Попробуй меня (СИ)

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== Пролог. ==========

Кажется, я начинаю понимать, где между нами прошла трещина. Твои любимые книги для меня - чепуха. Мои для тебя - барахло. Мусор. Их выкинуть не жалко. Почему мы этого не заметили несколько месяцев назад?

Мы многого не замечаем, пока… — он запнулся, — …пока мы любим.

Я прикрыла глаза и облокотилась о стену. Томная тишина разразилась в комнате, сквозь тонкие жалюзи пробивался чуть заметный свет ледяной луны.

Повтори. - отрезала я и, распахнув глаза, нахмурилась, угрюмо уставившись в пустоту. Резкость моих движений привела парня в смущение. Гарри сощурился от падающего на его бледное лицо лунного света, и повернулся ко мне спиной, издав довольно мучительный стон.

Вздох, второй. Затем третий, четвертый. Мое дыхание начинало выдавать меня. Я начала кусать сухие губы, кусала их до такой степени, что на языке незамедлительно почувствовался противный привкус железа.

«Не ломайся, девочка, не ломайся перед ним.»

Гарри, я хочу, чтобы ты повторил. – вновь произнесла я ледяным голосом и от переполняющих меня чувств сжала зубы.

Ты понимаешь или нет, что мне ни черта не легко это сделать!?-возразил тот и резко повернулся ко мне, вновь сощурив ярко-бирюзовые глаза.

От его взгляда все внутренности сжались в твердый комок. Я вжалась в стенку, боясь пошелохнуться.

Ледяной поток воздуха ворвался в комнату, спутывая жалюзи в огромный узел, который, навряд ли бы кто-то смог развязать. Впрочем, я могу заняться этим, когда мне, например, станет скучно или…

Я не хочу ждать чего-то, лишь бы жизнь продолжалась. Я просто хочу ясности, и это зависит не от нас, а от тебя, моя дорогая. – промолвил Гарри и приблизился к двери. – Сейчас я уйду, а потом ты…

Не уходи. - обрезала его я и оторвалась от стенки.- Ради всего святого, прошу тебя, не уходи.

Стайлс медленно развернулся и надменно приподнял свою левую бровь. Мол, что тебе еще от меня нужно, «глупая девчонка»?

Гарри, не уходи. – как под наркотиками повторила я, боясь окончательно подойти к парню. – Скажи это.

Сказать что? Что я люблю тебя? – ухмыльнулся тот и покачал головой.- Нет, ты не дождешься от меня этих слов. Они пустые. Они ложные. Они никому не нужны. И тебе я желаю никогда их не произносить. Не бери грех на душу, девочка, ты еще слишком молода для таких громких признаний.

Плевать, что ты говоришь! - возразила я, нарушив идеальную тишину в стенах колледжа. – Плевать, Гарри, я знаю, что ты хочешь это сказать, не ври себе, не ври!

Доброй ночи. – рявкнул он и, развернувшись в один момент, испарился из моей комнаты, громко хлопнув при этом деревянной дверью.

Я сильно врезала кулаком по захлопнутой двери, а затем скатилась вниз по ней, закрывая лицо ладонями.

Куда он сейчас, как он сейчас, зачем он сейчас. Ушел. От меня. Странный человек, этот Гарри. Притягивает к себе как магнит любое тело женского рода, а затем сам его отталкивает, ссылаясь на неприкосновенность.

В заднем кармане завибрировал телефон. Вздрогнув от неожиданного звука, трясущимися руками я принялась доставать гребаную вещь из кармана, стараясь как можно быстрее распахнуть крышку телефона.

«Я так и не сказал, что я люблю тебя. Я и не люблю. Единственное, что ты можешь сделать со мной – это попробовать меня. Рискнешь, моя дорогая девочка?»

========== Глава 1. ==========

Начну с того, что каникулы закончились. И закончу тем, что сегодня наступил этот ужасный день, которого я боялась, как огня.

Рикка, обещай нам звонить. - моя мама волновалась, скажу я вам, не меньше, чем я.

Конечно, ей легко говорить. Она остается в городе на всю осень, зиму и половину лета, а я уезжаю в этот чертов закрытый колледж, в который я поступила два месяца назад.

Я родилась в самом центре Франции, но из-за частых перемен места работы моего отца, мы перебрались в Бостон. Мы – это я, моя мама, отец, брат и мое любимое пушистое создание, которое единственное понимает меня в этой проклятой жизни.

Ты меня слышишь, или нет?! – суетилась мама и бегала вокруг машины, которая отвезет меня загород.

Родители решили, что в мои неполные 18 мне будет легче усвоится в закрытом колледже, тесно связанным с культурой Англии, мой отец, так сказать, восхищен этой страной. Франция,США, Англия. Где я только не бывала? Но родители считают, что мне будет правильней учиться вдали от дома, в другом окружении. Что-то вроде «Начало взрослой жизни без попечения родителей» и тому подобное. Я категорически не согласна с ними, но если бы кто-нибудь, кроме моего кота, понимал меня в этом доме, все бы было так, как хочу я. Но, к моему превеликому сожалению, мои идеи выслушивают все, а поддерживают лишь единицы. (Надеюсь, вы понимаете, что эти самые единицы – это мой кот, который всегда мяукает в знак согласия. Или несогласия. Я до сих пор не понимаю его, да и не пытаюсь.)

Ты справишься.-подмигнул мне старший брат Дэниел и слегка похлопал по плечу.

Уймись.-рявкнула я на него и подала свой чемодан в руки водителю.

Сегодня я уезжала с мыслями о папе, потому что сегодня его рядом не было. Вечные разъезды, конфликты – наша семья привыкла к этому, это, впрочем, и стало нашим образом жизни. Но, тем не менее, я любила его, невыносимо любила. За все время, что его не было дома, я скучала так сильно, что по его приезде я вешалась на его шею как маленькая и не отходила на него ни на шаг.

Ты взяла документы? – дрожащий голос мамы просто убивал меня. Молча открыв свою сумку, я взглядом показала, что все на месте, а затем захлопнула ее и выпрямилась.

Вообщем… мне пора, я думаю…-как-то растерянно пробормотала я себе под нос и сделала неуверенный шаг навстречу маме. – Я обещаю позвонить, как приеду и…

И веди себя хорошо, пожалуйста, Рикка. - мама сжала мои плечи у себя в руках и посмотрела мне прямо в глаза.- Давай обойдемся без мальчиков и драк, хотя бы в колледже.

Я закатила глаза к небу и принялась считать до десяти, как я это обычно делаю, когда начинаются всякие нравоучения. Я ненавижу, когда мне говорят что и как нужно делать. Мой ужасный характер ничем не исправишь, но я старалась улыбаться даже сквозь сжатые зубы. Как говорил мой брат: «Ты можешь быть чокнутой и совершенно конченой, но не смей показывать свой дурной характер маме, иначе я просто убью тебя.»

Хорошо, мам.- улыбнувшись, я обняла ее, а затем быстро высвободилась из этих объятий и сделала шаг в сторону.

Будь девушкой, а не мужиком, идиотка.-процедил сквозь зубы горячим шепотом Дэниел, и крепко обнял меня. – И никаких придурков, зная тебя, я уверен, что этот колледж лишь испортит тебя.

Тебе слова, вообще-то, не давали.-не менее грубо процедила я, а затем перекинулась через его плечо и чуть ли не заорала на всю улицу.-Я тоже буду скучать, Дэниел!

Увидев довольную улыбку на лице мамы, я побыстрее отпихнула брата от себя и, развернувшись, быстро уселась в машину.

Уверена, они оба махали мне вслед, но я даже не обернулась. Зачем оборачиваться к прошлому, когда впереди у тебя новое будущее?

POV Гарри.

Это несладкая, противно-мерзкая, чокнутая жизнь. Черт, как же я «скучал» по этому дерьму.

Спасибо, чувак, буду должен. - хлопнув по плечу водителю, я швырнул ему прямо в руку двадцатку долларов и, продрав сонные глаза, вывалился наружу.

Вот она, самая хреновая жизнь, которую только можно себе представить. Получив в руки свой чемодан, я поставил его на колесики и медленным шагом направился к огромным, темно-вишневым воротам.

Добро пожаловать, мистер Стайлс. - поприветствовали меня какие-то цыпочки на входе и сладко улыбнулись.

Я натянул гребаную улыбку на свою сонную рожу и, не ответив ни слова, вытащил из заднего кармана смятый в клочья паспорт.

Спасибо. - пискнула одна из красоток и быстро что-то начала писать у себя в бумагах.

Я приподнял одну бровь и оглянулся вокруг себя. Какой-то лес, огромное кирпичное здание, похоже, Викторианская эпоха или еще какой-то древний черт, совсем не привлекающий внимание. Отовсюду идут кто помладше, кто постарше, кто с чемоданами, кто с сумками. У каждого начинается своя маленькая жизнь тут, свои новые открытия, возможно, новые принципы будут открываться с каждым днем все чаще, да и еще…

Черт тебя раздери в аду, Стайлс, какого хера ты включил в своих напрочь высохших мозгах философа?

Возьмите ваш паспорт, мистер Стайлс. - красотка протянула мне мой смятый документ и заморгала нарощенными ресничками.- Извините, но не могли бы вы расписаться еще здесь?

Да, давайте. - небрежно выхватив из ее нежных пальчиков ручку, я состряпал замудренную закарючку около галочки и отшвырнул ее в сторону. - Могу я теперь пройти в свою комнату?

Все это меня порядком начинало бесить. Где Хоран, где Малик, где все эти накуренные ублюдки, без которых окружающий мир для меня просто не существует. Где все эти конченые люди, где они?!

Ваш 616 номер на 6 этаже. Направо, налево, потом немного вперед, повернете за угол и сразу ваша комната.

Ну спасибо, блять, я так сразу все и запомнил.

Благодарю. - бросив небрежную благодарность этой кукле, я схватил ключи в руку и, развернувшись, направился к лифту.

Еле как дождавшись этого инвалидного лифта, я ввалился в него и устало облокотился о железные стенки.

Интересно, что готовит этот год для меня. Первокурсницы, прочие дела, опять эта повернутая Саманта… При одной мысли о ней я сожмурился и недовольно искривился.

Какого хуя так поздно!? – от неожиданного голоса я чуть не грохнулся прямо в лифте. – Ты хоть знаешь сколько мы тебя уже тут ждем? Идиооот, какой же ты занудный идиот, Стайлс.

Я тоже рад тебя видеть, Лу. - бросил я и вышел из лифта, галантно протянув руку другу.

Оставь эти свои штучки при себе, придурок.-рявкнул тот и схватил меня за воротник куртки.-Ты что, опять с бабами всю ночь провел?

Нет. - спокойно сообщил я и вырвался из его рук.

Да ты врешь. - нахмурился Томлинсон и направился в сторону длинного коридора.

Я тебе когда-нибудь врал? - сщурился я, посмотрев на этого, видно, уже накуренного парня. – Очень сомневаюсь.

Ты всегда врешь.-хмыкнул тот.

Не всегда, не заливай.

Я так и знал! - воскликнул тот и встал как вкопанный. - Я так и знал, что ты врешь.

-И очень славно, что ты осознаешь это.-я расплылся в улыбке и резко завернул за угол.

В открытой нараспашку комнате сидели 3 парня. Обдолбаные, видимо, в клочья.

Привет, мои чертовы друзья! - выкрикнул я и отшвырнул чемодан в сторону. – А чего мы все такие грустные? Где приветы, где улыбки, я не понял, вы мне не рады что ли?

Как ты провел лето, мистер-идеальный Стайлс? - лениво развернув голову в мою сторону, всеми уважаемый Найл Хоран расплылся в сонной улыбке и привстал с пола.

Прекрасно. Лучше всех. – сухо заявил я и быстренько закатал рукава до локтей.

Новые татуировки.-поднял свой убитый взгляд Малик и восторженно приподнял бровь, а затем резко опустил голову вниз.- Ненавижу этот ебаный колледж больше всех на свете.

И почему же? - я театрально закатил глаза и присел на рядом стоящий стул.

Ни тачек, ни баб, ни тату-салонов. Я чувствую себя отшельником. Я потерян. Да я просто убит!

Малик обреченно вздохнул и съехал на заднице чуть ниже прямо по ковролину.

Я собираюсь оторваться этим годом, мои любимчики.-нахмурился я и резко встал. – Я собираюсь целовать девочек и трахать куколок. Понимаете? Вот чем я собираюсь заниматься.

Отец так и не вправил тебе мозги.-усмехнулся Пейн, уставившись в свой навороченный айфон. – Забавный ты парень, Гарри.

Я приподнял бровь и забвенно промолвил:

Если он думал, что я буду учиться круглые сутки, то мне придется его разочаровать. Я уже сказал, что я собираюсь делать, и вы будете делать тоже самое, черти. Не вздумайте мне противоречить. Свидимся.

Засунув одну руку в карман, я выкатил из номера свой чемодан и, еле как отыскав свой номер, ввалился в него, отшвыривая по идеальному ковролину свои конверсы.

Этот год начинался немного не так, как я себе представлял. Что ж, посмотрим, что предоставит дальше нам это всеми горячо любимое местечко.

========== Глава 2. ==========

Я выпрямилась и нацепила на лицо довольную улыбку. Да, ребята, мне и вправду все нравится. Абсолютно все. Особенно мне нравится врать самой себе, эта чертова ложь уже сидит поперек горла, несмотря на то, что в этом колледже я пребывала всего ничего – минут 10, не больше.

Здравствуйте. Меня зовут Рикка Дейвидсон. Я из Бостона. – как только подошла моя очередь, я процедила свое имя сквозь зубы и протянула идеально сложенный в конвертике паспорт.

Не очень симпатичная девушка, на мой взгляд, с какой-то неодобрительной усмешкой взяла из моих рук паспорт и начала что - то быстро писать в объемном журнале.

Я оглянулась вокруг себя и слегка охнула. Позади меня образовалась огромная очередь подростков: кто постарше, кто помладше. Все томились в ожидании, когда же они смогут зарегистрировать свою фамилию на этом непонятном стенде «знакомств» и пробраться, наконец, в свою комнату.

Я неловко поправила свою короткую, темно-синюю юбку в складочку и вновь выпрямилась, гордо вздернув подбородком.

Распишитесь здесь, здесь и еще вот здесь. - грубым голосом сообщила девица и протянула мне свою ручку.

Недолго думая, я аккуратным почерком вывела на выделенных местах замудренную подпись и вежливо вернула журнал обратно.

Ваш номер 516, на 5 этаже.- неприятным голосом заявила она и непонятно зачем сморщилась.-Вы первокурсница, так что ведите себя поприличней, особенно с людьми с 6 этажа.

Я в непонятках бросила на нее удивленный взгляд и уже открыла рот, чтобы задать интересующий меня вопрос, как она сразу перебила меня.

Там живут богатенькие дети, поэтому ВАМ лучше туда не соваться. Все ясно? - она мерзко улыбнулась и протянула мне железный ключ с деревянным брелком.

Они что, звезды что ли? - усмехнулась я и вздернула бровью.- Да не нужны мне ваши звезды, я сюда учиться, вообще – то, приехала. И очень жаль, что именно сюда.

Всего доброго. - процедила блондинка и нахмурилась.

И вам не болеть.

Я взяла ручку своей сумки в руку и крепко сжала ее в ладони. Костяшки тут же побелели от сильнейшей хватки, но мне было все равно. Моей главной задачей было побыстрее найти это проклятое жилье и закрыться от этого мира.

Все, что я видела здесь в эти полчаса, ничуть меня не радовало. Тяжело вздохнув, я покатила свой чемодан к лифту, но тут же запнулась о первую ступеньку и чуть не развалилась во весь мах.

Вот же черт! Первый день в этом дурацком колледже, а уже столько неприятностей. Я грубо выругалась про себя, затем вновь поставила чемодан на колесики и нервно убрала надоевшую челку с глаз.

«Спокойно, Ри. Это только начало.»-принялась я успокаивать себя в томительном ожидании лифта.

Нужно отсюда сваливать побыстрее, пока я не нарвалась еще на какие-нибудь неприятности. Смело шагнув в лифт, я уверенно нажала на пятерку и посмотрелась в потолочное зеркало. Блузка была еле как застегнута, тушь местами рассыпалась, глаза уставшие, вид измученный. Да, милая, ты просто прекрасно выглядишь.

Тяжело вздохнув, я принялась считать, как обычно, до десяти, прикрыв при этом уставшие глаза. Когда лифт, наконец-таки, дополз до нужного этажа, я галантно поправила темно-серые гольфы и уверенной походкой вышла из лифта, стараясь смотреть только под ноги. Мало ли, обо что тут еще можно запнуться.

Отыскав свою комнату, я старалась впихнуть этот ключ в дверь как можно быстрее, но он предательски застревал в дверном проеме, не желая поддаваться моим действиям.

Давай, придурок, давай же.-прошипела я сквозь зубы и выдохнула через нос, с новой силой впихнув в дверь ключ.

Неожиданно для самой себя, дверь в номер распахнулась и на пороге передо мной показалась недовольная девушка, лет 18.

Я вздрогнула от неожиданности и распахнула глаза. Я точно ничего не перепутала? Рикка, ты полная неудачница, если ты ввалилась не в свой номер.

Прошу прощения, но, кажется, я живу здесь. – неловко сообщила я и покрутила перед лицом девушки своим ключом.

Ничего удивительного. - хмыкнула та и вздернула своим носиком. – Все первокурсники живут по двое, а то и по трое. Может, и по четверо, один черт их знает, как они живут.

Я еще шире распахнула свои глаза и недовольно уставилась в пол. Приехали, называется, в платный закрытый колледж. Живут тут целыми гаремами, лифты ползают как черепахи, при этом тут обучаются какие – то драные звезды, непонятно в каком месте у них звездит, да еще и…

Слушай, чего ты встала? – оторвала меня от собственных мыслей девушка и отошла с прохода. – Заходи, может быть, раз мы теперь вместе живем?

Я смело вошла в номер, как тут же мне в нос ударил резкий запах спирта.

Очень здорово.

Пить в одиночку, между прочим, не очень хорошо. – заметила я и отшвырнула чемодан в сторону.

Между прочим, я жидкость для снятия лака пить и не собиралась. – тут же ответила та и принялась закручивать крышку на ярком бутыльке с ацетоном.

Я неуверенно прикусила язык и решила срочно заткнуться, лишь бы не спороть еще какую-нибудь чушь.

Я сняла с себя джинсовый джемпер и бросила его на рядом стоящий стул. Это была просторная комната в фиолетовом тоне, две, не маленьких размеров, кровати, немного спутанные жалюзи на огромных окнах, две тумбочки, как видимо, дверь в ванную и два небольших шкафчика для одежды.

Неплохо. - заметила я и открыла свой чемодан.

Как зовут тебя? – неожиданно спросила девушка, вежливо усевшись рядом со мной на мою, как оказалось, кровать.

Рикка.

Рикка?-удивилась та и звонко присвистнула.- Ты что, француженка?

Француженка, но живу я в Бостоне. – ответила я и даже не посмотрела на свою соседку по комнате.

Звучит интересно, никогда раньше не слышала твоего имени в Америке. – улыбнулась та, а затем снова стала серьезной. – Мое имя Корнелия, я из Лас-Вегаса.

Что, в Лас-Вегасе больше мест не нашлось, где поучиться? – хмыкнула я и достала косметичку из заднего отдела чемодана. – Ванна, это там?

Почему же не нашлось. – надула губки та и опустила взгляд на свои ноги. – Моя сестра, Саманта, учится в этом колледже второй год, в этом году я присоединяюсь к ней. Ванна, это вон там. Там – туалет.

Понятно. – выдохнула я и с осторожностью стянула надоевшие за это утро гольфы. – Я тогда, быстро в душ, уж больно жарко на улице.

Удачи. – непонятно к чему сказанула Корнелия и вновь принялась рассматривать свои ногти.

Что ж, спасибо и на добром слове.

Когда я вошла в ванную комнату, первым делом я скинула с себя остатки одежды и плеснула в лицо ледяной водой.

Меня неожиданно осенило прекрасное настроение, поэтому я, не раздумывая, вошла в душевую кабинку и с удовольствием налила на мягкую губку побольше вишневого геля.

Обернув себя в махровое полотенце, я улыбнулась своему отражению в зеркале и нарисовала замудренную рожицу на запотелом стекле. Ключицы неловко оголились, и я тут же подтянула полотенце повыше к подбородку.

Все казалось не таким плохим, как казалось сначала. Правда, впереди нас ждал какой-то чертов бал знакомств, о котором я прочитала в вестибюле колледжа, мол, все ученики, с 1 по 4 курс собираются там и знакомятся себе в удовольствие. Какой хрен это придумал, одному Богу известно, однако, мне бы хотелось посмотреть с какими личностями мне придется провести незабываемый учебный год.

Оторвавшись от зеркала, я вышла в комнату и обнаружила Корнелию на своей кровати, читающий какой-то непонятный список.

Это расписание на завтра. Пара экономики и две пары эстетики. Что такое эстетика, я понятия не имею, но кажется, что-то очень нудное. – промолвила она и протянула мне листочек.

Галантно взяв его из ее рук, я пробежалась глазами по расписанию и тут же отложила его в строну.

Меня не волнует учеба в настоящее время. – грубоватым тоном сказала я и достала телефон из сумки. – Я не очень люблю учиться, так что если ты гранит науки, то я думаю, что нам пока что не о чем разговаривать.

Корнелия была, по - видимому, удивлена моим словам, поэтому тут же приподняла подушку на кровати и с интересом посмотрела на меня.

А ты видно та еще цыпочка, Рикка. – ухмыльнулась она, и в ее глазах загорелся огонек.

Я пожала плечами и с удовольствием рухнула на свою кровать, подложив руки под мягкую подушку.

Я не цыпочка. – ответила я ей и натянуто улыбнулась, прикусив губы. – Не вздумай так еще хоть раз назвать меня, договорились?

Почему это?

Ты мне кто, парень? – тихо шепнула я и подмигнула ей. – Нет, нет и еще раз нет. Мыслишь?

Корнелия была уже наверняка в шоке от моего поведения и как же прекрасно от того, что мне было все равно. Я ее знаю меньше часа, любезничать с новичками – не по моей части.

М-м-да. – протянула она и повернулась на другой бок. – Поговорим чуть позже.

С удовольствием.

POV Гарри.

Мы успеваем? - нервно спросил я, снимая на ходу темные джинсы.

Доходит только семь, не торопись! – выкрикнул из той комнаты, кажется, Пейн, и снова начал тарабанить по клавишам макбука.

Не послушав его, я в одно мгновение оказался в душевой кабинке и быстро принялся намыливать голову шампунем.

Чувствую свежий запах твоих будущих шелковых кудряшек, Стайли. – хмыкнул голос за кабинкой.

Томмо, сделай милость, дай мне помыться нормально. – хрипло ответил я и добавил напор воды.

-Я должен побриться перед таким вечером. Кадрить кошечек не только по твоей части. – спокойно ответил тот и включил воду в умывальнике. – Вообще мы живем каждый по отдельности, почему бы нам не мыться каждому в своей ванной?

Ты просто и дня прожить не можешь без моей задницы, пупсенок. – заметил я и принялся смывать пену с волос. – Спорим, что ты сейчас ничерта не палишь в зеркало, а наслаждаешься моей задницей, верно, ублюдок?

А ты как конченая шлюха готов каждому ее показать.

Прекрасно, что ты это осознаешь. – хмыкнул я и отключил воду.

Обвернув белоснежное полотенце на бедрах, я вышел из душевой кабинки и уставился на Луи, лицо которого было измазано в пене.

Отличный видок. – заметил я и надел тапки на ноги.

Знаю. – подмигнул тот мне и развернулся к зеркалу. – Пахнет клубничкой, кстати.

Правда что ли? – ухмыльнулся я и принялся сушить волосы феном. – Воняет как трава. Фу, ну и дерьмо твоя пена.

Стайлс, сделай мне, пожалуйста, одолжение. Просто закрой рот. – Томмо облизнул губы и продолжил втирать пену в щеки.

-Какой человек, такая и пена. – съязвил я и наклонил голову вниз, начав перебирать завивающиеся прядки сквозь пальцы.

Как только волосы были идеально сухими, я растрепал их в ладонях и с удовольствием посмотрел на свое отражение.

Ты такой…

Я знаю.-перебил я Луи и хлопнул его по плечу. – Я знаю, милый. Знаю.

Придурок.-улыбнулся тот и начал умываться.

Выйдя из чужого номера, я зашел в соседний, который, к счастью, оказался моим, и громко захлопнул дверь.

Прекрасная логика у нас. Пришел помыться в комнату к друзьям, высушился, помылся, пришел к себе. Заебись. Обожаю. Всегда бы так.

Склонившись к своему чемодану, я достал первые попавшиеся брюки, и, скинув влажное полотенце, быстро подпрыгнул и в один момент брюки оказались на моих бедрах.

Я бы с удовольствием отправился на такой бал с голым прессом, обожаю, когда девочки стонут от одного видка, но не могу. Прилежные и богатые мальчики со второго курса должны подавать пример младшему поколению, разве я не прав? Именно поэтому я тут же достал из чемодана идеально – белое поло от Лакоста и нырнул в него, застегнув пуговки до самого горлышка.

Высокие серые баскетбольные кроссовки с массивными липучками и еле ощутимый на коже серебряный браслет.

Стайлс, ты прекрасен.

От ощущения собственной ахуенности в моих глазах в мгновение порябело, и мне пришлось облокотиться о стену, чтобы не съехать вниз.

Пошарив по карманам, я не обнаружил главного, поэтому, не задумываясь, я подлетел к чемодану и трясущимися руками принялся искать собственный кайф. Заветный пакетик оказался практически на дне сумки, в окружении еще десятка таких же похожих на него.

Я склонил голову на бок и отпихнул от себя чемодан. Действие оказалось настолько сильным, что сумка пролетела под кроватью и с грохотом врезалась в стену.

Поднявшись с колен на ноги, я поправил ремень на брюках, застегнул, по привычке, расстегнутую ширинку и, взяв ключи со столика, вышел из своего номера.

Я готов, вашу мать же.-заявил я, ввалившись в номер Найлера.

Тут уже собралась вся компания.

Ты взял?-подойдя ко мне на миллиметровое расстояние, Зейн, не задумываясь, обшарил меня по карманам, остановив свои поиски на моей заднице.

Я не понял.-усмехнулся я и посмотрел ему в глаза. – Это что за хуйня за такая?

Я просто проверил, взял ли ты траву. Только и всего.

Только и всего, но я тебе сейчас вмочу. – Томлинсон высунулся из ванной и нахмурился. – Ты не имеешь права трогать его, Малик.

А тебе давно пора бы уже пошевелиться. – прохрипел я, но взгляда от Зейна не оторвал. – Мы должны появиться там вовремя.

Можно поинтересоваться, с какой стати ты стал таким галантным? – в разговор вклинился Хоран, и мы одновременно оглянулись на него.

Потому что эта херня начнется через пару минут, а я не хочу показаться совсем конченым и опоздать на первое мероприятие, чего и тебе я тоже советую. – выдал я и оторвался от Малика. – Наше дело – держаться вместе, поддакивать и клеить баб. Во всем остальном – пока затишье.

Я ехидно улыбнулся и, поторопив Томмо, вышел за дверь.

И все таки я не понимаю, что с тобой случилось. – рядом со мной, откуда не возьмись, появился малышка-Найл. – Как-то все это не слишком на тебя похоже.

Не слишком на меня похоже то, что я вырядился в поло. Хотя на моем опупенном прессе должна красоваться майка, чтобы бабы текли. Вот это на меня как раз и не похоже. Во всем остальном я остался таким же добрым и нежным. Прекращай нести чушь, лучше помоги мне пробраться через эту толпу.

Мы уверенным шагом подходили к огромному залу, в котором уже толпилась куча народа и доносилась стремная музыка.

Мы опоздали, придурки, с чем я нас и поздравляю.-недобрым тоном заявил я, резко остановившись.

Капуши сзади медленно подтянулись, встав по бокам вокруг меня. Я был в самом центре среди этих укурышей и недобрым взглядом живенько осмотрел всех.

Стайлс, хватит парится!-пнул меня под зад коленкой Малик, за что тут же пожалел об этом. – Ну, опоздали, и что с того. Без нас уж точно не начнут.

Я слегка нагловато улыбнулся и облизнул пересохшие губы.

Тогда вперед. – приподнятым тоном прохрипел я и одним взглядом указал на открытые дверцы зала.

Повсюду стояли девушки, носились официанты, парни в смокингах и с узенькими бокальчиками в руках – вот дерьмо, а мы вырядились как полные ущербы.

В одно мгновение мы оказались в самом центре столпотворения. Я неодобрительно фыркнул, словив на себе парочку восхищенных взглядов от намалеванных кукол. Я нахожусь тут всего 5 минут, а тошнит от этой наигранности так, будто пробыл тут больше часа. Недовольно зажмурившись, я вновь резко остановился, так резко, что Лиам впечатался мне своим достоинством прямо в зад.

Я довольно приподнял одну бровь и оглянулся через левое плечо.

Проблемы?-хрипло спросил я, а затем продолжил свой путь, пробираясь сквозь толпу.

Гарри Стайлс, какие могут быть проблемы?-горячим шепотом произнес Пейн мне на ухо, двигаясь со мной в одну ногу. – Ты король здесь, все рады нас видеть, куда бы мы не пришли – мы здесь хозяева. Хозяйн любого заведения лобызает тебя в губы, не так ли?

Я открыл широко глаза, встретившись лицом к лицу с Самантой.

Блять.

Резко развернувшись, я понял, что выхода назад нет, поэтому медленным движением вновь развернулся обратно и мучительно закрыл глаза. Пришли на бал, твою мать.

Я застыл на месте, пытаясь сообразить, как же теперь выкрутиться. Наконец, я просто оголил свои зубы в широкой улыбке и неловко запустил руку волосы, понимая, что я только что напоролся на самое отвратительное в мире создание.

Гарри.-девушка расплылась в улыбке, а затем резко накинулась мне на шею. От нее веяло дешевыми духами и ментоловыми сигаретами.

Ах, черт, как быть, что делать.

Краем глаза я заметил проходящих мимо четверых предателей. Одним движением глаз Малик указал на место, где они, как я понял, будут выжидать меня. Быстро моргнув, я запустил свои руки под короткое платье девушки и крепко прижал ее к себе.

Скучала, крошка?

Она принялась шоркаться об мое выпирающее достоинство, без стеснения запуская руку мне в штаны. Ее движения были под ритм этой совершенно безвкусной музыки, но все такие же плавные и нежные, как у самой настоящей кошки, которая знает, что ей действительно нужно.

А ты как думаешь? - мятное женское дыхание ударило мне прямо в губы, заставив тестостерону закружиться в воздухе, а затем резко упасть в мои боксеры.

Я коротко посмотрел на эту шлюху и быстро опустил глаза. Ее сиськи не выросли, что она еще мне может предоставить? Все остальное я видел и испробовал. Меня уже ничем не удивишь. Пора с ней прощаться.

Может быть, отойдем? – продолжала Саманта, прижимаясь все сильнее ко мне, закусывая нижнюю губу все сильнее.

-Может, позже? – по-идиотски улыбнулся я и с силой отставил ее в сторону. – Я найду тебя сам.

Не дождавшись ответа, я равнодушно пожал плечами и уверенным шагом направился в сторону парней, стараясь не привлекать к себе внимания всяких шлюх, которых здесь, к сожалению, было несчетное количество.

-Чекереууу.-я растолкал этих придурков по бокам, встав по середине. – Как обстановка, детки?

На меня тут же уставились 4 пары измученных глаз и я поспешил заткнуться. Пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться от вида этих конченых.

Что, не нравится?-я сделал жалобное лицо и выхватил у Хорана шампанское из рук. – Тебе нельзя, ты еще маленький.

Не успел Хоран что-то там пикнуть, как я распахнул глаза и, не задумываясь, обернулся вокруг себя и выплюнул фонтаном это дерьмо в рядом стоящий куст какого-то растения.

Ты че наделал?-удивился Пейн и кинул подозрительный взгляд на этот папоротник, который уже, кажется, начал завядать.

Сделал удобрение растению. – затем я сморщился от этого вкуса и отшвырнул стакан за спину. Звук разбитого стекла удалось услышать только нам самим из-за громко орущей музыки.

Черт возьми!-к нам тут же подлетел танцующий на ходу Томмо, с этим дерьмовым шампанским в руках.- Вот ведь черт возьми! А девочки - то здесь ничего, жаль, я так и не помылся, когда собирался. Оп-ля! Мадемуазель, вы чудо как хороши. – принялся он кадрить мимо проходящую куклу. – Будьте так любезны, разрешите мне вас раздеть!

Мы одновременно взорвались диким смехом, от которого, казалось, полопались все бокалы в этом зале.

Ну вот, она опять послала меня. – усмехнулся тот и достал из заднего кармана беленькую таблетку.

Лу, угомонись. – я тут же изменился в лице. – Хватит. Тебя и так тащит по-взрослому, даже не отпустило.

Ой, закрой свой рот. – на веселее произнес тот и сделал большой глоток из своего бокала. – Фу блять!

Затем последовало тоже действие, что совершил я пару минут назад.

Полное дерьмо, скажу я вам.

Мы в курсе.-улыбнулся Малик и уставился куда-то в сторону.

Я медленно повернулся за ним и сонно приподнял одну бровь.

Ты видишь то, что вижу я? – тихо прошептал он мне на ухо, и я еле заметно кивнул.

Жизнь становится не скучной, если это первый курс, Зейн. – хмуро сообщил я и судорожно принялся искать в заднем кармане целлофановый пакетик.

Зейн, услышав шум от моих действий, резко развернулся ко мне и тяжело выдохнул.

Для чего?

Для храбрости. Загороди меня, ублюдок, дай мне поближе узнать эту пташку.

Справа от меня, неловко перешагивая с ноги на ногу, стояла ничем не примечательная девушка. Девочка. Совсем ангелочек. Вроде бы, ничего особенного, ну темные, слегка завитые волосы, юбочка так себе, ни о чем, даже каблучки и то, еле заметные. Но у нас на таких нюх, мы знаем, что такие невинности еще много чего в себе скрывают, поэтому подойти поближе к ней и к ее подружке для меня стало главной задачей.

Малик, не будь идиотом. – рявкнул я и повернулся к нему спиной.

Один момент и трава оказалось в маленьком ситечке, которое я поджег в один момент. Вдох, глубокий выдох, горячий дым прожигает нёбо. Глаза автоматически закрываются, теряю контроль и понимаю, что я не могу стоять на ногах. Крепкое колено сзади поддерживает меня, тем самым я держусь, я стою, но я уже не существую. Мир для меня вдруг начал играть яркими красками, музыка становится все более привлекательней, даже на губах оставшийся запах дерьмового шампанского начинает казаться сладостным напитком.

Началось.-резко опустив голову вниз, я закрываю глаза и сильно жмурюсь.

Стайлс, они уходят. – голос Малика для меня как звон среди ясного неба.

Я резко раскрываю глаза и тут же оборачиваюсь.

Ты красивый, но твои глаза подводят тебя. – улыбается мне друг и пихает меня в плечо.

Оторвавшись от своей компании, я ищу в толпе эту неведомую птичку и довольно присвистнув, вразвалочку направляюсь к ней. Мозги так сдавливает, что становится трудно дышать. Одной рукой расстегиваю пуговки на поло, холодным взглядом продолжаю пронизывать аккуратную спинку девочки.

О, Корнелия. – увидев рядом с незнакомкой знакомое лицо, я довольно улыбаюсь как идиот и пожимаю ей руку. – Я видел твою сестренку пару минут…часов…дней. Черт. Я только что видел Саманту.

Корнелия радуется мне как первому снегу или еще какой-нибудь херне, и бросается мне на шею.

Ну вот только этого мне еще не хватало.

А кто эта девушка, рядом с тобой? - ничуть не медля, спрашиваю я и отодвигаю от себя Корнелию.

Это моя соседка по комнате, ее зовут Рикка.

Рикка, Рикка. Что за…

Рикка?-переспрашиваю я удивленно.

Немного напуганная моим вульгарным поведением девушка неуверенно сложила руки на груди и в упор посмотрела на меня.

Ее милые локоны слегка распушились, что делало похожим ее на…

Маленького страуса.

Привет Рикка.- стараясь выглядеть естественно, я пододвинулся поближе к ней и запихал руки в карманы. – Нравится здесь?

Нет, но бал милый. – отрезала она и отвела смущенный взгляд в сторону.

Корнелия, поняв, что нам тут вовсе не нужна, тяжело вздохнула и направилась куда-то в сторону других стоящих девушек.

Умная девочка.

Я пойду.-сказала Рикка и уже было собралась уходить, как я ее притянул за локоть и немедленно перегородил путь.

Что это?-она неодобрительно посмотрела на мою руку и тут же выдернула свой локоть из моей ладони.

Что это?-переспрашиваю я и смотрю в ее непонятные, цвета шоколадного виски глаза. – Тут то, что не мило. Тут то, что прекрасно. Как жаль, что у тебя наверняка есть… - я резко запнулся и непонятно к чему рассмеялся.

Трава делает свое дело.

И у меня тоже есть…. – продолжаю нести полную чушь, заставляя глаза девушки расширятся с каждым моим словом все сильнее. – А то мы могли бы свить семейное гнездышко на какой-нибудь здешней ферме,не так ли, Рикка?

Глаза девушки приняли очертания круглых монеток, она недовольно сморщилась, а затем устало закатила глаза к верху.

Какая харизматичная.

Пожалуй, я и вправду пойду. Ты, похоже, накурен, дружок.

Тебе нравятся овечки? – вновь перегородив ее путь своим телом, я усмехнулся и посмотрел в сторону, откуда 4 обезьянки по имени Луи, Лиам, Найл и Зейн синхронно кидали в мою сторону заинтересованные взгляды.

Овечки?!

Не переспрашивай, ты все слышала. – окинув ее ледяным взглядом, я застыл на месте, сжав скулы.

Зачем из себя строить дурочку?

Девушка непонятно от чего затряслась и быстро закивала головой.

Да, мне нравятся овечки.

Мы бы смогли свить наше гнездышко с овечками. – я блаженно улыбнулся и сделал шаг навстречу ей.

С овечками?!-ее испугу не было предела, поэтому она, потеряв всякий контроль, вломилась спиной в стену, боясь отвести от меня взгляда.

Ты опять начинаешь? – грубо спросил я и поставил одну вытянутую руку рядом с ее головой. – Ну конечно, с овечками. А еще будут уточки для паштета, коровки, для молока, курочки, для яичек, петушок для курочек, старый слон, дюжина жирафов и много-много страусов, вот таких, как ты.

Страусов?! – она окончательно растерялась, но взяв инициативу в свои руки, быстро вынырнула из моей руки и в один момент оказалась позади меня, судорожно приложив телефон к уху.

Ты куда-то собралась? - не понял я такого действия и вальяжно принялся застегивать пуговки на поло.

Мне.. кажется, мне брат звонит. – она мигом вылетела из дверей зала и в один момент скрылась в темноте.

Я хмуро посмотрел ей в след, а затем обернулся к парням. Ни одного из них на месте не было. Черт, вот тебе и держитесь в месте, называется.

Я вздохнул и, не долго думая, отправился уверенной походкой за ней, оглянувшись при этом по сторонам.

Девушка неуверенной походкой шла прямиком по темному коридору, как казалось, прямо на ощупь. Вокруг было все очень мрачным, звуки музыки потихоньку смолкали с каждым шагом. Я медленно шел за ней вглубь длинного коридора, ожидая того самого момента.

Когда звук ее каблучков прекратился, я автоматически переступил порог и спрятался за одной из стенок. Нас отделяла не больше, не меньше, одна стена. Отсюда мне все прекрасно было слышно, поэтому я, закатив глаза, принялся слушать то, о чем этот маленький страусик начнет трещать со своим братом.

Дэн, привет. Это Рикка. Узнал?-послышалось отчетливое эхо в коридоре.-Придурок, это самое ужасное место, в котором я когда либо была. Что? Ты спятил? Я только что убежала от какого – то накуренного кретина , который сначала докапывался до меня люблю ли я овечек, а потом сравнил меня со страусом.

Я сжал зубы и вонзил кулаки в массивную стену. Выдохнув воздух губами, я чуть оглянулся в проход и снова впечатался в стенку.

Он, видно, прилично накурен, раз несет такую чушь. Наверное, он чокнутый. Что? Да обычно одет. Короче, меня совершенно это не волнует. Забери меня отсюда, очень прошу, я все сделаю, только забери меня.

Не выдержав такого поворота, я мгновенно сориентировался и вышел из своего угла, налетев прямо на хрупкое тело. Я схватил девушку за локоть и впечатал ее в стену, со всего маху зажав ее ноги между коленями.

Какого хрена!-выкрикнула та и от неожиданности ее телефон вылетел из рук, грохнувшись прямо на пол.

Я зажал ее рот в своей ладошке и склонился над бледным лицом. Удивительно, кожа такая бархатная, ни одного изъяна.

Я расскажу все своему брату!-продолжала вопить эта ненормальная, выбрыкиваясь из моих рук.

Пришлось сильнее зажать внезапно осмелевшему страусу рот горячей ладонью и посильнее надавить на пухленькие губки.

Именно это ты сейчас и сделаешь.-чуть слышно прохрипел я ей на ухо, осторожно убрав с уха выпавшие прядки.

Брыкаться у этой малолетки не получалось, поэтому она лишь испуганно смотрела на меня. Из ее глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы. Какая жалость! Первый день и грубый мальчик довел пташечку до слез, ну просто грех не всплакнуть.

Сейчас берешь телефон и говоришь своему братику, что тебя все устраивает, что ты невероятно счастлива, что ты никогда отсюда не смоешься. Ты все поняла? - прорычал я ей на ухо, резко отпустив при этом.

Кто ты?-чуть слышно спросила она, боясь пошелохнуться.

Я замер на месте и закусил губу. Она повернула ко мне свое лицо и мы встретились с ней взглядами.

Слегка улыбнувшись, я вновь склонился к ее лицу. Дрожащее тело девушки тряслось с такой силой, что на миг мне показалось, она может разлететься на куски.

Мое имя Гарри Стайлс. Гарри Эдвард Стайлс. Приятно познакомиться, страусенок.

========== Глава 3. ==========

Глаза девушки вновь необъятно расширились. Она принялась жадно глотать воздух ртом, то и дело прерывая дыхание безудержным старанием угомонить дрожь.

Что, боишься? - я склонил голову вбок и мягко начал парировать над ее лицом.- Ты сюда учиться приехала или чем заниматься, крошечка?

Девочка недовольно нахмурилась и уже замахнулась рукой, чтобы, как видимо, залепить мне по роже, но я резко перехватил ее и сильнее прижал к стенке.

Я не понял. - тихо прошептал я, слегка сщурившись. - Что за идиотская выходка?

Чего ты здесь добиваешься? - процедила сквозь зубы та, пытаясь вырваться из моих рук. Жалкая попытка, не более. Мне становится смешно и скучно с ней одновременно.

– Ты вроде как тоже не ерундой приехал заниматься. Или что ты собрался тут делать, паршивец?

Я громко рассмеялся после ее слов и лениво засунул одну руку в карман, изнутри поправив ширинку. Девушка заметила несносное движение и тут же залилась бардовой краской, смущенной опустив взгляд. Все понятно, рядом со мной не просто малявка, еще и придурошная девственница. Ну что за чудачка мне попалась. Никогда не встречал таких наивных малолетних идиоток. Надо уносить отсюда ноги.

Послушай, милая. - выдохнул усталым голосом я и устремился взглядом в ее темные глаза. – Ты думаешь, что мне нужны эти ахуенные пейзажи и чертовы реки со старинными мостами? Или ты уверена в том, что я проклятый придурок, который каждый вечер готовит проекты? Или может, ты хочешь мне сказать, что я вынужден немедленно тебя отпустить, потому что твое высочество «я прекрасна и невинна» побежит после этого к директору и настучит, что вот такой херовый Гарри Стайлс прижал меня к стенке и чуть не трахнул? Очень смело.

Рикка, даже не удивляясь, посмотрела в мои глаза с каменным выражением. Ее, видно, уже не удивляет. Что ж, от этого мне и легче.

И если ты кому-нибудь ляпнешь, что я собираюсь тут на самом деле делать, то можешь сделать это побыстрее. – убрав руку со стены, я галантно вытер ее о тоненький джемпер девушки, оставляя на темной ткани белые следы от известки. – Я не очень расстроюсь, если меня выгонят. Знаешь почему?

Ее лицо не предвещало ответа. Она смотрела на меня окаменелым взглядом, боясь пошелохнуться хотя бы на миллиметр. Да уж, похоже, я ее слишком напугал. Какой же я плохой. Ну просто чудо какой плохой.

Чего молчишь, дура, я дождусь от тебя хотя бы звука!? - непонятно от чего я разозлился. Понимая, что попусту теряю время, я подобрал с пола свой дизайнерский джемпер и вальяжно перекинул его через плечо. Эта придурошная все так стояла столбом, она видно думала, что я похож на мальчика, который пришел с ней просто поболтать о погоде.

Я видел, как поблескивают в темноте темные глаза девушки, как трепещется ее сердце под тонкой тканью блузки. Нет. Не возбуждает. Неа, нисколечко.

Я скрестил ноги и вновь посмотрел на нее недовольным взглядом.

Пошла вон отсюда. - процедил я и указал одним взглядом на лестницу, ведущую вниз.

Рикка сделала неуверенный шаг в мою сторону и придирчиво осмотрела меня с ног до головы. Какого… хрена?

Какого черта ты встала? - холодно спросил я, даже не посмотрев на нее. – Я хочу, чтобы ты свалила нахуй отсюда. Какое из шести слов тебе не понятно?

Господи, да ты полный придурок! -наконец-то прорезался голосок у этой чокнутой, чему я даже был немного рад. Я уж думал, она язык проглотила. Шизнутая на бошку, она меня ужасно раздражает. Хочу, чтобы она исчезла.

Еще хоть раз попадись мне на глаза.-прорычал я, разворачиваясь в другую сторону. – Сразу все слова позабываешь. Пошла отсюда.

Девушка, не задумываясь, гордо вздернула подбородком, и быстрым шагом направилась в совершенно другом направлении. Уверенной походкой она направлялась к крутому тупику, из которого невозможно было выйти.

Резко она затормозила на месте и медленно развернулась. Неудачница.

Куда ты привел меня, придурок? - крикнула она.

Какого хрена ты орешь, ненормальная? - процедил я сквозь зубы. - Ты стоишь от меня в 20 шагах. Конечно, только там тебе и место, но в твоей крошечной бошке имеется хоть немного мозгов?

Девушка яростно вспыхнула, быстрым шагом направляясь ко мне, размахивая своим джемпером то туда, то сюда. Я увлеченно обернулся и приподнял бровь, в то время когда ее взгляд пересекся со мной.

Ты – конченый придурок и яростный кретин. Ты завел меня непонятно куда и строишь из себя такого крутого, что твои понты из ушей лезут. Ты меня раздражаешь. Я хочу, чтобы ты сдох. – вывела пламенную речь она, а затем со всего маху врезала мне звонкую пощечину, шлепок от которой разнесся по всему коридору.

Мистер Стайлс! - раздался непонятно откуда мужской голос, заставивший нас обоих развернуться. – Мистер Стайлс, что вы тут делаете?

О, мистер Смит. – я немедленно изменился в лице и еле заметно отпихнул малолетку за свою спину, загораживая ее хрупкое тело собой. - Добрый вечер. Как поживаете?

Мистер Стайлс, Вы, как обычно! - рассмеялся этот дед и протянул мне руку, подходя ближе. – Позвольте спросить, что за очаровательная девочка спряталась за Вашей спиной?

Я цинично улыбнулся, оголяя жемчужные зубы и сделал уверенный шаг в сторону. Девушка испуганно сощурилась и принялась хлопать глазами, уставившись на учителя как на последнее чудовище.

Не знаю, сэр.- улыбнулся я вновь и провел ладонью по растрепавшимся кудрям. – Мы просто немного отвлеклись.

-Отвлеклись?-профессор приподнял очки и нахмурился. – Отвлеклись от чего, мистер Стайлс?

Прошу прощения, но мы спорили насчет кимопертубации и гистероскопии. – сделал я умное лицо и опустил взгляд на свои кроссовки. - Дело в том, что и те и другие проявляются немного не в той области, о которой я думал. Слишком умная юная ученица помогла мне найти разницу. Вот и все.

Ну что ж. На сей раз я прощаю вам такую сложную ошибку, мистер Стайлс. В последующие разы будьте предельно осторожны с этими понятиями!

-Не сомневайтесь. – все так же улыбался я, провожая взглядом старого мажора до самой лестницы.

Затем я резко обернулся, скидывая с лица фальшивую улыбку.

Пошла вон. – процедил ледяным тоном я еле прямо над ее лицом. - Я все сказал, дура. Я не желаю тебя здесь больше видеть. Уебывай. И побыстрее.

Затем, я сам развернулся, и быстрым шагом спустился с крученой лестницы, направляясь прямиком в комнату к четверым укурышам.

Где моя травка? - вломился я в комнату, одним движением сметая все на своем пути.

Оу, тише тише, парень. - промолвил накуренный Зейн, протягивая мне сладостный пакетик. – Где ты был?

Где надо. - ответил я и трясущимися пальцами принялся закручивать травку в стодолларовую купюру.- Почему окно закрыто? Вы хоть понимаете, как несет с вашей хаты? Придурки блять.

Еле как открыв окно, я вывалился в него почти по пояс, жадно вдыхая носом ночную влагу, доносящуюся с речки.

Она что, не дала тебе?-рассмеялся Хоран, что-то тренькая на гитаре.

Недовольно обернувшись, я затянулся самым сладостным ароматом из всех и закатил глаза к потолку. Горячий дым обжег язык, поэтому я быстро дотянулся до открытой бутылки виски и сделал пару жадных глотков.

Все оказалось хуже, чем я думал. – убитым голосом промолвил я, вновь затягиваясь дымом. Перед глазами все поплыло. Не удержавшись, я съехал вниз по стенке, приземляясь прямо на задницу. Безразлично.

У нее есть парень? – выдал свою версию Томлинсон, забирая из моих рук бутылку.

Слушай, меня когда-нибудь останавливали всякие парни? Всякие конченые ушлепки? Такие, как ты, например? – не дождавшись ответа, я выбросил косяк в окно и упрямо залез на подоконник. Долбанное тело, уже растворилось под действием травки. Чувствую себя баклажаном.

