, — к ним подошел мужчина во фраке и наклонил голову, лучезарно улыбаясь, — позволите узнать ваши имена?

— Ээ… — Свон застыла, округлив глаза, и крепче сжала локоть Джонса, стараясь вдохнуть.

— Мистер и миссис Уилкс, — произнес Киллиан с легкой улыбкой и такой уверенностью в голосе, словно это была чистая правда. Мужчина кивнул, продолжая улыбаться.

— Рад вас видеть. Наслаждайтесь вечером, и, если будут какие-то вопросы, обращайтесь ко мне.

— Спасибо, — Эмма выдавила улыбку, стараясь, чтобы голос не дрожал, и Джонс, обвив рукой ее талию, повел по залу, не переставая улыбаться. — Убери руку, — процедила она едва слышно.

— Хочешь, чтобы слухи поползли прямо сейчас? Детка, я ничего такого не делаю, просто изображаю роль хорошего мужа. Так что улыбайся и постарайся расслабиться, иначе наша рыбка сорвется раньше времени. Вот, — подойдя к столу, он протянул ей бокал шампанского, — сделай глоток, может, хоть немного полегчает.

— Полегчает? — она закатила глаза, сжав в руке бокал. — О да, легко тебе говорить. А тупее имена можно было придумать? А то Уилкс так оригинально.

— Ну прости, лапочка, у меня было полторы секунды, — проворчал он, скрипнув зубами, — надо было раньше придумать имена, если мы под прикрытием. Ты же у нас капитан, ты в этом крутишься, я, как верно выразился твой бывший, сбоку припека, не больше.

— Еще обидься.

— Не дождешься. К тому же я буду улыбаться весь вечер, ведь рядом со мной такая красотка находится, что мне, видимо, придется следить, как бы тебя кто не увел. Кто там говорил, что женщина должна быть такой, чтобы ее хотелось и в свет вывести, и в темноту завести?

— Пожалуй, — она забрала из его рук бокал, — тебе уже хватит, а вот мне, — она сделала большой глоток, — самое то, чтобы перенести этот вечер с тобой.

Время шло, они немного втянулись в толпу, заводя даже знакомства и разговаривая с гостями, стараясь не выделяться. Пару раз Эмма даже танцевала с другими мужчинами, и Киллиан в отместку приглашал других женщин, мило беседуя с ними.

Вытащив его за локоть из очередной толпы взбудораженных девиц, она оттянула его в сторону, всучив бокал сока.

— Что ты творишь?!

— Ревнуешь? — усмехнулся он, растянув губы в ленивой улыбке. — Ты ведь прекрасно знаешь, почему я…

— Может, мне не нужны твои ответы, — оборвала его Свон, облизав губы, — может, мне просто нужно ударить тебя по лицу?

— Фу, как грубо, — улыбнулся Джонс, убрав руки в карманы, — никогда бы не подумал, что ты будешь злиться из-за того, что я общаюсь с девицами на задании. Мы тут на задании, Свон, не забыла?

— Порой я тебя так ненавижу, Джонс, — проворчала она, обхватив себя руками, и отвернулась, не глядя на него. Киллиан улыбнулся.

— Если женщина ненавидит, значит ей не все равно. Так что ненависть меня тоже вполне устраивает. Более того, — поставив свой бокал и осушив его, он сжал ее руку и повел по залу, лавируя между столами, — я могу попробовать заслужить твою улыбку.

— Что ты делаешь? — ее голос резко сел, когда она попробовала отстраниться, но мужчина остановился на свободном месте танцпола и, положив руку на ее талию, привлек ее к себе, глядя в ее глаза.

— Уж точно не собираюсь тебя насиловать посреди толпы. Просто расслабься и постарайся не наступать мне на ноги, Свон. Я люблю эти ботинки.

Притянув ее ближе, он коснулся губами ее виска, направляя ее движения, медленно кружась под музыку, не отпуская ее от себя. Понимая, что у нее нет особого выхода, она позволила себе немного расслабиться, просто поддаваясь музыке.

— Зачем ты все это делаешь? — спросила она, уткнувшись лицом в его шею. — Мы каждый раз как на американских горках.

— Просто как-то случилось, что ты стала некоторым индикатором для меня: если ты меня терпишь, значит у меня еще есть шансы. Если же ты злишься, значит я перегнул палку и надо что-то менять.

— Зачем тебе меняться из-за меня? — удивилась Эмма, подняв глаза, и встретилась с ним взглядом. Джонс помолчал, сощурившись, и пожал плечами, не улыбаясь.

— Можешь считать, что в моём мире два типа людей: ты и все остальные. Ну, может, еще отец с дядей, но они не требуют от меня изменений, а вот ты — да.

— Мне кажется, в Вегасе тебе ввели инъекцией словарик глупых цитат, — усмехнулась она, — ты сегодня прямо разошелся. Пожалуй, хватит уже пить, а то разочаруешь меня.

— А что, что-то изменилось за сегодняшний вечер?

— Ты меня почти не вывел, так что это уже достижение. Но имей в виду, — она положила руку на его грудь, немного отстранившись, — если ты меня поцелуешь, я тебе врежу.

— Хоть что-то не меняется, — усмехнулся Джонс, круто развернув ее и скользнув губами по ее щеке, — кстати, если говорить о нашем задании — та женщина только что подлила своему отлучившемуся собеседнику что-то в бокал. Берем с поличным, капитан?

— Однако браво, — расплылся Август в улыбке, собрав всю команду в своем кабинете, — я, если честно, не ожидал, что у вас все получится в первый же вечер, но вы справились. Молодцы, я очень доволен вашей расторопностью.

— Осталось только разобраться, каким веществом пользовалась мисс Циммер, чтобы стирать богачам память, — кивнул Нолан, — но ей деваться некуда — расколется. Работает она вроде как в одиночку, так что разберемся. Не впервой.

— Ну молодцы, молодцы, — кивнул Бут, кивнув, — можете идти. Молодцы.

— Спасибо, — нестройным хором отозвались они и покинули комнату, выйдя в коридор.

— Август нас похвалил — с ума сойти, — улыбнулся Нил.

— Ну, технически, не нас, а Эмму с Киллианом, — поправил его Дэвид, — но они и правда молодцы, сработались.

— Выбора не было, — спокойно отозвался Киллиан, пожав плечами, — у нас было задание, мы его выполнили. Все в порядке.

— И что, никаких подколов и пошлых шуточек о прошлой ночи? — вскинул бровь Грэм, и синие глаза скользнули по его лицу.

— Все, что я могу сказать о прошлой ночи, это что я дьявольски устал и не выспался. Так что сейчас я бы хотел хорошо выспаться, с вашего позволения. Так что всем пока, — подняв ладонь, он кивнул и, развернувшись, вышел из здания. Все переглянулись, удивленно пожав плечами.

— Я головой ударился? — поинтересовался Нил. — Или у нас групповая галлюцинация?

— Лучше бы я ударился, — фыркнул Грэм, — его проще ненавидеть, когда он ведет себя, как быдло, а не когда становится нормальным человеком. Если такой человек вообще может быть нормальным.

— Он нормальный, — отозвался Дэвид, — просто ты заранее его направляешь на мерзкое поведение, вот он тебя и стебет. Думаешь, мы с ним быстро подружились?

— Мне плевать, — закатил он глаза, отвернувшись. Эмма, оглядев их, вздохнула, глядя в пол, погруженная в свои мысли, и в итоге, повесив сумку на плечо, выскочила следом за Джонсом.

Брюнет стоял возле машины, зажигая сигарету, и, затянувшись, зажал сигарету между губами, выпустив клубочек дыма. Девушка замерла, глядя на его спину, потом окликнула его, спускаясь с крыльца.

— Киллиан!

— Да? — он повернулся, не вытаскивая рук из карманов. Сглотнув, она медленно подошла к нему, собираясь со словами. — Я не буду спать с тобой, Свон, так что даже не пытайся.

— Что? — она усмехнулась. — Я и не планировала. Просто… — она помолчала, кусая губы, и наконец выпалила, — мне нужно тебе кое-что показать.

Комментарий к 44. Внешний вид Эммы и Киллиана:

https://pp.vk.me/c636018/v636018575/1dee7/E5N1zldCKpQ.jpg

https://pp.vk.me/c636018/v636018575/1def1/0H7qA5qVIG8.jpg

====== 45. ======

— Давно они пришли?

Киллиан, хмурясь, сидел с ноутбуком на коленях на полу, прислонившись к стене, стуча длинными пальцами по клавишам. Эмма мельтешила по комнате, обхватив себя руками и кусая губы, стараясь справиться с витавшим в воздухе напряжением.

— Пару дней назад.

— Почему не сказала сразу? — он поднял на нее недовольные глаза. — И аргумент «ты был в Вегасе» не принимается. Ты могла позвонить, написать, и…

— И что? — она фыркнула, сложив руки на груди, и закатила глаза. — Ты бы приехал? Сомневаюсь. Скорее бы продолжил издеваться над моим беспочвенными страхами. Да еще бы и наорал, если бы я оторвала тебя от процесса с какой-нибудь девицей.

— Знаешь, лапочка, — он устало коснулся пальцами висков, — твоя ревность сейчас очень ни к чему. Нам нужно разобраться с этой чертовщиной, которая, видимо, даже не собирается заканчиваться. Этого твоего Голда я не могу найти, но появились новые варианты, и я ими займусь, но все равно нужно заняться этим делом, пока все не стало еще хуже. И так как я с этим связан непосредственно, я и буду этим заниматься.

— Оу, ну я счастлива, что ты с этим связан непосредственно! — напряженно бросила она, поджав губы, и он вскинул бровь, посмотрев на нее немного обескураженно.

— Свон, ты в порядке?

— Я? О, в полном! — зло выплюнула она, всплеснув руками. — У меня курорт, ей-богу! Как все может быть нехорошо? Это ведь не меня мучает бессонница, хронический недосып, паранойя, не мне приходят сообщения с угрозами, не я должна бояться за свою семью, а я боюсь! — Эмма шумно сглотнула, пряча глаза, на которых выступили слезы. Джонс приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал, поджав губы. — Я боюсь, Киллиан… — прошептала она едва слышно, глядя в одну точку, — я правда боюсь, боюсь так сильно, как не боялась уже несколько лет, с самого рождения Генри, когда я не знала, смогу ли дать ему жизнь, смогу ли поднять его на ноги. И вот сейчас я понимаю, что он опять в опасности, потому что эти люди… эти люди могут что-то сделать с мамой или с ним, и мне страшно… Потому что я соглашусь на любые условия ради их безопасности, на все. Поэтому я и боюсь переехать к ним, ведь если за мной следят, то они могут что-то сделать с ними, а я не могу этого допустить, потому что они все для меня, вся жизнь. Без них я бы не держалась, но я и так чувствую, что все идет под откос, — пошатнувшись, она села на край кровати, закрыв лицо руками, — Я задвинула тот… момент в дальний ящик, запрещая на нем акцентировать свое внимание, но я не могу спать из-за всего этого, потому что воспоминания оживают. Я просыпаюсь в крике, мне страшно, и я больше не могу спать, потому что мне мерещатся шаги, их смех, побои… И твое лицо, — она подняла на него заплаканные глаза, прерывисто дыша от слез, — твое усмехающееся, довольное лицо, в каждом кошмаре, каждом ужасе, снова и снова. То ты наблюдаешь, то командуешь, а то… — она сглотнула, проведя рукой по лицу, стараясь стереть слезы, — а потом я прихожу на работу и вижу тебя, такого же, как всегда, но словно с печатью моих кошмаров на лице, и мне становится жутко, потому что… потому что я хотела бы убежать от тебя, убежать без оглядки, сдать тебя, вычеркнуть из жизни, но потом я понимаю, что ты в то же время сдерживаешь этот ужас, частью которого ты являешься. И мне страшно, мне так страшно, Киллиан…

Ее дыхание прервалось, и она закрыла лицо ладонями, сотрясаясь от рыданий, давясь слезами, сжавшись в комочек. Пару секунд Киллиан смотрел на нее, не шевелясь, только прерывисто дыша, не отрывая от нее напряженного взгляда, но потом, отложив ноутбук, подошел к ней и, убрав ее руки, резко притянул к себе, крепко обняв, и уткнулся лицом в ее волосы, глядя в одну точку. Эмма замерла, приоткрыв рот от изумления, но боль взяла вверх, и она, всхлипнув, вцепилась в него, закрыв глаза, спрятав лицо на его плече, обхватив его руками, трясясь от беззвучного плача.

— Все будет хорошо, Эмма, — твердо произнес он, облизав губы, — мы со всем разберемся и найдем эту тварь, которая мешает тебе жить. Ты не будешь бояться, я тебе обещаю. А семья… — он немного отодвинулся, большими пальцами стерев слезы на ее щеках, — я бы посоветовал тебе отправить их куда-нибудь на время, в какой-нибудь санаторий, чтобы ты не переживала, что их может кто-нибудь тронуть. Но это твой выбор, в любом случае.

— Я сделаю, — кивнула она торопливо, шмыгнув носом, — я найду, куда их отправить на пару недель. Это… это хорошая идея.

— И прекрати ныть, Свон, — улыбнулся Джонс, подмигнув ей, — прорвемся. Ты же сильная женщина, забыла? Возьми себя в руки. Все будет хорошо.

— Знаю, — блондинка снова кивнула, вытирая слезы ладонями, стараясь улыбаться, то и дело кусая губы, — конечно, все будет хорошо. Справлюсь.

— Справимся, — поправил он ее, поднявшись на ноги, — давай, приводи себя в порядок, довольно сидеть на месте и ждать, пока эти твари сделают следующий шаг. Нужно обогнать их, быть на шаг впереди. Так что давай, — он кивнул, поправив рукава рубашки, — на выход.

— Куда мы? — нахмурилась она, выгнув бровь.

— На тот пароход, естественно, — усмехнулся он как-то недовольно, поджав губы, — нужно откуда-то начать.

— Что-нибудь без меня интересное было? — прервал Джонс тишину, когда они вышли из машины. — Ну, мало ли какие дела интересные, а я мимо делов, даже обидно.

— Ничего интересного, — фыркнула Эмма, — все объяснимы, не то что наши неразгаданные убийства, — она многозначительно посмотрела на него, и он фыркнул, закатив глаза. — Зачем тебе это? Неужели ты не хотел бы заниматься чем-то… менее ужасным?

— Уже поздно, — он пожал плечами, — меня не изменить, я такой, каким стал. У каждого свое хобби, и мое, так сказать, не из приятных.

— Неужели ты получаешь кайф от того, что забираешь жизни?

— Я получаю кайф от того, что помогаю отцу, убирая его врагов, что отсеиваю плохих людей, которые в принципе не должны существовать.

— Но ты не можешь убить всех, это… почему ты не можешь отказаться? Ты уже долгое время этим занимаешься, откажись, начни другую жизнь. Вовсе не обязательно этому посвящать всю жизнь, ты уже достаточно… отблагодарил отца. Довольно.

— Этой мой выбор, Свон, — скрипнул он зубами, отвернувшись, — мы здесь не по этому делу, так что давай не будем отвлекаться.

Пару минут они шли молча, не глядя друг на друга. Девушка обиженно поджала губы, глядя в сторону, Джонс напряженно смотрел под ноги, кусая губы, пока, не выдержав, не спросил:

— От кого были те цветы?

— Мы здесь не по этому делу, — съязвила она, фыркнув, — так что давай не будем отвлекаться.

— Не язви, Свон. Я серьезно.

— Ревнуешь? — усмехнулась блондинка, вскинув бровь, и он равнодушно пожал плечами.

— Если даже так. Так кто это был?

— Альфред, — отозвалась она спустя мгновение, откинув с лица прядь волос. Киллиан напрягся, нахмурившись, и непонимающе посмотрел на нее. — Твой друг и… Руби…

— Аль? — он даже застыл, словно врезавшись в невидимую стену. — Ты с ним…?

— Нет, — Свон усмехнулась, покачав головой, — просто мы случайно встретились, разговорились, он довез меня до дома, а потом вот, цветы подарил. А что, проблемы?

— Просто… — Джонс поежился, поджав губы, — просто не могу переварить мысль, что ты с кем-то другим. Ладно Грэм, он никогда особой помехой не был, но кто-то другой…

— Ты так говоришь, словно у нас были отношения, — покачала головой девушка, — то, что между нами было, это что угодно, но точно не отношения.

— Прости, лапочка, у меня не особо есть опыт, — грубо гаркнул он и ускорил шаг, поднимаясь на заброшенный пароход, громко стуча ботинками.

Открыв ржавую дверь, Киллиан прислушался, держа руку на ремне, и замер, не шевелясь, как гончая. Эмма встала за его спиной, поджав губы, надеясь, что резко ускорившееся сердцебиение успокоится и даст ей спокойно дышать, но страх сковал еще сильнее, и она вздрогнула.

— Вроде, тихо, — произнес Джонс и шагнул вниз по лестнице, — пойдем.

— Киллиан… — прошептала она, закусив нижнюю губу, и он остановился, но не обернулся, — я, кажется, не могу… Не могу туда спуститься. Не могу вернуться туда… Просто…

— Я понял, — оборвал он ее, — жди наверху и на всякий случай смотри по сторонам, мало ли что, — не дождавшись ее ответа, он пошел ниже и скрылся из вида.

Пройдя по этажу, он, оглядевшись, открыл очередную дверь, стараясь воспроизвести в памяти тот день, когда он искал Эмму, почти ничего не видя от бешенства. Он не мог думать ни о чем, кроме того, как сильно боится опоздать и прийти слишком поздно, оказаться беспомощным перед лицом смерти, боялся увидеть мертвый блеск ее глаз, который видел каждый раз после очередного убийства. Только если обычно ему было плевать, то ее смерть он бы не пережил, просто сорвавшись.

И в тот день он был словно в тумане, снова и снова повторяя «главное не опоздать». Загнать себя в пену, сдохнуть, вырубиться от усталости, лишь бы успеть и спасти ее, вытащить. И когда он в итоге нашел этот пароход, о котором ему сообщили, туман пропал, и осталась только ярость, желание порвать каждого, кто ее тронул, на куски, стрелять в труп до бесформенной массы, просто не думая, выпуская пар. Но когда он, убрав охранников, ворвался в грязную комнату на нижней палубе и увидел ее, бледную, съежившуюся на полу, в порванной грязной одежде, все отступило на задний план. Злость, желание отомстить, ненависть к заказчику, ненависть к себе — все исчезло, потому что он знал, что сейчас нужно привести ее в порядок, спасти, вытащить из этого Ада, в который она попала из-за него.

И сейчас, стоя на ступеньках, ведущих в ту комнату, Джонс замер, почувствовав, как в животе все скрутило. Он помнил звуки выстрелов, крики, кровь на полу, мерзкий запах, злость, пульсирующую в его голосе, и ему стало нехорошо, и он вцепился рукой в дверную раму, стиснув челюсти.

Киллиан последний раз боялся, когда был еще ребенком, и больше не желал испытывать чего-то подобного, особенно по отношению к другим людям, но тогда он испугался, испугался, что все будет напрасно и он опоздает. Но тогда все обошлось, а сейчас… Она снова в опасности, в опасности из-за него. Скрипнув зубами, он спустился вниз, оглядев комнату, скользя взглядом по стенам, полу и потолку, не особо понимая, что именно он ищет. Зачем он вообще пришел сюда? Он ведь не ждал, что его тут будет ждать заказчик или записка от него с услужливым сообщением его имени и местонахождения, это ведь глупо. Он пошел сюда ради нее, ради Эммы, потому что он знал, что ее потянет сюда, но сама она не спустится.

Пройдя по грязному полу, он поморщился от мерзкого запаха, поджав губы, и тряхнул головой, не позволяя воспоминаниям захватить его. Те месяцы, когда он должен был работать в таких местах, до сих пор не давали ему покоя, заставляя ненавидеть себя еще сильнее. И хотя после того, как он вернулся к нормальной жизни, каждой женщине он отправил анонимно деньги, он понимал, что это ничего не изменит.

Сбоку, в углу, стояли несколько потертых, старых стульев, которые громоздились друг на друге весьма неустойчивой конструкцией, явно рискуя упасть от малейшего прикосновения. Подойдя ближе, Киллиан увидел потертые спинки, ржавые испещренные трещинами и царапинами железные прутья и поджал губы, поняв, что именно к таким стульями привязывали девушек. Он сделал шаг в сторону и пошатнулся, почувствовав, как гнилой пол прогнулся под ногами и заскрипел. Конструкция покачнулась, и верхний стул упал с грохотом, заставив мужчину отскочить к стене. Пару секунд он стоял на месте, глядя на стулья, стараясь понять, собираются они падать или нет, но тут откуда-то сверху послышался шум, и он, резко развернувшись, достал пистолет. Но в дверном проеме появилась бледная Эмма, которая сжимала в трясущихся руках пистолет.

— Тьфу, Свон! — выругался он, убрав оружие, и скрипнул зубами. — Я думал…

— Ты в порядке… — просипела она, замерев на месте, и прижалась спиной к стене, прикрыв глаза, — я слышала шум и решила… Я думала…

— Дурочка… — протянул он, закрыв лицо рукой, и устало провел ею по подбородку, поджав губы, — я ведь мог… Черт возьми.

— Ну извини, — скривилась она с болью в голосе, опустив глаза, — я… я пойду наверх… Не буду мешать… — девушка развернулась, но Джонс, шагнув вперед, стащил ее с лестницы, повернув к себе.

— Какая же ты иногда идиотка, Свон, — выдавил он, сглотнув. — Я мог тебя пристрелить, блин. Ты так вломилась.

— Ну прости, — фыркнула она, оттолкнув его, с вызовом глядя в его глаза, — я испугалась, что здесь тебя ждет засада, что…

— Ты испугалась за меня? — Киллиан застыл, округлив глаза, и тряхнул головой, устремив взгляд в пустоту. — Уму не постижимо…

— Испугалась, и что? — отозвалась Эмма, отведя глаза, и сложила руки на груди. — Тут сложно не испугаться, знаешь ли. Еще и с моим напряжением… Что ты улыбаешься? — процедила она, заметив его легкую улыбку. — Идиот.

— Просто стараюсь переварить, что ты заботишься обо мне, хотя я этого откровенно не заслуживаю. Это нелогично, но мне нравится.

— Как же ты меня бесишь, Джонс, — процедила она, напряженно сглотнув, — то отталкиваешь и издеваешься, обещая перекрыть все общение, а то начинаешь флиртовать, как раньше. Ты уже определись, черт возьми.

— Это не я перекрыл все, что было, — он пожал плечами. — Ты ведь помнишь наш первый раз, да и все последующие. Когда ты отбросила все свои сопротивления и отдалась мне полностью, — он поднял руку и коснулся ее щеки. — Зачем снова возвращаться к этой борьбе, если ты уже признала однажды, что тебе хорошо со мной?

— Было время, когда я ничего не хотела, лишь бы быть для тебя кем-то важным, — прошептала она, кусая губы, — но потом все сломалось, не по моей вине. И я отказалась. Хотя я прекрасно знала, да и сейчас знаю, что ты чувствуешь то же, что и я, — мужчина не ответил, и она изумленно выгнула бровь, — что, даже не будешь отнекиваться и язвить? Что произошло в Вегасе, Киллиан?

— Это трудно объяснить, — он пожал плечами, — просто в какой-то момент что-то щелкнуло, когда я вспомнил, как ты отшила меня, и все немного поменялось. Да и сейчас меняется. И, к сожалению, прежним все уже никогда не будет.

— Мне стоит бояться? — прошептала Свон, напряженно дернув плечами.

— Ты не боялась меня, когда узнала, что я убиваю людей. Разве сейчас я дал тебе причину бояться меня?

— Ты всегда пугал меня, — отозвалась она нерешительно, — тем, что ты слишком сложный, до дна просто невозможно достать, как бы я не пыталась, а людям свойственно бояться неизведанного.

— Но в то же время оно манит, не правда ли? — усмехнулся Киллиан, наклонив голову набок, изучая ее бледное лицо.

— Не понимаю я тебя, Джонс, — протянула она, покачав головой, — зачем ты цепляешься ко мне, если у тебя есть возможность иметь любую девушку? К тому же что я по сравнению с твоими дорогими шлюхами? Хоть на семерку по десятибалльной шкале тяну или еще ниже?

— Двенадцать, — ответил он, пожав плечами. — Пошли, нечего здесь стоять, — добавил он и вышел из комнаты, поднявшись по лестнице.

Они вышли на улицу, не до конца осознавая реальность после случившегося разговора, не в силах посмотреть друг на друга. Слепящее солнце не казалось теплым, неприятный ветер с воды был гораздо ощутимее, чем солнечные лучи. И когда неожиданно раздался телефонный звонок, оба вздрогнули от неожиданности.

— Да? — Эмма прижала мобильный к уху. — Свободна. Рядом. Как ты сказал? Поняла. Отправляй адрес, съездим. Не думаю, что подмога понадобится, но будьте на связи. Да, скажи сам Буту, мне на ходу неудобно будет. Спасибо, увидимся, — отключившись, она посмотрела на Киллиана, который перевел на нее равнодушный взор.

— Нил?

— Он.

— Понятно все, — он кивнул на машину, — поехали, по дороге скажешь, кто там опять порядок нарушил.

— Пожалуйста, мадам Эльза, — Эмма устало потерла виски, — нам нужна информация об Эми Бланшер, которая была у Вас три дня назад. Возможно, это поможет нам определить, почему она покончила с собой. Помогите, пожалуйста, следствию. Мы нашли ее предсмертную записку, в которой она говорит, что делает это сама по своим причинам, но ее родители не верят. Нам нужно разобраться в ее смерти, потому что она была еще ребенком, ей только семнадцать. А мы узнали, что она приходила к Вам на сеанс. Что она Вам сказала? Что Вы ей говорили? Пожалуйста, нам нужна Ваша помощь, мадам Эльза.

— Иначе мы посадим Вас за шарлатанство, — усмехнулся Киллиан, оглядывая магические приспособления на столе перед женщиной в расшитом узорами халате.

— Джонс! — одернула его блондинка, цокнув языком, и недовольно закатила глаза, уткнувшись лицом в все еще чистый блокнот, который она мяла в руках уже десять минут. Мужчина только пожал плечами, надменно фыркнув, и скользнул взглядом по блестящим побрякушкам под потолком и дорогим коврам.

— А Вы зря не верите в мои силы, молодой человек, — протянула та, подняв на него мутные глаза непонятного цвета, — нельзя недооценивать людей. Это чревато последствиями. А Вы, я так думаю, еще больших проблем не хотите.

— О, ради Бога, — Свон поднялась, тряхнув волосами, — расскажите нам об Эми, пожалуйста. Мы хотим во всем разобраться.

— Влюбилась. Не взаимно. Решила покончить с собой, — сухо отозвалась та, посмотрев на нее, — довольна?

— Спасибо, — процедила та, хлопнув блокнотом, в котором так ничего и не записала, — всего хорошего. Пошли, — она коснулась плеча Джонса, и тот, кивнув, пошел следом за ней к выходу.

— Тебе следует быть осторожнее, — послышался жесткий голос из-за спины, и они повернулись, глядя на напряженное лицо экстрасенса. — Зло не всегда выглядит как зло. Иногда оно смотрит прямо на нас, а мы даже не осознаем этого. Остерегайся оружия.

— Что? — нахмурилась Эмма. — Что Вы…

— Пошли, — мужчина решительно сжал ее руку и буквально выволок на улицу, крепко сжимая ее холодную ладонь.

— Что она имела в виду? — напряглась девушка, поежившись, и подняла на него глаза, замерев возле здания. — Кому… кому она это говорила? Что все это значит?

— Она шарлатанка, — отозвался он, отведя глаза и глядя в сторону, — у таких всегда или любовь до гроба и путешествия, или опасности и самая страшная смерть в мире. Не принимай близко к сердцу.

— Киллиан, — она подошла ближе, коснувшись рукой его груди, — посмотри на меня. Что такое? — он молчал, потом очень медленно перевел на нее тяжелый взгляд.

— С тобой ничего не случится, Свон. Больше никогда и ничего. Я клянусь.

====== 46. ======

— Опять злой будешь, — проворчал Румп, глядя на Киллиана, который уже который час сидел за ноутбуком, не отрываясь. Часы показывали начало седьмого утра, и мужчина поморщился, покрутив в руках бокал с янтарной жидкостью. — Поспал бы.

— Успеется, — отозвался тот, проведя рукой по уставшим глазам, — мне нужно попробовать еще одну догадку.

— Опять копаешься в деле этой Свон? На кой черт тебе это? Вы же разбежались. Ну и плюнь на нее. Зачем она тебе нужна? Ты никогда не цеплялся за баб, чего сейчас вдруг решил? Это ведь глупо, Киллиан. Она тебе не нужна.

— Я ей должен, — фыркнул он, поджав губы, — она слишком многим рисковала да и рискует из-за меня. Я должен найти человека, который заказал ее, который сделал это с ней.

— Ты же сказал, что убил людей с того парохода?

— Они пешки, так, орудия без мозгов. У них есть голова, этот самый Голд, но и он не главный, еще выше есть заказчик, по чьему приказу Эмму и похитили, потому что ясно, что этот старикан с палкой не был шишкой.

— Почему ты так думаешь-то?

— Ну, во-первых, Эмма рассказывала, что он сам как-то проболтался про босса и что она нужна как раз ему. Но, видимо, этот самый босс не успел приехать к ней, что, кстати, тоже не понятно. Зачем нужно было издеваться над ней, если, как кажется, целью было что-то другое? Я не понимаю мотива, и это очень раздражает.

— Да уж… У тебя все должно быть под контролем.

— А сейчас это невозможно, — он резко развернулся, сверкая глазами, — понимаешь, я не могу это объяснить, но Свон… Это что-то новое, и мне это не нравится. Не переношу, когда я что-то не могу описать, а это именно так. Меня каждый раз подмывает ее достать, поругаться с ней, заставить злиться, потому что это азарт, огонь, адреналин, но когда я вижу ее с другим, или она в опасности, или игнорирует меня… Хочется перестрелять всех, потому что я это не терплю. Что это, дядя? Почему я не могу разобраться? Это… это так глупо. Мне почти тридцать, но я не могу понять, что со мной происходит.

— Просто не думай, — мужчина поднялся, отряхнув пиджак, и недовольно нахмурился. — И я бы на твоем месте забыл обо всем этом. Это уже случилось, ничего не исправить, не изменить, не переделать. Зачем копаться? Лишь бы копаться? Вот это действительно глупо. К тому же я не думаю, что тебе стоит что-либо делать ради нее — она не твоего поля ягода. У нее своя жизнь, свои проблемы. Пусть она с ними и разбирается.

— Я ей должен, — Киллиан отвернулся, сложив руки на груди, и закрыл глаза, — я должен сделать хоть что-нибудь.

— Ты ее спас тогда. Этого недостаточно? Она бы умерла, если бы ты не пришел.

— Она бы там не оказалась, если бы не я, — оборвал его брюнет, — это моя вина. Я ее втянул во все это. Я и буду расплачиваться.

— Ты не насильно же ее втянул, — Румп поморщился, — она сама решила быть с тобой, так что это не твоя проблема. Пусть сама и расхлебывает. Она не маленькая девочка, она женщина, мать, была фактически невестой. Ей не нужна чья-то помощь.

— Почему она тебе так не нравится? Что она тебе сделала?

— Я не люблю, когда люди меняются, а ты, Киллиан, изменился из-за нее. Поэтому она мне не нравится. Ты должен быть таким, каким ты был все это время, изменения всегда несут неприятности. А нам они как раз не нужны, и так проблем много.

— И что ты предлагаешь? Послать ее? Оставить в опасности? Пожелать всего хорошего и свалить? Ты же знаешь, что все не так просто. Я… Я уже не могу просто оставить ее так, я должен хоть как-то помочь.

— Запомни, Киллиан, — Румп пристально посмотрел ему в глаза, — ты никому и ничего не должен, кроме как Бреннану. Ему ты обязан всем, и ему ты платишь тем, что выполняешь его заказы. Вот ему ты должен, на остальных плевать. Ты сам по себе, ты независим, для тебя есть только одна крыша и один долг — перед твоим отцом. Помни об этом, — с этими словами он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Киллиан напряженно смотрел ему вслед, поджав губы, и, нахмурившись, выключил компьютер, тряхнув волосами. Посмотрев на часы, он понял, что идти спать уже бессмысленно и, зайдя в ванную, включил воду, все еще погруженный в свои мысли. Опустившись в ванную, он закрыл глаза, откинув голову на бортик, и позволил себе немного расслабиться, отвлечься, чтобы перестать постоянно о чем-то думать.

Голова, слишком тяжелая от бессонной ночи, давила, не давая успокоиться, и он скрипнул зубами, положив руки на бортики, полностью расслабившись. Непрошеные мысли лезли в голову, но он отметал их, просто теряясь в тишине.

Скрипнула дверь, и Джонс резко открыл глаза, дёрнувшись от неожиданности, но замер, увидев в дверях Эмму. Наклонив голову набок, она хитро улыбалась, как-то заговорщицки облизав нижнюю губу.

— Свон?.. — он не узнал свой голос, когда она, коснувшись пальцем своих губ, медленно вошла в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Внимание: рейтинг!!!

Как замороженный, он следил за тем, как она, развязав пояс шёлкового халата, позволила ему упасть на пол, открыв взору синих глаз обнажённое женское тело. Киллиан невольно сглотнул, почувствовав, как его тело напряглось, и Эмма хитро прищурилась, оглядев его.

— Я вижу, ты рад меня видеть, — прошептала она и, подойдя к ванной, изящно забралась вовнутрь, встав на колени. Джонс снова открыл рот, чтобы спросить, что она здесь делает, но она, протянувшись вперёд, провела рукой по его губам, покачав головой. — Дай мне позаботиться о тебе, — едва слышно произнесла она и, прикусив его подбородок, скользнула губами вниз по его телу, лаская напряжённые плечи, грудь, кубики пресса, и, поймав его обескураженный, мутный от желания взгляд, Эмма коснулась его напряженного члена, сжав его в руке. Он зашипел сквозь зубы, не отводя от неё глаз, и она, пару раз проведя рукой по всей длине, обхватила головку члена, скользнув по ней языком. Киллиан вцепился руками в бортики ванной, сжав челюсти, подавшись бедрами навстречу ей, и она глубже вобрала его в рот, лаская в ладонях его яйца.

Зарычав, брюнет намотал на кулак волосы, грубо насаживая её на себя, не давая передышки. Эмма послушно ласкала его попеременно губами и языком, иногда игриво скользя зубами, не отводя глаза, и он почти не дышал, видя её страстный, бешеный взгляд.

Проведя языком по всей длине члена, Свон, ухмыльнувшись, приподнялась и облизала губы, насмешливо глядя ему в глаза. Киллиан подался вперёд, притянув её к себе, и девушка, поняв его намек, мягко опустилась на него, держась за стену. Протяжный стон сорвался с их губ, когда она, откинув голову, начала медленно двигаться, упершись рукой в его живот. Брюнет скользнул рукой по её напряжённой груди, ущипнув соски, и, проведя рукой по её животу, начал массировать клитор девушки, с удовольствием услышав её всхлип, когда её и так медленный темп почти сошел до нуля.

— Не тормози, лапочка, — прохрипел он, проведя рукой по её ягодицам, и шлепнул, заставив её вздрогнуть от неожиданности, — я хочу почувствовать тебя, — жарко продолжил он, направляя её движения, и Эмма, кивнув, начала двигаться быстрее, уже не сдерживая рваные стоны, которые рвались из её груди.

В какой-то момент она слабо вскрикнула, и мужчина дёрнул её к себе, накидываясь на её губы жадным поцелуем, отыгрываясь за все время, что он не мог быть с ней. Скользнув рукой по её телу, он положил обе руки на её ягодицы, прижав её к себе, и Эмма прикусила его нижнюю губу, тяжело дыша.

Прикрыв глаза, Киллиан подался бедрами навстречу ей, входя ещё глубже, и зарычал, почувствовав, как знакомое покалывание пронеслось по телу. Но тут что-то больно надавило на его горло, и он, резко открыв глаза, замер, увидев, что Эмма прижала лезвие к его коже, оставляя рваную, саднящую рану.

— Свон…

— Это тебе за то, что сломал мою жизнь! — прошипела она.

Он попытался шевельнуться, но кровь стекала по груди, окрашивая воду, перед глазами все плыло, стало тяжело дышать, и он мотнул головой, стараясь отогнать желание спать, потому что внутри кто-то кричал, что спать нельзя. Комната вертелась, все мутнело, и он не мог бороться с нехваткой воздуха, страстно желая вдохнуть, хотя бы немного.

Резко открыв глаза, Киллиан сел, вынырнув из-под воды, кашляя и отдуваясь, проведя дрожащими руками по мокрому лицу. Немного придя в себя, он огляделся и понял, что находится все в той же ванной, и прикрыл глаза, шумно сглотнув. Сердце бешено билось в груди, и он, вспомнив свой сон, покачал головой, стиснув челюсти.