– Она девственница. – недовольно отрезал я и чуть не брякнулся назад из окна, если бы не Пейн, который появился прямо в окошке.

Либо меня накрыло, либо этот придурок ебнулся.

Ты че там делаешь? – обернулся я назад, не обнаружив никого сзади. Затем перед моим лицом вновь очутился Лиам, который пытался залезть в окно. – Пошел вон отсюда! Иди через главный вход, бетмэн, твою мать.

Ты с кем там базаришь? – я испуганно оглянулся и распахнул глаза, которые слиплись в одно мгновение.

Ли? Очуметь. Я, конечно, знал, что ты скоростной, но чтоб настолько…

Опять надрался, Стайлс?-усмехнулся Пейн, отхлебывая из бутылки глотки виски. Темные капельки скатывались по его шее, быстрым движением оказываясь на его прессе. Привлекательно, ничего не скажешь.

Ну так вот, я хочу сказать спасибо за то что спас меня, Пейн. – продолжил я, удобней усаживаясь на подоконнике. - Можешь отодрать меня прямо на окошке, я знаю твои гейские наклонности. Если бы не ты, я бы сейчас валялся на асфальте, плюс вам один труп и минус один ахуенный парень с ахуенным членом, по которому ты, кстати говоря, скучаешь.

Что? - фыркнул тот, изгибая бровью.- Стайлс, шел – ка бы ты спать.

Ли?-шепнул я, облизывая губы кончиком языка. - Хочешь меня?

Конченый.-врезался в разговор Малик, удобно устроившись на полу.- Стайлс, тебе нужна баба. Тебе нужна эта чертова девственница, у тебя уже недотрах.

У меня?! О, я тебя умоляю. Сегодня никаких поцелуев перед сном, Зейн, ты наказан.- с улыбкой заявил я, а затем вновь стал серьезным. - Как же меня заебали эти целки-патриотки, которые спят только с одним, которые в постели просто бревна – это провал, поцаны. Никогда, НИКОГДА не стану трахать целку, потому что это лузерша, никому не нужна такая девка. А все, кто ноют, что это низко, грязно - да ебитесь вы конем. А я трахаю и буду трахать нормальных девок без комплексов, которые тоже круто умеют отжечь. А те из баб, кто думает, что мужики спят с развратными, а женятся на ханжах - просто тупоумные. Таким прислугам изменяют направо и налево и знаете что? Правильно делают.

Гарри…-спокойный голос Луи заставил меня слегка расслабиться. - Гарри, иди ко мне.

Ты – овец. Овца. Овец. Я не хочу к тебе. – рассмеялся я и вновь чуть не вывалился наружу. –Хооорошо на свете, сооолнышко свети. Пооожелай нам веетееер…

Хватит петь.-ко мне подошел Лиам и в одно мгновение стащил меня с подоконника. Я рухнул на пол, притягивая под голову чей-то мягкий тапочек.

Какого хрена ты ласкаешь мой носок, кретин?-возмутился Хоран, вырывая из моих рук свою ногу.

Тебе что, ноги жалко? – обиделся я и развернулся в другую сторону. – Плевать я хотел на ваш мир. Дайте мне виски и косяк, а так плевать, плевать и еще раз плевать я хотел тысячу раз на вас всех. Абсолютно на всех. Без исключений. Я прекрасен, а вы нет. Поэтому закройте свой рот и дайте мне насладиться жизнью.

POV Рикка.

Утро в колледже выдалось очень даже неплохим. Меня разбудила Корнелия, которая тоже находилась в хорошем расположении духа.

Прекрасное утро! - она одним движением распахнула темные шторы, позволяя солнцу заглянуть в нашу комнату. – Солнечный денек, суперский завтрак, мои волосы чистые, ты проснулась – жизнь прекрасна!

Я сонно потерла глаза и привстала на кровати, помотав головой из стороны в сторону.

Просыпайся, соня. – она потрепала меня по спутанным волосам и принялась застилать свою кровать.

Вспомнив события прошлого вечера, мне захотелось зарыться в одеяле и никогда в жизни больше не выползать из него и не видеть этого ненормального. Мысль о том, что сейчас я увижу его, привела меня в полнейший шок, поэтому я тут же рухнула лицом в подушку и чуть не взвыла от безысходности. Гребаный, гребаный Гарри Стайлс, ведь все так неплохо начиналось… Ну да, не считая пары неудач, которые я уже испытала в этом колледже. Я буду просить перевести меня отсюда. Увезти. Переслать. Любым способом. Хотя, с другой стороны… Кто он такой, чтобы мешать мне? Я познакомилась с парочкой неплохих девушек и еще с парнями, НОРМАЛЬНЫМИ парнями, а не таких, как…

Пора заканчивать думать об этом идиоте и уже одеваться, пока мы еще не опоздали. В первый день учебы не очень-то и хотелось этого делать.

Я посмотрела на себя в зеркало перед выходом из комнаты и быстрым движением одернула подол юбки. Волосы плавными волнами стекали по плечам, глаза были немного измученными, но ничего. Надеюсь, после нормального завтрака я стану собой. Улыбнувшись своему отражению, я закинула сумку с учебниками на плечо и выбежала из комнаты сразу за Корнелией.

В огромном зале уже толпилась целая куча народу. Все студенты, начиная с первого и заканчивая четвертым курсом, потихоньку подплетались и расходились по кучкам со своими друзьями за миниатюрные столики.

Доброе утро. - улыбнулась я сидящим за круглым столиком вчерашним новым знакомым и уселась на стул рядом с Мишель.

Привет !- веселым голосом ответила она и протянула мне тарелку со свежеиспеченными булочками. В нос тут же ударил великолепный запах корицы, поэтому я быстро притянула к себе белоснежное блюдце и с удовольствием откусила приличный кусок.

-Кто - то очень сильно проголодался! - заметил весельчак - Майкл, запивая свой завтрак горячим чаем. - А, черт, черт, черт! Я только что обжег свой болтливый язык! Чеееерт. Вот же черт.

Он уныло склонил голову за столом и под общий смех принялся жаловаться на свою жизнь. Я пыталась сосредоточиться на собеседнике, но что-то мне будто мешало. Ощущение, что кто-то не спускает с меня взгляда, не давало покоя.

Я прищурилась, заметив за соседним столом несносную компанию. Пятеро парней, совершенно в прекрасном расположении духа, как будто вчера они легли в 10 вечера и проснулись в удивительном настроении, болтали о всякой ерунде, сопровождая все это громким смехом.

Аппетит тут же пропал, когда я заметила кудрявого среди этих шутничков. Отложив булочку в сторону, я еле заметно смахнула со лба выступившую испарину, и быстро отвела взгляд под стол, рассматривая свои балетки.

Мои руки лихорадочно затрясло в тот момент, когда я вновь обернулась за тот столик и столкнулась взглядом с этим ненормальным. Его очаровательная улыбка тут же сменилась серьезным выражением лица. Он отставил свою кружку в сторону и тут же преклонился через столик, что-то быстро втирая своему другу со странной прической. Темный парень со стояком на голове довольно ухмыльнулся и принялся разглядывать меня с ног до головы, то и дело посылая Стайлсу какие-то непонятные знаки.

Я быстро отодвинула от себя тарелку с недоеденной булочкой и натянуто улыбнулась, привлекая к себе внимание.

Спасибо за прекрасный завтрак. - поблагодарила я всех и принялась доставать свою сумку из под стола. - Я, пожалуй, пойду. У меня эстетика. Пока найду кабинет, пока…

Подожди меня! - перебила меня Корнелия, бегом допивая свой чай. – Я с тобой.

Не торопись. - я уже встала со своего стула и отряхивала юбку от крошек. – Я пойду медленно, может, ты меня еще догонишь.

Kreayshawn – Go Hard (La.La.La)

Затем, развернувшись, я уверенной походкой уже собралась покинуть помещение, как тут же врезалась в чье-то крупное тело.

Какого…….! – поток моих слов прервала странная улыбочка блондина, которая, казалась, прожигала меня с ног до головы. – Упс.

Куда-то торопишься, принцесска? - подмигнул мне блондинчик, хватая за предплечье.

Вообще - то да. - неловко улыбнулась я, но возражать не стала. – Ты кто?

А ты?

Такого вопроса я явно не ожидала, поэтому тут же распахнула глаза, не спуская с лица идиотской улыбки.

Чего ты лыбишься? - рядом с блондинчиком оказался парень с родинкой на шее, заметно сдерживая смех.

Ох, еще один. - я неловко запустила руку в волосы, сдерживая смешок. – А ты кто?

А ты? - совершенно другой голос справа, и я резко развернулась, от удивления распахнув глаза. Парень со стояком на голове не скрывал своей счастливой улыбки.

И чего ты улыбаешься? – непонимающе спросила я, стараясь протиснуться между парнями. Не тут - то было. Меня тут же зажал кудрявый со своим дружком в красных штанах, довольно уставившись на меня.

Сбежать не удалось? - хмыкнули они в голос, а затем оба улыбнулись.

Я окончательно потеряла разум, увидев этого ненормально. Затем в голове тут же всплыл вчерашнее предупреждение Стайлса о том, чтобы я молчала. Поэтому мне пришлось немедленно закусить язык и продолжать улыбаться как слегка умалишенной.

Ну, или не слегка.

Послушайте, красавцы. - обратилась я к этой компании, стараясь на заржать на весь зал. - Я, конечно, понимаю, сентябрьские шутки как первоапрельские и все такое, но я опаздываю на урок, поэтому, разрешите мне, пожалуйста…

Вы чудо как хороши! - воскликнул парень в красных штанах, довольно приподняв бровь. - Позвольте мне вас, пожалуйста, раздеть!

Я округлила глаза как чокнутая, а компания залилась громким смехом, и все поочередке начали хлопать этого парня по плечу.

Это была классная шутка, да? - нагловато спросила я, сложив руки на груди.

Ты просто не в курсе. - непривычно спокойным голосом отозвался кудрявый, а затем оторвался от своего дружка, сделав для меня проход. - Можешь идти.

Я уверенно шагнула вперед и остановилась прямо около Стайлса. Недобрым взглядом посмотрев ему в глаза, я непроизвольно хмыкнула, а затем направилась прямо в сторону лестницы.

У нее потрясающий зад. - оценил чей-то голос сзади.

Такой упругий. - добавил уже второй.

Как свежеиспеченная булочка. - абсолютно другой голос продолжал поддерживать тему.

Так и хочется сжать. - нагловато заметил хриплый голос.

И попробовать. - завершил пятый.

Я резко развернулась, стиснув зубы.

Закройте, пожалуйста, свой рот, уважаемые шутники! - выпальнула я и вновь отвернулась от них, направляясь к лестнице.

И не забудь свернуть, чтобы вновь не врезаться своим очаровательным личиком в тупик! - донесся до меня хриплый голос, сопровождающийся ненормальным смехом на весь зал.

Вот идиоты.

Я сжала кулаки и чуть ли не бегом рванула к кабинету, подальше от этих неудавшихся юмористов.

Кабинет я нашла практически сразу и в нем уже собрались почти все ученики. Приблизившись к свободной парте, я кинула сумку на нее и быстро села на стул, восстанавливая дыхание.

Доброе утро, уважаемые студенты, очень счастлив вас всех видеть! – со звонком в класс вошел учитель в очках, и все тут же зашушукались, приподнимаясь с сидений.

Доброе утро еще раз. - поприветствовал нас еще раз учитель и движением рук посадил студентов за парты.

Это был мистер Смит, вчерашний профессор, который застукал нас с кудрявым в коридоре. Опять этот кудрявый в моей голове. Я быстро покачала головой из стороны в стороны, как будто это как-то помогло мне выбросить его из мыслей.

Давайте сразу перейдем ближе к делу. Записываем число и тему урока в тетради. – положив свои учебники на стол, учитель направился к доске и начал быстро писать на ней ярким мелом.

Я лениво раскрыла тетрадь и еле как заставила себя подключиться к уроку, хотя в голову совершенно ничего не лезло. Учеба началась, и эта ужасная мысль лишь заставила мою голову рухнуть на парту, а затем обессилено вновь подняться и уставиться на доску.

Работай, Ри. Только работай.

Итак, не забывайте про доклад! Вы можете найти в интернете, ну и еще в библиотеке и… - все уже давно вышли из класса, а мистер Смит все еще втирал нам про какой-то идиотский доклад. Как скучно.

– Ну и еще… хорошего дня всем… - растерянно пожелал студентом он, а затем захлопнул дверь с обратной стороны и окончательно всех выгнал из своего кабинета.

Я собралась вниз, чтобы пойти посмотреть расписание на завтра, но тут же почувствовала столкновение. Ледяное мятное дыхание и ни капли эмоций на лице.

Я в мгновение побледнела и закатила глаза к потолку. Какого хрена опять этот конченый здесь?

Я предупреждал или нет, чтобы ты не попадалась мне на глаза? - он больно схватил меня за локоть и впечатал в стенку одним движением.

Отпусти.

Я предупреждал? – вновь повторил он мне свой вопрос и уставился на мою блузку. – Почему я вижу твой лифчик?

Потому что тебе следует катиться к черту и не смотреть туда, куда не просят! - вспыхнула я, стараясь оттолкнуть от себя кудрявого.

Почему ты одеваешься как шлюха, Дейвидсон? Твоя жизнь никогда не наладиться, девочка, если ты перестанешь носить такую одежду. - спокойно произнес он, взяв в холодные пальцы мой кулончик, который болтался на шее.

Ты мне омерзителен. – прошипела я, убирая его руку. - Зачем тебе все это надо? Не пойти бы тебе к черту со своими предложениями о том, как наладить мою жизнь?

Тебя могут изнасиловать где-нибудь за углом. Ты хоть понимаешь, как это мерзко, особенно для такой конченой девственницы, как ты? – будто не услышав мои слова, продолжил он и вновь схватил в руки мой кулончик. – Твои половые органы могут этого не выдержать, а еще…

Избавь меня от подробностей. Мне наплевать на них. – перебила его я, вырывая из его пальцев кулон.- Точнее мне наплевать на тебя.

И очень славно. Передо мной ты всегда останешься чокнутой, безмозглой малолеткой. Главной ошибкой, которую я когда-либо встречал в этом колледже. Потому что ты больная на бошку.- улыбнулся тот, пряча свои руки в карманах.

Мне абсолютно безразлично, что ты обо мне думаешь. Не надо меня лечить, хорошо? Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ты мне кто? Муж?

-Ты дура, Дейвидсон? Какого хуя ты себе там уже намечтала, прибабахнутая? – манерно заявил Стайлс, приближаясь к моему лицу.

Не надо всех этих штук, ублюдок.

-Послушай, дура. Я думаю, тебе лучше закрыть свой рот и никогда, слышишь, никогда в жизни не бросаться такими словами, лично меня они ох как оскорбляют. Кто я, и кто ты. Для меня даже стоять рядом с тобой чертовски впадлу, я сам не понимаю, зачем я это делаю прямо сейчас.

Неожиданно к нам подошел тот самый блондин, на которого я напоролась в зале, и ничуть не смутившись, принялся что-то шептать Стайлсу на ухо. Тот внимательно слушал, еле заметно кивал, а затем они чуть слышно рассмеялись и в одно мгновение уставились на меня.

Познакомься, это Найл. - обратился ко мне кудрявый. – Он – секс-машина. И ему порядком похуй, что ты о нем подумаешь. Найл, познакомься. Это – Дейвидсон. И она – полная дура.

Придурок. - прошипела я, собираясь уйти.

Закрой свой рот. – улыбнулся Стайлс, отпуская коленку и освобождая меня.– Еще раз предупреждаю о наших встречах - никогда в жизни не попадайся мне на глаза. А сейчас немедленно проваливай. Если что - ты знаешь, с каким удовольствием я расправлюсь с тобой и твоими очаровательными кулончиками. Пошла вон.

========== Глава 4. ==========

Я ненавидела его с такой силой, что каждая, даже самая маленькая клеточка моего тела, переворачивалась от одного его образа. Я хотела его растоптать, унизить, сделать так, чтобы он навсегда заткнулся и в жизни больше не пикнул.

Я ненавижу, когда на меня давят. Ненавижу, когда за меня что-то решают. Ненавижу обещать то, что не могу гарантировать, и ненавижу, когда меня заставляют сказать то, о чем я потом буду жалеть. Ненавижу давать конкретные ответы, ненавижу, когда я должна определять какие-то временные рамки. Ненавижу, когда лезут ко мне в душу, ненавижу кучу дурацких вопросов.

Сука, да я просто этого Гарри ненавижу.

Mike Bailey – Wild World

Изящным движением рук, я вновь подтянула гольфы и встряхнула волосами. Мои нервы были на пределе, поэтому я немедленно решила выйти во двор колледжа и посидеть на скамейке около пруда, который давно зацвел.

Я выдохнула губами воздух и быстрым шагом направилась к выходу, пока меня кто-нибудь не застукал во время общего обеда.

Осенний ветер в одно мгновение овладел моими волосами, создавая на голове сущий беспредел. Я думала о своем. Все вокруг было не моим миром. Все не так, как я хотела. Все эти люди и общество, все не то, все это серое, скучное, наигранное.

Я бы с удовольствием хотела уехать отсюда, общество в этом колледже невероятно раздражало. Я ненавидела их всех. Абсолютно. Именно это и вызывало внутри меня необъятную тоску.

Приблизившись к разрушенной скамейке, я задумчиво села не нее и посмотрела на заброшенный пруд. Цветение было в самом разгаре, желтые травы смело переплетались друг с другом, впутывая в свои плетения белоснежные кувшинки.

Холодный, уже совсем не летний ветер, плавно раскачивал листву на дереве, которое окончательно склонилось над прудом и медленно выбрасывало в пруд сухие листья.

Мне нравилось быть одной, оставаться наедине со своими мыслями. Никто не гудел на ухо, не выбрасывал плоские шуточки, не унижал и уж тем более не оскорблял. Я не привыкла к такому общению, родительское воспитание не позволяло ответить тем же. Осознавая, что оскорбления будут продолжаться и дальше, упреки со стороны местных «звезд» однозначно будут только усиливаться, я закрыла глаза и положила голову на колени.

Все шумело вокруг, ветер продолжал творить что-то из вида творческого беспорядка у меня на голове, однако приятно было осознавать, что в такой момент я оставалась одна, ведь именно этого мне не хватало в последние часы.

Медленно подняв голову, я усталым взглядом посмотрела на пруд, воды которого колыхались в один ритм с надоедливым ветром.

Осознавая, что моя кожа начала покрываться мурашками, я неловко поежилась и провела пальцем по оголенной руке, кожу которой не закрывали даже рукава легкой блузки.

Какого хрена ты тут забыла, идиотка? - внезапно донесся до меня хриплый голос.

Вздрогнув от неожиданности, я резко развернулась, презрительно прищурив глаза.

Сзади меня стоял кудрявый придурок, накручивая на руку какую-то тонкую веревочку. Он недовольно нахмурился, не спуская глубоко взгляда с моих глаз.

Какого черта ты следишь за мной? – фыркнула я, неторопливо обернувшись обратно.

Да чтоб ты знала, что это категорически запрещено выходить из стен колледжа в учебное время. Кто виноват в том, что ты тупая и ничего не понимаешь? – усмехнулся тут, не сдвинувшись с места.

Отвали от меня.-прошипела я, вставая со своего полюбившегося места.

-Стоять.

Он резко перегородил мне путь, полностью загораживая узкую тропинку. Недоумок жалко кривит свой рот в кривой усмешке и опирается рукой о стоящее рядом дерево. Взгляд неторопливо прошелся от головы до самых ног, остановившись несколько раз на выдающихся местах. Оценивающий. Холодный. От одного его вида становится плохо.

Прекрати смотреть на меня. Чего уставился, как баран? – грубо спросила я, выпихнув кудрявого в сторону.

Задолбал. То на глаза ему не попадайся, то пройти не дает. Чертов, чертов слабоумный идиот.

Он медленно посмотрел на жалкую попытку сдвинуть его с места, а затем жалко усмехнулся, крепко схватив меня за локоть.

Я нервно взвизгнула, потому что, скорее всего, он защемил мне нерв. По всему телу рассыпалась тонна сильных разрядов, неприятно отдающих куда-то в самые подушечки пальцев.

Куда ты собралась, дура? – приподнял он одну бровь и прищурился, как будто солнце светило ему прямо в глаза. – Не слишком ли быстро ты действуешь?

Закрой свой рот. Я не хочу слышать от тебя ничего, ни единого звука. Сделай милость, захлопнись, очень тебя прошу. – прошипела я сквозь зубы прямо ему в лицо, еле сдерживая себя чтобы не залепить пощечину по его наглой роже.

С начала мы пройдем к директору, ты напишешь заявление, мол, ты вот такая непослушная мадам Рикка Дейвидсон, разгуливаешь черте где в учебное время, а вот такой хороший мсье Гарри Стайлс вдруг как-то поймал тебя с поличными, чтобы…

-Пошли.-перебила его я.-Давай. Вперед. Ну, чего ты встал? Пошли же, с удовольствием, мать твою, это сделаю!

Стайлс, все так же безразлично смотря на меня, поднес палец к своим губам, и не спуская взгляда, тщательно облизнул его. Мои глаза расширились от удивления. Что это за припадочные выходки? Прислонив палец к своим губам, он вновь высунул язык, обводя палец по кругу, словно это была какая-то конфета, которую он готов обсасывать часами.

-Придурок. Какого хрена ты делаешь? - моя голова закружилась и я приоткрыла рот, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.

Вместо этого парень медленно приблизился к моему лицу и посмотрел пронизывающим взглядом мне в глаза. Тонкий прищур, будто изучает, будто пытается понять, что у меня в голове, что я сейчас сделаю. Он осторожно прикоснулся к моей голове свободной рукой, обхватывая ее широкой ладонью, второй же коснулся моих влажных губ своим пальцем.

-Только пикни. - тихо прошептал он и прикрыв глаза, мягким жестом ввел свой палец мне в рот.

«Какого ебаного……» - посыпались сплошными ругательствами мысли в моей голове. Все тело задрожало от его конченого действия. Взгляд Стайлса неторопливо бегает по моему лицу, легкая усмешка податливо руководит моим сознанием.

Тысяча вопросов в моей голове и ни одного ответа.

Смело отведя плечи назад, я выхватила его палец в свою руку и медленно обвела шершавым язычком по кругу. Делала все предельно медленно, затем приоткрыла губы и стала посасывать его, удовлетворенно улыбаясь.

В глазах парня застыла искра удивления, затем он отвел глаза в сторону и довольно улыбнулся.

Ты наверняка не конченая малолетка, которой прикидываешься. – надменно заявил он, всматриваясь в мое лицо. – Язык у тебя то, что нужно.

Наверняка. - усмехнулась я с издевкой и вульгарно откинула его руку от себя.

Все тело пробила мелкая дрожь. Я не могла отвести взгляда от его бледной, бархатной кожи; проклятый ветер лишь туманил сознание, посылая любовные послания моему обонянию в виде запаха, который исходил от Стайлса. Он был слишком близко, этот специфический запах, запах молочной карамели вперемешку с какой-то вишней, непонятная сладость, морочившая голову. Это было невыносимо чувствовать, ощущать запах того, кого больше всего ненавидишь.

От одной мысли, что я поддалась проклятому извращенцу, у меня пересохло в горле. Я быстро отвела взгляд в сторону, но по-прежнему ощущала на себе требовательный взгляд, который просил еще, он просто жаждал продолжения, требуя большего внимания.

Что за детский сад. – с усмешкой заявила я, подняв взгляд.

В детском саду все слишком просто. – кинул кудрявый паршивец. – Сейчас у нас все предельно сложно. Не знаю насчет нас, но у тебя точно.

Все настолько легко, что даже смешно. Ты грозишься мне конченым директором, мечтаешь вытолкнуть меня отсюда, вместо этого ты толкаешь свой палец под мой язык. Давай поспорим, что в твоих штанах уже тяжело, и сил твоих больше нет терпеть это проклятье.

Что ты несешь, Дейвидсон? – процедил холодно Стайлс. – Для тебя тут закрыты все проходы, все замки для тебя больше, чем просто железные, ни один в мире человек не выпустит тебя отсюда, пока ты не доучишься до победного. Да не будет для тебя тайной, что Гарри сам об этом позаботится, он любит испытывать таких наивных идиоток как ты, и никаких сил для этого не жалеет. Есть возможность поиздеваться над тобой, так положено элите, секешь, идиотка?

Знаешь что, мой милый друг, я до последнего останусь здесь, чтобы окончательно стать причиной твоего мерзкого настроения. Ты попал сюда по ошибке, и ты из этой игры вылетишь первый, даже не сомневайся. – вздернув подбородком, я сложила руки на груди и приподняла одну бровь.

Я была вне себя от ярости, этот высокомерный ублюдок бесил меня так, что я готова была повыдергивать все его ненормальные кудри, которые пушились от надоедливого ветра.

Ты слишком высокого о себе мнения. Что ж, если это игра, то может быть ты играешь по своему детсадовскому уровню. – холодно прорычал Стайлс. – Что касается меня, я играю по-взрослому. Меня не волнует твое мнение, и очень прекрасно, что ты осознаешь это. Первый день, а у тебя уже столько проблем набралось на твою очаровательную задницу.

Ты моя главная проблема. – зло фыркнула я, отталкивая Стайлса в грудь.

Бесполезно.

Я ненавижу тебя, идиот. - с вызовом посмотрев на него, я сделала еще одну попытку отодвинуть его от себя, уперевшись ладонями в железную грудь.

Я разве разрешал тебе до меня дотрагиваться? – злобно прошептал он. – Попробуй еще хоть раз это сделать, я тебя…

Заткнись! – не дослушав его, я резко обошла крупную фигуру стороной и чуть ли не бегом направилась в сторону колледжа, подальше от его общества.

Все внутри разрывалось от злости. Как же я его ненавижу! Сзади послышался протяжный смешок, и, о, боже мой, с какой бы радостью я хотела обернуться и залепить по его наглой роже, добить этого ненормального, я чертовски жаждала растоптать и унизить его. Но в глубине души осознавала, что от моей ненависти никому не лучше, поэтому поспешила в колледж, чтобы пойти на следующую пару. Поднявшись по крыльцу, я быстрым шагом пошла на поиски кабинета, чуть не сбив с ног какого-то парня. Началось.

Это талант. - прошептал мне неожиданно хриплый голос на ухо. – Сбивать парней с ног это единственное что ты умеешь, идиотка?

Я резко остановилась, застыв на месте как вкопанная.

Проклятый. Сукин. Сын.

POV Гарри.

Она просто обсосала мой…

Наконец-то. - не дослушав меня, Зейн прищурился от едкого дыма сигареты и выпустил в воздух облако серого дыма.

Зейн, пааалец. - умолительно промолвил я и вдохнул ртом приличную струю дыма.

Сука.

Он обжегся пеплом, который безудержно посыпался с сигареты и громко застонал от недовольства.

Ну знаешь, пальцы всякие бывают.-вдруг дополнил Зейн и начал ехидничать. – Бывают толстые, бывают мизинчики, бывают на ногах, на руках, на…

Малик. – заткнул его я недовольным тоном. – Что ты мелишь?

Накуренный парень словил мой напряженный взгляд, а затем последовал за ним и миленько улыбнулся уголками губ.

Или ты уже трахаешь ее, или перестаешь палить на нее как ебаный наркоман. Ты себя со стороны видел? Ты что, влюбился?

Я громко фыркнул и зажал рот рукой, чтобы не заржать на весь холл.

Ты что, совсем ебнулся? – со смешком спросил я. – Ты поосторожней с такими выводами. Любовь – не для меня, ты это осознаешь. Осознаешь? Или ты не в разуме?

Допустим, осознаю, и что дальше? – спокойно кивнул головой тот, и принялся рассматривать девушек, сидящих за соседним столиком. – Хороши пташки.

Какая любовь, Малик, ты вообще не в себе. Кого я могу любить, кроме себя? Кроме травки? Кроме денег? Это глупости и полная чушь. Любви нет. Все глупая ложь и иллюзии. Быть неженкой, целовать кого-то на ночь, называть девушку любимой, мать твою, у меня тошнота к горлу подкатывает от такого.

Это просто сигареты дерьмо полное. – разочарованно выдохнул тот и растоптал окурок дорогими «Тимберлендами».

Заебись. Я ему про одно, он мне про другое. – нахмурился я и взлохматил волосы. - К одиночеству ведь тоже привыкаешь, Малик. С ним даже возможен вполне гармоничный союз: живешь наедине с собой, готовишь ужин на одного, засыпаешь перед телевизором, просыпаешься один, засыпаешь один, потом снова засыпаешь. – начал перечислять я факты, загибая пальцы. - Да, очень даже может быть, это одиночество болезненное, но зато оно честное. Лучше быть одному, чем с кем попало.

К тому же вы все равно не будете вместе. – дополнил тот и встал с кожаного дивана. – Она девственница.

Тем более. – с отвращением фыркнул я и съежился. – Незатронутая принцесса. Это настолько мерзко и противно, что меня тошнит.

Было уже достаточно поздно, когда мы решили покинуть холл. Весь колледж погрузился в тишину, каждый разошелся по своим комнатам.

Ты скоро заявишься спать? – сонно зевнул Малик, пряча в кармане пачку сигарет.

Скоро, но для начала прогуляюсь.

Малик доверчиво кивнул и подмигнул мне, скрываясь за закрывающимися дверями лифта.

Я застегнул кофту на замок и медленным шагом направился по длинному коридору. Полнейшая тишина. Обожаю находиться один. Общество друзей, безусловно, прекрасно, особенно когда твои друзья – гребаные наркоманы, но общество внутреннего меня льстит и радует гораздо больше.

Дорогие белые «вансы» твердо ступают на твердый паркет. Одно дело, если есть классные и дорогущие вещи, другое — если к этим вещам природа подарила тебе такую внешность. Меня зовут Гарри Стайлс, и каждый человек в этом заведении понимает, кто я такой и как имя отражает мою сущность.

Злить меня не следует, я пример для всех в этом колледже, каждый преклоняется мне и моим четверым дружкам, потому что каждый понимает, кто здесь главный. Мы не любим деньги, мы живем ими. Наше увлечение легкая травка, но это всего лишь ради забавы. Никто из нас не зависим, нам не нужно это клеймо. Быть независимым – вот что главное, вот что ценится и поощряется в каждом. Никто не знает, кто мы на самом деле и чем мы занимаемся по вечерам, а распространяться об этом нам самим – самое глупое в мире дело. Зачем самцам слава, когда она всегда пластом лежит у наших ног?

Я выпрямился и поднял голову верх, смотря на большие окна. «Ночь нежна» - так бы сказал известный писатель, именно так можно охарактеризовать этот момент, в котором я пребывал. Стоит лишь завернуть на два поворота, и я окажусь на прекрасной ложе балкона, с вида которой открывается вся ночная красота.

Смотря под ноги, я направился по коридору, затем резко завернул на лево и чуть не врезался спиной об стену, потому что какая-то ночная шлюха врезалась прямо мне в грудь.

Сука, какого хера вы тут все…

Я чуть язык не проглотил от того, кого я увидел рядом. Опять эта проклятая девчонка. Опять она нарвалась на меня. Этой дамочке точно не жить, ни за что. Я растопчу ее как надоедливую мошку.

Какого хера ты шляешься по ночи, дура? - я схватил ее за локоть и в один момент впечатал в стену.- Ты уже прилично надралась что ли, если шастаешь по колледжу в ночное время?

Где здесь туалет? – спокойно спросила она, облизнув ярко-алые губы.

Выглядит как шлюха. Понятия девственность или продажность никак не сочетаются, но только так можно было охарактеризовать эту идиотку.

Я не знаю, где здесь туалет. – сказал равнодушно я, всматриваясь в ее лицо. – Зачем ты вырядилась как шлюха? Нарываешься на то, чтобы тебя трахнули? Тебе устроить такое дело?

Что ты несешь… - разочарованно прошипела та и принялась отталкивать меня.

Заткнись. – холодно процедил я, сильнее прижимая ее к стенке.

Дейвидсон побледнела, ловко увернувшись от моего лица. Я надавил на ее поясницу, заставляя ее выгнуться под моей рукой плавной дугой.

Давай, постони еще мне тут. - прорычал я ей на ухо, рассматривая новый кулон на ее ключицах. – Тебе точно надоела спокойная жизнь, Дейвидсон, так я устрою тебе неспокойную, раз тебе так не терпится.

Девушка прикрыла глаза, с испугом сильнее вжимаясь в стену.

Только дай мне повод, дура, только намекни, я сделаю тебе так, что ты с кровати не встанешь. – прошептал я ей прямо в губы, с силой вдыхая непонятный моему обонянию аромат.

Я тебя ненавижу. Ненавижу, идиот, ненавижу. – с болью в голосе простонала она, отворачиваясь в сторону.

Это я уже слышал сто раз. - насмешливо произнес я, не шелохнувшись. – Именно поэтому ты так миленько подрагиваешь от моих прикосновений. Правда?

Животное.

Но ведь нельзя дрожать с таким удовольствием от прикосновений того, кого так ненавидишь. – словно молитву причитал я ей на ухо, проводя своей коленкой между ее ног.

В голосе сарказм, жестокость. Сладкая ложь. У меня мурашки от того, как она мучается. Я хочу унизить ее так, чтобы она забыла свое имя. Главная задача. Достичь. Унизить. Растоптать. И бросить.

Хочу чувствовать от нее лишь отвращение, не хочу чувствовать эту необъяснимую животную тягу. Сам не пойму, что меня держит, почему я не могу ее морально сломать прямо сейчас.

Я просто беру и осторожно веду линию от бедер до колена. Даже не прикосновение, какое-то мимолетное влечение.

Стайлс. – напряглась та, убирая мою руку.

Что за чертова попытка? Мне смешно.

Стайлс, убери руки. Я буду кричать.

Маленькая, хрупкая, глупая идиотка. Как таких только земля носит? Я недовольно ухмыляюсь, всматриваясь в ее лицо как во что-то непонятное мне и моему сознанию. Милые глазки, трепещущие реснички, глубокое дыхание, будто в предвещении чего-то крайне фантастического.

Дура.

Кукла.

Отвращение.

Мне хочется бросить ее прямо на пол.

Нужно быть полнейшей дурой, чтобы вырядится так и шляться по ночному колледжу в таком виде. – с отвращением говорю я и убираю руки с ее тела с таким лицом, будто только что дотронулся до самой конченой мерзости в мире. – Таковой ты и являешься.

Неожиданно до меня донеслись приближающиеся шаги. Я быстро развернулся, окончательно освобождая хватку. Блять. Одни неприятности из-за этой малолетки.

Попробуй только вякни.-предупредил ее я и вальяжно развернулся.

Грязное животное. - донесся до меня громкий шепот и я тут же вновь развернулся к ней, плотно заткнув ее рот своей рукой.

Сука, заткнись.

Мистер Стайлс? Вы опять здесь!

А, Смит. Простите, мистер Смит. – свободно развернувшись, я улыбнулся, протягивая руку профессору. – Добренькой ночи вам. Как здоровье?

И опять Вы с этой первокурсницей. Мистер Стайлс, это влечет ответственность. – серьезно пробубнил дед, снимая с лица очки. – Что вы тут делаете?

Краем глаза я заметил, как Дейвидсон лихорадочно затряслась. Ну не дура ли? Я сжал зубы, чтобы «случайно» не врезать ей.

Мы больше не будем так делать. – сладостно улыбнулся я, уверенно посмотрев на Дейвидсон. В отличие от нее меня даже не колышет данная ситуация.

И все же. – приспустив свой извращенский взгляд старого мудака, Смит недовольно сщурился и уставился на меня. – Чем вы соизволили заниматься чуть ли не в полночь, мистер Стайлс?

Абсолютно ничем запретным, профессор. Мы просто занимались... любовью.

========== Глава 5. ==========

Глаза Дейвидсон расширились, она затряслась еще пуще прежнего. Хотя суровый взгляд этой малявки так и пытал в себе слабость показать мне, сколько же на самом деле звездочек на Американском флаге.

Ну так что, Смит, вопросы еще есть? – нагловато спросил я и двумя пальцами поправил ширинку. Старый козел, вот надо же было ему прямо сейчас заявиться в такой момент. Будто мне есть до него дело, как и до этой ненормальной первокурсницы.

Не трясись, Смит, мы все прекрасно понимаем, что для нас это в порядке вещей. – шепнул я, склонившись лицом к лицу обомлевшего Смита. – И, между прочим, с тобой очень приятно иметь дело, верно, мой милый друг?

Мягким движением руки я полез в задний карман и ловко достал оттуда смятые баксы. Готов поспорить на нормальные деньги, что в этих баксах пряталось огромное количество дорогущего кокса, так что старый мудак просто огромный счастливчик, ведь помимо такого крупного заработка он, к тому же, может не хило испытать свои престарелые нервишки на остатках беленького порошка.

С тобой очень приятно иметь дело, Смит. – всем тем же блаженным голосом прошептал я ему на ухо. – Мы всегда друг друга понимаем. Надеюсь, сейчас это вовсе не исключение.

Мистер Смит явно занервничал и забегал глазами по освещенному луной коридору. Девушка стояла, как говорится, ни жива ни мертва. Черт возьми, я что один чувствую себя в своей тарелке? Убогие люди.

Перестань волноваться, Смит. Стайлс знает, что делает. – шепнул я деловито, засовывая деньги в маленький кармашек на груди учителя. – Надеюсь, ты не забыл, что о твоей дочери знают только два человека. Ты и я. Не забыл?

Нижняя губа профессора задрожала, он нервным движением поправил свои очки, а затем судорожно принялся расстегивать пуговки на своей рубашке. Видимо, задушили едкие слова. Приятно, весьма приятно видеть такую реакцию. Вновь моя победа.

Я надеюсь, ты ничего не задумал вновь, Стайлс? – наконец-то прорезался сиплый голосок профессора.

Это меня немного удивило, что я даже слегка обернулся, с интересом уставившись на Смита.

Твое молчание, Смит - у тебя в маленьком кармашке. Мое же…- я указал пальцем себе на голову и немного постучал по ней ладонью. – Здесь. Мы квиты, можешь расслабиться. А теперь оставь нас с девушкой наедине, или тебя впечатляет секс втроем? Мы можем попробовать, тем более мадемуазель совсем не против. Правда, Рикка?

Первокурсница распахнула глаза и тут же покрутила пальцем у виска, нервным движением поправляя атласную блузку на груди.

Смешная и глупая. Противно.

В это время Смит, решив промолчать, прижал свой замызганный кожаный портфельчик к груди и в одно мгновение испарился из коридора.

Ты что совсем торкнулся?! - злобно прошипела Дейвидсон и помотала головой. – Это же учитель.

Я громко рассмеялся, медленным шагом подходя к ней. Ну надо же. А вблизи она вроде очень даже и ничего. Или это иллюзия темноты? Скорее всего так оно и есть.

И что с того, что учитель? - спросил плавно я, убирая с ее лица выпавший локон. – Тебя смущает этот старый идиот?

Он профессор. – важно поправила она меня. – Ты полнейший кретин и неудачник, раз позволяешь так вести себя со старшими людьми, которые явно умнее тебя.

Ути боже мой. - съязвил я наигранным голосом. – И в ком это у нас проснулась такая неожиданная любовь к старшему поколению? Уж не в главной ли идиотке колледжа, Дейвидсон?

Девушка прищурилась. Ее темные глаза неожиданно отразились бирюзовым, слишком ярким цветом. Интересное сочетание темноты с таким обликом, я даже слегка отступил назад от неожиданного поворота.

О, тестостерон, ты ли это, давно не виделись, как поживал без меня?

Начинаю терять голову к своему полному разочарованию.

Сколько тебе лет, деточка? - сладким голосом спросил я, вновь прихлынув к девушке.

Тебе какая разница? - хмыкает уверенным голосом она, важно вскинув подбородком.

Больше четырнадцати я надеюсь? – губы тронула наглейшая на всем свете улыбка.

Не смешно.

Задом повернись, дура.

Что?!- вскрикнула она и истерично рассмеялась.

Что слышала. Мне тебя самому развернуть? – оскалился я и дотронулся до ее талии.

Она вздрогнула от неожиданности и автоматически принялась размахивать своими ручками, в надежде угомонить меня. Идиотка.

Ты с Лондона? – спрашиваю я, прижимая ее к себе. Чую, как внутри начинает разгораться еще совсем маленький огонек долгожданной похоти. Все это уже начинает набирать интересные повороты.

Тебя волнует?

Это ты типа модная такая, отвечать вопросом на вопрос? – подмигнул я ей, всматриваясь в ее очень интересного цвета глаза. Кожа бледная, припудренная матовой косметикой с каким-то странным запахом, отливающая розоватым румянцем.

Грудь девушки тяжело вздымается вверх, при каждом вздохе она отпускает довольно таки протяжный, еле слышимый стон. Стесняется. Или же наоборот, чего – то добивается.

Боишься меня? – ехидно спрашиваю я, окончательно прижав ее к стенке. Становится трудно дышать.

Еще чего. – мгновенный ответ.

Правда что ли? – прошептал я, еле заметным движением прикасаюсь своей грудью к ее. Теплое дыхание судорожно разбивается о ее губы, тянет мятой и холодом. Дейвидсон выпрямляется и требовательным взглядом пронзает мое спокойное лицо.

Отойди от меня. – железным тоном просит она, боясь дотронутся до меня своими пальчиками. – Ты меня слишком раздражаешь.

На самом деле холодом тянет от того, что какой-то ублюдок раскрыл окно, а мятой только потому, что я недавно помыл голову ментоловым шампунем.

Да ты мне тоже не нравишься. – холодно заявляю я и делаю уверенный шаг в сторону. – Как такие дуры как ты, могут еще и нравится? Расслабься, девочка.

На моем лице совершенно спокойная, безоблачная улыбка. Малолетку по-прежнему слегка потрясывает, но она уверенно отходит от стены, старясь унять дрожь в коленках. Жалкое зрелище.

Она поправила свои съехавшие гольфы, и собралась было уже уйти, как я быстро схватил ее за руку и снова впечатал в стенку.

Я отпускал? – недовольно прищурившись, сверлю взглядом ее напряженное лицо.

Какого черта тебе нужно от меня?!

Сколько лет тебе? – требовательно спрашиваю я, надавливая рукой на ее не такой уж и расслабленный живот.

Не заполняй свою умненькую головку ненужными проблемами, Стайлс.

Моя умненькая головка уже давно ищет проблем . Если ты понимаешь, какую головку я имею ввиду. – мягко расплывшись в улыбке, я опустил взгляд на свою ширинку, а затем медленно посмотрел ей в глаза. – Осознаешь хоть немного, что ты морозишь?

Семнадцать. – покраснев как рак, она боялась даже моргнуть. – Не маленькая, и твои идиотские шутки прекрасно осознаю.

Не маленькая для…. – я слегка приподнял свою голову, как бы свысока посмотрев на нее. – Слушай, а ты смышленая, оказывается. Улавливаешь?

Девушка наигранно рассмеялась, а затем совершенно изменилась в лице.

Совсем не улавливаю.

Куку, ребятки.-неожиданный осторожный голосочек откуда-то слева.

Это еще что за ебаная кукушка здесь нарисовалась?

Я вам не помешал?

Я недовольно рыкнул и резким движением отошел от Дейвидсон, быстрым взглядом посмотрев по сторонам.

Хоран, позволь поинтересоваться, какого же хуя ты ходишь и кукукаешь по ночам? – прошипел я сквозь зубы и одним движением притянул блондинистую кукушку за воротник.

Стайлс, Стайлс, поосторожней, я просто открыл окно. – он виновато поднял руки вверх, мол, сдаюсь, и умолительно посмотрел на меня. – Жарковато. – странное хихикание.

Ты ебанулся? – насмешливо спрашиваю я. – Я тут чуть коньки не отбросил от холода, а ему «жарковато» блять.

Торчать в одной тесной комнате с бабой совсем не круто. - зашептал он мне на ухо, а затем слегка подмигнул.- Жарковато.

Я раскрыл рот от услышанного и удивленно распахнул глаза.

-Ааа. Воооон оно что. - киваю с широченной улыбкой. – Кажется, у кого-то только что был секс?

Хоран непонятно съежился и принялся отбрыкиваться руками, размахивая ими как это было возможно в принципе.

С ума сошел?

Откуда здесь мошки?

Не кончил одновременно со своей куклой?

Убери их, Стайлс!

Но тут нет мошек. – я вальяжно закатал рукава я принялся наблюдать за этим конченым придурком. – Слушай, может, секс тебе приснился? Употреблял дурь что ли?

Я притянул Найлера за капюшон и схватил его голову в ладонях, принимаясь смотреть в его расширенные зрачки.

Марихуана. – сделал вывод я и выпустил малыша из рук. – Сколько ты выкурил?

После ужина мы прошлись по местным мостовым, дул теплый ветерок, я слегка попунцовел и предложил ей выйти за меня замуж. Во мудак! – затараторил Хоран, принимаясь пританцовывать на месте. – Зато теперь я женюсь.

От удивления не только я застыл на месте, но и со стороны послышался смущенный, в какой-то степени даже шокирующий кашель Дейвидсон.

Приехали.

Не обращая на нее внимания, я вновь нагнулся к Хорану и потрепал его по голове.

Давай ты успокоишься и все нормально объяснишь. С кем ты гулял, Хоран? – спокойно спросил я, притягивая Найла к себе.

Как с кем… С Луи, с кем же еще. – совершенно спокойно отвечает блондин и судорожно кивает головой, в знак того, что он нисколько не врет.

Я тяжело вздохнул и провел руками по волосам. Очень тяжелый случай.

Слушай, малыш. – я обнял его за плечо и поправил растрепавшиеся белые волосы. – Ты сейчас закрываешь все окошки и на цыпочках идешь в свою комнату. Расстилаешь кроватку, снимаешь свои кофты, которых ты нацеплял несчетное количество, ложишься на подушечку и засыпаешь. Ты все понял?

Хоран быстро закивал головой, он делал это так усиленно, что мне казалось, еще немного, и ангельская головка просто оторвется к чертовой матери.

Теперь повтори. – мягко шепнул я ему на ухо, направляя на верный путь.

Да что тут повторять. – отмахнулся тот. – Снял штаны, закрыл окно, курнул травы, закрыл окно, снял трусы, опя….

Достаточно. – оборвал его я и выпустил из своих рук. – Я очень счастлив, что ты все понял. Вперед. Бегом. Бегом, я сказал.

Хоран встал по стойке смирно, приложил два пальца ко лбу, отдал мне честь и со всего маху дернул в сторону главной лестницы.

Медленно в тишине топот от его бега растворился. Я стоял спиной, тщательно обдумывая, что мне делать дальше.

Я могу идти? – осторожный голосок донесся до меня сзади и я резко развернулся.

Дейвидсон выглядела напряженно, со стороны это смотрелось так, будто она хотела рвануть от меня быстрее Хорана.

Я быстрым шагом подошел к ней, мимолетно посмотрев прямо в глаза. Переливаются. Красиво.

Ненависть страшное чувство? – бросил я, перебирая в руках ключ от двери.

В тебе собрано все самое страшное, что есть в человеке. – в ее глазах сверкнул не добрый огонек. Прям таки напугала. - Хотя впрочем, какая тебе разница?

Твоя любознательность ни до чего хорошего тебя не доведет.- прошептал я.

Что? Тебе ли об этом волноваться? С чего ты так уверен? – рассмеялась та, выдвигаясь вперед.

Гарри Стайлс. – выпалил я и подошел к ней вплотную.

Судорожно задышала. Напряженный момент.

Не понимала, не понимаю и не собираюсь тебя понимать, Гарри Стайлс. – злобно прорычала она, развернувшись ко мне лицом. – Ты для меня никто.

Не тем ли лучше.- пожал плечами я и натянуто улыбнулся уголками губ.

Девушка съежилась, делая большой шаг от меня в сторону.

Я провожу тебя. - отрезал я и быстро направился к просторной лестнице.

Не….

Не указывай мне. – рыкнул недобрым голосом я, даже не приближаясь к ней. – Это в моих интересах, не в твоих. Не забывай, что ты мне никто. Однако, если тебя поймают в то время, когда все нормальные спят, отчитают не тебя.

С чего бы? – усмехнулась та, перемещаясь где-то там сзади. – Ты никак не связан со мной.

Ты забыла, кто тут главный? – я резко остановился. – Напомнить?

Тишина в ответ. Очень даже славно.

Весь пусть мы прошли в судорожном молчании.

<Кто же ты такая, Рикка Дейвидсон? Ангелочек на людях, чертовка наедине. Что-то скрывает эта первокурсница, но только что…Какого черта я гружусь из-за какой то малолетки, зачем тебе эти проблемы, Стайлс, господи, зачем….>

Ты что-то таишь в себе. – походя к ее двери, еле слышно произнес я. – Обещаю выяснить это, в тайне не останешься, это я тебе гарантирую.

Дейвидсон промолчала, лишь гордо вскинув подбородком.

Нашлась тут мне, птичка высокого полета.

Не забывай, дорогуша…- я мягко улыбнулся ей, прислоняя ее к деревянной двери. – Я тебя ненавижу больше всех. В сто раз. В миллион. Не забыла? – вновь безудержно веселая улыбка на моем лице. Совсем ни к месту.- Давай уже, открывай свои двери.

Та развернулась, и начала впихивать свой старинный ключ в дверную скважину. Я чуть не заржал на весь этаж от этого жалкого зрелища. Закусив губу, я с интересом облокотился об стену и приподнял бровь. Ну до чего же идиотское создание. Ключ явно не желал ей поддаваться, она беспощадно старалась выкрутить его наизнанку, видно, в большом нежелании оставаться в моем обществе.

Черт. - выругалась она, со страдальческим видом опустив руки.

Что там у тебя? – со смешком процедил я сквозь зубы, стараясь держать себя в руках.

Ничего. - буркнула та недовольным тоном.

Я лениво оторвался от стены и взглянул через ее плечо. Половина ключа болталась в двери, вторая же половина спокойно расположилась у нее в ладони. Эта идиотка свернула ключ. Как можно по-другому назвать этого человека? Она ведь даже дверь открыть не может.

Я громко присвистнул и оголил свои зубы в широкой улыбке.

Дейвидсон, могу я предположить, что у кого-то из нас большие проблемы? - с удовольствием протянул я, облокачиваясь не левый бок.