— Черт знает что…

— Ты опоздал, Джонс, — недовольно поморщился Бут, когда мужчина, хмурый, взъерошенный, ворвался в кабинет, — ты, кажется, на работе, а не в школе, где можно отделаться объяснением «я проспал».

— Я был пьян, — оборвал он его, поджав губы, — отходняк. Принимается? — не дождавшись ответа, он занял свое место, не глядя ни на кого и не здороваясь. Август выгнул бровь, явно обескураженный таким поведением и настроением сотрудника.

— Ну, хоть честно, — пожал он наконец плечами и посмотрел на других, — теперь ближе к делу. Завтра все должны быть на месте вовремя, весь день. Обеденный перерыв на месте, без выхода. У нас будет большая проверка, да и по городу слухи нехорошие ходят. Все должны быть на месте, не дай Бог кто увильнет. Уволю с такими рекомендациями, что…

— Только в Макдональдс работать, помним, — проворчал Джонс, глядя на свои скрещенные руки, и хмыкнул, — мы можем идти? А то упаси Бог не успеем спасти какую-то заблудшую душу.

— Ты в порядке, Киллиан? — нахмурился генерал.

— В полном. Не встает. Трагедия. Я могу идти? — не дождавшись ответа, он скрипнул ножками стула, заставив всех поежиться, и выскочил из кабинета, хлопнув дверью. Дэвид и Эмма переглянулись, в то время как Нил и Грэм обменялись понимающими кивками.

— Псих, — озвучил их мнение Миллс, пожав плечами, — ничего не меняется, просто начинает деградировать.

— Кхм, ладно, — промямлил Август, поправив галстук, — идите уже. За работу. Дел невпроворот.

Команда кивнула и нестройной толпой вышла из кабинета, молча, только изредка переглядываясь, словно стараясь понять, разобрались ли другие в случившемся или нет. Зайдя в их кабинет, они застали Киллиана, который остервенело стучал по клавишам, за ноутбуком.

— Кил… — начал было Дэвид, но брюнет тряхнул головой, резко встав, и подошел к ним со стопкой бумаги.

— Я кое-что нашел, — он кивнул на стол, и все столпились вокруг него, изучая черно-белые, размытые, нечеткие фотографии, — я был на том пароходе, разбирался с камерами наблюдения. Почти все были или убраны, или пусты, но одна, видимо, осталась незамеченной, но она очень плохо все засняла, и виден только край лестницы, ведущей на нижний этаж. Но я заскринил пару секунд, когда можно разобрать что-то полезное, — он кивнул на бумаги, положив их в правильном порядке, и Эмма нагнулась ниже, скользнув пальцами по снимках.

— Получается, — Грэм нахмурился, — это довольно невысокий мужчина, с длинными волосами, с палкой…

— А если просмотреть все, — Нил пододвинул остальные, — то он еще и, видимо, хромает.

— Только мы все это знаем от Эммы, разве нет? — нахмурился Дэвид, покачав головой, — те же приметы, что мы уже знали.

— Только теперь у нас есть хоть что-то, — скрипнул зубами Киллиан, собрав листки бумаги, — так что можно попробовать за что-то зацепиться. Может, даже удастся найти что-нибудь или выяснить. Уже не мертвая точка.

— А тебе так надо во всем разобраться, да? — поморщился Нил. — Именно тебе?

— Да, мне, — отозвался Джонс, выдержав его взгляд, — и я разберусь, черт возьми, — сбросив фотографии в папку, он вышел из комнаты, что-то бормоча себе под нос. Закатив глаза и недовольно посмотрев на Кэссиди, Эмма выскочила следом за ним, бросив куртку.

— Киллиан!

— Свон, не надо! — грубо отозвался он и, рывком открыв дверь, вошел в туалет, хлопнув дверью. Девушка, замерев на мгновение, решительно вошла следом, закрыв дверь.

— Джонс… — она остановилась возле двери, сложив руки на груди, а он, выругавшись, повернулся к ней, сверкая глазами.

— Ты глухая? Или просто тупая, Эмма? Я сказал — не ходи за мной! Оставь меня в покое! — Эмма отшатнулась, как от удара, и облизала губы, сглотнув. Киллиан, тяжело дыша, отвернулся, запустив руку в волосы. Первым порывом девушки было послать его и уйти, но это было слишком просто и глупо. Она видела, что он на грани, и уже по опыту понимала, что в такие моменты можно узнать его получше, хотя бы немного приблизившись к дну его характера.

— Киллиан, что… что случилось?..

— О, все чудесно! — рявкнул он, скрипнув зубами, плотно закрыв глаза. — Все в полном порядке, тебе не стоит вмешиваться, капитан. Сугубо мои… гребанные… проблемы. Я справлюсь. Не стоит волноваться.

— И все же? — она шагнула к нему, легко коснувшись его плеча. Мужчина помолчал, глядя в пол, потом, хмуро покосившись на нее, вдруг резко развернулся и прижал ее к стене, упершись руками в плиты возле ее головы. — Ки…

— Вот скажи мне, Эмма, — прохрипел он в дюйме от ее губ, наклонив голову набок, — что мне мешает сейчас поцеловать тебя? И даже больше, чем просто поцеловать? Я знаю, что ты скажешь мне «да», знаю, что не откажешься, потому что попросту не сможешь. Я не слепой, Свон, может, что-то я и не понимаю, но кое-какие вещи я выучил от и до, и я прекрасно распознаю, когда женщина хочет мужчину. И ты, Эмма, ты хочешь меня. Тебя ест изнутри тот факт, что ты, такая вся из себя крутая и сильная, сумела отказать мне. Но ты же в курсе, что отказала сама себе? Да, я мерзавец, каких поискать, но тебе же скучно с ботаниками, вот ты и повесилась в свое время на меня. Именно ты, заметь. Я играл, баловался, без особых усилий завлекая тебя, а ты и поддалась. Но это все так, философия, которая сейчас не нужна. Так ответь мне, Эмма, — Джонс подался вперед, коснувшись носом ее носа, не разрывая зрительный контакт, — почему я не должен поцеловать тебя сейчас, когда мы оба хотим этого больше всего на свете?

— Я… — она шумно сглотнула, напряженно вжимаясь в стену, стараясь контролировать свои движения и слова, в то время как ее тело требовало прижаться к нему, снова почувствовать, каково это — быть с ним, в его власти. Но потом, поджав губы, она лишь покачала головой, всеми силами стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Хотя бы потому, что я для тебя всего лишь одна из.

— Что? — он нахмурился, явно не ожидая такого ответа, и даже сделал шаг назад. — То есть?

— Думаешь, я не понимаю, почему ты взял с собой Белль в Вегас? — возбуждение медленно сошло на нет, и Эмма расслабилась, подняв голову, с вызовом глядя на него. — Я не слепая, Джонс, может, что-то я и не понимаю, но кое-какие вещи я знаю от и до, и я прекрасно определяю измены.

— Ой, серьезно? — фыркнул Киллиан, вспомнив информацию, которую он так и не довел до Свон, так как не было подходящего момента. Может, это как раз он? Окончательно открыть ей глаза на бывшего и успокоиться? Тогда почему он молчит? Мотнув головой, он усмехнулся, почесав подбородок. — Просто скажи, что ревнуешь.

— Я? Тебя? К проститутке? — вскинула она бровь, закатив глаза. Он придвинулся снова немного ближе, пристально глядя в ее глаза, опалив ее губы мятным дыханием.

— Ты. Меня. К проститутке, — девушка не ответила, и он, пожав плечами, отошел к сторону, убрав руки в карманы. — Понятно все с нами, Свон. Я хочу тебя, но стараюсь уважать твой выбор, ты хочешь меня, но страстно желаешь изменить меня под себя. Знаешь, лапочка, так у нас ничего не получится. А сейчас, думаю, тебе все же стоит покинуть мужской туалет, не думаю, что тебе нужна такая репутация.

Эмма прикусила нижнюю губу, тяжело вздохнув, и, кивнув, вышла из комнаты, прерывисто дыша. Все внутри бушевало, и ей очень хотелось закричать. Выругаться. Выкурить сигарету. Выпить вина. А еще развернуться и позволить ему любить ее.

====== 47. ======

Комментарий к 47. Хочу сказать сразу – с матчастью все нормально, вся несуразица, что тут будет, была изначально задумана и имеет почву.

— Это издевательство, — Дэвид недовольно прикрыл глаза, сделав круг на стуле, и фыркнул, сложив руки на груди, — почему мы должны сидеть в выходной на работе, если ЧП даже не объявлено? У нас законный свободный день, а мы…

— А ты работаешь, — закатил глаза Нил. — Это твоя работа, Дэйв, просиживать штаны по приказу начальства, а потом возмущаться, что ничего не было и не нужно было срываться на вызов.

— И слава Богу, что не было, — кивнула Эмма, глядя в окно, — лучше просидеть весь день здесь, чем узнать, что что-то произошло и нести ответственность за неудачи. Бут и так нами недоволен в последнее время.

— Конечно недоволен, — пожал плечами Грэм, — мы же не можем раскрыть дела, которые совершил Джонс, не открыв его личность, а это мы не делаем, мы ведь друзья, блин, — он поморщился, скрипнув зубами, — проблем бы было в сотни раз меньше.

— Ты опять? — Нолан покосился на него, и шатен поднял руки.

— Будем считать, что я смирился с ним, идет? Все, больше не буду, извиняюсь. К тому же, — он помолчал, — меня и правда достало вечно гнать на него. Осточертело. Себе дороже.

— Ну и отлично, — кивнула Эмма, поощрительно посмотрев на него, — давно пора.

— Только бы он перестал в ответ выпендриваться, — добавил Миллс, — я-то готов на уступки, но компромисс штука двусторонняя. Он тоже должен перестать быть таким засранцем.

— Хорошо бы, — хмыкнул Дэвид, — только тогда же будет скучно, не правда ли? Киллиан как раз интересен тем, что он такая редкостная скотина. Если бы он был обычным — в меру вежливым, в меру наглым — разве он был бы настолько притягателен?

— Влюбился что ли? — хмыкает Кэссиди, и Нолан закатывает глаза.

— Если ты у себя замечаешь замашки, то на меня-то бирку не переклеивай. У меня все отлично, так что ни-ни.

— Да ну тебя, идиот, — беззлобно отозвался он, отвернувшись, — я про Фому, ты куда-то в чащи. Ну тебя нафиг.

— О чем болтаем? — улыбнулся Киллиан, войдя в кабинет, открыв дверь ногой, потому что держал в руках четыре стакана с кофе. — Опять меня обсуждаете? Вам бы только бабушек на скамеечках под прикрытием изображать, даже в роль вживаться не надо было. Так, — он пошел по комнате, раздавая стаканы, — эспрессо, капуччино, глясе и латте. Все правильно? — заметив изумленный взгляд команды, брюнет блеснул белозубой улыбкой и сел на край стола, сложив руки на груди. — Что, съели?

— Я тебя боюсь, — протянул Дэвид, сделав глоток. — Маньяк.

— Еще какой, — подмигнул ему Джонс.

— Но откуда ты знаешь? — оборвал его Нил, посмотрев на свой кофе. — Я ведь, кажется, ни разу не говорил, что люблю глясе. Как ты узнал?

— Наблюдательность, — пожал он плечами, — обычная, банальная, элементарная наблюдательность, я даже особо не утруждался.

— А зачем ты решил купить нам кофе? — голос Грэма сел на несколько октав.

— Я так понимаю, что ты имеешь в виду конкретно себя?

— Верно понимаешь.

— Тогда все легко: я ходил себе за кофе, понял, что будет некрасиво, если я выпью свой, а вы будете просто так сидеть. А так как у нас ЧП и нас, вероятнее всего, в ближайшее время никуда не пустят, я купил кофе на всех. Если не хочешь, не пей, мне больше достанется. Но, может, я так хочу со всеми наладить отношения?

— Я сейчас один это слышал? — промямлил Грэм, сглотнув. — Или у меня глюки?

— Если это и глюки, — с улыбкой отозвалась Эмма, — то почаще бы они были.

— В таком случае… — Миллс помолчал, явно переступая через себя, — спасибо.

— Не за что, — спокойно отозвался Киллиан, чем еще больше изумил друзей.

Дэвид открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент распахнулась дверь, и в кабинет ворвался покрасневший от натуги Август, придерживая расстегнутую куртку, стараясь подцепить пуговицы. Все, как по команде, поднялись, выжидательно глядя на него.

— Захват заложников детской танцевальной труппы в здании на окраине города. Преступники вооружены. Бронежилеты обязательны, выезжаем через десять минут. Живо!

Исчезнув так же быстро, генерал выскочил в коридор, оставив дверь открытой, и опера, переглянувшись, бросились собираться, обмениваясь быстрыми фразами. Киллиан, оглядев их, зашел в туалет и, закрывшись в кабинке, перепроверил свое оружие. Подняв глаза, он облизал губы, глядя в пустоту, и на мгновение прикрыл глаза.

— На выход! — послышался громкий голос Эммы, и он, выдохнув, пошел следом за ними, хмурясь и не глядя ни на кого.

Машины остановились, с разгону заехав передним колесом на бордюр, и опера, под контролем генерала, выскочили на пыльную дорогу, придерживая оружие. В любой другой ситуации Август, нервничая, рычал бы и орал на всех, но сейчас он напряженно молчал, стараясь придумать, как действовать аккуратнее, чтобы было меньше жертв и проблем.

— Никакого риска, здесь замешаны дети, — произнес он, посмотрев на здание, — нужно действовать осторожно. Все на месте? — он огляделся, пересчитывая людей. — Кто-то должен пойти вперед на разведку. И…

— Сэр, — Эмма остановила его севшим от напряжение голосом, — Киллиан… Его нет.

— То есть? — мужчина сглотнул, став мертвенно бледным. — Ради всего святого, скажите, что он не пошел туда один.

— Кажется, — Дэвид облизал губы, покосившись на здание, — он и пошел на ту самую разведку.

— Вот кретин! — выругался генерал, скрипнув зубами. — Его же там убьют!

Джонс, между тем, медленно шел к зданию, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Он помнил, как один раз его чуть не поймали и он оказался в закрытом здании под прицельным огнем. Он так и не понял, как умудрился тогда сбежать, словно в памяти образовалось черное пятно, но сейчас он надеялся, что сможет что-нибудь предпринять, при этом не усугубив ситуацию.

Войдя в здание с черного входа, он медленно шел по коридорам, удостоверившись, что пистолет не заметен, и, сглотнув, скользнул взглядом по коридорам. Листы бумаги, какие-то вещи, разбросанные в спешке — людей явно гнали, оторвав от их дел, не церемонясь и не давая времени.

Тишина угнетала, и он поморщился, снова и снова оглядываясь, словно ожидал, что к нему подкрадутся со спины. Все это не походило на то, как обычно происходит захват заложников в фильмах и мировых трагедиях — никаких угроз, перестрелки, огороженной, защищаемой вооруженными людьми территории. Только тихое, безмолвное здание и пустые коридоры. Что-то здесь не вязалось, и это ему не нравилось.

Распахнув очередную дверь, он услышал голоса и, сглотнув, ускорил шаг, подходя к очередной двери, громче стуча каблуками. Из-за двери послышались звуки шагов, шепот, и в какой-то момент в коридор выскочил вооруженный мужчина, направив оружие на Джонса, который послушно поднял обе руки, выдавив улыбку.

— Свалил отсюда! — рыкнул незнакомец, и брюнет с трудом сдержал смешок — нелепее преступников он еще не видел.

— Спокойнее, все в нормасе. Я не вооружен. Услышал, что тут что-то случилось, решил проверить.

— Жить надоело?! — казалось, он сейчас заплачет.

— Поверь, тридцатник — это еще мало. Так что…

— Кто там, млять?! — послышался рык из-за двери, и мужчина впихнул Киллиана в комнату, не убирая оружия, направленного ему в голову. Джонс, споткнувшись на пороге, увидел высокого темноволосого мужчину, который уверенно держал в руке пистолет, а рядом… Брюнет поджал губы, стараясь успокоиться, увидев испуганного и зареванного мальчишку лет двенадцати. — Кто такой? — рявкнул незнакомец, скрипнув зубами, и Киллиан, снова улыбнувшись, немного опустил руки.

— Технически никто. Представитель золотой молодежи. Услышал про кипиш, решил узнать, что тут творится. Думал, врут, суки, а оказалось, что нет. Я даже удивлен. Вляпался в настоящую историю, круто, — он нарочно нес околесицу, одновременно краем глаза изучая комнату, стараясь придумать план действий.

— Скучно живется, да, мразь? — процедил тот, подняв пистолет выше, наводя дуло на лицо ребенка, и тот, всхлипнув, задрожал еще сильнее, давясь слезами. Джонс сглотнул, скрипнув зубами, и против волы выдавил улыбку.

— Ребенок-то вам зачем, позвольте узнать? Он, я уверен, вам ничего не сделал.

— Остальных в подвале закрыли, а этого держим тут, на случай таких идиотов, как ты. Будешь дрыпаться или вызовешь полицию — пристрелим.

— Это же ребенок.

— А мне срать.

— Сволочь… — прошипел брюнет, стараясь дышать как можно спокойнее. Мужчина напрягся, нахмурившись.

— Что ты сказал?

— Я? — Киллиан в последний раз оглядел комнату, прикрыл на секунду глаза и, выдохнув, ответил. — Парнишу оставь в покое! — резко пригнувшись, он выхватил оружие и, выстрелив в мужчину, удерживающего мальчика, направил дуло на другого, который, пальнув в него, выскочил в коридор, хлопнув дверью. Почувствовав острую боль в бедре, Джонс упал навзничь, но, продолжая держать пистолет, второй раз выстрелил в преступника. — Беги, блин, спрячься! — заорал он на ребенка, который испуганно ежился на своем месте, и тот, словно придя в себя, упал за комод в тот самый момент, когда из-за двери, ведущей в соседнюю комнату, высунулся мужчина и выстрелил три раза, после чего скрылся, и послышался топот и шум. Брюнет, перекатившись на другой бок, несколько раз пальнул в дверь, но, поняв, что преступники ушли, поднялся на ноги и рывком достал мобильный телефон.

— Киллиан, ты…

— Свон, дальняя комната первого этажа, там ребенок. В подвале остальные заложники. Эти мрази, видимо, выбегут с заднего двора на улицу, попытайтесь перехватить.

— Но…

— Сейчас, млять!

Отключившись, он подскочил к ребенку и, подняв его, наскоро оглядел его на случай ран. Тот, всхлипывая, цеплялся за его плечи, дрожа всем телом.

— Сколько их? Кто был в той комнате?

— Че-человек семь, — пролепетал мальчик, облизав губы, — у них там выход запасной, мы здесь сначала сидели, а потом меня оставили здесь, а остальных…

— Все будет хорошо… Как тебя зовут?

— Дж-Джон.

— Отличное имя. Так вот, Джон, сиди здесь и не шевелись. Сейчас за тобой придут, я же пойду и постараюсь догнать их, идет? Ничего не бойся, все уже позади.

Удостоверившись, что его не видно, мужчина выбежал через заднюю дверь, сжимая в руке пистолет и прислушиваясь. Сердце бешено колотилось в груди, и он не понимал, от чего — восторга или адреналина. Каждый раз ему приходилось сбегать, скрываться, следить за тем, чтобы его не нашли, не поймали, не настигли, не оставлять улик, предугадывать действия других людей, и сейчас все это очень разнилось в ситуацией. Они словно действовали по плану, словно ждали его, разыгрывая спектакль. Глупый, изощренный и необъяснимый спектакль. Ему не нравилось то, что он именно необъяснимый, но сейчас на это не было времени.

Выйдя на улицу, он увидел, как опера несутся в лес, держа оружие наготове и, подняв голову, заметил, как от здания в лес углубляется толпа людей в серых одеждах.

— Суки, — выдохнул он и ускорился, вклиниваясь в толпу. Времени все обдумать и постараться понять, кто все это устроил и зачем, не было, и он просто бежал через лес.

Люди рассеялись по нему, периодически перекрикиваясь, иногда раздавались выстрелы, и другие бросались на шум, намереваясь узнать, кто пострадал. В какой-то момент Киллиан увидел впереди на дороге тело и, остановившись, скользнул рукой по его шее. Пульса не было, и он, покачав головой, бросился дальше, стараясь вытряхнуть из головы мысль о том, что только утром этот человек стоял на крыльце их отделения и курил, а сейчас лежит на грязной земле с простреленной головой.

Через какое-то время сработала рация в его кармане, и Джонс, упрекнув себя в том, что он вообще ее взял, пошел обратно, злясь из-за того, что упустил преступников. Подойдя к группе оперов, он заметил семерых детей, в том числе Джона, и даже улыбнулся ему, хотя на душе было паршиво.

— Ты идиот?! — он не успел даже подготовиться, как к нему подскочил Август и со всего размаху ударил его по лицу. Красный от ярости, он буквально рычал, трясясь всем телом. — Ты что натворил, кретин?! Из семи преступников удалось убить четверых, плюс тот, что в здании! А другие два на свободе! И все потому, что тебе яйца прижало раньше всех попереться?! Ты гребанный урод, Джонс! Ты рисковал жизнями людей, которые зависели от нас! Ты хотя бы это понимаешь?!

— Но заложники же целы, — отозвался тот, поджав губы, хотя мысленно сам ругал себя гораздо сильнее, чем сейчас орал Бут. Киллиан даже толком не понял, что его подтолкнуло идти вперед всех, вообще не думая о последствиях.

— Дети да, но воспитательницы с ними не было. Видимо, они взяли ее с собой. Так что можешь считать, что на твоей совести минимум три жизни!

— Я отвечу за это, — Джонс поднял голову, поджав губы, — отвечу по всем параметрам, потому что мой поступок был глуп. Я отдаю себе в этом отчёт.

— Идиот! — снова прорычал генерал, сжав кулаки, и потом, немного придя в себя, повернулся к хмурому Грэму. — Все на месте? Нужно еще раз прочесать лес, а остальные пусть отвезут детей в город, их родители наверняка в панике.

— Сэр, — к ним подошел бледный Дэвид, кусая губы, — мы… мы не можем найти Эмму.

— Ч-что? — голос мужчины резко сел, и он закашлявшись, побледнев. — То есть?

— Ее рация не принимает сигнал, и ее никто не видел уже некоторое время. Сама на связь она не выходила, и…

— Дерьмо! — выругался Киллиан и, развернувшись, бросился в лес, выхватив пистолет.

— Джонс! — заорал ему вслед Бут. — Вернись!

Но он только ускорился, переходя на бег, почти не разбирая дороги под ногами. В голове все плыло, и он не думал ни о чем, потому что в голове билась только одна мысль — не дай Бог с ней что-нибудь случилось, не дай Бог на этот раз он не успеет, не дай Бог он снова будет виноват.

Киллиан почти видел картину, как она лежит на траве, с пустыми, остекленевшими глазами, смотрящими в пустоту, в крови, и его едва не вывернуло наизнанку от накатившей тошноты. Все тело тряслось, как в истерике, и он глубже вдохнул лесной воздух, оглядываясь по сторонам.

— Свон!

Ответом была тишина, гнетущая и мерзкая, которая только сильнее давила на напряженные нервы. Скрипнув зубами, он замер, оглядевшись, и крикнул снова, напрягая связки.

— Эмма! Свон! Эмма!

Только будь жива, только будь жива… Эти слова крутились в его голове, как мантра, и он снова и снова повторял их шепотом, дыша с трудом. Ему все труднее было идти, потому что его разум заранее подложил картинку мертвой девушки.

— Ты не умрешь! — заорал он, упорно идя дальше, почти ничего не видя от гнева. — Ты не умрешь, черт возьми!!!

В какой-то момент за бугром он увидел копну белых волос, и внутри все замерло. Покачнувшись, Джонс привалился к дереву, на секунду потеряв точку опоры, и почти перестал дышать, глядя в одну точку. Его разум кричал, чтобы он развернулся и не подходил ближе, но он, едва переступая ногами, подошел к телу и, упав на колени, перевернул его, не моргая.

Облегченный вздох сорвался с его губ, когда он понял, что это не Эмма. Видимо, это была та самая воспитательница, которую преступники забрали с собой и после оставили здесь. Проверив ее пульс и поняв, что все кончено, Киллиан достал мобильный и, стараясь говорить как можно спокойнее, коротко сообщил Дэвиду, где искать тело. А сам поднявшись с трудом, пошел дальше, снова получив крохотную надежду, что он найдет Эмму живой.

Еще десять минут поисков, и он остановился, не шевелясь, оглядывая опушку и темнеющий лес вокруг. Он даже не знал, жива ли она, есть ли шанс ее спасти или он найдет уже тело, которому ничто не поможет. Джонс вздрогнул, прижав руку к груди, стараясь поймать это новое чувство, которое горело кислотой на языке. Он боялся? Беспокоился? Волновался? Ему было страшно, ему было страшно, что увидит эти зеленые глаза безжизненными и пустыми. По его вине.

Снова собравшись с силами, он двинулся дальше, скользя глазами по округе и периодически зовя девушку по имени, не жалея легкие и горло. Кашель душил, и очень хотелось пить, но он не переставал звать, все еще надеясь, что услышит ответ.

Его рация снова и снова вызывала его, и Бут в ярости требовал, чтобы он вернулся, говорил, что это приказ, угрожал ему, но он не обращал внимание на шум, скользя пустым взглядом по однотипной картине вокруг.

В какой-то момент ему уже казалось, что он сам заплутал и не найдет выхода, как вдруг ему показалось, что после очередного его крика он услышал где-то отклик. Вздрогнув, он поднял голову и снова закричал, максимально громко, тщательно прислушиваясь.

— Эмма!

Несколько секунд показались ему целой вечностью перед тем, как до него донесся другой голос, зовущий его по имени.

— Киллиан!

— Эмма! Эмма! — развернувшись на голос, он бросился бежать, мельтеша глазами по окружающей его местности, и в какой-то момент заметил, как между деревьев, держась за их стволы, идет шатающаяся фигура.

Идет. Жива. Эмма. Всего три слова, которые дали ему силы, и Киллиан, рванув вперед, через минуту подлетел к плачущей Эмме и сгреб ее в охапку, прижав к своей груди.

— Господи, Эмма! Ты… ты жива!

— Киллиан… — шептала она снова и снова, вцепившись в его куртку, с трудом держась на ногах, — я… Я убила одного из них и… я не знаю, я упала в какой-то момент и ударилась головой. Отключилась, кажется, а потом попыталась встать, но нога… — она поморщилась, едва не упав, и Джонс помог ей сесть, не отпуская ее холодную ладонь, — подвернула… Я не знаю точно, но идти больно.

— Ничего, теперь все будет хорошо, — просипел он, скользнув рукой по ее щеке, стирая слезы. Девушка замерла, глядя в его огромные от страха и облегчения глаза, и накрыла его ладонь своей, крепче прижав ее к своему лицу. — Я… я так боялся, что ты… что ты погибнешь… из-за меня… снова… Я так боялся, что ты… — он поджал губы и прижался лбом к ее лбу, тяжело дыша. — Господи, Свон…

Эмма прижалась к нему, плотно закрыв глаза, и сглотнула, выдавив улыбку.

— Поможешь мне дойти до базы, пожалуйста? А то я эти десять метров шла с трудом.

— Конечно, я… — Джонс начал подниматься и, скрипнув зубами, упал на колени, прижав руку к боку, — дерьмо…

— Что такое? — она вмиг побледнела и, отдернув его руку, приподняла окровавленную рубашку. — Тебя ранили…

— А я даже не заметил, — горько усмехнулся он, поморщившись, когда ее пальцы коснулись раны, и поднял на нее блестящие глаза. — У меня была другая, гораздо более важная проблема.

====== 48. ======

— Как он? — Эмма, придерживая на груди полы белого халата, подошла к палате, возле которой стояли Грэм и Дэвид, негромко переговариваясь. — Перелом?

— Кость раздробили, — поморщился Миллс, посмотрев на палату, — но Нилу повезло — могло быть гораздо хуже. Правда, теперь он долго отсюда не вылезет, тяжелее работать будет.

— А как это случилось?

— А кто знает? Дэйв нашел его, приволок на себе, тот в отключке был. Мы в начале вообще перепугались, что ногу придется ампутировать, но сказали, что срастется кость. Правда, сколько времени потребуется — сложно сказать. Будем навещать его после работы.

— Хорошо, что все обошлось, — выдавила Эмма, обхватив себя руками. Грэм осторожно коснулся ее плеча.

— Ты-то как? Мы… мы так переживали за тебя, Эм.

— Я в норме, — она улыбнулась, облизав губы, — растянула немного ногу, но сейчас уже нормально. Тогда, наверное, больше шок был, поэтому я даже шла с трудом, да и нервы… Не лучшие друзья, так сказать.

— Я очень волновался за тебя, — прошептал он, прижимая ее к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, обхватив его руками. Шатен прижался губами к ее виску, прикрыв глаза, и скользнул руками по ее спине, притянув ближе, — я не знаю, что бы делал, если бы ты…

— Я в порядке, — Свон, немного отстранившись, прижалась виском к его подбородку, прикрыв глаза, — обошлось. Правда, не переживай.

— Конечно, — кивнул Миллс, снова притянув ее к себе, крепко прижав ее тело, зажмурившись, — никогда бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

Она подняла голову, тепло глядя на него, и он бережно убрал прядь ее волос за ухо, улыбаясь. Эмма помнила, как раньше точно так же обнимала его, прижималась, ощущая себя в безопасности, любила и искренне верила, что будет с этим человеком до конца. Но сейчас… Ей было просто спокойно, как с хорошим другом, с надежным, хорошим другом, на которого можно положиться. Но не более того.

— Хаюшки, — девушка вздрогнула, резко обернувшись, и замерла, увидел, что к ним идет бледный и хмурый Киллиан с самым пресным выражением лица, которое только может быть, — как Кэссиди? Пришел в себя?

— Спит, — отозвался Дэвид, стараясь разрядить обстановку. Он прекрасно видел, как напрягся Грэм, сжав руки в кулаки, как побледнела Эмма, поджав губы, как наигранно улыбнулся Киллиан, вскинув голову. Нолан поморщился, устало проведя рукой по глазам. — Ладно, мы… — он замялся, судорожно стараясь придумать, как снять витающее в воздухе напряжение, но в итоге его оборвал Джонс, убрав руки в карманы, и протянул:

— Я на минуту. Хотел только узнать, как тут дела. У всех, — добавил он, облизав губы, — а так у меня дело. Так что всего хорошего.

— Ты же ранен, — попыталась остановить его Эмма, но он только фыркнул.

— Бывало и хуже. Всего хорошего, — отсалютовав им, он развернулся на каблуках и скрылся за поворотом. Грэм тяжело вздохнул, почесав подбородок, и посмотрел на девушку, которая отвернулась к окну, поджав губы. Дэвид, взглянув на нее, перевел взгляд на Миллса, кивнув на дверь, и тот слабо кивнул, убрав руки в карманы.

— Ладно, я пойду вниз, узнаю, когда можно будет точнее узнать, как у Нила дела. Не скучайте здесь.

Дождавшись, пока он скроется из вида, Нолан подошел к девушке и сжал ее ладонь, стараясь поймать ее взгляд.

— Ты в порядке, Эм?

— Почему все так, Дэйв? — прошептала она, поджав губы. — Почему я не могу быть счастлива с мужчиной, который по человеческим меркам является идеальным парнем? Почему я снова и снова отказываюсь от него, хотя это, возможно, мой человек? — она подняла на него блестящие глаза и покачала головой. — Я ведь знаю, что, если я скажу, что люблю его, он примет меня обратно, несмотря ни на что, потому что он любит меня, но…

— Боишься, что потом все начнется по-новой?

— Ты видел сейчас Киллиана?

— Его ревность и слепой бы увидел, — хмыкнул он, фыркнув, и сложил руки на груди, — так сказать невооруженным глазом. От него ревностью просто несет, как одеколоном. Как не заметить.

— Вот почему я не могу разобраться в нем? Мне бы уже давно пора выучить все типы людей, но его я могу понять. В один момент он пытается оттолкнуть меня, насмехается, ведет себя, как подонок, а потом ревнует к человеку, с которым он предлагал мне создать семью. Это нормально? Я хочу разобраться, но это нереально трудно. И я его отталкиваю, точнее пытаюсь, но бесполезно. Почему так? — она сжала его руку, и он даже вскинул бровь, изумленный ее силой.

— Ну, нравится он тебе, очевидно. Прям очень очевидно.

— Нравится? — Эмма покачала головой и облизала губы, посмотрев в окно. — Если бы все было так просто.

— То есть? — Дэвид нахмурился, вглядываясь в ее лицо, и она, поймав его взгляд, ответила очень тихо, прикрыв глаза.

— Я, кажется, люблю его. Это нереально, и я искренне надеюсь, что ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что это уже не изменить. Я ведь пыталась его ненавидеть, игнорировать, даже презирать, но как-то не выходит, как бы я не старалась. Он под кожей, понимаешь? Этот чертов эгоист просто под кожей, как вирус, и я не могу убежать.

— Но тогда, может, пора уже кое-что понять или хотя бы признать это? — он коснулся ее подбородка, приподняв ее лицо. — Знаешь, Эм, ты заслуживаешь быть счастливой. Так бери свое счастье, слышишь? Прекрати оставаться в стороне и молчать. Если он действительно нужен тебе, судьба не позволит тебе его потерять, как бы ванильно это не звучало. И, да, я надеюсь, ты не решила, что я начитался тупых девчачьих пабликов, — с усмешкой добавил он, и блондинка, улыбнувшись, прижалась лбом к его плечу, покачав головой.

— Какой же ты все-таки…

— Я знаю, — он подмигнул ей и немного отодвинулся, — ладно, давай, делай уже что-нибудь, а то тебя и ко мне начнут ревновать, и тогда начнется Армагеддон.

— Спасибо тебе, Дэйв.

— О чем речь, детка. Я же понимаю, что сами вы, бабы, не до чего не дойдете. Вас же подтолкнуть надо, сами не допрете, дурочки.

— Да ну тебя, — она шутливо толкнула его локтем в бок и растянула губы в насмешливой улыбке, — вечно ты из философии в комедию уходишь. Нет, чтобы посидеть, подумать, поговорить, надо сразу же куда-то увиливать. Пошла я, — покачала она головой и, легко поцеловав его в щеку, пошла по коридору. — Если будут какие-то новости о Ниле, пиши мне или попроси Грэма. В общем, я должна быть в курсе, хорошо?

— Конечно, Эм. Без проблем.

— Спасибо, — Свон уже подошла к двери, когда он ее окликнул.

— Эмма!

— Да? — она повернулась, поймав его взгляд.

— Удачи. Включи голову и дерзай, детка, — и подмигнул, щелкнув пальцами. Покачав головой, Эмма вышла в коридор, окончательно приняв решение.

— Я занят, — открыв дверь своей квартиры, Киллиан лениво прислонился к дверному проему, сложив руки на груди, — давай на работе.

— Может, ты меня все же пустишь? — Эмма вскинула бровь, ничем не показав свое недовольство.

— Неа. А должен?

— Понятно.

— Что понятно? — нахмурился он.

— Ты опять включил ублюдка. Бывает, — толкнув его в грудь, Эмма решительно прошла в квартиру, стуча каблуками, и, скинув куртку, повесила ее на вешалку. Киллиан, изумленно выгнув бровь, прошел следом за ней.

— Я, кажется, сказал, что тебе нельзя войти, Свон.

— У тебя женщина? — осведомилась она, развернувшись к нему, и почти сразу добавила. — А впрочем мне плевать, даже если так. Нам нужно поговорить.