Пошел вон. - звериный взгляд дикой кошки в мою сторону и я даже слегка пошатнулся от такого напора.

Полегче, деточка, полегче. Не у меня руки из задницы выросли. – нахмурился я. – Что ты собираешься делать?

Постучу в дверь, Корнелия откроет мне. Я войду и лягу спать. Вопросы?

Я усмехнулся.

Все можно понять, что человек не умен, что человек глуп, что человек не дружит с головой. Но то что человек настолько подобен конченому созданию… - я покачал головой, неодобрительно посмотрев в пустоту.- Дейвидсон, послушай. От твоего номера до моего – ровно четыре минуты. Я даю тебе две.

Девушка распахнула глаза, растерянно захлопав ресницами.

Что ты мне предлагаешь? – подозрительно прищурив глаза спросила она, повернув голову в мою сторону.

Если ты вздумаешь долбить в дверь после полуночи, я тебе собственными руками по твоей же голове подолблю. – смягченно улыбнулся я, блаженно облизнув губы. – Успокойся, Дейвидсон, на таких идиоток у меня даже после самой дерьмовой травы не встанет. Я не собираюсь трогать тебя. Но ночевать тебе однозначно придется с твоим главным врагом в одной комнате, малышка.

Отвали со своими тупыми шутками, Стайлс. – тихо рассмеялась она. – Я миллион раз переночую на улице, чем в твоем номере. Ты всего лишь самовлюбленный болван, мне на тебя наплевать. Сто раз. Миллион. Забыл? – ее голос выдавал ее. Девушка тряслась как под конвульсиями, казалось, она выпила миллион энерджайзеров.- Уходи прочь.

Уйти? – раздраженно спросил я. Меня начинает все это, мягко говоря, бесить.

Дейвидсон в упор посмотрела на меня. Отточенные черты лица, подрагивающие ресницы, надоедливый румянец. Она жаждет остаться у меня даже больше, чем на одну ночь. В этом я был просто уверен. Уверен так, как не был уверен даже в самом себе.

Идиотка, я и в правду могу уйти, а тебе ничего не останется, как ночевать на улице. Ты слишком много разбрасываешься словами. – бросил я равнодушно и развернулся, собираясь покинуть ее общество, как меня тут же потянули за рукав, заставляя затормозить на месте.

Так мне уйти или что? – рассмеялся я тихим голосом. — Чего ты добиваешься, дура?

Тебя.

========== Глава 6. ==========

POV Рикка.

Стайлс уставился на меня как на конченую, а затем высокомерно оглядел меня с ног до головы, засунув руки в карманы. Видно, парень явно не ожидал такого поворота событий, точнее, поворота моего болтливого языка.

Я спросил «чего» ты добиваешься, идиотка. А не «кого» ты добиваешься. - он взглянул мне в глаза, невзначай усмехнувшись. – Таких девушек как ты нужно срочно наказывать за их притягательный, милый и длинный язычок.

Ты придурок, Стайлс. – процедила я, смерив его взглядом. – Ты так уверен, что я хочу ночевать с тобой в одном номере? Так вот чтоб ты знал, что это твоя очень грубая ошибка.

Все девушки, которые так говорят, больше всего на свете хотят очутиться у меня в кроватке, милочка. – сообщил мне парень и развернулся в другом направлении, направляясь к лестнице. – И ты скоро сама это ощутишь.

От его слов волосы на моей голове встали дыбом. Вот самовлюбленный болван! Что он возомнил о себе? Я ненавидела его настолько, что внутри меня все перевернулось от злости.

Быстрым шагом рванув за ним, я чуть не снесла на своем пути парочку дорогих ваз, которые красовались на поворотах, да и сама чуть не убилась об торчащие углы.

Эй ты, стоп. - остановила его я, резко положив свою ладонь ему на плечо.

Стайлс резко остановился и тут же развернулся. Он с отвращением посмотрел на мою руку и нервно дернул плечом, как бы намекая, чтобы я не прикасалась к нему. Идиот. Какой же он идиот. Зачем он так ухмыляется?

Нечего мне тут так улыбаться. – нахмурилась я. – Что ты имеешь ввиду под своим дурацким «ты скоро это ощутишь»?

Стайлс так соблазнительно прикусил свою губу, что мои ноги подкосились и мне немедленно захотелось сделать тоже самое. Что происходит этой чертовой ночью?

Скоро сама узнаешь.- сказал хрипло парень, продолжая свой путь по лестнице. Мое дыхание участилось, сердце затрепетало как бешеное. Опять глупые загадки. Очень интересно знать, умеет ли он когда-нибудь говорить все напрямик, оставив все свои выпендрежничества в стороне?

На собственном же опыте.- добавил он, перебивая мои мысли и резко завернул направо.

Я нахмурилась и вздрогнула. Ну и поворотик, зачем же так пугать.

Если это шутка, то это явно не смешно. – буркнула я, дожидаясь, пока он распахнет дверь.

Я похож на шутника что ли? – высокомерно заявил тот, медленно раскрыв дверь и спокойно войдя во внутрь. – Я не шучу с девушками, Дейвидсон. Запомни это.

Я невольно сглотнула.

Чего встала, дура, пойдем! - нервно повысил голос он, снимая на ходу свои кеды. – Куда так внезапно пропала твоя смелость?

Странный смех сорвался с его губ, холодный, и в какой-то мере даже жестокий. Я сделала неуверенный шаг вперед, держась на четкой дистанции рядом с этим ненормальным. Глубоко вздохнув, я нервно принялась теребить свои волосы, выдохнув с остатками кислорода всю свою оставшуюся уверенность.

Не зная, что сказать, я опустила подбородок и с мучением закрыла глаза, стараясь унять нервное напряжение. Неожиданно до моей скулы докоснулись два холодных пальца, прочертив небольшую линию до подбородка.

Почему то на своих губах я ощутила мятное, прохладное дыхание, которое заставляло мою кожу покрыться тысячами мурашек.

Обожаю таких как ты, Дейвидсон. – тихо прошептал он мне на ухо, еле-еле докасаясь до края мочки языком. – Они не могут возразить… они подчиняются всему, они всегда все выполн…

Я могу возразить тебе, жалкий извращенец! - вспыхнула я, со всей силы ударяя его по руке. Какого черта он мне угрожает, пугает еще и дотрагивается до меня своими ледяными пальцами?!

Ты? Мне? – он громко рассмеялся, невзначай убрав свою руку в карман. – Тебе только кажется.

Пошел вон.-прошипела я недовольным тоном, сомневаюсь, что он это вообще услышал. – Где я буду спать? Покажи мне мое место, я закрою свой рот и больше ни слова тебе не скажу.

Правда? – даже не развернувшись, он скинул с себя толстовку и тут же стащил темную майку. – Красивая ложь, девочка.

Я густо покраснела, стараясь не смотреть на обнаженный торс парня. Что за глупые показухи он мне тут устроил, все эти штучки, типа я весь такой сексуальный, набросься на меня и еще там-что нибудь… мне становится жутко противно и невыносимо тошно.

Ощущение, что ты хочешь меня трахнуть. – спокойно произнес он, оборачиваясь ко мне лицом. Я покраснела еще пуще прежнего, мучительно издав протяжный стон себе под нос. На какой черт я вообще встретилась с тобой, ебаный самовлюбленный Гарри Стайлс?

Не смеши! – наконец-то промолвила я, встрепенувшись. – Мы знакомы два дня, а за эти два дня я ненавижу тебя так, будто до этого ненавидела в сто раз больше. В миллион. Не забыл? – передразнила его я саркатистическим голосом, заделывая волосы в высокий хвост.

Парень холодно засмеялся. На мужественном лице читалась гордость и власть. Выглядит именно как полнейший самоуверенный в себе кретин.

Ладно, малышка, черт с тобой. – ухмыльнулся он. – Еще слишком рано. Есть кое-что похуже для тебя. Секс для тебя это слишком мало. Слишком….мало.

Я распахнула широко глаза и резко отскочила в сторону от Стайлса, как от огня. Меня начало колотить как ненормальную, дыхание излишне участилось, сердце вот-вот и выскочит к чертовой матери. Идиотские шутки от полнейшего идиота ни капли не приводили меня в восторг.

Все-таки боишься. – несмешливо произнес он, не сдвигаясь с места. – Твоя очередь звонить братику, Дейвидсон. Не забудь сказать, что я по-прежнему называю тебя конченой идиоткой. Ах да, добавь еще, что мне ничуть не жаль.

Я промолчала, закусив губу. Нельзя просто взять и лечь спать? Обязательно проводить какие-то придурошные устрашения или еще там что-то подобное?

Может, мне самому позвонить? – как ни в чем небывало спросил он, доставая свой навороченный телефон из кармана. – Облегчить тебе задачу?

Да мне плевать, Стайлс. – тихо прошептала я. – Мне на тебя плевать, на твои действия, на твои угрозы. Плевать. Понимаешь?

Серьезно? – наигранным голосом произнес он, невинно склонив голову набок.

Я фыркнула и смерила его ненавистным взглядом.

Быстро приблизившись ко мне, Стайлс в одно мгновение схватил меня за живот и рывком прижал меня к стенке, больно прижимаясь ко мне своим огромным телом. Спина заныла, я со всего маху ударилась лопатками.

Слушай меня, девочка. - процедил он.- Я слов на ветер не бросаю, если я захочу – я позвоню твоему брату. Ты мне веришь?

Стайлс тяжело дышал, не ослабляя хватку. Он прижимал меня настолько сильно, что даже моргнуть было невыносимо больно.

Дэниел с ума сойдет, если узнает о том, что его сестра больше не невинное создание.-прошептал он мне на ухо, резко прикусив мочку уха острыми зубами. - Я прав?

Господи. Что это было? Сердце стучит так больно, кажется, еще чуть-чуть и внутри образуется целая смесь из синяков. В ушах непривычно зазвенело, голова внезапно закружилась. Что он сделал?

Я попыталась его оттолкнуть от себя, но не тут-то было. Он уверенно владел моим телом, с каждой секундой прижимая к стене все сильнее

Твоя сила решает, Стайлс. Выглядит устрашающе, но не для нас. – хриплым голосом процедила я сквозь зубы, прикрывая глаза.

Я посмотрела на Стайлса. Два, три миллиметра, мизерное расстояние. Невыносимо близко. Лицо конченой сволочи.

Пошел нахер. - я резко вцепилась в его руку зубами со всей силы и воспользовавшись моментом, отпихнула Стайлса от себя и вырвалась из его рук.

Но не успела и шага в сторону сделать, как парень с силой притянул меня за талию и в одно мгновение прижал к себе.

К себе?

Что это с ним.

На его лице наглая улыбка. Мое дыхание никак не хотело прийти в норму. Я дрожала от невыносимого страха, я была уверена в том, что сейчас он меня убьет. Растопчет. Все будет так, как он хотел до этого. Такие сволочи как он никогда не проигрывают.

Стайлс нагловатой улыбкой посмотрел на свою руку, которая была прокушена до крови.

Оближи.- скомандовал он и медленно притянул запястье к моим губам.

Ой, милый, ты наверняка вновь шутишь.

Мотнув головой, я отвернулась от него и закусила губу.

Дейвидсон, две секунды и я расстегиваю джинсы. Улавливаешь, что я собираюсь сделать?

Прикусив губу, он зажал мои ноги одной своей, второй рукой принимаясь расстегивать ширинку.

Я вздрогнула и схватила его руку, медленно посмотрела на прокушенное место и осторожно прикоснулась язычком к укусу, из которого сочилась ярко-алая кровь.

Слишком соленая. Неприятная.

Внизу живота сильно потянуло. Словно прочувствовав состояние, Стайлс сильно надавил ладонью внизу живота и я тяжело выдохнула.

Какого черта ты делаешь.

Я смотрю, ты очень дерзкая девочка. – прошептал Стайлс мне на ухо. - Ты не малолетка, ты многое умеешь. Хочешь чтобы все было по рок-н-роллу, постоянно ввязываешься в непонятные истории, приперлась в полночь к тому, кого больше всего ненавидишь. Ты – идиотка. Меня уже мало удивляет, что я хочу дать тебе по лицу. Ты всегда такая?

Всегда. – промолвила я и оторвавшись от него, вытерла губы тыльной стороной ладони.

И что тогда?

Какая разница? Тебя это меньше всего должно волновать.

Меня бесит твой дурацкий тон, Дейвидсон. - рыкнул он и вырвался вперед, открывая окно нараспашку.

Я глубоко выдохнула и подалась вперед. Сердце издавало странный ритм, непонятно, что оно вообще чувствовало и чувствовало ли что-то вообще. В голове все мысли спутались в один огромный комок и кто бы мог подумать, что виной всему этому станет этот…

А меня бесишь ты. - высокомерно заявила я, смерив парня насмешливым веселым взглядом.

Решила разговаривать со мной в таком тоне?

Иди к черту и не лезь ко мне. - промолвила я, облизнув свои губы влажным языком. - Больше никогда не лезь ко мне.

Ложись в кровать. – приказным тоном сказал он и указал пальцем на рядом стоящую мебель.

Мне не верилось, что все это происходит со мной. Внутри все горело, щекотало. Необъяснимо. Страх смешался со странной, никому не нужной радостью. Я мечтала об одном – чтобы это побыстрее закончилось.

В твою кровать?

Ты что, правда такая дура? – с не доброй ухмылочкой Стайлс уставился на мои оголенные ноги. - Ты видишь здесь еще или у тебя галлюцинации? – нахмурился он и направился к своему шкафу. – Я могу тебя вылечить. Хочешь?

Я мотнула головой и осторожно села на его кровать, поджав под себя ноги. Опять он обернулся и опять эта высокомерная улыбка. Господи, какого хрена он так играет?

Так и будешь здесь сидеть? – спросил он, протягивая мне свою футболку.

Я это не одену. – отказалась я. – Ты что меня совсем за конченую держишь?

Стайлс приподнял бровь и удивленно сел напротив, кинув темную футболку мне на колени.

Да, держу. Приятно осознавать, что ты это понимаешь. Но ты не ляжешь в мою кровать в своей одежде. Извини, малышка, я брезгую. – равнодушно пожал он плечами и натянуто улыбнулся.

Чертов придурок.

Я схватила в руки проклятую футболку и резко соскочила с кровати.

Где ванная?

Он одним взглядом указал мне направление и я мигом рванула туда, чтобы скинуть с себя одежду и надеть его футболку.

Что с тобой происходит, Дейвидсон? Ты спокойно облизываешь кровь своего врага, вероятно догадываясь, что он принимает наркотики. Ты собираешься спать в его кровати, осознавая, что ни к чему хорошему это не приведет. В конце концов, тебя явно застукают в комнате второкурсника и выставят вон из колледжа. И тебе это так необъяснимо нравится.

Вернувшись обратно в комнату, я обнаружила Стайлса, который практически уже уснул на удобном стуле, склонив голову вниз.

Откинув одеяло в сторону, я медленно забралась под него и повернулась на левый бок.

В общем, я поняла, что если я по-быстрому не усну, то можно вызывать службу психологической помощи, чтобы меня срочно превратили в нормального и вменяемого человека. Да-да, я всегда подозревала, что когда-нибудь мне придется подлечить свою чокнутую бошку.

Не успела я задремать,как в комнату со всей дури принялись тарабанить. Я резко поднялась с подушки, уставившись на Стайлса, который недовольно нахмурился и лениво встал с излюбленного места.

Положи свою тупенькую головку на подушку, идиотка, и прижмись к стенке. – прошипел он, на ходу снимая свои узкие джинсы. – И заткнись. Чтобы не единого звука, дура, не единого.

Я послушно прижалась к стенке и зажмурила глаза, мысленно перебирая все клятвы и обещания, которые только попадались на ум.

Зейн, какого черта? – наигранно-сиплым голосом прошептал Стайлс, откровенно зевая.

Эй, ты куда собрался, придурок? - тут же он повысил голос и что-то очень массивное толи грохнулось, толи просто провалилось под землю.

Стайлс, я расстроен, я пропустил ужин, я упустил последний сорт той Мексиканской травки, Стайлс, я потерян. – громким шепотом принялся втирать голос в коридоре.- Всю ночь они собрались смотреть фильмы о ебаных уличных артистах. Я хочу спать, и мне вообще порядком надоело ложиться каждую ночь в 5 утра. Стайлс, я переночую у тебя, ладненько?

О, нет, мой дорогой друг. – голос Гарри внезапно прорезался. – Сегодня я не один. Сегодня у меня гостья, поэтому пиздуй спать в свою комнату.

Ты врешь. – заявил голос неуверенным шепотом. – Ты всегда врешь.

Все внутри сжалось в комок. Я накинула одеяло на голову и еще сильнее прислонилась к стенке, громко выдохнув через рот.

Если ты мне не веришь, ты можешь пойти и посмотреть. – вальяжно сказал Стайлс, приближаясь к кровати. – Видишь, уебок? Она спит. Тихо.

Друг Гарри, по видимому, склонился надо мной, потому что очень близко ощутилось горячее дыхание. Я затряслась как под конвульсиями, боясь издать даже самый тихий звук.

Ты что, спишь с ней? В своей кровати?!

Нет, блять, на кресле, как полный неудачник.- ответил Стайлс и мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не выдать этого, как оказалось, «полного неудачника».

-Мммдэам?- произнес голос странный звук. – Тогда ложись с ней. Давай давай, продемонстрируй мне. Насколько я знаю, ты вообще никого не пускаешь в свою кровать. Ну, кроме меня, разумеется.

Мои глаза автоматически расширились под одеялом. Во мне загорелось истинное желание соскочить с кровати и прекратить этот спектакль, но вместо этого я лишь сильнее съежилась, боясь даже представить, что сейчас будет.

Ебаный Зейн, как же ты меня заебал.-начал бубнить Стайлс себе под нос, а затем в одно мгновение откинул одеяло в сторону и непринужденно улегся рядом со мной.

Внутри все сжалось в тысячный раз. Я тяжело задышала, боясь пошелохнуться. Он действительно лег рядом.

Видишь, придурок, она спит так, что ничего не чувствует. Вали из моей комнаты, я хочу спать.

Друг Стайлса громко вздохнул и что-то прошептал. Что именно, я не расслышала, тем более мои мысли были заняты совсем не тем, что там несет этот придурок.

Не буду мешать. – вдруг сказал голос. – Я захлопну дверь, можешь не поднимать свой королевский зад. – сарказм и обида в голосе.

Спасибо, Малик, хорошее дело сделаешь если больше не беспокоишь. – отозвался Стайлс и сделал вид, что заткнулся и даже уснул.

Kid Cudi – I Hear Them Calling Me (Tristeza Dubstep Remix)

В какое-то мгновение шаги удалились из комнаты, дверь громко захлопнулась, в комнате воцарилась идеальная тишина.

Идиотка, ты жива? - спросил наконец-то тот, дыша мне в спину.

Закройся и спи. - отрезала я, сжав зубы.

Очень жаль, что жива.

Стайлс не прикасался ко мне ни одной клеточкой своего тела. Наверное, это меня больше всего и раздражало. Чертовы гормоны. Я лежу в постели с тем, кого ненавижу больше всего на свете, причем бешусь не от того, что он лежит со мной, а от того, что не прикасается ко мне.

Какого черта?

Носить бикини не в твоих интересах, Дейвидсон? – спросил ехидно Стайлс. Откуда он, черт возьми, знает, что я лежу в обычных стрингах? Его футболка мне по колено, у него что, сканер, а не взгляд? В таком случае, как эта штука действует в темноте?

Закройся. - буркнула я, слегка расслабившись.

Стайлс глубоко вздохнул, выдохнув воздух через рот. Мята. Прохлада. Я поежилась и втянула шею в плечи. Мурашки. Начинает ехать крыша.

Уебище, быстро прикоснись ко мне хотя бы одной своей клеточкой. – выпалила я, сама не осознав, что ляпнула.

Членом что ли? – непринужденно рассмеялся Стайлс, но послушно убрал прядь с моего лица.

Это чувство. В моем животе не просто вспорхнули бабочки, казалось, там развелся целый зверинец от одного его прикосновения.

Да блять, Дейвидсон, что ты вообще несешь?! Какой зоопарк, какие бабочки, ты ненавидишь Стайлса, что ты несешь? Идиотка, в данном случае – основное понятие, которым можно тебя охарактеризовать.

Шлюха. - прошептал парень мне на ухо. Ну вот, пожалуйста. Еще одно определение. – Ты самая настоящая шлюха, Рикка.

Я, ехидно ухмыльнувшись, сильнее прижалась к его бедрам и сделала круговое движение ягодицами.

Что я делаю?

Я не шлюха, придурок. – улыбнулась я в темноте.

Дейвидсон. – прорычал Стайлс. – Прекрати. Какого хера ты себе позволяешь?

Оу …- закусив губу, я прошлась носочком стопы по его ноге, плавно переплетаясь с ним своей ногой.

Что я делаю опять?

Это не я.

Меня начинает трясти от своих же действий.

Что-то не так.

Что-то определенно не так, мой разум мне не подчиняется.

Он не желает даже сделать попытку подчиниться моему сознанию.

Я пытаюсь уснуть, идиотка. – прошипел тот. – Вздумала поиграть со мной?

Я тихо рассмеялась и тут же убрала свою ногу.

Почему нет? – прошептала я, изогнувшись на кровати.

У меня не получалось уснуть. В голове был один Стайлс, который по прежнему не прикасался ко мне, за что я была готова повыцарапывать ногтями его наглые глаза.

А еще все тело чертовски тянуло, воротило, оно жаждало большего, и я не могла принять удобную позу для сна.

Дейвидсон, если ты не прекратишь делать это своей очаровательной задницей об мой очаровательный член, я тебя трахну так быстро, что ты даже пикнуть не успеешь. - прорычал парень в полнейшей темноте.

Стайлс!

Или выставлю тебя за дверь в одной футболке, идиотка.- добавил он грозно.

Я покусаю тебя.- уверенно заявила я. – Я могу быть заразной и тебе перенесется какой-нибудь чертов сифилис и будешь с этим жить до конца своих дней. Понял? Уебок.

Все внутри сжалось, когда я осознала, что Стайлсу, похоже, это все надоело. Он приподнялся на одном локте и уставился на мое лицо, это я могла ощутить даже через закрытые веки.

Давай поговори мне еще тут. – процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда то ли от меня, то ли от моих...

А я еле сдерживала себя чтобы не натворить глупостей, крепко сцепив зубы.

От его голоса моя голова просто приходила в экстаз, жалкое подобие головокружения. Все смешалось в одном, все переходило все границы, все было слишком не так, как нужно. Все было…

Дейвидсон, хочешь, мы поиграем? – неожиданно проснулась веселье у самовлюбленного болвана.

Поиграем?! - рассмеялась я и распахнула глаза. - Во что ты собрался играть, идиот?

Ммм… риторический вопрос. - протянул тот, смахивая волнистую челку с глаз. - Правильней бы было спросить – чем я собрался играть. М? - коварная и соблазнительная улыбка появилась на его лице.

Стайлс!-вспыхнула я и мне тут же стало не по себе.

В этот момент мне нестерпимо захотелось врезать ему. За то, чтобы он перестал молоть такую ерунду и закрыл свой рот. Я прекрасно осознаю, что его намеки рано или поздно превратятся в действия, а он и ни словом не обмолвится, буду ли я хотеть этого или нет.

Потому что ему все равно на мои интересы.

Потому что ему совершенно все равно на то, на что совсем не все равно другим.

Потому что ему все равно на меня.

Я чуть подняла колено, Стайлс медленно опустил глаза в темноте. Вниз. Ухмыльнувшись, он ухватил мою коленку, закидывая мою ногу себе на бедро.

Хорошая попытка. – угрожающе процедил он. – Смелая. Мне нравится.

Какого хрена!? – я постаралась высвободить ногу, чтобы заехать ему между ног, но Стайлс крепко держал меня, к тому же, так сильно прижимал к стенке, что из глаз чуть фонтаном не брызнули слезы.

Конечно, только слез нам и не хватает для полного комплекта.

Ты меня заебал, Стайлс. – ответила резко я и вновь сделала попытку вырваться из его крепкой хватки. Бесполезно.

-Не правда, милая. – от наигранного голоса парня стало не по себе. – Ты меня хочешь. Ты ведь еле держишься. Я могу проверить.

ЧТО?! - рассмеялась я во весь голос, зарываясь лицом в подушку и истерически подавляя смех. - Стайлс, ты такой шутник! Это ты хочешь меня, ущерб, именно поэтому ты меня постоянно называешь идиоткой, унижаешь и оскорбляешь.- улыбнулась самоуверенно я и резко оторвала голову от подушки. – На деле ты можешь хотя бы что-нибудь?

Ты одеваешься, как проститутка.- заявил Стайлс с идиотской улыбочкой. – И почти не носишь нижнее белье. Какой нормальный мужик не захочет трахнуть легкодоступную, если он, конечно, не импотент?

В следующее мгновение все случилось так, чего никто из нас, как оказалось, никто не ожидал.

Иди сюда, Дейвидсон. - прорычал тот и моментальным движением вынырнул из под одеяла, в одно мгновение надвисая над моим лицом.

Я распахнула глаза и вжалась в кровать настолько, насколько это вообще было возможно.

Стайлс жадным движением схватил меня за талию и тут же притянулся губами к моей шее, так больно и мучительно сладко, примерно так любой хищник поступает со своей жертвой.

Перестань. - прохрипела я, отбрыкиваясь от него. Чувствую, как напрягается моя грудь, как начинает набухать та самая область у него в штанах, как уровень тестостерона поднимается с каждой минутой.

Давай, скажи как я тебя возбуждаю, идиотка. - прошептал тот сквозь тот момент, когда его язык уже находился на тонкой жилке, которая тщательно пульсировала на шее.

Еще чего. – выдохнула я, тяжело выдохнув воздух не ему в шею, а в сторону.

Хватит врать.- прошептал Стайлс мне на ухо.- Я уверен, ты уже потекла.

От его голоса у меня так закружилась голова и я вонзила острые ногти ему в плечи, за что всего лишь получила легкий смех на ухо.

Блять, Стайлс.

Резко приблизившись ко мне вновь, он схватил меня за руки и сжав их, грубо прижал меня к себе.

Еще сильнее. Еще настойчивее.

Я тяжело вздохнула, ударившись спиной, но времени на сожаления и размышления не было. Точнее, порассуждать, что и как мне делать дальше с этим ненормальным – не удалось.

Стайлс жадно впился в мою шею с другой стороны, засасывая кожу и проводя по ней горячим языком, тщательно стараясь не пропускать ни одну клеточку моего трясущегося тела.

Да что ты делаешь?! -завопила я, выгинаясь под ним отчетливой дугой и быстро отвернула голову в другую сторону.

А что ты сделаешь, идиотка? - он словил мои губы своим лицом, но не прикоснулся. Слава Богу. – Я тебя попробовал. А ты?

Чувство окрыленности, совладать собой невыносимо, невыносимо больно быть настолько стиснутой, прижатой и беспомощной. Рядом с ним я ощущала себя маленьким сереньким котенком, которого беспощадно выбросили на улицу в целях глупых развлечений.

Тебя все еще тошнит от меня, Дейвидсон? - высокомерно изогнул бровь Стайлс, прикоснувшись пальцами к моей шее.

Да! - воскликнула я громким голосом. Плевать, что я ору, плевать что брыкаюсь, плевать что кто-то услышит, мне не до его игр, я желаю и одновременно молюсь лишь о том, чтобы эти приключения закончились.

Заткнись,дура. - прошептал он мне на ухо, осторожно накрыв мой рот своей ладонью.

Стайлс блаженно прищурил свои глаза и соблазнительно облизнул губы, опустив взгляд на мою ладонь.

Он пожал мне руку.

Внезапно.

Как будто собрался попрощаться со мной.

Мои глаза расширились.

Что это такое?

Пожал ладонь.

Стайлс?

Пожал локоть, плечо, подбородок.

Я начала тяжело дышать. Все дело было ватным.

Мысленно я начала осознавать сущность этого момента.

Его губы медленно, сладостно-чувствительно коснулись моих.

Я ослепла, оглохла, онемела.

Я была рождена ради этого мгновенья.

========== Глава 7. ==========

Глава 7. (*очень прошу вас включать музыку, если есть такая возможность)

<Зарождение каждой любви, каждого действия, чувства, имеет свои основания и призвано сыграть определенную роль. И порой мы понимаем их. Но в какую сторону ты не пойдёшь – всё равно любви не миновать.>

Требовательные губы парня в ту же секунду накрыли мои сухие губы. Легко можно было предположить, что я забыла свое имя, потому что так еще никто и никогда меня не целовал. Я была уверена, что сейчас свободно провалюсь в обморок и навряд ли смогу очнуться. Его губы двигались уверенно, поглощающее-страстно, приторно-нежно, излишне сладостно, все это доводило мое трясущееся тело до проклятых конвульсий. Он был таким необъяснимо вкусным, будто поедая меня, прижимал к себе так крепко, насколько это было вообще возможно. Сердце страстно трепетало в это мгновение, я была готова отдаться без остатка лишь для того, чтобы это мгновение длилось вечность. Между мной и всем остальным миром — огромная пропасть. Такая широкая, что моим чувствам её не пересечь. Стоны глохнут, поглощаясь протяжными вздохами, разум не слушается, подавляясь нахлынувшими чувствами. Не сдержав своих сил, я глубоко выдохнула ему прямо в рот, ощущая насмешливую улыбку через глубокий поцелуй, но к моему глубокому разочарованию, Стайлс неожиданно отстранился, жадно облизав свои губы.

Проклятье.

Кожу разрывает от одного его насмешливого взгляда, тепло его дыхания можно пережить лишь однажды. Именно поэтому я начала осознавать, что сдаюсь, потому что тяжелое дыхание парня устремлялось прямо в мою шею.

Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно, но вместо мыслей выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущения именно такими, какие ощущаешь на себе. Это великая, сложнейшая задача без решения.

-Дейвидсон, могу я предположить, что тебе понравилось? – чуть слышно шепчет он, однако его голос для меня – как раскаты молнии, так же отчетливо резко отдается где-то там, в том месте, в котором практически ничего не ощущается.

Сквозь мутную пелену глаз, я тяжело сглотнула и прикрыла глаза, вдыхая ртом накопившийся развратом тяжелый воздух.

-Я все понимаю, идиотка, но сказать-то можно.- недовольно фыркает он, но не отталкивается, наоборот. Лишь притягивается к моему вспыхнувшему телу и даже не целует. Так, какое-то проклятое прикосновение языком, от которого можно умереть раз сто тридцать.

И долго ты будешь помалкивать? – раздается приглушенный насмешливый голос.

Самая главная загадка – почему к Стайлсу так тянет.

В тысячный раз мое дыхание перехватывается потоками его слов.

Дейвидсон, я же слышу, как ты тяжело дышишь. – его хрипловатый голос заставлял захлебываться в своих мыслях, все было таким тяжелым, язык под массой нахлынувших чувств не желал произносить ни единого слова.

Что говорить — я была в экстазе.

Что ты делаешь?- Стайлс приподнимается на локте и нависает над моим лицом, тщательно изучая его. – Почему ты так смотришь?

Его лицо настолько бледное, казалось, что кожа сделана из мрамора. Если докоснуться до нее, можно легко испачкать руку в белых следах от известки. Было очень охотно ощутить на своих пальцах бархатное прикосновение к ней.

Это неправильно. - еле слышно шепчу я, понимая, что каждое слово дается с огромным трудом.- Ты ненавидишь меня. В любом случае, ты уже… - я резко запнулась. Было трудно произнести это. Даже труднее, чем осознать. – Ты уже поцеловал меня.

Какое тебе дело до моей ненависти, девочка.-хриплым, чуть подосипшим голосом произносит он мне на ухо, от чего моя вспыхнувшая кожа покрывается миллионами мурашек. - Завтра я снова буду тебя ненавидеть, ты снова станешь для меня полнейшей идиоткой. Ты пошлешь меня к черту, а я вновь пойму как сильно меня отталкивает от тебя. Так будет всегда.

Я злобно нахмурилась, кинув хмурый взгляд на него. В ответ получила лишь виноватую, в какой-то мере безразличную улыбку.

Что ты собираешься делать? – тут же спросил Стайлс, укладывая голову на подушку.

Собираюсь лечь спать. – злобно кидаю я и нервным движением накидываю легкое одеяло на свое горячее тело.

Идиот.

Ты что, серьезно? – он приподнимает бровь, удивленно распахнув глаза.

Я что, похожа на шутницу?! – передразнила я его же тоном.- Я не шучу с парнями, Стайлс. Запомни это.

Парень насмешливо улыбается, вспоминая свои собственные слова. Мне становится не до шуток, поэтому я стараюсь закрыть глаза и отвернуться от самовлюбленного болвана, который крепко держит меня в своих ладонях, не позволяя даже сдвинуться с места.

-Ты такая спокойная. Непривычная. Даже нежная. - тихо шепчет он мне на ухо, прильнув к гладкой коже на моей шее и прикусывая ее.

В голову ударило сильнее, чем от виски. Чувства, овладевшие мною, были неописуемы. «Восхищение» или «любовь» даже близко не подходят, чтобы описать то новое чувство, которые пронзило меня. Ревность, зависть и нетерпение слились воедино. Ведомые похотью.

Все это прервал яростный звонок телефона под подушкой Стайлса. Он резко оторвался от меня и даже убрал свои руки, от чего я могла посвободней вздохнуть.

Хотя это было предельно сложно.

Да. – грубым и недовольным голосом отвечает тот, скидывая ноги с кровати.

Что делаешь?- в трубке раздается веселенький голосочек Хорана.

Стайлс вздрагивает от такого вопроса и медленно смотрит на висящие на стене часы.

Что я могу делать в два часа ночи?

Ты спишь что ли?

-Трахаюсь.- фыркает Стайлс и вновь кладет ноги на кровать, накидывая одеяло на себя.

Серьезно? – в трубку одновременно заорали все четыре голоса, все это напоминало сущий кадр смехопанорамы.

Вполне.

Стайлс, подскажи, чем заняться? – вновь спрашивает голос в трубке заметно поскучневшим голосом. – Все крутые фильмы закончились. Ты трахаешься. С травкой за сегодня перебор. Нам скучно.

Предлагаю вздрочнуть вприсядку.- невозмутимо произнес Стайлс с открытым сарказмом.

Очень остроумно.

Считай, двух зайцев убиваешь. Себя удовлетворяешь, к тому же пляшешь сколько твоей душе угодно. – непроницаемо говорит он, но поддается улыбке.

Стайлс, посерьезней.

А если серьезно…- парень на мгновение задумался, закрыв глаза. –Можешь повышивать крестиком мое имя на своих семейниках. Приду, посмотрю, оценю.

Ты придурок, Стайлс. Трахайся себе на здоровье.- обида в голосе и тут же частые гудки.

И так постоянно.

POV Гарри.

Лунный свет лениво и расслабленно скользил по лицу спящей девушки.

Странно осознавать, всего лишь несколько минут, а она уже сладко посапывает. Её кожа слабо, еле заметно мерцала, придавая своей обладательнице неповторимую красоту.

Я медленно протянул руку, убирая локон с ее лица и заправляя за ухо. Девушка сонно затрепетала ресничками, мечтательно улыбаясь во сне. Я не смог сдержать улыбки и смущенно перевел взгляд в сторону.

Ненавижу, когда в моей постели спят шлюхи. Блондинки, брюнетки, рыжие, с омбре на кончиках волос, осветленные, низенькие, стройные, болтливые, умные, тупые, кареглазые, скромные, развратные…

Меня это настолько раздражало, что в такие моменты я всегда был готов покрыть любую соску матом и выслать ее подальше от моей комнаты. Они все искусственные. Чужие. Ненастоящие.

Тогда какого черта ты, ебаный ценитель истиной красоты, не сводишь взгляда с той, что тебя так неприкосновенно раздражает? Ту, которую ты на дух не переносишь и в открытую издеваешься? Покрасневшие от поцелуя губы, спокойно поднимающаяся во сне грудь, легкий румянец, я схожу с ума, моя голова кружится, все вокруг останавливается. Сейчас между нами, кажется, ничего нет, однако это тонкое напряжение, оно не исчезает. Оно практически неощутимо, однако вы оба определенно что-то чувствуете. Ты не влюбляешься, Стайлс. Ты не знаешь это чувство, ты никогда не ощущал его прежде. И все эти маленькие вещи – лишь иллюзии. Наступит новый день и ты снова будешь ненавидеть ее.

Мне удается заснуть лишь тогда, когда ночь отступает, сменяясь предрассветными сумерками. Еще немного и на востоке забелеет яркое солнце, утренняя прохлада расстелится над землей и в вышине скроются окончательные пилигримы звезд. Слышится шорох в кустах и ветвях деревьев, первое несмелое чириканье. А солнце все больше выглядывает из-за горизонта, вот уже половина его диска видна над землей.

Я сонно разлепил глаза, мучительно осознавая приход нового дня.

Впереди меня перед зеркалом стоит Дейвидсон и в ожидании смотрит на меня, гордо сложив руки на груди.

Идиотка.

Что ты здесь делаешь?- хрипло спросил я, посмотрев куда-то сквозь нее на окно.

Вспоминаю список вещей, от которых меня тошнит.- с невозмутимым видом сообщила девушка, все так же в упор уставившись на меня.

И как? - без особого интереса спросил я.

Ты на первом месте. Перед тыквенной кашей и морковным соком. – Дейвидсон сладко улыбнулась, а потом взглянула на меня презрительным взглядом.

Как мило.- приторно улыбнулся я и тут же похолодел. – На самом деле мне плевать.

Я лениво скинул ноги с кровати и посмотрел вперед себя. Черт, как же хочется спать. Сегодня никаких баб, никакой травки, ника… Хотя нет, насчет травки я погорячился. Можно будет пойти к этим уебкам в комнату, подумать насчет….

Стайлс, где мой сломанный ключ? – требовательно спрашивает Дейвидсон, перебивая своим голосом мои планы на день.

Я презрительно посмотрел на ее не очень привлекательный видок, а затем посмотрел вперед, в зеркало в полный рост. С самого утра я идеален, красив и безупречен. Не то что всякие там…

Я его выбросил.-отрезал я и встал с кровати, подходя к огромному шкафу. Рубашка в клетку? Не идет. Бомбер? Малик прикончит. Поло? Недавно в нем был. Несмотря на то, что шкаф трещал от одежды, выбрать было нечего. Веду себя как баба и ною от того, что шмоток нет.

Зачем ты его выбросил, придурок? – возмущенно спрашивает та. – Как я теперь буду отдавать его и получать новый?!

Мне плевать. – Может, бежевую кофту с этой футболкой? Или пиджак с полосатым батником? Жакет? Жилет? Безрукавка? Черт, что надеть?

Стайлс!

Я слушаю.-обернулся я и тут же расплылся в улыбке.

Отдай мой ключ. – попросила она с жалобным видом.

А ты мне что?

Стайлс!

Дейвидсон.-спокойно отозвался я и приподнял одну бровь.

Отдай ключ, я знаю, что ты его не выбросил.

А ты мне что?

Ну пожалуйста.

От пожалуйста оргазм не получишь, деточка. – нагловато усмехнулся я и подошел к низкому пуфику, на котором валялись мои вчерашние джинсы. – Хотя откуда тебе знать.

Я вынул из заднего кармана сломанный ключ и усмехнулся. Какая неожиданная находка.

Что это у тебя в руке?!-заистерила та, но с места не сдвинулась. – Это мой ключ!

Конечно, Дейвидсон. - ехидно ухмыльнулся я. – Это – твой ключ. Он лежал в моих джинсах. Значит теперь он мой. Улавливаешь?

Я тебе сейчас глаза повыцарапываю.

Вперед.

Стайлс!

Дейвидсон.

Прекрати!

Я даже не начинал.

Девушка издала мучительный стон, медленно подойдя ко мне. Смотрит в глаза, щурится, такой ненавистный взгляд, боже мой, сейчас заплачу.

Отдай.-требует она, выдыхая мне прямо в губы.

Оу. – протягиваю я, крепко сжав ключ в своих руках. – Зачем?

Все узнают, что я ночевала с тобой, что ты запал на идиотку, которую ненавидишь, а идиотка оказалась шлюхой, мать твою! Стайлс, отдай мой ключ!

Я с ненавистью улыбнулся, мучительно оттягивая время.

Ты все правильно сказала. Лишнее было только то, что я от тебя без ума. Хороший сон приснился?

Я всем расскажу, что ты принимаешь наркотики.

С интересом посмотрев на нее, я многозначительно закивал головой, мол, об этом никто не знает и это станет новым открытием, а затем резко схватил ее за бедра и притянул к себе.

Послушай, Дейвидсон. – моя рука крепко сжимает ее руку до побеления костяшек. – Будешь показывать свой характер – я расскажу всем о тебе гораздо больше. Держи свой ключ и забудь обо всем. А теперь пошла вон из моей комнаты. Пошла вон.

Девушка крепкой хваткой вырвала у меня сломанный ключ из рук, а затем, громко хмыкнув, тут же развернулась и в одно мгновение вылетела из моей комнаты, громко хлопнув дверью.

Эпичненько.

Тяжело выдохнув, я покачал головой и непонятно зачем улыбнулся. Хорошенькое дельце намечается, теперь у меня есть не только куча аргументов на то, что она конченая идиотка, ко всему этому теперь можно приписать томную ночку в моем номере и сломанный ключик. Все это доставляет нереальный интерес и массу будущего веселья.

Я полностью был готов в то время, когда за мной заглянули 4 сонных барана, тесно столпившись у меня в маленьком коридорчике.

Как прошла ночка? – веселеньким голосом спросил Томлинсон, припрыгивая на месте под еле слышную включенную музыку перед входом в большой зал на завтрак.

Ее задница такая же отличная без юбки, да, Стайлс? – подхватил Хоран и закивал бошкой в ожидании ответа.

Я тихо рассмеялся, помотав в головой в полном недоразумении и критическом шоке от этих идиотов.

Она дала тебе или нет, черт тебя возьми?! – вспыхнул Малик, застегивая на руке дорогие часы, плетясь при этом где-то сзади.

Я надеюсь, сегодня будут мои любимые круассаны. – как ни в чем не бывало ответил я, за что тут же получил ладонью по подзатылку.

Не сдерживая смеха, я заржал на весь зал, захлопав в ладоши при этом. Этих придурков так легко развести и вывести из себя, что мне все это не просто льстит, а даже порядком поднимает настроение.

Как тебе ее сиськи, Стайлс? – не унимался Хоран, прыгая передо мной как степной козел.

Я притянул друга за капюшон и обхватил его за шею.

Что такое?-испуганно спросил тот. – В чем дело? Что я не так сказал, Гарри?

Иди сюда. Кое что скажу тебе на ушко. - прошептал я и поманил его пальчиком перед лицом.

Друг с блаженным выражением лица закатил глаза, в надежде услышать увлекательный рассказ о прошедшей ночке. Еле сдержав смех, я остановился на одном месте и притянулся губами к его уху.

Ненавижу вишневые.- процедил я шепотом сквозь зубы, а затем на меня обрушилась целая лавина под названием «злобный Найл», покрывающая меня томным матом.

Хоран, хищно улыбаясь, ловким движением притянул к себе меня за ворот рубашки.

Сейчас комплимент тебе делать буду, приготовься, ебаный Стайлс. Опупенные джинсы, слушай! Они скрывают все твои недостатки: маленький член и…

… и все засосы, оставленные тобой на моем члене. – усмехнулся я, подмигнув блондинчику.

Хоран помотал головой и, перекинув свою руку через мою шею, направился на завтрак.

Я обожаю этого идиота.

15:40.

Мистер Стайлс, задержитесь. – приказал Смит после того, как прозвенел звонок с пары.

Я махнул рукой Пейну, повелев ему подождать меня за дверью.

Когда класс опустел, я закинул учебник в свой портфель и лениво подошел к учительскому столу.

Что ты делал ночью, Стайлс? - сразу в лоб спросил меня Смит, задерживая меня после пары.

-Спал. - абсолютно непроницаемым голосом ответил я, слушая бредни старого профессора.

У меня есть куча доказательств того, что свою ночку ты провел с этой первокурсницей. – прищурил тот свои орлиные глазки, стараясь прочитать по моим глазам что-то стоящее. – И то, что вы занимались с ней кое-чем очень даже непристойным!

Брось, Смит, я не сплю с первокурсницами. – ответил я, закинув рюкзак на плечо. – Я вчера так накурился, что уже не помню, кто со мной был. Расслабься, старик. Это была точно не Дейвидсон.

Накурился? То есть, ты ничего не помнишь?

Абсолютно. – кивнул я, рассматривая шнурки на своих кедах.

Ладно. Пусть так. Стайлс, скоро я позвоню твоему отцу и расскажу все, как есть. То, что ты спишь не один, то, что ты накуриваешься, то что ты…

Не делаю ничего для колледжа, развлекаюсь, развратничаю. Так? – невозмутимо перебил его я. – Смит, я думаю, что твоя дочь так совсем не думает, и не желает узнать всю правду о своем отце.-добавил я хитрым тоном.

Я гордо выпрямился и посмотрел в глаза на озадаченного Смита.

Пробирки, все эти ДНК дела очень легко провернуть, Смит, учитывая мое положение в обществе. Не думаю, что милашка Джессика будет рада узнать, что ее отец на самом деле бесплоден, точнее то, что ее отец, вовсе не отец. – я уперся ладонями в учительский стол и слегка преклонился к лицу мужчины. – Что ее настоящий отец гораздо состоятельней скудного профессора в загородном колледже.

Смит явно замялся, нервными движениями поправляя очки на переносице.

От тебя одни проблемы, Стайлс. – скудно процедил он сквозь зубы.

Я могу идти? – пропустив предыдущую фразу мимо своих ушей, я не дождался ответа, а затем коварно ухмыльнулся и вышел прочь из класса.

Вечер того же дня.

(Eminem – Beautiful)

Ты долго, Гарри. – встретил спокойный голос в темной комнате. – Где ты был?

Гулял. – равнодушно ответил я, закрывая дверь на замок. – А вы уже готовы, черти.

Почему грустный? – пропустив мое утверждение мимо ушей спросил Луи, который сидел на полу и с упор не вывозил происходящее.

Найл протянул мне открытую бутылку виски и я тут же сделал внушительных размеров глоток, а затем достал пакетик с травкой из заднего кармана и направился к любимому подоконнику.

Тяжелый день. – сказал я, выглянув в окно. Сумерки собирались в темной гуще леса, прохладный вечерний ветер прояснял мысли.

Я поднес к губам косяк и с удовольствием затянулся. Горло внезапно обожгло горячим паром марихуаны, после очередного глотка терпкого виски я мучительно зажмурился, быстрым движением массируя виски.

Стайлс?

Закрой рот. – оборвал я чей-то голос, запрокинув голову назад. Губы приоткрылись, жадным движением глотая холодный воздух.

Стайлс, может, трахнем кого-нибудь? – лениво спросил Малик, глотая из бутылки другое виски.

-Не хочу никого. Если ты не Рикка Дейвидсон, конечно. – произнес я, вновь блаженно затягиваясь.

Затяжка, еще одна, две, три, меня разносит, земля уходит из под ног, все кружится, становится жарко, невыносимо трепетно, сердце стучит, голова в дурмане, душа отрекается от тела, мне хорошо, мне прекрасно.

Рикка? – переспрашивает кто-то, не понимаю кто. – Стайлс, какая еще Рикка?

Я смотрю прямо перед собой в одну точку, окончательно не осознавая происходящее. Глаза медленно закатываются, в мыслях комок из слов «Рикка, кровать, Смит, ДНК, Зейн, страусы… страусы?»

Споем про страусов? – убитым голосом спрашиваю я, облокотившись об окно.

На ухо уже кто-то затягивает глупую шарманку, я киваю головой в ритм, шатаюсь из стороны в сторону, подпеваю песню про страуса и про барашка, который бежит по полю, бежит, бежит, улыбается мне, махает, снова бежит…

Сука, заебал петь! – взрывается рядом голос, а я все киваю. Прекрасная песня, слушайте, почему я ее раньше не слышал?

Откуда ты вообще вычудил эту песню, эуу, Стайлс, прием?

Шерстяное чудовище скачет перед моими глазами, улыбается во всю свою очаровательную улыбку, я улыбаюсь в ответ, махаю ему, чуть не падаю с подоконника, вновь заползаю, вновь пою, мне хорошо, мне прекрасно…

Вы думаете, что если вы ненавидите мою песню, то я тоже должен вас недолюбливать? - хрипло спрашиваю я, открывая глаза. - Чёртовы идиоты, я ловлю кайф, зная, что я не вы.

Гарри, ты втюхался в бабу по самое не хочу, да?

Сжав голову ладонями, я рычу сквозь зубы на ебанутые вопросы. Не хочу, не буду, не желаю отвечать.

Гарри!

Да что блять!-взрываюсь я под конвульсиями.- Я боялся, что уже никогда не полюблю, теперь боюсь, что влюбился навсегда. В девушку, которую ещё даже не трахнул!

Не трахнул?

Что?

Как не трахнул?

Она не дала тебе?

Ты прикалываешься?

Ты укурен?

Ты убит?

Ты баран?

Баран? Опять баран? Ох проклятое животное, я принялся отмахиваться вокруг себя, бараны отовсюду, зачем я вообще вспомнил про них, господи, мне хуево, я готов сдохнуть миллион раз.

Я ничего не думаю по поводу этой малолетки. – отрываюсь я от своих рук и смотрю на сидящих на полу парней.

Но, Стайлс, ты не должен думать — отключи голову! Ты должен чувствовать! – перечит мне Малик, не отрываясь от своей бутылки.

Я итак чувствую — я чувствую себя идиотом.- говорю я сонным голосом и соскальзываю с подоконника.

Да ты влюбился!

Прекрати.-рычу я на Пейна, закатывая глаза. – То, что я хочу придти к ней, то, что меня ломает, то, что у меня кружится голова – причем кружится от нее и в ее сторону – это все нихуя не значит. Это все марихуана.

-Т ы не сможешь к ней придти, Стайлс.

Смогу.-фыркнул я. – Я все могу. Я просто не хочу.

Слушай, Гарри. – ко мне напрямик подошел Хоран, схватив меня за плечи. – Милок мой, сожри 5 пачек парацетамола, прыгни с крыши, выстрели себе в висок, неважно. Но ты не сможешь. Ты трус. Ты ничтожество. Ты бессмысленная клеточка этого гигантского организма. Ты это Рикка, такой же придурок. Иди к ней.