— Прости, лапочка, но…

— Это ты меня прости, Джонс, но сейчас лучше помолчи, — резко оборвала его блондинка и, схватив за руку, толкнула на диван, скрестив руки на груди, — потому что ты уже достаточно всего сказал, дай и мне, пожалуй, поболтать, а то дискриминация выходит. Знаешь, Киллиан, я долгое время пыталась разобраться в тебе, эти чертовы полгода, но словно не сдвинулась с мертвой точки. То ты лезешь, пытаешь добиться меня, а, получив, посылаешь, заставляешь себя ненавидеть да еще и радуешься этому. То ты говоришь, что волнуешься, бесишься, когда не знаешь, где я, ездишь по моим друзьям, пытаясь во всем разобраться, одновременно убеждая меня в том, что я должна быть с Грэмом, и параллельно ревнуешь, стоит мне только его обнять, даже по-дружески. Что тебе нужно, Киллиан? Я перестала окончательно что-либо понимать, честно. Что тебе нужно? Даже не от мира, от всего мира, потому что ты, я знаю, не любишь погружаться в свое детство и говорить о нем. Скажи хотя бы, что тебе нужно конкретно от меня? Секс? Пожалуйста. Давай, возьми меня и после оставь в покое, потому что меня уже не хватает, я не могу нормально и адекватно все понимать, ты задолбал трепать мне нервы, выносить мне мозг, трахать мое спокойствие! Я не понимаю, ты с этого кайф ловишь? Ты так повышаешь свое эго? Самоудовлетворяешься? Да пошел ты, знаешь ли! Может, первое время я и поддавалась тебе, потому что ты был мне жизненно необходим, но больше я не буду молчать и просто подстраиваться! Если я тебе действительно нужна, если ты реально беспокоишься обо мне, если я не очередная твоя игрушка, как та дура Белль, то докажи мне это! Перестань быть моральным уродом, потому что я уверена, что ты сам таким стал! Приют, тяжелое детство — я понимаю, это ломает психику, коверкает человека, но всегда есть выбор, всегда есть возможность сказать «нет» и развернуться на 180 градусов! И если ты когда-то пошел не по той дороге, то это только твой выбор, Киллиан, только твой! И нечего вымещать злобу и недовольство на другом мире и людях, которые пытаются тебе помочь! Ты как-то сказал, что один по жизни, так зачем ты отталкиваешь тех, кто хочет стать твоим другом, кто хочет поддержать тебя? Просто так? Потому что не привык доверять людям? Черта с два! Ты сам этого не хочешь, а когда хочешь, у тебя все получается! Когда ты хочешь быть нормальным, ты и дружишь с Дэйвом, и вежливо говоришь с Бутом, и перестаешь гнобить Грэма, и не нервируешь меня. Я понимаю, что для тебя Грэм — легкая мишень, потому что против тебя у него только кулаки, и то он ими не умеет пользоваться, но вы бы могли подружиться, если бы ты этого хотел, если бы перестал каждый раз вести себя, как последняя скотина, только потому, что ты не привык иметь друзей. Но ведь тебе они нужны, и ты сам это знаешь, тебе нужен кто-то, кто скажет тебе «стоп», кто внесет разнообразие в твою жизнь, кто отвлечет тебя от твоего, так сказать, хобби. Вот что было в твоей жизни? Приют, новая семья, убийства, шлюхи. На этом все. Разве это жизнь? — она помолчала, облизав губы, и резко вскинула на него блестящие яростью глаза. — Поэтому я и спрашиваю — что тебе нужно, Киллиан?

Он молчал, пристально глядя на нее исподлобья, кажется, почти не дыша, глядя в одну точку, не моргая. Потом, очень медленно облизав губы, он поднялся, подойдя к ней вплотную, коснулся кончиками пальцев ее щеки и провел по ее нижней губе, немного наклонив голову набок, и прошептал, не отрывая от нее взгляд.

— Ты.

И, не дав ей опомниться, прижался к ее губам, притянув ее максимально близко к себе, скользнув рукой в ее волосы. Эмма, шумно сглотнув, прижалась к нему, обхватив его шею руками, сминая его губы, плотнее прижавшись к нему бедрами.

Застонав, Свон запустила руку под его рубашку, касаясь кончиками пальцев напряженной груди брюнета, скользя ниже, и замерла, когда дошла до бинта. Оторвавшись от его губ, она приподняла его одежду, посмотрев на забинтованную рану, и подняла на него глаза.

— Ты попал под обстрел?

— Нет, отвлекающий маневр по спасению ребенка не очень удался, но это уже не важно, — резко закончил Киллиан, снова накидываясь на ее губы, скользя руками по ее телу, и Эмма, пятясь, упала на диван, не выпуская ворот его рубашки, слегка охнув, когда он упал сверху, умудрившись не разорвать поцелуй.

Его кофта упала на пол, сорванная резким движением, и она скользнула руками вниз по его телу, вцепившись в ремень, стараясь расстегнуть его неслушающимися руками, пока он покрывал ее шею жадными поцелуями, не давая ей передохнуть.

Но тут Джонс, поджав губы, немного отодвинулся, сжав ее запястья, прижав их к своей груди, и, подавшись вперед, легко коснулся ее губ своими, едва ощутимо, заставив ее затрепетать еще сильнее.

— Думаю, мы должны остановиться…

— Что? — она резко открыла глаза, тяжело дыша, и неверяще уставилась на него. — Ты сейчас серьезно…?

— Абсолютно, — кивнул он, поцеловав ее подбородок, — мы же не кролики, которые, разобравшись что к чему, начинают спариваться. Это было бы немного… неправильно. Или ты думаешь иначе?

Свон замерла, пристально глядя в его темные глаза, силясь справиться с дыханием и стараясь понять, что она чувствует сейчас. С одной стороны она хотела позволить ему раздеть себя и любить, любить, любить, до стонов, до хрипов в горле, но в то же время она не могла поверить, что он сейчас реально готов отказаться от секса, только ради того, чтобы получить ее поощрение. Поэтому, улыбнувшись, она с нежностью поцеловала его в нос, прижавшись губами к его груди.

— Я уже говорила, что лю…

Девушка не договорила, потому что в кармане джинсов Киллиана завибрировал телефон, и тот, достав его, скользнул глазами по сообщению. Складка пролегла между его бровей, и он, закатив глаза, приподнялся на локтях, взлохматив и так взъерошенные волосы.

— Кажется, нужно ехать в участок.

— Что случилось? — спросила она, поправляя одежду и поднимаясь, приводя себя в порядок.

— Нашли тех двух последних недотеррористов. Бут ждет. Но, Свон, — резко развернув ее к себе, он сжал ее подбородок, заставив посмотреть себе в глаза, — мы не закончили. Не забывай об этом.

— И не подумаю, — прошептала она, касаясь его губ.

====== 49. ======

Комментарий к 49. И снова здравствуйте. Добрейший вечерочек всем, кто у экранов. Вышла очень милая история, мы прелестно пообщались с автором отзыва, который и заставил меня поставить статус “заморожен”, поняли, что совершенно друг друга не принимаем, и разошлись как в море корабли. Знаете, я человек сдержанный в плане речи, то есть почти не матерюсь, не поднимаю голос, но в плане действий – легко. И я реально была готова оставить эту работу в заморозке и начать что-то новое. Но потом... Я знала, что меня читают, но чтобы это было такое количество людей – даже не представляла. Ваши отзывы, сообщения в группе, в личных сообщениях – я просто не верила своим глазам, что реально есть люди, которые готовы поддержать меня. Для человека, который является фактически одиночкой, это дар, ценность, которую нужно беречь. Что я и собираюсь сделать. Хейтеры были, есть и всегда будут. Я не очень понимаю, почему очень остро среагировала именно на этот отзыв, наверное, моя чаша переполнилась и я взорвалась. Мощно так, со слезами, брошенным ноутбуком и матами в голове. Но все, хватит. Психанула – и довольно, нужно браться за работу, фик сам собой не напишется, а жаль, если честно. Я продолжаю работать, продолжаю учиться, хочу продолжать радовать, или хотя бы пытаться, тех, которые помогли мне перенести этот вечер. Честно, от души спасибо всем, кто поддержал меня, потому что без вас я бы, наверное, не продолжала. Я и сейчас на взводе, так что если глава будет немного неудачной, надеюсь, вы поймете.

— Игра в плохого/хорошего копа, ясно, — протянул Киллиан, лениво прислонившись к стене и глядя на Августа, который разговаривал с двумя мужчинами, — только где хороший коп-то? Гус только рычит.

— Гус? — Дэвид изумленно выгнул бровь, и брюнет усмехнулся, почесав затылок. — То есть?

— Фантазии у тебя совсем нет, дружище. Но ладно, если ты не догоняешь, то пусть будет просто и банально — Бут. Он сейчас орет так, что даже у меня в ушах звенит. Значит, исполняет роль плохого копа. И я спрашиваю — а где, собственно, хороший коп?

— Порой ты порешь такую чушь, Мажорчик, — фыркнул Грэм, сложив руки на груди, — насмотрелся тупых фильмов и теперь веришь в них. Такого в нормальной жизни нет. А ты, кстати, чего такой веселый? — он насмешливо посмотрел на него. — Ранение так действует?

— Нет, просто свои причины, — улыбнулся он и, надев солнцезащитные очки, вышел из комнаты, убрав руки в карманы.

Проведав в больнице Нила и оставив ему фрукты, Джонс выехал загород, вцепившись в руль автомобиля, как делал каждый раз, когда ехал к отцу. Бреннан стал для него именно отцом, и не только по официальному документу и фамилии, но и по духу, так сказать. Он никогда не повышал на него голос, не отказывал ни в чем, давая все, что только мог, поддерживая его и напоминая, что он теперь не один. И вот сейчас Киллиан снова и снова подводил его, отказываясь от заказа.

Въехав на территорию участка, мужчина, припарковавшись, вышел из машины и, поправив рукава рубашки, вошел в здание, стараясь выглядеть непринужденно, в то время как на душе было гадко. Он не переносил это состояние, которое он испытывал каждый раз последние месяцы, когда встречался с отцом с глазу на глаз.

— Добрый день, мистер Джонс, — миловидная темноволосая девушка в белой рубашке и короткой черной юбке вышла ему навстречу, и он, улыбнувшись, легко коснулся губами ее щеки.

— Привет, Мила. Как муж?

— Который из? — ухмыльнулась она, и он засмеялся.

— Все время забываю, что вопрос с подвохом. Ну, а дочка как?

— Учится.

— Хорошо?

— Старается, по крайней мере.

— Если что нужно будет, ты знаешь мой номер.

— Спасибо, мистер Джонс.

— О чем говорить. Отец дома? — он поднял глаза на лестницу, скользнув напряженным взором по ступенькам.

— Да.

— Занят?

— Не то, чтобы очень.

— Понял, спасибо, — снова ненавязчиво поцеловав ее в висок, Киллиан пошел на второй этаж, нервно теребя запонки, и, замерев перед дверью, нервно облизал губы, после чего постучал костяшками пальцев и, напоследок сглотнув, вошел в комнату и остановился в дверях.

Зажав в зубах сигарету и откинувшись на подушки, Бреннан лежал на красных простынях, прикрыв глаза, а его тело обвивали три полуобнаженные девушки. Джонс не шелохнулся, пристально глядя на расслабленное лицо отца, не издавая ни звука, и тот, приоткрыв один глаз, снова закрыл его, шумно выдохнув.

— Давно стоишь?

— Только зашел.

— Отлично… — помолчав, он столкнул с себя одну девицу, лениво потянувшись, и зевнул, — пошли отсюда. Одежда внизу. Вы в курсе, — те, послушно кивнув, сползли с кровати и, кивая и жеманно улыбаясь, скрылись за дверью, не рискнув поднять на младшего Джонса глаза.

— А ты не меняешься, — хмыкнул тот, закрыв за ними дверь, и, оглядевшись, опустился на край кресла, положив руки на колени, — я их уже видел. Что, других уже оприходовал?

— Не борзи, Киллиан, — отмахнулся мужчина и, поднявшись, потянулся за штанами, без энтузиазма надевая их, — я знаю, что ты привык со своей мелкотней так болтать, а со мной следи за базаром.

— Ты злишься, — констатировал он, поджав губы.

— Злюсь? — Бреннан выгнул бровь, помолчав, потом очень медленно подошел к нему, пристально глядя ему в глаза. — Я в бешенстве, сын. Ты мутузишь простое дело полгода и надеешься, что я буду радоваться и хвалить тебя? Ты уже вырос из того возраста, когда я должен был кивать и поддакивать. Ты стал таким, каким я хотел, чтобы ты стал, и меня все устраивает. Точнее устраивало, до тех пор, пока ты не решил послать меня.

— Отец…

— Я не давал тебе слова, Киллиан, — перебил его мужчина, и брюнет поджал губы, на мгновение опустив по привычке глаза. — Ты борзеешь, и это мне не нравится. И мне интересно — как ты вообще позволяешь себе перечить мне? Ты забыл, где бы был, если бы не появился я?

— Нет, — произнес он, не поднимая головы, — не забыл. Разве я имею право?

— Вот именно, что не имеешь, — дернувшись вперед, он сгреб его волосы в кулак, заставив откинуть голову, и процедил ему в лицо, — ты существо, которое я создал из ничего, из дерьма, из пыли и грязи. Без меня ты ничто, ты бы сдох к чертям собачьим в том приюте, ты в курсе? И я знаю, что в курсе. Тогда, прости, какого черта ты тянешь это гребанное дело? Прошло шесть месяцев, ты знаешь, что такое шесть месяцев? Все это время ты со спокойной миной обещаешь мне, что доведешь дело до конца, кормишь меня, сука, завтраками и валишь. Это, по-твоему, нормально?

— Нет, — процедил Киллиан, поджав губы, — не нормально.

— Похвально, что ты это осознаешь, — улыбнулся Бреннан, отойдя в сторону, — тогда, я надеюсь, ты наконец сделаешь то, что я тебе сказал, без осечек и проблем. В ближайшие дни, потому что мне осточертело, что все еще…

— Я не хочу это делать, — выдохнул брюнет, и мужчина замер, медленно повернувшись к нему, с изумлением встретив прямой взгляд синих глаз.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что не хочу это делать, — он медленно поднялся, откинув голову назад, — и не буду. Мне не по душе этот заказ, и я не планирую его заканчивать.

— А кто тебя спрашивает? — прошипел он, нахмурив брови. — Или я что-то путаю? Ты получаешь заказ, ты его выполняешь, я говорю «спасибо», и мы дальше изображаем счастливую семью. Поправь меня, если я где-то ошибся, сынок, — с презрением выплюнул он последнее слово.

— Мне надоело, — произнес Киллиан, облизав губы, — надоело все это. Я знаю, что обязан тебе всем, я благодарен тебе за шанс жить, за все, что ты мне дал, что я имею, за то, кто я, но довольно. Я уже не ребенок, ты сделал меня человеком, за что я никогда не смогу тебе отплатить, но я… я хочу уйти, Бреннан.

— Ты хочешь соскочить? — мистер Джонс вскинул бровь. — Что, планируешь кинуть меня? Сейчас? Ты настолько неблагодарен, Киллиан? Или ты забыл, что мог бы остаться таким же пятном дерьма, как твоя сука-мать? — брюнет промолчал, сглотнув, и только крепче сжал кулаки, почти не моргая. — Ты мне обязан всем, щенок, понял? Всем! — рявкнул он и резко подался вперед, занеся руку. Киллиан не дрогнул, только приподнял бровь, когда кулак отца замер в миллиметре от его лица. — Что, уже не боишься? — Бреннан поморщился и, отойдя в сторону, сплюнул в горшок с пальмой. — Видать, и правда отрастил яйца, раз даже меня не уважаешь.

— Я не могу не уважать тебя, — перебил его брюнет, скрипнув зубами, — просто твоей марионеткой я больше быть не намерен. Мне осточертело то, что я делаю, и я хочу покончить с этим.

— Это все из-за нее, верно? — усмехнулся он, вскинув бровь, и Киллиан напрягся, облизав губы. — Ты влюбился в Эмму Свон. Как… мило. Хотя больше мерзко.

— Я не влюбился.

— Конечно нет, — мужчина засмеялся, перейдя на хрип, — ты же не знаешь как. Не умеешь. Тебя-то никто и никогда не любил. Даже твоя мамаша, у которой не было бабок, чтобы сделать аборт. Она предпочла родить и сбагрить тебя. И ты помнишь, как жил в приюте? А я вот помню, каким нашел тебя — скелет без яиц, серого цвета и с полным отсутствием желания жить. У тебя, кажется, все руки были исполосованны, верно? Но так и не дали тебе убиться, а ведь ты так хотел.

— Может, было бы лучше, если бы я умер тогда, — процедил Киллиан, — это куда проще, чем жить сейчас, оглядываясь на прожитую жизнь, которую я ненавижу.

— Ты сам ее выбрал, совершив первое убийство. Я лишь поощрял тебя, снова и снова, давая оружие и людей, на которых ты мог отыграться, когда хотел. Я давал тебе все: деньги, еду, дом, одежду, шлюх, ни в чем тебе не отказывая, а ты сейчас вдруг решил петушиться. Ты ведь знаешь, что я не намного старше тебя, у нас небольшая разница в возрасте, просто деньги и грим создают волшебство. Так что не думай, что я тебе не вмажу, если будешь махать своим эго. Я сказал, что ты сделаешь это, значит сделаешь. Иначе будет хуже. А сейчас — пошел к черту. И девах позови, я не закончил с ними.

Киллиан, молча развернувшись на каблуках, вышел из кабинета, не закрыв дверь, и быстро спустился на первый этаж, ругаясь себе под нос. Мила, перестав вытирать пыль со стола, подошла к нему и легко коснулась его плеча, повернув к себе.

— Ты в порядке?

— Сколько он тебе платит, Мила? — процедил он, сверкнув глазами. — Сколько он платит тебе за то, чтобы ты жила с ним под одной крышей круглосуточно? Сколько ты терпишь, чтобы выносить его? Зачем позволяешь ему пользоваться тобой? Очнись и уходи, черт возьми! — он встряхнул ее за плечи. — Ты хорошая женщина, Мила, у тебя ребенок, так беги! Возьми деньги, что заработала, и уходи, просто уходи от него.

— Ты же знаешь, что я не могу… Я повязана им по рукам и ногам, я зависима от него, его денег, желаний…

— Ну и дура, — прошипел он, облизав губы, — я в свое время тоже вовремя не отступил и теперь также завишу от него. Но с меня довольно, — он на мгновение замолчал, подняв глаза наверх, и облизал губы, — с меня довольно.

— Зачем ты захотел встретиться? — спросила Эмма вместо приветствия, подойдя к Киллиану, который, зажав в зубах сигарету, стоял возле причала, убрав руки в карманы. — И почему здесь?

— Привет, — улыбнулся он, повернувшись, и на мгновение привлек ее к себе, коснувшись ее губ. Она замерла, шумно сглотнув, и положила руку на его грудь, вглядываясь в его глаза.

— Ты в порядке? Что за взгляд?

— Я хотел поговорить, — отозвался мужчина, медленно двинувшись вдоль реки, глядя под ноги, — я, можно сказать, переварил твой тот бомбезный монолог, которым ты меня ошарашила вчера. Если честно, я не ожидал, что…

— Что я могу выдать что-то настолько длинное? — усмехнулась она, и он хмыкнул, покачав головой.

— Нет. Что я способен выдержать что-то настолько длинное, хотя, должен признаться, я хотел остановить тебя еще в середине, заткнуть, так сказать, но я видел, что тебе нужно выговориться, поэтому молчал. Я и так слишком много раз выводил тебя, чтобы мешать даже во время таких пустяков.

— Киллиан, — остановившись, Свон положила руку на его щеку, пристально глядя в его глаза, — что с тобой? Что-то случилось? У тебя что-то не так, я вижу.

— Я поссорился с отцом, — отозвался он, помолчав и дернув подбородком, и пошел дальше, не глядя на него. — И я… я не знаю, прав ли я.

— Но в чем причина ссоры? Ты же говорил, что у вас хорошие отношения…

— Я врал, — он грубо оборвал ее и поморщился, сжав челюсти, — я много вру. Порой я даже сам не различаю, когда я говорю правду, а когда вру. Слишком перестал разграничить все это…

— И ты врешь мне? — Эмма напряглась, подняв на него глаза.

— Я не врал, когда говорил, что волновался о тебе, Свон, — прошептал он, выдавив улыбку, — а в остальном… — Киллиан сжал ее руку, идя дальше, и переплел их пальцы, не глядя на нее, в то время как блондинка не отрывала от него напряженного взгляда. — Понимаешь, я не привык говорить о себе, о своем прошлом, но мне иногда кажется, что мне нужно объяснить тебе. Я не хочу оправдываться, уже поздно, слишком многое сделано. Но хочу хотя бы попытаться объяснить тебе, почему я такой.

— Расскажи о своем отце, — попросила Эмма, потянув его на скамейке, и, сев рядом с ним, сжала его руку, прижавшись к его плечу, — то, что можешь. Я просто хочу понять, что он за человек.

— Он всегда был для меня эталоном, — просипел Киллиан, облизав сухие губы, — да и может быть иначе, если он вытащил тебя из дерьма в прямом смысле этого слова? Он дал мне имя, еду, средства, шанс на жизнь, и я не мог не стремиться стать таким же, как он. Я делал все, что он мне скажет, вел себя точно так же, я просто стал его копией, и он был доволен. И когда как-то он проронил, что есть человек, который мешает ему жить, я не думал. А когда он потом сказал, что я правильно поступил, что так и надо, я поверил. И верил долгое время. Мне ведь даже было плевать, каких людей убиваю. Он говорил мне имя — я выполнял свою работу. Для него, потому что по-другому я не могу ему отплатить.

— Но как ты мог стать… таким? — она опустила глаза, глядя на их руки. — Ведь тебе не могло просто нравиться убивать в четырнадцать лет? Это же ненормально.

— Хочешь сказать, что я псих? — он усмехнулся. — Хотя согласен, у каждого убийцы отклонения в психике. И у меня они, видимо, слишком сильны… — брюнет помолчал и, достав новую сигарету, затянулся, выдохнув клубок серого дыма. — Я соврал тебе про свою мать, Эмма. Я сказал, что никогда ее не видел, но это не так. Когда… когда мне было тринадцать лет, прошло не так много времени с того момента, как я стал жить у Бреннана, я захотел найти ее и попросил отца. Мы нашли ее, наркоманку, пьяницу, потаскуху, каких поискать, но тогда я мог думать только о том, что эта женщина дала мне жизнь. Я просто хотел посмотреть на нее, поговорить с ней, узнать, чем она живет, о чем думает. Отец оставил меня у нее на день и уехал, а я просто смотрел, как она живет. А потом… Потом выяснилось, что она задолжала каким-то уродам, они ворвались в квартиру, начали все громить. Мать толкнула меня за диван, и меня не заметили, а ее… Два выстрела в колени, один в голову… Я помню, как они трахали ее, когда она уже умерла, как по полу ползла ее кровь, я видел ее мозги, все, что у нее было в голове, и не мог шевельнуться. И они ушли. Просто взяли и ушли. Так Бреннан меня и нашел. Я потом нашел этих мразей и отыгрался на них по полной, изощряясь максимально, насколько хватало моей фантазии. Но это не помогло. Мне хотелось больше, больше калечить людей, словно это могло стереть образ матери в моей голове.

— А Бреннан что? — Эмма сглотнула, незаметно вытерев глаза, и крепче сжала его руку, буквально вцепившись в нее до боли. — Что он сказал?

— Объяснил, что мир жесток. Что с такими людьми нужно бороться. Что их нельзя жалеть. Что нужно быть сильным и никогда и никому не показывать свои эмоции. Молчать, терпеть, и быть первым во всем, любой ценой, любыми жертвами и способами.

— И ты послушался?

— А у меня был выбор? Я не хотел подвести его, показав слабость, и возненавидел в итоге слабость и покорность, страстно желая выбить их из других людей. Поэтому я и… и так вел себя с тобой, — выдохнул Киллиан, встретившись с ней взглядом, — я знал, что ты сильнее, чем пытаешься показаться, поэтому я и доставал тебя, чтобы ты дала мне отпор, потому что ты можешь, ты способна быть сильнее всех, понимаешь? Эти парни из участка и близко не стоят с тобой по силе духа, и я хотел, чтобы ты это поняла. Ведь… — он не договорил, потому что Свон, подавшись вперед, прижалась к его губам, обняв его за шею, и Джонс, сглотнув, ответил на поцелуй, усадив ее к себе на колени, скользнув руками по ее волосам.

— Почему меня тянет к тебе? — прошептала она, коснувшись языком его нижней губы. — Почему я не могу представить свою жизнь без тебя?

— Могу задать тебе тот же вопрос, — отозвался он, снова прижимаясь к ее губам. Его руки легли на ее бедра, прижимая ближе к себе, и она заурчала, легко потершись бедрами о его штаны, и мужчина хмыкнул, проведя губами по ее шее. — Ты же не хочешь заняться этим прямо здесь? К тому же… — Киллиан нахмурился, немного отодвинувшись, пытаясь поймать ее взгляд, — Свон, я должен тебе…

— Погоди, — недовольно проворчав, она отодвинулась и достала мобильный, прижав его к уху. — Алло? Да, мам, что слу… Опять подрался? Господи, я же просила… — блондинка поджала губы, встав на ноги и поправив куртку. — Хорошо, сейчас приеду.

— Генри? — Джонс поднялся на ноги, уже хмурый и серьезный. — Все в порядке?

— Снова подрался, — фыркнула Эмма, закатив глаза, — неугомонный ребенок…

— Подкинуть тебя до дома? — предложил он.

— А, может, зайдешь?

— Думаю, не стоит.

Эмма лежала на кровати, почти не обращая внимание на включенный телевизор, полностью погрузившись в книгу. Она читала ее уже раз десять, но каждый раз история Скарлетт ОʼХара и Ретта Батлера словно менялась в зависимости от ее настроения, и она читала как в первый раз.

Поглощенная чтением, она не сразу услышала стук в дверь и, отложив книгу, вышла в коридор, поправив край ночной рубашки. Открыв дверь, Свон замерла на пороге, увидев Киллиана, который смотрел на нее какими-то странными глазами.

— Все хорошо? — спросила она, взглянув на часы. — Уже почти два, я зачиталась. Ты в порядке?

Джонс медленно шагнул вперед, приподняв ее лицо, и провел большим пальцем по ее нижней губе, очертив ее рот. Девушка замерла, почти не дыша под его взглядом, и сглотнула.

— Мы, кажется, не закончили?

====== 50. ======

Комментарий к 50. Хочу повторить недовольным: не нравится, героиня шлюха, сюжет отстой, все фигово – закройте вкладку и читайте другие работы. Вас никто не держит. Как говорится “пирог дерьмо, хозяйка – дрянь, котлеты явно из конины. Отдайте шляпу и пальто, имел я ваши именины”. Спасибо за внимание.

— Киллиан, я… — Эмма попятилась, обхватив себя руками, и отвела глаза, — я хотела…

— Собирайся, — мужчина оборвал ее и, пройдя в комнату, открыл шкаф с одеждой, перебирая вещи, — любая футболка, джинсы. Купальник не забудь.

— Купальник? — она удивленно выгнула бровь, посмотрев на него. — Зачем? Уже ночь…

— Свон, — подойдя к ней, он притянул ее к себе, обхватив руками ее лицо, — я не спрашивал у тебя хочешь или не хочешь ты куда-либо идти. Я просто говорю, пойдем со мной. Сейчас. Бери вещи и выходи. Иди… — он сделал паузу, наклонив голову набок, — ты мне не доверяешь?

Эмма поджала губы, сглотнув, и опустила взгляд на его губы, прерывисто задышав. Потом, совладев с собой, легко коснулась его губ и, выдавив улыбку, кивнула, положив руки на его ладони.

— Буду внизу через десять минут.

— Ну и умница, — улыбнулся он и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Девушка, поджав губы, подошла к шкафу, достав бледно-голубые джинсы и белую рубашку с подвернутыми рукавами, разглядывая ее в полутьме, стараясь понять, зачем Киллиану потребовалось дернуть ее с места в такое позднее время. Переодевшись в купальник и натянув выбранную одежду, она быстро расчесала волосы, собрав их в хвост, и посмотрела на себя в зеркало, кусая от напряжения губы. В груди бушевало напряжение, и она старалась успокоиться и расслабиться, пытаясь убедить себя в том, что это свидание, о котором она так давно мечтала, но в то же время это был Киллиан, а от него, как она поняла, можно было ожидать все что угодно.

— Королевская точность, верно? — улыбнулся Киллиан, увидев ее, и отбросил в сторону сигарету.

— Мы поедем на мотоцикле? — она посмотрела на черного «монстра» Джонса с некоторой опаской, поджав губы. — Это не опасно?

— Я езжу с шестнадцати лет, — пояснил брюнет, — я не пьян сейчас, дороги пустые, перегрузки нет. Какие могут быть еще проблемы?

— Может, все-таки на машине?

— Боишься? — ухмыльнулся он, проведя языком по губам, и она напряглась, когда в ее голове вплыла эта фраза, сказанная совсем в другой ситуации. Напряжение снова поднялось по ее телу, но потом Эмма, решительно тряхнув головой, подошла к нему, сев позади него на мотоцикл.

— Не боюсь. Ни тогда, ни сейчас.

Джонс скосил на нее блестящие глаза и, дождавшись, пока она сядет, сорвался с места, с удовольствием ухмыльнувшись, когда она обхватила его грудь руками, прижавшись к его спине и уткнувшись в нее лицом.

— Зачем мы пришли в бассейн? — Эмма, ежась, медленно шла вдоль бассейна, обхватив себя руками. — Особенно ночью.

— Боишься, что я убью тебя и брошу здесь, как в хороших ужастиках? — ухмыльнулся Киллиан, притянув ее к себе. — Кровь в чистой воде, мокрое тело… Красота.

— Не пугай меня, пожалуйста, — сглотнула она, поморщившись, — мне и так не по себе.

— Я тебя не держу, — он сделал шаг назад, — ты можешь уйти в любой момент, когда захочешь.

— Но?

— Что «но»?

— Всегда есть «но».

— Здесь его нет. У тебя полное право выбора, Свон. Я не держу тебя и не заставляю. Ты вольна делать все, что захочешь. Решение за тобой, — шагнув вперед, он прыгнул в воду, с головой погрузившись в нее. Девушка, в последний раз оглянувшись, закрыла глаза и прыгнула следом.

Киллиан, вынырнув, заметил ее и, криво ухмыльнувшись, направил в ее сторону волну, которая угодила в лицо. Эмма, закашлявшись, недовольно посмотрела на него и, хмыкнув, ринулась вперед, брызнув обеими руками. Он засмеялся, нырнув под воду, и, подплыв к ней, потянул за собой, она же, упершись руками в его плечи, «потопила» его, засмеявшись, и почти сразу закашлялась, подавившись водой.

— Все, тебе не жить! — просипел Джонс, вдохнув воздух, и она, взвизгнув, поплыла в сторону, с силой ударяя ногами по воде, окатывая его с головой. — Да куда ты от меня денешься, Свон, дурочка, — засмеялся он, мощными гребками нагоняя ее, и когда девушка, достигнув края бассейна, развернулась, прижимаясь к бортику спиной, он усмехнулся, не отрывая от нее глаз, и, оказавшись вплотную к ней, уперся руками в стенку, захватив ее тем самым в плен, и замер, глядя на ее мокрое, раскрасневшееся лицо, на пухлые, улыбающиеся губы, на ресницы, с которых капала влага, на тяжело вздымающуюся грудь и мелко дрожащие руки, упершиеся ему в грудь. Подавшись вперед, он прошептал, облизав губы, — ты сейчас очень красивая, Эмма, — и прижался к ее губам, притянув ее к себе ближе, и блондинка, прижавшись к его телу, обхватила его бедра ногами, обвив руками шею.

Сдавленно зашипев, брюнет скользнул губами по ее шее, проведя языком по чувствительному месту за ухом, и Эмма откинула голову, крепче прижавшись к нему, скользя руками по его спине и бедрам, словно желая стать его частью.

Проведя языком по её нижней губе и мягко прикусив её, Киллиан прохрипел, не отрывая от неё горящего огнём взгляда, скользнув руками по её телу.

— Я хочу тебя, Свон. Но что-то мне подсказывает, что это не очень подходящий момент. Или… — он коснулся зубами её подбородка, заставив затрепетать, — я ошибаюсь?

— Я… Я не знаю… — отозвалась она, прижавшись лбом к его лбу, — с одной стороны…

— Просто помолчи, — оборвал он её, снова касаясь её губ, сминая их, прижав её к стенке бассейна, приподняв над водой. И вдруг засмеялся, уткнувшись лицом в её грудь, — никогда бы не подумал, что слова «ты мокрая» будут звучать настолько прямо.

— Идиот, — фыркнула блондинка, положив руки на его грудь, и провела пальцем по его нижней губе, — не болтай.

Эмма практически сидела на мотоцикле, упершись в него бедрами, одновременно вцепившись в плечи Киллиана, прижавшись к нему всем корпусом, в то время как он снова и снова жадно целовал её, немного нависая над ней, скользя руками по её телу. Забравшись под рубашку, он провел рукой по ее животу, и она застонала, закусив губу.

— Киллиан…

— Ты такая запасливая, — прошептал он в ответ, — я ничего не говорил о том, чтобы взять бельё на сменку купальнику, а ты его взяла.

— Так это само собой разумеется…

— Зануда, — хмыкнул он, проведя руками по её ремню, немного подцепив его, — тебе не кажется, что было бы гораздо интереснее, если бы на тебе не было белья?

— Я… — она покраснела, закусив губу, и запустила руку в его волосы, зашипев сквозь зубы, когда почувствовала, как его желание уперлось в её бедро.

— Свон, — Джонс облизал губы, проведя рукой по её спине, — я очень хочу отвезти тебя к себе домой. Очень хочу.

— Поехали, — отозвалась девушка, сглотнув, и он замер, поймав её взгляд.

— Что?

— Я говорю поехали.

— Се-сейчас? — он даже заикнулся от неожиданности, изумленно глядя на неё.

— Сейчас, — с улыбкой подтвердила она, закрепляя свой ответ поцелуем.

Киллиан открыл дверь, пропуская Эмму вперед, и скинул куртку, повесив ее на вешалку. Девушка, пройдя по коридору, замерла у окна, сжимая в руке телефон, стараясь выровнять дыхание.

— Как-то все это странно, — протянул Джонс, остановившись за ее спиной, и взлохматив волосы, — вроде, все нормально и почти запланированно, а в то же время создается впечатление, что мы девственники, которые не знают, что как и куда тычинку с пестиками девать.

— Наверное, дело во мне, — прошептала она, потупившись, и он, недовольно фыркнув, повернул ее к себе, обхватив руками ее лицо.

— Дурочка ты, Свон. Все в порядке, не кисни. Как-нибудь разберемся.

— Поцелуй меня, — просипела блондинка, подняв на него глаза, — просто поцелуй, пожалуйста. Ты… ты мне очень нужен сейчас.

Улыбнувшись, он притянул ее к себе, легко касаясь ее губ, с каждой секундой углубляя поцелуй, и Эмма, сглотнув, прижалась к нему, обняв за шею. Внутри все медленно разгоралось, и они, не выпуская друг друга из объятий, стали медленно пятиться в сторону спальни, смеясь каждый раз, когда что-то роняли.

Войдя в комнату, Киллиан прижал ее к двери, скользнув рукой по ее телу, и проник пальцами под тонкую ткань рубашки, лаская напряженный живот девушки и поднимаясь выше, к груди. Почувствовав его прикосновение, Эмма вздрогнула и, поджав губы, уперлась руками в его грудь, прикрыв глаза.

— Свон? — прохрипел он, коснувшись носом ее носа. — Ты в порядке?

— Я… я не знаю… — едва слышно ответила она дрогнувшим голосом, — я думала, что справлюсь, как тогда, но сейчас… Я просто не знаю, смогу ли…

— Эй, детка, — Джонс осторожно коснулся кончиками пальцев ее лица, приподняв ее, — все хорошо. Боишься, не хочешь — не будем. У нормальных же людей в отношениях, вроде, не только секс. Мы можем… посмотреть фильм, поиграть во что-нибудь, я даже поищу караоке.

— Не в этом дело, — отозвалась Эмма, покачав головой, — я хочу переступить через это, чтобы окончательно начать нормальную жизнь, не возвращаясь к тому, что произошло, но я боюсь… боюсь, что не смогу дать тебе то, что тебе нужно.

— Глупышка, — он, усмехнувшись, поцеловал ее в лоб, — тут скорее проблема с моей стороны, потому что я… я не хочу сделать что-то не так. Я ведь никогда… — он сделал паузу, поджав губы, и прикрыл на мгновение глаза, — я не умею быть нежным, во мне этого как-то нет… Но я могу попробовать ради тебя.

Девушка не успела ответить, как он, подавшись вперед, коснулся ее губ, проведя руками по ее волосам, бережно перебирая их, едва ощутимо поглаживая напряженную спину, как бы успокаивая ее. Свон теснее прижалась к нему, все еще дрожа, и он потянул ее к кровати, стягивая и кладя на кресло ее куртку, и положил руки на ее бедра, притянув к себе. Эмма провела руками по его торсу, сняв его рубашку, и позволила ей упасть на пол, коснувшись кончиками пальцев его груди и живота, обведя шрам.

Киллиан вздрогнул и, немного отодвинувшись, начал расстегивать ее рубашку, не отводя от нее взгляда, как бы следя за выражением ее лица, готовый остановиться в любую секунду, если заметит хотя бы отпечаток испуга в ее глазах. Блондинка, закусив нижнюю губу, следила, как завороженная, за движениями его пальцев, едва дыша и почти не моргая, и, когда он распахнул ее рубашку, обнажая белье, дернула плечами, сбросив ее.

— Ты мне доверяешь? — его шепот прозвенел слишком громко в тишине, и она вздрогнула от неожиданности, облизав сухие губы. Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, Эмма кивнула, выдавив даже мимолетную улыбку, и он, снова поцеловав ее, положил ее на кровать, нависнув сверху. — Не бойся, — просипел он, прижавшись лбом к ее лбу, — я держу себя в руках. Пока что держу. Тебе нечего бояться, Свон…

— Это ты, Киллиан, — прошептала она, проведя рукой по его щеке, улыбнувшись, — это просто ты. Я не боюсь. Просто… это реально ты, настоящий ты, понимаешь, — она положила руку на его грудь, и он замер, вздрогнув, — неужели ты не ощущаешь?

— Такое только с тобой, — отозвался он едва слышно, касаясь ее губ. Дождавшись, пока она ответит, мужчина медленно скользнул губами по ее лицу, словно впервые изучая лоб, щеки, нос, подбородок, спускаясь на шею и плечи. Когда он коснулся губами ключицы, Эмма вздрогнула, но почти сразу притянула его к себе, запустив руки в его волосы.

— Только не останавливайся, хорошо? Я привыкну, просто не останавливайся.

Джонс осторожно коснулся ее груди, не снимая лифчик, и двинулся дальше, ведя носом по животу девушки, остановившись возле ремня джинсов. Расстегнув его и ширинку, он медленно потянул их вниз, осторожно касаясь губами кожи над резинкой трусов, бедра, спускаясь губами ниже. Свон откинула голову, прикрыв глаза, и закусила нижнюю губу, вцепившись в простыню. Бросив ее штаны на пол, Киллиан приподнялся на локтях, снова приблизившись к ее лицу, и коснулся ее губ, словно набирая дыхание. Он дрожал, зажмурившись, и она провела рукой по его спине, притягивая ближе, потом скользнула по его груди и животу и расстегнула пряжку ремня, встретившись с ним взглядом. Мужчина снял штаны, небрежно бросив на пол, и прижался к ней, уже требовательнее касаясь ее губ, положив руки на ее бедра.

С минуту они просто целовались, тесно прижавшись друг к другу, и Киллиан, расстегнув застежку ее бюстгальтера, убрал белье Эммы, проведя по напряженным соскам руками. Свон шумно выдохнула, подавшись ему навстречу, и обхватила его бедра ногами. И в этот момент Джонс отшатнулся и, резко перевернувшись, сел на край кровати, запустив руку в волосы. Приподнявшись, девушка увидела, как тяжело вздымается его грудь, как он дрожит, сжав руки в кулаки, как напряжено все его тело.

— Киллиан? — она осторожно коснулась его плеча, и он дернулся, поджав губы, стряхнув ее руку.

— Это не должен быть я, Свон. Я… я сделаю тебе больно и только усугублю ситуацию, а ты и так пострадала из-за меня. Я не имею права сделать тебе больно, а по-другому я не умею. Я… я сейчас еле держусь, чтобы не сделать это грубо, жестко, как обычно, но сейчас так нельзя.

— Это не должен быть ты? — переспросила она, повернув его лицо к себе. — А кто? Мне пойти и попросить Грэма меня трахнуть, чтобы потом ты мог быть со мной? Ты сейчас это имел в виду, Киллиан? Ты не понимаешь, как это звучит? Господи, Джонс, — Эмма провела рукой по лицу, прикусив нижнюю губу, — если бы я хотела этого с Грэмом, я бы была с ним, поверь мне. Но я не хочу его. Уже долгое время я хочу тебя и только тебя. Для тебя это хоть что-нибудь значит? Хоть что-нибудь, Киллиан? Если да, то прекрати корить себя за то, какой ты, потому что на самом деле ты другой, совсем другой. Мне нужен ты, именно ты, а не чертова маска, которой ты прикрываешься, потому что именно такой ты мне дорог, — она наклонилась и, притянув его к себе, коснулась его губ, углубляя поцелуй. И Джонс, сдавленно зарычав, повалил ее на кровать, проникая в ее рот языком, скользнув руками по ее телу, прижимая ее к себе.

Свон, улыбнувшись, нежно провела рукой по его волосам, и брюнет, немного сбавив обороты, накрыл губами ее грудь, лаская ее без острых укусов и засосов. Девушка видела, что он сдерживается, видела, как напряжено его тело, как сбилось дыхание, и внутри все звенело от осознания, что все это он делает ради нее.

И когда их белье оказалось на полу в куче другой одежды, страха почти не было, было только доверие, доверие неожиданно мягким рукам, доверие ласковым глазам, доверие желанному горячему телу, которое прижалось к ней, и она, сдавленно охнув, вцепилась в его плечи руками, крепко зажмурившись. На нее резко накатились ужасы далеких страшных дней, которые врезались в ее память, и она сжала челюсти, стараясь скрыть слезы. Киллиан, почувствовав в ней перемену, остановился и, посмотрев на нее, изумленно смахнул руками слезы на ее щеках.

— Я сделал тебе больно? — она слышала звенящую горечь в его голосе и, покачав головой, выдавила улыбку, проведя рукой по его щеке.

— Все хорошо. Я в порядке.

— Эмма… — простонал он, подавшись вперед, войдя в нее до основания, и она ответила ему сладостным стоном, выгнувшись дугой.

Картинки из головы медленно вытеснялись наслаждением, которое нахлынуло на нее, и Эмма вонзила ногти в его спину, подстраиваясь под его движения, теряясь в желанной близости, с какой-то глупой улыбкой вспоминая старый кошмар, который не давал ей спать.

Перестав бояться, Джонс немного отпустил себя, покрывая ее тело жадными поцелуями, с какими-то трепетным волнением ловя ее рваные стоны и вскрики, теснее прижимаясь к ней каждый раз, когда она называла его по имени. Сам же он мог лишь как в забытьи повторять ее имя, почти не осознавая ничего, видя перед собой только ее лицо со сверкающими глазами.

— А ты правда тогда приходил к маме? — спросила Эмма, проведя пальцами по его руке, которая обвивала ее талию, прижимая к своему боку. Ее голова покоилась на его груди, и Киллиан иногда касался ее губами, ласково поглаживая ее плечо, глядя в темный потолок.

— Я тогда был везде, где мог найти зацепку. И у твоей матери, и у Реджины, камеры наблюдения в твоем районе, везде. Если был хотя бы небольшой шанс, что мы могли что-то выяснить, то я туда бросался и искал. Мне было плевать на деньги, на вопросы, проблемы, я просто знал, что должен найти тебя и как можно быстрее, пока не будет поздно.

— Должен был найти? — она выгнула бровь. — Но зачем тебе это было нужно? Тогда, по крайней мере? Я ведь так поняла, что зацепила тебя только отказом.

— Да, но… — он провел рукой по волосам, лохматя их, — понимаешь, я не очень знаю, что тогда ощущал, я словно и боялся, и волновался, и психовал. Такого никогда не было, потому что для меня вообще словно не было преград. Я бы все тогда сделал, чтобы найти тебя живой и невредимой. Я… черт! — Джонс засмеялся, закрыв лицо рукой. — Я тогда правда боялся, едва ли не впервые в жизни я испытывал страх. Страх, что опоздаю, что ты пострадаешь из-за меня, что я не успею замолить грехи, что не смогу показаться тебе хотя бы немного лучше, чем я пытался казаться.

— Но почему? Я просто не очень понимаю, почему ты так переживал, ведь…

— Ты была важна для меня, Свон, — выдохнул он и осекся, словно не до конца поняв, что сказал. Эмма замерла, приподнявшись на локте, и посмотрела на его испуганное и обескураженное лицо. Он будто сам старался понять, что имел в виду, когда произнес эту фразу. — Я… — Киллиан помолчал, подбирая слова, — ты была нужна мне. Я должен был видеть тебя живой, веселой, улыбающейся, я… я не очень знаю, что это, — он почти смущенно встретился с ней взглядом, облизав губы, — но тогда для меня не было ничего важнее твоего спасения. Да и сейчас я… я бы умер за твою жизнь, Свон, — выдохнул он, не моргая глядя на нее.

Шмыгнув носом, блондинка прижалась к нему, касаясь его губ, и он, притянув ее к себе, накрыл их одеялом, прижав ее к себе, крепко обняв, и переплел их ноги, и она послушно уткнулась лицом в его грудь, прислушиваясь к его дыханию. Его рука покоилась на ее спине, и это было чем-то настолько правильным, словно не было всех этих ссор, скандалов и недомолвок. Словно вообще не было всего этого мира с его глупыми предрассудками и правилами, а были только они, дополняя, меняя друг друга, делая друг друга лучше.

Проснувшись через пару часов, Эмма приподнялась на локте и посмотрела на умиротворенное лицо Киллиана, который мирно спал, приоткрыв во сне губы. Морщины, вызванные постоянным напряжением, разгладились, и он казался совсем молодым, парнем, который не знает другой стороны жизни, который не видел в жизни ничего светлого, который жил столько лет с уверенностью, что можно забирать жизни, что можно жить плохой жизнью, изображая счастье. Что-то дернулось в ее груди, и Свон, нежно коснувшись губами его приоткрытых губ, прошептала в тишину:

— Я люблю тебя, Киллиан.

====== 51. ======

Киллиан, открыв глаза, зевнул и провел рукой по второй половине кровати, которая, к его удивлению, была пуста. Нахмурившись, он резко сел и, свесив ноги с кровати, нашарил на полу свои боксеры, рывком натянув их. Проверив ванную и туалет, он замер в дверях кухни, прислонившись к дверному проему, и, улыбнувшись, сложил руки на груди.

Эмма, одетая в его рубашку, сновала у плиты, переворачивая омлет на сковороде, что-то мыча себе под нос. Джонс хотел было окликнуть ее, но промолчал, не в силах оторвать от нее глаз. Она была такая домашняя, такая простая в обычной рубашке, с распущенными взъерошенными волосами, немного спутанными после ночи, босая. Во всем ее облике буквально светилось спокойствие, дружелюбие, какая-то домашность, что-то, чего у него раньше никогда не было.

Настроение, резко испортившееся от сотни мыслей с утра, поползло вверх, как столбик термометра на солнцепеке. Ему нравилось каждый день узнавать о ней что-то новое, видеть ее с новой стороны, удивляться, в который раз убеждаясь, что раскрыл ее не полностью. И сейчас он был готов продолжать свои исследования, для чего, как он надеялся, ему понадобятся язык, губы и руки.

— Скажи, пожалуйста, — прохрипел он, резко подойдя к ней и обхватив ее бедра руками, прижав к своей груди, — что под моей рубашкой у тебя ничего нет…

— А ты как думаешь? — просипела она, чудом не выронив деревянную лопатку, и положила ее на стол подальше от греха. Мужчина, подняв ее на руки, развернулся и усадил девушку на подоконник, расположившись между ее ног, ехидно усмехаясь. — Я не хотела тебя будить, — добавила Эмма, обвив его шею руками, — хотя тебе бы давно пора встать.

— Сегодня хочу, чтобы у меня встало только одно место, — фыркнул Джонс, прижимаясь к ее губам, и, запустив руки под ее-свою рубашку, скользнул пальцами по ее бедру, с недовольным рычанием наткнувшись на резинку белья. Подняв глаза, он встретился с невинными зелеными глазами. — Врушка.

— Да ладно, — отозвалась Свон, проведя рукой по его лицу, — тебе же нравится.

— Еще бы не нравилось, — хмыкнул он, скользнув рукой по ее груди, расстегнув еще одну пуговицу, — и еще… тебе очень идут мои рубашки.

— С грудью все лучше смотрится, — фыркнула она, заслужив его улыбку, и продолжила уже серьезнее. — Я люблю твою одежду, — прошептала она, подавшись ближе, — она пахнет тобой. — Киллиан сглотнул, поджав губу, и подался вперед, прижавшись лбом к ее лбу. — Ты в порядке?

— Все это звучит очень… развратно. Или это только у меня в голове?

— Я хочу тебя, Киллиан, — Эмма с нежностью провела рукой по его волосам, улыбнувшись, — я уже устала бежать от того, что чувствую. Врать, ставить стены… Зачем мне врать, если я знаю, что мне нужен только ты?

— Даже такой, какой я есть?

— Думаешь, я идеальна? — она поджала губы, спрятав лицо на его груди. — У нас у каждого скелеты в шкафу, которые мы никогда не вытащим, но сейчас… мне просто слишком хорошо с тобой, чтобы я врала об этом. Мы и так упустили слишком много времени…

— Мы его не упустили, — оборвал он ее, — все эти месяцы сделали свое дело. Мы оба поняли что-то важное для себя, которое сейчас поможет нам жить. Поэтому каждый день, который вел нас к сегодняшнему дню, важен.

— Киллиан… — Эмма на мгновение прикрыла глаза, буквально вцепившись в его плечи, — если бы ты только знал, если бы ты…

— Я хочу тебя, — просипел он в ее губы, скользнув руками вверх по ее телу, сминая грудь, прижимая женское тело к себе, — я никогда и никого не хотел с такой силой, как хочу тебя сейчас.

— Я твоя… — едва слышно выдохнула она, облизав губы, и брюнет, усадив ее к себе на бедра, направился в сторону спальни, обхватив ее тело руками.

Упав на кровать, он стащил ее рубашку через голову, притянув ее к себе максимально близко, скользя губами по ее шее к плечам. Свон, откинув голову, запустила пальцы в его волосы, обхватив его бедра ногами, и прикусила нижнюю губу, когда его губы обхватили ее грудь. Киллиан, прикусив ее сосок, провел рукой по ее телу, подцепив резинку трусов, и стащил их, отбросив в сторону.

— Где они? — просипела она, тяжело дыша.

— В тумбочке, — кое-как отозвался он, снимая свое белье.

Рваные поцелуи, хрипы, стоны, и она прижалась к нему, вцепившись в его плечи мертвой хваткой, почти не думая о будущих синяках и царапинах, просто боясь оставить между их телами хотя бы миллиметр пространства, боясь снова упустить момент и сделать шаг назад. Эмма уже давно поняла, что он ей нужен, необходим рядом, чтобы она могла сжать его руку и знать, что больше она не останется одна. И она была готова мириться с его характером, прошлым и настоящим, зная, что он готов меняться ради нее, готов идти на уступки, на компромисс, отступая от того, чем жил долгое время. Она научилась ценить это, научилась ценить его желание жертвовать чем-то ради нее.

— Киллиан! — она уткнулась лицом в его плечо, не сдержав крик, который перешел в сдавленный стон, пока он, вцепившись в спинку кровати, грубо толкался в ее тело, шипя сквозь сжатые зубы. Она видела его горящий, жадный взгляд, слышала его рычание, и это еще больше возбуждало ее, заставляя крепче прижиматься к его потному телу.

В воздухе витал запах их возбуждения и животного секса. Тишину разрывали стоны и хлюпающие звуки, похожие на шлепки, когда его бедра ударялись об ее, сводя с ума, заставляя ее выгибаться ему навстречу. Она почти не чувствовала боли, когда его губы впивались в ее шею, оставляя засосы, словно помечая ее, словно желая в который раз напомнить ей, что она его, только его, как она и сама сказала несколько минут назад. Ей нравилась его грубость, резкость, жадность, которая так разнилась от вчерашней нежности, и она не переставала удивляться, каким он мог быть разным. Ради нее. Только ради нее. Свон и сама втягивала его кожу в себя, надкусывая ее, посасывая, ощущая его вкус, оставляя бардовые отметины на теле. Все тело ломило от боли и напряжения, но что это в сравнении с диким удовольствием, которое перекрывало боль и в то же время усиливало ее, заставляя кричать еще громче, цепляться в его липкие от пота плечи, оставлять на спине рваные отметины, подстраиваться под его требовательный ритм, снова и снова выкрикивая его имя, даже толком не понимая этого.

Он целовал ее каждую свободную секунду, словно напоминая себе, что это был не просто секс, не просто девушка, не просто страсть, что все это является чем-то большим, чем-то более важным для него, чем просто удовлетворением потребности. И он набрасывался на ее губы словно в первый раз, не выпуская ее тело из объятий, желая быть к ней еще ближе.

— Теперь все хорошо? — спросила Эмма, уткнувшись лицом в его шею и ласково водя пальцами по его груди, и Киллиан, приоткрыв глаз, посмотрел на нее, выгнув бровь.

— О чем ты?

— Ну… я так поняла, что вчера ты сдерживался. А сегодня…

— Боже, Свон, — усмехнулся он, нависнув над ней, и потерся носом о ее нос, — поверь, с тобой я могу отделаться и сексом. Трах был нужен мне раньше, как говорится дешево, быстро и сердито. С тобой же я не хочу быстро, мне нужна вся ночь, и утро, и день, и вечер… — с каждым словом он спускался все ниже по ее телу, проведя носом по ее пупку, заставив взвиться от щекотки. Подняв глаза, Джонс встретился взглядом с ее блестящими счастьем глазами и, облизав губы, выпалил одним комом, словно боясь того, что хочет сказать. — Давай уедем.

— Что? — девушка замерла, приподняв голову, и изумленно уставилась на него.

— Давай уедем, — повторил он, подавшись вперед и обхватив ее лицо руками, — только ты и я. Бросим все, что нас здесь держит, и уедем. Куда захочешь. Будем ездить по миру, делать, что захотим, жить по нашим часам, послав все на свете, — его глаза горели лихорадочным блеском, и она вздрогнула, прикусив нижнюю губу. — Я брошу эту… работу, чтоб ее, оставим здесь всех, будем жить только ради себя. Одни. Вдвоем. Хочешь? — сердце девушки защемило, когда она встретилась взглядом с его счастливыми глазами, и Свон, облизав губы, потупилась, на мгновение прикрыв глаза.

— Киллиан, я…

— Ты не хочешь?.. — его голос резко сошел на нет, и он немного отодвинулся, но Эмма вцепилась в его плечи, дернув головой.

— Нет, что ты! Хочу, просто… Киллиан, здесь Генри, и мама, и даже работа… Я не могу просто так сорваться с места и уехать, бросив все. У меня… у меня маленькая, неполная семья, о которой я должна заботиться. Я… я не могу куда-то ехать, оставив их. Это будет неправильно…

— Ты… ты права, — мужчина приподнялся, сев на краю кровати, и закрыл глаза, поджав губы. — Ты как всегда права, Свон, конечно. О чем я думал? Прости. Я не должен был это говорить. Мое предложение в корне неправильно.

— Киллиан, — она с болью потянулась к нему, стараясь поймать его взгляд, — я бы очень хотела, правда, просто…

— Я понимаю, — поцеловав ее в лоб, он поднялся и вышел из комнаты, закрывшись в ванной, где сполз вниз по стене, закрыв лицо руками, крепко сжав челюсти. — О чем ты думал, дурак…

Мэри-Маргарет, кажется, чуть ли не растеклась от умиления и восторга, когда Киллиан и Эмма переступили порог её квартиры. Джонс чувствовал себя дико нелепо, сжимая в руке букет цветов, которые они купили в магазине по наводке Эммы. Девушка была уверена, что её мать будет счастлива получить от него цветы, и он, буквально багровея от неловкости, протянул ей букет, вздрогнув, когда женщина крепко обняла его, обливаясь слезами радости.

— У меня тут кое-что есть для Генри, — выдавил он, отступив на шаг, — я сейчас, — и скрылся в детской.

Миссис Свон, не переставая ворковать, понеслась на кухню, наливая воду в вазу, и бережно поставила в неё цветы, расправив упаковку. Эмма, умиляясь матери, опустилась на стул, устало прикрыв глаза.

— Детка, — женщина села рядом, сжав её руку, — ну расскажи мне. Что, как… Милая, — она расплылась в улыбке, поймав счастливый взгляд дочери, — что, правда?

— Все хорошо, — прошептала она, положив голову ей на плечо, — у нас… Все хорошо. Мы наконец разобрались во всем, и я больше не боюсь. И, мам, — она облизала губы, покачав головой, — я так его люблю, если бы ты только знала…

— Милая, — Мэри прижала её голову к груди, украдкой вытирая слезы, — я так рада, так счастлива, что вы наконец все поняли. Я ведь знала, ещё тогда знала, что он тот, кто тебе нужен.

— Мама! Мама! — Генри выскочил на кухню, сжимая в руках толстую книжку, и подлетел к Эмме, распахнув её. — Смотри, что мне Киллиан подарил! Тут рассказывают о самых крутых героях книг! Видишь, какие картинки? Ты ведь мне потом почитаешь, да, мамочка? — сделав огромные глаза, он вцепился в не руку. — Почитаешь ведь, да?

— Почитаю, — улыбнулась она, прижавшись губами к его виску, — мы все вместе почитаем, хочешь?

— Да-да! — радостно завопил он, подпрыгнув. — Вместе!

Подняв глаза, Эмма увидела застывшего в дверях Киллиана, который с робостью и нежностью смотрел на них, прислонившись плечом к дверному косяку. Его пронзительные голубые глаза горели искренностью и чистотой, и она, встретившись с ним взглядом, улыбнулась ему, просто не веря, что можно любить кого-то с такой силой.

Через полчаса они все вместе вышли на улицу, и Киллиан, отдав Эмме свою куртку, пошёл с Генри на спортивную площадку, ничуть не смущаясь в компании детей. Уверенно ведя мяч, он периодически прикрикивал на них, говоря, как лучше его вести и обводить противника. Стоило ему только отойти в сторону, наблюдая за ними, дети гурьбой бросались к нему, прося присоединиться, и он, заливисто хохоча, возвращался на поле, не переставая улыбаться.

Свон, до боли вцепившись в его куртку, мяла её в руках, не в силах сдержать слезы и оторвать от него глаз. Весёлый, молодой, он приковывал взгляд, цеплял, заводил своей веселостью и порой даже ребячеством. Другие родители с завистью следили за тем, как дети, покорённые его харизмой, лезли к нему, наперебой требуя внимания.

В какой-то момент, после того, как Генри забил гол, Киллиан поднял его в воздух и, усадив себе на плечи, стал что-то восторженно кричать под оживлённый гул ребят.

— Он будет хорошим отцом, — прошептала Мэри-Маргарет, и Эмма вздрогнула, начисто забыв о её присутствии. Она вспомнила историю с Руби и тот факт, что сейчас у него могла быть беременная жена и семья, совсем другая жизнь, в которой ей не было места. И как бы это не было эгоистично, сейчас она была счастлива, что судьба повернулась именно так.

Генри, оказавшись на земле, подбежал к ним, счастливо улыбаясь и тяжело дыша, и прыгнул матери на колени, обхватив её шею руками.

— Мам… Я… Я знаю, что Киллиан не мой отец, — прошептал он ей на ухо, и она содрогнулась, закусив губу, крепче обняв его, — но, знаешь… Я бы хотел, чтобы он им был. И… И если ты захочешь быть с ним, то я… Мы с бабушкой, — поправился он, и Мэри кивнула со слезами на глазах, — будем этому очень рады, потому что он… Он правда замечательный.

— Замечательный, — кивнула она, поймав взглядом мощную высокую фигуру Джонса, который, посмотрев на них, бросил что-то другим детям и подбежал к ним.

— Почему капитан не на поле? — шутливо осведомился он, потрепав Генри по волосам, и тот, засмеявшись, бросился на площадку, торопливо поцеловав мать в щеку. — Свон, ты… — он не договорил, потому что девушка, резко поднявшись на ноги, прижалась к его губам, обхватив его шею руками. Улыбнувшись, Джонс положил руки на её талию, бережно притянув её к себе.

— Ты потрясающий, — прошептала она ему в губы, прижавшись лбом к его лбу, — и это очевидно.

— Только с тобой, — так же шёпотом добавил он и, мягко коснувшись её губ, отступил, взяв куртку.

Увидев горящий огонёк на телефоне, Киллиан отошёл в сторону и открыл сообщение, скользнув по нему напряжённым взглядом.

Хочешь покончить со всем? Хорошо, я готов отпустить тебя и больше никогда не трогать. Я даже прощу тебе твою оплошность. Но взамен ты должен выполнить последний заказ. Только после того, как я получу результат, ты будешь полностью свободен от меня. Можешь даже забыть, что нас когда-то что-то связывало. Я обещаю, что не сдам тебя, если ты не сдашь меня. Это бизнес, Киллиан, тут каждый сам за себя, и я не готов рисковать. Даю тебе на размышление 12 часов, не больше. В течение этого времени я жду твой ответ. Я знаю, что для тебя это раз плюнуть, а в ответ ты получишь все и сможешь перестать жить той жизнью, которая тебе, как я понял, не по душе. Это шанс стать свободным, Киллиан, и я уверен, что ты им воспользуешься. Дважды я повторять не буду, как и идти на встречу. Решай, кто ты такой. 15:45

Нахмурившись, Джонс поднял глаза, скользнув взглядом по улыбающейся Эмме, раскрасневшейся от смеха Мэри, хохочущему Генри, и снова просмотрел на сообщение, сжав в побелевшем от напряжения кулаке телефон. Сотни «за» и «против» атаковали его, и он скрипнул зубами, крепко зажмурившись, а потом, решительно открыв глаза, написал:

Я согласен. 15:47

Ответ пришёл почти сразу, телефон завибрировал в руке, и мужчина, открыв текст, сглотнул, облизав пересохшие губы.

Я знал, что ты согласишься. Ты кто угодно, Киллиан, но не дурак. Ниже, как всегда, прикрепляю документ с личностью, а своё дело ты знаешь. Не подведи меня, парень, и, самое главное, не подведи себя. 15:48

— Киллиан, — голос Эммы заставил его вздрогнуть, и он торопливо обернулся, убрав телефон в задний карман брюк. — Все хорошо?

— Да, — притянув её к себе, он уткнулся лицом в её шею, крепко обняв, и прикрыл глаза, — все хорошо.

====== 52. ======

— Я уже говорил, что ненавижу свою работу? — простонал Дэвид, откинувшись на спинку стула и закрыв лицо газетой. — Если нет, то вот, говорю — я ее ненавижу. Зачем я вообще в эксперты пошел? Это ведь дно, днище, просто еще ниже уже некуда. То я в трупах копаюсь, то еще где-то, меня вызывают по любому поводу и таскают по городу. А личная жизнь? Где она?

— Прекрати жаловаться, — усмехнулся Грэм, отправив в рот круассан, и закатил глаза, — будто мы все тут в раю. Ни у кого нет личной жизни, ты не один.

— Нет, правда, — Нолан повернулся к нему, уронив газету, и поморщился, — знаешь, когда я в последний раз видел грудь? На Новый Год, понимаешь? Потому что напился и попал в стрип-клуб, а не в аптеку. Чего ты ржешь-то? Я горем делюсь, а ты ржешь. У тебя-то хоть секс был не так давно, я же вообще на нуле и даже познакомиться из-за постоянной работы не могу, потому что на бабу технически нет времени.

— Ну так возьми отпуск, устрой себе курортный роман.

— Ага, на какие шиши?

— Пфф… — Миллс поморщился, закрыв глаза, и пожал плечами, — ну тогда элементарно, последний выход — закажи себе девушку на ночь, отведи душу, развейся, а о цене всегда можно договориться.

— Такое ощущение, что ты знаешь, о чем говоришь, — фыркнул Дэвид, покосившись на него, — или, может, я чего-то не знаю? Имей в виду, брат, если ты заказывал девочку и не позвал меня, я тебя убью на месте. Пристрелю к чертям собачьим.

— Да иди ты… — он не договорил, потому что открылась дверь, и в кабинет вошла Эмма в легком бледно-сером пальто. Раскрасневшаяся, румяная, улыбающаяся, цветущая, она буквально светилась, легко и уверенно подойдя к своему столу и скинув с плеч одежду. Встретившись взглядом с оторопевшими мужчинами, она улыбнулась, тряхнув волосами, и облизала губы, на мгновение закусив нижнюю.

— Кальмара мне в чизбургер… — протянул Нолан, даже присвистнув, и, поднявшись, подошел к ней, криво улыбнувшись, — ты прости, если это не мое дело, но я такой счастливой тебя не видел… да никогда, наверное. Расскажи, что это? Маска для лица? Автозагар? Или… — он дернул бровями, — вмешательство мужской силы?

— А тебе так нужно знать, да? — усмехнулась Свон, покачав головой. — Но, думаю, вы все равно узнаете, так что лучше, если я скажу заранее, чем вы… — она застыла, потому что в комнату, до жути нелепо сжимая букет ярко-красных роз, вошел и замер в дверях Киллиан, вскинув серые от напряжения глаза. Обведя всех обескураженным взглядом, он, потоптавшись на месте, подошел к Эмме и неловко протянул ей цветы, словно торопясь покончить с этим как можно скорее.

— Я понятия не имел, какие ты любишь цветы, сказал дать самые лучшие в магазине, так что… — он замолчал, поджав губы, и нахмурился, почесав подбородок, — даже не знаю, зачем я это сделал. Это так глупо, я, наверное, идиот.

— Да нет! — вспыхнула та, прижав букет к носу и на мгновение прикрыв глаза, и подняла на него счастливый взгляд. — Спасибо, спасибо большое, Киллиан! Это… — Эмма, растянув губы в улыбке, коснулась его щеки губами и уткнулась лицом в его плечо. Дэвид медленно бухнулся на стул, сглотнув, а Грэм приоткрыл от изумления рот, вытаращив на них глаза.

— Всем привет, кстати, — явно облегченно выдохнул Джонс, убрав руки в карманы, и отошел от цветов куда подальше, словно стараясь показать, что он к ним не имеет никакого отношения.

— Да ладно?! — Дэвид завопил так, что все трое подскочили от неожиданности, а он, повернувшись к Грэму, ткнул в него пальцем. — Все! Я помню! Ты теперь пойдешь на улицу в розовых штанах в обтяжку и фиолетовой рубашке! Ты проспорил!

— Вообще-то наоборот, — поежился тот, поджав губы, а потом, выдавив улыбку, пожал плечами, — а так да проспорил, кажется, на свою голову.

— Я что-то не знаю? — улыбнулась Эмма, посмотрев на них, и Миллс лишь покачал головой, переглянувшись с Дэвидом.

— Дурью маемся от нечего делать. Не обращай внимания.

— Знаешь, Грэм, — Киллиан подошел к нему, убрав руки в карманы, и мужчина повернулся к нему, встретившись с ним взглядом, — я думаю, ты захочешь все обсудить. Так что лучше, если мы это сделаем сразу и без проблем, чем потом и со скандалом.

— Все гораздо проще, — перебил он его, — понимаешь, я, наверное, должен что-то испытывать по этому поводу, но не испытываю. Раньше я бы убил тебя, если бы узнал, что ты встречаешься с Эммой, но сейчас я, кажется, даже счастлив за вас. Я всегда хотел, чтобы она была счастлива, а сейчас она, как верно заметил Дэйв, счастлива, как никогда. Так и зачем мне портить настроение? — и он протянул ему руку, улыбнувшись. Брюнет, нахмурившись, ответил на рукопожатие, и Миллс, подтянув его ближе, похлопав его по плечу, добавил шепотом. — Но если я узнаю, что ты сделал ей больно или что-то еще в этом роде, я сделаю все возможное, чтобы ты сдох.

— Я понял, — кивнул Киллиан, отступив, — поверь, в таком случае тебе не придется что-либо придумывать, так как я сам все сделаю.

— О чем шепчетесь? — вклинилась между ними Эмма, положив руку на грудь Джонса. Взгляд Миллса скользнул по ее руке и снова поднялся на уровень ее лица. — Надеюсь, вы не решили уединиться, чтобы начать драться? Это уже глупо и не нужно. Я приняла решение и больше не хочу ничего менять. Ты можешь принять мой выбор, Грэм, или не принимать. Я не хочу это обсуждать.

— Я просто рад за вас, Эм, — улыбнулся он, обняв ее на мгновение, и отступил, поджав губы, — я не буду мешать вам. Просто надеюсь, что ты отдаешь себе полный отсчет действий и осознаешь, что именно выбрала.

— Я прекрасно это осознаю.

— Тогда все отлично.

Когда подошло время обеда, Эмма сказала, что поедет к матери, так как обещала ей приготовить какое-то новое блюдо, и она поест дома, мужчины же остались сидеть в кабинете, так как Август, заскочив к ним всего на минуту, напомнил, что опасность все еще не миновала и хотя бы большая часть работников должна быть на месте.

Киллиан молчал, глядя в окно, каждые пару минут глядя на свой телефон. Дэвид пытался его разговорить, но тот отделывался короткими, односложными фразами, явно показывая, что не расположен к беседе. И в итоге мужчина бросил попытки развлечь его, всячески подкалывая Грэма, представляя, как он будет выглядеть в проигрышном костюме, и в итоге Миллс сказал, что будет в архиве.

В какой-то момент телефон Джонса мигнул, и тот, успев задремать, дернулся, скользнув глазами по пришедшему сообщению. Потом, напряженно поджав губы, на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь, и, поднявшись на ноги, пошел к вешалке, рывком надевая куртку.

— Ты куда? — всполошился Дэвид, подняв на него глаза.

— Проблема с… отцом. Я скоро вернусь. Не больше двух часов, — отмахнулся тот, но Дэйв, бросившись вперед, преградил ему дорогу.

— Киллиан, только не говори, что у нас ЧП из-за твоего… заказа, — брюнет не ответил, и Нолан побледнел, покачав головой. — Да ладно… Черт, брат, ты понимаешь, что собираешься сделать?! Это же чистой воды самоубийство! Тебя поймают на раз два, и все, тюрьма пожизненно. Ты не выберешься оттуда, черт возьми! Брось эту затею!

— Уйди с дороги, Дэвид, — процедил тот, толкнув его плечом, но шатен покачал головой, поджав губы.

— Ты хочешь сдохнуть? Это невозможно сделать незаметно, ты совсем рехнулся что ли, если веришь, что останешься после этого жив?!

— Я не боюсь смерти! — рявкнул Киллиан, схватив его за грудки. — Я боюсь, что я не был достаточно жив! А выполнение этого заказа мой шанс стать свободным от всего, что я делаю, понимаешь? Я буду свободен, у меня будет другая, новая жизнь, с Эммой! Та жизнь, которую я хотел всю свою жизнь! Я просто должен сделать это!

— Киллиан, пожалуйста, — он вцепился в его плечи, встряхнув, — ты сходишь с ума. Посмотри на себя! Ты ведь не псих, ты нормальный, просто скажи «нет» сейчас, мы справимся, слышишь? Мы все сделаем, просто позволь мне помочь тебе. Я хочу помочь тебе, Киллиан. Остановись.

Джонс замер, глядя в его обеспокоенные глаза, и поджал губы, на мгновение зажмурившись. Потом медленно открыл глаза, встретившись с ним взглядом, и горько усмехнулся, покачав головой.

— Прости, Дэйв, но ты встал на моем пути, — он резко дернул рукой вперед, и Нолан упал, как подкошенный, от удара электрошокера. Киллиан, рывком подняв его на ноги, усадил его на кресло в углу, особо не церемонясь, и развернулся, направившись к двери, которая открылась буквально перед его носом. — Черт, — выругался он, когда в комнату вошел Грэм.

— А ты чего такой… бледный? — нахмурился он и огляделся. — И где Дэйв?

— Уснул, — небрежно отмахнулся тот, сжав руки в кулаки, — слушай, мне надо отойти, ненадолго. Не теряйте меня.

— Стой! — Грэм резко развернул его к себе, пристально глядя ему в глаза. — Что за черт, Джонс? Думаешь, я не вижу, что с Дэвидом что-то не так? Думаешь, я совсем идиот?!

— Не был бы идиотом, промолчал бы, — ощетинился Киллиан и, тряхнув головой, замахнулся рукой, вонзив нож в бок шатена, который, сдавленно охнув, упал навзничь, закашлявшись. — Ничего личного, Грэм, — выплюнул он и, схватив с полки ключи, выскочил из кабинета, заперев его.

Выйдя на улицу, он постарался как можно спокойнее кивнуть операм, которые курили на стоянке, и, сев в машину, сорвался с места, толком не закрыв дверь. В груди бушевал адреналин, и он с силой ударил по рулю, выругавшись сквозь зубы.

Минуя светофоры и пешеходные переходы, наплевав на все правила, он несся по дорогам, почти ничего не видя от красного света, который застилал глаза. Остановившись возле моста, Киллиан достал из багажника чемодан и, спустившись к воде, открыл его, доставая части оружия, торопливо собирая его неслушающимися руками. Перед глазами все плыло, и он снова и снова протирал лицо, стараясь успокоиться.

— Киллиан? — послышался из-за спины испуганный голос, и он, резко развернувшись, увидел побледневшую Эмму, которая прижала руку к груди, поджав губы.

— Черт, Свон… — выдохнул он, распрямившись. — Ты должна уйти. Сейчас. Я потом тебе все…

— Объяснишь? — прошептала она, поджав губы. — Я ведь надеялась, что мне показалось тогда, что я неправильно поняла изменение в твоем настроении, но сейчас… Ты ведь хотел все бросить. Ты обещал мне…

— Это последний раз, слышишь? — рявкнул брюнет, сжав кулаки. — Просто поверь мне, хорошо? Это последний заказ, и я завязываю, как и хотел. Я должен сделать это, и все закончится.