Я сонно разлепляю глаза, не в силах осознать, что несет этот страус.

Ты похож на страуса.-смеюсь я, закатываясь в полнейшей истерике. Меня клинит. – Ты очаровательный страусенок!

У тебя все страусята. Иди и трахни ее, мать твою! Докажи, что тебе не слабо.

Мне?! Слабо!?

Я отталкиваю от себя Хорана, шатающейся походкой вылетаю из комнаты, бегу, лечу, спотыкаюсь, иду к этому проклятому номеру, да я, да я не смогу? Да как он посмел, я все могу, эта малолетка для меня не помеха, я просто…

Что я скажу ей?

Тут же затормозив на одном месте, я останавливаюсь как контуженый, сонно разлепляю глаза.

Стайлс, я все вижу. – голос откуда-то сбоку, неужели опять барашки преследуют?

Бррр, я начал трясти головой, чтобы прогнать от себя проклятые мысли, а затем снова набираю обороты, неважно, что я скажу, меня и так клинит, но я не слабак, всем клянусь, я не слабак, я все могу, я докажу, а что я докажу, да неважно, мысли спутались в комок, меня шатает, меня воротит, я иду к той, которую ненавижу, из-за которой мне сносит башню, нет, нет, я не влюблен, я не знаю как это, я не…

516 номер.

Мне не слабо.

Твердо стою на ногах, проклинаю весь мир, впитываю утопию, долблю уверенно, целых три раза.

О, да я силач.

Я ведь сказал, что я могу все.

Дверь практически сразу раскрывается, на пороге стоит Рикка в одном коротком халатике, о боже, мысли, не покидайте меня окончательно.

Стайлс? – испуганно спрашивает она, встав в дверном проходе. – Что ты здесь делаешь?

Стою.-уверенно отвечаю я, склонившись около ее лица.

Девушка краснеет, бледнеет, все одновременно, она такая красивая, она такая…

Господи, если ты собираешься меня поцеловать, то лучше сразу проваливай. – отрезает она, отодвигаясь от меня в сторону.

Да ты сама хочешь меня поцеловать, дура! –выкрикнул я ей в лицо, слегка врезав по стене кулаком.

Черт бы тебя побрал, я ненавижу тебя, укуренный идиот! – она рассмеялась.- И даже не надейся, что я позову тебя в комнату.

Если бы я захотел попасть в твою комнату, моя дорогая, я бы уже давно там был.

Девушка тут же стала серьезной. Улыбка исчезла с ее лица, скулы напряглись, и в штанах у меня тоже напряглось, брови нахмурились, о черт, эти прекрасные брови, я готов целый мир продать за…

Стайлс, что серьезное случилось, что ты приперся ко мне? Что ты тут забыл?

Я блаженно поднимаю глаза, смотрю прямо в темные, молящие, усталые, наивные, гордые, разочарованные, наивные, но все такие-же прекрасные темные глаза с бирюзовым отливом.

Стайлс. Я спросила, что ты тут забыл?

Улыбаюсь. Томно улыбаюсь, пытаюсь поймать хоть одну мысль, хоть одну проклятую колкую мысль, чтобы хоть как-то ответить.

Ты меня слышишь? –повторяет она в миллионный раз. – Что ты хочешь?

Резко загорается вспышка, яркая вспышка в голове. Я вспоминаю ее слова, я точно помню, я счастлив, я знаю, я улыбаюсь, оголяю свои зубы, не спускаю взгляда с ее прекрасных глаз, приоткрываю влажные губы, склоняюсь перед ее лицом и осторожно шепчу ей на ухо:

Тебя.

========== Глава 8. ==========

POV Рикка.

Я склонила голову на бок и с ног до головы оглядела парня.

Стайлс со странноватой, непринужденной улыбочкой словил мой взгляд. Нельзя было сказать, что он что-нибудь замышляет, скорее, всего лишь придуривается.

Невольно в голове промелькнули события прошлой ночи. Как он склонился над моим лицом с ехидной хитрой улыбкой, как прикоснулся чувственными губами, как прижал к себе покреп….

Фыркнув про себя, я тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. Нечего смотреть на него и вспоминать глупое время провождение. Это было мило, но совсем не правильно.

Я пройду? – неожиданно спросил Стайлс и оторвался от стены, легкой и непринужденной походкой собравшись войти в мою комнату.

Еще чего.

Перегородив ему путь одной ногой, мой тонкий халат неловко задрался и Стайлс немедленно перевел свой наглый взгляд на оголенное бедро. Тонкая ухмылка. Слегка наивный, совсем не добрый взгляд.

Паршивец.

Я поспешила одернуть ткань, тем самым полностью открыв путь парню. Тот улыбнулся в пустоту и ловко проскочил мимо дверного проема, по-хозяйски вплетаясь в комнату.

Я не разрешала. – рявкнула я, громко захлопнув за ним дверь.

Это ты правильно сделала. – заметил он и указал пальцем на дверь. – Небезопасно заниматься любовью с открытой дверью, деточка.

Моему возмущению не было предела. Я побледнела, покраснела, стала бордово-зеленого цвета, а Стайлсу хоть бы что. Он свободно осматривал комнату, что-то напевая себе под нос.

Песенку про барашка.

Очень мило.

Вообще-то я собиралась учить анатомию. – изогнула я бровь и сложила руки на груди.

Стайлс резко развернулся и улыбнулся во всю свою голливудскую улыбку.

Что?

В чем дело?

Я сказала что-то не так?

Какого черта он лыбится?!

Господи, какой же он кретин.

Послушай, я не…

Знаешь ли ты, Рикка, что анатомию лучше не учить. – холодно произнес Стайлс, хватая валявшийся на кровати учебник в свои руки. – Лучше сразу переходить к действиям. К практике, так сказать.

Стайлс наблюдал за мной весьма забавным взглядом, к тому же он наверняка был под наркотиками – улыбка абсолютно ненормального человека. Я побагровела от злости и собралась было швырнуть чертов учебник ему в рожу, но не успела. Как всегда.

Стайлс медленно подошел ко мне, и очень даже не медленно, а наоборот, настойчиво притянул меня к себе и прошептал что-то невнятное на ухо.

Руки убрал. – рыкнула я на него, недовольным взглядом посмотрев в ледяные глаза, постаралась вырваться из грубой хватки.

Какая ты красивая, Дейвидсон.

Земля провалилась у меня из под ног. Гребаный, гребаный Стайлс, какого хера он несет всякую ерунду. Мое сердце застучало как под конвульсиями, воздух в комнате становился все тяжелее, всем своим весом сдавливая мои плечи.

Ты укурен. – процедила я, боясь встретиться с ним взглядом.

Да. Я укурен. – мягким голосом сказал он, скользя руками по моим ногам, неторопливо поднимая подол халата. – А ты красивая. И завтра утром я отойду от состояния невесомости, а ты так и останешься красивой.

Стайлс… - прорычала я, чувствуя, как его руки легко ложатся на ягодицы и медленно сжимают их в чувствительных пальцах.

Ты что, опять в стрингах, Дейвидсон? – удивился Стайлс, смотря мне прямо в глаза.

Тебе какое дело?

Его рука поднялась вверх, легко прощупывая кружевную ткань почти неощутимого на теле белья.

Небезопасно.

Прекращай.

Оу, Дейвидсон. Ты нереальная идиотка. – улыбнулся тот, прикусив губу. - Еще и без лифчика. – Стайлс непринужденно опустил свой взгляд на грудь и ухмыльнулся. – Носить белье, как я понимаю, теперь не очень-то и модно.

Какая тебе к чертям разница, что я ношу, а что нет. – ответила я спокойно. Никто не знает, что у него в голове, так может на спокойный тон злиться причин не будет, и он спокойно отпустит меня.

Ну да.

Как же.

Тебе наверняка захотелось, чтобы я тебя трахнул. – прошептал Стайлс мне на ухо, прислоняясь еще ближе ко мне. Горячее дыхание, даже жадное, настолько жадное, что под ним все тело немеет. Я закрываю глаза и принимаюсь судорожно теребить карман халата во влажных ладонях, все это не правильно, все это так не правильно, что мне становится плохо.

Или хорошо?

Стайлс легким движением руки достал мою руку из кармана и положил ее мне на грудь. Полностью контролируя мои действия своими руками, он чувствительным движением ладони сжал мое запястье и я, не в силах сдерживать томное дыхание, тяжело выдохнула воздух.

Сдерживаться не было сил, я приоткрыла губы, стараясь унять не прекращающуюся дрожь в теле. Стайлс с безоблачной улыбкой заметил, как меня легко возбудить, и разве после такого он сможет оставить меня в покое?

Разумеется, нет.

Обещай не сходить с ума. – еле-слышным голосом промолвил он мне на ухо, а затем прильнул к моим губам и стал требовательно целовать, пока его пальцы отодвинули кружевную ткань и коснулись нежной невинной кожи между моих бедер.

Мое сердце забилось с бешенной скоростью. Он просто издевается. Нет ничего хуже такого мучения, такого кошмарного, напорного мучения под силой этих излишне чувствительных рук. Я задержала дыхание, ноги непроизвольно задрожали, я побелела от ужаса и от страха, смущению не было предела, какого черта, какого хрена, меня колотит как под током, мне не хорошо, мне ужасно, я хочу умереть от стыда.

Тише, девочка. – улыбается Стайлс, одной рукой поддерживая меня в руках.

Я со стоном уткнулась ему в плечо, судорожно продолжая глотать ртом пропитанный похотью воздух.

Теперь ты знаешь, что такое настоящая власть. – неожиданно теплым тоном произнес Стайлс, все так же прижимая меня к себе.

Отлично.

Поговорим о власти, идиот?

В этом мире нет места слабым. – все тем же завороженным голосом шепчет он мне на ухо, уверенно продолжая держать свою руку между бедер.

Я мучительным взглядом сталкиваюсь с его спокойными глазами, которые с усмешкой смотрят на меня. Я боялась что-либо произнести. Нельзя сдаваться, нельзя пасовать в этой его проклятой игре, нельзя, совсем нельзя. Ничего нельзя.

Власть приятнее всего испытывать над тем, кого ненавидишь. – закончил он он с улыбкой. Его голос был низким и самоуверенно-снисходительным, в нем чувствовались высокомерие и легкий оттенок чего-то пугающего.

Возьми таблеточку, Дейвидсон. – парень легким движением пальца потянул вниз мой подбородок и положил в рот какую-то ярко-красную таблетку.

Я широко распахнула глаза и вдохнула воздух, чтобы выплюнуть эту дрянь прямо ему в рожу, как он тут же зажал мой рот своей рукой и впечатал меня в стенку.

Я похож на идиота, который дает девушкам наркотики, Дейвидсон? – зачарованно спросил он и склонил голову вниз. – Расслабься. Это просто витаминка.

-Для че…

Будет не больно. – внезапно словил он и прошептал мне на ухо, с яростью оттягивая зубами мочку уха. – Ты ведь изнемогаешь от желания переспать со мной, правда, милочка?

У тебя жар!? – проорала я во всю комнату, грубо наступив ногой на его ботинок. – Я ? С тобой? Да ни за чт…

Прямо сейчас.

POV Гарри.

Ты – эгоистичный ублюдок. – грубо отвечает она мне, отпихивая маленькими ручками меня в грудь.

Мне становится невыносимо смешно, поэтому я уверенно отступаю в сторону.

Давай, ебаная Виагра, давай.

Я жду, когда ты задействуешь.

У меня, между прочим, огромное сердце, Дейвидсон. – говорю я, облокачиваясь о стенку. – И иногда мой большой героизм чуть ли не из ушей лезет.

Девушка громко фыркнула, нараспашку открыв окно.

Ей жарко?

Виагра?

Это ты?

Привет, давно не виделись.

Я с интересом оторвался от стенки, приподнял бровь и уставился на нее.

Она начала краснеть, то бледнеть, какого хрена она ходит туда сюда, черт, снимает свой милиипздрический кулончик, о боже, так эротично, господи, давай же, ради всего святого что есть в принципе, Виагра, не подведи.

Очень сомневаюсь, Стайлс, что у тебя он вообще есть. Тем более, огромный. – проворчала Дейвидсон, а затем широко распахнула глаза и мгновенно зажала свой рот рукой.

Понеслась.

Я прыснул со смеху и в упор посмотрел на девушку, а затем, оторвался от стены и поддался вперед.

Если ты мне не веришь, ты можешь проверить. – промолвил я и тут же сел на ее кровать, вальяжно развалившись на ней.

Ты прекрасно знаешь, что я не то имела ввиду! – прошептала она, и к моему огромному удивлению, ее ноги понесли ровной походкой прямиком к моему направлению.

Конечно, милая. Я все знаю. А еще я знаю, что…

Не успел я договорить, как девушка в одно мгновение оказалась рядом со мной, ловко перекинула одну ногу через мои коленки и уверенно села своей задницей на расстегнутый ремень моих джинсов.

Я смущенно закусил губу, хотя куда там смущенно, я чуть не задохнулся от такого напора, поэтому мечтательно прикрыл глаза, осознавая, что Дейвидсон конкретно торкнуло.

Девушка уперлась руками мне в грудь, а затем ловко сделала вращательное движение бедрами.

Я ощущаю, как внутри меня все напрягается.

Какого хрена ты делаешь, идиотка? – улыбнулся я ей в лицо. – Что, хочешь заняться со мной сексом?

Дейвидсон пропустила мой вопрос мимо ушей и продолжила ерзать на моих бедрах, блаженно закатывая глаза и массируя свою грудь одной рукой.

Становится так жарко, что я сам начинаю терять голову.

Что двигало Риккой на тот момент, уже понятно. Виагра пошла в ход действия, за что я ей был благодарен тысячу раз. Она выгнула спину, приподняв бедра. Ее губы искривились в мучительной улыбке, а затем она потянулась ко мне, видимо для того, чтобы поцеловать, но я моментально отвернул голову, подставляя ей лишь свою щеку.

В ее глазах застыло недовольство и возмущение, а на моих губах лишь образовалась коварная улыбка.

-Не поняла… - застенчивым движением она поднесла свой палец к губам и жадно облизнула его, проводя указательным пальцем влажную дорожку от подбородка и чуть-чуть ниже.

Меня начинает клинить.

Я медленно провожу линию по ее позвоночнику, плавно сжимаю ягодицы в своих руках. Дейвидсон тщательно закусывает нижнюю губу, ерзает все сильнее, кажется, с каждой секундой ей становится все хуже и хуже.

Ее дыхание нервное, настолько тяжелое, что холодная испарина мучительных желаний появляется на ее бледном лице. Желание идиотки под действием тяжелых, стимулирующих нереальное возбуждение веществ, буквально сводит ее с ума.

Я никогда не видел ее настолько неконтролируемой, и что мне, черт побери, с ней делать? Послушал Малика на свою голову блять.

Пока я размышлял, рука девушки жадно потянулась к области моей ширинки, но я лишь мягко улыбнулся и отстранил ее руки, легко поцеловав ее в лоб.

Дейвидсон становится совсем невыносимо, глаза полузакрыты, их накрыла белая пелена внезапно обрушившегося возбуждения. Девушка вновь тянется к моим губам, на что я убираю со лба влажную челку и провожу рукой по волосам, не давая ей даже прикоснуться ко мне.

Мои пальцы всего лишь убрали влажные волосы, но черт возьми!

Она уже течет по полной.

Да что ж такое творится с ней…

Рука Дейвидсон легко скользнула к ее халату, она не задумываясь развязывает замудренный узел, на что я хватаю ее руки и не позволяю ей прикоснуться теперь уже до самой себя.

Какого ебаного члена, точнее, черта, ты со мной сделал, Стайлс! – жарким шепотом, изнемогая, стонет она, на что я усмехаюсь и резко сжимаю ее ягодицы, позволяя девушке издать сладостно-мучительный стон.

-Хватит мучить. – умоляет она, крепче закусывая свои губы. От такой крепкой хватки зубов у нее на губах появляются яркие капельки крови.

Девушка с экстазом слизывает кровь, проводит пальцем по губам и преподносит его к моей идиотско-счастливой улыбке, мягко проводит пальцем по губам, запускает его мне в рот, на что я легко провожу языком по ее пальцу, но тут же выворачиваюсь и отворачиваю голову в сторону.

Я прекрасно знаю, что я делаю. Наконец, мои способности добивать девушку, доставляя ей гребаное удовольствие и отказывая ей в малейшем удовлетворении, дошли и до этой пай-девочки. Она что, правда думает, что я ей вот так позволю дотронуться до меня.

Наивная.

Я же не она.

Гарри...- шепчет Дейвидсон и холодными пальцами прикасается к моей шее, судорожно проводя по ней языком. Сильнее раздвигает ноги на моих коленях, трясется в буквальном смысле слова, ее воротит от одного моего вздоха, ей-богу, хоть не дыши совсем.

Мои пальцы двигаются по ее бедрам, плавно спускаясь, то поднимаясь. Меня чертовски смешит та ситуация, что я спокойно держу себя в руках, однако она наоборот, зазывно кусает свои губы и прерывисто дышит.

Дейвидсон. – я слегка приподнимаю ее лицо с моего плеча и смотрю прямо в глаза. – Дейвидсон, посмотри, что я сейчас сделаю.

Глаза девушки расширились, со страхом наблюдая, как я высовываю руку из ее трусиков и облизываю кончиком языка палец, сладостно облизывая свои губы. Зеленые глаза смотрят неотрывно, они такие большие, просто огромные, поражают своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Фантастические глаза.

Я снова провел ладонью между ее ног, показывая, кто здесь главный. Дейвидсон громко выдыхает, запрокидывает голову назад и мучительно стонет, яростно стараясь угомонить свои конвульсии.

Симпатичные трусики, Дейвидсон. – пафосно заявляю я, перекладывая девушку на диван, а сам резко поднимаюсь, застегивая ремень на джинсах.

Она, похоже, захотела поцеловать меня, но я вновь отвернулся, не давая ей попробовать свои губы. Это было воистину настоящим мучением для нее.

ТЫ! – выкрикнула она, тут же вставая с кровати, собираясь врезать мне по лицу так сильно, как только могла. Но я мгновенно притягиваю ее к себе за шею, впиваясь в ее губы страстным поцелуем. Мой язык пробрался к ней в рот, развязно играя с ее языком.

Дейвидсон моментально ослабла, притягивая меня за воротник рубашки.

Как жаль, уже сваливаешь? – яростно спрашивает она, оттягивая меня за нижнюю губу напоследок.

До свидания, милая. – хихикаю я как гребаная девчонка и мгновенно разворачиваюсь, гордо хлопнув при этом дверью.

Хорошая работа, Гарри.

\

После этого ты говоришь, что она чертова девственница? - расхохотался Найл за столом, затем буквально зажал свой рот рукой, опасаясь своего длинного языка. – Не смешно.

Никто и не смеется. Это Дейвидсон, чувак. Как я мог ее не помучить? – хмыкнул я, закидывая футболку в кожаную сумку. – Ей понравилась Виагра. Она на нее хорошо действует. Только я сам не понял – Виагра так подействовала на идиотку, или идиотка на Виагру. Или я на идиотку. Или я на Виагру. Или на все сразу?

-Стайлс, как ты можешь! – принялся возникать Лиам, передвигаясь из сторону в сторону. – Ей зачет сдавать по анато…

Вот именно поэтому я ее и подготовил. – спокойным тоном предъявляю я и не могу сдержать улыбки. – Скоро выходные. Надо напиться.

Лиам широко распахнул глаза и недоверчиво покачал головой. Папочка недоволен.

Завтра. - отрезал я. – После занятий.

На следующий день.

22:30.

(David Usher – Black Black Heart (Acoustic))

Я резко завернул направо, чуть ли не бегом поднимаясь по лестнице. Куда пропала эта проклятая девственница, неужели решила отваляться в номере весь день?

Чертовщина.

Я шел уверенно, настолько уверенно, что чуть стекла не полопались от моего крепкого, однако, равнодушного взгляда.

Достав ключи из кармана, я, на всякий случай, оглянулся по сторонам, а затем вонзил ключ в дверной проем и со скрипом вошел в темную комнату.

Сердце стучит так громко, как будто я принял на свои легкие килограмма два, не меньше, гребного дыма. Какого хрена со мной происходит?

Я недовольно нахмурился, стараясь разглядеть в полу мрачной комнате заветный шкафчик. Запнувшись, я чуть не развалился во весь мах, поэтому выругался к чертовой матери и без замка распахнул дверцы шкафа, достав оттуда первую попавшуюся.

Наконец-таки я остался один.

Но какого ебаного хуя я не перестаю думать об этой идиотке?

Запала до крайности, до безнадобной крайности, и сидит там внутри, вот схватывай теперь, что с ней делать и как ее оттуда убрать.

Прям изнутри.

Сев на излюбленный подоконник, я одним движением освободил горлышко бутылки от виски и прикоснулся сухими губами к гладкой поверхности стекла.

Черт, внутри все невыносимо давит. Что-то вечно мешает, щекочет, долбит, гребаная Дейвидсон. Хоть плоскогубцами доставай ее оттуда, хотя… поможет ли?

Я сидел на подоконнике, свесив ноги, категорически отказываясь осознавать то, что я, походу, безучастно запал, запал как 15-летний наивный поцан, как несостоятельный неудачник, блять, я никогда этого не ощущал, так что же все-таки происходит со мной?

Я просто передышался запаха этой Виагры.

Однако… все это довольно странно. Я знаю ее меньше недели и кто она вообще такая? Какая-то идиотка, с идиотскими волосами, с идиотским именем, и глаза у нее тоже – идиотские, и повадки идиотские, и сам я идиот, раз называю ту, что заклинила, идиоткой.

Идиотство.

Отставив стеклянную бутылку в сторону, я прислонился спиной к холодному окну, запрокинул голову и тяжело выдохнул.

Надо сваливать отсюда побыстрее. Хотя бы просто на выходные. Хотя бы как-то отвлечься, перестать сходить с ума, в бошке и так ничего не осталось, так еще и эта…

Ненавижу ее.

Меня так ломает, как в жизни не ломало.

Это ломка по тому времени, когда меня без всяких идиоток меня не ломало.

И послушайте, что это за чертов звук откуда-то…

Я оторвался от стекла и навострил ухо в сторону приоткрытой двери. Совершенно точно, скрипит пол, кто-то тяжело вздыхает. Матерь твою, Смит, если это опять ты, то я…

Ты так и будешь стоять в дверях, идиотка? – неожиданно даже для самого себя холодно спросил я. - Твоё место примерно там, именно за дверью, но не будь скромницей, ты можешь пройти.

Я неторопливо повернул голову и пронзил женскую фигуру ледяным взглядом. Девушка выглядела ужасно. Истощенная фигура, глаза совсем не отливают бирюзой, худенькая, неприметная, в общем, полный провал.

Мне тут же стало понятно, что Виагра ее до сих пор не отпустила. Но выглядело это все так забавно, что я колко усмехнулся в темноте, вспоминая эти вчерашние выкрутасы.

Какого черта ты здесь делаешь, Дейвидсон? – вновь спросил я, хотя мне это было совсем не интересно.

Я знал, что она придет.

Тебя похоже, разговаривать с мальчиками не научили. – после двух минут молчания вновь произнес я, отпивая глоток виски.

Я просто шла с ужина. – наконец-то прорезался у нее голосок.

Усмехнувшись в темноте, я прикрыл глаза и вновь прикоснулся спиной к стеклу. Конечно, просто шла. Как же.

Тебе плохо, Дейвидсон? – спросил я, даже не посмотрев в ее сторону.

Девушка промолчала, все так же неуверенно стоя в двери и переминаясь с ноги на ногу. Кошмарно. Я, конечно, догадывался, что будет примерно так, но чтоб настолько.

Дейвидсон, иди ко мне. – сказал я, посмотрев на девушку и вновь сделал глоток виски.

Чуть помедлив, она неуверенной, но женственной походкой направилась в мою сторону и остановилась около окна.

Классно выглядишь.- бросил я, обделив ее изучающим взглядом.

Ты врешь.

Да. Я вру. Но ты все равно классно выглядишь.

Ее ноги нервно дрожали, она судорожно кусала потрескавшиеся губы, боясь посмотреть на мое освещенное луной лицо.

Не в силах ощущать ее состояние на себе, я притянул девушку к себе за талию и соскользнул с подоконника.

Насколько отвратительна ее нижняя губа. Вся искусана, в каких-то порезах, черте что в целом.

Я медленно прикоснулся губами к ее нижней, опухшей губе и чуть ощутимым прикосновением, прошелся по ней языком.

Что ты…

Ничего личного, Дейвидсон. Просто увлажняющий эффект.

Зачем он нужен? – удивленно посмотрела она на меня, облизнув губу осторожным движением своего языка. – Мне больно.

Хочу видеть твои оргазмы еще раз. – спокойно ответил я и натянуто улыбнулся. – Ничего страшного, больно бывает всем.

Девушка густо покраснела, опираясь маленькой ладонью в мою грудь. Она по-прежнему тяжело дышала, боясь встретиться со мной взглядом, однако ее желания ни сколько не уменьшились.

Это было однозначно.

Я был однозначно в этом уверен.

Прости, малыш, я обломал тебе секс вчера вечером. Я не специально. – пожал плечами я и опустил руку на ее ягодицы.

Стайлс… - протянула девушка, застыв взглядом на моих глазах. – Стайлс, прошу тебя, закрой рот.

Тебе нравится такое состояние, Дейвидсон? Хочешь еще? Я могу устро…

Ты помнишь электрические искры, что я чувствовала, когда впервые коснулась тебя, Стайлс? – нервным тоном прошептала она. - Эта молния живет во мне до сих пор, и всегда будет шокировать тебя так легко, когда любая часть меня, касается любой части тебя. По какой причине все это? Что ты мне дал, придурок?

Я почти отдал тебе себя. – прохрипел я ей на ухо, убирая со лба эту чертову челку. – Почти, Дейвидсон. Это не до конца. Понимаешь? Не до конца.

Девушка склонила голову на бок, ее лицо исказилось в странном выражении. Мне показалось, что она сейчас заплачет. Я немного отстранился, чтобы рассмотреть лицо девушки, которая стояла, по-прежнему потупив взор.

Ее лицо было предельно спокойным. Ни одного намека на улыбку.

Мне стало невыносимо жаль ее, внутри все крепко связалось в один узел, казалось, он застрял поперек горла.

Не вздохнуть, не выдохнуть.

Ну же, Дейвидсон, улыбнись. – прошептал я, склоняясь к ее бледному лицу.- Я чертовски хочу поцеловать тебя в улыбку.

========== Глава 9. ==========

Она улыбнулась. Ничего не сказала, улыбалась, покачиваясь с пятки на носок.

Я потянулся к ней и тут же, без лишних слов, поцеловал ее.

Губы не разомкнулись.

Дейвидсон забавно покачала головой и легонько меня оттолкнула.

Черт.

Я чуть не упал.

Лучше? – спросила она, отдаляясь на меня на приличное расстояние.

Не особо. – Без особого энтузиазма я развернулся к подоконнику и быстро запрыгнул на него.

-Ты псих.

-Умнеешь на глазах, Рикка. – улыбнулся я ей облокотился спиной об окно. – Да, я псих. А еще я пропустил ужин и хочу есть.

Рикка безразлично посмотрела на меня, мол, ее это совсем не волновало (хотя так оно и было на самом деле), а затем, поймав взглядом пыльный пуфик, с уверенностью села на него и положила руку под подбородок.

Что ты собираешься делать? – спросил я хриплым голосом, взяв бутылку в руки.

Ехать домой завтра утром. Почему тебя это заботит?

Я поспешно закашлялся, подавившись ебучим виски, и вновь чуть не упал.

Ничего личного, сугубо личный интерес. – нахмурившись, я отставил бутылку в сторону и в упор посмотрел на девушку. – Ты живешь с родителями?

Рикка принялась раскачиваться на пуфике, туда-сюда, как неваляшка. Что за долбанная привычка, от нее у меня кружится голова.

Правда, я не понял, от чего именно она кружится: От Рикки, виски, или от привычки?

Я уже говорил, что Дейвидсон – идиотка?

Так вот она – полная идиотка.

Я живу с братом и мамой. – спокойно ответила она и сложила руки на груди. – Тебя вновь это заботит?

Мне кажется, или до тебя не доходит с первого раза? – недовольно фыркнул я и посмотрел в окно. – Это мой личный интерес.

У моего брата другая фамилия, Стайлс. У меня фамилия отца, а у него матери.

Это ты сейчас к чему? – не понял я и спрыгнул с подоконника, открывая окно нараспашку. – Меня это не очень волнует.

К тому, чтобы твой личный интерес был полностью подавлен, придурок. – улыбается натянуто та, будто проверяя меня на нервы.

Я быстро вышвырнул бутылку в окно и она с грохотом разбилась об асфальт.

Дейвидсон положила подбородок на сплетенные пальцы и то и дело бросала на меня подбадривающие взгляды. В этих улыбочках было что-то жестокое, и я понимал, что совершенно запутался.

Я почти не дышал.

Сложил руки на животе, чтобы успокоиться. Я был полностью очарован ее нереальными глазами.

Очарован так, что непонятно зачем начал волноваться, сердце принялось отбивать чечетку, казалось, у меня останутся синяки от таких ударов.

Ну и почему так? – назло самому себе спросил я, едко сощурившись в темноте.

Потому что мои родители так захотели. – недовольно ответила она и, медленно встав с пуфика, направилась к двери.

Я оглянулся по сторонам и плотно закрыл окно, чтобы всякие там, вроде Найла, не ходили по ночам и не проветривали все кабинеты в целях заботы об окружающих.

Закрыв кабинет на ключ, я поплелся прямо за Дейвидсон, удивляясь, как уверенно она держится.

Идет так, будто по подиуму, спину ровно, подбородок вздернут.

Эй, дура, ты ли это?

Она держала себя просто и уверенно, рядом с ней я чувствовал себя полным кретином. Мне очень хотелось бы завести легкий разговор с ней, настоящий разговор, такой, как обычно придумываешь потом, когда остаёшься один.

Но ведь я будто язык проглотил.

И что с этим делать – абсолютно не схватываю.

Скажи мне, Стайлс. – неожиданно Дейвидсон развернулась и я чуть не впечатался лбом в ее лицо.

Ебанутая.

– Что ты собираешься делать?

Я широко распахнул глаза, в непонимании уставившись на нее.

Тебе вообще какое дело? – хмыкнул я, уверенно обходя ее стороной.

Что надумала эта ненормальная?

Нет, ты погоди. – она тут же одернула меня за руку и мне ничего не оставалось, как застыть на месте. – Ты ведь спросил у меня о моих планах, верно?

Я опустил глаза вниз и промолчал.

Какого черта она делает?

Меня порядком начинает это раздражать.

Так почему я не могу поинтересоваться у тебя, идиот?

Я поднял глаза и в упор посмотрел на нее. Два очаровательных бирюзовых глаза всматривались в мои, такие ненавидящие и гордые. Складывалось ощущение, что она вполне может прочитать мои скомканные мысли, причем прочитать все до самой мелочи.

От этого становилось плохо.

Именно сейчас я оценил всю силу этой не совсем нормальной Дейвидсон. Она пронзила меня до костей, как метеоритная вспышка.

Безграничная сила.

Я вдруг понял, что она сильнее меня, намного сильнее. И на самом деле ничем ее не прошибешь.

Что, сказать нечего? – победоносным голосом спрашивает она и, не дождавшись ответа, обходит меня стороной, все так же гордо вскинув подбородок и уверенно вышагивая по старому паркету в сторону своей комнаты.

Чертовка.

Я даже не догоняю ее, чтобы проводить. Типа все эти джентльменские штуки сейчас стоит отложить в сторону. Нельзя, чтобы она слышала, как тарабанит мое сердце.

Мне было страшно осознать и даже думать об этом слове.

Я влюбился, как конченый идиот.

Подумав об этом, у меня потемнело в

глазах и мне пришлось опереться рукой об стену, чтобы не завалиться прямо посреди коридора. Страх от собственных мыслей был сильнее меня. От него так сводило живот, что я даже моргнуть не мог.

Сука.

Жизнь не была жизнью. Я не был собой. Я что-то чувствую к этой ненормальной.

Я влюбился, словно заболел. Сам того не желая, не веря, против своей воли, не имея возможности защититься. Я не испытывал это раньше, я не могу видеть эту идиотку, она меня раздражает, бесит, ненавижу ее со всей дури, у меня трясучка от одного ее вида, я хочу, чтобы она исчезла.

Тогда скажи мне, Стайлс, какого ебаного черта твое сердце так трясется и невыносимо колит лишь от одного ее проклятого взгляда в твою сторону?

Я пытаюсь поглотить в себе это чувство и стараюсь устоять на ногах.

У меня ничего не получается.

На следующее утро.

Мы остаемся здесь?

Не знаю. Стайлс, что скажешь?

Я молча перебирал ключи в руках, даже не смотря в сторону этих идиотов.

Стайлс. Прием?

Я по-прежнему молчу, сжимая зубы и кулаки одновременно.

Как-то душно.

Почему Хоран лежит на своей продавленной кровати и не ходит, не открывает эти чертовы окна, когда это так необходимо?

СТАЙЛС!

Да сука, что!? – выкрикнул я, швырнув ключи от машины прямо на пол. – Что вам нужно, блять?!

2 пары глаз удивленно уставились на меня, нервно захлопав ресницами.

Че, крыша едет? – тихим голосом спрашивает Хоран и крутит пальцем у виска.

Мы остаемся тут или уезжаем в город? – спрашивает Малик, стараясь угомонить вспыхнувшую атмосферу.

Не знаю. – нервно рычу я и соскакиваю со своего стула, направляясь к окну. – Какого хуя постоянно Стайлс, Стайлс, Стайлс? У самих мозгов нет? Откуда я знаю где мы остаемся блять!

Угомонись, идиот. Я бы сходил в клуб ночью. Или отоспался дома. Зейн?

Я бы наконец-то встретился с Гримми и забрал у него голландскую травку. Стайлс?

Мои глаза наполнились кровью и я со всего маху врезал по стеклу, удивительно, как оно не лопнуло.

Опять Стайлс?! – заорал я на Малика, пнув стоящую рядом спортивную сумку ногой. – Не знает ваш Стайлс, нихуя он не знает!

Ой все.- отмахнулся Малик, спокойно усаживаясь на мой стул. – Совсем ебнулся со своей Риккой.

В жилах закипела кровь, я настолько крепко сжал кулаки, что костяшки чуть не посинели, а в висках отдавался быстрый пульс. Еще немного, и моя бошка взорвется.

Сука, лучше заткнись. – процедил я сквозь зубы и схватил сумку в руки.

Так че делать-то? – зевнул Найл, устало посмотрев на часы.- Почти полдень, а мы шатаемся тут как бестолочи.

Спешу тебя обрадовать, ты и так бестолочь. – прерываю его я, быстрым движением скидывая грязные футболки в сумку. – Малик вали к себе в номер, собирай монатки. Хоран, ты бегом к Смиту и за всех пишешь заявления о том, что мы уезжаем. Скажите Луи, что мы наверняка встретимся сегодня с Максом и всей его компанией, поедем в клуб или еще чего-нибудь там. Лиам уже уехал? Я сам ему позвоню. Еще вопросы?

Наконец-то. – выдыхает спокойно Хоран и встает с кровати. – Обязательно было орать, громить, материться, отбирать у меня…

Я сказал бегом. – процедил сквозь зубы я, накидывая на плечи куртку. – Бегом, Хоран. Иначе мне придется оторвать тебе твои очаровательные…

Понял.

Не прошло и минуты, как Найл вылетел из номера и рванул в сторону лифта. Шаги от его бега доносились даже тогда, когда он спускался с лестницы.

Маленький идиот.

Я страдал так, словно мне чего-то не хватало, как будто мне ампутировали руку или ногу. Я не понимал, что со мной происходит. Несколько дней назад я был собой, а что сейчас? Я не знал, что я могу влюбляться.

Похоже, я так долго прятал ото всех свою душу, что сам не заметил, как она умерла. А теперь внутри что-то загорелось, и именно поэтому все так необъятно давит и болит, что проще, по-моему, сдохнуть тысячу раз, чем пережить все это.

Я страдал оттого, что свободен, а теперь страдаю оттого, что связан. И я клянусь вам, это так отвратительно мерзко, что меня начинает тошнить от всего этого дерьма вокруг.

Стайлс, я все сделал. – запыхавшись ввалился Хоран в номер и поставил руки на колени, тяжело дыша при этом. – Смит даже ничего не сказал, представляешь!

Молодец. – безразлично кинул я и подал Найлу его сумку. – Благодари, я сложил все твои грязные шмотки сюда.

Благодарен.

Когда мы спускались по лестнице в главный холл, я недовольно нахмурился от огромного количества народа. К кому-то приехали родители, кто-то дозванивался до такси, а кто-то уезжал на своих машинах.

Гарри, смотри, там Рикка! – заорал Хоран на весь холл, показывая пальцем в толпу.

Тихо блять! – я чуть под землю не провалился и тут же зажал ему рот рукой, чтобы ебнутый на бошку блондин еще чего – нибудь не сморозил.

Стайлс, она правда там. – бархатным голосом произнес Малик, даже не посмотрев на меня.

Как он это делает?

Обращается ко мне, однако в упор смотрит в толпу и улыбается так, будто ему все чем-то обязаны.

Блядский Малик.

Ты только посмотри на нее.

Я ее смотрел на нее.

Не хотел.

Хотел, чтобы ее вообще не было. Не мог заставить себя повернуться к ней. Мечтал, чтобы она провалилась куда-нибудь и я вместе с ней.

И чем больше я игнорировал ее, тем больше я влюблялся. Все было именно так. Я попался, я пропал.

Надежды на спасение не было.

Тогда пройдем через запасной выход. – предложил Найл, и указал рукой на коридор, который вел к другому выходу.

Через несколько минут мы уже сидели в моей машине: я за рулем, рядом Малик и сзади Хоран, уже жует что-то мучное из столовой.

Проглот.

Я надел затемненные солнечные очки и мягким движением завел машину, с удовольствием осознавая, что вырываюсь из этого заведения.

Меня высадишь на набережной Виктории. – спокойно попросил меня Зейн, высовывая руку из открытого окна.

Куда это ты собрался? – усмехнулся я, проделав с рукой тоже самое.

Малик загадочно закусил губу и посмотрел на меня настойчивым взглядом, как-будто я что-то должен понять.

Ладно, черт с тобой. Найл?

Меня домой. – прожевывая пробормотал тот. – Эбби-роуд, детка.

Улыбнувшись в лобовое зеркало и поймав взгляд Хорана, я подмигнул ему, а затем вновь нахмурился и уставился на дорогу.

Спасибо, чувак.- Зейн открыл дверь и вылез из машины, вытаскивая наушник из уха. – Значит, я позвоню вечером и подъеду сам к вам. Идет?

Давай иди. – согласился я и махнул ему рукой. – Найла разбуди только.

Малик показал мне большой палец и направился к огромному особняку.

Свернув несколько поворотов, я припарковался около своего дома и устало вышел из машины.

Мам, пап! – выкрикнул я, хлопнув входной дверью. – Я приехал, черт возьми.

Интересно, кого это волнует?

На лесенках тут же послышался легкий топот и не успел я снять кроссовки, как на меня набросилась Джемма, звонко целуя меня в лицо.

Ну всеее. – принялся протестовать я, отпихивая сестру от себя. – Джемма, ну прекрати. Да Джемма!

Она, будто и не слышав меня, принялась щекотать меня за живот, заливаясь мне на ухо громким смехом.

Фу, Гарри! – она зажала нос пальцами и закатила глаза к потолку. – Ты воняешь чем-то противным.

У тебя опять гайморит обострился? – поинтересовался я и откинул кроссовки в сторону. – Я пахну лучше чем ты раз в сто тридцать.

А вот и не правда! – она показала мне язык и тут же врезала мне по шее. – Я пахну «Лакоста», а ты какой-то пакостью. Тебе нужно помыться, чувак. Бее.

Мама дома? – пропустив ее слова мимо уха, спросил я, направляясь в сторону кухни.

Они уехали на рынок с отцом.

На рынок? – удивился я, снимая с себя футболку. – Зачем?

Мыла побольше купить, придурок, чтобы ты отмылся и не вонял больше .- эта была вроде как крутая шутка, потому что Джемма залилась громким смехом и ткнула меня пальцем в живот.

-Встречайте, дамы и господа, шутник года, Джемма Стайлс! – выкрикнул я и похлопал ей на ухо. – Браво, браво, сестренка, отличная шутка. А теперь разогрей мне поесть, я жутко проголодался.

Еще чего! – фыркнула она. – Ты тут будешь у телевизора валяться, а я тебе еду разогр…

Или я сожру тебя без предупреждений. – подмигнул я ей и направился в сторону ванной.

Мне по бошке тут же прилетела огромная подушка, а потом еще подушка, еще, и еще, и мягкие игрушки, и всякая подобная херня, и все это сопровождалось по-прежнему звонким смехом сестры. Не выдержав, я улыбнулся впервые за последние два дня и, отшвырнув все обратно, ввалился в ванную.

Спустя какое-то время я ехал в машине по центру города, крепко сжимая руль одной рукой.

Гримшоу? Я уже подъезжаю.

Вообще-то я давно сижу и жду тебя тут, Гарри. Мне скучно и я начал кадрить цыпочек.

Но тебе не нравятся девушки.

Правда? Точно. Ужас какой. – наигранным голосом произнес друг и нервно рассмеявшись, бросил трубку.

Я отшвырнул телефон в сторону, и, резко завернув, тут же остановил машину, выбирая не самое удачное место для парковки.

Проклятье.

Вся парковка была забита охрененными тачками, что я на мгновение отключился и даже позабыл, что внутри меня ждет Гримшоу, и если я сейчас же не выйду из машины, он просто напросто оторвет мне бошку.

Эйй, Гримми! – я чуть ли не в припрыжку направился к столу, где сидел Ник и со всего маху врезал ему по плечу. – Привет, мой милый пупсеночек.

Гримми расплылся в широкой улыбке и привстал, чтобы накинуться на меня с распростертыми объятиями.

Полегче, полегче. – улыбнулся я, усаживаясь напротив Гримшоу. – Давно меня ждешь?

Ник наигранно закатил глаза и принялся отсчитывать минуты, загибая пальцы, за что тут же получил кулаком в плечо.

А я уж думал, ты позабыл про меня. Нехорошо, Стайлс, нехорошо забывать старых друзей.

О, Ники, брось. – отмахнулся я, отпивая из его стакана приличный глоток пива. – Это все проклятый колледж.

Что, никак в умники заделался? – удивленно приподнял брови друг и раскрыл рот от удивления.

Я склонил голову в бок и пригрозил ему пальцем, заливаясь звонким хохотом на весь бар.

Где Луи? Зейн? Лиам? – спросил тот, недовольно сощурившись. – Что, ребята, жаркой ночки не будет?

Я нахмурился, подперев щеку левой рукой, и наигранно цокнул.

Ну ты и глупость снес, Гримшоу. – фыркнул я. – Они подъедут позже. Все в ожидании увидеть тебя, чертов король вечеринок!

Очень славно. – засмущался тот и опустил глазки вниз.- Ну как жизнь, милок?

Да я в полн…

Я прекрасно. – внезапно перебил меня он, деликатно затыкая своими словами. – Заключил контракт с «Радио Энедрджи», теперь каждое утро любая кошечка просыпается под мой голосок, да-да, Стайлс, не все тебе кадрить баб.

Очень прел…

А что насчет той работы….– вновь перебил он меня, размахивая руками. – Я послал Джеймса на несколько забавных букв. Серьезно. Он настолько возомнил о себе, что я просто очумел после его фразочек! Говорит, мол, Гримшоу зазнался. Я, да еще и зазнался?! Да этот парень не в своем уме!

Да уж, неловко вышло. А если вс…

О, брось. С Майклом расстался. - и вновь меня заставили молчать. - Зачем, думаю, мне такой убогий? Лучше буду один. Зависал с Орой пару ночей в клубе, так себе, если честно. С парнями веселее.

Гримми?

Что, пупсенок?

Не мели ерунды. – улыбнулся я, приветствуя подошедшего к нам официанта. – Еще по стаканчику?

Без проблем, если платишь ты.

Можно я наконец-то задам тебе вопрос, Ники? – сделав заказ, я в упор посмотрел на Гримшоу.

Валяй. – тот развалился на стуле и кивал в такт музыке, то и дело щелкая пальцами под ритм.

Ты когда-нибудь страдал от любви?

О, нет. – тут же ответил тот. – Ты же знаешь, я никогда не влюблялся. И это мое самое огромное несчастье.

Я тебе завидую. – осторожно сказал я, тяжело вздохнув. – Я вот влюбился похоже, по самое чертово «не хочу» и в душе не знаю, что мне с этим делать.

Гримми внезапно замолчал, и я начинаю жалеть, что поднял эту тему. Его глаза, глядящие в сторону, передергиваются пеленой.

Прекрати путать роли, Стайлс. – серьезно отозвался он. - Это я тебе завидую, и ты это прекрасно знаешь. Я – то страдаю с рождения, а ты сейчас впервые узнал боль, которую хотелось бы испытать мне. Давай-ка сменим тему.

Ну вот, Ники остался подавленным. Мое несчастье, похоже, заразно и мы оба в миноре, с чем я нас и поздравляю.

Ты думаешь, я негодяй, правда? – тихо спрашиваю я у него, отпивая из кружки глоток пива.

Да нет же, нет. Ты еще только учишься, ты всего лишь любитель, мой сладкий, а вот…

Что – вот?

А вот на самом деле ты – чертов гомик, и сейчас я тебя накажу!

С этими словами, он, подонок, хватает меня в охапку, мы скатываемся на пол, опрокинув стаканы, кресла, салфетницу, и ржем во всю глотку. Бармен тем временем, наверняка, лихорадочно ищет в телефонном справочнике номер психиатрической больницы. Все оборачиваются на нас, приличные парочки судорожно вскакивают со своих мест, а нам отлично валяться на полу и ржать на весь бар.

Гримшоу, прекрати! Что ты замышляешь?!

-Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. – откровенно признается тот и заливается громким смехом.

Ненормальный!

Сейчас эти приедут, а мы тут валяемся как непонятно кто.– хохочу я во весь голос, отбрыкиваясь от Ника. – Давай, подъем.

Плевать я на них хотел! – заорал Ник, но тем не менее поднялся на коленки и еле как забрался на стул. – О, Стайлс. Тут у тебя твой телефончик вибрирует.

Я соскочил с пола как ненормальный и тут же схватил трубку.

Где вы? – на лету спрашиваю я у Луи, запыхавшимся голосом.

Стайлс, помнишь Московитца?

Что? – непонимающе киваю головой я, усаживаясь на стул.

Врубай мозги, придурок. – буркнул Томлинсон в трубку. – Дэниел, он с Бостона, помнишь? Были с ним в каком-то клубе тем летом, ты еще потом у него дома ночевал, когда нажрался до крайностей.

По-любому! – яркая вспышка будто возвращает мне память. – Конечно, помню. Нормальный парень, кстати.

Мы его поклубиться позвали. Ты не против?

Да о чем ты, конечно нет. – ухмыляюсь я и вновь отпиваю из своего стакана.

Одна загвоздочка вышла. Он со своей сестренкой приехал на выходные в Лондон и хочет взять ее с собой. Че, как на это смотришь?

С какой еще сестренкой? – недовольно хмурюсь я, посмотрев на Гримшоу. – Сколько ей?

Нормально ей, 17 вроде. Я сам ее ни разу не видел, но он говорит что, мол, обещал показать ей нормальный клуб и взял с собой. Короче, Стайлс, тебе ли не похуй на нее?

Похуй миллион раз. – фыркнул я и развалился на стуле. – Вы лучше шевелитесь там побыстрее, моя задница жаждет приключений.

Уже подъезжаем, не урчи.

Я отбросил телефон в сторону и в упор посмотрел на Гримми. Тот, будто прочитав мои мысли, ничего не спросил и лишь натянуто улыбнулся.

Что за девочка, Стайлс?

Я прижал указательный палец к губам и жадно облизал губы. Самому стало гораздо приятней от того, что с нами сегодня будет отдыхать особь женского пола.

Может быть, я хотя бы на минуту смогу забыть о…

Стайлс, я расскажу Джасперу о твоей новой любви? – вдруг спросил Гримми, потягиваясь к телефону.

Я накрыл его руку своей, не давая ему телефон в руки.

Друг мой. – прошептал я, склонившись к нему через стол. - Вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.

Гримшоу натянуто улыбнулся и закусил нижнюю губу.

Паршивец.

Ну – ка догадайтесь с трех раз, чем мы будем заниматься сегодня ночью?

========== Глава 10. ==========

POV Рикка.

Слушай, отвянь от меня.

Да ладно ты, брось, ну что тебе будет, всего один вечер в клубе! Время пролетит так, что ты и не заметишь.

Я решительно развернулась, по-моему, даже слегка переборщила с резкостью, потому что со всего маху треснулась спиной о стоящий позади меня шкаф и тут же громко взвизгнула.

Ах черт. – заныла я, потирая ушибленную спину.- Дэниел, я ненавижу клубы, не люблю музыку, не люблю, когда на меня пялятся, не люблю твоих друзей, не люблю когда мне говорят, что делать. Можешь ты это понять или нет?! Блять, я только что ушибла спину из-за твоего гребаного клуба! Гори в аду, я буду мстить тебе тысячу раз.

Боже мой, ну не будь занудой. – продолжал брат, поставив свою вытянутую руку на дверцу шкафа. – Всего один вечер, один вечер как пара минут! Тебе и говорить не придется с моими друзьями, ты даже их не заметишь.

Я нудно прорычала, стиснув зубы, и терпеливо закатила глаза к потолку.

Сделай это для меня, ну же, Ри! – мольбным тоном просил он, перебирая во второй руке ключи от машины. – Мы все равно вернемся только завтра, ты хочешь ночевать в отеле?! Да что с тобой, с чего у тебя такая тяга к спокойствию?

Пообщался бы ты в этом колледже с настоящими идиотами, так сразу бы и понял. – буркнула я и оторвалась от шкафа, продолжая нервно потирать спину.

Итак, у меня не оставалось выбора. Конечно, я была бы не против поехать в клуб, тем более я никогда не была на нормальных тусовках, а ведь мне уже, черт возьми, почти восемнадцать лет. В моем возрасте детей рожают, а я до сих пор чуть ли не наклеечки с бананов себе на лоб ляпаю.

Твоя взяла, но учти, никакой выпивки. – процедила я стальным тоном и как по привычке с самого детства, столкнулась своим кулаком с кулаком брата.

Через несколько минут я подошла к зеркалу и принялась расчесывать свои непослушные волосы, то и дело выкрикивая непристойные фразочки из своих уст. Вставила линзы, подвела глаза темным карандашом, прошлась мягкой кисточкой по скулам, заколола челку.

Я выгляжу отвратительно.

Потом наконец-таки до меня дошло, что оторваться этой ночью на самом деле очень даже замечательная идея. Все мои мысли были заняты кудрявым болваном, который наверняка уже где-то валяется под скамейкой и с упоением обнимается со своей травкой. Я молилась, чтобы этот придурок задохнулся, чтобы он стерся с лица земли, исчез, черт возьми, навсегда.

За эту неделю я так утомилась, видеть каждый день его рожу было действительно сущим адом.

Пришло время позабыть о нем хотя бы на выходные.

Теперь до меня дошло, каким же спокойствием это все может обернуться.

Когда мы подъехали на машине к клубу, музыка доносилась даже несмотря на то, что мы припарковались достаточно далеко от самого здания, а дверь в заведение была закрыта.

Ну, вот мы и тут. Наконец-то! – блаженным тоном протянул братец и потянул рычаг на себя, вытаскивая ключи из машины.

Я недовольно покосилась на двух огромных вышибал, которые чуть ли не переворачивали с ног до головы всех тех, кто приближался к клубу.

Слушай, может мы это…

Выходи уже!

Я нахмурилась, но уверенно вышла из машины и по-актерски гордо хлопнула дверью.

Можно и поаккуратней было.

Закройся.

Это моя машина!

Мне все равно.

Выруби стерву, дура.

Пошел вон.

Ты сейчас домой поедешь!

С удовольствием блять!

Дэниел недовольно схватил меня за руку и вплотную подошел к вышибале, нацепив на рожу довольную самоуверенную улыбку.

Ну и рожа.

Послушайте, мы тут это… - не успел он договорить, как из клуба выбежал какой- то разгоряченный блондин и, тяжело запыхаясь, уставился на вышибалу.

Эй, Джеки, дружище! – заорал тот ему на ухо, показав на нас пальцем. – Они со мной! Все в порядке, мужик! – орал блондин на ухо, пританцовывая на месте. - Туса продолжается!

Дэниел довольно усмехнулся и презрительно посмотрел на вышибалу.

Не идиот ли?

Да если бы не этот блондинчик, он бы вылетел отсюда как пробка из шампанского, забыв на самом деле как его зовут вообще.

Вышибала одобрительно кивнул головой и сделав огроменный шаг в сторону, открыл перед нами дверь и мы тут же юркнули в темный коридорчик.

Ну Найлер, сто лет тебя не видел! – заорал Дэниел, набрасываясь на уже заметно притомившегося блондина.

Я недовольно сложила руки на груди и нахмурилась, в упор уставившись на блондина. Где-то я его уже видела, черт возьми. Откуда мне его так лицо знакомо? Почему он так странно улыбается?

Блондин и сам боялся спустить с меня взгляд. Его лицо выражало какую-то неуверенность, и даже тайное сомнение, настолько встревоженными выглядели его охрененные голубые глаза.

Гримшоу и все эти уже тут! – выкрикнул он и хлопнул моего брата по плечу. – Между прочим Луи сегодня угощает, так что проходите, раздевайтесь, ну и все такое.

Луи, Луи, да чтож такое, откуда же я знаю эти имена. Почему я так волнительно сжимаю свои пальцы в кулаках, боясь пошевельнутся с места? Почему мое сердце тарабанит чечетку неровным ритмом, а в висках долбит так, как будто внутри поселился какой-то кретин и выдалбливает меня изнутри молоточком?

Может мне с тебя еще и пальто снять? – развеял мои мысли Дэниел, склонившись над ухом. – Веди себя поразвязней, а то встала тут как статуя. Не пройти, не проехать.

Рот закрой. – ровным тоном проговорила я, даже не посмотрев на него. Все никак не могла отвести взгляда от знакомого лица.

И все-таки где-то я его видела.

Все-таки, мы знакомы.

Все-таки…

Ну да ладно, это не важно.

Видела и видела, что теперь сделаешь.

Я быстро скинула с себя пальто и повешала его на железный крючок, стараясь держаться рядом с братом.

-Ооо, Московитц! – заорала целая группа парней в то время, когда мы очутились в центре клуба.

Киловатты звука и света обрушились на нас, яркие, ослепляющие неоном лучи тут же пробрались на наши тела, создавалось ощущение, что мы двигаемся как контуженые. Глянцевый пол мерцает в софитах, кругом музыка, выпивка, танцующие девушки, дорогие кресла, красные гранаты чуть ли не на каждом столике.

Я скромно съежилась, чувствуя себя не в своей тарелке.

Мужик! – хлопнул Дэниела темненький парень, лицо которого мне было также знакомо. – А этооо, это….

Он замер на одном месте, широко распахнув глаза.

Что происходит?

Но Дэниел даже не смотрит на меня, пропускает его слова мимо уха, что-то шепчет уже подлетевшей к нему девочке, держит ее за талию и отпивает уверенный глоток Джека прямо из бутылки.

Но мы же договаривались! – не выдержав, выкрикнула я ему на ухо. Разумеется, меня никто не услышал.

Дэниел тут же почувствовал обстановку в клубе, поэтому так уверенно расстегнул первые 2 пуговки на своей рубашке и тут же достал из заднего кармана свой кошелек, доставая из него приличную сумму. Он отдает ее девушке и мацает ее за задницу, в то время как она прячет деньги у себя в откровенном черном лифчике с шипами и сладостно притягивается к шее моего брата.

-Дэниел!!! – ору я со всей дури, принимаясь метаться туда-сюда из стороны в сторону. Меня начинает лихорадить, я прекрасно осознаю, что не только всем, но и родному брату уже совершенно наплевать на меня.

Чертов клуб, как же мне выбраться отсюда, что же делать, его уже не остановить. Пелена слез напрашивается на глаза, я еле как стискиваю зубы и продолжаю метаться, боясь найти себе свое место.

Несдержанно остановившись, я встала как вкопанная и пристально посмотрелась на компанию парней, сидящих на кожаном белом диване.

Кончики пальцев заледенели.

Непослушные волосы на голове зашевелились.

Сердце перестало отбивать чечетку.

Давление грохнулось со всего размаху прямо в пятки.

Провал.

Кудрявый.

Он пристально смотрит на меня со своей идиотской улыбочкой. Парень в красных штанах, вот он, тот самый Луи, что-то шепчет ему на ухо, водит рукой по его коленке, этому же все равно. Своими чертовыми бирюзовыми глазами смотрит на меня как завороженный, не реагирует на звуки, не меняется в лице.

Притягивает к губам бутылку, из которой минуту назад отпивал Дэниел, и проводит ярко-розовым язычком по ее горлышку.

Я еле слышно издаю протяжный стон, ноги подкашиваются, в глазах все помутнело.

Что он здесь делает?

Откуда мой брат, блять , знает его?! Почему он мне ничего не сказал?

Я должна сейчас же отсюда убраться, совсем ничего не вижу, черт, эти блядские линзы совсем меня доканали.

А ты еще и грубиянка, птичка моя. – раздается голос сбоку, но я уже разворачиваюсь и вылетаю прочь из клуба, даже не надев на себя пальто.

Плевать я хотела на все происходящее.

Я стою на улице, мне холодно, я плачу, как ребенок, я мечтаю оказаться неважно где, только не здесь, только не с ним рядом, я ведь так устала от него, я спрашиваю себя, как мне возвращаться в Бостон, я смотрю на небо, ищу звезды, но даже их нет.

Вот я уже рыдаю взахлеб.

И это действительно провал.

POV Гарри.

Мне 19 лет и жизнь катится ко всем чертям. Что-то такое во мне смешалось. Теперь я окончательно понимаю, что она не только близка мне, но что я теперь и представить себе не могу, где кончается она и начинаюсь я. А еще что от этого теперь точно никуда не денешься.

Так когда, ты говоришь, была эта война? – спустя пару минут после того, как она выбежала, а я отошел от впечатления, спросил я, обращаясь к Луи.

В 91, друг мой. – последовал ответ, словно я нуждался в уточнении.

Но гребаная правда заключается в том, что я даже не слышал никогда об этой войне.

Да и пошла она к черту, эта Иранская война.

Что за тема для разговора?

Это нереально! – ну вот, еще не лучше. – Никто и не знал, что этот звуковик срубится после первой же дороги! Ха! Во дела!

Я сжимаю голову в руках и наклоняюсь вперед, даже не поинтересовавшись, что несет этот ненормальный Гримшоу.

Стайлс? Ты в порядке?

Усталость и разница во времени не пошли ему на пользу, Ники. – отвечает за меня Луи и заботливо гладит меня по голове, приглаживая кудри.

Конечно это все чушь собачья, и никакая разница во времени тут не причем.

Гримшоу продолжает нести полнейшую чушь, от которой меня воротит и мерзко лихорадит.

Становится томительно тяжело и жарко, душный воздух нападает прямо откуда-то сверху, надвисая надо мной. Тяжелый момент.

Я дошел до ручки и даже не решаюсь потереть ладонями лицо, чувствуя, что кожа вот-вот лопнет, иди же растрескается, или еще какая-нибудь дрянь приключится.

Ника просто жадность сгубила. Употребил меньше, чем хочется, но больше, чем мог. Теперь он выглядел полным идиотом со своей жалкой бутылкой минералки в руках.

Но теперь я уже и выпить не могу. Так сильно сводит горло.

Стайлс, все нормально?

Оставь меня. – процедил я сквозь зубы и убрав его руку со своего плеча, резко поднимаюсь с дивана и подхожу к этому блядскому Московитцу-Дейвидсону.

Это твоя сестра? – сразу в упор спрашиваю я, даже не поздоровавшись.

Придурок братец уставился на меня как на ненормального и недовольно сощурился, мол, готовый мне влепить за то, что я оторвал его от важного дела лапания какой-то грязной шлюхи.

Ну да. – безразлично отвечает от, пожав плечами. – Я взял ее с собой.

Как ее зовут?

Рикка.

От ее имени внутри меня все стянулось в узел и мне пришлось сжать зубы одновременно с кулаками, чтобы не расплыться по полу.

Почему она ушла? – хрипло спрашиваю я и в упор смотрю ему в глаза.

Не знаю. – хмыкает тот.

Черт.

Что?

Ничего. – спокойно ответил я и направился в сторону этого гардероба, или как его еще назвать, чтобы взять свою куртку.

Рядом с моей курткой висит, похоже, ее пальто шоколадного цвета.

Я закусил губу, чтобы не потерять голову, а затем оглянулся по сторонам, чтобы упаси бог меня кто увидел за таким делом. Не обнаружив никого рядом, я прикоснулся носом к ее пальто и всей грудью втянул приторно-сладкий запах. Ну конечно, это ее пальто. А она вышла на улицу без него.

Идиотка?

Идиотка.

Я снова узнаю тебя.

Не задумываясь ни на секунду, я снял его с вешалки и тут же вышел на улицу.

Сумерки уже давно покинули город, темнота обволакивала небо. Когда солнце садилось за горизонт, всё начинало тускнеть.

Она стояла в одной маечке, повернувшись спиной к входу. Тряслась, толи от того, что замерзла, толи от того, что ревела навзрыд.

Я не мог пошевелиться. Однако улыбался, только эта улыбка меня будто парализовала.

Дейвидсон была очень хороша. Прекрасна, как никогда. И хоть она стояла ко мне спиной, я терял голову. По крайней мере, мне так казалось, что живее и искреннее ее в этом мире вообще невозможно найти. Она… как бы это объяснить…. Она вся светилась. Волосы развевались на ветру, узкие плечи содрогались, она притягивала к себе, вбивала в себя и отражалась этим изяществом. Эта нежность с ее стороны озадачивала меня.

Дейвидсон, ты прекрасна. – признался я в темноту, продолжая стоять и дышать ей в спину.

Придурок.

Нет, чтобы набросить на ее плечи пальто, я стою и развожу розовые сопли.

Она тут же разворачивается и смотрит на меня в упор.

Эти глаза.

У тебя глаза сияют. – улыбаюсь я и подаю ей пальто прямо в руки, боясь пошелохнуться.

Да. – соглашается она. – Сияют.

Длинная шея, темные глаза, бардовое платье – она пожимает плечами и трясущимися руками накидывает на себя пальто, тяжело всхлипывая при этом.

Что с тобой, Дейвидсон? Ты ужасно бледная.

Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, продолжая трястись, словно под ледяным дождем.

У тебя шея мокрая. – заметил я и осторожно докоснулся до тонкой шеи пальцем, смахивая с нее крупную капельку.

Да, я знаю. – кивает она. - Я плакала.

Глаза ее сверкали, сухие губы расплылись в улыбке.

Я будто подросток, не мог выдавить из себя ни слова, а потом и вовсе выронил из рук бутылку, которую зачем-то вынес с собой.

Она снова мне улыбнулась, как тогда, ночью.

Я забыл, как меня зовут.

Послушай, Стайлс. – тут же откашлялась она и смахнула с лица остатки слез. – Раз уж ты такой закаленный, то предлагаю тебе остаться здесь, мой милый друг. В моем случае я пасую. Ужасно замерзла.

С этими словами она обошла меня стороной и уверенно вошла в клуб, широко распахнув дверь.

Это говорит мне человек, который простоял на холоде в одной майке не меньше десяти минут.

Невозможно остаться равнодушным к ее идиотским манерам.

Гарри, какого черта она здесь. – процедил сквозь зубы Луи, когда я вошел в клуб.

Московитц ее брат.

Но она же Дейвидсон.

Забудь.

Дейвидсон сделала вид, что впервые видит меня и на вопрос, который задал ей Дэниел «Знакомы ли мы?», она уверенно ответила твердое «Нет» . А затем спрашивала меня насчет того, как меня зовут сколько мне лет, где я учусь, а я отвечал «да» на все ее вопросы, как полный идиот.

Потом она отошла, а я стал искать Малика или Найла, или кого-нибудь еще, чтобы набить морду, вот так меня распирало.

Да трахни ее и все! – предложил Хоран, выпивая из бутылки текилу.

Я постарел. Не могу больше смешивать ненависть и секс.

В какой-то момент, стоя перед зеркалом в сортире этой забегаловки, я медленно произнес вслух ее имя, но вместо того, чтобы продышаться, умыть рожу холодной водой, пойти, наконец, к ней и сказать: « Когда я смотрю на тебя, у меня в животе холодеет, как на сцене перед залом в десять косарей человек, так что ты давай это прекрати, лучше обними меня.» - вот вместо этой штуки я достал из кармана половину пыльной экстази и зарядился по полной программе.

Когда я вышел из толчка, на меня тут же накинулся Гримшоу с навороченным фотоаппаратом и, набросившись на шею всем своим весом, состряпал рожу как у утки и на вытянутую руку принялся делать кучу снимков.

Че ты делаешь?! – заржал я, отпихивая его от себя.

Любимый, мы давно не виделись. – необъятно-пьяным голосом процедил он, продолжая щелкать фотоаппаратом. – Нужно сделать пару фоток.

Да пошел ты! – вновь смеюсь я и отбираю у него фотоаппарат, за что Гримми меня чуть не трахает на месте. – Все-все, отдаю.

Когда я вернулся к излюбленным диванам, то я обнаружил там Дейвидсон, сидящую в полном одиночестве.

Довольно усмехнувшись, я медленно подошел к ней и сел рядом. Поближе к ней.

А я знаю, что в эту минуту она забывает, как ее зовут и совершенно не помнит, где она живет.

Без слов я приподнимаю ее волосы и целую сзади в шею, в чуть заметную родинку на выпирающем позвонке.

Стайлс. – недовольно шипит она, покрываясь с ног до головы мурашками и переминаясь на месте.

Дейвидсон. – мягко шепчу я ей на ухо, проскользнув язычком по тому самому позвонку, уверенно обводя этот круг своим языком.

Прекрати.

Я обожаю Бостон, чулки и кудряшки. – шепчу я ей на ухо, осторожно докасаясь до ее коленки.- А ты?

Поднимаюсь выше, не выпускаю ее из своих рук, Дейвидсон плавится на диване как приторная, тягучая карамель на палящем солнышке.

Чулки.

Я чувствую чулки своими холодными пальцами.

Мои мозги немеют.

Дейвидсон накрывает своей ладошкой мою большую ладонь и прикасается губами к моему небольшому шраму на подбородке.

Я весь вечер мечтал об этом.

Ууу, Рииикккааа! – ебаный Гримшоу и до нее добрался.

Гримми, свали. – недовольно рычу я на него, отпихивая его в сторону. – Что тебе нужно?

Рикка, девочка моя, будь так добра, пофотографируй нас с моими красавцами!

Но я не…

Спасибо куколка! – не дав ей договорить, Гримшоу вручает ей фотоаппарат, а сам испаряется с места, и черт его пойми что ей фотографировать.

Рикка сжимает в руках дорогой фотоаппарат и аккуратно смотрит в маленький объектив, включив вспышку.

Она фоткает все подряд. Вот Луи в обнимку с автоматом с напитками, Лиам отрывается на танцполе, Гримшоу тут же подлетает и целует прямо объектив, своего брата в обнимку с какой-то девушкой, бутылку Хенесси, лаймы, осколки, диджеев. Затем поворачивает голову и устремляет фотоаппарат на мои руки.

К татуировкам.

Я смущенно улыбаюсь и отворачиваюсь в сторону, прекращая наблюдать за ее действиями. А она все щелкает и щелкает, вошла во вкус девочка.

Затем вскакивает с дивана и устремляется куда-то в толпу, не расставаясь с фотоаппаратом и оставляя меня совершенно одного.

Но ведь мы так не договаривались.

Примерно через полчаса она вновь подлетает ко мне, с сияющей улыбкой восторженно плюхается на диван напротив меня.

Нас разделяет стол и я недоволен.

Хочешь посмотреть? – спрашивает она, открывая галерею.

У меня чуть не вырвалось, что я плевать хотел на эти фотографии, я хотел бы посмотреть ее больше, без всех этих чулков и…

Да, давай. – улыбаюсь я и смотрю на экран фотоаппарата.

Я увидел свои руки, одни только руки и ничего больше.

Мои руки, повисшие как черте что, руки, пожимающие чьи – то ладони, руки, сжимающие стеклянную бутылку, руки размахивающие, руки молящие, руки и сплошные татуировки.

Огромные мои руки с венами, похожими на синие реки. Как много моих рук за каких-то полчаса.

Это все? – спросил я, посмотрев ей в глаза.

Впервые я смотрел ей прямо в глаза дольше секунды.

Разочарован?

Не знаю.

Я снимала твои руки, потому что только они в тебе уцелели. – она лукаво подмигнула мне.

Неужели?

Она кивнула, и на меня тут же повеяло запахом ее волос.

Какой раз за эту ночь я забыл свое имя?

А как же сердце? – еле слышно шепчу я, отведя взгляд в сторону.

Дейвидсон улыбнулась, потянулась ко мне, перегнувшись через стол.

А что, оно еще не разбито? – ответила она вопросом на вопрос с явным сомнением.

Слева что-то рухнуло, послышался чей-то смех. Я узнал голос Луи, который орал: «Нам нужен лееед!»

Я нахмурился, но тут же сказал:

Надо бы проверить.

Они едва не вышибли автомат с напитками, эти придурки.

Рикка положила ладони на мои руки, взглянула на них, словно видела впервые. И зачарованно произнесла:

Этим мы сейчас и займемся.

========== Глава 11. ==========

POV Гарри.

Она протягивала ко мне руки, а я, не зная, как их взять, просто стоял и пялился на них как что-то особенное. Такие тонкие, бледные, с синими жилками и тонкими запястьями.

Нет, я не возьму их. – помотал я головой и плюхнулся на диван. – Я их сожму, а ты развалишься по косточкам. Как я могу брать на себя такую ответственность. Нет, нет, исключено.

Стайлс, угомонись. – улыбнулась та и села рядом.

Мы оба устроились на диване - слишком мягком, чтобы сохранять приличия.

Меня зачем-то начало непонятно по какой причине колотить, я не был собой, в нос вбивался запах дорого алкоголя, парфюма Дейвидсон, легкий запах травки и терпкой дымки.

Музыка орала так громко, что внутри меня, где-то в желудке, отдавался точный ритм. Бум-бум-бум, вот внутри меня уже разразилась целая система. Гребаная музыка, ну почему так громко?

Или целая система разразилась только потому, что Рикка сидит рядом?

И давно ты фотографируешь? – нахмурился я, кинув на нее едкий взгляд.

Вовсе нет. Я не умею фотографировать.

Да, я заметил. – кивнул я и выхватил стакан с алкоголем из ее рук. – Ты еще маленькая. Позволь сделать это мне.

Девушка пыталась возразить, но я вовремя вывернулся и в одно мгновение осушил стакан до самого дна.

Горячая и жгучая жидкость растеклась по телу, обожгло небо, затуманила сознание.

И почему после каждой очередной выпивки я так нестерпимо жажду поцеловать ее?

Никакой порнофильм не возбуждает так, как когда я вижу её после очередного запоя. Никакой. Сколько бы я их не пересмотрел, не припоминаю ни одного.

Стайлс, где мои очки? – внезапно через левое плечо преклонился Луи, усиленно кусая меня за ухо. Чертов гомик.

Какие очки?! – встрепетнулся я, вскакивая. – Ты не носишь очки вообще-то.

Я ношу очки. – спокойно ответил друг пьяным голосом и показал пальцем на свои глаза. – Я ничего не вижу, понимаешь ты это или нет?

Это все потому что ты надрался как сука конченая. – выругавшись, я обошел диван стороной и перекинул руку через шею Томмо. – Сколько я тебе говорил не нажираться как болван? А ты что творишь?

Где мои очки, твою мать?! – разозлился. – Я нихуя не вижу без очков!

Громко выдохнув, я покосился на ничего не понимающую Дейвидсон, а затем вновь перевел взгляд на пьяного Томлинсона.

И какого хрена ты так набрался? – я покачал головой и посмотрел в толпу. Вот чудеса, они все надрались как конченые и выплясывают черте что на танцполе.

Все очень плохо.

Ладно, пошли, ковбой.

Я крепко прижимал к себе друга и завел его в туалет, в то время как он продолжал нести полнейшую ерунду по поводу того, что какой-то мудак стащил его очки и оставил его «без вторых глаз».

Да заткнись ты! – рявкнул я и набрав в ладони воды, тут же выплеснул ее на лицо Томлинсона.

Какого… блять...!!! – Луи распахнул глаза, принимаясь быстрыми движениями смахивать с себя воду, которая крупными каплями скатывалась по его лицу и одежде. – Стайлс, это что за хуйня?!

Не послушав его, я склонился лицом к воде и жадно сделал один глоток. Набрав полный рот воды, я уверенно подошел вплотную к Луи и в одно мгновение выплеснул на его лицо всю воду.

Разъебаться во все щели! – заорал тот благим матом, дальше цитировать не буду, потому что от таких слов у меня буквально завяли уши. – Ты че наделал? Я весь влажный!

О, пупсик, прекрати. – улыбнулся я и сжал его задницу у себя в пальцах. – Когда я рядом – ты всегда влажный.

Лицо Луи побагровело от злости, ну а я всего лишь улыбнулся и поправил рукой его мокрые волосы.

У тебя тут прическа немного нарушилась. – спокойно сказал я и расплылся в улыбке. – Сейчас все в порядке.

Сука, лучше беги.

К тебе в постель?

Стайлс, какого черта ты такой кобель?

Или ко мне?

Я тебя трахну прямо сейчас!

Я уже готов.

Издевки с моей стороны не оставили Луи равнодушным, он немедленно схватил меня за шею и в охапку согнул меня пополам, кусая за ухо так сильно, насколько это вообще было возможно.

Я тебя, сукин сын, сейчас так накажу, ты забудешь свое имя. – прошептал он мне на ухо, все крепче прижимая меня к себе.

Зато зрение сразу прорезалось. – заметил я, скорчившись от боли. – Ну все, заканчивай давай.

Что, к бабе своей рвешься? – хмыкнул тот, ослабевая хватку. – Про старых друзей совсем забыл, влюбился как идиот и ходит счастливый. Не ожидал, Стайлс!

Я тяжело выдохнул и выпрямился, поправляя свои волосы. Луи был по – прежнему весь в воде и выглядел так нелепо, что я не выдержал и заржал во весь голос, за что тут же вновь был подвержен атаке со стороны Томлинсона.

Все, мой дорогой, будем переходить к действиям.

Ах, вот и мой конец. Теперь мне действительно можно попрощаться со своей жизнью.

POV Рикка.

Дэниел стоял рядом со своей шлюхой и хохотал на весь клуб.

-Пошли домой.- приказным тоном сказала я, потянув его за рукав.

Любимая сестрица… - пьяным басом обратился ко мне братец и распахнул свои руки для объятий.

Он тут же наклонился ко мне и полез целоваться.

-Алё! - я оттолкнула его от себя. – Совсем с ума сошел?

-Мое любимое солнышко… - брат снова принялся меня обнимать.

-Дэниел! - возмутилась я, выдирая ладонь из рук брата. – Прекращай!

Господи, как я теперь уведу его отсюда?

Героям пора на выход.- знакомая ухмылочка и его «девушка» приобняла за плечи Дэниела. отцепляя его от меня.

-Не лезь!- буркнула я, отпихнув ее от брата. – Кто ты тут вообще такая? Пошла отсюда!

Ээээ, поосторожней! – вклинялся Дэниел, приобнимая свою девицу. – Она моя девушка вообще-то.

Да мне похер кто она. – буркнула я и сложила руки на груди. – Я хочу спать, Дэниел! Поехали!

Нет-нет-нет, так дело не пойдет. – быстрыми движениями он начал мотать головой из стороны в сторону. – Я еду сегодня к моей принцессе.

К какой принцессе еще! – из глаз чуть не брызнули слезы, я буквально задрожала от возмущения. – Как ты можешь оставить меня одну в чужом городе, Московитц, очнись!

Но брат меня не расслышал. Он снял свою куртку с вешалки и за ручку со своей «девушкой» направился к выходу.

Я поплелась следом за ними, попрощаться со Стайлсом и остальными времени не было.

Эй, а ты это куда? – спросил меня брат, перегораживая мне путь.

С тобой! – заорала я на него, не обращая на то, что его девица уже притомилась его ждать. – Я не останусь тут одна.

Брови брата взметнулись вверх.

Ну уж нет. Ты хоть знаешь, чем мы будем заниматься? – недовольно спросил он. – Останься тут до утра, я приеду за тобой через пару часов.

Ты с ума сошел! Я же на ногах не стою! Я хочу спать, я проголодалась, да как ты смеешь вообще, ты же обещал!

Значит переночуй у кого-нибудь из твоих друзей, Рикка, хватит ныть! – недовольно сказал брат и обошел машину с другой стороны.

Но Дэниел! – от безысходности я чуть не потеряла сознание, меня затрясло как в лихорадке, а глаза наполнились пеленой непрошеных слез.

Я ощущала одиночество сильнее, чем если бы была одна.

Машина плавно завелась, а затем с визгом уехала прочь от клуба.

Я осталась стоять одна.

Лишь хлопя глазами и провожая взглядом испаряющуюся вдалеке машину, я стояла посреди улицы, не понимая, что мне делать дальше.

Твою мать.

Я чувствовала себя хуже, чем просто разбито. Я чувствовала себя отвратительно мерзко и ущербно.

Я чувствовала себя главным неудачником в мире.

В заднем кармане завибрировал телефон. В надежде, что это брат одумался и решил вернуться, чтобы забрать меня, я судорожно распахнула крышку телефона и приложила его к уху.

Это я. – мягкий голос с легкой хрипотцой разрушил мои надежды.

Знаю. – ответила я, даже не спрашивая, откуда у него мой номер.

Уверен, ты сейчас уже в своем модном отельчике, наслаждаешься красивым видом на Лондон… Уверен, стоишь одна на балкончике и пьешь что-то вкусное. А прощаться тебя так и не научили, да, идиотка?

Я улыбнулась сквозь слезы.

Вовсе нет. – наконец выговорила я. – Я только подъезжаю к своему отелю с братом и его девушкой. А еще с кучей охраны и целой свитой дворецких. Знаешь, принцесски ведь только так и ездят.

Врет и не краснеет. - произнёс голос у меня за спиной.

Я медленно развернулась и натянуто улыбнулась. Я думаю, не стоит вести повествование того, кого я увидела перед собой.

Тебе придется вновь ночевать в моем доме, маленькая «принцесска» с кучей свитой и дворецкими. – сообщил Стайлс, запихивая телефон в карман узких джинсов. – Ты же не хочешь остаться тут, с этими в хлам пьяными балбесами, верно?

О, перестань. – отмахнулась я от него, застегивая на замок свою куртку. – Одного раза вполне было достаточно, я не люблю ночевать в чужих домах, Стайлс.

Потерпишь, ради меня.- тихо произнес он, приближаясь ко мне.

Ты же ради меня ничего не терпишь.- бросила я, отворачивая голову от него.

Условия здесь ставлю только я.- холодно сказал Стайлс и обхватив мою шею, повел меня к своей машине. – Те, кто не слушает меня, потом об этом жалеют.

А ну отпусти!

Тихо я сказал. – произнес он томным голосом и в один момент запихнул меня на переднее сидение.

Через мгновение он оказался на водительском месте и свободным движением завел машину.

Стайлс, не пойти бы тебе со своими условиями на…

-Я не твой братец, церемониться с тобой не буду. Закрой рот и смотри на дорогу.

Ну спасибо блять.

Сказал как отрезал.

Мне даже спать не в чем, на что он надеется черт его возьми?!

Кто у тебя дома? – поинтересовалась я, даже не посмотрев на него.

Хочешь заняться со мной сексом и боишься, что нас застукают? – усмехнулся тот, плавно выезжая с парковки.

Не смешно. – буркнула я и отвернулась к окну. – Я не горю желанием даже находиться с тобой в одном помещении, о каком, блять, сексе ты говоришь?!

Дейвидсон, милая, это взаимно. – крайне мягким голосом произнес он. – Я ведь тебя ненавижу. Ты не забыла?

Мотор взревел и машина полетела по ночным улицам Лондона на полной скорости.

-Полегче! – напряглась я, повернув лицо к Стайлсу.

Боишься скорости?

Нет.

Стайлс лишь ухмыльнулся и увеличил скорость, сильнее надавив на газ.

Гарри! - заверещала я истерически, подскакивая на сидении. – Прекрати сейчас же!

Мы с такой скоростью неслись по улицам, что пейзажи за окном превратились в одну темную размытую картину с редкими проблесками света. Выезжали навстречку, сигналили всем подряд, волосы встали дыбом, когда мы чуть не вписались в светофор на резком повороте.

Да ты спятил что ли?!! – завизжала я, врезавшись лбом в стекло.

Трусиха.

Замолчи!

Стайлс резко повернул направо, скользнув в темный проулок. Шины неприятно заскрипели, я поморщилась.

Можешь выходить, именно тут я и живу. – сказал он и вытащил ключи из машины.

Но там горит свет. – я покосилась на его дом, заметив в окне женский силуэт.

А кто тебе сказал, что я живу один? – недобрый огонек загорелся в его глазах. Я невольно вздрогнула, запустив руку в волосы. – У меня полноценная семья.

Ты приводишь меня домой в то время, когда твои родители дома?! Совершенно незнакомую для них девушку?

Стайлс недовольно цокнул и вышел и машины, громко хлопнув дверью. Я мигом выскочила за ним, быстрым шагом догоняя его.

Может, ты перестанешь вести себя как полнейшая дура? – спросил он, поднимаясь на обширное крыльцо. – Я знаю, что я делаю. И твоих советов я не спрашивал.

Я прикусила язык и молча встала рядом с ним.

Без лишних вопросов поднимаешься по лестнице. Я позже поднимусь тоже, моя комната прямо и налево. И да, не пугайся моей кошки и Джеммы, а то ведешь себя как будто приехала не домой, а непонятно куда. – дал указание Стайлс и распахнул дверь нараспашку.

Джемс, я дома!

Я тут же вошла следом за Гарри и, сняв обувку, неуверенно поддалась вперед.

Иди уже. – прошипел он, указывая на лестницу.

Не успела я развернуться, как в коридоре тут же появилась молодая девушка, совершенная копия Стайлса. Ее волосы были туго заплетены, а на домашней одежде красовался яркий фартук, испачканный в муке.

О, Гарри, да ты не один! – воскликнула девушка, снимая с себя фартук.

Я застыла на месте как вкопанная, боясь развернуться. Черт.

А, да. Это Рикка. Мы учимся в одной группе. – Стайлс чувствовал себя совершенно уверенно, даже не обращая на меня внимания. – Джемма, какого хрена ты печешь свои пироги в самый пик ночи? Ты сошла с ума?

Беременность не влияет на меня так хорошо, как ты думаешь, Гарри. – виновато сказала девушка и склонила голову вниз. – Я внезапно захотела тыквенный пирог. – невинно пожала плечами.

Я широко распахнула глаза, уставившись на живот Джеммы. Его сестра беременна?!

Она печет тыквенный пирог?!

Мне срочно нужно прочистить желудок.

Это не значит, что ты должна печь всю эту гребаную стряпню почти в три ночи. – Стайлс недовольно покачал головой и подошел к своей сестре, приложив ладонь к ее лбу.

Моя сряпня вовсе не гребаная! – возразила девушка недовольным тоном.

Стайлс приложил палец к губам и убрал с ее глаз выпавшие прядки.

Я никогда не видела его таким заботливым.

Без лишних слов он обнял девушку, проведя рукой по ее спине, а затем что-то шепнул ей на ухо и мягко улыбнулся одними лишь уголками губ.

Я расплавилась как лед на солнышке.

Так, уважаемый любитель клубов, почему ты не знакомишь меня со своей новой девушкой?! – возмутилась Джемма, указав на меня запачканными в муке пальцами.

Это она про меня что ли?!

Я чуть под землю не провалилась, а потом чуть не расхохоталась. Новая девушка Стайлса, ну и призвание!

На самом деле я не девушка Гарри. – деликатно сказала я, осторожно переведя взгляд на него.

Он спокойно смотрел на меня, засунув руки в кармане. Совершенно безоблачное выражение лица, не предвещающее ни взлетов, ни падений.

Тогда я должна угостить тебя своим фирменным пирогом! Раз ты не девушка Гарри, то ты должно быть не…

Джемма, она не моя девушка. – улыбнулся Гарри, легким взглядом посмотрев на сестру.

Не рассказывай мне сказки! – отмахнулась она от него и схватила меня за руку, полагая, что я сейчас отправлюсь поедать ее пирог.

О нет, нет. – запричитала я, стараясь казаться доброжелательней. – Я только что побед.. поужин… вообщем, я только что поела.

Но как ты можешь не попробовать мою выпечку, она ведь еще горячая… Я могу подогреть чайник… а еще я приго…

Джемма, давай не будем. – оборвал ее Гарри на полуслове, нахмурившись. – Рикка устала и ей не до твоих пирогов, пойми правильно.

Но может быть она хочет…

-Достаточно. - ледяным тоном перебил сестру Стайлс. Он подошел ко мне, его пальцы крепко сжались на моей пояснице.

Стало нестерпимо больно. Зачем же так крепко.

Мы пойдем. – сказал он и не отпуская меня, принялся подниматься по лестнице. – Если что, сразу зови.

Мы молча поднялись по ступенькам, затем вошли в темную комнату и Стайлс тут же включил ночник.

-Ты не важно выглядишь. – оповестил меня он, снимая с себя на ходу футболку. – Тебе нужно принять душ?

Мне нужно домой.

Не нужно.- сказал он, выбирая в шкафу, по видимому, другую футболку.

-Ты предлагаешь мне душ, потому что я не красиво выгляжу?- ухмыльнулась я, догадываясь, что мой вопрос не дождется хорошего ответа.

Я обращаю внимание только на красивых девушек, Дейвидсон. – он бросил мне на колени свою футболку и тут же развернулся. – Извини, милых пижамок с мишками у меня не имеется.

Я пригладила футболку ладонью, боясь посмотреть Стайлсу в глаза.

Я хочу домой.- резко сказала я.

Неожиданно даже для самой себя.

Ты не хочешь домой. - он стал подходить ко мне уверено смотря мне в глаза. - Пока я не закончу, ты не захочешь домой.

Что ты задумал!?- неуверенно воскликнула я, за что тут же была наказала сильным прижатием ладони к моему рту.

Все, что я задумал, касается лишь меня. Но не тебя. Все, что связано со мной, тебя вообще никак не касается. Понятно?

Мне не нравится твой тон. – нахмурилась я и в упор посмотрела на него.

Тебе не обязательно должно нравиться.- ухмыльнулся нахально он. В глаза загорелся возбужденный огонек.

Дэниел будет искать меня…

Не будет.- перебил холодно Стайлс.

-Будет. – снова заявила я.

Я не оставил ему поводов для волнения.- спокойно сообщил он, касаясь моей скулы мягким пальцем.

Так это ты все подстроил?! – тут же возмутилась я. – Вот почему он уехал без меня! Стайлс, да как ты вообще…!

Я опешила, решительно посмотрев в его похотливо-настроенные глаза.

Твой братец уверен, что я хороший и не причиню тебе вреда. – коварная улыбка появилась на его лице. – Но на самом деле это все гнусная ложь и тупая провокация. Забудь о братце.

Зачем ты это сделал?

Ответа не последовало. Вместо этого шаловливые пальчики скользнули от моего пупка до груди. Стайлс, слегка прикусив губу, осматривал меня снизу вверх, ненадолго останавливая взгляд на самых пикантных местах.

Похотливый извращенец.

Какого черта я не чувствую страха?

Стайлс притянул меня к себе за талию и близко приблизившись, коснулся своим лбом моего. Его губы притягивали, но я сдерживалась.

Хотя хотелось наплевать на все приличия и вцепиться в них.

Он начал целовать меня, но я не отвечала на поцелуй.

Пошел ка он к черту со своими нежностями. Меня не подкупить.

Наверное.

Стайлс стал посасывать мои губы и я ощутила его улыбку.

Его пальцы обхватывали мои бедра, вжимая их в себя. Поддавшись его покусываниям мои губы приоткрылись и его язычок проскользнул ко мне в рот.

Руки его опустились на мои ягодицы и стали сжимать их, как будто проверяя их форму.

Ты хочешь меня изнасиловать? – усмехнулась я.

Я не насилую первокурсниц.- бросил Стайлс, оторвавшись от меня. – Я использую их в своих целях.

Парень холодно засмеялся.

Мне тут же стало не по себе. Все возбуждение и трепет внезапно пропали, оставляя за собой лишь обрывки страха.

Не трясись. Для тебя я приготовил кое-что похуже, чем изнасилование.

Меня бросило в дрожь. Что он мелит? От него у меня тут же начала кружиться голова.

И кажется, кружиться только лишь в его сторону.

Твоя очередь позвонить братику или папочке.- хрипло-угрожающе прошептал Стайлс. – Позвони и скажи что я угрожаю. Давай, деточка, пожалуйся.

Звонить папочке?- насмешливо выдохнула я. – Моему папочке не до меня, Стайлс.- ухмыльнулась я с иронией.

Он на секунду отстранился от меня, взглянув внимательно в глаза. Ни капли сожаления или грусти в его глазах я не увидела.

Не удивительно.

-Жаль.- без капли сожаления бросил он, снова прижавшись ко мне всем телом.

Его руки все еще сжимали мои ягодицы, и мне чертовски хотелось, чтобы он прекратил. Но мне ничего не оставалось делать, только терпеть.

Слушай, Стайлс. – однако сделала попытку я, слегка оттолкнув его от себя. – Ты можешь сделать все, что ты хочешь прямо сейчас.

Он удивленно приподнял одну бровь, уставившись на мои покусанные губы.

Что ты сказала?

Если ты считаешь, что я буду ныть – ты ошибаешься. – всем тем же уверенным голосом говорила я, гордо смотря ему в глаза. – У меня характер не тот, солнышко.

Ты еще не готова, солнышко. – передразнил он меня, не отпуская с моего тела свои руки. – Совсем не готова.

Какая разница когда. Все равно ты это сделаешь.

Стайлс мимолетно рассмеялся, оголяя свои зубы. Такой легкий и непринужденный вид, будто он тренируется так делать каждый день.

Ты сама это сказала.- надменно заметил он.

Я промолчала. Отвернув голову. Меня начинает подташнивать от данной ситуации. Или я настолько голодная, или я просто устала.

Или я просто хочу Стайлса.

Ты еще не сталкивалась с такой болью.- шепнул парень, обхватывая мой подбородок пальцами и поворачивая к себе.

Так давай же! Приступай, черт тебя возьми! – выкрикнула я во весь голос, вырываясь из его хватки.

Мне от твоих выебонов, Дейвидсон, не легче. - безразлично сказал он.

А мне от твоих прелюдий не легче, Стайлс. – процедила в ответ я.

А мне плевать, малышка.

А если мне будет больно?!

-Не волнуйся, будет.- ухмыльнулся он. – На это мне тоже плевать. Помнишь, я говорил, что всем бывает больно? Так вот, потерпишь.

Я не мазохистка, идиот.

Тебе понравится эта сладостная боль, Дейвидсон. – прошептал Стайлс мне на ухо. – Еще никто не жаловался на такое. Тебе очень понравится, это я тебе обещаю.

Не думаю.

Это пока что. Ты ведь не знаешь, что это такое.

Я в упор посмотрела в его глаза. Они горели недобрым огоньком, ничего, абсолютно ничего не предвещало хорошего исхода.

Он мне так нравится — и не нравился, я готова была отдаться — и не давалась, я пыталась — и сама не верила.

Очень скоро ты передумаешь. – прошептал Стайлс, осторожно, как будто к сокровищу, прикасаясь своими губами к моей шее. – Очень скоро ты уже не сможешь без этого. И тогда я стану твоим главным спасением.

========== Глава 12. ==========

(* Глава включает в себя сцены, полные разврата и пошлости. Вообщем, если вам меньше 16, я за вас не ручаюсь.)

( Не забываем включать песню.)

(* Я люблю вас. Спасибо за все отзывы, что вы оставляете. It means a lot for me.)

Ты никогда не станешь моим спасением. – прошипела мне прямо в губы Дейвидсон, вжимаясь в стенку. – Потому что я тебя ненавижу.

Замечательно. – я немедленно отстранился от нее и направился к шкафу напротив.

Распахнув зеркальные дверцы, я достал с верхней полки полотенце и перекинул его через плечо. Никогда не стану ее спасением… Чертова девчонка, неужели она и вправду так думает? Я усмехнулся в кулак, не разворачиваясь к ней лицом.

Ее можно сравнить с бабочкой. Все бабочки играют с огнем, как полнейшие идиотки. Они летят на огонь и сгорают, другое дело, никто не заставляет этих гребаных бабочек лететь на огонь, однако, они делают это. Почему? Да потому что всем интересно играть с огнем. Несмотря на то, что их крылышки сгорают, они продолжают лететь на этот чертов огонь, будь он проклят, и все так же трепещут даже тогда, когда от их крылышек остаются лишь маленькие угольки. А они все трепещут, и трепещут, и трепещут… С необъяснимой радостью и восторгом.

Но ведь никто не виноват в том, что они сгорают. Совсем никто.

Дейвидсон тоже играет с огнем. Стоит только на мгновение задуматься: кто из нас огонь, а кто бабочка. Кто из нас убьет, а кто сгорит.

И разве я буду виноват в том, что она проиграет в этой сладкой схватке?

Это простая философия. Очень печально, что девушка еще не догадывается, какие мучения ее ожидают впереди.

Что ты там хихикаешь, Стайлс? – донесся до меня приглушенный голос. – Расскажи и мне свои шутки, посмеемся вместе.

Я медленно развернулся.

Она стоит у стены такая самоуверенная, гордо вскинув подбородок вверх, дышит так, будто на ее плечи упала тонна цемента. Тяжело, но в какой-то мере развязно.

Уровень тестостерона в воздухе медленно поднимается.

Тебе не понять моих шуток, Дейвидсон. – заявил я, склонившись над ее ухом. – Ты никогда не поймешь того, кого так ненавидишь.

Я тебя по-прежнему ненавижу. – улыбнулась она, оголяя свои зубы.

Милая улыбочка, я почти поверил.

Отлично. – я распахнул дверь. - Не забудь предупредить, когда влюбишься.

В один момент я оказался за дверью и медленно принялся спускаться по ступенькам. Тусклый свет доносился из-под прикрытой двери в огромный зал.

Я с интересом приподнял бровь и осторожно заглянул в маленькую дверную щелку.

Джемма? - тихо позвал я сестру. – Какого хрена ты не спишь?

Сестра щелкала какие-то орешки и не отрываясь смотрела в экран телевизора, широко распахнув глаза от поглощающего интереса.

Тихо, Гарри. – прервала она меня. – Ты мешаешь.

Я громко цокнул от возмущения и покачал головой.

Ты время видела, черт возьми?!

Мне кажется, или ты должен быть в кровати уже битый час, Стайлс? – Джемма недовольно посмотрела на меня, нахмурившись. – Иди спать.

Ненавижу, когда она называет меня по фамилии, это означает лишь одно – она в не очень хорошем расположении духа.

А точнее, она просто в ужасном расположении.

В моей кровати, между прочим, спит наша гостья. – неловко оперевшись о дверной косяк промолвил я. – Я пришел в зал, чтобы лечь спать. А ты тут со своими гребаными передачами, да какой толк от эт…

Какой толк от того, что ты споришь со мной? – спросила та, переведя взгляд на плазму. – Я не уйду отсюда, пока не закончатся «Милые обманщицы». Все, Гарри, разговор окончен.

Милые кто? – с усмешкой переспросил я, покосившись на экран. – Они идут полночи, их же мать! Джемс, хватит прикалываться, давай просто пойдем спать.

Слушай, исчезни отсюда, пожалуйста. Очень тебя прошу. – прошипела сквозь зубы Джемма и, схватив рядом лежащую подушку, швырнула ее со всего размаху прямо в мою сторону.

Я успел выскользнуть из дверного проема, поэтому подушка приземлилась четко в дверь.

Четко.

Я четок.

От собственной ахуенности у меня внутри что-то защекотало, поэтому я быстро подмигнул своему отражению в зеркале, покривлялся, осматривая свой превосходный пресс, пока этого никто не видит, а затем спокойно поправил волосы и уверенно пошел в сторону ванной комнаты.

Когда я вышел из душа, мне стало настолько жарко, что я не посчитал нужным надевать на себя пижамные штаны. Просто обернул махровое полотенце на бедрах и выскользнул из этой парилки.

Практически на цыпочках я вошел на кухню и нараспашку открыл окно и выглянул в него, чуть не вывалившись оттуда. Вот же черт возьми, почти нашел себе приключение на задницу.

На часах было ровно 02:45, разгар ночи, а я не знаю куда мне сунуться просто потому, что кое-кто смотрит каких-то придурошных обманщиц, а кое-кто еще слишком гордый и отрывается наверху в моей комнате.

Ну а кто-то просто как идиот стоит посреди ночи и дышит в распахнутое окно.

Заебись ночка выдалась.

Заметив телефон на кухонном столике, я медленно взял его в руки и покрутил его пару раз в пальцах. Я знаю, что пара придурков сейчас также не спят, поэтому, не задумываясь, приложил телефон к уху, в ожидании ответа.

Ты не вовремя. – обрушился в трубке хриплый голос.

Че вы там делаете, ублюдки? – улыбнулся я, заманчиво закусив губу. – Только не говорите мне, что…

Я же сказал, что ты не вовремя, Стайлс.

Брось, Зейн, я знаю что вы еще даже не накурены. Так что вы…

Хочешь присоединиться к нам отрываться с классными цыпочками, Гарри? – усмешка в голосе, от которой у меня сердце рухнуло куда-то в пятки.

Гребаные придурки. – выругался я недовольным тоном и сплюнул в окно. – Почему вы не предупредили меня что будете отжигать с девочками? Какого хрена вы там вытворяете?

Потому что ты уехал со своей примерной девочкой, идиот. С каких это пор ты стал таким мягким? Взял и кинул старых друзей из-за какой-то соски.

Я заметно напрягся. Не знаю почему, но его слова отдались терпким эхом где-то в голове и повторялись там, как будто пластинку заело. Какой-то соски… какой-то соски… Почему я так взбесился?! Какой-то соски…

Но, Стайлс, тебя можно понять. – смягчился Малик.

Какой-то соски.

Какой-то соски…

Какое он имеет ебаное право так называть ее?

Ты переживаешь за нее. Ты стал мягким, у тебя так давно не было девушки…. Все это можно понять, Гарри.

Я тяжело задышал, опустив взгляд вниз. Я чувствовал проклятое раздражение, напряжение, неприязнь и еще к тому же непонятное возбуждение. Прекрасное настроение улетучилось в один момент. Мне захотелось въебать ему по яйцам, чтобы он навсегда заткнулся и ни слова больше не промолвил, особенно по поводу Дейвидсон.

Стайлс, что там происходит у тебя, почему ты так тяжело дышишь?

О, Зейн, заткнись, ради всего святого, что в тебе осталось. - отрывисто сказал я и резко захлопнул окно, не оставив ни единой щелки. – Полагаю, я могу приехать сейчас, и раз уж ты так хочешь приключений, то наверняка так же хочешь немного покричать.

Что? Не надо, Стайлс, не сегодня. – томно затрепетал Малик. – Сегодня только я буду заставлять всех немного «покричать».

У тебя есть еще пара секунд, чтобы извинится передо мной, за то что ты назвал Дейвидсон соской. – заявил самоуверенно я, туда-сюда расхаживая по кухне.

Зейн неловко засмеялся в трубку и тяжело выдохнул.

Почему я должен извиняться?

У тебя есть ровно две секунды, придурок, иначе я без лишних слов приезжаю и банально отпинываю тебя под то самое место. – прорычал я жарким тоном и резко уселся на стул, принимаясь кусать свои ногти. – Я внимательно тебя слушаю.

Малик заметно замололся и принялся что-то втирать за пределами нашего разговора. Послышался громкий смех и звон разбитой бутылки, громкая музыка и по-прежнему просто дикий женский смех.