— Ты слышишь себя? — Эмма содрогнулась, качнув головой. — Ты говоришь, как ненормальный, а ты… ты ведь не такой. Брось все это, Киллиан, пожалуйста. Ради меня, ради нас. Я боялась, что чрезвычайное положение объявлено из-за тебя, но я хотела верить, что ошибаюсь. Это ведь безумие, ты не сможешь убить его, ты просто погибнешь, погибнешь ни за что. Пожалуйста…

— Все получится, — почти в бреду прохрипел он, тяжело дыша, — он будет проплывать здесь… скоро… и я выстрелю. Все получится, я знаю… Я никогда не промахиваюсь…

— Киллиан, пожалуйста, — она подскочила к нему, обхватив руками его лицо, — послушай меня. Это невозможно. Это даже не мэр, понимаешь ты? Тебя убьют на месте. Все это того не стоит. Просто поверь мне, хорошо? Давай уйдем отсюда. Хочешь, хочешь мы уедем? Я возьму Генри, и мы втроем уедем куда-нибудь. Только пожалуйста, откажись от этой затеи, — слезы лились по ее щекам, и она шумно сглотнула, зажмурившись, — я знаю, что ты другой, я верю тебе…

— Веришь?! — рявкнул Джонс, оттолкнув ее, и Эмма покачнулась, отойдя на пару шагов. — Как ты можешь верить мне, если все это время, каждую секунду, каждое мгновение я врал тебе? Что, не веришь? — он усмехнулся, тряхнув свалявшимися волосами, и поднял на нее горящие безумием глаза. — Бут не был моим основным заданием. Его заказали уже потом, за пару недель до того, как я стрелял в него. Изначально я пришел в участок, потому что моей целью была ты, Свон. Я должен был убить тебя. Я не знал имени заказчика, просто знал, что мне за твой труп отвалят кучу денег. И я, естественно, согласился, потому что мне было плевать, плевать на то, кто ты, кем была и кто есть. Для меня не существует каких-то моральных ценностей, поэтому я принял заказ и устроился опером к вам, зная, что просто так, на улице, будет скучно пристрелить тебя.

— Что ты несешь, Киллиан?.. — прошептала она, обхватив себя руками, уже не в силах сдерживать слезы. — Что ты говоришь?..

— Мне редко заказывают женщин. Технически ты была третьей, и я решил, что я должен извлекать из этого хоть какую-нибудь пользу. Поэтому я решил, что буду пользоваться положением. Для начала нужно завлечь девушку, влюбить ее в себя, заставить хотеть, потом сделать полностью зависимой, чтобы она, потеряв всякую волю, стала попросту игрушкой, ненужной потрепанной куклой. А что делают с игрушками? Их выбрасывают, — он зашелся в хриплом кашле, облизав языком тонкие сухие губы. — И я планировал выбросить тебя точно так же, но игра с тобой затянулась, потому что конкретно тебя я хотел помучить как можно больше, потому что ты решила показать характер и отбросила меня на первый уровень своим отказом. И мне пришлось изворачиваться, чтобы снова заполучить твое внимание.

— И я… я была такой для тебя? — прошептала она, давясь слезами. — Просто куклой? Игрушкой? Я не верю тебе… Это не может быть правдой.

— Не может быть правдой? — он снова расхохотался, откинув голову. — Свон, ты ведь, вроде, не дура. По крайней мере ты казалась мне умной женщиной. И да, должен отдать тебе должное — ты дольше всех сопротивлялась. И, кстати, ты сумела меня даже удивить пару раз. Например сейчас — как ты нашла меня?

— Я не уезжала, — просипела Свон, проведя рукой по лицу, — я боялась, что ты вчера соврал мне, и решила просто удостовериться, что ты никуда не поедешь. Сидела в кафе напротив, а потом увидела, как ты уехал… Киллиан, пожалуйста, я не хочу верить в тот бред, что ты сейчас несешь. Давай уйдем отсюда, брось эту затею.

— До сих пор веришь? — Киллиан покачал головой, прикусив нижнюю губу. — А если я скажу, что ударил Дэвида электрошокером? Что пырнул твоего дражайшего Грэма ножом? Что они оба безвольными мешками валяются сейчас в закрытом кабинете? — она замерла, тряся головой, и закрыла рот рукой. — Что, и сейчас веришь?

— Как ты мог?! — закричала она, содрогнувшись от слез. — Они ведь твои друзья!

— Друзья? Мне плевать на них! Сейчас они всего лишь люди, которые не вовремя встали у меня на пути, и я избавился от них!

— Людей не убивают! Это не нормально!

— Как и не трахают, да, Свон? — усмехнулся он, проведя языком по губам, и она покачнулась, чудом не потеряв равновесие. — Такие, кажется, у нас слова были в ту самую ночь, когда ты решила, что якобы приструнила меня? Как, счастлива сейчас? Довольна? Получила оргазм?

— Остановись! — выкрикнула Эмма, достав пистолет и направив его на мужчину. — Просто остановись сейчас, пожалуйста. Тебе нужно успокоиться, тебе просто нужно успокоиться, просто успокойся, и мы все обсудим. Я уверена, что ты… не убил их, потому что не мог…

— А почему не мог? — Киллиан наклонил голову набок, прищурившись. — Потому что я кто, хороший? Герой? Бедный мальчик? Несчастный ребенок с тяжелым детством? О, какая жалость. Я убийца, Эмма! — закричал он, сверкнув глазами. — Я получал кайф от того, что пробивал людям головы и колени, и делал это не потому, что папочка говорил мне «фас», мне нравилось это и нравится это сейчас. И если таким я тебя, дорогая, не устраиваю, то ты можешь сделать все сама — убей меня, вот сейчас, просто нажми на курок, и у тебя, да и у других, не будет проблем. Тебе станет легче дышать, поверь мне, когда кто-то мешает жить, просто лиши его жизни, и ты сможешь дышать. Убей меня и живи своей жизнью, это легче, чем ты думаешь, — он шагнул вперед, усмехаясь. Грязные пряди волос упали на его белое лицо, закрывая горящие лихорадочным блеском глаза. — Нажми на гребанный курок, Эмма!

— Я не сделаю этого, — прошептала она, сжимая обеими руками ствол оружие, — я не убью тебя. Просто остановись, пожалуйста. Мне страшно, Киллиан, я боюсь, боюсь за тебя. Остановись, пожалуйста!

— Какая же ты скучная, — рявкнул он и, рывком достал из кобуры пистолет, направил его на нее, уверенно держа одной рукой. Глаза девушки округлились, и она облизала губы, судорожно сглотнув.

— Что… что ты делаешь?..

— Заставляю тебя сделать то, что я говорю. Ведь, говорят, за убийство во время самообороны не сажают. Так что ты вообще выйдешь сухой из воды. Так что давай, Эмма, нажми на курок и покончь с этим. Сейчас!

— Нет! — выкрикнула она, тряся головой. — Ни за что!

— Сделай это!

— И не подумаю!

— Тогда я, черт возьми, убью тебя, слышишь?!

— Убивай, давай, если тебе так хочется — убивай! Потому что я не могу!

— Не можешь? Тогда почему все еще направляешь его на меня? Хочешь, но боишься, боишься понять, каково это — убить по-настоящему, насмерть. А ты не бойся, стреляй!

— Нет!

— Я сказал стреляй!

— Стреляй, сказал я тебе!

— Не буду!

— Идиотка! — заорал он, сверкнув глазами.

Раздался выстрел.

Комментарий к 52. Опрос – https://vk.com/alexmelrouzpro?w=wall-99325965_2730%2Fall

Между тем Аферисту сегодня три месяца :В

Мой малыш совсем большой :3

====== 53. ======

Эмма замерла, почти ожидая боль, закрыв глаза. Выстрел разрезал слух, и она поджала губы, чисто инстинктивно сжав челюсти. Ей уже приходилось сталкиваться с ситуациями, в которых в нее стреляли, и она знала это неприятное ощущение, когда пуля проникает в тело. Но сейчас все было по-другому. Сейчас страх был особенно сильным, еще больше усиливая напряжение, и она, помня слова о том, что перед смертью человек видит всю свою жизнь, старалась вспомнить хоть что-нибудь, увидеть хотя бы одно дорогое ей лицо, но видела только пустоту, которая медленно сковывала ее, не давая нормально дышать и даже думать.

Тишина после громкого хлопка давила на уши, и она шумно сглотнула, не шевелясь, теряясь в гнетущем молчании. Девушка не могла понять, почему ей до сих пор не больно, потому что она видела оружие, направленное прямо на нее, видела, как дернулась его рука, слышала выстрел… Но боли не было. Секунды растягивались в часы, и она боялась открыть глаза и понять, что происходит.

Но потом где-то позади послышался какой-то странный звук, словно что-то упало, и Свон рискнула медленно открыть глаза, словно ожидая, что в эту самую секунду пуля влетит в ее тело. Однако она увидела только бледное, хмурое лицо Киллиан, который, поджав губы, медленно опустил пистолет, пристально глядя ей в глаза. Она непонимающе выгнула бровь, стараясь понять, что произошло. Он промахнулся? Промазал? Случайно? Нарочно? Но потом, вспомнив про шум за спиной, развернулась и застыла, увидев в нескольких метрах от себя, практически за колонной, поддерживающей мост, тело человека в траве. Сглотнув, Эмма медленно повернулась к Джонсу, который, отведя глаза, поджал губы, резким движением убрав оружие под куртку.

— Что… что это было? — прошептала она, облизав губы, и снова оглянулась, глядя на тело. — Кто это был?

— Понятия не имею, — отозвался он и, пройдя мимо нее, опустился на корточки возле мужчины, прощупав его пульс. — Видимо, тебя отследили. Знать бы только кто… Я ведь так тогда и не выяснил, кто тебя заказал, да и этот Голд… Вот же чертовщина…

— Погоди… — тряхнув волосами, она на мгновение зажмурилась, стараясь прийти в себя, — я не могу ничего понять. Что только что произошло? Он… он хотел убить меня?

— Нет, что ты, — фыркнул брюнет, — он по приколу хотел в тебя выстрелить.

— Получается… ты целился в него? — ее голос дрогнул, и мужчина медленно вскинул на нее напряженные голубые глаза.

— А в кого еще? Постой, — он подошел к ней, нахмурившись, — ты думала, что я стрелял в тебя? Нет, серьезно? Ты думала, что я бы мог тебя убить, Свон?

— Ты был не в себе… — отозвалась Эмма едва слышно, сглотнув, и Киллиан тряхнул волосами, недовольно цокнув языком. Потом подошел к ней, положив руки на ее плечи, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я похож на психа? Сейчас? Неужели ты так за все время нашего знакомства не привыкла, что я актер? Я ведь, по сути, мог тебя тупо вырубить, чтобы ты не мешала мне с делами, но я решил, что лучше дать себе немного воли, чтобы расставить уже все точки над «i» и рассказать тебе всю правду до конца. Точнее часть ее.

— То есть то… то, что ты говорил — это правда?

— До последнего слова, — жестко кивнул он, пристально глядя в ее глаза, — ты была моим главным заказом. А не Бут. Он так, посредственная пешка, которая неожиданно кому-то перешла дорогу. Мне с него ни жарко ни холодно, но даже его я не убил, потому что мужик хороший, принял меня, отогрел, как говорится, змею на груди. Но ты… Я ведь специально рассказал все это максимально жестко, чтобы ты ушла, возненавидела меня, оставила в покое, потому что так будет проще. За все это время я понял, что во мне не осталось ничего хорошего. Больше нет. Я знаю, чего хочу — я не хочу чувствовать, хочу, чтобы меня ненавидели. Потому что мне так легче, легче отпускать людей. Именно поэтому я сейчас хотел, чтобы ты, узнав правду, все же возненавидела меня, потому что жизнь со мной невозможна. Может, ради тебя я и сдерживаюсь, стараясь быть лучше, но я не смогу сдерживаться всегда. Я не хочу сделать тебе больно, Эмма, не хочу, но делаю, постоянно. И меня не изменить. Поэтому я и хочу, чтобы ты просто ушла сейчас. Это мое бремя, и я не позволю тебе…

— А я тебя не спрашивала, — резко оборвала она его, шагнув вперед, сверкнув глазами, — это моя жизнь, и я решу, как мне ее прожить. Я уйду, только если ты еще раз скажешь, что я для тебя только секс. Если это реально так, то…

— А ты как думаешь? — прошептал он, проведя рукой по ее щеке. — Цеплялся бы я так и менялся ради девушки, которая для меня просто так? Покупал бы ей цветы? Играл бы с ребенком? Соглашался на чаепитие с ее семьей? Отказывался бы от того, что мне нравится, ради ее удовольствия?

— Ты все это говорил, чтобы я ушла? — Свон спрятала лицо на его груди, усмехнувшись. — Я ведь упрямая, но, если задуматься, именно поэтому и нравлюсь тебе.

— Не только, — улыбнулся Киллиан, положив руки на ее талию, — в тебе есть еще несколько качеств, которые меня страшно раздражают.

— Очень?

— Ты даже не представляешь насколько.

— Ну, тогда моя миссия выполнена, — протянула она, обхватив руками его плечи, и вдруг напряглась, подняв испуганные глаза. — А Грэм? И Дэвид? Ты правда…?

— Я не хотел их убивать, — он покачал головой, поджав губы, — больше пугнуть, чтобы на пути не стояли. Дэвид явно не пострадал, отключился, может, на несколько минут. А Грэм… жизненно-важные органы точно не задеты, я рассчитал, а вот артерия… Надеюсь, что все обошлось, потому что мы, как бы то ни было, реально друзья, даже если это глупо звучит, да и они не заслужили такого обращения.

— Мы сейчас вернемся и проверим, как они, хорошо? — прошептала Свон, прикрыв глаза, и прижалась лбом к его лбу. — И не пугай меня так больше, ты… ты был реально, как ненормальный.

— Годы практики, — прошептал он, также закрыв глаза, и крепче обнял ее, притянув к себе, — все, забудь. Я не буду делать это, и правда глупо как-то. Я же не настолько дурак, чтобы на такую птицу идти, не подготовившись. Поехали домой и долой все. Я устал.

— Ну наконец-то, — усмехнулась она и, подавшись ближе, прикоснулась к его губам, улыбнувшись, когда он ответил на поцелуй, скользнув руками по ее спине.

В этот момент раздался выстрел, и тело Киллиана дернулось в руках Эммы, словно он наткнулся со всего размаху на невидимую стену. Она замерла, поймав руками его лицо, и он, как-то странно улыбнувшись, стал оседать, перестав обнимать ее.

— Нет… нет, нет… — прошептала Эмма, не в силах удержать его, опуская его на траву. Подняв глаза, она, почти не думая, выхватила свое оружие и трижды выстрелила в мужчину, стоящего возле колонны. Тот, выронив пистолет, упал навзничь, закашлявшись, но она даже не посмотрела на него, обхватив руками лицо Киллиана, который, хватая губами воздух, перевел на нее мутный взор, стараясь улыбнуться. — Нет, Киллиан, смотри на меня… Нет… — ее голос дрогнул, когда она, подняв руку от его спины, увидела на ней кровавые разводы, — господи, нет, пожалуйста… — снова посмотрев в его глаза, она до боли сжала его руку, встряхнув ее, — держись, я… я сейчас вызову скорую, слышишь? Мы все поправим. — неслушающимися руками она попыталась достать мобильный из кармана, кусая губы до крови, стараясь успокоиться.

— Эмма… — прохрипел он, сглотнув, но она судорожно затрясла головой, оборвав его.

— Нет, не смей мне ничего сейчас говорить, слышишь?! Сейчас приедет скорая, и все будет хорошо. Даже не думай говорить мне это, понял? — она судорожно пыталась ввести пароль, снова и снова ошибаясь, ругаясь себе под нос.

— Успокойся, — выдохнул Джонс, поймав ее руку, и сжал ее, выдавив улыбку, — кое-что я понял из слов психолога, который, помнишь, приходил к нам? Душевное равновесие — это когда в голове, в душе и в постели один и тот же человек. А ты тот самый человек, Эмма, который выглядит, как богиня, трахается, как дьявол, но в то же время являешься другом, с которым можно просто говорить ни о чем. Я не знаю, чем заслужил такого человека, как ты, но…

— Заткнись! — рявкнула блондинка, жмурясь. — Прекрати сыпать глупыми, ненужными цитатами ради меня! Ты не умрешь, слышишь?! Я не позволю! Ты будешь жить, ты будешь жить со мной, Киллиан! Ты нужен мне, так что не смей, сволочь, умирать и оставлять меня!

— Эмма!

— Эмма!

— Свон!

Откуда-то из-за спины послышались крики, и вдруг чьи-то руки оттащили ее в сторону, обхватив ее талию. Она закричала, стараясь вырваться, но Дэвид — она узнала его голос — лишь крепче прижал ее к себе, перехватив ее руки.

— Успокойся, Эм! Приди в себя!

— Он ранен! В него стреляли! — закричала она, цепляясь за его руки, стуча по ним кулаками и извиваясь всем телом, и он сильнее сдавил ее, оттащив назад. Она затряслась, когда вниз спустились еще люди, какие-то лица, на которых она не останавливалась, только в какой-то момент она узнала Бута, который что-то сказал, и незнакомые люди подняли тело Киллиана на носилки, неся его к дороге.

— Все, успокоилась? — осведомился Нолан, все еще удерживая ее на месте. — Поверь, Свон, я сейчас не в том состоянии, чтобы бегать за тобой. И так перед глазами все плывет. Все, норма? — поймав ее слабый кивок, он немного отступил, сжимая ее локоть, и она, на мгновение прикрыв глаза, покачала головой, посмотрев на него.

— Как… как ты? Как Грэм? Как… как вы нас нашли?

— Я очухался от голоса Грэма, он лежал на полу, зажимая рану рукой, орал что-то о том, что Киллиан пырнул его. Я даже сейчас толком не оклемался, но, видимо, удар был не серьезный, так что жить, вроде как, буду. Позвали Бута, сказали, что нужно срочно искать Джонса, поехали искать его машину, разделившись, потом я и твою увидел, сообщил им, а, спустившись, увидел… — он замолчал, поджав губы, — знаю, звучит глупо и нелогично, но я честно не до конца еще все перевариваю.

— Грэм в порядке? — задав вопрос, она словно не ждала ответа, поднимаясь наверх, не отводя напряженного взгляда от носилок.

— Ему скорую вызвали. Жизненно-важные органы не задеты, да и крови, слава Богу, не так уж и много. Как бы мне не хотелось это признавать, Джонс явно знал, что делать, и убивать от нас явно не планировал. Планировал бы — мы бы уже умерли, теперь я точно уверен.

— Дэйв, пожалуйста, — Эмма быстро посмотрела на него, поджав губы, — я сейчас не знаю, о чем мне думать. Мне… мне страшно, все путается, и я просто… — она с болью и негодованием посмотрела на свои окровавленные руки, со злостью проведя ими по джинсам, скрипнув зубами.

— Эй, Эм, — Нолан повернул ее к себе, обхватив руками ее лицо, — он выкарабкается, слышишь? Это же Джонс, чтоб его! Я уверен, что все будет хорошо. Скорую ему, наверняка, уже вызвали. Ты сама-то как? На тебе лица нет.

— Я… я не знаю, — прошептала она, облизав губы, — когда я узнаю, что все в порядке, то смогу выдохнуть наконец, потому что сейчас вообще не дышу.

— Дэвид! — послышался голос Августа, и оба повернулись к нему, ускорившись. — Мы едем в больницу, разберись с теми двумя внизу, я оставлю тебе людей. Ты как, сможешь? — он обеспокоенно коснулся его плеча, и тот кивнул, выдавив улыбку.

— Так точно, сэр. Все сделаю.

— А ты, Свон… — начал было Бут, но девушка решительно тряхнула головой.

— Я еду с Киллианом. Можете меня после этого выгнать, но я поеду с ним, — мужчина помолчал, пристально глядя на нее, потом, тряхнув головой, кивнул на скорую, поджав губы.

— Черти что творится…

В больницу их не пустили, сказав, что и так слишком много народу набилось, и в итоге Эмма и Август остались на улице, ожидая, пока подойдут остальные, и через полчаса к ним подошел Дэвид, поддерживая Грэма, который, хоть и выглядел помято, но явно был в порядке.

— Господи, Грэм, — выдохнула девушка, вскочив со скамейки, на которую села меньше минуты назад, и мужчина медленно опустился на нее, поморщившись, — ты в порядке?

— Жить буду, — отозвался он, выдавив улыбку, — правда, врачи заставили расписку написать, что я по своему желанию покидаю палату, так как по хорошему мне бы отлежаться пару дней, но разве я мог все это пропустить?

— Нам бы всем перерыв не помешал, — процедил Дэвид, сев рядом, и провел рукой по голове, — а, как же все гудит.

— Раз уж мы все вместе, — грубо произнес Август, повернувшись к ним, — может, вы мне наконец все расскажете? Что, черт возьми, происходит? Почему Киллиан ни с того, ни с сего набросился на вас? Кто в него стрелял? Почему наши сейчас разбираются с двумя трупами под мостом? Как вы можете все это объяснить?

— Товарищ генерал… — начал Нолан и осекся, поджав губы.

— Сэр… — тоже открыл рот Миллс, но Эмма перебила его, покачав головой, и он замолк, опустив голову.

— Это моя вина, — твердо произнесла она, облизав губы, — Вы бы давно были в курсе всего, если бы я не уговорила всех молчать, — девушка на мгновение замолчала, собираясь с силами, и дальше уже говорила ровно, не прерываясь, словно уже давно готовила эту речь. — Дело в том, что Киллиан — наемный убийца, все те убийства, которые мы не раскрыли, в том числе убийство мэра и покушение на Вас — это его рук дело. Он и пришел в участок с особым заказом, не просто так. Я узнала об этом… случайно и попросила остальных молчать, так как причина его дел…

— Он убивал людей! — рявкнул он, заставив ее вздрогнуть. — Убивал людей, работая у нас, и вы молчали?! Он хотел убить меня, и вы снова молчали?!

— Мы тогда не знали… — протянул Дэвид и поджал губы, съежившись под грозным взглядом начальника.

— Вы должны были доложить, как только узнали, черт возьми! Он ведь мог…

— Но не убил же! — воскликнула Эмма, подняв голову, с вызовом глядя на него. — Да, он стрелял в Вас, но не убил, хотя ему заказали Вас именно убить. А те люди, чьи смерти мы разбирали, мы потом выяснили, что все они поголовно последние мерзавцы и подонки, которые в принципе не должны жить.

— Людей не убивают! — прокричал он, побагровев. — Если есть, за что посадить, нужно донести и посадить, а не убивать! Нормальные люди так делают! А убивают только с отклонениями!

— У него была причина на эти отклонения! — она сглотнула, смаргивая слезы. — Даже не одна! Но он ведь изменился, это заметно, он помогал нам, он не убил Вас, он проводил операции, он несколько раз спас меня!

— Зато сегодня отличился, почти убив своих якобы друзей!

— Ну не убил же, — снова проворчал Нолан, облизав губы.

— А, то есть лучше, если убил бы?! — взревел Бут. — Он убийца!

— Вы ничего не знаете! — Свон покачнулась, тряхнув волосами. — Вы и понятия не имеете, через что он прошел, чем он жертвовал, чтобы просто жить сейчас! И Вы бы были уже мертвы, если бы он был другим, но он проникся к Вам, он Вас уважает, поэтому он и убил тогда! Он…

— Прошу прощения, — все четверо вздрогнули, услышав из-за спины напряженный голос врача, — у вас все в порядке?

— Да, — выдохнул Август, проведя рукой по лицу, — небольшие… рабочие неполадки. Есть какие-то новости?

— К сожалению есть, — кивнул он, и все застыли, словно окаменев. — К сожалению, нам не удалось ничего сделать. Киллиан Джонс скончался. Нам очень жаль.

Комментарий к 53. Я в отпуск.

====== 54. ======

Комментарий к 54. Ребятушки, хочу указать на тот факт, что я не смотрела “Белого воротничка”, так что понятия не имею, что там было. Просмотр этого сериала у меня только в планах :)

Казалось, мир остановился. Планета перестала вращаться, и все замерло в невесомости. Воздух, движение молекул, запахи, ветер, звуки — все просто пропало, став одним большим «ничем». Наверное, такое же затишье было после падения метеорита миллионы лет назад, словно из мира выкачали все живое, и остался только вакуум.

Эмме казалось, что она падает, что еще немного — и она окажется лицом на асфальте, но потом поняла, что продолжает стоять на месте, глядя в одну точку, ничего не слыша и не видя. Где-то задним фоном, краем глаза она видит, что Дэвид подскакивает на месте, отчаянно жестикулируя, Грэм, кажется, даже зависает от неожиданности, Бут что-то снова и снова узнает у врача, повернувшись к нему всем корпусом. Уши застилает шум, и она закрывает глаза, покачав головой. Очень хочется просто лечь и не просыпаться, чтобы не чувствовать… это. Она даже не может поймать название той эмоции, которая сейчас делает ее слепой, глухой, парализованной, неспособной даже думать, не то, что шевелиться.

Ей снова кажется, что ее ведет в сторону, и она обхватывает себя руками, словно надеясь так удержать равновесие. Закусив губу, она чувствует вкус своей крови, но даже не понимает этого, продолжая всматриваться в одну точку, не видя ничего вокруг себя, даже не пытаясь прислушаться или разобрать слова людей вокруг нее.

Немного приподняв голову, Свон скользит взглядом по лицу Дэвида, который, покраснев от гнева, что-то кричит врачу, взмахивая руками. Она не слышит его голоса и даже не может прочитать по губам, просто попав в какой-то образовавшийся вокруг нее кокон. Сказанные врачом слова снова и снова прокручиваются у нее в голове, как сломанная пластинка, но она буквально не понимает их смысл, чувствуя, что что-то не так, что это слишком неправильно, нереально, даже нечестно.

— Нам правда жаль…

— Вы должны были его спасти! — рычит в ответ Дэвид. — Черт возьми, ему даже не в грудь попали! Вы должны были помочь ему!

— Мы сделали все возможное!

— Значит, вы сделали недостаточно!

— Он потерял слишком много крови, были задеты…

— Вы можете не оправдываться! Я видел, как его увозили! Его можно было спасти! А вы… — Эмма морщится, резко вернувшись в сознание, на мгновение оглохнув от такого количества громких и резких звуков, которые обрушиваются на нее вместе с осознанием полученной информации.

Киллиан. Джонс. Скончался. Эти три слова въелись в ее мозг, и она пыталась переварить их, в то же время боясь столкнуться с реальностью и осознать их. Это было слишком… слишком нечестно, по отношению к ней, к нему, к ним. Она ведь только нашла счастье, он только начал меняться, они только нашли общий язык, а сейчас… Дэвид еще что-то кричал, Бут, обрывая его, тоже возмущался, врач бледнел, вжимая голову в плечи, и Эмма опустила глаза, дыша через нос, чувствуя, как по телу проносится дрожь, которая являлась первым признаком приближающейся истерики, и сжала руки в кулаки, не желая поддаться эмоциям. Не сейчас, не перед всеми.

— Эмма? — очередной голос ворвался в ее сознание, и она встретилась взглядом с напряженными глазами Грэма, который пристально смотрел на нее. — Ты в порядке? — покачав головой, она отвернулась и посмотрела на врача, подойдя к нему.

— Я могу его увидеть?

— Думаю, что это невозможно, мэм, — мягко отозвался он, — мы не ра…

— Мне плевать, — резко оборвала его девушка и, пройдя мимо него, побежала в сторону больницы, не оборачиваясь на голоса друзей.

В голове все звенело, и она просто отказалась слышать и понимать что-либо, просто зная, что ей нужно увидеть его. Сейчас. Чтобы убедиться, что ей не соврали, что он мертв, что все кончено. Она боялась узнать это, боялась признать новость, которая лишала воздуха, но понимала, что не может оставаться в том состоянии, которое сейчас давит на нее, не давая трезво думать.

Ворвавшись в здание, она налетела на медсестру, которая была с врачами, которые забрали Киллиана, напугав ее до полусмерти, и бросилась дальше по коридору, оглядываясь по сторонам. Ее окликали врачи, люди в белых халатах отскакивали к стенам, изумленно глядя на нее, а она, даже не глядя на них, завернула за угол и замерла, глядя через стекло палаты на койку, вокруг которой сновали врачи.

Киллиан лежал с закрытыми глазами, какого-то странного бледно-серого цвета, ни единой эмоции на лице, даже намеку на ту ее любимую легкую ухмылку, которая вечно горела на его губах. Спокойные веки, умиротворенное лицо, руки, безвольно лежащие по швам, замершая грудь, в которой не бьется сердце.

Эмма пошатнулась, прижавшись лбом и руками к стеклу, слыша, как бешено стучит ее собственное сердце в груди, рискуя разбить грудную клетку на части и вырваться наружу. Перед глазами все плыло, и очень хотелось моргнуть, стереть слезы, которые застилали глаза, но она упорно, до боли, до жжения, смотрела на его восковое лицо, словно надеясь, что вот сейчас он вздохнет или невольно двинется, и она поймет, что все это шутка, что он жив, что он все еще с ней. Что он не оставил ее.

Но секунды шли, растягиваясь, как ей казалось, в часы, а ничего не менялось. Откуда-то из-за спины послышался топот и голоса, чьи-то руки оттащили ее в сторону, и она увидела бледное лицо Дэвида, который крепко сжал ее за плечи.

— Эмма, ради Бога! Что ты…

— Он умер… — прошептала она неслушающимися губами, глядя в его остекленевшие глаза. Всхлип сорвался с ее губ, и она, вцепившись руками в его рубашку, уткнулась лицом в его грудь, плотно зажмурившись, — он правда умер… Его нет, Дэйв…

— Знаю, детка, — просипел он, крепко обняв его, с болью посмотрев на тело друга через толщу стекла, — еще как знаю.

Эмма всегда любила черный цвет. Изящный, изысканный, сочетающийся со всем, идеальный и не требующий порой каких-то добавлений. Но сейчас, стоя перед шкафом и глядя на черное платье по колено, она не могла шелохнуться, испытывая страстное желание взять ножницы и порезать его на части. Но она сдерживала себя снова и снова, пока медленно одевалась, прекрасно понимая, что не опоздает, даже если очень захочет. А она хотела. Хотела просто лечь и лежать, глядя в потолок и забросив все мысли, все еще не признав тот факт, что сегодня она пойдет на похороны дорогого человека.

Грэм и Дэвид сказали, что она может не идти, что они понимают ее состояние, но потом так же тихо добавили, что Киллиан хотел бы, чтобы она была там. И она будет. Хотя бы потому, что она должна ему. Должна мужчине, к которому за все время их знакомства она испытала весь спектр чувств, от жгучей ненависти до страстной любви. И она даже не знала, что сейчас ей хотелось бы больше, что было бы легче пережить — ненависть к нему или любовь, которая сдавливала грудь все сильнее с каждым вздохом.

И одеваясь перед зеркалом, Свон старалась сделать так, как понравилось бы ему, потому что это был его день, его правила и ее уступки. Она редко красила ресницы, но сейчас осторожно орудовала кисточкой, прекрасно осознавая, что вернется домой с черными разводами на щеках, потому что она еще не выплакала все, что сидело внутри. Потом собрала волосы в пучок, из которого почти сразу выбились несколько прядей, и девушка, подняв голову, посмотрела на свое отражение, почему-то зная, что выбросит это платье сразу после возвращения домой, потому что она больше никогда не захочет видеть его. Слишком больно. Она и так будет до самого конца жить с этой болью, не нужны еще воспоминания.

Уже сидя в машине рядом с матерью и Генри, который был необыкновенно тих сегодня, Эмма смотрела в окно, не понимая, почему светит солнце, как бы издеваясь над ней. Она понимала, что это немного не так, но все равно жила с мыслью, что он пожертвовал жизнью ради нее, закрыв ее собой, и теперь она должна продолжать жить, как он и просил, освободившись от своих оков. Разве это честно? Научить ее доверять людям, любить, гореть, жить вне стен и своих страхов — и потом оставить с ощущением жгучей пустоты в том месте, где должно быть сердце.

Чувствуя, что глаза начинает жечь, она крепче сжала руку сына, словно ища в нем поддержку, и получила ее, когда хрупкая детская ладошка с неожиданной силой вцепилась в ее пальцы, а темноволосая головка прижалась к ее плечу, даря настолько необходимое тепло. Эмма не знала, что бы было сейчас с ней, если бы не Генри, который, услышав новость, не начал плакать, а подошел к ней и крепко обнял ее, обхватив мелко дрожащими ручками ее шею, как бы показывая, что она все еще не одна, что ее любят, что есть люди, которые заботятся о ней. И тогда, с трудом глотая слезы, она не могла понять, как ребенок, который еще толком не так много понимает, может настолько прочувствовать ее состояние и сделать то, что ей было так необходимо в ту секунду. Она поняла объятия матери, ее слезы на щеке, ее дрожащее тело, какой-то шепот, и девушка просто растворялась в этом теплом чувстве поддержки, в семье, которая не давала ей сдаться и опустить руки.

Каждый раз, чувствуя, что готова заплакать, Свон замирала, кусая губы, прекрасно зная, что бы сейчас сказал Киллиан, если бы увидел ее. Нахмурился бы, недовольно цокнул языком, закатив глаза, и, крепко сжав ее плечи, запретил бы раскисать, потребовал бы в своей обычной манере быть сильной и держаться, несмотря ни на что. Может, он бы даже поддразнил ее, сказав, что она теряет половину своей красоты, когда плачет, и она, улыбаясь сквозь слезы, обняла бы его, ощущая так близко его тепло. Но не могла этого сделать. Верно говорят: верить кому-то — значит вложить ему в руку кинжал и направить острие себе в сердце. Она верила ему и вот сейчас слишком остро ощущала боль в груди, понимая, что до конца она никогда не пройдет.

Когда машина подъехала к кладбищу и припарковалась возле других автомобилей, Эмма замерла, вжавшись в спинку сидения, неожиданно поняв, что не сможет сделать ни шагу, не сможет даже шелохнуться с места, выйти из машины и столкнуться с этими угрюмыми людьми в темном.

— Эмма, — послышался мягкий, но в то же время сильный голос матери, и блондинка медленно перевела на нее взгляд, чувствуя, что снова готова заплакать.

— Я не смогу, мам… Это просто выше моих сил… Я не могу увидеть его… там… Это слишком для меня…

— Ты должна это сделать, — твердо произнесла Мэри-Маргарет, сжав ее руку, — ты должна пойти. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но поверь мне — если ты сейчас не пойдешь туда, ты потом будешь корить себя всю свою жизнь, что не переборола себя и не сделала этот шаг. Тебе тяжело, я понимаю, дорогая, но перешагни через себя, потому что ты должна попрощаться с ним, должна отпустить его, иначе ему там будет больнее и тяжелее жить. Так будет лучше для вас обоих.

— Но я… я не хочу отпускать его, — прошептала она, глотая слезы, — он нужен мне здесь, рядом, я не готова попрощаться. Я ведь… я не умею говорить «прощай», я не смогу…

— Ты должна сделать это ради него, — повторила женщина и, поцеловав ее в лоб, вышла из машины. Свон замерла, вытирая слезы, и слабо вздрогнула, когда Генри, пододвинувшись к ней, сжал ее руку, заставив посмотреть на него.

— Ты ведь любила его, да, мам?

— Любила. Да и сейчас люблю… Так, что мне даже страшно…

— Тогда не сиди, — произнес он, облизав губы, — выйди и скажи ему об этом. Он… он ведь должен это услышать, верно? Хотя бы раз. Он заслуживает знать, что ты его любишь, потому что… — он наморщил лоб, кусая губы, и медленно продолжил, словно повторяя чьи-то слова, — ему не нужен никто из этой толпы, кроме тебя. Так… так говорила бабушка, и я верю, что она права.

— Но это так сложно… — прошептала она, коснувшись губами его руки, и закрыла глаза, смаргивая слезы.

— Тогда давай сделаем это вместе, — решительно произнес Генри и вышел из машины, продолжая сжимать ее руку.

Медленно идя по кладбищенской дороге, Эмма крепко держала руку сына, нуждаясь в нем сейчас больше, чем когда-либо. Слезы, казалось, уже давно должны были закончиться, но влага на глазах не исчезала, не давая нормально рассмотреть всех, кто сейчас собрался вокруг красивого черного гроба, окруженного цветами. Бреннан куда-то уехал еще за день до смерти Киллиана, и Грэм с Дэвидом, как ни пытались, не смогли дозвониться ему, так что вся тяжесть и морока с похоронами легла на плечи команды. Бут, несмотря на шок от полученных известий, был вместе с ними, помогая по мере своих возможностей.