Блять, ты со мной вообще или нет?!

Да, да, Стайлс. Я тут. – запыхаясь ответил тот, поглощая в себе смешки. – Ну прости, я погорячился. Правда, слишком громко было сказано. Прости.

Скажешь так еще хоть один ебаный раз, останешься без члена.- прошипел я в трубку, вставая со стула. – Молись небесам, уебок, на твой член у меня еще есть небольшие планы, поэтому на сей раз я тебя прощаю.

Ты все-таки любишь меня, Стайлс.

Я едко усмехнулся, и, не ответив, отшвырнул телефон в сторону и закрыл глаза.

Спать совсем не хочется. Время такое, что каждая клеточка моего похотливого организма хочет заниматься лишь непристойностями.

Я твердо сжал зубы, поглощая в себе сильнейшее чувство. Слишком терпкая для простого сознания дрожь разлилась по телу, отдаваясь сильными импульсами в кончики пальцев. Меня начало трясти настолько сильно, насколько это было возможно в принципе.

Ебаный Зейн, после разговоров с ним никогда не можешь оставаться самим собой.

Кровь отчетливыми импульсами билась в висках, в глазах все темнело, краснело, розовело. В ушах зазвенело, поэтому мне пришлось помотать головой, будто вокруг меня кружилась проклятая мошкара, отгоняя от себя похотливые мыслишки.

Все тело сковало.

Я не мог пошевелиться... Раскачивался на стуле, мучаясь дурнотой. О Господи, я так устал терпеть и ждать нужного момента. Трусость и боязнь навредить девушке мучали меня все сильнее. Полуприкрыв глаза, борясь с приступами тошноты, я размышлял, какой катастрофой оборачивается моя жизнь. Счастье у меня в руках, а я упускаю его, чтобы не осложнять себе существование. А ведь все может быть так просто. Достаточно протянуть руку. Все остальное, так или иначе, может устроиться. Все устраивается, когда ты счастлив, но счастливым я себя не чувствую.

Мое тело рвалось к ней со страшной силой, я жаждал ее настолько, насколько мог себе представить.

Я не мог находиться здесь один, осознавая, что она там. Я не мог поверить, что я это я.

Нет, черт возьми, это не я. Внутри меня будто вселился тот, кто постоянно говорил мне «Давай, Гарри, давай.»

И, кажется, пришло время действительно поглотить в себе это чувство и начать рассказывать Дейвидсон кто она и кому она принадлежит на самом деле.

POV Рикка.

Я не знала, как мне быть. С одной стороны, можно спуститься вниз и попросить его сестру вызвать мне такси. С другой, можно остаться здесь и лечь на кровать. Он уже 40 проклятых минут не заходит сюда, уверена, он отрубился быстрее, чем я думаю.

Я принялась расхаживать по комнате, размышляя как правильней было бы поступить.

Я так и знала, так и знала, что не надо было ехать сюда. Что нужно было остаться в Бостоне, что все это не закончится нормальным исходом, что все это…

(My Chemical Romance – The Light Behind Your Eyes)

Неожиданно в комнату ворвался Стайлс, будто вихрь, поглощающий все на своем пути. Без лишних слов он схватил меня в охапку и с силой прижал меня к стенке, затыкая меня своими влажными губами.

Какого черта?!

Я принялась отбрыкиваться, впившись ногтями в его оголенную спину.

Бог ты мой, да ведь он возбужден!

Не малых размеров достоинство без особого смущения выпирало из облегающих боксеров. Мои глаза наполнились пеленой, дыхание прервалось на минутку.

Я забыла, как дышать.

Руки Стайлса быстро стали поднимать мое платье вверх, отрывая меня от собственных мыслей.

-Стоп! - выкрикнула я, хватая его руки.

Но Гарри быстро перехватил мои руки и с силой сжал мои запястья. Господи, лишь бы не вывернул.

Не вздумай рыдать. – хрипло произнес он, выворачивая мои руки. - На меня это не действует. Слезы, крики и стоны можешь оставить в себе. Мне все равно.

Он быстро посмотрел мне в глаза и нагловато улыбнулся.

Хотя последнее можешь оставить.

Я задрожала. На глазах выступили слезы.

Соберись, тряпка.

Гарри, пожалуйста. – умолительно прошептала я, одергивая платье. – Прошу тебя.

Ути господи, прошу тебя. – просюсюкал Стайлс, передразнивая меня тоненьким голосочком. – Как это мило с твоей стороны. Но у тебя не выйдет.

Он резко сдернул с меня платье и оно плавной струей выскользнуло с моего тела, свалившись на пол.

Стало холодно и одновременно страшно.

Крепкие пальцы обхватили мой подбородок. Как я не пыталась сопротивляться, губы приоткрылись и тут же язык парня скользнул мне в рот. Смело. И больно.

Отвратительное чувство ощущать себя беспомощной.

Стайлс, если ты собрался меня трахнуть, то единственное, что я могу тебе сказать – ты болен. – трясущимся голосом произнесла я, вжимаясь в стенку.

Господи, я сейчас сойду с ума от страха.

Я здоров, а ты больна. – промолвил он, прикасаясь губами к моей шее. – Мной.

Я прыснула ему в лицо, щурясь от возбуждения, которое смутной волной передавалось мне от разгоряченного парня. В голове все перемешалось, мысли спутались в один комок. Разум окончательно отключился от меня, единственное, что я могла осознавать, это то, чего я так боялась, сейчас произойдет.

Наконец-то.

Я буду терпеть. Я не буду слабой.

Я слишком сильно хочу тебя. – выдохнул хриплым завораживающим голосом Стайлс. - Прости, малышка.

Ты брезгуешь девственницами.

Да что ты?- насмешливо кинул он.

Ты сам говорил.

Тяжелая атмосфера. Голова кружится, внутри все связалось в толстый узел. Сердце отбивает четкий ритм.

Мне хуже.

Стайлс ненадолго оторвался от моего лица и нахмурился, вглядываясь в каждую клеточку моего лица. Его глаза и взгляд в целом не предвещали ничего хорошего. Взгляд полный власти, силы и мужества – все слилось в одно. И поверьте мне, от этого невозможно не потерять голову.

Забудь все, что я тебе говорил. - внезапно сказал он и одним легким движением снял с меня лифчик, оголяя грудь. Медленно провел пальцем контур вокруг сосков. Я затаила дыхание.

Смущение внезапно обрушилось на меня, стало нестерпимо мерзко. Резкая неприязнь.

Стайлс крепко ухватил пальцами сосок на груди и оттянул его. Я поморщилась. Слишком больно.

Ты можешь не делать этого? – всхлипнула я, боясь посмотреть вновь в его глаза. Иначе можно потерять голову.

Не могу.

Почему?

Не хочу, что бы это сделал кто-нибудь другой.- заявил парень тихой хрипотцой.- Ты принадлежишь только мне, и ты будешь делать все, что я захочу и все, как я скажу.

Воздух, словно зарядившись электричеством, пощипывал кожу. В груди отчаянно билось сердце.

Ты всегда можешь уйти, Дейвидсон. Тебя никто не держит. – произнес надменно Стайлс, прижимаясь ко мне напряженным телом. – Другое дело, я сам тебя никуда не отпущу.

Ты противоречишь себе, Стайлс. Ты только что сказал, что меня никто не держит.

Никто. Я кто-то. Я Гарри, понимаешь? Для тебя я Гарри. Никто для тебя все остальные. Это большая разница. Не заморачивайся. – тихий голос, полный шарма и нежности. – Ты все равно ничего не поймешь.

Подняв голову, я уставилась в равнодушное лицо. Меня всю колотило. Слишком больно было слышать эти слова.

Кровь отчаянно билась в висках, заглушая прерывистое дыхание.

Наклонившись к моему лицу, Стайлс медленно провел языком по бледной щеке, пробуя соленые капельки на вкус. Тяжелый взгляд хищника вновь встретился с моими глазами. Я хрипло дышала, дрожа всем телом.

-Просто расслабься, малышка. Тебе не будет больно, ты ведь должна доверять мне.

Я дернулась, но оказалась еще больше прижатой к мужскому телу. Резким движением Стайлс сорвал с меня кружевную ткань, которая тут же свалилась на пол. Не выдержав этого, из моих глаз фонтаном брызнули проклятые слезы.

Ну что ты, девочка. Тише… - прошептал он на ухо, оттягивая мочку уха острыми зубами. – Расслабься. Я ведь с тобой.

Краем уха я услышала странный звук. Как будто ткань заструилась по чьей-то коже, оголяя тело.

Дыхание остановилось.

Дыши. – приказал Стайлс, нежно целуя мои губы. – Я ведь еще ничего не сделал, верно?

Я втянула ртом воздух, ощущая, как ловко прорвался шершавенький язычок внутрь. Расплавившись в его сильных руках как шоколад на солнце, я практически осела на пол, но Гарри крепко держал меня в своих руках, не давая мне осесть ниже.

Он твердо стоял на ногах, придерживая меня одной рукой. Второй он что-то осторожно пытался сделать, будто опасаясь за то, что своим движением может сделать мне больно.

Неожиданно что-то упругое, гладкое и теплое уперлось в меня, заставляя дрожь волной разлиться по ногам.

-Нет!- закричала я и взвыла от напряжения. – Пожалуйста….не…Не надо.- слабо прошептала я.

Затылок пронзила боль, а по щекам потекли нежданные слезы.

Стайлс прильнул ко мне всем телом, собирая губами крупные слезы на моем лице.

Я трепетно вздохнула, и все внутри едко сжалось в тот момент, когда я почувствовала это теплое проникновение в меня возбужденной плотью. Войдя не глубоко в меня, Стайлс на секунду остановился. Губы ласково поцеловали меня, вторая рука уверенно держала меня за спину.

Все хорошо, малышка, все хорошо. – прошептал он мне на ушко. Я зажмурилась, прижав руки к его поднимающейся груди от его нервного и тяжелого дыхания. - Ты... моя, только...

Резкий толчок и все тело взорвалось от боли. Невыносимо. Будто внутри рассыпались иголки.

Моя. - одно слово его хриплым голосом, которое заставило время остановиться в одном мгновении.

Весь мир принадлежал нам.

Теплые губы накрыли мой рот, заглушая поток слов. Я почти задыхалась под этим неистовым напором, вновь и вновь ощущая толчки мужского тела. Боль разрывала все внутри, сердце колотилось с невероятной скоростью, дыхание прекратилось.

Больно, Гарри.- выдохнула я, закрывая глаза и прикусив губы до крови. – Невозможно.

Ты можешь крикнуть.- спокойно произнес Стайлс. – Не бойся. Давай.

Я боялась издавать громкие звуки. Мы ведь не одни, в соседней комнате спит его сестра.

Никто твоих криков не услышит. – сказал Гарри успокаивающим тоном. – Звукоизолятор.

Будто очнувшись ото сна, я начала вырываться, царапаясь и кусаясь, словно дикий звереныш. Крик сорвался с моих губ, прерываясь судорожными всхлипами. Я вонзила зубы в плечо Гарри, до крови прокусывая бархатную кожу.

Тяжело рыкнув, Стайлс стал целовать мою грудь, облизывая кожу вокруг сосков и оттягивая их зубами. Это было не больно, это было приятно. Но тело, потрясенное такой непривычной болью, дрожало.

Обхватив мою талию двумя руками, Стайлс стал целовать меня в губы. Он улыбался от наслаждения. Вцепившись ладонями в его крепкие плечи, я уткнулась лицом в его твердую грудь.

Завтра тебе будет больно. Знаешь почему? – неожиданно спросил он, на мгновение отдаляясь от меня.

Я приоткрыла глаза, однако толку от этого не было. Пелена от слез, тусклый свет, все это слилось в одно. Я ничего не могла различить в полумрак.

Потому что завтра тебе все будет напоминать обо мне. – твердо сказал он прямо мне в губы. -Завтра каждое твоё движение скажет тебе то, что ты была со мной. И что наконец-то ты моя.

Стайлс, не дождавшись моего ответа, схватил меня в свои крепкие руки и в одно мгновение повалил меня на свою огромную кровать, томно нависая надо мной.

Он начал целовать мою грудь, спускаясь вниз по животу, проводя язычком дорожку. Его губы оказались в самом низу моего живота, и тут же опустились еще ниже. У меня не было сил пошевелиться. Прикрыв глаза, я томно вздыхала, когда он стал ласкать меня языком.

Вдруг его руки резко оказались на моей талии, сжимая бедра. Один толчок - и он снова во мне.

Я тащусь от тебя, Дейвидсон. – прошептал он, сжав свою ладонь в моей. – Ты сводишь меня с ума, и я уже не знаю, как с этим бороться.

Я запрокинула голову, чувствуя его губы, посасывающие мою шею, Стайлс сильно надавил ладонью внизу моего живота, ни на секунду не отрываясь своим жаждущим мужским телом от моего. Его мускулы содрогались с каждым движением, с каждым поцелуем хотелось большего, с каждым проигрышем хотелось нового выигрыша, с каждым толчком желание срывалось с катушек и нестерпимо требовало еще.

Ты прекрасна. – очередная фраза, дурман от которой распространяется по всему телу.

Я неуверенно обхватываю его за шею и томно выдыхаю ртом горячий воздух. Стайлс втягивает дыхание своим ртом, довольно прикусив нижнюю губу. Он не сдает позиции до последнего, до тех пор, пока мышцы не сжимаются в сладком ожидании, до тех пор, пока тело не начинает биться в конвульсиях, до тех пор, пока жгучая боль не отдается где-то внизу живота, вперемешку с дрожью, вперемешку со всей похотью и страстью, которыми мы могли совладать этой ночью.

Я изогнулась на кровати, вцепляясь ногтями в спину парня, тщательно закусываю губу, лишь бы не издать протяжный стон, который так и напрашивается сорваться с моих губ. Наступает тот пик, когда горло сковывает жажда, сердце отбивает смутный ритм, грудь тяжело вздымается от поглощающих конвульсий.

Наступает тот миг, который я испытываю в первый раз.

-Все. Все хорошо. Все правда хорошо.- успокаивающе прошептал он и прижал меня к своей груди, как маленького ребенка. – Это должно было случиться. Тебе не за что беспокоиться.

Мое дыхание выровнялось. Стало тихим и глубоким. Как будто ничего и не было.

Стайлс, ты чувствуешь, что ненавижу тебя? - тихо прошептала я, сожмурив глаза от боли, которая по-прежнему отдавалась внутри. – Я знаю, что ты это чувствуешь.

Ты не знаешь, что я чувствую. – хрипло прошептал он, обнимая меня даже несмотря на то, что я лежала спиной к нему. - Я англичанин, я даже сам этого не знаю. Но я знаю лишь одно - ты испытала не меньше трех оргазмов за все время, что мы знаем друг друга. И все они принадлежат мне.

\

На следующее утро.

Боль и напряжение растекались по всему телу, голова гудела, сердце билось так, как будто я бежала кросс не меньше тысячи метров. Я не могла привести мысли в порядок. Лениво открыла глаза и осмотрелась.

Дверь напротив открылась и в комнату вошел Стайлс. Такой уверенный, довольный, в хорошем расположение духа. Взглянув на меня, он улыбнулся.

Ты долго спала. – сказал он, ища что-то в своем шкафчике. – Дэниел уже заждался тебя внизу.

Приятное чувство сменилось какой-то тяжестью. Я недовольно сжала зубы и посмотрела на часы. Почти 11.

Стайлс, зачем ты это сделал? – тихо спросила я, покосившись на свою грудь. Она вся была в синяках, лиловые следы от его пальцев и от его грубых ласк терпко отпечатались на нежной коже.

Сделал что? – как ни в чем не бывало переспросил он, роясь в каких-то бумагах.

То самое.

А, если ты про это. – он повернулся, довольно вздернув бровью. – То тогда это было просто того, как сильно я тебя ненавижу. Ничего личного.

Подонок. – выпалила я, подхватив с пола свое мятое платье. – Где мое белье?

Я его выбросил.

Как выбросил?!

Молча.

Он привстал со стула и, не отрывая взгляда от бумаг, направился к выходу из комнаты.

Стайлс, как все это понимать?! – одернула я его, соскочив с кровати.

Он недовольно посмотрел на меня. Наши взгляды встречаются, зеленый с темно-карим. Целая искра пролетела между нами, на минуту мне удалось все-таки забыть, как меня зовут.

Ты можешь одеть мои боксеры. Одолжить? – издевательским тоном произнес он и приподнял футболку, оголяя свой пресс. Светлые брюки съехали с бедер и уже болтались непонятно где, оголяя резинку фирменных трусов.

Спасибо, обойдусь. – буркнула я и надела платье на голое тело.

Не стоит благодарностей.

Проигнорировав его очередную издевку, я закинула свою сумку на плечо и через несколько минут спустилась вниз.

На кухне уже сидело его высочество «Мой придурок брат», Джемма и Стайлс рядом с ними, все так же возился с этими проклятыми бумагами.

Всем привет. – скромно сказала я, встав посреди кухни.

Три пары глаз одновременно уставились на меня, оглядывая меня с ног до головы оценивающим взглядом.

О, Рикка. А ты бледная. – заметил спокойно Дэниел, отпивая из белой кружки какой-то напиток. – Ты приболела?

У меня просто болит горло. – хмуро ответила я, ненавистным взглядом посмотрев на него. – Тебе есть до этого дело что ли?

Конечно болит.- усмехнулся неожиданно Стайлс, посмотрев на меня.- Так орать не каждый сможет.

Я недовольно нахмурилась и пропустила его слова мимо ушей.

Рикка, чай, кофе?

Потанцуем? – перебил Джемму мой братец, поднимаясь со стула. – На самом деле нам уже давно пора быть дома, мы скоро опоздаем на рейс в Бостон. Рикка, ты ведь не голодна?

Она не голодна. – ответил за меня Стайлс и спрятал в холодильник банку с вареньем. – Она жаждет очутиться дома.

Я чувствовала себя дурочкой среди них. Каждый знал что-то обо мне, о всех моих желаниях, каждый знал все, что я чувствую, кроме меня самой. Мне ничего не оставалось делать, как молча стоять и хлопать глазами.

Какой же он все-таки мерзавец, этот Стайлс.

Что вы накинулись на нее? – встрепенулась Джемма, наливая в чашку чай. – Рикка, ты действительно не голодна?

Я тут же посмотрела на Гарри и словила на себе его задумчивый взгляд. Еле заметно он кивнул головой, а затем уставился в телевизор, увлеченный передачей.

Нет, спасибо. Нам действительно пора домой. – засуетилась я, разворачиваясь и уходя прочь из кухни.

Пока я завязывала шнурки на высоких ботильонах, брат с Джеммой вышли на улицу.

Я подышу свежим воздухом, пока Рикка обувается. – сказала она, выходя за дверь.

Я молча завязывала шнурки, корчась от боли, которая пронизывала низ живота. Выпрямившись, я убрала надоедливую челку с глаз и в упор посмотрела на Стайлса, который стоял рядом со мной, засунув руки в карманы домашних брюк.

Без лишних слов он притянул меня к себе, крепко прижимая меня за талию. Внизу живота вдруг разлился холодок. В меня уперлось кое-что упругое и твердое.

Какого хера?- воскликнула я, поежившись.

Не хочешь взглянуть? – горячий шепот обжег щеку.

Не хочу.- буркнула я и отвернула голову.

Грубым движением Стайлс схватил меня за подбородок и повернул лицо к себе. Я встретилась с его возбужденным взглядом.

Мне больно. – недовольно фыркнула я.

Знаю. - бросил безразлично он, скользнув рукой по талии и ниже.

Отпусти меня.

Отпустить?

Я резко выдохнула, стиснув зубы от боли.

Как же он меня заебал.

Придурок. – яростно прошипела я и оттолкнула его в плечо. – Выпусти меня.

Ты можешь кричать, вырываться, проклинать меня, орать, звать на помощь, ненавидеть, но я все равно буду прикасаться к тебе, целовать и трахать. – нагло процедил Стайлс сквозь зубы.

А не пойти ли бы тебе нахуй со своими фразочками? - едва слышно выдохнула я ему в лицо. – Я тебя ненавижу в миллион раз сильнее, чем ты меня.

Стайлс ухмыльнулся и вцепился в мои губы. Я зарычала, кусая его со всей дури за нижнюю губу. Вся ненависть срывалась в моих укусах, но ему хоть бы что. Железный что ли?!

Ох как же я тебя ненавижу! – выкрикнула я, отталкивая его от себя. – Ненавижу! Не желаю, не буду, не хочу с тобой связываться больше НИКОГДА!

Зато я хочу. - спокойно бросил Стайлс и осторожно прикоснулся губами к моей щеке. – Увидимся в колледже, идиотка.

\

Через несколько часов мы были дома. К моему великому сожалению, мама докапывалась до каждой мелочи. Складывалось ощущение, что она знала все и требовала больших подробностей. Усталый взгляд и мои покусанные губы выдавали мое состояние, к тому же яростная боль внизу живота не давала сосредотачиваться мне на серьезных ответах, и мне постоянно приходилось молоть какую-то чушь.

Стайлс так и не выходил из моей головы. Как бы я не пыталась отдохнуть от него в единственный выходной, он постоянно возвращался в мои мысли не с самыми лучшими воспоминаниями.

Стоя около огромного зеркала вечером, я рассматривала покусанную грудь, боясь дотронуться до нее даже пальчиком. Так или иначе, мне пришлось обработать укусы и царапины в целях профилактики от всякой заразы.

Дэниел постоянно подкалывал меня, вероятно, догадываясь, чем я все-таки занималась прошлой ночью. Мне нигде не было покоя. Дом был сам не свой, когда все ругались из-за любой мелочи, мама бесилась, раздражалась из-за пустяков, и даже тогда, когда я запиралась в своей комнате, мне и туда неплохо прилетало.

И все мучения повторялись вновь.

На следующее утро в понедельник я вновь вызвала такси и вся семья, состоящая из двух человек, не считая меня, вышла меня проводить.

Рикка, начинай учиться. – причитала мать. – Начинай учиться, иначе я буду вынуждена перевести тебя в колледж рядом с домом. Приедет отец и задаст тебе жару. Начинай учиться, Рикка. Ты меня слышишь?!

Я закатила глаза к небу, не в силах больше выдерживать напряжение со стороны мамы.

Я все поняла. – стиснув зубы, процедила я, моля Бога лишь об одном: чтобы такси поскорее приехало. – И я все слышу, не нужно так кричать.

Когда машина подъехала, я была настолько счастлива, что даже не обняла маму на прощание и не произнесла ни единой едкой фразочки в сторону братца.

Через пару часов мы уже подъехали к колледжу. За неделю он стал моим вторым домом, поэтому депрессивные чувства отошли в сторону.

Да, я правда была рада вновь быть здесь.

Выйдя из машины, я медленно направилась в сторону главного входа. Около него уже толпилась куча студентов, распределенных по группам. Все восторженно рассказывали друг другу о проведенных выходных, делясь эмоциями и впечатлениями.

О, привет. – раздался голос справа и я резко обернулась.

Привет, Найл. Ты такой… внезапный. – улыбнулась я натянуто. – А где все остальные?

А разве Гарри не должен приехать с тобой?

Я непонимающе кивнула головой и нахмурилась.

Со мной? – переспросила я, неуверенно покосившись на Хорана. – С какой стати?

Но он вообще-то сказал что вы провели выходные вместе. – спокойно произнес парень, посмотрев мне в глаза. – Он сказал, что вы и приедете вместе.

Ничего не понимаю. Я не…

Не успела я договорить, как на территорию с визгом влетела дорогая машина низкой посадки. Шины с визгом остановились, заставляя весь колледж обернуться на такое «звездное» появление.

Стайлс уверенно вышел из машины, пафосно сняв очки с глаз. Следом за ним вышла длинноногая блондинка, и тут же взяла его за руку, что-то нежно зашептав ему на ухо.

А вот и Гарри… - прошептал Хоран, в упор посмотрев на Стайлса. – Только это же не…

Гарри, словив его взгляд, помахал ему рукой, а затем, будто не замечая меня, приобнял девицу за талию и направился с ней в совершенно другом направлении.

И мир после такого больше не принадлежал мне.

========== Глава 13. ==========

POV Гарри.

Доброе утро. Прошу прощения за опоздание.

Я влетел в комнату, совершенно позабыв взять за руку Монику. Та уже обиженно надула пухленькие губки и недовольно нахмурилась. Шлюха.

Медленно развернувшись, я сладостно улыбнулся и протянул руку девушке. Господи боже, дай мне сил выдержать этот час.

В просторном кабинете стоял мой отец, недовольно смерив взглядом меня и Монику, которая, впрочем, и вырядилась как самая настоящая шлюха. Короткая юбка, еле как прикрывающая ее неплохой зад, белоснежная блузка с огроменным вырезом на груди, чулки непонятного цвета и высокие ботфорты выше колена. Белые локоны спутаны, заделаны в высокий хвост. Красная помада слегка вышла за контуры губ, придавая девушке еще более распущенный вид.

Пиздец в целом, я даже не знал, как это правильно назвать.

Да и было ли у этого создания хоть какое-либо название?

Мистер Стайлс, проходите, присаживайтесь. – сцепив зубы промолвил Смит, указывая мне на рядом стоящий стул. – Вы как раз вовремя.

Я свободно отмахнулся, полностью проигнорировав его предложение. Мне и неплохо у стеночки постоять, тем более что разыгрывать спектакль я здесь не собираюсь.

Наверное.

Гарри, почему так долго? – грубым голосом спросил меня отец, посмотрев на меня исподлобья. – Тебе нельзя доверить ни одного ответственного дела!

Прости, пап. Пробки.

Ах пробки..! – встрепетнулся отец, недоверчиво кивая головой. – В мозгах у тебя, случайно, не затаились пробки?

Я спокойно опустил глаза вниз, не встречаясь с ним взглядом. Моника переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Да я и сам был не в особо покладистом настроении, особенно для выяснения отношений. Все это меня порядком доставало и можно сказать, даже бесило.

Итак, уважаемый мистер Стайлс. Вы уже наверняка догадались, для чего я вас сюда позвал с Вашей, как вы утверждаете, девушкой. – начал свой нудный разговор Смит, привстав со своего рабочего места. – Дело в том, что на Вас! – он указал в упор на меня своим указательным пальцем, за что мне тут же захотелось его засунуть ему же кое-куда поглубже.- Так вот, на Вас поступают жалобы! Жалобы в том плане, что из вашей комнаты по ночам раздаются непристойные звуки, уважаемый. Как вы можете это объяснить?

Я стиснул зубы, томно прикрыв глаза. В какой же пиздец я попал.

Уверяю Вас, сэр, что из моей комнаты не могут доноситься непристойные звуки. – принялся оправдываться я и выпустил руку из ладони Моники. – Если звуки от шелестения страниц учебника являются непристойными, то я могу предложить Вам, сэр, поставить звукоизоляторы.

Отец грубо рыкнул и оторвался от стены. Я вздрогнул от неожиданности и вновь отпустил взгляд в пол, нервно прикусив губу.

Когда же это все закончится.

Ваши сверстники не высыпаются, мистер Стайлс. – продолжал капать мне на мозги Смит. – Занимаясь домашним заданием (эту фразу он сказал с особой издевкой), вы мешаете вашим друзьям.

Не высыпается только соль из солонки. А я…

Гарри! – одернул меня отец громким тоном. – Прекрати грубить учителю.

Я прищурился, с ненавистью посмотрев на Смита. Старый уебок. Я не оставлю это просто так, в моей голове совсем не вовремя начали развиваться коварные планы насчет этого сморщенного стукача.

Может быть, один единственный раз я привел к себе в комнату свою девушку. – Я указал взглядом на Монику и притянул ее к себе за талию. – Это был единственный раз, когда она осталась ночевать у меня в номере. Но, как нам известно, Моника не первокурсница. Я не вижу здесь повода для разборок. Все законно.

Какого черта в твоем номере ночуют девушки?! – взорвался отец, со всего размаху врезав мне подзатыльник своей огромной ладонью. Внутри все перевернулось. – Ты открыл бордель, мать твою?!

От его криков в моих ушах наверняка полопались все перепонки. Звук отдался неприятными импульсами в висках, это было слишком тяжело, поэтому я согнулся пополам. Так и знал, что не надо с утра употреблять таблетки.

Угадайте, кого я послушал и сделал все наоборот?

Малику действительно лучше бежать отсюда подальше.

Не правда! – воскликнула Моника, выдвигаясь вперед.

Наконец-то блять.

– Мы с Гарри уже долгое время вместе. Я могу подтвердить то, что в его номере бываю только я. Моя сестра обучается на первом курсе, и никаких взаимоотношений между Гарри и ей абсолютно нет.

Я тяжело выдохнул, выпрямляясь. Сколько я буду обязан этой сучке? После ее слов лицо Смита заметно изменилось, отец также свободно приподнял одну бровь и уверенно кивнул головой.

Очень радует, что слово девушек в этом колледже подразумевает гораздо большее алиби, чем слово парней. Как говорится, джентльменские законы и вся такая прочая муть, в которую даже не стоит погружаться.

Ну что ж. – Смит хлопнул в ладоши и посмотрел на отца. – Думаю, это единственное что я хотел выяснить при Вас. Надеюсь, встреча с Вами после недели обучения пойдет лишь на пользу и таких повторов больше не будет. Мистер Стайлс?

Я не промолвил ни слова. Лишь еле заметно кивнул, бросив брезгливый взгляд на Смита.

Гарри, я надеюсь, такого больше не повторится. – хмуро сказал отец, хлопнув меня по плечу. – Надеюсь, это был первый и последний раз.

Уверяю вас обоих, вы можете мне доверять.

После нескольких минут молчания, я, Моника и отец вышли из кабинета и все вместе направились в сторону главного входа.

Не творите глупостей, дети. – сказал отец, накидывая на свои плечи пиджак. – А ты, Гарри, думай головой, а не…

Думаю головой, папа. – спокойно ответил я, покосившись на Монику. – Не стоило тебе приезжать. Смит полный идиот, ты же видишь, что он несет полный бред.

Отец ничего не сказал. Он молча открыл машину и сел на переднее сидение.

До встречи на следующих выходных. Удачи, Моника. – сухо сказал он на прощание и со всего маху нажал на газ.

Проводив его взглядом, я тут же выпустил руку Моники из своей и нахмурился.

Отличная работа. Молодец, поздравляю. Сколько я тебе должен? – ловким движением я достал из заднего кармана брюк пачку ровно-сложенных баксов и помахал ими перед лицом девушки.

А ты ни чуть не изменился, малыш.- девушка привстала на носочки и прикоснулась к моим губам.

Я просто ошалел от такого действия, мы ведь так не договаривались. Однако, приоткрыв рот, я позволил ловкому язычку девушки пробраться ко мне в рот и немножко поиграть. В конце концов, веселье еще никто не запрещал.

Мне не нужны твои деньги, Гарри. – зашептала она мне на ухо, уперевшись маленькими ручками мне в грудь. – Мне нужен всего немного времени с тобой. Отойдем?

Я довольно усмехнулся, невзначай оглянувшись по сторонам.

Сейчас что ли? – равнодушно спросил я, даже не посмотрев на нее.

Прямо сейчас. – волнующим голосом ответила она, сладостно причмокивая своими губами и мягко прочертив дорожку от моего живота и чуть-чуть пониже.

Шлюха.

Пошли. – хмуро процедил я, наконец посмотрев на нее.

Посмотрим, чем она удивит меня.

Быстрым шагом направившись в подсобную комнату, девушка тщательно пыталась скрыть свое волнение. Я, убрав ненадолго свернутые деньги в карман, уверенно двинулся за ней, не забыв оглядеться по сторонами при этом.

Мало ли.

Чисто ради собственной безопасности.

Действительно, ничего личного.

Моника осторожно открыла дверь, медленно войдя в темную комнату. Вокруг валялись всякие ведра, с потолка срывались паутины, повсюду царила влага и духота. Не в силах выдержать такую атмосферу, я неловко расстегнул верхние пуговки на поло.

Жарко.

Я молча подошел к заваленному окну, и, свалив с подоконника ненужный хлам, распахнул окно нараспашку и выглянул на улицу по пояс. Приятный осенний ветер обдал лицо, мне сразу стало легче.

Серьезно, Стайлс, ты пришел сюда дышать свежим воздухом?

А как иначе.

Тут ведь задохнуться можно.

Раздевайся. – усмехнулся я, даже не обернувшись. Нужно срочно перейти ближе к делу без всяких прелюдий.

Но.. Гарри… - обернувшись, я заметил, как Моника заметно оцепенела и изменилась в лице.

Я уделяю тебе пару минут, не больше. – холодно процедил я, оперевшись спиной о подоконник.

Черт. Под таким напором эта рухль чуть окончательно не рассыпалась. Опасно.

Моника нервно захлопала ресницами, тяжело вздыхая при этом. Сложилось ощущение, что она так утомилась, словно не выходила из спортзала всю ночь.

Ах да, я уже говорил, что меня это предательски бесит?

Девушка тут же пришла в себя, и напрямик направилась ко мне, смотря прямо в глаза.

Полегче, деточка . – хрипло остановил ее я, заставляя Монику застыть на месте. – Ты знаешь, что делать, так делай. Ты же спец. Но даже не вздумай подходить ко мне.

Девушка невольно вздохнула и покосилась на рядом стоящую парту. Ловко запрыгнув на нее задом, она дрожащими руками принялась снимать с себя тонкую кофточку, не отрывая от меня взволнованного взгляда. Откинув кофту к своим ногам, она потянулась к короткой юбке, ловко расстегнула замочек на боку и вещица легко соскользнула с ее стройных ног.

Я спокойно смотрел на то, как трепещут ее ресницы, как тщательно она пытается соблазнить меня, прикусывая влажные губы.

Брезгливо фыркнув, я без всякого интереса посмотрел в окно.

От птичек, которые поют на ветках, интереса в миллион раз больше, чем от этой девицы.

Ну давай, приступай уже. – ледяным тоном прохрипел я, прокашлявшись. Чертово горло, кажется, я заболеваю. Это не радует.

Признаюсь, я отвлекаюсь на любую, даже самую неинтересную вещь. И все это лишь для того, чтобы это шоу соблазнений поскорее закончилось.

Меня от него, попросту, тошнит.

Моника сладостно выдохнула, оперевшись одной рукой о задний край парты. Она скромно развела тонкие ножки передо мной, запрокидывая блондинистую головку назад. Медленно облизав свой средний пальчик, она уверенно провела влажную линию от груди до плоского живота, смело очертив маленький ореол вокруг аккуратного пупка.

Я безразлично смотрел на это, однако взгляда отвести не мог. Просто поражаюсь, какие же шлюхи еще живут на свете.

Однако, она может не стараться. Чтобы удивить меня, нужно приложить массу усилий. А что есть у этой намалеванной куклы, кроме отличной задницы и неплохих сисек? Ах точно. Шершавенький язычок. Думаю, ей он как раз понадобится.

Положив миниатюрную ладонь на ажурный лифчик, девушка мягко сжала упругую грудь, сосредоточенно нахмурившись при этом.

Я невозмутимо наблюдал за зрелищем, мягко выдавив из себя сладостную улыбку. Приятное ощущение, когда в штанах все тщательно набухает. Ощущение, будто там не остается ни миллиметра свободного места.

Тонкие пальцы девушки ловко нырнули под кружевную ткань, она сильнее закусила нижнюю губу и откинула голову назад, закатывая глаза от поглощающего ее возбуждения.

Гарри…. – томно прошептала она, облизывая алые губы. – Гарри, иди ко мне.

Я облизнул кончиком языка свои губы и оторвался от подоконника.

Неплохое начало.

Не дождавшись моего ответа, Моника встала с парты и уверенно подошла ко мне, запуская пальцы в мои спутанные волосы. Одурманенный похотью взгляд поглощает мои глаза. Девушка ловко поднимает футболку и осторожно, будто пытаясь пробраться через замудренный лабиринт, робко спускается к ширинке и в одно мгновение, щелкнув пальцами, расстегивает пуговки на спущенных брюках.

Чуть улыбнувшись, она опустилась на колени, ловко сжимая в ладони возбужденный орган.

Я удивленно наблюдаю, с каким превосходством Моника берет в руки напряженное достоинство, с каким восторгом расширяются ее зрачки от исследования твердых вен, покрытых нежной, молочной кожей.

Облизнувшись, девушка осторожно прикоснулась к матовой коже язычком, будто пробуя на вкус это приторное удовольствие.

Я крепко схватил ее за волосы и грубо прижал ближе к себе, заставляя девушку сделать большее.

Она не теряется, а сразу принимается к делу. Ее грубые ласки позволяют наслаждению с трепетом распространиться где-то в центре позвоночника и ниже, насколько приятен был ее язычок.

Ты встречаешься с Дейвидсон, да? – неожиданно спрашивает она, подняв взгляд вверх. – Я слышала, что…

Я резко дернулся, ощущая, как волна злости и ненависти окатила мое тело. Возбуждение мгновенно улетучилось, кровь мигом принялась долбить в виски, сильнейшими импульсами отдавая в запястья. Тяжело рыкнув, я оттолкнул девушку от себя с такой силой, что она испуганно впечаталась в стену, непонимающе захлопав ресницами.

Я быстро застегнул маленькие пуговки на брюках, ловко прильнул к пуговкам на поло, запустил руки в волосы, делал что угодно, лишь бы сдержаться и не ударить девушку.

Гребаная шлюха.

Даже не попрощавшись, я в одно мгновение очутился за дверью, и быстрым шагом направился по коридору в сторону нужного кабинета.

Да что бы я хоть раз еще связался с такими шлюхами, да боже упаси.

Всегда знал, что нужно выкручиваться самому.

Робким движением я постучался в дверь класса.

Проходите, мистер Стайлс. Вы ненадолго опоздали. – разрешил мне учитель, и я быстро направился в сторону парты, где уже со скучающим видом сидел Хоран и практически засыпал на месте.

Да уж, ненадолго. – ухмыльнулся тот, посмотрев на часы. – На целых полчаса, вообще ненадолго. Выглядишь… супер-оттраханным. Что, отчет перед папочкой не отделался простым поцелуйчиком?

Заткнись. – рявкнул я, доставая из портфеля блокнот с ручкой. – Я слышал, что ты вообще заделался гомиком.

Кто такое сказал?- удивился Хоран, приподняв бровь.

Я сказал.

А ты похоже спец в этом, раз так много заливаешь. – продолжал издеваться Найл. – Что, Дейвидсон застукала со шлюхой Моникой? От этого ты сам не свой? Она плохо отсосала? У нее не рабочий язычок? Ты не кончил? Да что случилось с тобой в конце концов?

Мгновенно изменившись в лице, я выпустил портфель из рук и он неловко съехал на пол, падая посреди прохода.

Что ты сказал? – переспросил я хриплым голосом, осознавая, как внутри меня все начинает дрожать от злости. – Где меня Дейвидсон видела с Моникой?

Хоран цокнул от недовольства, уставившись совсем в другую сторону.

Мудак, я о чем тебя спросил? – холодно промолвил я, разворачивая Хорана к себе за подбородок. – Что тебе известно о Дейвидсон?

Знаешь, Стайлс. Я советую купить тебе очки! – недовольно сказанул Хоран, подперев рукой свою щеку. – Она стояла со мной в то время как ты кудахтал там со своей блондиночкой.

Я фыркнул, облокачиваясь на спинку стула.

Я не ее собственность, чтобы докладывать с кем я и где я. – процедил я, вырисовывая на полях какой-то узор. – Тем более, мы с этой Моникой всего лишь сыграли на публику.

А ну да, как же. – закивал головой Найл, закатив глаза. – Отсосать то она тебе отсосала, а вот ширинку застегнуть силенок не хватило. Правда?

Я покосился на свои брюки. Отлично, ширинка распахнута настолько, что из нее чуть все не вываливается.

Вот же шлюха, эта Моника.

Мне некого стесняться. – уверенно сказал я, ловко застегивая ширинку. – Я получил от Дейвидсон все, что хотел. Больше она ничего не получит.

Правда что ли?

А что касается тебя, мой милый мальчик. – проигнорировав его вопрос, я облизнул сухие губы и в упор посмотрел на Хорана. – То тебе я советую просто молчать. Ты ведь помнишь, что молчать – это, прежде всего, хорошо, безопасно и красиво.

До конца урока мы сидели молча. Каждый думал о своем, совершенно позабыв о том, что сейчас вообще-то идет урок, и потом нам хоть как придется сдавать зачет. Да кого вообще волновал этот проклятый зачет? Когда тут хер пойми что происходит.

По окончании урока, мы с Хораном медленно направились в сторону столовой, на обед. Повсюду разносились приглушенные голоса, стук тарелок, брякания, звякания, в общем…

Меня все бесит. – сказал я, пробираясь сквозь толпу. – Я хочу въебать кому-нибудь. Например, самому себе.

Въеби. – безразлично сказал Хоран, засматриваясь на сочный зад милой брюнетки. – А я бы ей въебал.

А ей-то за что?

Больно сочная.

Я покосился на эту брюнетку, не находя в ней ничего сверх красивого. Но решил промолчать. Зная перемены настроения Хорана, можно легко было предположить, что в конце концов по роже получу только я.

Пробравшись к своему столику, мы обнаружили там лишь одного Малика.

Он сидел, подперев голову рукой, смотрел в одну точку и небрежно помешивал ложкой горячий суп, к которому даже не притронулся. Взгляд был почти стеклянным и равнодушным. Очевидно, что он не выспался. И перепил.

Хей йо. – поприветствовал его Найл, садясь рядом с другом. – Чего не в настроении?

Малик еле как оторвал свою голову от ладони, сонным взглядом уставившись на нас.

А?

Понятно. – сделал заключение я, усаживаясь рядом. – Почему уроки прогуливаем, мистер Малик?

Он ничего не ответил, лишь лениво покачал головой из стороны в сторону, а затем рухнул головой на стол, чуть не вмазавшись в тарелку с супом.

Ну, слава Богу. – улыбнулся Хоран, подтягивая к себе суп. – Мне больше достанется.

Мы молча принялись поглощать свои порции, не обращая внимания ни на кого в округ. Хотя я все-таки продолжал тешить себя мыслью, что в моей спине образовалась дыра от пронизывающего взгляда. А да, и еще я чертовски надеялся, что это Дейвидсон.

Выдвигаясь обратно из столовой, я не смог оторвать взгляд от хрупкой фигуры, которая шла недалеко впереди от нас. Я неотрывно смотрел на нее, осознавая, что я, все-таки, немного по ней соскучился. Неожиданно я уловил тот момент, когда к Дейвидсон подошел какой-то очкастый придурок и медленно схватил девушку за руку.

Не понял. – хмыкнул я, посмотрев в глаза Хорану. – Это что за…

Дейвидсон спокойно высвободила руку из рук этого придурка, а затем мило улыбнулась, когда он вновь взял ее за руку и что-то шепнул ей на ухо.

Этот уебок нарывается! – произнес я, медленно продолжая идти следом за ней. – Теперь я точно знаю, чье лицо плачет по моему кулаку.

Не надо представлений, Стайлс. – улыбнулся Хоран, не отрывая взгляд от них. – Он и так какой-то запуганный.

Я промолчал минутку, а затем жарко выпальнул:

Однако я еще подумаю над этим.

POV Рикка.

Чего тебе ? – хмуро спросила я, убирая руку Майкла от своей талии. – Какие-то проблемы?

Нужно поговорить. – прошептал мне на ухо парень, никак не собираясь убрать руку с моей талии. – Хочу кое о чем рассказать тебе.

А мне не хочешь? – раздался сзади холодный, высокомерный голос, заставляющий вздрогнуть хотя бы от одного его появления.

Гарри.

Стайлс, что ты тут делаешь? – недовольно спросила я, покосившись на него.

Спешил услышать важную историю от твоего дружка, Дейвидсон. – спокойно сказал Стайлс, даже не посмотрев на меня. – Ну так что, Майкл. Я жду, рассказывай.

Гарри, прекрати. – одернула меня Рикка, закусив нижнюю губу.

Боится.

Но разве она не знает, что я не отступлю просто так?

А, это ты Стайлс. – вдруг прорезался голосочек у этого сосуночка. – Я слышал, ты сегодня переспал с Моник…

Удар получился настолько неожиданным, что даже Хоран, раскрыв рот от удивления, не смог остановить Стайлса прекратить это. Он уверенно врезал ему ногой по ребрам, отчетливо пнув Майкла под колено. Хладнокровно замахнувшись к его лицу, Стайлс жадно выплюнул жвачку, все тем же смелым движением замахиваясь на Майкла.

Стайлс, прекрати! – выкрикнула я, с ужасом посмотрев на скорчившегося от боли Майкла. – Найл, сделай что-нибудь!

Я невозмутимо посмотрела на Хорана, который стоял сбоку и с насмешливым взглядом надувал пузырь из жевательной резинки. Он безразлично улыбался, показывая Стайлсу рукой движение с просьбой о прекращении бесплатного цирка.

Неохотно оторвавшись от своей «добычи», Стайлс выпрямился и с ненавистью посмотрел на лежащего на полу Майкла.

Уходим, Гарри. – сказал ему на ухо подошедший Найл, отодвигая парня за плечо подальше от Майкла.

Тяжело дыша, Стайлс подошел ко мне и впился руками в мой локоть, с силой потащив за собой. Я молча последовала ему, боясь даже предположить что будет со мной, если я вдруг вздумаю противоречить этому зверю.

Мне не составит труда унизить его. – никак не унимался Стайлс, быстрым шагом спускаясь по лестнице. – Я убью его. Я одними словами сделаю так, что у него пена изо рта пойдет.

Угомонись, герой блять. – насмешливо сообщил Хоран, плетясь где-то за нами сзади.

Я получу от этого гораздо большее удовольствие чем он, когда прикасается к тебе. Слышала, Дейвидсон?

Стайлс, прекрати ее запугивать. – вновь вклинился Хоран, догоняя нас.

Пусть еще хоть один раз подойдет к тебе. – продолжал говорить он, все так же крепко держа меня за локоть. – Я переломаю все его кости.

Стайлс, ты сумасшедший! – выкрикнула я, стараясь высвободиться из его рук. – Куда ты ведешь меня, придурок, что ты…

Заткнись, Дейвидсон. – перебил меня Гарри. – Хочешь вывести меня? Что ж, я тоже люблю рисковать.

Я фыркнула, отворачивая от него свою голову, однако он резко остановился, и смело притянул меня к себе за подбородок.

Я, кажется, говорил тебе, что ты моя? – охрипшим голосом прорычал он. – Тебе еще раз это доказать?

Не успела я сказать ни слова, как Стайлс в одно мгновение закинул меня к себе на плечо, и, быстрым шагом изменив направление, направился в сторону наших комнат.

Стайлс, ну куда ты?! А как же философия? – выкрикнул нам в след Хоран.

У нас тут своя философия. – буркнул тот, все так же крепко держа меня в своих руках.

Ты нормальный вообще?! – выкрикнула я и долбанула его по плечу ладонью.

Что, Дейвидсон? Что ты сказала? – притворившись, что не услышал меня, переспросил Стайлс, пытаясь достать из моего кармана ключ от собственной двери. – Я? Нормальный? Ха-ха-ха. О чем ты, идиотка?

Вломившись в мою комнату, Стайлс в одном мгновение, словно куклу, поставил меня на пол и резко стянул с меня блузку, разрывая тонкие пуговки на белоснежных застежках.

Какого черта?! – выкрикнула я, трясущимися руками пытаясь прикрыть свою грудь.

Господи, чего я там не видел? – зарычал он и с силой стянул с себя фирменную футболку, решительно отшвырнув ее в сторону. – Ты – моя. И если ты этого не поняла, я намерен тебе еще раз это доказать.

Схватив меня в охапку, он смело потащил меня в ванную комнату, стягивая на пути с себя джинсы и ловко сдергивая короткую юбку с моих бедер.

Ты что, мать твою, издеваешься?! – истерично выкрикнула я, наблюдая, как он раскрывает кабинки душа и на полный напор открывает воду.

Он авторитетно запихнул меня в кабинку, поставив меня прямо под самый напор, твердо держа меня в своих руках. Еще немного, и у меня лопнет кожа от такой силы.

В чем дело, Дейвидсон? – ехидно поинтересовался Стайлс, шагнув в кабинку. – Ты меня стесняешься? Маленькая девочка совсем съехала с катушек?

Это ты съехал с катушек, придурок! – продолжала кричать я, совершенно точно вымокнув до самой последней ниточки моего белья. – Ну вот какого черта ты делаешь?!

Что хочу, то и делаю. – спокойно сказал он, включая ледяную воду.

Тонна мурашек рассыпались по моему телу, ловко пробираясь от самой макушки до щиколоток.

Ты должна остыть. – очередной спокойный тон. Как он может так уверенно держаться под ледяной водой? Крупные капли скатываются с его влажных волос, стекают по лицу, мой язык так и рвется слизать все это. Полностью.

Черт возьми, я сошла с ума! Что я несу?

Гребаный Стайлс.

У нас нет никаких отношений, Стайлс, чтобы ты вот так просто брал и смотрел на меня в полуголом виде! – заявила я, стараясь выкарабкаться из его рук.

Бесполезно.

У нас был секс. – протяжно заявляет он, с гордостью окинув свое тело легким взглядом.

Всего один раз между прочим!

Тебе мало? – удивился он, прижимая меня к себе. Сильно. Очень больно, просто невыносимо. – Это можно исправить. Был один, будет два, сто, двести, триста, миллион, но тебе все равно всегда будет мало. В этом я просто уверен.

Отстань. – буркнула я, тщательно стараясь переключить воду на горячую. – Я вся озябла. Ты можешь переключить на горячую?

Я нет.

Господи, какой же ты идиот! – проныла я, запрокидывая голову наверх. – Я никогда не приближусь к тебе больше, завтра же я уеду отсюда, ты меня больше в жизни не увидишь, да ты… да ты вообще! Да как ты смеешь?

О, какие речи! – насмешливо произнес он и, не давая мне не сказать ни слова, затыкает меня, требовательно запуская свой язык в мой рот. Он ловко выделывает интересные узоры, все, что он может – это сводить с ума от одного поцелуя, потому что так, как он, не целует никто. Потому что такого идиота, как он еще стоит повстречать.

А лучше не стоит.

Я больно кусаю его за губу, на что парень тут же отстраняется, недовольно облизнув нижнюю губу.

А я ведь могу и разозлиться, Дейвидсон. .- угрожающе прорычал парень мне в губы.- Ты будешь мне обязана кое-чем…

Ничем я тебе не обязана!- перебила я его, отталкивая от себя уверенным движением.

Ночь, полную страсти и любви.- будто проигнорировав меня сказанул Стайлс и соблазняющее улыбнулся.

Я застыла на месте, глотая ледяную воду ртом. Стайлс ухмыляется, как ни в чем не бывало, и все так же держит меня крепко прижав к себе.

Ну не идиот ли?

-Ты вообще в своем уме? – воскликнула я, вжимаясь в стенку.- Я еле хожу, у меня болят ноги, у меня болит моя….

А у меня член болит, и что теперь? – пожаловался парень, мучительно закатив глаза. – Я же не ною.

Боже мой, поскорее бы отсох и отвалился! – прорычала я, отталкивая нахальные ладони со своей задницы.

Тогда кто тебя будет доводить до оргазмов? До удовольствий? Неужели этот ботаник Майкл?- ехидно поинтересовался Гарри.

Идиот, это не было удовольствием!

Правда что ли? – удивился он и громко рассмеялся. - Черт, видела бы ты своё лицо, когда ты кончала!

Зарычав, я начала изо всех сих вырываться, но парень крепко держал меня, не позволяя даже вздохнуть полной грудью.

Да оставь ты меня!- воскликнула я, но он обхватил меня за шею и впился в губы, горячо и дерзко целуя.

Потом спокойно посмотрел в глаза, коснулся губами шеи и спокойно прошелся язычком по ключицам.

Как мило.

Я сейчас расплачусь, черт побери.

Боже, как ты меня бесишь.- вздохнула я, сдаваясь и расслабившись в его руках.

Знаю, идиотка.- улыбнулся он.

Попробуй еще хоть раз назвать меня идиоткой, я тебе не….

Не дашь мне побыть в тебе даже две минуты?- засмеялся Стайлс, прильнув ко мне всем телом и прижимая меня к стеклянной дверце душа.

Я замолчала, продолжая трястись под ледяным напором воды. Заметив это, Стайлс наконец-то дотянулся до смесителя и переключил воду на запредельно горячую. Кипяток тут же обволок все мое тело, и я громко вскрикнула, обжигаясь горячим паром.

Примерно так ты и кричала во время своего третьего оргазма. – заметил Стайлс, обнимая меня за талию настолько сильно, насколько это возможно вообще.

Заткнись лучше.

Я возбуждаю тебя, Дейвидсон? – неожиданно спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

Насмешливое лицо тут же сменилось спокойным. Он внимательно смотрит мне в глаза, без всяких усмешек. Лишь спокойный взгляд и ярко-зеленые глаза пронизывают до самых костей, господи, да что же он делает?!

НЕТ! – крикнула я ему в лицо, вновь сделав попытку вырваться из его рук.

Да. – сделал заключение он. – Ты любишь меня.

Мои уши чуть не завернулись в трубочку от такого поворота. Я засмеялась так громко и наигранно, что Стайлс, не ожидая этого, невольно вздрогнул от удивления.

Это ты меня любишь, идиот. – выпальнула я. – И хочешь так, что у тебя уже твой член болит, ты сам сказал.

Хочу, Дейвидсон. – честно признался он, вновь с серьезным выражением лица. – Я много чего хочу. Например, хочу положить тебя на стол, полностью раздетую, обложить фруктами, намазать сливками и есть прямо с тебя.

Господи...- прошептала я, упираясь в его грудь ладонями.

Он смотрит на меня с высоты своего роста. В его широко раскрытых глазах я вижу панику. Шумит вода, льется на нас сверху.

Ты любишь меня. - шепчу я, вновь повторяя эти слова. Даже сама не понимаю, чего я добиваюсь.

Его глаза сверкают, губы приоткрываются. Он вздыхает. Зеленые глаза переливаются. Я теряю голову.

Да. - шепчет он. - Я люблю.

POV Гарри.

«Но это ненадолго.»

========== Глава 14. ==========

(Музыку включать исключительно всем в обязательном порядке).

POV Рикка.

Я широко распахнула глаза и даже замерла на мгновение, обомлев от его слов. Послушайте, это что, сам Стайлс распинается мне в чувствах? О Господи Боже, но ведь это же смешно.

О, прекрати! – подавляя смешок произнесла я, понимая, что моя кожа просто горит от кипятка, который льется сверху. – Чертов мазохист, твою мать, я сейчас расплавлюсь под этой гребаной лавой!

Ты не понимаешь, что мне безразлично? – действительно, его голос звучал самым безразличным тоном. Стайлс уверенно держался под льющимся кипятком, создавалось ощущение, что он всю жизнь занимался лишь тем, что издевался над своим телом…

И практиковался делать это над другими.

Но, Гарри, мне больно! – я поежилась от пара, от которого уже слезились глаза, и вокруг все становилось ровным счетом как в тумане.

Я совершенно точно плавилась под этим напором. Просто, понимаете, очень сложно быть в сговоре со своими мозгами, когда вокруг невыносимая жара, проклятый пар и не менее проклятый Стайлс, с совершенно голым торсом, упирающийся мне кое-чем непристойным прямо чуть ниже живота.

Это просто мгновенно отшибает разум.

Но тебе же нравится. – невозмутимо сообщает Стайлс, стараясь прижать меня к себе еще сильнее.

Но что ты нес…

-Ты ведь безумно обожаешь все, что тает: шоколадное мороженое в жару, меня, когда во мне просыпается нежность… не правда ли, Рикка? – самым спокойным в мире голосом произносит он, даже не щурясь от надоедливого пара. – Еще скажи, что я не прав.

Вот проклятье.

Потому что я всегда, твою мать, прав.

И тебя в жару, когда ты несешь полный бред, бла-бла. – принялась передразнивать его я, размахивая руками и корча перед Стайлсом самые что ни на есть идиотские рожи.

Оно и не удивительно. Он спокойно стоял под напором кипятка и смотрел на меня как на полную идиотку (хотя именно таковой я и являлась), слегка приподняв бровь, и совершенно беззаботно ухмылялся.

Я ведь могу обидеться, Дейвидсон. – внезапно сообщает он, изменяясь в лице. – Тогда я уйду и не приду. Ты мне веришь?

Я мгновенно замотала головой из стороны в сторону, из-за чего мокрые волосы тут же прилипли к щекам.

Супер видок, ничего не скажешь.

Но я продолжаю ему не верить.

На минуту я опустила голову, и вдруг что-то предательски-волнительное пробежало по моей спине. Глупо отрицать, но он был потрясающе красив. Самый красивый парень из тех, кого я видела. Даже если бы он был в сто раз хуже, чем мне это показалось, все равно он был в миллион раз лучше самого красивого парня, который вообще существует на свете. И все-таки как же чертовски глупо это было бы отрицать.

Будто почувствовав на себе пристальный взгляд, я медленно подняла голову, темные влажные волосы тут же рассыпались по плечам, и я оказалась совершенно права.

Я перестала дышать, когда увидела то, как он смотрел на меня.

Стайлс? – взмахнув ресницами спросила я, настороженно приподнявшись на цыпочки. – Стайлс, в чем дело?

Он продолжал томить, продолжая взирать на меня своим этим чарующим взглядом, от которого не просто внизу живота тянет, а тянет все. Волосы, руки, плечи, ноги, ногти, короче, все тянет, черт же его возьми!

Стайлс, прекрати так на меня смотреть.

Тот легко ухмыляется, слегка прикусив свою нижнюю губу.

Конечно, наверняка он думает, что выглядит соблазнительно, хотя он и так выглядит соблазнительно, в тему было бы сказать, что он выглядит очень соблазнительно, и нести бред я, конечно, умею, и до последнего не осознаю, что же все таки я сейчас несу, но тот факт, что меня прерывает ее охрененно низкий и бесподобно хриплый голос, заставляет меня наконец-то утихомирить свои придурошные мозги.

Обними меня, Дейвидсон.

Мои глаза мгновенно расширились и тут же заплыли.

Чертов пар!

Толи у меня поехала крыша, толи Стайлс мгновенно побледнел в этой невыносимой жаре. Его лицо мгновенно стало потерянным, бесцветным, будто прозрачным.

Сердце затарабанило с такой силой, что я неловко сморщилась от того, как же это было больно. Сама того не понимая, от чего же все-таки плохо? От жары, от воды, или от внезапно помертвевшего Гарри?

Тяжело вздохнув, я трясущимися движениями заставила свои руки оторваться от тела. Они до последнего не хотели меня слушаться, вся сила была не подвластна мне. Ту тяжелую ношу, которую я испытывала, можно было сравнить с забетонированным в мои руки цементом. Настолько мне было тяжело совладать самой собой.

Грубым усилием я вытянула руки вперед и в одно мгновение обхватила парня за шею, прикрыв глаза от нахлынувшего страха и опасения. Черт, ну почему же мне настолько страшно?

Нервно выдохнув, я успокаивающим движением прошлась рукой по ровному изгибу позвоночника, осознавая, как под моим прикосновением напрягается каждая клеточка его тела, а бархатная кожа тут же покрывается тысячами мурашек.

Стайлс буквально задрожал.

В чем дело, Гарри? – спросила я с неожиданно нахлынувшей нежностью.

Он стоял неподвижно, даже не притрагиваясь ко мне. Я легко приподнялась на носочки и мягко прильнула к его, как оказалось, просто ледяным губам. Да что, черт возьми, происходит с его телом?

Я чувствовала его неровное дыхание и звук бьющих огненных капель по запотелому стеклу душевой кабины. Я только прильнула к его губам, как Гарри тут же ответил, да еще и так ответил, что я чуть не грохнулась в обморок в этой проклятой кабинке. В глазах все помутнело, побелело, затемнело. Его сильные руки крепко вцепились мне в талию, прижимая меня к себе настолько сильно, что я забыла, как дышать.

Да и нужно ли было дышать в данной ситуации?

Неожиданно, Стайлс резко отстранился от меня, всем видом давая понять, что нежности закончены. Я недовольно нахмурилась, протестуя. Мы ведь так не договаривались, верно?

Недолго думая, я обхватила его лицо в ладошках и стала покрывать короткими поцелуями его горячее лицо, скулы, нос, уши, веки. Стайлс недовольно щурился, но спокойно терпел, даже улыбался уголками губ, разрешая мне целовать его.

Ты такой милый, Гарри. – спокойно прошептала я, легко отстраняясь. – Ты сладкий.

Не привыкай, Дейвидсон. – рыкнул он, со всего маху прижимая меня к стеклянной дверце.

Требовательные руки заскользили по моей ноге, тщательно пробираясь к ягодицам. Стайлс жадно прильнул к моей шее, терпко оттягивая зубами нежную кожу. От его действия кожа начала гореть еще пуще прежнего, желание возрастало с каждым разом, когда его язык требовательно следовал определенному маршруту по коже, давая понять, что мне стоит у него лишь учиться.

И все-таки, была в этом чертовом душе чертова туча романтики, и даже плевать, что я уже задыхаюсь от этого пара.

Прекрати, Стайлс. – нервно зашептала я, вжимаясь в дверцу и запрокидывая голову назад.

Но здесь никого нет. – осторожно сказал он. – Кого ты боишься?

Я просто задыхаюсь от жары. – сказала я и моментально покраснела.

Стайлс уверенно вздернул бровью, будто прокручивая у себя в мозгах, что я с каждой минутой становлюсь похожей на какую-нибудь хрюшку из детского мультика.

-Ну признайся, ты же сама хочешь, что бы я поимел тебя здесь.- улыбнулся невозмутимо Стайлс.

В душевой? – я распахнула глаза. – Да ни за что.

Нужно устроить маленькую тренировку перед той ночью, после которой ты с кровати не встанешь, Дейвидсон. – совершенно спокойно сказал Гарри, облизывая губы. – Может, мы устроим свою маленькую тренировку?

Нет, никакого бум-бум перед важным боем. – не менее уверенно сказала я, вздернув подбородком.

А как насчет просто бум? – нахально улыбнулся Стайлс, не забывая ехидничать.

Я закатила глаза к потолку, сжав зубы от напряжения.

Ты сукин сын, Стайлс! – внезапно взорвалась я, отталкивая парня от себя. – Ты полный идиот! Претворился обиженным, чтобы я пожалела тебя, побледнел, обомлел, охренел. А сам только и думаешь о том, что бы меня трахнуть!

Гарри вновь ухмыльнулся и плавно убрал свои руки с моих бедер, выключая воду.

Господи боже, спасибо.

Я вдыхаю полной грудью этот чертов пар.

Но это не так, Рикка. – он вздохнул, прикусив губу. – Я просто… Впрочем, это не важно. Достаточно водных процедур на сегодня. Сейчас мы пойдем ко мне.

И что мы будем делать?

Танцевать в присядку, блять. – выругался тот, вываливаясь из душа.

Вместе с твоими идиотами-дружками? – хмыкнула я, хватая белоснежное полотенце с вешалки. – Вшестером?!

О боже, Дейвидсон, ты так осмелела, что хочешь вшестером? – улыбнулся Стайлс, выходя в просторную комнату. – Тебе одного мало? Что ж, я не против. – он игриво подмигнул мне, открывая окно нараспашку. – Ты же знаешь, что я люблю разнообразие.

Замолчи. – обрезала его я, принимаясь сушить волосы полотенцем.

Но он даже и не подумал.

Вместо этого Стайлс медленно подошел ко мне сзади с совершенно нахальной улыбочкой, обхватывая меня за талию и останавливая свои руки на моей заднице.

Ты просто представь… - сладостно зашептал он мне на ухо, прикасаясь языком к моему уху. – Пятеро превосходных самцов… такие возбужденные… такие горячие… один мягкий блондин, трое брюнетов и один шатен проникают в тебя… в такую влажную, такую плененную… пять твердых, возбужденных…

Господи боже, замолчи! – выкрикнула я, зажимая его рот своей ладонью. – Умоляю тебя, заткнись и никогда больше не говори мне эту мерзость!

Стайлс улыбнулся и легонько прошелся языком по моей ладошке. Блять.

Он когда-нибудь успокоится?

Медленно убрав свою руку от его губ, я со спокойным выражением лица посмотрела на него, поражаясь его спокойствию и все той же идиотской ухмылочке.

Какого черта ты лыбишься?! – воскликнула я, захлопав ресницами.

Стайлс приоткрыл рот для ответа, но затем тут же одумался. Он медленно притянул меня к себе за подбородок и склонился к моему уху:

Потрясающая погода сегодня, правда? – прошептал он и коварно ухмыльнулся, перекидывая мокрую футболку через свое плечо.

Ну, я пошел?

Ты что, собрался идти с голым торсом?

А ты ревнуешь? – перехватил он, бросив на себя взгляд в зеркало. – Словлю пару девочек по дороге и воплощу все свои желания с ними. Ты ведь отказалась, разве нет?

Я побелела от возмущения и тут же повернулась к нему спиной, всем видом давая понять, чтобы он проваливал отсюда к чертовой матери.

Передавай горячий привет Корнелии. – подавляя смешок произнес тот. – Если я нечаянно кончил в душе, то тысяча извинений. - и тут же испарился за дверью, с размаху хлопнув дверью.

Как оставаться собой, когда рядом окружают такие озабоченные придурки?

От которых бошка кружится во все стороны?

Черт.

Это невыносимо.

POV Гарри.

На ужин я поперся один, не понимая, где затерялись эти придурки. В Главном Зале раздавался звон посуды, неумолкающие разговоры студентов и легкая музыка, настраивающая на спокойное и легкое настроение.

Где ты был? – Я поднял голову на Малика, который в одну секунду нарисовался рядом с моим стулом. – Черт возьми, тебя что, трахнули? Что я пропустил?

Я похож на растаявший леденец? – хрипло спросил Зейн, как под гипнозом усаживаясь на стул.

Я отставил в сторону блюдце с абрикосовым пирогом и уставился на Малика.

Его вены на шее были напряжены, губы покусаны, на шее отпечаток яркой помады, отменный засос, скосившийся воротник рубашки, на голове полнейший беспредел, грудь тяжело вздымается, мышцы на руках напряжены до предела.

Зейн был, как его зовут.

Ты что, кончил не раз? – шепотом спросил я у него на ухо, проведя рукой по коленке. – Губы у тебя такие, будто ты на ветру часа три сосался.

Стайлс, что чувствуешь, когда тебя насилуют? – хрипло спросил он, смотря в одну точку.

Я продолжал вглядываться в его лицо, очертив пальцем аккуратный засос на шее. Ну надо же, какая мастерица. Отпечаток ровный, точно повторяющий контр губ. Я, можно сказать, впечатлен.

Малик, послушай. – я склонился над его ухом, осторожно притянув его к себе. – Могу я взглянуть на твой член? Засосы – зашибись, хочу и там полюбоваться.

Малик позеленел в одно мгновение, а затем густо покраснел, оглядываясь по сторонам и нервно прижимая свой стояк на бошке.

И не только на бошке.

Ее зовут… - он замялся, начав переминать в руке белую салфетку. – Стайлс ее зовут Эмили. Она новенькая.

Оу. – я довольно кивнул головой, поражаясь этой новенькой. – И что тебе еще о ней известно?

Черт возьми, нихуя! – возмутился он, выкинув гребаную салфетку куда подальше. – Боюсь, что она вообще сказала мне не свое имя. Но мать ее, я влюблен в нее с первого взгляда. Это так ахуенно, прямо с порога, прямо в постель, прямо… блять, я вновь возбужден.

Я ухмыльнулся, отламывая пальцами кусочек пирога.

Малик просто впечатлил.

Я довольно улыбался в пустоту, осознавая, что меня вполне ожидает тоже самое.

Только немного позже.

О, Малик попал под ураган? – откликнулся голос слева.

Пейн уселся на свой стул, притягивая к себе кофейник и свежеиспеченные десерты. Он в упор смотрел на его покусанные губы и улыбался широченной улыбкой, заставляя Зейна смущаться под этим взглядом.

Кто тебя так поджарил, чувак? – рассмеялся Томлинсон, тыкая в засос на шее своим пальцем.

Я поднял глаза, словив насмешливый взгляд Луи, и мы в один момент заржали на весь зал, подавляя Малика на еще большее смущение.

Малик с холодом окинул нас взглядом и сплюнул на пол, подхватывая забавную атмосферу за столом.

Да пошли вы! – засмеялся он, отпивая из кружки кофе. – Это было так жарко, вашу мать, что у меня до сих пор стоит!

Возраст такой. – поддержал его Пейн, насыпая в свой напиток сахар. – Все возбуждает. – предельно серьезный голос.

Я оторвался от своего пирога, с насмешкой посмотрев на Пейна.

Да что ты? – хитро переспросил я, прищурившись. – Все-все?

Абсолютно. – кивнул тот и посмотрел на меня.

Интересненько. – я с интересом облокотился о стул локтем и в упор посмотрел ему в глаза. – Дай-ка подумать. Как насчет «профессор Смит явился на урок в очаровательном бикини ярко розовой расцветки»?

-Бога ради, ты когда-нибудь заткнешься?- фыркнул Пейн, закусив губу от смеха.

Стол замолчал на мгновение, а затем взорвался громким смехом, от которого все вокруг начали переглядываться и смотреть на нас как на полнейших идиотов.

\

Двумя часами позже.

Дейвидсон, отойдем? – я подошел к компании девушек, осторожно дотронувшись до ее оголенного плеча.

Она невольно вздрогнула и оглянулась, посмотрев на меня оценивающим взглядом.

Мой рот буквально наполнился слюнями.

Гарри, как дела? – донесся до меня мягкий голосочек какой-то малышки, которая трепетала ресничками, пытаясь обратить на себя внимание.

Бесподобно. – отозвался я и тут же схватил Дейвидсон за локоть, уводя ее от этой компании гламурных девочек.

Чего тебе, Стайлс? – недовольно спросила она, спускаясь со мной по лестнице.

Ничего личного, хочу, чтобы ты меня еще раз поцеловала, не больше. – ответил я, пожав плечами.

Резко затормозив, я встречаюсь с ней глазами. Наши взгляды встречаются, и ледяной вихрь мгновенно вздымается вверх, к самому горлу, языками обжигающего, беспощадного пламени. Карие глаза смотрят на меня с абсолютным спокойствием. На секунду в них проскальзывает растерянность, совсем еще детская невинность, и снова появляется равнодушие.

Целуй, я сказал.

Она резко подалась вперед, привстав на носочки, и мягко, совсем по-невинному прильнула к моим губам. Прильнула так, что у меня снесло крышу.

Девушка прижалась ко мне еще сильнее, пальцы перебирали мои спутанные кудри. Она чертовски теплая и приятная на вкус, на ощупь. Она не хотела отстраняться, не хотела давать мне возможности набрать в грудь воздуха. Ее спокойное сердцебиение меня только сильнее распаляло.

И я сам растаял и сам не заметил как.

Меня никто и никогда так еще не целовал. С такой чувственной нежностью, легкостью, трепетностью, желанием и запретом одновременно. Она пыталась сохранить спокойствие, однако легкая дрожь по ее телу выдавала ее.

Черт, и как же мне было хорошо, когда она меня целовала. Мне все равно, что скоро поползут слухи. Все равно, что думают остальные. Мне все равно на всех. Потому что мне хорошо.

Что ты задумал на этот раз? – поинтересовалась она, не поспевая за мной.

Тебе понравится.

Пока я шел, я потихоньку бил себя в грудь. Отстукивал по моему бедному сердцу, чтобы оно забилось.

Легко распахнув железную дверь в самом секретном месте колледжа, я спокойно прошел в комнату, не пропуская девушку вперед.

Вокруг царила мистическая темнота и даже в какой-то мере напряженная тайна. Самое прекрасное, на мой взгляд, место в колледже.

Я спокойно прошел вперед, поджигая зажигалкой старые свечи, стоявшие на старинном рояле, который стоял тут бог пойми сколько лет.

Дейвидсон неловко замялась в проходе, не понимая, чего я добиваюсь.

Иди сюда. – тихим голосом произнес я, не обернувшись. – И да, прикрой дверь.

Рикка сделала все в одно мгновение и незамедлительно оказалась рядом со мной.

Ее высокая грудь вздымалась от напряжения, длинные реснички трепетали от ожидаемого. Я улыбнулся уголками губ, отметив про себя еще раз, насколько же она красивая.

Я медленно подошел к покосившемуся роялю и резко поднял крышку, проведя пальцами по запыленным клавишам.

(Carter Burwell – Edward At Her Bed) *на репит до самого конца главы.

Дейвидсон, день за днем и ничего не меняется. Конечно, меняется, только совсем не туда, куда бы мне хотелось. – я нахмурился и сел на рядом стоящий стул, положив одну руку на белые клавиши.

О чем ты? – спросила она, осторожно сев рядом со мной.

Я вновь улыбаюсь. Блять, я заебался улыбаться. На самом деле мне просто хочется все высказать и уйти отсюда. Я хочу, чтобы это закончилось.

Встрепетнувшись, я легко посмотрел на нее, словив непринужденный цвет ее глаз.

Зеленые.

Но они недавно были темно-шоколадными.

И все же она не смущается, когда заставляет сердце биться быстрее.

Чувство это мучительно, когда оно не разделено существом, его внушившим.- я положил вторую руку на черные клавиши, осторожно нажав на одну из них.

Сидя здесь,.. меня переполняют чувства. Как будто я вспоминаю кое-что. Кое-что, что я никогда не знал, и которое ждал. Но я не знал, что это было. Возможно что-то забытое, или что-то такое, что я пропустил в своей жизни. Могу только сказать, что в одно и то же время я почувствовал и радость и печаль. Но не большую печаль. Я почувствовал, что я — существую. Да, существую.

Почему?

Потому что Дейвидсон так внимательно смотрит на мои пальцы, с восторгом бегая взглядом на запыленные клавиши.

Тяжело осознавать, Рикка, что я уже дохожу до сумасшествия. – непринужденным движением я легко нажимаю на клавиши, уверенно хмурясь и наблюдая за своими руками. - Я начинаю искать в других ту крохотную частицу тебя, которая в них содержится. Но ни в одном нет тебя.

Ты играешь на рояле? – спрашивает она томным голосом, нежно накрывая мою руку своей.

Черт.

Я привел тебя сюда не просто потому, что я хочу показать тебе, чем я занимаюсь в тайне ото всех, Дейвидсон. – легкая мелодия срывается с пальцев, превращая нажатия в замудренную игру профессионального пианиста. - Я не могу сказать, что не могу без тебя, поскольку я могу и, ты знаешь, я ненавижу эти сопли.

Я вздрагиваю, когда ее пальцы касаются моей кожи. Я ехидно всматриваюсь в ее глаза, а она молчит, даже не собираясь спрашивать, о чем это я. Просто смотрит на меня. И я вдруг так остро чувствую ее присутствие рядом с собой, чувствую ее каждой клеткой своего тела. Запах, от которого начинают путаться мысли в голове. Внутри все напрягается. И по спине бегут мурашки, а внутри все дрожит, трясётся мелко-мелко, и сердце колотится где-то в горле.

Любовь нельзя убить. Ее не убьешь даже ненавистью. – продолжил я, переведя взгляд на клавиши. - Можно задушить внутри себя влюбленность, нежность и даже влечение. Ты можешь убить все это или превратить в прочное сожаление, но саму любовь ты все равно не убьешь. Любовь - это часть чего-то духовного. Она не умрет. Потому что это не умирает никогда.

Я свободно нажал на запавшую клавишу. Звук не слышится, почти не уловимое движение. Но она заметила.

Она чего-нибудь не замечает? Хоть раз?

Я тихо смеюсь сам над собой – мысленно, разумеется, когда слова начинают трепыхаться у меня в горле, требуя быть названными.

Короче, Дейвидсон. – я хмурюсь, стараясь не волноваться. – Ты цепляешь так, что внутри все сжимается к ебеням, и я не хочу быть с тобой романтиком, потому что я не такой, клянусь, я правда не такой. Но с тобой я рвусь быть каким-то нежным, каким-то, блять, романтиком, спокойным, уравновешенным, не курить травку, не делать то, не делать другое. Я не понимаю, что в тебе такого, что за неделю ты смогла сделать со мной.

Гарри, между нами ничего не…

Замолчи. – обрываю ее я, продолжая играть на старом рояле. – Между нами не просто ничего нет, Дейвидсон, между нами даже меньше, чем просто ничего. Но я хочу, чтобы это «ничего» прекращалось. Потому что я подорван. К чему спорить?

Дейвидсон крепко держит мою ладонь в своих пальцах, и внутри меня все розовеет от этого прикосновения, потому что в такие моменты я больше, чем просто забываю, как дышать.

Потому что я не дышу.

Возможно, она просто сейчас уйдет и скажет, что я псих.

Возможно, она захочет меня ударить.

Возможно, я сам этого захочу.

Возможно…

С тобой невозможно быть собой, Рикка. – я снимаю руки с клавиш и внимательно смотрю ей в глаза. – Животное желание смешивается с ненавистью, захлестывается симпатией, переплетается с нежностью, умиротворятся с трепетностью и заканчивается проникновенностью. Я не хочу, чтобы ты это останавливала.

Ты хочешь быть со мной, Гарри? – шепотом спрашивает она. Свет от свечи падает на ее фантастические глаза, и в который раз за день я понимаю, что пропал.

Нет. Не хочу.

Она подавленно опускает взгляд вниз, прикусывает губу, кивает головой, что-то произносит,какое-то чертово «Я все понимаю, я понимаю, это нормально, это…»

Эта ложь смешит меня и я вновь улыбаюсь как конченый долбоеб.

Это правда нормально, Гарри. Я не виню тебя, потому что я сама…

Потому что ты уже со мной.

========== Глава 15. ==========

Мягко сняв свои руки с клавиш, я закусил губу от нервного напряжения и стиснул зубы. Обстановка накаляется с каждой минутой. С каждой секундой мне хочется говорить все меньше и делать больше. Я понимаю, что еще несколько мгновений, и я сорвусь.

Нельзя, Гарри, нельзя.

А ты скажи для начала это своему организму, идиот, это ведь он жаждет ее с нескрываемой жадностью.

Блять, интересно, сколько времени. Прошло больше, чем целая бесконечность? Я потерял счет в минутах. Я теряю счет в минутах всегда, когда она сидит рядом и так неровно дышит.

Ну что ты, девочка, я ведь просто снес какую-то ерунду, сыграл тебе ерунду, доказал ерунду, все, что происходит между нами сейчас - вновь ерунда, мои мысли – ерунда, и обстановка так себе.

Ерунда.

Да, Стайлс, ты гениален.

Самое время поговорить о времени и еще о чем-то, я уже забыл о чем.

Мои мозги потихоньку заплывают, я не в себе, я начинаю бредить, мне жарко, мне холодно, мне одиноко, мерзко и тоскливо.

Я мгновенно обернулся и нахмурился.

Ее взгляд залает дыру в самом центре моего существа.

Щеки девушки пылают, и я легко могу различить это в темноте. Очаровательные ямочки появляются тогда, когда она славливает мой взгляд на себе и вновь густо краснеет.

Я хочу, чтобы ты поговорил еще. – мягким шепотом произносит она и резко прижимает ладони к своим горящим щекам. – Мне нравится, как ты говоришь, Гарри. Я пылаю.

Я вижу. – спокойно отвечаю я и отворачиваюсь. – Я вижу все, что связано с тобой. И слышу. И чувствую. И схожу с ума. Это нормально. Вполне нормально, я клянусь тебе.

Я замолкаю и опускаю взгляд на свои руки. Трясущиеся, мать их, руки. Разволновался как пятиклассник, нет, ну вы посмотрите на него. Мне становится жутко стыдно, так стыдно, что я сам начинаю пылать. Пылать как тогда, в душевой. Задыхаюсь от этой жары, хотя тут прохладно.

От чего же так жарко?

И окно открыто.

Расстегиваю верхние пуговки от рубашки и тяжело выдыхаю воздух.

Бесполезно. Вновь жарко.

Жарко так, что теплая испарина мгновенно выступает на лбу.

Я такой интересный, однако.

Тут Дейвидсон рядом, а я спрашиваю, почему так жарко.

Вот шутник.

Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?! – взрываюсь я и резко захлапываю крышку от рояля, вскакивая со своего места. – Я прихожу, привожу тебя, ухожу, снова привожу, ухожу, говорю, ухожу, и все, черт возьми, невпопад!

Нервы не выдерживают, это все тестостерон шалит. Я начинаю нервничать, расхаживать из стороны в сторону, пылать, снова расхаживать, запускать руки в волосы, орать черте что, нервничать, опять нервничать, опять нести бред, господи, Стайлс, хотя бы ради нее, угомонись!

Дейвидсон резко поднимается со своего стула и быстрым шагом подходит ко мне. Я затормаживаю на одном месте, хочу послать все куда подальше и сорвать с нее эту проклятую форму как у конченой школьницы, но я не успеваю.

Она все делает сама.

Со всего размаху она дает мне звонкую пощечину, хлопнув так сильно, что сверху, кажись, сыпется штукатурка.

Заткнись! – кричит она и срывает с меня этот чертов пиджак, трясущимися пальцами притягивая меня к себе за шею.

Впивается губами так, будто кусает лед. Жестко, хладнокровно. Ни капли нежности.

Охуеть поворотик.

Я стою, ни живой, ни мертвый, лишний раз боюсь пошевелиться и даже стесняюсь, вашу мать, вы представляете, я стесняюсь даже дотронуться до нее, потому что одно движение - и я весь буду искусан.

С ног до головы.

Идиотка, что ты… - пытаюсь вставить свое слово я, но вновь не успеваю, потому что она вновь затыкает меня рукой, со всей дури надавливая на мои потрескавшиеся губы.

Но, блять, мне же больно.

Кто я? – коварно спрашивает она и в ее глазах загорается дикий огонек. – Идиотка?

Слушай, ты поосторожней с этим де…

Угадаете, что произошло в следующий момент?

Еще одно слово и я так цепану тебя зубами, что все твои артерии будут молить о просьбе склеить их обратно, Стайлс. – шипит она мне на ухо и, хватая за воротник, буквально отшвыривает меня на рядом стоящий старый диван, быстро подходя ко мне и спускаясь на колени.

Ты что-то слишком борзая, Дейвидсон. – прохрипел я, пока она отвлеклась на расстегивание верхних пуговок полупрозрачной блузки. – Я не понимаю, что ты де…

Тебе не пора заткнуться? – хмурится она и грубит в открытую.

Я проглотил язык, осознавая, что сейчас мой член просто выскользнет из штанов без ее помощи. Такого высокого уровня тестостерона в крови я не наблюдал черте знает сколько лет.

Последнее предупреждение, Стайлс. – она снимает резинку со своих волос и в одно мгновение ее кудри рассыпаются по плечам так, будто она дралась в схватках часа два, не меньше. Они спутаны, пушатся во все стороны, но ей совершенно плевать. Дейвидсон выглядит неприступной, в ее глазах горит зверский огонь, грудь тяжело вздымается, надменный взгляд в клочья пронзает мое еле бьющееся сердце.

Рикка в одно мгновение срывает с себя блузку, щелкает пальцами и ее ажурное белье уже скатывается к ее ногам в одну проклятую секунду. Она жадно прилипает ко мне всем своим телом, хватает за шею, запрокидывает мою голову назад и впивается в шею зубами, оставляя на моей бледной коже яркие укусы. Мне кажется, что по моему телу проходит чокнутый электрический разряд, я возбуждаюсь еще сильнее, осознавая, что я не в силах оттолкнуть ее от себя. Невероятная страсть и животная ярость вспыхивает между нами в одно чертово мгновение, все это перемешивается с невыносимой болью где-то в области живота. Сердце начинает долбить свой ритм, ему плевать, что мне нужны силы. Оно лишь тарабанит так, что кровь в жилах начинает бурлить, бурлить так, что руки начинают трястись не от трусости, а от зверского желания, которое с каждой секундой все сильнее обрушивается на мое сознание.

Кто тут идиотка? – хрипит она мне самым что ни на есть зверским шепотом на ухо и вонзает свои зубы мне в мочку уха, за что тут же получает сильнейший рывок в ее сторону.

Блять, Дейвидсон, что с тобой? – пытаюсь вырваться я, но черта с два я надумал. Она с силой прижимает меня к этому ебанутому дивану, который сейчас просто напросто развалится, сжимает ладонью мой возбужденный член, скользит языком по моей шее, спускается ниже, черт, черт, черт, какого хрена?

Заткнись, Стайлс. – рычит она вновь, кусая зубами соски на моей груди. – Заткнись и осознавай, кто тут главный.

Я замолк.

Я попутал, распутал, надпутал и подпутал.

Только не говорите мне, что это я ее такой сделал, потому что я совсем не планировал трахнуть ее этим вечером.

Дейвидсон накрывает мой рот жадным поцелуем, с силой оттягивая мою нижнюю губу и уверенно пробираясь языком по моему нёбу, сплетаясь с моим онемевшим языком в замудренный узел.

Ее рука остро исследует ту область, в которой мой член оказался внезапным пленником и развратно улыбается. Она похожа на разъяренную львицу, у которой отобрали последний кусок отличного стейка. Раздвигая мои колени, она уверенно пробралась еще ближе ко мне и яростно прильнула к губам, продолжая кусать меня острыми зубками настолько сильно, что с моих губ срывается невольный стон от того напора, с которым она давит на меня.

Чертовка.

Дейвидсон чуть приседает и начинает тереться бедрами об мою ширинку, в которой уже нет места воздуху. В ширинке все сдавлено, все настолько тесно, что мне становится больно. Все тянет, развязно тянет, требует уже, ну давай, Дейвидсон, прекращай. Ты выиграла, ты окончательно заставила мой мозг попрощаться со мной.

Отчертив влажную линию на шее, девушка уверенно прикасается губами к моей груди, облизывая каждую клеточку и надкусывая ее, ну да, как же без этого. С восхищением она прокусывает нежную кожу внизу живота и на ней выступают ярко-красные капельки крови.

Сука.

Я тяжело дышу, так тяжело, что воздух сверху буквально давит на мои плечи, не оставляя места свежему кислороду. Я чувствую слабость, возбуждение, запах похоти и ЕЕ проклятый запах, от которого глаза слезятся и внутри все переворачивается.

Так что ты там пищал, Стайлс, я все еще идиотка? – мгновенно выпрямляется она и хитро улыбается. – Идиотка?

Я разлепляю глаза, не в силах осознать, что идиоткой ее, по крайней мере сейчас, уж точно никак не назвать.

Но проигрывать в этой схватке я тоже не собираюсь.

А ну иди сюда. – я с силой притягиваю ее к себе за руку и Дейвидсон буквально падает на меня, явно не ожидав такого действия. – Хочешь узнать, что такое четвертый оргазм, девочка?

Она не успевает ответить, потому что я требовательно сдергиваю с нее остаток одежды и буквально впиваюсь в нее губами, оттягивая матовую кожу, оставляя на нее самый яркий засос, который только можно себе представить.

Я хочу те…

Замолчи. – обрываю ее я и надвисаю сверху, убирая ее волосы куда-то там за спину.

Я хочу убить тебя, Стайлс. – хитрая улыбочка вновь на ее губах и я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ей. – Загрызть и перегрызть всего, твою мать. И я это сделаю.

Это мы еще посмотрим.

Скользнув языком по ее алым, перекусанным губам, я не раскидываюсь на нежности. Крепко сжимаю ее запястья в своих пальцах, с болью сжимаю ее колени между собой и жадно прикусываю голубоватую жилку на ее шее, которая так быстро пульсирует.

Боишься? – интересуюсь я, нервным движением борясь с ремнем на спущенных штанах.

Дейвидсон смеется во весь голос, и резко сдергивает с меня штаны, улыбаясь в томном предвкушении.

Тебя что ли? – низким тоном спрашивает она, касаясь пальчиками напряженную твердую плоть.

Но ты дрожишь. – ухмыляюсь я, крепко сжимая ее ягодицы в своих руках. – Значит, ты боишься.

Я дрожу только потому, что ты долго тянешь, Стайлс.

Долго? Правда что ли?

Не в силах сдерживать свои эмоции, я запускаю пальцы в ее волосы и крепко стискиваю их в руках, жадно притягивая ее лицо к своему.

Обещай молчать, идиотка.

Наши тела одновременно пронизываются сладостной болью, когда я резко вхожу в нее и закусываю ее же губы до терпкой сладости.

Горячая, влажная, терпкая – чудо как хороша.

Дейвидсон довольно закатывает глаза к небу и трясущимися руками обхватывает меня за бедра, выдыхая разгоряченный воздух ртом. Выгибая свою спину, она просто заставляет меня насаживаться в нее до упора. Зеленые глаза сменяются темно-карим, в них читается столько похоти, во мне наверняка столько не найдется.

Вся обстановка пропитана напрочь развратом. Мысли потеряны, мы оба потеряны, мы не осознаем, что происходит. Мы одновременно сходим с ума и также одновременно поглощаем друг друга с каждой томной секундой.

Каждый момент хочется повторить, повторить не раз, повторить настолько извращенно, насколько это вообще возможно в принципе. Дейвидсон рычит как дикая кошка, достигая пика наслаждения. Грубо кусает свои губы, впивается ногтями в мою спину и что-то шепчет на ухо быстро-быстро, я не успею следовать ее словам. Потому что я не в себе. Я не чувствую себя. Я знаю, что надо слышать ее вздохи, надо наслаждаться ими. Надо ощущать это. Но я ничего не чувствую, кроме ее поглощающего дыхания и похоти.

Я приоткрываю губы, забывая как дышать. Все тело уже какой раз сводит в судорогах, от этого становится приятно больно. Дейвидсон несдержанно стонет и на ее помутненном лице появляются маленькие слезинки, которые тут же оказываются на моем языке.

Я просовываю два влажных пальца в ей в рот, и Дейвидсон с превосходством облизывает их, сосредоточенно хмурясь и блаженно улыбаясь. Она тихо рычит от удовольствия, выгибаясь под моим телом острой дугой.

Мы не просто спешили, мы чертовски торопились, два сплетенных в одно тела, мы боялись не успеть, боялись опоздать, боялись потерять хотя бы секунду от неистового наслаждения. Все это выглядело слишком жестко, чтобы сдерживать приличия.

Я хочу тебя еще. – шепчет она мне на ухо, с силой притягивая меня к себе за шею.

Я проникаю в нее до отказа, с наслаждением наблюдая, как расширяются ее зрачки. Медленно выхожу, почти до конца. Потом снова вхожу – резко и грубо. Каждое движение будто отрепетировано заранее, будто изучено до мелочи. От каждого с наслаждением замирает сердце, а потом рушится куда-то в пятки и стучит так сильно, что после такого остаются синяки.

Это было чем-то невероятным. Наслаждаться ее стонами, ее вкусом и дыханием было высшей точкой, которую можно было бы достичь. Я несдержанно застонал ей в губы, ускоряясь в грубых движениях.

Возбуждение, которое несется по крови, жар наших тел, тепло наших тел, этот шепот, этот руки, эти вздохи…

Наши языки сплетаются одновременно с нашими пальцами, силы на исходе, но так просто все не закончится. Эти взъерошенные волосы, эта коварная улыбка и блеск ярко-зеленых глаз, эти нежные, влажные, тонкие руки, все это сводит с ума, не иначе.

Я забываю, где я, сколько мне лет, кто я есть и каково мое предназначение в тот момент, когда яркая вспышка сладостной боли пронизывает низ живота, в тот момент, когда с губ девушки срывается животный стон, в тот момент, когда ее ногти выцарапывают на спине замысловатый узор, в тот момент, когда мы оба изгибаемся, соприкасаемся друг с другом как будто в первый раз. В тот момент случается то, ради чего можно умереть тысячу раз.

Глаза девушки закрыты. Она даже не дышит. Маленькая ладошка накрывает одну грудь рукой и резко сжимает ее.

Вообще-то это должен был сделать я.

Я прикрываю глаза и глотаю терпкий воздух ртом, стараясь восстановить дыхание и сердцебиение, которое отдается где-то в горле.

Я стараюсь осознать, что жизнь продолжается, хотя после такого она буквально останавливается. Я должен жить, дышать, ходить, но после такого я навряд ли смогу это сделать. Жить своей жизнью, той жизнью, которая без остатка сплетается с жизнью Дейвидсон. Сплетается так же, как наши пальцы в этот жгучий момент.

Мне надо выпить. – дрожащим голосом произношу я и лениво стараюсь сползти на пол, но у меня, черт возьми, нихрена не получается, поэтому я просто падаю и зарываюсь лицом в ладони, осознавая, что меня не просто трясет.

Меня выворачивает.

Тебе не надо выпить, Гарри. – тихим голосом шепчет Дейвидсон и скидывает свою руку с дивана, докасаясь до моего позвоночника в то время, когда я стараюсь придти в себя, валяясь на полу.

Зачем тебе пить, когда я рядом?

Я улыбаюсь еле-еле, просто выдавливаю из себя улыбку из последних сил. Все тело обволакивается приятной нежностью, когда Рикка осторожно прикасается кончиками пальцев моей поясницы. Было настолько уютно, тепло и комфортно, что у меня еще хватает сил сжать ее руку и переплестись с ней пальцами.

Снова.

Это пленительный момент. Настолько пленительный, что тело наполняется новой энергетикой.

Это все Дейвидсон.

Наши пальцы крепко сплетены вместе. Костяшки ломит, но кому какое дело?

Руки сплетены. Это главное.

И я не думаю, что когда-нибудь я смогу отпустить ее.

POV Рикка.

Я сладко потянулась в постели, чувствуя, как приятная теплота распространяется по телу. Сонным утром я чувствовала себя настолько защищенной, как будто Гарри был рядом. Рядом с ним всегда чувствуешь себя защищенной.

Мне смешно говорить об этом. Прошло совсем мало времени для того, чтобы раскидываться такими словами, но влечение не обманешь, разум тем более.

Все это развивалось слишком стремительно.

Все это слишком напоминало какой-то неудачный роман.

Все это бесконечно нравилось мне.

Как спалось? – вытащила меня из собственных мыслей Корнелия, которая сидела около зеркала и расчесывала длинные волосы.

Божественно. – буркнула я, недовольная ее вопросом. Кто она вообще такая, чтобы спрашивать меня такие вещи?

Признаюсь, как сильно меня раздражает моя соседка по комнате. Я ненавижу тех людей, которые суют нос не в свое дело. Личная жизнь не публичная, и я не считаю правильным рассказывать каждому о том, что творится с тобой.

Советую тебе поторопиться, сегодня сокращенные пары. – оповестила меня Корнелия, но я пропустила ее слова мимо ушей.

Я же не советую закрыть свой рот и не разговаривать со мной. Поэтому я могу вполне обойтись без ее советов.

Медленно спустившись в полном одиночестве в Главный Зал на завтрак, я чувствовала на себе пристальный взгляд со столика, за которым я постоянно сидела. Майк, Анджела, Корнелия, Джек - все смотрели на меня во все глаза в то время, когда я гордо прошла мимо них и села в полном одиночестве за свободный стол.

Не считаю нужным с недавних пор разделять интересы с этими людьми.

Пододвинув к себе тарелку с хлопьями, я залила их жидким клубничным йогуртом и довольно улыбнулась.

Лучшее утро за все время в колледже.

Тут свободно? – внезапно обрушился на меня голос слева и я недовольно оглянулась.

Чертовски красивая девушка с нереальными волосами почти до поясницы неловко переминалась с ноги на ногу, держа в руке яркий поднос.

Я новенькая, поэтому не знаю, как тут у вас. – замялась девушка, явно нервничая.

Да, разумеется. – улыбнулась я и ей и убрала свою сумку с рядом стоящего стула.

Девушка облегченно выдохнула и даже слегка улыбнулась уголками губ, поставив свой поднос рядом с моим.

Она смущенно села за столик и взяла лишь чашку с чаем со своего подноса.

Я мельком посмотрела на нее и отметила, что она действительно очень красивая. Плавные волны струились по плечам, высокая грудь была затянута темным корсетом, переплетенным атласными ленточками на спине. Пушистые ресницы постоянно трепетали толи от смущения, толи от сонливости, но именно это предавало девушке еще более очаровательный вид. Пухлые губки были еле-еле затронуты прозрачным блеском, на веках вырисованы ровные стрелки, выходящие за пределы глаз. На левом плече девушки легко можно было различить часть татуировки, которая кокетливо красовалась через прозрачную темную ткань. Тонкий аромат парфюма, который исходил от нее, можно было легко сравнить с чем-то до боли приторным. Мед и орех. Два запаха, которые действительно могли охарактеризовать ее. Два запаха, которые хотелось вдыхать полной грудью.

Не теряя ни минуты, я отставила в сторону миску с хлопьями и в упор посмотрела на девушку.

Я Рикка. – улыбнулась я ей, посмотрев ей прямо в глаза. – Я учусь на первом курсе в группе «7-Би»

Девушка деликатно отставила от себя кружку и скрестила свои руки вместе. Золотой браслет съехал по тонкому запястью, и она тут же поправила его, не отрывая от меня взгляда.

Меня зовут Эмили. – в ответ улыбнулась она и взмахнула длинными ресницами. – Я недавно переехала в Англию и учусь в колледже со вчерашнего дня.

С кем ты живешь в номере? – поинтересовалась я, отламывая пальцами кусочек песочного бисквита.

Одна. – смутилась она и густо покраснела, отведя взгляд в сторону.

Счастливая. – выпальнула я и съела кусочек бисквита, запивая его напитком. – Я живу с одной дамой, которая сидит у меня поперек горла.

Эмили приподняла одну бровь и с интересом оглянулась назад.

Придурки с того столика в упор смотрели на нас, пооткрывав свои рты.

Не обращай внимания. – отмахнулась я. – Как раз с этими я и учусь. Не нахожу с ними ничего общего.

Аналогично. – ответила девушка, отпивая из кружки напиток. – Я познакомилась только с двумя парнями со второго курса вчера… вечером. – она тут же заломалась, опуская глаза в свою кружку. – Зейн и Лиам.

Мои глаза в мгновение расширились, когда я услышала два знакомых имени. Внутри все затряслось как в лихорадке, руки тут же вспотели, поэтому мне пришлось незаметно вытереть их под столом об свои брюки.

А… Зейн… Лиам… - растерялась я, принимаясь крошить в руках этот чертов бисквит. Господи, что я делаю. – Я тоже знакома с ними.

Серьезно? – удивилась девушка, распахнув глаза.- Они милые! – тут же повеселела она, не переставая улыбаться.

Ну до чего очаровательная.

Я опустила взгляд в тарелку и уставилась на хлопья. Да, очень интересно.

Такие все в йогурте, в розовом йогурте, такие хрустящие, такие…

Пора прекращать сходить с ума.

Привет, Эмили. – обрушился голос сверху и я мигом перевела взгляд на Малика, который без смущения уселся рядом с нами и подмигнул Эмили. – Классно выглядишь.

Эээ..яяя.. нуу…- замялась я, непонятно зачем открыв свой рот вообще.

Спасибо, Зейн. Ты тоже. – мягким, деликатным тоном ответила она, с особой нежностью посмотрев на сияющего рядом с ней парня.

Черт, как она так с ним разговаривает спокойно? Недавно познакомилась, а уже, кажись, обворожила его до самых костей.

Щеки Малика покраснели, и он тут же принялся теребить все рядом лежащие салфетки.

Идиот?

Эй, придурок, не забудь в следующий раз предупредить, когда вздумаешь подрочить в ванной. – сказал рядом подошедший Хоран и плюхнулся рядом со мной на стул, пододвигая к себе мою миску с хлопьями. – Я заебался все дезинфицировать после тебя!

Малик мгновенно изменился в лице и уже замахнулся на Хорана, если бы не Эмили, которая мгновенно дотронулась до него, заставляя Зейна успокоится в один момент.

И все же между ними что-то есть.

Определенно есть.

Надо будет выяснить.

Через несколько минут к нам за столик подсели Луи и Лиам.

Гарри не было.

Я неловко покосилась вокруг себя, определяя, действительно ли его нет в Главном Зале.

Действительно нет.

Один стул рядом со мной пустовал.

Моим телом овладела неприятная дрожь, я не слушала, что говорят парни за столом, пропуская мимо себя даже те фразы, которые были обращены ко мне.

Найл. – я склонилась над ухом парня, притягивая его к себе за воротник белой рубашки. – Не подскажешь, где Гарри?

Хоран застыл на одно мгновение в таком положении, боясь пошелохнуться. Я насторожилась, всматриваясь в его глаза с особой требовательностью.