Подойдя к толпе, встав немного в отдалении, Свон, отпустив Генри к матери, обхватила себя руками, стараясь хотя бы немного согреться, несмотря на палящее солнце. Ее пустые зеленые глаза медленно скользили по людям в темной одежде, и она с каждым разом все сильнее сжимала губы, узнавая лица. Грэм, Дэвид, Август, Нил в инвалидной коляске, так как он все еще с большим трудом наступал на больную ногу, Мэри-Маргарет, Генри, Реджина, которая пришла поддержать ее, немного в стороне стояла Белль, которая едва держалась на ногах, покачиваясь из стороны в сторону, дрожа всем телом. В какой-то момент Дэвид, скользнув по ней взглядом, медленно подошел к ней, сжав ее плечо, и девушка, вскинув на него глаза, лишь опустила голову, сильнее задрожав, и Нолан, шагнув вперед, обнял ее, ласково и немного напряженно водя рукой по ее волосам, стараясь хотя бы немного успокоить.

Легкая улыбка коснулась губ Эммы, а дальше как в тумане. Кто-то что-то говорит, вспоминает, сыплются сотни ненужных фраз о том, каким Джонс был прекрасным человеком, как его будет всем не хватать, как скорбит каждый из присутствующих, и она уже не могла дождаться, когда же сможет вернуться домой, скинуть ненавистное платье и просто утонуть в боли, чтобы ее никто не видел, не видел ее слез и слабости, которую она теперь будет скрывать.

— Мисс Свон? — послышался мягкий голос, и она вздрогнула, подняв голову, поняв, что пришла и ее очередь.

Впоследствии она не помнила, как преодолела эти метры до гроба, чувствуя, как каблуки немного проседают в землю, заставляя ее качаться, как ловила взгляды толпы, как слышала ее слишком громкое сердцебиение, которые было почему-то нереально сильным. В ее память впечаталось мраморно-белое лицо Киллиана на фоне белой подушки. Идеальный костюм, синий галстук, традиционно- сложенные на груди руки, спокойные губы, умиротворенное выражение лица, полная расслабленность всех мышц лица. Остановившись, пристально вглядываясь в его лицо, Эмма снова поняла, что ждет, что он откроет глаза, улыбнется и, резко сев в гробу, выпалит какую-то шутку о том, какие они все простофили и как глупо купились. Ответом была лишь тишина, и она, облизав сухие губы, тихо произнесла, не напрягая зря связки, так как считала, что эти слова нужны ему, а не кому-то другому, и она не хотела кричать о них, даже дышать было тяжело.

— Я думала, самое страшное я уже пережила в жизни. Все испытала, все ощутила, все познала. Но, оказалось, самое страшное гораздо сильнее врежется в память, чем все, что было раньше. Нет ничего хуже, чем видеть смерть любимого человека, зная, что он никогда не узнает о том, что ты чувствуешь к нему. А ведь это было так просто — сказать три таких банальных слова, ведь были десятки подходящих моментов. Но я боялась. Я ведь не сильная, Киллиан, я была такой, потому что думала, что у меня не было другого выбора, теперь же я буду такой, ведь ты так хотел. И я знаю, что уже поздно говорить, что ты скорее всего даже не услышишь этих слов, но мне нужно, чтобы я сказала это тебе в лицо — я люблю тебя, Киллиан. Знаю, ты говорил, что не принимаешь эти слова, но мне не дает покоя, что, скажи я эти слова раньше, все могло бы быть по-другому.

Понимая, что сейчас сломается, девушка отступила и, не глядя ни на кого, торопливо пошла по дороге, словно стараясь убежать от всех, скрыться. Она даже не поняла, когда погода успела испортиться, и сейчас с серого неба медленно летели редкие капли, предвестники дождя, и Эмма замерла, прижав руки к груди, и подняла лицо наверх, подставляя его под дождевые капли, будто ожидая, что слезы смешаются с ними и она перестанет плакать.

— Нам суждено терять людей, которых мы любим, — Свон вздрогнула, медленно повернувшись к Августу, который, убрав руки в карманы, стоял позади нее, поджав губы. Она слабо кивнула, вытирая глаза, и он с болью посмотрел на нее, постаравшись улыбнуться, чтобы поддержать ее. — Иначе как понять, что они важны для нас, верно?

— Я и так это знала…

— Значит, недостаточно сильно. Если бы знала, не отпустила бы. Любящий человек чувствует, когда другому грозит опасность, ты, видимо, когда-то упустила свой шанс спасти его.

— И теперь ненавижу себя за это, — прошептала она, покачав головой, — если бы я тогда…

— Эмма, — он притянул ее к себе, крепко обняв, — ты справишься, слышишь? Должна справиться. Многие люди в таких ситуациях сдаются и теряют волю к жизни, но тебе есть, ради кого держаться и быть сильной, жить, продолжать бороться. У тебя есть Генри, мать, твоя команда, которая всегда тебя поддержит. Ты просто должна знать, что ты не одна и никогда не будешь одна. Мы рядом, — поцеловав ее в лоб, он обнял ее, прижимая к своей груди, и провел рукой по ее спине, успокаивая, — ты не одна.

====== 55. ======

Эмма даже не поняла, что прошла уже неделя со дня похорон. Понимая, что ее выдержка на исходе, прогибаясь под непроходимой болью, она ударилась в работу, полностью погрузившись в нее, почти не вылезая из участка днями, возвращаясь домой уже поздно ночью, чтобы, не думая ни о чем, просто упасть прямо в одежде и уснуть. Таким образом она лишала себя возможности погружаться в себя и снова переваривать события минувшего месяца. Все произошло слишком быстро, смешавшись в один большой клубок боли, который снова и снова напрягал ее нервы, не давая продолжать нормально жить, но она боролась с собой, давая волю чувствам только ночами, даже толком не осознавая этого, просыпаясь на утро на влажной от слез подушке.

Работа и воспитание Генри три дня в неделю заняли всю ее жизнь. С понедельника по обед пятницы она работала, просто не допуская внедрения личных проблем в ее жизнь, разбирая преступления, иногда отвлекаясь на рассмотрения истории с Голдом, так как пообещала себе, что разберется во всем без Киллиана, если он не успел. А остальные два с половиной дня она была у матери, гуляла с Генри, играла с ними, учила читать, рассказывала сказки перед сном, таким образом стараясь восполнить все время, что отсутствовала на работе. Сын, заметно изменившийся за это время, научился мириться с состоянием матери, всячески стараясь ее порадовать очередной поделкой, с особым усердием слушая ее объяснения и трепетно желая учиться.

Только иногда ребенок, в очередной раз проводив мать, украдкой доставал из-под подушки рисунок и, сев на подушку, долго смотрел на него, кусая губы. На нем были изображены Эмма и Киллиан, которые стояли с двух сторон от него и сжимали его руки. Широкие, кривые и такие счастливые улыбки на пол-лица делали рисунок веселым, пытаясь передать радость изображенных персонажей, но Генри не мог сдержать слезы, то и дело шмыгая носом, водя пальцем по соединенным рукам нарисованных фигур, а на написанное сверху слово «семья» падали робкие детские слезы. Но стоило только ему услышать шаги бабушки, мальчишка прятал рисунок, словно ценность, изображая, что уже спит, почему-то не желая ни с кем делиться своим сокровищем.

Нил почти свыкся с коляской, научившись управляться с ней самостоятельно, постоянно ворча из-за того, что теперь не может выезжать на вызовы, которых ему так не хватает, что он вынужден ожидать информацию в участке, как какой-то инвалид, на что Грэм и Дэвид с улыбками припоминали ему, как он злился из-за постоянных вызовов и мотаний по городу. Эксперт в ответ только пыхтел и, захватив свои бумаги, гордо выезжал из кабинета, бормоча что-то себе под нос.

В какой-то день Эмма, не выдержав, решительно постучала в кабинет Бута во время обеденного перерыва и, услышав разрешение войти, открыла дверь, глядя на начальника, который смотрелся очень комично с детским йогуртом в руках.

— А, Свон, — оживился он, вытерев губы, и указал ей на стул, пододвинувшись ближе, — все никак не поймаю тебя, чтобы нормально поговорить. Все ты в работе, то в архивах, то на вызове, то по городу носишься. Не слишком больная нагрузка? Ты что-то бледная.

— Я в порядке, — отозвалась она, выдавив сухую и безэмоциональную улыбку, — я хотела поговорить с Вами, сэр. Дело в том, что я… я хочу уйти, — произнесла она с заминкой, тряхнув волосами, — у меня растет сын, и я хочу заниматься его воспитанием. Я и так слишком многое пропустила из его жизни, и того, что я делаю сейчас, недостаточно, чтобы восполнить все. Я хочу быть ближе к нему, а с такой работой, которая находится к тому же далеко от дома, я ничего не смогу сделать. Поэтому я и хочу уйти.

— Эмма, — мужчина медленно поднялся и, обойдя свой стол, сел напротив нее, сжав ее руку, — я понимаю, что ты сейчас переживаешь тяжелые времена, что поступаешь слишком резко, так как эмоции обострены, но ты не должна думать одним лишь желанием. Ты ценный работник, Свон, один из лучших, тебя ждет блестящая карьера, если ты готова ее принять, а ты, я уверен, готова. Может, тебе нужен отпуск, время, чтобы все переварить и обдумать, и я готов дать тебе его, ты его заслужила. Но в то же время… — он помолчал, кусая губы, — ты мать, и желание проводить время со своим ребенком естественно, и я не смею указывать тебе. Ты должна сама принять решение, а я в любом случае его приму. Но, пожалуйста, обдумай то, что я тебе сказал.

— Спасибо, — кивнула Эмма и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

— Мам! — закричал Генри, поднявшись на горку. — Смотри, как я сейчас съеду!

— Смотрю, — улыбнулась Свон, обхватив себя руками.

Поежившись, девушка переступила с ноги на ногу, недовольно поморщившись от порыва холодного ветра. Погода уже третий день играла с ними, то заставляя раздеваться и ходить в шортах, изнывая от жары, то вынуждая лезть на антресоли за теплыми куртками.

Прижавшись плечом к дереву на краю площадки, Эмма кивнула сыну, который, с громким смехом скатившись с горки, отбежал в сторону к ребятам, играя с листьями. Площадка, как и сам пустырь между домами, была почти пуста, мало кто рискнул покинуть дом в такую погоду, но девушка знала, что завтра ей на работу, и она хотела побольше побыть с сыном, который рвался на площадку.

Ветер поднимал сухие листья, шумя ими по песку, и она плотнее укуталась в куртку, дыхнув на озябшие руки. Когда позади раздались шаги, она даже не обратила на них внимание, подумав, что это очередная семья решила-таки вылезти на площадку. Но тут что-то уперлось в ее спину, забравшись под короткую куртку, и она замерла, почувствовав холод оружия.

— Тебе, как я вижу, плевать, — послышался дребезжащий голос над ухом, и Эмма застыла, узнав голос Белль. Скосив глаза, она поймала заплывший взгляд ее бешеных, красных глаз и замерла, судорожно сглотнув.

— Белль, что ты…

— Он умер! — процедила та. — Умер из-за тебя! А ты не достойна его, не достойна того, чтобы за тебя умирали! А он умер, потому что защитил тебя! Он мертв! Мертв из-за тебя!

— Я… я понимаю, — прошептала она, стараясь говорить как можно спокойнее, ощущая, как что-то острое упирается ей в поясницу, — ты тоже его потеряла, тебе больно, страшно, ты потеряна. Я… я очень тебя понимаю, Белль, потому что сама прохожу через все это…

— Проходишь? Я не сплю уже несколько дней, пытаюсь задавить себя алкоголем, а ничего не помогает. Ты же, сука, цветешь и пахнешь, словно тебе и дела нет! Тебе ведь и нет дела, правда? Ты вернешься к Грэму и будешь счастлива, потому что тебе плевать!

— Я держусь, потому что мне есть, ради кого, — отозвалась Свон, глубже вздохнув, — у меня есть ребенок, которому нужна мать. И я делаю это ради него. И тебе… тебе тоже нужно найти, ради кого жить…

— У меня никого нет! — просипела она, скрипнув зубами, и на ее глазах выступили новые слезы. — Я никому не нужна! У меня нет никого, ради кого я хотела бы жить! Единственный человек, который мне нужен, это Киллиан, а он мертв, мертв из-за тебя!

— И что ты сделаешь? Убьешь меня из-за этого? Прямо здесь, на детской площадке, на глазах моего ребенка? — блондинка усмехнулась, прикрыв глаза, немного напрягшись, когда нож дернулся в руке Белль, карябая кожу. — И чего ты этим добьешься? Поверь, удовлетворения не будет, станет даже хуже, потому что, когда боль немного угаснет, ты поймешь, что была не права и совершила ошибку, но ничего уже не изменишь.

— А ты, значит, такая умная, да?! — голос девушки дрогнул, и она судорожно облизала губы.

— Просто говорю на своем опыте. К тому же ты же не думаешь, что тебе это сойдет с рук? Ну, пырнешь ты меня, даже если удачно и насмерть, что маловероятно, так как ты сейчас вообще не отдаешь отчета своим действиями, то тебя все равно схватят едва ли не сразу же. Может, сейчас и не час пик, и народу здесь не много, но, поверь, они заметят. Ты и сейчас привлекаешь к себе внимание.

— Тогда почему ты все еще не позвала на помощь? Почему не кричишь, не сдаешь меня, почему беседуешь, зная, что от меня зависит твоя жизнь?

— Потому что мне почему-то кажется, что я в долгу перед тобой, — просто произнесла Эмма, выдохнув, и поджала губы, — не знаю почему, но мне хочется помочь тебе выйти из твоего состояния. И еще… мне кажется, я бы на твоем месте поступила бы точно так же, только я бы не мешкала. И получается, что ты лучше меня, если медлишь и держишься.

— И ты предлагаешь? Убить тебя и радоваться, что достигла твоего уровня? — нервно спросила девушка, перехватив рукоятку оружия.

— Я ничего не предлагаю тебе, поверь, — почти устало протянула Эмма, прикрыв глаза, — я сказала то, что посчитала нужным. А то, что сделаешь и решишь ты, уже твое дело. Я свою часть выполнила, ход за тобой.

— Такая гордая, да? — снова прошипела Белль, задрожав всем телом. — Думаешь, красиво сказала и все, белая и пушистая? Да ты сука, Свон, обычная первостепенная сука! Что, молчишь? Даже сказать нечего? Даже не обзовешь меня в ответ, не упрекнешь в том, что я спала с Киллианом? Ничего? Ты настолько жалка?

— Мне все равно, — прошептала она, покачав головой, — твои проблемы не являются моими, и я не хочу погружаться в них. Спала — ладно, ты не единственная, с кем он спал. Это я хорошо уяснила.

— Я… я… я… — девушка открывала и закрывала рот, пытаясь найти слова, но снова и снова замолчала, кусая в остервенении губы. — Ты…

— Сука, помню, — холодно повторила Эмма, скосив на нее глаза, — а ты кто тогда, кстати? Та самая белая и пушистая? Если уж говорить твоим языком, то ты тоже не идеал, но ты была Киллиану другом долгое время, и я пытаюсь уважать тебя хотя бы за это.

— Уважать?.. — Белль отшатнулась, едва не выронив нож, и Свон медленно повернулась к ней, видя ее красное от слез лицо. Она дрожала, сжимая в руке оружие, выглядя до безумия нелепо, словно ребенок, который стащил топор на даче. — Ты сейчас издеваешься надо мной? Тебе смешно, да? Ты еще хуже, чем я думала, — просипела она и, судорожно убрав нож под пальто, отступила, едва не упав, наткнувшись пяткой на корягу. Их глаза встретились, и Эмма поджала губы, только сейчас осознав, что все это время не дышала от напряжения. Белль покачнулась, до крови кусая губы, и вдруг прошептала едва слышно, глядя в одну точку. — Ты не должна была это узнать, но я хочу рассказать. Когда мы ездили в Вегас…

— Не надо, — сглотнула блондинка, покачав головой, — ради Бога, не надо…

— Нет, я хочу это сказать, — упрямо повторила она, облизав губы, — Киллиан… он не захотел меня. Просто остановился и ушел. А потом, вернувшись, сказал, что он возвращается, а я могу поступать, как захочу. Я не знаю наверняка, почему он это сделал, но потом поняла — это из-за тебя, он понял, что я — не ты, что теперь меня ему мало, и ушел.

— Белль, я…

— Не надо, — девушка сделала еще шаг назад, покачав головой, — так случилось, что наши пути дважды пересеклись, как бы я не хотела это игнорировать. И это что-то значит.

— Дважды? — она напряглась, изумленно выгнув бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Я… я была с Грэмом, пока вы были в ссоре. Он не раз заказывал меня, и мы…

— О, молчи, — прошептала Эмма, закрыв лицо руками, — не хочу это слышать. Не надо, пожалуйста. Просто не надо.

— Я ненавижу тебя, — произнесла Белль, сглотнув, и зеленые глаза встретились с ее, — ненавижу так сильно, что просто убить тебя мне было бы мало. Но ты дала человеку, которого я любила больше жизни, то, что я не смогла. И хотя бы поэтому я не могу… не могу, — покачав головой, она развернулась и торопливо пошла по улице, перейдя в какой-то момент на бег, словно ожидая, что Эмма пойдет за ней.

— Мам! — девушка вздрогнула, когда Генри подскочил к ней, отряхивая штаны. — А что это за тетя была?

— Так, одна знакомая, — ответила она и, выдавив улыбку, поцеловала его в лоб.

— Она тебе сказала что-то грустное? У тебя слезы в глазах.

— Нет, просто в глаз что-то попало, родной. А сейчас — пойдем домой, бабушка уже, наверное, заждалась нас с ужином. Да и я замерзла. Пошли, гуляка, не хочу, чтобы ты заболел.

Свон не уловила тот момент, когда Грэм и Реджина сошлись, просто в какой-то момент она стала замечать, что он стал немного опаздывать на работу, как потом выяснилось — заводя ее на работу, в обеденные перерывы они приезжала к ним в кафе, и они, буквально не в силах отлепиться друг от друга, разве что официально не заявляли о своих отношениях, что, собственно, не было так необходимо.

Эмма, несмотря ни на что, радовалась за подругу, которая едва ли не впервые в жизни одевалась прилично и даже красиво, стараясь понравиться Миллсу, перестав носить вульгарную одежду и вызывающе краситься. Грэм же, казалось, и вовсе изменился ради нее — цветы, подработка на выходных, чтобы были деньги на подарки и развлечения. Дэвид и Нил не упускали случая подшутить над Грэмом, говоря, что у каждой бывшей девушки должна быть шикарная лучшая подруга, которая точно устроит. Реджина и Грэм нисколько не обижались, слишком поглощенные друг другом, и, даже несмотря на короткий срок, уже едва ли не планировали свадьбу, свято веря в то, что друг у друга последние, как бы глупо это не звучало в губах татуированной женщины и почти тридцатилетнего мужчины.

Прошла еще неделя, которая пролетела так же быстро, как и предыдущая, все больше погружая Эмму в раздумья. Она знала, что должна принять решение с работой, и даже несмотря на то, что Генри сказал, что не хочет, чтобы она уходила из участка, она чувствовала, что долго здесь не выдержит.

— Опять хочешь улизнуть? — ворвался в ее голову голос Дэвида, и она, вскинув голову, выдавила улыбку, спрятав глаза.

— Нет, пытаюсь разобраться в деталях.

— Ну мне хотя бы не ври, Эм, — фыркнул парень, подойдя к ней, и сел на край ее стола, смешно болтая ногой, — когда ты думаешь о том, что тебе неприятно, у тебя на лбу появляется просто прелестная морщинка, которая тебя и выдает.

— Какой ужас, — проворчала она, — морщинистая уже, старею, стало быть.

— Да ну тебя! — отмахнулся он. — Я тебе про Фому, ты мне про Ерему. Что за упря… — он не договорил, потому что из коридора послышались громкие голоса, и все трое приподнялись со своих мест, изумленно переглянувшись.

— А я вам говорю, что это чушь! — звенел голос Бута, и они переглянулись, потому что таким взбешенным они его еще не разу не слышали. — Это не она! Как вам вообще в голову пришло!

— Мы все знаем, — последовал резкий ответ, распахнулась дверь, и в кабинет вошли три человека в форме, за которыми семенил белый от волнения Август. Грэм и Дэвид переглянулись, почти синхронно переведя взгляд на Эмму, которая напряглась, облизав сухие губы.

— Эмма Свон, — произнес самый, видимо, главный, кивнув на нее подбородком, и самый молодой, резко подойдя к ней, заломил ее руки за спину, надевая наручники, — Вы обвиняетесь в убийстве двух гражданок Российской Федерации.

====== 56. ======

Комментарий к 56. Хейтеры все вылезают, вылезают из своих пещер и норок, а я смеюсь и упорно иду к финалу, который не за горами.

— Что?!

Дэвид застыл, округлив глаза, и шагнул вперед, ошарашенно глядя на Августа, который едва стоял на месте от волнения, переводя взгляд с Эммы на полицейского, который надел на нее наручники. Грэм, тряхнув головой, шагнул вперед, нахмурившись.

— Что здесь происходит? Что Вы вообще несете? Эмма убила двух женщин? Вы там с ума посходили?! Где доказательства? Где хоть что-нибудь? Вы не имеете права…

— Мы имеем, молодой человек, — отчеканил мужчина, — и доказательства, и права. Мы получили видеозаписи, на которых точно видно, что мисс Свон совершила преступление. До суда мы забираем ее, а потом…

— Забираете? — Дэвид встал рядом с Грэмом, сглотнув. — Куда забираете? Какого черта здесь вообще происходит? Покажите нам видеозаписи, мы просто так не позволим вам…

— Август, уйми своих, — рявкнул на генерала мужчина, и тот, поджав губы, кивнул парням, опустив глаза. Те вскинули брови, провожая Эмму взглядом. Девушка все это время молчала, глядя себе под ноги, и сейчас она, не поднимая головы, вышла из комнаты, ни разу не обернувшись.

— И что это сейчас было? — накинулся Грэм на Бута, который, как только закрылась дверь, устало опустился в кресло, проведя рукой по лицу. — Как Вы позволили им ее забрать? Это же чушь собачья! Наша Эмма — убийца? Да это уму не постижимо, черт возьми!

— Почему Вы их не остановили? — кивнул Грэм, сжав руки в кулаки. — Вы же могли их остановить, это же реально бред! Что они себе позволяют? Так не делается, они не имели права так поступать!

— Миллс, Нолан, умерьте уже пыл, — протянул он, покачав головой, — я сам ничерта не понимаю, но кто я и кто они, чтобы указывать им? Обещаю, мы во всем разберемся, все узнаем, проверим. Но если это действительно так…

— Она не могла, — облизал губы Дэвид, сглотнув, — это же Эмма. Какое убийство?

— И о каких женщинах они говорили? Я что-то пропустил?

— Да, ваши два дела, — хмыкнул генерал, вскинув бровь, — или забыли уже? Вы ведь там не разобрали парочка дел, среди них два убийства. Удушение и еще что-то, не помню уже точно.

— Удушение? — Миллс даже закашлялся от скрипучего смеха. — Ей-богу, я еще могу каким-то дальним вариантом представить, чтобы Эмма кого-то пристрелила, потому что мы все стреляем, но удушение… Это вообще не серьезно. Это вот чистейший бред.

— Вот вы мне все это сейчас говорите, а что я могу сделать? — Август поднялся, скрипнув зубами. — Я только узнал, что, оказывается, мой сотрудник, которому я доверял, которого принял в команду, за которого переживал и волновался, как за сына, как за каждого из вас, оказался убийцей, который поубивал несчетное число людей, да еще и в меня стрелял. Что вы мне прикажете делать?

— Но не убил ведь… — повторил Нолан тихо аргумент Эммы и поджал губы, понимая, как это глупо звучит. — Товарищ генерал, мы понимаем, как все это звучит, правда понимаем, но мы молчали не потому, что хотели обманывать Вас. Точнее… черт, как же все глупо! — выругался он, отвернувшись к окну. — Я вообще перестал понимать, что за хрень происходит. Нил в больнице, не известно, когда встанет, Киллиан мертв, Эмма обвиняется в убийстве… Разве так бывает? Все и сразу так быстро, почти без промежутков?

— Черная полоса, брат, — поморщился Бут, покачав головой, — бывает и такое. Надо переждать, все встанет на свои места.

— А если не встанет? — Грэм облизал губы, подняв на них глаза. — Мало ли что еще успеется случиться до того, как начнется эта самая светлая сторона? Кто-то еще умрет? Что еще может случиться?

— Да с такими темпами — что угодно, — огрызнулся Нолан, сложив руки на груди, — сейчас главное вытащить Эмму, потому что это полнейшее недоразумение.

— Но тогда нужно найти доказательства ее невиновности. Железное алиби, которое докажет, что на время убийств она была… с кем-то, да хоть с кем, не важно. Просто нужно найти что-то, что поможет нам ее вытащить.

— А если не найдем? — Миллс облизал губы, почесав подбородок. — У нее же ребенок, мать… Она не может сесть за убийство.

— И что ты сделаешь? — вскинул бровь Бут. — Скажешь, что это ты надел парик и придушил кого-то там? Это не выход, если такой бред пришел тебе в голову.

— И близко не это. Они же сказали, что им прислали видео? Нужно как-нибудь его посмотреть, может, это подделка? Фотошоп. Или наложили что-нибудь. Бывает же.

— Да, вполне может быть монтаж, — спохватился Дэвид, и его глаза загорелись. — Нужно добыть эти видеозаписи, и тогда Нил… Дьявол, как он не вовремя! Ничего, заставим его работать на гребанной коляске, я его даже на руках потащу, куда надо будет, лишь бы разобрался.

— И вот как вы себе это представляете? — осведомился генерал. — Как вы получите видеозаписи? Придете и попросите? Серьезно?

— Они же обязаны предъявить доказательства.

— Да, в суде и предъявят. И тогда уже ничего не получится сделать. Приговор будет объявлен на месте, у вас не будет времени что-то там пересмотреть и попытаться вытащить Эмму. У нас тупик, ребята. Нужно больше думать, пока еще есть время. Я тоже не хочу верить, что она виновата, но не могу и отрицать, что перед фактами я бессилен, хотя я пока их и не видел. Но я собираюсь ехать туда и разбираться во всем. Вас бы я собой брать не хотел, — он помолчал, — но я так понимаю, что даже если я не разрешу, вы все равно поедете, верно?

— Поживем — увидим, — медленно отозвался Грэм, погруженный в свои мысли, — пока можете нам сообщить адрес этого полицейского участка? Мы пока с Дэйвом подумаем и, может, потом подъедем.

— Ох, и нарветесь вы, ребята, — покачал головой Бут, — ох и нарветесь.

Эмма сидела в камере, прислонившись к стене, и смотрела немигающим взглядом в пустоту. Работая в участке почти половину жизни, она не раз сажала преступников за решетку, но только сейчас, заняв их место, поняла, что они чувствовали в этом унылом месте. Грязная койка, три стены и решетка. Вот и все ее развлечения. И еще мысли. Десятки, сотни мыслей, которые буквально атаковали ее, не давая даже уснуть, хотя спать на такой жесткой кровати были более чем проблематично.

Час назад к ней приходил «плохой коп», как она его окрестила, потому что он орал и брызгал слюной на метр от себя, заставляя ее то и дело морщиться, отворачиваясь от него. Он снова и снова показывал ей два черно-белых видео, очень размытых и некачественных, где на первом было видно, как светловолосая девушка со спины душила темноволосую женщину на лестничной площадке какого-то дома, а на втором та же самая светловолосая девушка выстрелила в другую женщину из пистолета за стеллажами в магазине и выскочила через черный выход. Мужчина по сотому разу пытался выбить у нее признание, повышая голос, угрожая, рыча так, что у нее закладывало уши, но она не то, что не отвечала, она даже не поднимала головы, глядя в одну точку на полу, стараясь дышать как можно тише. И выдохнула только когда он ушел, хлопнув дверью в порыве гнева. Легкая ухмылка коснулась ее губ, и блондинка медленно сползла вниз по стене, спрятав лицо в коленях.

Очень хотелось пить, но она знала, что ни за что не попросит их ни о чем, решив устроить «молчаливую» голодовку, тем самым показывая, что сотрудничать она не будет. Свон закрыла глаза, стараясь как можно меньше думать, но мысли все равно мешали ей успокоиться, снова не давая расслабиться. Ее мучил Генри, что будет, если ее реально посадят? Сможет ли Мэри все это время заботиться о нем, если учесть, что у нее уже сейчас проблемы с сердцем? Или его отдадут в приют? Нет, этого она не могла допустить.

Такими темпами она бы согласилась на все, что угодно, если бы была уверена, что с ее сыном все будет хорошо, если он будет накормлен, одет и обут, если он будет в тепле, но сейчас она прекрасно осознавала, что ее признание ни к чему хорошему не приведет. И Эмма молчала, кусая губы и не открывая глаза, понимая, что Киллиан сейчас бы все, так сказать, разрулил, в его непревзойденной, уверенной и немного неправильной манере, но он бы нашел выход.

Дни шли, она ни на что не жаловалась, хотя положение ее было далеко не радужное. Теперь она в полной мере поняла значение фразы «посадить на хлеб на воду», потому что кашу, которую ей приносили через два дня, была настолько несъедобна, что она к ней не прикасалась, растягивая удовольствие куском хлеба и почему-то неприятной водой. Разве вода может быть неприятной, она ведь безвкусная? Но эту жидкость Эмма с трудом могла пить, понимая, что рискует получить обезвоживание, если уж совсем будет упираться.

Когда послышались очередные шаги, девушка заранее отвернулась, стараясь показать своим видом, что они могут не пытаться достучаться до нее, но кто-то вцепился в решетку, тряхнув ее, и она замерла, услышав знакомый голос.

— Эмма!

— Грэм? — Свон развернулась, изумленно глядя на него, и подошла ближе. — Что ты… ты здесь делаешь? Как ты вообще попал сюда?

— Пришлось немного раскошелиться, — ухмыльнулся тот, — Дэйв старается стащить ключи от твоей камеры, правда, я не уверен, что у него получится, но попытка не пытка, так что…

— Вы с ума сошли?! — воскликнула она, прикрыв глаза, и вцепилась в решетку. — Вы же рискуете, идиоты! К тому же… — она помолчала, поджав губы, — мне здесь частично место.

— Постой… — Миллс поднял глаза, изумленно таращась на нее, — что ты имеешь в виду? Ты же не готова признать вину? Это не скоротает срок, ты сама знаешь, так что даже не…

— Грэм, — Эмма оборвала его, облизав губы, и сверкнула глазами, — это была я, понимаешь? Я. Я саму себя называла вторым убийцей, чтобы не вызвать подозрений.

— Эм…, но такого же быть не может, — прошептал он, покачав головой, — это же ты, какие… какие убийства?

— Убийство, — поправила она его, — второе доказательство — фальшивка. Мне показывали видео, и если первое правдиво, то второе — чистой воды монтаж. Только вот настолько качественный, что никто не придерется.

— Ты… ты убила человека?

— Ту женщину. Задушила… — блондинка облизала губы и зажмурилась, опустившись на кровать. — Понимаешь, я теперь понимаю, что чувствовал все это время Киллиан, только у него были десятки случаев, у меня же один. Убить гадину и после этого жить с мыслью, что на твоих руках ее кровь.

— Я не понимаю тебя, Эм… — прошептал мужчина, опустившись на корточки, пытаясь поймать ее взгляд, — о чем ты говоришь?

— Помнишь, нам почти год поступали заявления о том, что-то тут, то там находят останки детей?

— Да, мы пытались разобраться, но нитей не было, и дело пришлось бросить.

— Вы бросили, а я иногда занималась этим делом, в тайне от вас, потому что… не знаю почему, если честно. Просто хотелось хоть что-нибудь сделать самостоятельно. И я выяснила окольными путями, что это за женщина. Она брала детей в приюте, не знаю, каким образом и как она вообще все это делала, но это и не важно было тогда, а потом убивала их дома. Я видела ее медицинскую книжку — она психически неуравновешенна, но почему она не лечилась — понятия не имею. И я… я нашла, где она живет, пришла к ней домой, а она как раз вышла из дома с мусором и стала подниматься к мусоропроводу, не закрыв дверь. Я видела, что она с сигаретами, а судя по тому, какой был мешок… — она поежилась, поджав губы, — я прошла по ее квартире, она однокомнатная, так что это полминуты, а ванной… Короче я поняла, что не ошиблась. А потом не помню, что со мной случилось, я просто выскочила из дома, сжимая в руке ремень, который лежал у нее на комоде, и…

— Эмма, — Грэм закрыл лицо руками и шумно выдохнул, — господи, это… Это же нереально. Так только в фильмах бывает.

— Добро пожаловать на премьеру, — горько усмехнулась Свон, не поднимая головы.

— Но почему ты не сказала? Почему не рассказала нам?

— Я сейчас уже не знаю и так корю себя за это. Тогда были другие проблемы, и я старалась даже не думать о том, что произошло, погрузившись в работу и насущные проблемы. А сейчас…

— Постой, так почему ты сейчас молчишь? Расскажи, как все было, и тебя отпустят.

— Ага, и что я скажу? — ухмыльнулась она, посмотрев на него, и закатила глаза. — Да, я задушила ту женщину, потому что она была первостепенной сукой, на которую ни у кого ничего нет, так как она все делала профессионально и тихо, а вот вторую я не убивала, и, кстати, это монтаж. Как ты себе это представляешь? Я никак не могу это доказать, потому что улики против нее сейчас уже превратились в пыль, да и мне никто не поверит. А со вторым убийством никто даже разбираться не будет — убила раз, значит, и второй раз тоже виновата. Будто ты не знаешь, как это работает. Поэтому я в тупике, Грэм, в тупике, и мне бы было плевать, если бы не Генри. Я только за него боюсь, боюсь, что матери будет нехорошо, и они оба попадут в беду, а это самое страшное, что еще может произойти сейчас.

— Не стоит бояться, Эмма, — послышался еще один голос, и из-за угла вышел Дэвид, сжимая в руке ключ, — ты выходишь, а разбираться мы со всем будем потом.

— Дэйв, но я… — начала было она, поднимаясь, но он лишь резко покачал головой, подойдя к решетке и повернув ключ в замочной скважине.

— Я все слышал, и вот это, — он достал из заднего кармана диктофон, — мы покажем Буту, а потом все вместе пойдем разбираться. Так что прекрати строить из себя великомученицу и выходи уже. Тебя ждет сын.

Точного заключения еще не было, но Август добился более тщательного рассмотрения и разбора второй видеозаписи, с целью выяснить, монтаж ли это или реальная запись. До тех пор Эмма имела подписку о невыезде, что было уже неплохо, если учесть, что ей грозил месяц в тюрьме, так как раньше суд бы не состоялся.

Несмотря на дождь, Свон медленно шла по улице, стараясь обходить хотя бы самые глубокие лужи, чтобы не намочить обувь, то и дело поправляя мокрое пальто, так как зонтик уже не помогал.

Глядя себе под ноги, она не сразу заметила, что возле нее остановилась черная машина, открылось окно, и водитель, немного высунувшись, произнес, поправив надвинутую на лицо кепку.

— Мэм, ужасная погода. Может, Вас подвезти?

— Нет, спасибо, — отозвалась она, покачав головой, — мне недалеко. Я дойду сама.

— Очень плохая идея ходить под таким дождем. Я бы очень советовал Вам все-таки согласиться на мое предложение.

— Я благодарна Вам за внимание, но спасибо, не стоит, — развернувшись, она ускорила шаг, торопливо свернув с улицы в переулок и, зайдя за угол, замерла, прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь следом за ней. Но было тихо, и девушка, успокоившись, пошла дальше, решив идти к месту ее назначения окольными путями.

В тумане показались ворота кладбища, и Эмма, на секунду замерев перед ними, прошла через калитку, медленно идя между могилами, стараясь успокоить вмиг ускорившееся сердцебиение. Это было странное чувство, приходить на свидание в такое место, но она понимала, что ей нужно немного поддержки. И поэтому, опустившись на скамейку, она скользнула глазами по надгробному камню, который установили пару дней назад. Ее взгляд пробежался по имени, фамилии, дате рождения и смерти, и она шумно облизала губы, прикрыв глаза.

— Это ведь глупо, да? Приходить сюда и разговаривать с тобой. Правда, я делаю это впервые, потому что раньше… короче, были проблемы. Я все равно не думаю, что мне нужно что-нибудь говорить, потому что я не суеверна, и ты ничего не услышишь. Я просто хотела… даже не знаю, зачем я пришла. Странно понимать, что ты не увидишь человека, который был в твоей жизни столь долгое время. Да и вообще я сейчас выгляжу слишком жалко, сидя на кладбище и говоря с камнем. Мне бы вообще не стоило выходить из дома в такую погоду…

— И то верно, мисс Свон, — она вздрогнула от грубого насмешливого голоса и, развернувшись, замерла, увидев Голда, который с наглой ухмылкой стоял в нескольких метрах от нее, опираясь на всю ту же палку. Девушка резко вскочила, дернувшись в сторону, но он резким движением достал из кармана пальто пистолет, направив его на нее. — Давай без резких движений, дорогая. И чтобы никаких криков, хотя, знаешь, лично я считаю, что отдать концы на могиле любимого очень даже романтично. В жанре Шекспира, верно?

— Что тебе нужно? — прошипела она, сверкнув глазами. — Все, что можно было со мной сделать, вы уже сделали. Или опять поиграться захотелось?

— Мы кое-что тогда не успели. Твой дражайший пришел крайне не вовремя, и босс не успел приехать. А он так хотел с тобой повидаться.

— Мне плевать. И на тебя, и на твоего босса.

— Конечно, деточка, — он шагнул вперед, не убирая оружие, и, подойдя к ней, уперся дулом в ее подбородок, заставив поднять лицо и взглянуть ему в глаза, — только вот вся беда в том, что мы не собирались спрашивать твое мнение.

Резкий укол в шею заставил ее слабо вскрикнуть, и наступила тьма, поглотившая ее.

— Чертово дежавю, — процедила Эмма, открыв глаза и обнаружив, что снова привязана к стулу в незнакомом месте. — И где мы сейчас? Подвал? Склад? Уверена, на что-то более оригинальное вашей фантазии не хватило.

— Язвишь? Чудно, — ухмыльнулся мужчина, подойдя к ней, — но ты можешь не растрачивать все обаяние на меня, лапочка, мне оно уж точно не нужно. Лучше подожди босса, он скоро будет. А пока лучше я развлекусь, открыв тебе свой маленький секрет.

— Мне плевать, — повторила она, не отрывая от его лица полный ненависти взор, — можешь изощряться, как хочешь.

— Мое имя Румпельштильцхен, — перебил он ее, и Свон замерла, когда в ее голове что-то шевельнулось. — А фамилия — Джонс, и я дядя твоего дражайшего Киллиана.

— Нет, — прошептала девушка, покачав головой, — этого не может быть…

— Может. Правда, я боялся, что он мог как-то обмолвиться тем, как меня зовут и что я вообще существую, и тогда я выбрал себе псевдоним, чтобы ты хоть как-то могла меня называть. И о, как интересно было смотреть, как вы ищете этого Голда, как ко мне пришел Киллиан с просьбой помочь. Я был в восторге.

— Ты чудовище, — выплюнула она, и он засмеялся своим хриплым, скрипучим смехом.

— Вовсе нет, лапочка, я всего лишь выполняю то, что мне говорят. До тебя, твоей судьбы, жизни и здоровья мне нет дела. Ты мешала человеку, которому я должен, и я делал с тобой то, что он просил.

— Прекрати надоедать ей, Румп, — послышался резкий голос, и из темноты показался Бреннан, который, наклонив голову набок, со странным удовольствием скользнул взглядом по ее лицу, — а вот и ты, Эмма. Даже не верится, что все это наконец случилось.

— Я понятия не имею, о чем Вы, мистер Джонс, – отчеканила она, скрипнув зубами, — в любом случае если за всем этим стоите Вы, то я Вас искренне ненавижу.

— Как трогательно, — улыбнулся он и, сев перед ней на корточки, поймал ее взгляд. — А ты так и не догадалась. Я ведь боялся, что ты раскусишь меня еще тогда, в самом начале, когда я только привел Киллиана к вам в участок. Но ты даже толком не посмотрела на меня.

— Мне нет до Вас никакого дела.

— А вот и есть, радость моя, — хмыкнул мужчина, сжав ее подбородок, и провел языком по губам. — Неужели я реально так изменился? Всего лишь отрастил волосы, покрасился, щетина, загорел посильнее, накачался — и все, ты уже не вспоминаешь меня? А если взглянуть в мои глаза, — он подался еще ближе, почти коснувшись носом ее носа, — ты ведь, как я помню, раньше даже рисовала их, потому что была страстно влюблена.

Эмма замерла, нахмурившись, и медленно скользнула взглядом по его лицу, изучая лоб, брови, нос, щеки, губы, потом встретилась с ним глазами, бледнея с каждой секундой все сильнее, и в какой-то момент, не выдержав, шумно сглотнула, поджав губы.

— Уилл…

====== 56 (измененный вариант). ======

— Что?!

Дэвид застыл, округлив глаза, и шагнул вперед, ошарашенно глядя на Августа, который едва стоял на месте от волнения, переводя взгляд с Эммы на полицейского, который надел на нее наручники. Грэм, тряхнув головой, шагнул вперед, нахмурившись.

— Что здесь происходит? Что Вы вообще несете? Эмма убила двух женщин? Вы там с ума посходили?! Где доказательства? Где хоть что-нибудь? Вы не имеете права…

— Мы имеем, молодой человек, — отчеканил мужчина, — и доказательства, и права. Мы получили видеозаписи, на которых точно видно, что мисс Свон совершила преступление. До суда мы забираем ее, а потом…

— Забираете? — Дэвид встал рядом с Грэмом, сглотнув. — Куда забираете? Какого черта здесь вообще происходит? Покажите нам видеозаписи, мы просто так не позволим вам…

— У вас должно быть разрешение на арест, — отчеканил Грэм, шагнув вперед, — в противном случае вы не имеете права забирать ее.

— У нас все есть, — фыркнул мужчина и протянул ему темно-синюю папку, равнодушно пожав плечами, — мы действуем на законных основаниях, что бы вы там не думали. Более того, Август, — он повернулся к Буту, который, судя по шевелящимся губам, то и дело порывался что-то сказать, — я бы хотел, чтобы Вы поехали с нами и присутствовали на допросе. И, кстати, поведение Ваших подчиненных крайней непрофессионально, — указал он подбородком на Грэма и Дэвида, — пусть не позорятся. Дело серьезное, а они спектакль устраивают.

— Ребят, реально, — Бут поправил галстук, облизав губы, — мы во всем разберемся и, я уверен, выясним, что произошло. Обещаю, мы все узнаем, проверим. Но если это действительно так…

— Мы ждем Вас на улице, — фыркнул незнакомец и вышел из кабинета, ведя девушку перед собой.

— Она не могла, — произнес Дэвид, как только за ними закрылась дверь, и облизал губы, сглотнув, — это же Эмма. Какое убийство? И о каких женщинах идет речь? Я что-то пропустил?

— Да, ваши два дела, — хмыкнул генерал, вскинув бровь, — или забыли уже? Вы ведь там не разобрали парочка дел, среди них два убийства. Удушение и еще что-то, не помню уже точно.

— Удушение? — Миллс даже закашлялся от скрипучего смеха. — Ей-богу, я еще могу каким-то дальним вариантом представить, чтобы Эмма кого-то пристрелила, потому что мы все стреляем, но удушение… Это вообще не серьезно. Это вот чистейший бред.

— Вот вы мне все это сейчас говорите, а мне сладко что ли? — Август поднялся, скрипнув зубами. — Я только узнал, что, оказывается, мой сотрудник, которому я доверял, которого принял в команду, за которого переживал и волновался, как за сына, как за каждого из вас, оказался убийцей, который поубивал несчетное число людей, да еще и в меня стрелял. Что вы мне прикажете делать?

— Но не убил ведь… — повторил Нолан тихо аргумент Эммы и поджал губы, понимая, как это глупо звучит. — Товарищ генерал, мы понимаем, как все это звучит, правда понимаем, но мы молчали не потому, что хотели обманывать Вас. Точнее… черт, как же все глупо! — выругался он, отвернувшись к окну. — Я вообще перестал понимать, что за хрень происходит. Нил в больнице, не известно, когда встанет, Киллиан мертв, Эмма обвиняется в убийстве… Разве так бывает? Все и сразу так быстро, почти без промежутков?

— Черная полоса, брат, — поморщился Бут, покачав головой, — бывает и такое. Надо переждать, все встанет на свои места.

— А если не встанет? — Грэм облизал губы, подняв на них глаза. — Мало ли что еще успеется случиться до того, как начнется эта самая светлая сторона? Кто-то еще умрет? Что еще может случиться?

— Да с такими темпами — что угодно, — огрызнулся Нолан, сложив руки на груди, — сейчас главное вытащить Эмму, потому что это полнейшее недоразумение.

— Но тогда нужно найти доказательства ее невиновности. Железное алиби, которое докажет, что на время убийств она была… с кем-то, да хоть с кем, не важно. Просто нужно найти что-то, что поможет нам ее вытащить.

— А если не найдем? — Миллс облизал губы, почесав подбородок. — У нее же ребенок, мать… Она не может сесть за убийство.

— И что ты сделаешь? — вскинул бровь Бут. — Скажешь, что это ты надел парик и придушил кого-то там? Это не выход, если такой бред пришел тебе в голову.

— И близко не это. Они же сказали, что им прислали видео? Нужно как-нибудь его посмотреть, может, это подделка? Монтаж, склейка, да что угодно. Или наложили кадры и куски видео. Бывает же.

— Да, вполне может быть монтаж, — спохватился Дэвид, и его глаза загорелись. — Нужно добыть эти видеозаписи, и тогда Нил… Дьявол, как он не вовремя! Ничего, заставим его работать на гребанной коляске, я его даже на руках потащу, куда надо будет, лишь бы разобрался.

— И вот как вы себе это представляете? — осведомился генерал.

— Они же обязаны предъявить доказательства.

— Предъявят. Я сейчас поеду и во всем разберусь. Более того я уверен, что вам будет разрешено свидание с ней. По крайней мере одному из вас точно. Так что постарайтесь заранее продумать, как будете разговаривать, время все-таки не резиновое. Ну, а сейчас, — он помолчал, посмотрев на часы, — меня ждут, а я тут с вами языками чешу. И отставить панику, разберемся во всем.

— Есть, товарищ генерал, — сухо отозвались они, переглянувшись.

Эмма сидела в камере, прислонившись к стене, и смотрела немигающим взглядом в пустоту. Работая в участке почти половину жизни, она не раз сажала преступников за решетку, но только сейчас, заняв их место, поняла, что они чувствовали в этом унылом месте. Грязная койка, три стены и решетка. Вот и все ее развлечения. И еще мысли. Десятки, сотни мыслей, которые буквально атаковали ее, не давая даже уснуть, хотя спать на такой жесткой кровати были более чем проблематично.

Через пару часов ее забрали на допрос, и она даже посмеялась, ощутив наконец свою работу со всех сторон. Темная комната с зеркальной стеной, стол, лампа и стул. И эта стена, по традиции, является стеклом, за которым за ней наблюдают следователи. Хотя на этот раз еще должен быть и Бут. Она хотела бы думать, что ей легче от того, что поблизости знакомый человек, но от этого было только хуже. Ей снова и снова показывали два черно-белых видео, очень размытых и некачественных, где на первом было видно, как светловолосая девушка (видео было снято сбоку) душила темноволосую женщину на лестничной площадке, а на втором та же самая светловолосая девушка выстрелила в другую женщину из пистолета за стеллажами в магазине и выскочила через черный выход. От адвоката она хотела отказаться, но Август настоял, и незнакомый мужчина почти час пытался доказать, что видео слишком некачественное, да еще и снято на напрямую, утверждая, что улика очень и очень косвенная. Вопросы задавались ей не раз и не два, но она не то, что не отвечала, она даже не поднимала головы, глядя в одну точку на столе, стараясь дышать как можно тише. И когда ее вернули в КПЗ, легкая ухмылка коснулась ее губ, и блондинка медленно сползла вниз по стене, спрятав лицо в коленях.

Еда хоть и неприятная — пересушенная рыба, жесткий хлеб — но хоть что-то, когда в животе урчит, набросишься на первое, что дадут. Поставив тарелку на пол, Свон закрыла глаза, стараясь как можно меньше думать, но мысли все равно мешали ей успокоиться, снова не давая расслабиться. Ее мучил Генри, что будет, если ее реально посадят? Сможет ли Мэри все это время заботиться о нем, если учесть, что у нее уже сейчас проблемы с сердцем? Или его отдадут в приют? Нет, этого она не могла допустить. Такими темпами она бы согласилась на все, что угодно, если бы была уверена, что с ее сыном все будет хорошо, если он будет накормлен, одет и обут, если он будет в тепле, но сейчас она прекрасно осознавала, что ее признание ни к чему хорошему не приведет. И Эмма молчала, кусая губы и не открывая глаза, понимая, что Киллиан сейчас бы все, так сказать, разрулил, в его непревзойденной, уверенной и немного неправильной манере, но он бы нашел выход. Шел второй день, а Эмма уже была сама не рада, что не начала решать проблему в первый же день. Она знала, что Август сейчас наверняка пытается во всем разобраться, да и Грэм с Дэйвом явно не бездействовали.

Вдруг послышались шаги, и в комнаты вошел мужчина в форме.

— На выход. Тебе разрешили свидание.

— Какая прелесть, — уныло протянула она, поднимаясь, и вышла в коридор, даже не посмотрев на незнакомца, стараясь показать всем своим видом, что ей нет до него никакого дела.

Когда ее ввели в другую комнату, Свон на мгновение замерла, увидев за столом напряженного Грэма, который испытывающе взирал на нее хмурыми глазами. Она медленно опустилась на стул и сложила руки на груди, подняв на него глаза.

— Свободен, — произнес Миллс, и охранник покинул комнату, закрыв за собой дверь, — все-таки есть плюсы в том, чтобы быть опером, — попытался пошутить он, но почти сразу замолчал и подался вперед. — Здесь нет видеокамер, нет других прослушивающих устройств. Расскажи мне, что на самом деле произошло. Я хочу знать. Ты же не готова признать вину? Это не скоротает срок, ты сама знаешь, так что даже не…

— Грэм, — Эмма оборвала его, облизав губы, и сверкнула глазами, — это была я, понимаешь? Я саму себя называла вторым убийцей, чтобы не вызвать подозрений.

— Эм… но такого же быть не может, — прошептал он, покачав головой, — это же ты, какие… какие убийства?

— Убийство, если это так можно назвать, — поправила она его, — второе доказательство — фальшивка. Мне показывали видео, и если первое правдиво, то второе — чистой воды монтаж. Только вот настолько качественный, что никто не придерется. Хотя я уверена, что Нил бы разобрался. Я-то не большой ас в делах монтажа, а он бы нашел доказательства.

— С этим мы разберемся, не переживай, но… Ты… ты убила человека?

— Ту женщину… — блондинка облизала губы и зажмурилась. — Понимаешь, я теперь понимаю, что чувствовал все это время Киллиан, только у него были десятки случаев, у меня же один. Убить гадину и после этого жить с мыслью, что на твоих руках ее кровь.

— Я не понимаю тебя, Эм… — прошептал мужчина, пытаясь поймать ее взгляд, — о чем ты говоришь?

— Помнишь, нам почти год поступали заявления о том, что то тут, то там находят останки детей?

— Да, мы пытались разобраться, но нитей не было, и дело пришлось бросить.

— Вы бросили, а я иногда занималась этим делом, в тайне от вас, потому что… не знаю почему, если честно. Просто хотелось хоть что-нибудь сделать самостоятельно. И я выяснила окольными путями, что это за женщина. Она брала детей в приюте, не знаю, каким образом и как она вообще все это делала, но это и не важно было тогда, а потом убивала их дома. Я видела ее медицинскую книжку — она психически неуравновешенна, но почему она не лечилась — понятия не имею. И я… я нашла, где она живет, пришла к ней домой, а она как раз вышла из дома с мусором и стала подниматься к мусоропроводу, не закрыв дверь. Я видела, что она с сигаретами, а судя по тому, какой был мешок… — она поежилась, поджав губы, — я прошла по ее квартире, она однокомнатная, так что это полминуты, а ванной… Короче я поняла, что не ошиблась. А потом не помню, что со мной случилось, я просто выскочила из дома, сжимая в руке ремень, который лежал у нее на комоде, и…

— Эмма, — Грэм закрыл лицо руками и шумно выдохнул, — господи, это… Это же нереально. Так только в фильмах бывает.

— Добро пожаловать на премьеру, — горько усмехнулась Свон, не поднимая головы.

— Но почему ты не сказала? Почему не рассказала нам? Ты должна была сообщить об уликах, о произошедшем, мы бы разрулили как-то эту ситуацию, и сейчас этого дерьма бы не было и в помине.

— Я сейчас уже не знаю и так корю себя за это. Тогда были другие проблемы, и я старалась даже не думать о том, что произошло, погрузившись в работу и насущные проблемы. А сейчас…

— Постой, так почему ты сейчас молчишь? Расскажи, как все было, и тебя отпустят. Тебе же наняли адвоката, он вроде даже ничего. Правда я не в восторге, ну да ладно. Он ученый, а это главное.

— Ага, и что я скажу? — ухмыльнулась она, посмотрев на него, и закатила глаза. — Да, я задушила ту женщину, потому что она была первостепенной сукой, на которую ни у кого ничего нет, так как она все делала профессионально и тихо, а вот вторую я не убивала, и, кстати, это монтаж. Как ты себе это представляешь? Я никак не могу это доказать, потому что улики против нее сейчас уже превратились в пыль, да и мне никто не поверит. А со вторым убийством никто даже разбираться не будет — убила раз, значит, и второй раз тоже виновата. Будто ты не знаешь, как это работает. Поэтому я в тупике, Грэм, в тупике, и мне бы было плевать, если бы не Генри. Я только за него боюсь, боюсь, что матери будет нехорошо, и они оба попадут в беду, а это самое страшное, что еще может произойти сейчас.

— Не стоит бояться, Эмма. Просто расскажи ему то же, что и мне, а дальше уже его дело — разбираться и думать, как тебя вытаскивать. К тому же пока нет ничего более конкретного, тебя больше двух суток держать не могут, и сегодня вечером должны отпустить.

— Единственное, что радует меня сейчас, — фыркнула она, выдавив улыбку.

— Мисс Свон, — с места в карьер начал мужчина, опустившись на стул напротив нее, — я хочу Вам помочь. Так что пожалуйста, давайте перестанем играть в молчанку. Мне нужно, чтобы Вы, наконец, мне рассказали, в чем дело. Трудно помочь человеку, который сам этого не хочет.

— Я понимаю, Кормак, — перебила его Эмма, выдавив улыбку, и поджала губы, — я уже поняла, что мне нужно поговорить с Вами, иначе дело не сдвинется с мертвой точки. Я расскажу Вам все, как было на самом деле, а дальше… Я не знаю, как Вы выйдете из этого положения, но мне сказали, что Вы неплохой специалист. И я надеюсь на Вашу помощь.

— Сделаю, что в моих силах, мисс Свон, — кивнул адвокат, пододвинувшись ближе, — я полностью в Вашем распоряжении.

Август добился более тщательного рассмотрения и разбора второй видеозаписи, с целью выяснить, монтаж ли это или реальная запись. До тех пор Эмму выпустили под расписку до судя, хотя Кормак и сказал, что все обвинения будут сняты, так как он собрал всю необходимую информацию, чтобы оправдать ее действия. И Девушка впервые за пару дней вздохнула спокойнее. Несмотря на дождь, Свон медленно шла по улице, стараясь обходить хотя бы самые глубокие лужи, чтобы не намочить обувь, то и дело поправляя мокрое пальто, так как зонтик уже не помогал. Глядя себе под ноги, она не сразу заметила, что возле нее остановилась черная машина, открылось окно, и водитель, немного высунувшись, произнес, поправив надвинутую на лицо кепку.

— Мэм, ужасная погода. Может, Вас подвезти?

— Нет, спасибо, — отозвалась она, покачав головой, — мне недалеко. Я дойду сама.

— Очень плохая идея ходить под таким дождем. Я бы очень советовал Вам все-таки согласиться на мое предложение.

— Я благодарна Вам за внимание, но спасибо, не стоит, — развернувшись, она ускорила шаг, торопливо свернув с улицы в переулок и, зайдя за угол, замерла, прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь следом за ней. Но было тихо, и девушка, успокоившись, пошла дальше, решив идти к месту ее назначения окольными путями.

В тумане показались ворота кладбища, и Эмма, на секунду замерев перед ними, прошла через калитку, медленно идя между могилами, стараясь успокоить вмиг ускорившееся сердцебиение. Это было странное чувство, приходить на свидание в такое место, но она понимала, что ей нужно немного поддержки. И поэтому, опустившись на скамейку, она скользнула глазами по надгробному камню, который установили пару дней назад. Ее взгляд пробежался по имени, фамилии, дате рождения и смерти, и она шумно облизала губы, прикрыв глаза.

— Это ведь глупо, да? Приходить сюда и разговаривать с тобой. Правда, я делаю это впервые, потому что раньше… короче, были проблемы. Я все равно не думаю, что мне нужно что-нибудь говорить, потому что я не суеверна, и ты ничего не услышишь. Я просто хотела… даже не знаю, зачем я пришла. Странно понимать, что ты не увидишь человека, который был в твоей жизни столь долгое время. Да и вообще я сейчас выгляжу слишком жалко, сидя на кладбище и говоря с камнем. Мне бы вообще не стоило выходить из дома в такую погоду…

— И то верно, мисс Свон, — она вздрогнула от грубого насмешливого голоса и, развернувшись, замерла, увидев Голда, который с наглой ухмылкой стоял в нескольких метрах от нее, опираясь на всю ту же палку. Девушка резко вскочила, дернувшись в сторону, но он резким движением достал из кармана пальто пистолет, направив его на нее. — Давай без резких движений, дорогая. И чтобы никаких криков, хотя, знаешь, лично я считаю, что отдать концы на могиле любимого очень даже романтично. В жанре Шекспира, верно?

— Что тебе нужно? — прошипела она, сверкнув глазами. — Все, что можно было со мной сделать, вы уже сделали. Или опять поиграться захотелось?

— Мы кое-что тогда не успели. Твой дражайший пришел крайне не вовремя, и босс не успел приехать. А он так хотел с тобой повидаться.

— Мне плевать. И на тебя, и на твоего босса.

— Конечно, деточка, — он шагнул вперед, не убирая оружие, и, подойдя к ней, уперся дулом в ее подбородок, заставив поднять лицо и взглянуть ему в глаза, — только вот вся беда в том, что мы не собирались спрашивать твое мнение.

Резкий укол в шею заставил ее слабо вскрикнуть, и наступила тьма, поглотившая ее.

— Чертово дежавю, — процедила Эмма, открыв глаза и обнаружив, что снова привязана к стулу в незнакомом месте. — И где мы сейчас? Подвал? Склад? Уверена, на что-то более оригинальное вашей фантазии не хватило.

— Язвишь? Чудно, — ухмыльнулся мужчина, подойдя к ней, — но ты можешь не растрачивать все обаяние на меня, лапочка, мне оно уж точно не нужно. Лучше подожди босса, он скоро будет. А пока лучше я развлекусь, открыв тебе свой маленький секрет.

— Мне плевать, — повторила она, не отрывая от его лица полный ненависти взор, — можешь изощряться, как хочешь.

— Мое имя Румпельштильцхен, — перебил он ее, и Свон замерла, когда в ее голове что-то шевельнулось. — А фамилия — Джонс, и я дядя твоего дражайшего Киллиана.

— Нет, — прошептала девушка, покачав головой, — этого не может быть…

— Может. Правда, я боялся, что он мог как-то обмолвиться тем, как меня зовут и что я вообще существую, и тогда я выбрал себе псевдоним, чтобы ты хоть как-то могла меня называть. И о, как интересно было смотреть, как вы ищете этого Голда, как ко мне пришел Киллиан с просьбой помочь. Я был в восторге.

— Ты чудовище, — выплюнула она, и он засмеялся своим хриплым, скрипучим смехом.

— Вовсе нет, лапочка, я всего лишь выполняю то, что мне говорят. До тебя, твоей судьбы, жизни и здоровья мне нет дела. Ты мешала человеку, которому я должен, и я делал с тобой то, что он просил.

— Прекрати надоедать ей, Румп, — послышался резкий голос, и из темноты показался Бреннан, который, наклонив голову набок, со странным удовольствием скользнул взглядом по ее лицу, — а вот и ты, Эмма. Даже не верится, что все это наконец случилось.

— Я понятия не имею, о чем Вы, мистер Джонс, — отчеканила она, скрипнув зубами, — в любом случае если за всем этим стоите Вы, то я Вас искренне ненавижу.

— Как трогательно, — улыбнулся он и, сев перед ней на корточки, поймал ее взгляд. — А ты так и не догадалась. Я ведь боялся, что ты раскусишь меня еще тогда, в самом начале, когда я только привел Киллиана к вам в участок. Но ты даже толком не посмотрела на меня.

— Мне нет до Вас никакого дела.

— А вот и есть, радость моя, — хмыкнул мужчина, сжав ее подбородок, и провел языком по губам. — Неужели я реально так изменился? Всего лишь отрастил волосы, покрасился, щетина, загорел посильнее, накачался — и все, ты уже не вспоминаешь меня? А если взглянуть в мои глаза, — он подался еще ближе, почти коснувшись носом ее носа, — ты ведь, как я помню, раньше даже рисовала их, потому что была страстно влюблена.

Эмма замерла, нахмурившись, и медленно скользнула взглядом по его лицу, изучая лоб, брови, нос, щеки, губы, потом встретилась с ним глазами, бледнея с каждой секундой все сильнее, и в какой-то момент, не выдержав, шумно сглотнула, поджав губы.

— Уилл…

Комментарий к 56 (измененный вариант). Как-то так.

====== 57. ======

— И почему они не звучат? Фанфары, то бишь, — усмехнулся мужчина, поднявшись на ноги, и небрежно отряхнул штаны, дернув бровями. — Ну как, открыла новую землю? Испытала оргазм? Прыгнула с парашюта? Как ощущения?

— Но этого не может быть, — прошептала Эмма, тряхнув волосами, глядя на него бешеными глазами, — ты умер, я… я ведь даже…

— Что? Была на могиле? Получила информацию? Навестила очередную дуру, которая залетела от меня и свято верила, что я сдох? Ну так не срослось, дорогуша, я просто в какой-то момент понял, что мне все это осточертело, и свалил. Сказал, что умер, тщательно все подготовил, поменял имя, внешность, обрезал все нити с прошлым, даже имя себе новое создал. С деньгами ведь это раз плюнуть, а я никогда не бедствовал.

— Нет, нет, это не правда, — как в забытье повторяла она, плотно зажмурившись, — это же не правда, такого быть не может. Ты умер, тебя не должно быть здесь.

— Ну прости, я тут. Живой, здоровый. Меня ведь ты заинтересовала еще тогда, в лагере, когда начала общаться с Киллианом. Он показал мне твои фотографии, и мне стало любопытно, чем ты его завлекла. Надо было, правда, подождать несколько лет, а то мне не хотелось сесть за решетку, но ты даже оправдала мои ожидания. Правда первое время. Потом ты влюбилась, и мне стало скучно.

— И ты бросил меня с ребенком, — процедила Свон, подняв на него глаза, — и сразу стало интересно, да?

— Я был убежден, что ты сделаешь аборт. Мать-одиночка, да еще и молодая, без постоянного заработка, из неполноценной семьи — я был уверен, что ты избавишься от него, и даже думать о тебе забыл. Но потом прошло время, и в какой-то момент я наткнулся на тебя, узнал, что ты работаешь в полиции, что у тебя ребенок, и сложил два и два. Все это время ты жила с моим ребенком, а я и не знал.

— Генри — не твой ребенок! — рявкнула она, дернувшись вперед. — Никогда им не был и никогда не будет! Я не позволю тебе даже приблизиться к нему, сукин ты сын!

— Ой, серьезно? — расхохотался он, откинув голову назад. — И каким это, позволь, способом? Ты, моя сладкая, привязана к стулу, даже не зная где, а я могу запросто попросить привести мне твоего ребенка. В мешке. Или на тарелочке, — подойдя ближе, он поднял ее лицо, сжав подбородок девушки, — что ты хочешь, чтобы тебе привезли? Ухо? Пальчик? Или, может, что-нибудь побольше?

— Ты чудовище! — повторила блондинка, дернув голову назад. — Ты не посмеешь тронуть его!

— Ты так думаешь? Не бери меня на слабо, Свон, я ведь могу и сделать, лишь бы убедить тебя в том, что я очень и очень даже могу посметь. А, может, я даже хочу его привезти сюда. Все-таки мальчик должен узнать, кто его папочка, познакомиться с ним спустя столько лет, так сказать.

— Лучше, если он никогда не узнает, кто его отец.

— Не дерзи мне, лапочка. Я хочу поиграть с тобой, а ты вынуждаешь меня просто убить тебя и бросить такую сладкую игру, о которой я мечтал столько месяцев, пока мой нерадивый сыночек пас тебя в участке, ничего не делая.

— Не смей так говорить о нем! И… прекрати меня называть так, — добавила она, поджав губы. Бреннан нахмурился, выгнув бровь.

— Как так? Лапочкой? — заметив дрожь, скользнувшую по ее лицу, он усмехнулся. — Что, серьезно? Ой, точно, верно, это же он тебя так звал периодически, как я мог забыть. Только научился он всему этому от меня, я его учитель, учитель во всем.

— Теперь я понимаю, почему он стал таким. Как он вообще жил все это время под одной крышей с тобой?..

— Ему нравилось, дорогая моя. Ему нравилась его жизнь ровно до тех пор, пока в ней не появилась ты. Снова. Я ведь долго думал, что же мне с тобой сделать, потому что просто убить слишком просто, да еще и поймать тебя было нелегко. И тогда я решил, что убью одним ударом двух зайцев — и с тобой разберусь, и с Киллианом, потому что он стал мне мешать, слишком уж наглым вырос, научился хамить и, видите ли, мнение свое стал иметь, подонок. А тут я понял, что можно будет сдать его после того, как он с тобой разберется, ну и заодно подкинуть все его прошлые делишки. То есть я не при делах, а он был сел до конца жизни. Я бы тем самым освободился и от тебя, и от него, и моя жизнь бы стала вообще радужной.

— Но у тебя ничего не вышло, — фыркнула Эмма надменно, вскинув голову, с презрением глядя на него, — твой план провалился. Он не убил меня.

— Да, он просто умер чуть позднее и немного по-другому, оставив тебя без его волшебной защиты. Как печально. Он в земле, ты на стуле, а я победитель, как и прежде. Ты бы знала, как мне все это нравится, честно. Только вот мне не понравилось, как все затянулось. Я так надеялся, что он по своей традиции укокошит тебя сразу, но он решил поиграть, и эта игра затянулась непозволительно долго. Я наседал на него, а он лишь тянул… Кстати, — вдруг спохватился Бреннан, — тебе же интересно, откуда появились те волшебные фотографии, не так ли?

— О, ради Бога… — сглотнула она, снова побледнев, — это не мог быть ты…

— Еще как мог, лапочка. У меня… так сказать, свои способы слежки. Я думал, что там он тебя и убьет, поэтому и сказал, чтобы мне сделали фотографии. С ними я бы пошел в полицию или тупо подбросил их, чтобы я был опять же таки не при делах, и все чудесно. Но и тут все сорвалось: вы решили переспать, фактически у меня на глазах. Это было ужасно, но потом я решил, что уходить ни с чем скучно, и оставил снимки, подозревая, что в будущем они могут пригодиться. Что, собственно, и произошло. Я знал, что ты от него не будешь держаться подальше, начнешь ему, как и десятки других, надоедать, и он тебя убьет, все-таки выполнив заказ, но не особо в этом верил, так что почти не огорчился, когда ничего не вышло. И тогда я пришел к выводу, что разделаться с тобой можно, только устранив Киллиана. Поэтому я предложил ему сделку, от которой он бы не смог отказаться, а так как он всегда был слишком самоуверенным, то даже не подумал, можно ли бросаться на такое дело неподготовленным. Правда, и тут ты почти помешала. Но хотя бы я пришел к тому, чего хотел, и с тоской в сердце похоронил любимого сына.

— Ты никуда не уезжал, — медленно протянула она, — ты боялся, что я тебя узнаю?

— И, как видно, да, зря. Ты так рыдала, что вообще ничего не видела. Как глупо. Поддаваться чувствам, переживать, сходить с ума от эмоций, так страдать… Зачем? Жизнь одна, нужно беречь свои нервные клетки.

— Именно поэтому ты в прошлый раз так спокойно со мной обращался, да? — хмыкнула Эмма. — А я-то все пыталась понять, почему все это происходило, а ты, оказывается, берег свои нервы. Как трогательно.

— Ты про то, что я попросил своих ребят из тебя котлету для траха сделать? Так я просто хотел выбить из тебя весь твой гонор и характер, которым ты заинтересовала Киллиана. Ну и еще, конечно, отомстить за то, что ты мне всю жизнь карты путала. Я еще по-божески тогда я тобой повел, побои, изнасилование — я даже почти кайфа не получил, потому что тебя я хочу мучить, мучить долго и по-максимуму, чтобы ты просто сдохла, сдохла в моих руках, — он облизнулся, проведя рукой по ее губам, и она дернулась вперед, попытавшись укусить его, и мужчина засмеялся, отвесив ей пощечину. — Сука. Просто сука, больше ты никто, Эмма, всего лишь обычная шалава, которая только как подстилка и годится. Знаешь, у тебя поразительная способность мешать всему, что движется — я ведь специально сказал помощнику, чтобы он отправил смонтированное видео, где ты якобы пристрелила ту дуру в магазине, чтобы на тебе было два трупа и ты не могла отвертеться. Первая же была, верно, той еще швалью, но я не хотел делать из тебя героиню, а только психически неуравновешенную женщину, которой нужно лечиться. Тебя бы упекли за решетку, я бы забрал Генри, а потом и с тобой бы расправился. Но и тут вмешались твои друзья. Сволочи. Помешали такому плану. Вот разделаюсь с тобой, и можно будет заняться ими, и поверь, им будет гораздо хуже, чем тебе, потому что ты все-таки женщина, а я считаюсь с полом. С ними же я не буду церемониться.

— У тебя ничего не получится, — произнесла она негромко, поджав губы, — ты облажаешься, как и в прошлые разы, потому что у таких, как ты, никогда и ничего не выходит. Тебя посадят, и ты умрешь в тюрьме.

— Отлично сказано, Свон, — послышался насмешливый голос где-то из-за спины. Бреннан резко поднял голову и, побледнев, отшатнулся в сторону, покачнувшись. Эмма застыла, не понимая, что происходит, и попыталась повернуть голову, насколько это было возможно, но тут позади раздался топот, словно кто-то вбежал в комнату, затем последовали три выстрела, что-то упало, а Бреннан, воспользовавшись моментом, бросился через всю комнату и, рывком открыв дверь, скрылся за ней в тот самый момент, когда в нее впечатались несколько пуль. — Черт, надо же было промахнуться, — хмыкнул кто-то, снова шаги, скрип половиц, и Киллиан, оказавшись в поле зрения Эммы, сел на корточки, разрезая ножом веревки, которыми она была привязана.

— Ки… Киллиан?.. — просипела она, ошарашенно округлив глаза.

— А кто еще, детка? — усмехнулся он, рванув узел, — собственной персоной, еще и чертово дежавю подкатило. И, блин, — он поморщился, подняв на нее глаза, — почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят? Если бы ты села ко мне в машину, а не сбежала хрен знает куда, всего бы этого вообще не было. А в открытую сказать «Привет, это я», я не мог, так как подозревал, что за тобой могут следить. Но нет, блин, ты ушла. Как глупо, глупо, глупо, — последний рывок, и он помог ей подняться, разминая ее покрасневшие запястья. Блондинка скользнула взглядом по его лицу, кажется, почти не дыша, и изумленно выдохнула.

— Ты… ты живой?

— Как видишь, — обворожительно улыбнулся Джонс. Не успел он договорить, как Эмма, размахнувшись, ударила его по лицу, вложив в пощечину, кажется, всю свою силу. Он поморщился, дернув челюстью, и, тяжело вздохнув, кивнул. — Что ж, я, видимо, это заслужил, — еще одна пощечина обожгла уже другую половину его лица. — Ладно, и это тоже, — и снова. — А это за что?!

— Потому что ты скотина, Джонс! — закричала она, толкнув его в грудь. — Ты гребанный урод, мать твою! Чем ты думал, черт возьми?! Как ты вообще мог так со мной поступить?! Я думала, что ты умер! Мы похоронили тебя! Я… я не могла спать! Я чуть не умерла, а ты сейчас приходишь и просто улыбаешься?! Ты серьезно?! Ты понятия не имеешь, что заставил меня пережить!

— Свон…

— Что Свон?! Ты только и можешь, что твердить одно и то же, а я… Я эти дни вообще не жила, черт возьми! А ты появляешься неизвестно откуда и спасаешь?! Да что ты за человек такой, Киллиан? У тебя вообще нет чувств! Скотина! — она снова ударила его по груди, вымещая всю свою злость и обиду, и Киллиан, поморщившись, немного отступил и достал из заднего кармана брюк небольшую кассету.

— А что ты скажешь на это?

— Что это? — замерла Эмма, все еще тяжело дыша, непонимающе посмотрев на предмет. Потом, увидев скользнувшую по его лицу ухмылку, застыла, покачав головой. — Да ладно… Нет, ты не мог…

— Я уже сделал и даже собираюсь сделать вот это, — бросив кассету на пол, он придавил ее каблуком и куски бросил в угол, собрал ленту и, пройдя по комнате, открыл окно, выбросив ее на улицу. — Так что теперь у них нет на тебя ничего.

— Получается… ты все знаешь? — она облизала губы, побледнев, и медленно подняла на него глаза. Брюнет подошел к ней, не отрывая от нее хмурого взгляда, и жестко кивнул.

— Все. Я знаю все, Эмма, даже то, что ты бы не хотела, чтобы я знал. Понимаешь, я ведь как бы давно планировал вот так вот… умереть, скажем так. Дело в том, что таким людям, как я, нужно всегда иметь точную копию себя в радиусе пары километров, в полной, так сказать, боевой готовности, так что манекен разве что ждал своей участи. И когда все это случилось, я понял, что судьба сама мне говорит — подыхай и иди разбираться. Нет, я на самом деле мог умереть, рана все-таки не игрушечная была, но ее залатали те чудесные врачи, а вот дальше уже начался спектакль. Я уж не помню, как отыграл тогда в больнице, чтобы вы все поверили, что я трупак, но врачи мне помогли, естественно за деньги. А вот на похоронах манекен был в центре внимания, странно, что не расплавился от такого количества взглядов. Ну, а я скромненько стоял в отдалении, все-таки не каждый человек может похвастаться тем, что присутствовал на своих похоронах и имеет даже место на кладбище.

— То есть ты… ты видел меня?

— Всех вас, да, видел, и это было даже трогательно.

— Но почему ты не сказал мне? Ты не понимаешь, что заставил меня пережить?

— Свон, — Киллиан облизал губы и, шагнув вперед, обхватил руками ее лицо, — я мог бы, я даже собирался открыться тебе после похорон, но был риск, что твои так сказать нежные чувства могут все испортить. Я хотел доверять тебе, но был риск, что что-то пойдет не так, что ты не будешь в той мере расстроена, чтобы Бреннан был уверен в своей победе. А весь этот цирк был устроен как раз ради него, потому что я уже давно понял, что эта сука под меня копает.

— И поэтому ты сейчас позволил ему уйти? — хмыкнула она, сложив руки на груди, но он ответил лишь легким движением головы.

— Нет, сладкая, он настолько самоуверен, что даже никуда не уедет и не улетит. Вероятнее всего он сейчас сидит дома и пьет, стараясь придумать, как будет грохать меня повторно. Он не ожидает, что я приду, а я приду, приду с предложением, от которого он, как когда-то я, не сможет отказаться. И мы наконец поставим точку в нашей игре.

— Что ты задумал? — нахмурилась блондинка, пристально глядя ему в глаза. — Ты только воскрес, не смей еще раз умирать, Джонс.

— И не подумаю, детка, — улыбнулся он, прижавшись лбом к ее лбу, — у меня еще на этой земле слишком много дел, чтобы я отправлялся в другой мир. К тому же ты заставила меня поверить в то, что справедливость в этом мире все-таки есть, так что она должна восторжествовать.

— Что ты будешь делать?

— Я не расскажу тебе, иначе ты запретишь мне идти, и мне придется вколоть тебе снотворное и отвезти домой в состоянии мешка, а я очень не хочу прибегать к таким мерам.

— Киллиан…

— Эмма, пожалуйста, — он облизал губы, зажмурившись, — я хочу довести это дело до конца, понимаешь? Мне нужно это сделать, чтобы просто поставить точку во всем этом, раз и навсегда. Потому что я никогда и ничего так не хотел, как будущего с тобой, и я вижу его, вижу так четко, как никогда. Просто поверь мне сейчас, и я вернусь к тебе, обещаю.

— Тогда позволь мне пойти с тобой, — она вцепилась руками в его рубашку, притянув его ближе, — это и меня касается тоже, я хочу быть там с тобой…

— Э, нет, лапочка, — покачал головой Киллиан, — этого точно не будет. И… — подавшись вперед, он прижал ее к стене, положив руки на ее бедра, — если бы ты только знала, как я хочу снять твою одежду, Свон, как бы вульгарно это не звучало, потому что я страшно по тебе скучал, а наблюдать за тобой издалека очень неприятно. Хорошо хоть, что ты не искала утешения в одном из парней.

— Я бы не смогла, — прошептала Свон, проведя рукой по его щеке, — мне никто, кроме тебя, не нужен…

— Эмма… — почти прорычал он, едва коснувшись ее губ губами, — я бы очень хотел затрахать тебя прямо сейчас до полуобморочного состояния… Но это не самая удачная идея, так что слушай меня сюда, — хрипло произнес он, встретившись с ней взглядом, — когда все это закончится и мы вернемся к своей нормальной жизни, я устрою тебе лучшую ночь в твоей жизни.

— Договорились, — выдохнула она в его губы и поцеловала, обхватив его шею руками. Он жадно ответил на поцелуй, прижав ее плотнее к себе, но потом, недовольно заворчав, отстранился, покачав головой.

— Я должен идти. Будь хорошей девочкой и не ходи за мной. Хотя… — он помолчал, что-то обдумываю, — я хотел тебя довезти до дома, но лучше до общаги, идет?

— Да, только… Никогда больше, слышишь? Никогда больше не смей так поступать со мной, — мрачно произнесла она, глядя в его глаза. — Никогда.

— Я обещаю.

Сидя рядом с Киллианом в машине, Эмма не могла поверить, что то, что сейчас происходит — реальность. Что он сидит рядом с ней, живой, веселый, наглый, как всегда, улыбается, даже старается шутить, но она видела, что все это натянуто, искусственно — он старается ради нее, а сам нервничает, пытаясь это скрыть. Она знала, что не отпустит его одного, но когда он остановился возле дома ее матери, девушка замерла, удивленно посмотрев на него.

— Ты же говорил, что…

— А ты говорила, что отпустишь меня, — мягко отозвался Киллиан, разблокировав двери, — ты ведь начала бы комедию ломать, если бы я привез тебя в общагу. Устроила бы скандал, ныла, что я должен тебя взять с собой, и мне бы пришлось или тебя вырубить, или уступить. Ни то, ни то меня не устраивает. А здесь у меня есть железный аргумент — я не знаю, на что способен Бреннан сейчас, хотя нет, знаю и боюсь этого. Он знает, где Генри, и может послать за ним. Я знаю, что сейчас все чисто, поэтому отпускаю тебя к сыну, но ты должна быть с ним рядом.

— Киллиан… — с болью произнесла она, поджав губы, понимая, что он прав.

— Это твой ребенок, Эмма. Не важно, кто его отец, главное, что это самый дорогой для тебя человек, и ты должна убедиться, что он будет в безопасности. А когда все закончится… — он сделал паузу, собираясь с мыслями, — я тебе позвоню.

— Обещай, что вернешься, — прошептала Эмма, проведя рукой по его щеке.

— Я уже сделал это, родная. Я вернусь.

— Все-таки пришел, — вместо приветствия протянул Бреннан, развалившись в кресле, — не побоялся таки, сукин сын?

— А кого мне бояться? — усмехнулся Киллиан, закрыв за собой дверь комнаты, и бросил на пол сумку. — Отца родного? Или ты уже перестал им быть?

— К сожалению, мой сын умер, я тоскую, — он кивнул на бутылку алкоголя, — видишь, топлю горе в виски.

— Соболезную твоей утрате, но я здесь не для этого, — отчеканил мужчина и, достав из сумки оружие, положил на журнальный столик рядом шесть пистолетов. Джонс-старший напрягся, распрямившись в кресле, и скользнул взглядом по оружию, подняв глаза на брюнета.

— И что это?

— Ты когда-то предложил мне сделку, от которой я не мог отказаться, потому что хотел. А от моей сделки ты не можешь отказаться, потому что я так хочу. Все шесть пистолетов абсолютно одинаковые, можешь сам убедиться. Один из них заряжен.

— Ты предлагаешь мне сыграть в русскую рулетку? А с чего ты решил, что я соглашусь?

— Потому что я знаю, что ты слишком самоуверенн, чтобы отказаться, — хмыкнул Киллиан, — я сам стал таким, учась у тебя. Ты не откажешься от возможности все-таки убить меня. У меня столько же шансов умереть, сколько у тебя, потому что я не знаю, в какой пуля. Если хочешь — перемешай, чтобы все было по-честному.

— Чего ты этим добиваешься, Киллиан? — осведомился Бреннан, глядя на него снизу-вверх. — Хочешь умереть? Жить надоело? Так чего тогда не сдох, а решил улизнуть и вынюхивать что-то? Умер бы и дело с концами.

— Потому что я хочу проверить, есть ли в этом мире справедливость. Если есть, то ты упадешь со свинцом в башке, а если нет… То и нахер такую жизнь, — он равнодушно пожал плечами, убрав руки в карманы. — Ну так что? Неужели струсил? Боишься, что тебе первый раз в жизни не повезет?

— Берешь на слабо, щенок?

— У тебя учусь, отец, — фыркнул он, холодно глядя на него. Мужчина замешкался, глядя на свои руки, потом медленно встал и подошел к столу, глядя на оружие, подумав, помешал пистолеты под пристальным взглядом брюнета и, распрямившись, поджал губы.

— Ты стреляешь первым.

— Как скажешь, — легко согласился тот и, взяв наобум первый попавшийся, даже не посмотрев на него, приставил к виску и выстрелил. Осечка. Бреннан напрягся, когда пистолет, брошенный Киллианом, упал на пол. — Твой черед.

— Не запугивай меня, — рявкнул он, подняв другой пистолет и, шумно выдохнув, нажал курок. Тоже осечка. Немного расслабившись, он ухмыльнулся. — А, может, ты меня обманываешь, и все они пустые?

— Так давай убедимся в этом, — предложил Джонс, беря следующий. Осечка. Бреннан, покачав головой, взял четвертый пистолет и даже расхохотался, когда история повторилась.

— Ты сейчас так прикалываешься надо мной? Не смешно, парень, я не мальчик, чтобы играть с тобой в эти тупые игры.

— Тогда давай закончим ее. Последние одновременно, — жестко оборвал его Киллиан, подтолкнув к нему пистолеты, — выбирай, а я возьму второй.

— Сукин ты сын, — процедил мужчина, покраснев от напряжения, и поднял голову, пытаясь поймать холодный взгляд Киллиана, который ничего не выражал. Скрипнув зубами, он схватил один пистолет и поднял его, держа в руке, в то время как брюнет послушно взял второй, направив себе в висок.

— На счет три, отец.

— Как скажешь, слизняк, — хрипло гаркнул тот, приставляя дуло к голове. — Раз.

— Два.

— Три.

Раздался выстрел.

====== 58. ======

— Как-то так, — процедил Киллиан, почти с презрением бросив пистолет на пол, глядя немигающим взглядом на тело отца. Внутри сидело напряжение, которое должно было уйти после того, как он выиграл, но он не был пока что готов поверить в то, что человек, который буквально дал ему жизнь, который долгое время был для него эталоном, сейчас лежит на полу в луже собственной крови.

Мужчина медленно отступил и вытер руки о джинсы, все еще не отводя взгляда от лица отца. В голове все еще не укладывалось, что он больше не встанет, не поднимет на него голос, не наорет, не поддакнет, что убивать хорошо, не расскажет очередную, как выяснилось, ложную историю свой жизни. Его просто нет. От него осталась оболочка, а той части, которую он некогда боялся и уважал, уже нет.

Покачав головой в ответ на свои мысли, Джонс отвернулся, собирая оружие, все еще поглощенный раздумьями. Все было честно, он хотел разобраться с отцом раз и навсегда и сделать это честно, без уловок, прикрытий, шанса увильнуть и обыграть. У них были равные шансы на жизнь, равные шансы на смерть. Он понимал, что это неоправданно, что можно было воспользоваться эффектом неожиданности, убить его, ворвавшись в дом, так как Бреннан почти никогда не держал возле себя охраны, кроме Румпеля, который был не только правой рукой, но и частично телохранителем. Но он не хотел. Впервые в жизни он хотел, чтобы все было по-честному.

Достав мобильный, Киллиан набрал номер и, прижав телефон к уху, стал собирать оружие в пакет, стараясь не смотреть на тело.

— Аль, поднимайся. И позови Милу, она должна быть в курсе.

Через пару минут в комнату вошли Альфред и Мила, которая, стоя за его спиной, замешкалась в дверях, буквально остолбенев.

— Ну, что я могу сказать, — протянул парень, подойдя к другу, — я рад, что ты живой. Но ты рисковал.

— Я в курсе, — хмыкнул тот, пожав плечами, — жизнь без риска скучна, зато сейчас я точно знаю, что справедливость все-таки есть.

— Ты убил его? — девушка шагнула вперед, ошарашенно глядя в одну точку, а потом подняла на него испуганные глаза. — Ты убил Бреннана?

— Мы играли в рулетку, — покачал он головой, — все было по-честному. И, Мила, ты должна осознавать, что имеешь полное право отказаться, но я бы попросил тебя привести комнату в порядок. С телом мы разберемся, но если ты не сможешь, то я…

— О чем Вы говорите, мистер Джонс? — она положила руку на его грудь. — Я Вам стольким обязана, а сейчас Вы еще и дали мне фактически свободу. Сделать то, что Вы просите, малая часть того, как я могу Вам отплатить. Более того в этом доме я делала и более ужасные вещи.

— Спасибо, — он коснулся губами ее виска и, щелкнув по носу, подошел к Альфреду, помогая ему положить тело отца на носилки. — Его нужно похоронить, — сказал он уже на улице, когда она загрузили носилки в машину, — как-нибудь побыстрее и без шума. Не хочу привлекать к этому много внимания. С его компаньонами я разберусь, так что с этим проблем не будет, а вот…

— А Румп? — вскинул парень бровь. — Он не поднимет шумиху?

— Знаешь, Аль, он больше ничего не поднимет, — жестко отозвался Киллиан, посмотрев на друга, — так что и эта проблема решена. Твоя задача — разобраться, как по-быстрому тело в землю положить и закопать, чтобы к этому вопросу больше не возвращаться. Сам справишься? А то у меня…

— Погоди, — парень сжал его плечо, заставив повернуться к нему, — ты же не собираешься убивать всю мафию, с которой контактировал Бреннан? Ты ведь не самоубийца, Джонс.

— Убивать? Нет, зачем? — хмыкнул он. — Поверь, им плевать на судьбу папаши. От него им что нужно? Деньги, верно. Поэтому я дам их им, и ни у кого не будет претензий к нам. К тому же доказательств того, что происходило в комнате, нет ни у кого, и им придется поверить в то, что он скончался от инсульта. Какая трагедия. Надо было черное надеть, — он с усмешкой посмотрел на свою серую рубашку, — жаль, нет времени. Более того, — брюнет помолчал, что-то обдумывая, — я завязал.

— Ты больше не.?

— Я теперь не при делах, — подмигнул он, хлопнув его по плечу, — умываю руки и отправляюсь в новую жизнь, так сказать.

Напоследок кивнув Альфреду, Киллиан сел в свою машину и выехал на дорогу, не переставая улыбаться. Почти все проблемы отошли на задний план, так как больше всего на свете он сейчас хотел вернуться к той, которая трепетно ждала его звонка. Достав мобильный, он прижал его к уху, облизав губы.

— Успела соскучиться?

Остановившись возле участка, Киллиан увидел Эмму, которая топталась возле лестницы, нервно кусая губы. Хлопнув дверью машины, он подбежал к ней и, подняв в воздух, впился в ее губы жадным поцелуем, заставив вскрикнуть от неожиданности.

— Дурак, — засмеялась она, обвив его шею руками.

— Разве это плохо? — осведомился он, растянув губы в наглой улыбке. — Дурак, зато не убийца. Уже прогресс, — она изумленно выгнула бровь, глядя ему в глаза, и он лихо подмигнул ей, поставив на асфальт. — Да, лапочка, я завязал, как и обещал.

— Ты серьезно? — она нахмурилась, положив руку на его щеку. — Ты правда больше не…

— Обещаю. Ну, а сейчас, — мужчина с напряженной улыбкой посмотрел на здание, — кажется, я с кем-то должен поздороваться. Надеюсь, они призраков не боятся.

— Постарайся быть нормальным, — попросила Эмма, сжав его локоть, — они реально горевали из-за тебя, Киллиан, не будь таким грубым.

— Если только ради тебя.

Джонс первым подошел к кабинету Августа и, поймав подбадривающий кивок Свон, решительно нажал на ручку двери и вошел в комнату, испытывая странное ощущение. Он никогда не робел, не смущался и не боялся чего-то, кроме моментов, когда Эмме грозила опасность, но сейчас он понимал, что ситуация не зависит от него, и не знал, как ему вести себя.

— Что-то случилось? — спросил Бут, не поднимая головы от бумаг. — Я занят, так что быстро и по делу, у меня нет времени.

— Добрый день, товарищ генерал, — выдохнул Киллиан, выдавив улыбку, и убрал руки за спину, не зная, куда себя пристроить. Мужчина вздрогнул и очень медленно поднял голову, в изумлении уставившись на Джонса. — Сержант Джонс прибыл для исполнения воинского долга.

Август поднялся, отложив папку с бумагами и ручку, и подошел к нему, оглядев с ног до головы. Казалось, он не верил, что это происходит, хмурясь и смешно дергая носом и бровями, словно собираясь чихнуть.

— Живой, стало быть? — наконец усмехнулся он, встретившись с ним взглядом.

— Как видите. Живее всех живых.

— Честно признаюсь, не ожидал еще раз увидеть тебя, Киллиан, хотя, должен признаться, очень хотелось бы потолковать.

— Товарищ генерал, — он поджал губы, сглотнув, — я понимаю Ваше положение и недоумение. Я должен был все рассказать и сознаться, прекратить обманывать Вас, и я пойму, если Вы поступите по совести и сдадите меня, куда нужно. Я заслужил и честно отсижу все, что мне положено. Пусть даже это пожизненно. Человека, который будет ходить ко мне на свидания и носить передачи, я нашел, а жить в четырех стенах в не самых приятных условиях и в дурной компании мне не привыкать, — Киллиан усмехнулся немного натянуто и пожал плечами. — Так что я приму любое Ваше решение. В любом случае я завишу от Ваших слов и не смею указывать.

— Вона как ты заговорил, — изумился Бут, — и с каких это пор ты вежливости научился, Джонс?

— Умрешь один раз — и не такому научишься, — хмыкнул он и улыбнулся уже искреннее, — к тому же Вы всегда были добры ко мне и добры без задней мысли, а я Вам многим обязан. И кто с кем должен любезничать? Так что я хочу извиниться за все доставленные неудобства и ожидаю Вашего решения.

— Моего решения… А если я решу тебя посадить, что, как ты сказал, заслуженно? Пойдешь в тюрьму?

— Даже побегу.

— Странно… — он помолчал, потом провел рукой по губам и поднял глаза, — значит слушай. Пока ты тут у нас мертвым был и все дела, пока мы плакали, переживали и скорбели всячески, я кое-что разузнал о тебе, Киллиан. Что-то из своих источников, что-то от твоих друзей, и в итоге у меня создалась о тебе довольно неприятная картина.

— Уверен, реальность Вам бы еще меньше понравилась, сэр.

— Не сомневаюсь. Поэтому, как не раз говорил Нолан, стрелять ты стрелял, но не убил же, хотя мог, — Август ухмыльнулся, сложив руки за спиной, — поэтому сдавать я тебя не буду, Бог с тобой. Но и работать здесь не могу позволить, сам понимаешь, чем это чревато, даже если ты решишь когда-нибудь завязать. Ну, а если ты захочешь навестить свою девушку, — он подмигнул ему и засмеялся, — я буду смотреть на тебя сквозь пальцы, задним глазом и через толщу двери. Понятно все?

— Спасибо, сэр, — улыбнулся он, пожав его руку, — правда, спасибо.

— Иди уже, сержант, — фыркнул тот, подтолкнув его к двери, — и смотри мне: услышу, что опять дурью маешься, мое терпение лопнет, и я стану очень и очень плохим копом.

— Понял, сэр, — кивнул Киллиан и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Его встретил встревоженный взгляд Эммы, которая сжала его руку, пристально глядя ему в глаза.

— Ну и что он сказал?

— Запомни, — он поднял руку, загибая пальцы, — я не люблю апельсины и красные яблоки. Зеленые яблоки, мандарины и персики я люблю. Их можешь приносить, но не чаще, чем раз в месяц, а то зацвету, как малолетка.

— Погоди, — нахмурилась девушка, тряхнув головой, — какие яблоки? Какие мандарины?

— Ну круглые такие. Вкусные очень, — ехидно усмехнулся он, следя за ее изумленным выражением лица.

— Стой, он ведь… господи, он решил тебя сдать? — Свон побледнела, вцепившись в его руку. — Киллиан, ты ведь не серьезно? Он же… — заметив блеск в его глазах, она зашипела и ударила его в грудь кулаком, покраснев от недовольства. — Вот же скотина!

— Именно поэтому я тебе и нравлюсь, — улыбнулся Джонс, притянув ее к себе, и поцеловал ее в лоб, обхватив руками ее плечи. — Ну извини, детка, решил немного поприкалываться.

— Идиот! Я ведь реально решила, что ты сядешь, — проворчала она, прижавшись щекой к его щеке.

— А что, подачки бы не носила? Оставила бы меня голодать?

— Вот за такие приколы оставила бы, — пригрозила она, и он усмехнулся, встретившись с ней взглядом.

— Понял, постараюсь умерить поток неудачных шуток.

— Уж постарайся, — хмыкнула Эмма, стараясь злиться на него, но потом, не выдержав, притянула к себе и прижалась к его губам, вцепившись руками в его рубашку. — Все никак не поверю, что ты здесь…

— Еще немного, и я тебе это докажу, — жарко прошептал Джонс ей на ухо, скользнув рукой по ее спине, — за мной ведь еще один должок?

— Киллиан? — послышался изумленный голос, и мужчина, вздрогнув, повернулся, поджав губы, и негромко выругался, увидев в конце коридора бледного Дэвида, который, встретившись с ним взглядом, решительным шагом подошел к нему и со всего размаха ударил по лицу, зарычав сквозь сжатые зубы. — Знаешь что, Киллиан Джонс?! Ты скотина, мразь и просто бездушная тварь! Какого черта ты живой и не сказал мне?! Я, блин, твой лучший друг, но должен мириться с мыслью, что ты умер, а ты, сука, живой! Да как ты мог?!

— Дэйв, блин! — засмеялся Киллиан, увернувшись от третьего удара, перехватив его руку. — Поверь, мне по роже уже надавали, честное слово.

— Так, может, мне на яйца перейти?! — пропыхтел тот, отдуваясь и тяжело дыша. — У тебя вообще совести нет!

— Забыл по дороге из приюта, — пожал он плечами.

— Пора бы найти! — прошипел он, сглотнув, и, замолчав, угрюмо уставился на него, стараясь собраться с мыслями. Потом, недовольно фыркнув, крепко прижал его к себе, хлопнув по плечу. — Ты тот еще гаденыш, но я дико рад, что ты живой.

— Спасибо, Дэйв, — улыбнулся Джонс, обняв его в ответ, — и, знаешь, я рад тебя видеть.

— Даже не подлизывайся, — фыркнул Нолан, сделав шаг назад, — я все равно не прощу тебя.

— Никогда? — выгнул бровь брюнет, и он заколебался.

— Разве что после рыбалки. В это воскресение.

— Заметано. Ну, а сейчас, — Киллиан помолчал, глядя на их рабочий кабинет, — Грэм на месте?

— Да, точно! — спохватился Дэвид. — Он ведь тоже не знает, надо его…

— Давай я сам, приятель, — остановил его мужчина и, встретившись взглядом с непонимающим взором Свон, решительно вошел в комнату.

Грэм сидел на своем привычном месте, роясь в телефоне, хмурый, с недовольным выражением лица, что-то бормоча себе под нос. Джонс вошел очень тихо и потом, посмотрев на него, с силой хлопнул дверью, заставив Миллса подскочить и, открыв рот, изумленно уставиться на него.

— К…Киллиан?

— Что, уже не Мажорчик? — ухмыльнулся тот, подойдя к нему, и, наклонив голову набок, осведомился с легкой улыбкой, за которой была сокрыта угроза. — А теперь будь так любезен, ответь мне — с каких это пор ты работаешь крысой для моего отца?

====== Эпилог ======

Грэм замер, побледнев, и медленно сделал шаг назад, скользя взглядом по не менее изумленным Дэвиду и Эмме, которые повернулись к ухмыляющемуся Джонсу, не отрывающему взгляду от Миллса.

— А чего ты пятишься, дорогой мой? Испугался чего-то? Странно даже. Столько махинаций за спиной, а сейчас вдруг струсил. Ты же, оказывается, все-таки мужик с яйцами, а не видоизмененная баба, как я раньше думал. Чего же не отвечаешь за свои поступки?

— Ты ничего не докажешь, — выплюнул Грэм, побагровев от ярости, — у тебя на меня ничего нет!

— А я даже не буду доказывать, — пожал он плечами, — главное, что мы с тобой знаем все, что было на самом деле. Ведь это ты должен был стрелять в меня, не так ли? Отец должен был передать тебе сообщение, которое он якобы занес в участок, где бы говорилось, что место заказа переносится. А, кстати, все даже неплохо было продумано, там ведь реально не так много людей обычно ходит, отличный шанс убить человека так, чтобы никто не увидел. Только вот, какая жалость, не удалось — я случайно тебя поранил, да еще так, что пришлось жаловаться на бобо, бедный мальчик, — Миллс, зарычав, вытащил пистолет из-за спины, и Дэвид дернулся в сторону, немного прикрыв собой Эмму, а Киллиан, откинув голову засмеялся и развел руки. — Ты сейчас серьезно, Грэм? Убивали меня уже трижды, а то и больше, а ты тут решил еще поиграться. Ну давай, стреляй, почему нет? Ты хотя бы с такого расстояния попадешь или промажешь? И имей в виду, яйца мне нужны, так что лучше наповал. С анатомией знаком? Знаешь, где сердце?

— Заткнись, мразь! — прорычал он, сжимая пистолет обеими руками. — Думаешь, я не выстрелю? Не обольщайся!

— Да мне плевать. Мне, знаешь, Реджину жалко. Она ведь девушка ничего, неплохая, вот только с мужиками не везет. Я ведь почти поверил, что ты ее любишь, но ты ведь хотел через нее снова к Эмме приблизиться, не правда ли? — шатен поджал губы, сглотнув, и Джонс хмыкнул, пожав плечами. — Элементарно, как говорится. Это ведь пройденный этап, чего ты к ней цепляешься? Ты ведь давно начал подозревать, что что-то не так, верно ведь? Поэтому и пришел к моему папаше с предложением и угрозой, мол сдашь нас. Странно, что он тебе сразу пулю не всадил, наверное, он понял, что на такую крысу, как ты, даже не нужно тратиться. К тому же такие вот простофили типа тебя иногда полезны для отвода глаз. Меня вот одно удивило — оказывается, у тебя все-таки есть какие-то актерские навыки, потому что довольно трудно видеть, как женщину насилуют, и дрочить на это, а потом волноваться и спрашивать, в порядке ли она и что произошло, — Эмма замерла, приоткрыв от изумления рот, а Дэвид, кажется, стал совсем серого цвета от шока.

— Да это чушь, — протянула Свон, покачав головой, — ты ведь не мог… Грэм…

— Я тоже думал, что ты не окажешься обычной шлюхой, — выплюнул Миллс с презрением, — а ты именно ей и оказалась. Дешевой, доступной, безмозглой… — он не договорил, потому что Нолан, метнувшись вперед, метким ударов выбил у него из рук пистолет, а вторым повалил на землю, вырубив.

— Скотина, — прорычал он, тяжело дыша, — я бы…

— Дэйв, — остановил его Киллиан, сжав его кулак, — оставь это дело на рассмотрение Августа и Эммы. Поверь, я мечтаю пересчитать ему ребра уже не первую неделю, но надо было со всем разобраться достоверно, чтобы не было ошибки, так что… — он помолчал и, достав из кармана небольшую кассету, покрутил ее в руках. — Возьми, Свон, — он протянул предмет ей, облизав губы, — я бы не очень советовал тебе смотреть, там есть кадры, о которых тебе лучше забыть, но я уверен, что вам нужно вот с этим, — он пнул ногой по ребрам Грэма, — делать. Но если ты захочешь, чтобы я…

— Я не хочу его видеть, — процедила она, зажмурившись, — не хочу помнить, что он был в моей жизни.

— Понимаю, — подойдя к ней, мужчина крепко обнял ее за плечи, прижавшись губами к ее лбу. — Пойдем отсюда? Меня здесь уже ничего не терпит, а у тебя должен быть заслуженный отпуск.

— Никогда бы не подумала, что буду отлынивать от работы, но сейчас, — она вложила руку в его ладонь, легко поцеловав его в губы, — я очень хочу взять тайм-аут.

— Идите уже, — хмыкнул Нолан, закатив глаза, — я разберусь с товарищем нашим, не переживайте.

— Не бери грех на душу, дружище, — предостерег его Джонс, обернувшись уже в дверях, — поверь, он не стоит того, чтобы ты пятнал руки. Вызови Бута и посадите его, куда следует.

— Так точно, — фыркнул тот, отдав им честь, — валите уже, а то, не дай Бог, начнете раздеваться прямо здесь, а я не фанат порнухи.

Эмма и Киллиан переглянулись и, улыбаясь, вышли из кабинета, не расцепляя руки.

— Ну, хоть какие-то обещания ты выполняешь, — прошептала Эмма, тяжело дыша, и, потянувшись к нему, легко коснулась губами его шеи, проведя рукой по его груди, — как мне тебя не хватало…

— Только из-за секса? — ухмыльнулся Киллиан, выгнув бровь, и она, закатив глаза, ткнула его кулаком в плечо.

— Прекрати паясничать. Ты ведь прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Конечно. Но это же я, у меня цензор потерялся. Но, знаешь, я его постараюсь найти, — улыбнувшись, он легко поцеловал ее и вдруг замер, поджав губы. — Знаешь, я не очень понимаю, что мне делать с фамилией. Просто… Я не хочу сейчас иметь ничего общего с Бреннаном, но я так долго был Джонсом, что уже не знаю, менять ли это.

— Киллиан, — Свон поймала его взгляд и легко улыбнулась, — если задуматься, то Бреннан Джонс — придуманное имя, его зовут, звали, — произнесла она с заминкой, — Уилл Сандерс, так что не бери в голову. А ты, — она провела пальцем по его подбородку, — Киллиан Джонс, и я хочу, чтобы им оставался.

— Как скажешь, детка, — усмехнулся он, прижавшись лбом к ее лбу. Девушка помолчала, вырисовывая пальчиком узоры на его груди, а потом приподняла голову, словно что-то вспомнив.

— Киллиан, а Голд, он…

— Не переживай, — оборвал ее Джонс, покачав головой, — это ведь в него я стрелял, тогда, когда зашел в здание. Он, видимо, заметил меня, но я опередил. Знаешь, это, пожалуй, та самая смерть, которая сильнее всего на мне отразилась, потому что я считал его действительно родным человеком, по-настоящему родным, но после того, как я узнал, что он делал… — он поджал губы и решительно тряхнул головой, — а хотя нет. Не хочу говорить о прошлом. Оно не имеет значения, теперь я собираюсь жить только настоящим и будущим, нашим с тобой будущим, Эмма, если ты все еще готова принять его.

— Всегда, — улыбнулась она, привлекая его к себе, и брюнет, нависнув над ней, прижался к ее губам, проведя рукой по ее телу, прижимая плотнее к себе.

Подавшись вперед, он вошел в ее тело, поймав губами ее стон, и стал двигаться, ускоряясь с каждым толчком, целуя ее все агрессивнее и страстнее, с каким-то нереальным удовольствием ловя ее крики, морщась от того, как ее ногти в который раз порвали кожу на спине.

Но в какой-то момент Киллиан, остановившись, поймал ее взгляд, тяжело дыша. Эмма, немного справившись со сбившимся дыханием, открыла глаза, ловя его взгляд, и нахмурилась.

— Все в порядке?

— Да… — неуверенно кивнул он, продолжая пристально вглядываться в ее лицо, — Эмма… я… я, кажется, люблю тебя, — прошептал он, сглотнув, и она замерла, удивленно приоткрыв рот.

— Что?

— Господи, как это… странно, — он провел языком по губам и медленно повторил сиплым голосом, — я люблю тебя, Свон. И я…

— Киллиан, — оборвала она его, вцепившись в его плечи, и прижалась к его губам, страстно целуя. — Правда, ты правда любишь?

— Люблю, — кивнул он, все еще немного неуверенно, но потом, видя бешеный огонь в ее зеленых глазах, расплылся в улыбке и усмехнулся, — я люблю тебя, Эмма Свон. Слышишь? Люблю. И мне нужна только ты. Ну и еще миссис Свон, и Генри… Кстати, — его глаза загорелись ярче, — а как ты смотришь на то, чтобы Генри стал Джонсом? Я ему, вроде, нравлюсь…

— О, Киллиан, — засмеялась Эмма, притянув его ближе, и снова поцеловала его, плача и смеясь одновременно, теснее прижимаясь к нему, шепча без остановки, — Киллиан, Киллиан, Киллиан…

— Что за визги? — осведомился Киллиан, когда он, обнимая Эмму, вошел в участок и протянул другу кофе, обменявшись с ним рукопожатием. В кабинете, истошно оря друг на друга и разбрасывая бумаги, стояли молодая девушка и парень, которые, казалось, не замечали никого вокруг, полностью сконцентрированные на ненависти друг к другу.

— Новички, — пожал Нолан плечами и сделал глоток, — мне с ними разбираться, а они бесятся, как ненормальные. Хотя, — он вдруг ухмыльнулся, посмотрев на Эмму и Киллиана, — у меня одного чувства дежавю?

— Заткнись, — закатила девушка глаза, положив голову на плечо Джонса, и тот поцеловал ее в висок, крепче прижав к своему боку.

С минуту они стояли и смотрели, как новоиспеченные опера ругаются, и когда Дэвид уже хотел идти разнимать их, Эмма вдруг сморщилась, вцепившись рукой в плечо Киллиана. Тот среагировал мгновенно, повернувшись к ней, и поймал ее взгляд, крепко сжав ее руку.

— Свон, ты в порядке?

— Да, просто немного нехорошо, — протянула она и опустилась на стул, нахмурившись, — можешь принести, пожалуйста, воды из кулера, тут очень жарко.

— Конечно, — кивнул он и, быстро поцеловав ее в лоб, вышел из комнаты. Дэвид, хмурясь, сел рядом с Эммой, кусая губы, а потом решительно произнес:

— Эм, я, сейчас, наверное задам нескромный вопрос, но ответь на него пожалуйста. Когда вы с Киллианом были, так сказать, вдвоем, до того, как он красиво умер и воскрес, вы с ним… кхм… как предохранялись?

— Чего? — блондинка даже побледнела от удивления. — Ты вообще понял, какие вопросы задаешь?

— Эмма, просто ответь на вопрос, потому что меня волнует одна очень важная вещь, которая и вас будет очень волновать. Именно поэтому я и спрашиваю. Так что пожалуйста, просто скажи, да и чего ты смущаешься? Мы с тобой взрослые люди.

— Ну в сумке завалялся, — замялась она, покраснев, и отвела глаза, но потом резко обозлилась. — И вообще, почему тебя это должно интересовать? Каким тебя боком касается, как мы предохраняемся с Джонсом? Если у тебя нет личной жизни, то ищи сам, а не лезь в другую.

— Держи, — подлетел к ним Киллиан и протянул ей пластиковый стаканчик с водой, — ты уверена, что тебе не нужно к врачу? А то… Что с Дэйвом? — нахмурился он, когда Нолан, отойдя на шаг, начал хохотать так громко и истошно, что было непонятно, как выдерживает такие звуки. — Он в порядке?

— Понятия не имею, — пожала та плечами, вскинув брови, — он какой-то странный сегодня. Задает странные вопросы, смеяться начал ни с того ни с сего.

— Ребят, — протянул Дэвид, трясясь от смеха над понятной только ему шуткой, — дайте мне пару минут, и я все-таки расскажу вам кое-что, рискуя, конечно, получить по самый не могу, но, видимо, я в ответе за это. Ну и, — он расплылся в довольной улыбке, — я буду первым, кто поздравит вас, друзья мои.

Content

Мелроуз Алекс Hassliebe. Афериsт (СИ)