Э.. Гарри? – переспросил беззаботно Хоран, не смотря мне в глаза.- Он принимает душ.

Душ?

Да… душ. – закивал головой он, прикусив нижнюю губу.

В голове тут же выплыли события с прошлого дня, этот горячий душ, этот ледяной, мать его душ, который пронизывает до самых кончиков… Ох, черт. Я и не думала, что Стайлс фанат по принятию душа.

Он сказал, что ты ему всю спину исцарапала. – растянулся в довольной улыбке Хоран, кокетливо подмигивая мне.

Но мне было совсем не весело и не забавно.

Окинув взглядом стол, я неловко взяла висящую рядом сумку и положила ее себе на колени. Луи с Лиамом что-то усердно обсуждали, Малик, полностью увлеченный рядом сидящей девушкой, постоянно кивал, поддакивая что-то ей в ответ, Хоран же в упор смотрел на меня, боясь отвести взгляд.

Я пойду, пожалуй. Простите. – сказала я и попыталась встать со стула, как тут же оказалась прижатой обратно к нему.

Хоран.

В чем дело, Найл?

Куда ты? – прищурился он, изменившись в лице. – До звонка еще полчаса.

Мне душно. - я вырвала руку из его ладони и недовольно нахмурилась. – Прогуляюсь по аллее рядом с входом.

Нет! – выкрикнул он и мгновенно соскочил со стула, быстрым шагом подойдя ко мне. – На улице дождь собирается. Не надо на аллею.

Весь стол на мгновение замолк, одновременно посмотрев в окно. На улице светило яркое солнце, небо было ярко-голубым, совершенно никакого намека на дождь.

Что ты несешь? – процедила я и быстрым шагом направилась к выходу, прижимая к себе сумку.

Рикка! – донесся до меня голос Найла за спиной, в то время, как я быстро сбегала с лесенок. – Стоп, стоп, стоп девочка, так дело не пойдет.

Догнав меня, Хоран схватил мою руку и крепко сжал мои костяшки. Они неприятно хрустнули.

Блять.

Да в чем дело! – вспыхнула я. – Просто на улицу!

Это запрещено, черт побери. – прошипел Хоран, разворачивая меня в другом направлении. – Запрещено гулять до уроков.

Ну конечно! – закатила глаза я, вырываясь из его рук. – Что-то я впервые это слышу.

Я почти рванула к входу, вылетая на улицу как ошпаренная.

Вокруг светило солнце, рабочие вышли на улицу, ухаживая за газонами. Кто кормил уток в пруду, кто подстригал деревья, кто опрыскивал территорию. И что здесь не так?

Я медленным шагом направилась в сторону стоянки, осматриваясь по сторонам.

Рикка. – запыхаясь подбежал ко мне Хоран, оттягивая меня за рукав. – Пошли. Пошли, милочка, нам тут нечего делать. Опрыскивают территорию, опасно, очень опасно, вдруг яд попадет, вдруг…

Хоран, ради бога, что ты мелишь?

Парень встал как вкопанный, в упор посмотрев за мою спину. Он тяжело сглотнул, принимаясь топтаться на месте как школьник, получивший плохую отметку.

Я резко развернулась, стараясь поглотить в себе нахлынувшее на меня волнение.

Стайлс.

Он быстрым шагом выходил через другой вход прямиком к своей машине. На его голове красовалась синяя шапка, прижимающая кудри, расстегнутая рубашка, в руке спортивная сумка, на ногах стоптанные в клочья конверсы.

Гарри! – выкрикнула я, с восторгом обернувшись на Хорана. – А ты говорил, что он душ принимал. Господи, Найл, ну и шутник.

Не дождавшись ответа, я радостно улыбнулась и быстрым шагом пошла вперед, к его машине.

Стайлс замер на месте, заметив, как я приближаюсь к нему.

Он мгновенно изменился в лице, отшвыривая сумку прямо на землю.

Что это с ним?

Хоран, какого черта она тут делает блять?! – выкрикнул он, недовольно покосившись мне за спину.

Я сделал все, что мог. – донесся голос сзади. – Твоя Рикка как ты сам, твою мать! Такая же упертая, хера с два ее сдвинешь с места.

Я в совершенном непонимании происходящего подошла к Гарри, настороженно посмотрев ему в глаза.

Гарри, ну прости! – выкрикнул Хоран где-то там, сзади.

Съебись. – непонятно кому ответил он и резко перевел взгляд на меня, от которого все в округе расплылось.

Я чуть не осела на пол.

(One Direction – Over Again)

Гарри выглядел напряженным. Даже более чем напряженным. Серьезный взгляд, стиснутые зубы, ярко выделяющиеся скулы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не завалить его на капот его же собственной машины и не повторить вчерашние игры.

Привет. – наконец выдавила я из себя, засунув трясущиеся руки в карманы.

Господи, меня разрывает.

Он проигнорировал меня, даже не удостоив взглядом. Гарри взял сумку в руки и вновь направился к своей машине.

Гарри. – я одернула его за руку, заставляя парня остановится.

Стайлс замер на месте с надменным видом, даже не обернувшись ко мне. Я обошла его, прижалась к его вздымающейся груди и со страхом посмотрела ему в холодные глаза. Он смотрел поверх моей головы и не прикасался.

Куда ты уезжаешь, Гарри? – я коснулась губами его ледяной шее, на которой уже красовалась парочка синеватых засосов.

Я уезжаю отсюда. – холодно ответил он, засунув свои руки в карманы.

Зеленые глаза невероятно заблестели.

Зачем ты уезжаешь? – чуть ли не срываясь, прошептала я, боясь даже представить, что он оставляет меня.

Мне тут нечего делать. – тем же холодным тоном произнес он, продолжая стоять как вкопанный.

Как нечего…? – на одном выдохе прошептала я, осознавая, что срываюсь.

Не вздумай плакать, Ри. – спокойно произнес он. - Я не хотел, чтобы ты видела.

Как не хотел, Гарри, ну как это не хотел?! – срывающимся голосом затрепетала я, понимая, что голова начинает кружиться, а тело потихоньку оседает.

Я прикусила губу, жадно принимаясь кусать ее. До крови. Гарри уезжает, уезжает, уезжает. Сомнений не было, он уезжает надолго. Сумка достаточно больших размеров, в его кармане торчит смятый паспорт, непонятно зачем два телефона, что-то еще и еще…

Я крепко сжала свои руки в пальцах, осознавая, с какой болью в меня врезаются ногти. Перевожу взгляд на ладошки. Выступает кровь.

А как же я? – шепотом произношу я, обнимая Гарри за шею.

Господи, какой же он холодный. Если он снова принимал этот проклятый ледяной душ, то я просто спилю все холодные смесители в этом чертовом колледже.

Гарри, ну а как же я? Как я без тебя? – я принимаюсь целовать его лицо короткими поцелуями, боясь пропустить хотя бы одну клеточку. – Ты же не оставишь меня, Стайлс, ну как же так, ты же не отставишь меня!

Гарри равнодушно стоит на одном месте, даже не шевелится. Наблюдая за нами со стороны, вполне можно предположить, что я целую столб.

Найл присмотрит за тобой. – наконец произносит он ледяным тоном. – Пока что я ему доверяю.

Ты говоришь, как будто я игрушка. – я начинаю трясти головой из стороны в сторону, отгоняя от себя его слова, которые впиваются в меня, словно ножи. – Я же живая, Стайлс, вот же она я, потрогай меня, Гарри, ну почему ты стоишь, дотронься до меня, пожалуйста, дотронься, ну же!

Прекрати истерить. – говорит он и отодвигает меня в сторону.

Его взгляд устремлен в пустоту. Тяжелый. Под ним невозможно не провалиться. Впервые я вижу Гарри именно таким. Неподступный, серьезный. Без капли агрессии.

Просто человек, не обладающий эмоциями.

Это не тот Гарри, которого я знаю.

Это вообще не Гарри.

Он спокойно открывает багажник, ставит туда свою сумку, захлопывает, обходит машину стороной, проверяет колеса, смотрит на часы, не смотрит на меня, зато снова смотрит на часы, а я все так стою, стою и глотаю его неприкосновенность и холод.

Впитываю его настроение в себя.

Ты можешь поцеловать меня? – прошептала я, глотая слезы, которые не вырываются наружу. Которые сидят внутри и буквально топят меня.

Я смотрю ему в глаза, а он даже не отвечает. Просто смотрит на меня равнодушным взглядом. И вдруг я остро ощущаю внутри прожигающую на прочь боль, импульсами отдающуюся куда-то в область щиколоток. Его запах стал еще более ощутимым, когда подул свирепый ветер. Мне, черт возьми, в лицо.

По спине бегут мурашки, миллионы мурашек, я щурюсь от пронизывающего ветра, сердце стучит с невероятной скоростью.

Я ощущаю себя листом, который пережил ураган, а теперь вот болтается на промозглом ветру, ожидая своей участи.

Сама не заметив того, как Стайлс приблизился ко мне, я продолжала трястись под пронизывающим ветром, кусая сухие губы до сильнейших трещин.

Его теплые руки невесомо прикасаются к моей трясущейся фигуре. Слишком невесомо.

Я буду рядом. – тихо шепчет он мне на ухо, слегка кусая мочку. Господи, как чувствительно. От одного его движения хочется умереть миллион раз. – Обещай не плакать.

А иначе что? – захлебываясь соленой водой, которая, как оказалось, льется из моих глаз, прошептала я, боясь посмотреть на него.

Стайлс ухмыляется. Я чувствую его горячее дыхание на шее, его идиотскую улыбочку на покусанных губах, которую я так ненавижу и одновременно терпко обожаю, его холодные руки на моей талии.

Я ощущаю его.

Иначе я больше не приеду.

Горячая вспышка боли загорается настолько сильно, что с моих губ срывается животный крик, который мгновенно затыкается ледяной ладонью.

Найл, забери ее, пожалуйста. – вежливо попросил Гарри, отпуская меня и разворачиваясь к своей машине. – Не забудь сделать все, о чем я тебя просил.

В один момент меня накрывают чужие руки, не те, к которым я привыкла. От этого становится настолько мерзко и противно, что я не нахожу другого выхода, как крепко сцепить мягкую ладонь в зубах и постараться вырываться из крепкой хватки.

Сука, она кусается, Стайлс! – выкрикнул Хоран, прильнув собственными губами к укусу. – Как я нахуй буду справляться с ней?!

Это твои проблемы, Хоран. – произносит Стайлс, не одаряя нас своим взглядом. Он усаживается в машину, громко хлопнув дверью, и приспуская затемненное стекло на переднем сидении.

Но боже упаси, Хоран, если с ней что-то случится. – Стайлс медленно заводит машину, мучая меня своими движениями. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю.

Гарри, куда ты?! - выкрикиваю я, до сих пор не осознавая то, что он уезжает.

Сквозь пелену слез я замечаю его улыбку и внутри все вновь сжимается в твердый комок.

Проще умереть, чем выдержать.

Помнишь я говорил тебе, что с тобой сложно оставаться собой? – неожиданно произносит он, мягко трогаясь с места.- С тобой сложно просто оставаться. Я должен уехать, девочка. Обещай, что выдержишь.

Нет. – я мотаю головой из стороны в сторону, выбрыкиваясь из крепкой хватки. – Не выдержу, Гарри. Не выдержу.

Выдержишь. – вновь улыбается Гарри, одевая темные очки на глаза.

Я вновь захлебываюсь в своих слезах, мягкая рука парня убирает слезы с моего лица, однако это не помогает.

Мне не для кого стараться, Стайлс. – ледяным тоном процедила я, начиная осознавать все, что происходит.

Есть.

Ради кого, Господи, ради кого?!

Ради меня.

========== Глава 16. ==========

В начале небольшое посвящение и скромное поздравление С Днем Рождения мою очень-очень хорошую подругу. Машковская,детка моя, эта глава для тебя, спасибо что родилась именно в этот день и заставила меня написать ее, позабыв хотя бы на несколько часов о будущих экзаменах. Мое единственное пожелание тебе - встретить Гарри еще, пусть ваша встреча, которая случилась несколько дней назад, повторится еще тысячу раз. Повторите все, что написано в сегодняшней главе. Будь счастлива, я люблю тебя!

А теперь мое обращение к вам. Я приношу просто огромные извинения за задержки глав, виной тому экзамены, все, кто учится в 11 классе прекрасно меня понимают. Желаю вам успехов на последнем звонке и на экзаменах, у вас все получится, я с вами, ребятки.

И да, огромное спасибо еще всем тем, кто не оставил меня и не забросил мое баловство в виде этого фанфа.

Спасибо, я люблю вас тоже очень-очень сильно.

Не забудьте включить песню.

Мисс Дейвидсон, можете ли вы повторить то, что я сейчас сказал?

За окном ветер творил с деревьями что-то крайне сумасшедшее. Я смотрела сквозь темную пелену глаз на меняющуюся погоду, на порывистый ветер, срывающий все на своем пути, на засохшие листья, которые срывались с веток и легко улетали куда-то далеко в сторону востока.

Удивительно, как погода может меняться в одно проклятое мгновение.

Отвернувшись от окна, я склонила голову вниз и посильнее закуталась в вязаную кофту сливочного цвета.

Было холодно.

Мисс Дейвидсон? – мистер Морган быстрым шагом подошел к моей парте и резко опустил ладонь на мою тетрадь, от чего раздался громкий хлопок на весь класс. От неожиданности я подпрыгнула на месте и испуганно подняла глаза на учителя.

В чем дело?

Почему вы ничего не записали в тетради? – учитель недовольно взглянул, придирчиво всматриваясь в пустые строки. – Вам нехорошо?

Мне прекрасно. – мгновенно ответила я, нахмурившись. – Я плохо расслышала. Не могли бы вы повторить, пожалуйста?

Я заметно напряглась и эпично выпрямилась, смущаясь под пожирающими взглядами своих одногруппников. Тело сковало, я боялась даже выдохнуть. Непонятно откуда взявшийся смертельный страх разлился по моему телу, колко отдаваясь куда-то в затылок.

Морган угрюмо выдохнул, поправив квадратные очки на носу. Затем он медленно развернулся и вновь пошел между рядами к своему рабочему месту.

Легко выдохнув, я съехала на стуле и вновь подперла ладонью голову, устало уставившись на доску.

Итак, повторяю специально для вас, уважаемая Мисс Дейвидсон! – громким голосом произнес тот и посмотрел в учебник. – Каждая клетка гетерозигот проникает…

Я блекло прикрыла глаза и старалась не закрыть их окончательно. Все это напоминало какие-то пытки из какого-нибудь супер-крутого Американского фильма. Все это было слишком наигранно. Каждый понимал, что никому к чертям не сдались эти проклятые, мать их, зиготы. Гетерозиготы. Но каждый высиживал здесь, поправляя свои то очки, то волосы, то воротник от рубашки, делая вид, что это действительно интересно.

Дейвидсон! – на сей раз мистер Морган просто заорал на весь класс, заставляя всех студентов синхронно подскочить на стульях. – Что я только что сказал?!

Я лениво разлепила глаза, убирая ладонь с лица. Какого черта он орет как придурок?

Ох, как же меня все это достало.

Молекулы одноклеточных, молекулы одноклеточных! – громких шепотом разразился голос сзади.

Эм… молекулы одноклеточных? – тоненьким голосом повторила я, захлопав ресницами.

Но это было лишь для того, чтобы окончательно не отрубиться за партой.

Морган посмотрел на меня как на полнейшую дуру. Одновременно сложилось впечатление, что он мне сейчас заедет по бошке своей указкой.

Двуклеточных, Дейвидсон. Двуклеточных. – процедил он, заметно дергаясь. – А ведь вам еще и зачет сдавать.

«И пошел он к черту.» - подумала я про себя, и вновь рухнула щекой на ладошку, блаженно закрывая глаза.

Через несколько минут прозвенел долгожданный звонок, и все студенты одной гурьбой вывалились из класса.

Я медленно шла по коридору, обхватив саму себя руками. Учебный день подходил к концу, поэтому толпа внутри колледжа рассасывалась на несколько групп: Кто-то шел в столовую, кто-то заворачивал в сторону лифта, кто-то сидел возле главного входа. А кто-то просто шел один среди всей это толпы, совершенно не вкатывая, что он здесь делает.

Кончики пальцев у меня слишком ледяные, я не сразу понимаю, когда ко мне обращаются.

Привет, Рикка! – раздался звонкий голосок рядом со мной, заставляющий меня обернуться на 180 градусов.

Привет, Найл. – угрюмо ответила я и развернулась вновь, продолжая свой путь.

Чего грустная? – вечно веселый блондинчик чуть ли не подпрыгивает на ходу, здороваясь практически с каждым на своем пути.

Я закатила глаза от этого зрелища, сдерживая улыбку. Единственный вопрос, который меня мучает, это «Куда уехал Гарри?», но от страха мою грудь разрывает так, что я закусываю губу и просто молчу.

Настроения нет? – докапывается он до меня и мне тут же хочется врезать ему по бошке.

Холодно. – заметила я. – Погода плохая.

Хочешь поговорить о погоде? – неожиданно раздался уж больно хриплый голос, от которого мое сердце наверняка сковалось в камень и со всего размаху шлепнулось в пятки.

Я мгновенно развернулась, стараясь поглотить возникшее внутри меня волнение. Но у меня ничего не выходит.

А все просто потому, что это Зейн.

Оу, ты бледная. – замечает парень и оглядывается. Кажется, он заметил Эмили сзади.

Волна разочарования накатила на меня. Да, у меня настолько поехала крыша, что я стремлюсь найти любую мелочь Гарри хоть в ком-то, кто окружает меня.

Но все безуспешно.

Ты нормально себя чувствуешь? – спрашивает меня Найл, буквально разворачивая меня к себе.

Черт, каждый делает вид, что его это действительно заботит. Но не у каждого это получается.

Ни у кого не получается.

Вполне! – радостно отзываюсь я и протягиваю большой палец навстречу блондину.

Тот подхватывает мое настроение и тут же показывает мне два больших пальца, забавно подмигивая мне.

Вру безошибочно.

Хотя глаза у меня прикрыты, я все равно вижу, как меняется лицо Найла. Он все равно мне не верит, хоть и старается поддержать настроение.

Но не верит.

И все правильно делает.

О, Рикка. Прелестно выглядишь. – натянуто улыбается подошедшая к Зейну Эмили, дотрагиваясь ледяными пальцами до моего плеча.

Ее волосы по-прежнему бесконечно прямые и бесконечно длинные. Я хочу потрогать их, но прячу свои руки сзади, перебирая пальцы между друг другом.

И ты. – коротко отвечаю я, разворачиваясь в другую сторону.

Она напряжена. – раздается сзади шепот, который я отчетливо слышу. – Это из – за Гарри, да?

Я застываю на месте, пытаясь сообразить, как же теперь выкручиваться. Наконец, я просто громко выдыхаю, делая вид, что ничего не происходит, и вновь иду вперед рядом с Найлом, который уже что-то начинает мурлыкать себе под нос.

Стараюсь поймать его беззаботное настроение.

Не выходит.

Просто удивительно, насколько сильно нужно привыкнуть к человеку, чтобы скучать по нему спустя несколько часов после его отъезда.

Третья мировая прошла бы легче, чем то, что ощущает сейчас мое окамевшее сердце.

Я ввалилась в свою комнату и со всего маху рухнула лицом в подушку, зарываясь в ней настолько сильно, что воздух кислороду категорически перекрылся.

Как же я устала.

Я веду себя как полнейшая идиотка. Был бы здесь Стайлс, именно так бы он меня и охарактеризовал. Прошло, черт возьми, несколько часов. Я не видела его несколько часов. Но эта чертова привязанность, будь она трижды проклята... она уже сидит поперек горла.

Как же я устала.

Закрыв глаза, представляю себе, что вот он появляется. Никуда не уезжает, остается здесь. Подкалывает тысячу раз, а потом садится рядом, обнимает меня, щелкает по носу, как маленький ребенок. Смеется из-за того, что я ругаюсь на него, прижимает палец к моим губам. Ощущать его прикосновения по моей шее легко, чувствовать жар его тела еще легче, слышать его голос – нет ничего проще. Все чувствуешь и ощущаешь.

Все как всегда…

Достаточно лишь закрыть глаза.

POV Гарри.

«Жизнь, она состоит из встреч и расставаний. Каждый день люди приходят в твою жизнь, ты говоришь им «доброе утро», потом говоришь «добрый вечер», некоторые остаются на несколько минут, некоторые — на несколько месяцев, некоторые — на год, другие — навсегда. Кто бы это ни был, вы встречаетесь, а затем расстаетесь.»

Мне жарко. Холодно, снова жарко. Снова холодно. И снова невыносимо жарко.

Я расстегиваю верхние пуговки на рубашке и вновь уставился в свою тарелку, ковыряясь в ней вилкой.

Ты точно не заболел?

Да мам! – возмущаюсь я, резко отшвыривая от себя тарелку в сторону.

Джемма испуганно смотрит на меня, перебирая в руках смятую газету.

Я стараюсь улыбнуться. Спокойно улыбнуться, не вызывая подозрений. Ничего не выходит, блять. Мама смотрит на меня исподлобья, помешивая какую-то массу в глубокой миске, сестра приподнимает брови, но молчит. Даже кошка, которая играла с какой-то пушистой херней, останавливается и в упор смотрит на меня.

Я становлюсь Пизанской башней.

Каждая живая душа и неживая тоже смотрит на меня во всех глаза.

Кажется, сахара не хватает. – хмурюсь я и потягиваюсь за сахарницей, делая вид, что все нормально. – Чуть-чуть не хватает.

Зачем ты сахаришь картошку, Гарри? – тихо спрашивает Джемма, хлопая ресницами.

Я смотрю как полный придурок в свою тарелку с картошкой, на которой уже красуется огромная горка сахара.

Эм… - закусив губу, я принялся размазывать сахар по тарелке, усиленно размешивая все это в одну массу. – Я слышал, что это полезно.

Сахарная картошка с мясом? – переспрашивает Джемма. – Полезно? Правда что ли?

Я сжал губы, не понимая, что я вообще только что снес.

Из моего носа мгновенно забирают тарелку и отшвыривают ее в мусорку. Раз – была тарелка, два – ее нет.

Мам, ну зачем. – развязно спрашиваю я и облокачиваюсь о стул, запрокидывая голову назад.

Она трещит и раскалывается по швам.

Гарри, что происходит? – спокойно спрашивает она, усаживаясь рядом на стул. – Почему ты приехал посреди дня?

Уже сдал все зачеты. – спокойно вру я, даже не моргнув глазом. – Почему бы и не отсидеться дома неделю?

А где же Луи, Зейн? – вновь спрашивает она у меня. – Почему они там?

Потому что они придурки.

Вполне неплохой ответ на провокационный вопрос. Мама щурится, недовольная моим ответом.

Я мысленно извиняюсь за весь цирк, что я здесь успел вытворить, встаю из-за стола и ухожу к черту в свою комнату.

Свалившись на кровать, я зарываюсь лицом в подушку, не в силах даже встать и врубить телек.

На что я надеялся? Что я все так и будет продолжаться долгое время? Нет, в это я не верил. Мы расстались, практически молча, не глядя друг на друга, грустные и потерянные, и даже не обмолвились ни словом о следующей встрече.

Нет, это было невыносимо.

Я чувствовал, что все это выше моих сил, что я запутался в мною же сплетенной паутине, что мне не сдвинуться с места и придется смириться.

Я уехал просто потому, что мы оба должны понять, чего нам действительно стоит это знакомство. Все провернулось слишком стремительно. Никто и подумать не мог, что все обернется тайной влюбленностью, которая через неделю перерастет в открытые отношения.

Это запрещено.

Моя репутация меняется, мне становится совершенно безразлично на нее.

Так нельзя.

Еще ни одна баба не заставляла меня делать такие выкрутасы, однако Дейвидсон сделала так, что мой мозг окончательно покинул меня.

Сука, да я забыл когда я в последний раз косяк в руках держал.

Упрячу за неделю свои чувства поглубже внутрь. Не буду их демонстрировать. Если потекут слёзы, пущу их по изнанке щёк. Если кровь — получится синяк. И если сердце начнет выпрыгивать из груди, никому не скажу. Мне это всё равно не помогает.

Блять.

Я встал с кровати и подошел к телефону. Тут же схватил его и набрал номер Хорана.

Что ты там делаешь? – мгновенно отвечает тот тихим голосом.

Думаю, как проще грохнуть себя. Повеситься, с моста спрыгнуть или сходить на тусу и обдолбаться в клочья?

Что ты несешь?

Я замолчал на мгновение, подойдя к окну. Густые сумерки надвигались на город, фиолетовым отливом украшая хмурое небо.

Где Дейвидсон? – в открытую спрашиваю я, ощущая, как холодная испарина выступает на пояснице.

Здесь. – спокойно отвечает Хоран, по-видимому, высовываясь в окно. Сильнейший ветер дует в динамик, становится неприятно.

Что она делает?

Сидит, блять, представь себе.

Еще одно слово и я ебну тебе. – хрипло отвечаю я, закрывая жалюзи. – Она спрашивала про меня?

Ни слова, парень. Абсолютно ни слова.

Меня начинает лихорадить. И действительно, на что я снова надеялся? Уехал без предупреждений и до последнего верю, что она что-то спросит обо мне.

Наивный уебок.

Жаль. – спокойно отвечаю я, чувствуя, как сжимаются мои кулаки. – Я собираюсь пойти на показ с Марком.

Тебя вклинило? – интересуется Хоран с усмешкой, выдыхая воздух в трубку. – Какой еще показ?

Ты можешь, блять, не дышать в трубку?! – повысил голос я и открыл шкаф нараспашку. – Очередной показ «Топшопа» на Брайтон-стрит, чувак. Решил развеется.

Настолько плохо, что решил полюбить искусство моды? Ощутить его на своей заднице? Стайлс, ты – идиот. Ты осознаешь?

Я знаю. – отвечаю я и достаю фирменные брюки из шкафа. За ними тут же летят пиджак, галстук, носки, рубашка и запонки. – Надо как-то отвлечься. Меня колбасит. Мне хуево. Я веду себя, блять, как полный придурок.

Ты и есть придурок. – отвечает Хоран и смеется в трубку. – Извини, я, пожалуй, пойду поем. Время ужина, чувак, твоя Рикка уже ушла и….

С кем ушла? – перебиваю я, стискивая зубы так сильно, насколько это возможно.

Одна, твою мать. Одна. Я же обещал тебе.

Попробуй нарушить обещание. Я приеду и ушатаю тебя об стену.- с улыбкой ответил я и посмотрел на себя в зеркало.

Заткнись, Стайлс.

Приятного аппетита, Хоран.

Отшвырнув телефон в сторону, я посмотрел на себя в зеркало и растрепал спутанные волосы.

Нацепив на себя официальный костюм, я брызнул шею одеколоном, положил телефон в задний карман и вышел из комнаты.

Я по делам. – сказал я, обуваясь в коридоре. – Можете ложиться спать и не ждать меня.

Ты один? – поинтересовалась мама, нервно поправляя воротник от рубашки и приглаживая его своими руками. – Ты взял телефон?

Я не один.

Он наверняка с той девочкой с колледжа. – подмигивает мне Джемма, не замечая, как я перестаю дышать на мгновение.

Рикка, Рикка, Рикка.

Когда же ты оставишь меня хоть на минуту?

С какой девочкой? – тут же спрашивает мама, приподняв бровь.

Ключи здесь, права, телефон, деньги, какая-то мелочь. Я очень надеюсь, что мне не придется возвращаться не из-за какой-нибудь чертовой херни.

Гарри, почему ты молчишь?

Я взял телефон. – ответил я и распахнул дверь нараспашку.

С какой девочкой? – высовывается она в дверной проем в то время, когда я уже завожу машину.

С той, которая какого-то черта нужна мне всего лишь очень сильно, слишком часто и каждый ебаный день.- отвечаю я самому себе и выезжаю на дорогу.

Через час.

Вокруг царит атмосфера какого-то праздника. Все разговаривают друг с другом, пьют шампанское и громко смеются.

Я стою в сторонке и раскачиваюсь с пяток на носки. Марк стоит рядом, засунув руки в карманы.

Нам хорошо.

Заебали фотографы. – говорит он, махая подошедшему папарацци. – Ненавижу славу. Сучка страдает раздвоением личности.

Я ухмыляюсь и не отказываюсь от стакана дорогого напитка, который предлагает мне милая официантка.

Лучше бы остался дома, твою мать. – снова говорит он, махая уже другому фотографу.

Слушай, может, мы просто выйдем на балкон? – интересуюсь я и делаю глоток напитка. – Я уже ослеп от этих вспышек.

Никак, через пару минут начнется этот ебаный показ, чтоб его черти в аду разодрали.

Марк ругается, а я мягко смеюсь, сам про себя, разумеется. Я стараюсь отвлечься от того, что меня ломает изнутри. Просто выламывает. Окружающие модели в округе не интересуют, тачки, стоящие на парковки – не интересуют, Марк со своими проблемами – не интересует.

Я ищу любой подходящий случай, чтобы снова пойти и позвонить Хорану.

И нахуя, спрашивается, я вообще приехал на этот показ?

Дерьмо блять.

Через пару минут мы вышли в просторный зал, разделенный на две половины. Черно-белый подиум, высший минимализм, высокая мода, дорогой парфюм и утонченный смех в сторонке.

Меня все бесит.

Развалившись на своем месте, я достал телефон и покрутил его у себя в руках.

Гарри, угомонись.

Засунув его обратно, я скрестил пальцы друг с другом и положил их под подбородок. Держу пари, что я просто усну через 10 минут после показа.

Однако, как бы ни так.

Я добросовестно хлопал после каждой модели, даже не смотря на них. Я честно отвечал на все вопросы, даже не прислушиваясь к ним. Я делился своим мнением, понимая, что никого оно не интересует.

Вокруг царила сплошная фальшь и наигранность.

Единственное, в чем я был уверен – я почти пережил целый день без Дейвидсон.

Вторая вещь, в которой я бы уверен сильнее, чем в себе – я чуть не умер без нее.

И если сегодня я не услышу ее голос перед сном, я действительно могу попрощаться с собой.

Потому что нервы не выдержат.

Нет, не так.

Я.

Я не выдержу.

Ну и как тебе показ? – спросил меня Марк, когда мы выходили в следующий зал на фуршет. – Стоит похвал, верно?

Потрясающе! - воскликнул я и похлопал друга по плечу. – Это действительно стоило нашего внимания.

Замечательно. – улыбнулся он и вошел в зал, затаскивая меня с собой. – Я знал, что тебе понравится. И следующий показ тебе понравится в сто раз больше, я тебя уверяю.

Я натянуто улыбнулся и неоднозначно кивнул головой.

Конечно, блять, мне понравится, Марк.

Но только не в этой жизни.

Еще спустя пару часов.

(Rihanna – Diamonds)

Хочется всех послать, в желудке тяжесть. Около двух ночи я вскакиваю с дивана, осознавая, что я сдаюсь.

Моя грудь поднимается от тяжелого дыхание, сердце щимит, глаза слезятся, руки трясутся. Ебаный неудачник.

Сбегаю со ступенек, на ходу непонятно зачем набираю номер Пейна – это значит, что мне и вправду хреново. У меня есть его номер телефона, который находится в его комнате в колледже. Я знаю, что он уже спит.

Выбегая на улицу без пальто, я иду по мокрому бульвару в сторону пустынной местности, крепко прижимаю телефон к уху, надеюсь на ответ.

Алло? – хриплый голос нарушает звук мимо проезжающих машин. – Кто говорит?

Я его разбудил.

Почему автоответчик не включен?

Я не знаю, что ему сказать.

Зачем я вообще ему звоню?

Я чокнулся.

Эээ, извини, что разбудил… Я, собственно, только хотел пожелать тебе доброй ночи, Ли.

Кто это? Вы спятили, мать вашу?

Я сбрасываю и приземляюсь на мокрую лавочку, сжимая голову в руках.

Сука, как же меня воротит. Я нуждаюсь в голосе Дейвидсон сильнее, чем в самых естественных нуждах. Моя крыша едет, как эта крутая тачка, проезжающая мимо меня.

Меня трясет, у меня удушье, я хочу пить.

Я хочу…

Дейвидсон.

Сижу неподвижно, обхватив голову руками, и выбираю между упаковкой лексомила (*снотворные таблетки) и мостом – а почему бы и не то, и не другое вместе? В Лондоне мостов нет, но у меня есть галстук от Марка Джейкобса, можно связать несколько штук, будет самое оно.

Я сидел на этой лавочке, не понимая, что мне делать. Я дал себе слова не соваться к Дейвидсон как минимум неделю, но я прожил всего лишь день.

Я безнадежен.

И мне жаль себя.

Я сгрыз все ногти, делать больше нечего.

Пойти, что ли, поужинать?

Встав с лавочки, я вновь пошел вперед к этой пустынной местности. Туда, где нет никого. Взял телефон в руки и послал нахуй весь мир, все просто потому, что я должен слышать ее.

Гудки долгие, бесконечные. Время тянется невыносимо долго в ожидании ее ответа.

Я начинаю считать до 10 и снова.

Ну? давай же, твою мать, возьми трубку.

Я знала, что это ты, Стайлс. – спокойный, тихий голос рушится на мои уши, и я стою как вкопанный посреди дороги и улыбаюсь, блять, я улыбаюсь!

Я предсказуемый? – ухмыляюсь я и иду вперед, вперед, нет, я не иду, я лечу, я улетаю, мне хорошо, мне божественно.

Рикка ответила! Рикка ответила! Рикка ответила! Я уже совсем дошел до ручки, как баба какая-то.

Ты да. Я не могу уснуть. – спокойно говорит она и тоже улыбается.

Я знаю, что она улыбается.

Потому что ты должна быть в моей кровати.

Мне удалось притвориться равнодушным.

Внезапная тишина напрягает, и я сам напрягаюсь.

Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины перестают ездить. Я шел медленно, и в то же время быстро. Я шел туда, где Дейвидсон могла разговаривать со мной.

И я клянусь вам, я шел в самое прекрасное в мире место.

Я сам не знал, куда я шел.

Куда ты идешь? – внезапно спрашивает она. – Я слышу дождь.

Туда, где заканчивается город. – я вновь улыбаюсь и иду медленно, засунув руку в карман. Смотрю на горизонт, где солнца уже давно не видно. Мелькают фонари, красиво переблескиваясь вдалеке.

Почему ты не дома, Стайлс? Ищешь приключения на свой зад? Как всегда?

-Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям, Дейвидсон. – я полностью игнорирую ее, мои скулы уже болят от улыбки, а в мышцах все приятно ноет.

Я был счастлив слышать ее.

Ты соскучился. – сделала вывод она и рассмеялась. – Господи, ты ведь и вправду соскучился!

Я вновь улыбаюсь. Я не улыбался никогда так много, потому что мне не за чем это было делать. Однако сейчас я не могу стать серьезным.

Потому что она со мной.

Она стала для меня тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя.

А сейчас я все понимал.

Не понять свои чувства было чем-то явно невозможным.

Я все шел и шел, вперед. Вперед, снова вперед. Мне было плевать на дождь. Дейвидсон что-то там говорила, про какие-то витрины, про какие-то самолеты, боже, ну что мелит эта идиотка?

Была степь, звездное небо под ногами, был свет, и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву ночного неба, и понял, где же заканчивается город.

Дейвидсон, я пришел в тупик. – перебил я ее рассказ о каких-то кошках, посмотрев по сторонам. – Тут больше нет машин и витрин. И самолетов, твоих чертовых самолетов, тоже нет. Ты мне веришь? Тут правда тупик.

И что ты мне предлагаешь? – хмыкает она. – Придти и забрать тебя?

Будь ты здесь, я бы тебя зажал в этом тупике. – спокойно ответил я и сел на мокрый песок. – Я бы тебя не отпустил.

Ты уже отпустил меня, Стайлс. – ледяным тоном процедила она, вызывая у меня улыбку.

Только улыбку, и не более.

Я тебя не отпускал. Ты в надежных руках. Этим рукам я доверяю даже сильнее, чем своим.

Возникла неловкая тишина. Дейвидсон цокнула в трубку и, похоже, высунулась в окно.

Это было очень мило.

Она, по-видимому, захотела ощутить мою обстановк.

Я сегодня не видел тебя целый день, только утром. – сказал я, принимаясь чертить узоры какой-то палкой на мокром песке. - Я, наверное, буду ближе к звездам, чем к тебе сегодня ночью . Я, наверное, просто сдохну завтра, если не увижу тебя хотя бы во сне. Но я рад, что на свете есть расстоянии я более немыслимые, чем между тобой и мною.

Дейвидсон сделала глубокий вдох, а я мгновенно почувствовал, как ее аромат наполняет мой нос и благоуханием окружает мое тело.

Стайлс, если у нас отношения, то что за черт происходит между нами? – спрашивает она и снова смеется. - Мы любим и ненавидим, ревнуем, бесимся, смеемся и плачем. Ты уехал, чтобы доказать мне и себе, что мы не сможем быть вместе, но ведь, Гарри, мы не могли и не хотели друг друга отпускать.

Я прикусил губу, понимая, что теряю голову от ее слов.

Все решает обыкновенный случай.

Дейвидсон, я…

Не перебивай меня, Стайлс. – рычит она и вновь начинает говорить.-И расстались мы конечно же не так как нормальные люди, а грязно, отвратительно, мерзко, с царапинами, истериками, сломанным телефоном, самым лучшим сексом, слезами у колледжа и падениями на асфальт. Сначала мы еще пытались сдерживать эмоции, улыбались и говорили ни о чем, всем свои видом показывая, что можем расстаться красиво и достойно. Достойно? Стайлс, скажи мне, достойно?

Да. – очарованный ее словами произношу я и рисую какие-то ебаные сердечки на песке.

Господи, прости меня, но я ебнулся.

Так вот, достойно… Наверное, как раз это слово подходит нам меньше всего. Согласен? А что теперь? – она на минутку затыкается, тяжело дышит, толи плачет, толи что-то еще, но пытается собраться с мыслями. – Ты не доказал ни себе, ни мне, что сможешь без меня. А теперь делай все, что хочешь, потому что я, мать твою, буду ждать столько, сколько понадобится тебе, чтобы понять, что я тебя жду.

Что? Дейвидсон, что ты несешь?

Ждать до тех пор, пока ты не приползешь ко мне и не скажешь, как ты теряешь бошку от одного моего слова. Что, я не права?

Ты каким-то образом права. – отвечаю я хриплым голосом, кусая свою губу до крови. – Дейвидсон, что происходит? Я сижу в тупике, рисую сердечки, ты плачешь, несешь ерунду, я кусаю губы до крови, мой галстук в песке, я дрожу от дождя, а небо, сука, такое красивое. Ты просто не представляешь, какое оно красивое.

Рикка молчит. Она всхлипывает с каждым вздохом, а с каждым ее вздохом всхлипываю я.

Нет, не подумайте, это просто от дождя.

Стайлс, я устала реветь весь день. Мои глаза скоро сомкнутся и разобьются в клочья. Что ты будешь делать с моими осколками?

Ослепнешь, говоришь? – ухмыльнулся я и откинул в сторону эту чертову палку. – А как же твое сердечко?

А сердечко уже давно разбито.

Осколки постепенно станут янтарными… У тебя янтарные глаза, Дейвидсон, ты в курсе? Они расцветут изнутри трещинками нежности, переполнятся теплом и вберут в себя весь золотой блеск — вот что будет. Тогда все это станет станет по-настоящему драгоценным. - тихо сказал я, сильнее прижимая телефон себе к уху. Я не хотел отпускать ее от себя. Я хотел слышать ее голос всю ночь.

Я дышал всем тем, чем дышала она.

Вполне уверен, что я просто дышал ею.

Как же глаза? Света не будет. Конец, Стайлс. Понимаешь?

А конец света… Что ж, если кончится свет, то я научу тебя любить во тьме.

Но я буду вся в шрамах.

Я встал с песка и вновь посмотрел на горизонт. Я ощущал себя в невесомости, мое дыхание повторяло дыхание Дейвидсон, ветер сковывал наши дыханья во что-то большее и уносил их с точностью и в горизонт.

Я научусь любить твои шрамы, Дейвидсон. – я улыбнулся. – Мне легко любить все, что связано с тобой.

========== Глава 17. ==========

POV Гарри.

Я ненавидел ее с такой силой, что каждая моя жилка сжималась от одного представления ее сильного взгляда. Я был уверен, что я страстно влюблен, но моя любовь отчасти становилась опасной. Со стороны она показалась бы настоящей, гневной ненавистью, однако не была ею. Я был в этом уверен. Эта ненависть сплеталась со страстной влюбленностью именно в том, что при всей своей неприязни к Дейвидсон, я любил ее в тысячу раз сильнее. Два языка пламени сплетались в одно. Два языка пламени можно было сравнить друг с другом. Переплетались, сплетались, угасали, снова загорались и переплетались.

Два языка пламени – это я и Рикка.

И от них уже никуда не денешься.

Не избавишься.

Не застрахуешься.

Не уйдешь.

Степной курган, охваченный бушующим пламенем, мог бы служить описанием моей души, когда я думал о ней. Меня тянуло всю в ту же степь, однако, в черную и испепеленную. Вот образ моего душевного состояния, вот тот самый поглощающий момент, когда после получасового размышления в тишине, я понял – как же тяжело мне любить и ненавидеть.

Как же тяжело мне оставаться собой.

Как же тяжело мне оставаться.

О, Стайлс! – поприветствовал меня давний приятель Джон, пропуская в свою маленькую комнату. – Сколько лет тебя не было в наших райончиках? Чувак, твоя старая семейка уже заждалась тебя здесь сто гребаных лет.

Я улыбнулся уголками губ и быстро стянул с ног стоптанные в клочья кроссовки.

В однокомнатной квартире в самом неблагополучном районе Лондона воняло шлюхами и водкой. Оборванные обои свисали с желтых стен, на которых безучастно красовались замудренные граффити самых ярких расцветок. В проходе валялось ажурное белье черного цвета, какие-то смятые доллары, перекошенные жалюзи, через которые пробивался последний солнечный лучик. Повсюду разбросаны шприцы, стринги, позабытые грязными девицами, использованные противозочатки, иголки, диски с айпадами, грязные тарелки с остатками тухлой, прилипшей к ним пищи.

Узнать дом Джона не было большой проблемой.

Я медленно вошел в просторную комнату и склонился над темным аквариумом, в котором бедная рыбка Джей-Джей уже давно валялась на спинке и почти не двигалась. В аквариуме плавали кусочки кошачьего корма, скорлупа от яиц и кожура от семечек.

Мы будем помнить тебя, Джей-Джей. – постучав пальцем по аквариуму сказал я и вновь выпрямился.

Джон встал посреди прохода и облокотился о дверной косяк, щурясь от пробивающегося света. Темная челка парня была зализана назад, на руках красовалась парочка новых татуировок, наверняка набитых в каком-нибудь конченом подвале, на ярко-голубых венах выпирали набухшие жилы, будто томясь в ожидании очередной дозы.

Как Джессика? – не придумав ничего лучше, спросил я, усаживаясь на стоптанный грязной обувью диван. – Что-то ее не видно.

Залетела, сучка такая. – хрипло ответил Джон, прикуривая сигарету и отшвыривая спичку во все тот же аквариум. – Я сказал ей, чтобы она проваливала нахуй с моей квартиры. Еще мне мелких нервотрепов здесь не хватало.

Усмехнувшись и понимающе кивнув головой, я скрестил пальцы друг с другом и посмотрел перед собой. В искрящуюся розетку был воткнут черно-белый телевизор, вокруг которого валялись диски. Господи, и где он отрыл такой телевизор?

Ебаное ретро.

А ты надолго сюда? – как бы невзначай поинтересовался приятель, наконец-таки оторвавшись от стены. – Ничего личного, Стайлс, одна проблемка в том, что я сегодня в клочья ублевался.

Я сщурился и недовольно сморщился, резко переведя взгляд на обдолбанного Джона.

Нет, друг, я на пару минут, не грузись. – Я встал с дивана и раскрыл темный пакет, судорожно доставая оттуда смятую в полиэтиленовые пакеты травку.

Это что блять такое?! – на повышенном тоне взорвался Джон, хватая набитые пакеты себе в руки.

Я привез тебе все, что сполна не принадлежит мне, дружище. – спокойно ответил я, отшвыривая темный пакет в сторону. – Оставь все бабки, что я отдал тебе за эту хуйню, на аборты твоих девочек. Они тебе пригодятся.

Какого хуя ты мелишь?! - с новой силой взорвался Джон и крепко сжал травку в пальцах. – Ты хоть понимаешь, от чего ты отказываешься, Стайлс?

Вполне. – спокойно ответил я, в упор посмотрев на Джона. – Я отказываюсь от этой дряни на всю свою оставшуюся жизнь, в этом я тебе клянусь.

Моему спокойствию можно было позавидовать, совсем маленькие капли морфия в жилках заставляли держать себя в руках и находится в самозабвении. Хотя я и отказался от наркотиков, я не отказался от капель до этого момента. Именно они помогли мне сдержаться.

Какая сука тебя укусила? – процедил тот сквозь зубы и начал распаковывать пакеты.

Еще не кусала.

Ты, должно быть, влюбился, придурок?

Скорее, возненавидел так, что все это уже осело поперек горла. – хрипло ответил я и вышел в коридор, склоняясь над кроссовками. – Необходимо, чтобы это чувство прошло. И тогда я сделаю широкий шаг вперед, мой милый друг, потому что любовь – это сильное чувство, а жить с ненавистью – это, сука, совсем не для меня.

Джон вылетел пулей за мной в коридор и в мгновение взорвался, накинувшись с кулаками на ближайшую стену.

Ну и что! Что ты теперь будешь делать без травки, идиот!? – он принялся боксировать в стену, разбивая посиневшие костяшки в кровь. - Забьёшься в угол!? Начнёшь ухаживать за этой сучкой, чтобы понять, что все взаимно!? Ты должен оставаться собой, вернуться к нам, ведь ты же клялся, что мы твоя семья! Ты должен делать все, что умеешь, причем здорово, и выслать нахуй эту бабу. Ты ведь сильный, Стайлс. – на глазах Джона появились слезы.

Укуренный мудак.

Я сказал, что ты сильнее всех. И тебе лучше стать таким, пока ты не ушел из этого дома.

Ты несешь хуйню. – всем тем же спокойным голосом ответил я, зашнуровывая кроссовки. – Любить – это охуенно. Это прекрасно. Я никогда этого не ощущал, и вот оно, наконец-таки – это сладкое чувство, когда у тебя вены тянет не от ожидания в них иголки, а от ожидания момента, когда ТВОЯ, мать твою, девочка, прикоснется к ним. Вот от этого их тянет, Джон, а ты проебываешь себя в этом свинарнике, и знаешь что? Держись до конца, парень, а я потихоньку съебываю отсюда. Я желаю тебе не согнуться в этой дряни. И себе я желаю того же.

Не дождавшись ответа, я вылетел из квартиры и быстро спустился с лесенок, мигом усаживаясь на переднее сидение своей машины.

Машина с визгом отъехала с парковки и я свободно выдохнул в окно, глотая ртом холодный воздух. Воздух, в котором уже не чувствовалась осень.

Отказаться от наркотиков было самым смелым решением, от этого решения дрожали коленки и учащенными импульсами отбивалось сердце.

Полюбить Дейвидсон было самым заветным желанием, и даже не решением. О нашей встрече… Что там говорить - я ждал ее так, как ждут стихийных бедствий. В мыслях я был уверен, что неделя – это слишком мало. Прожив третий день без нее, я понял, что это даже больше, чем просто «много». Эта необъяснимая тоска и полнейшее разочарование, тяжелые вздохи и, будь они прокляты, бессонные ночи, в которые я терял столько времени, которое я бы мог провести с НЕЙ, оттягивались с каждой минутой.

Когда была она, мне не нужно было никакого Бога.

И хотя я старался не думать о Дейвидсон, моя любовь настойчиво впивалась когтями в мое сердце. Я целовал ветер, дувший в ее сторону.

Я произносил ее имя, когда был один.

И с каждой минутой я понимал, что люблю ее все сильнее.

Гарри, Найл звонил. – ухватившись за живот повеселевшим голосом сказала Джемма, когда я вошел в свой дом. – Он просто хотел передать, что все нормально. Эм.. ты правда просил звонить его каждый день, чтобы говорить о том, что все нормально?!

Улыбнувшись в пустоту, я еле заметно кивнул головой и подмигнул Джемме.

Да что с тобой в конце концов! – рассмеялась та, передразнивая мое коронное подмигивание. – Как ты так делаешь?

Молча, девочка, молча. – я щелкнул сестру по носу и чуть ли не припрыгивая вошел в кухню, где на всю катушку орал включенный телевизор, а в духовке выпекался слоеный пирог.

Мама стояла в фартуке, и не отрываясь смотрела телевизор, повторяя за ведущим какие-то странные движения.

Это че еще за…?

Ты мешаешь! – пшикнула она на меня, продолжая крутить головой во все стороны. – Это упражнения для похудения для тех, кто много времени проводит на кухне.

Мое лицо, скорее, напомнило то, когда человеку внезапно дают кирпичом по затылку и он стоит так, не понимая, что только что с ним произошло.

Прости, для чего? – поинтересовался я, оторвав от стоящих на плите булочек маленький кусочек.

Джемма, заметив это, со всего маху врезала мне по руке, недовольно нахмурившись.

Прости-прости. – затрепетал я над ней как над ребенком, махая руками из стороны в сторону.

Гарольд, бога ради, ты помолчишь?! – нахмурилась мама, наконец-таки оторвав свой взгляд от телевизора.

Я нахмурился, мгновенно изменившись в лице.

Был бы я маленький – я бы с удовольствием разревелся. Обидно было настолько, что я беспроблемно мог разреветься прямо сейчас.

Ну я же просил не называть меня Гарольд! – взревел я, густо краснея.

Слева послышались тоненькие смешки и тыкания мне в бок. Джемма спокойно развлекалась, тыкая меня пальцем в кожу и легко посмеивалась, издевательски сверкая зелеными глазами.

Выругавшись про себя, я закусил губу, чтобы не сорваться на беременную сестру, и продолжал стоять около телевизора, смотря то на ведущего, то на маму, которая совсем свихнулась с этой гимнастикой и подключила в ход ноги.

Дурдом. – заметил я и покачал головой. – Где я нахожусь?

Влюбленный Гарольд негодует? – подколола меня сестричка, принимаясь подмигивать мне раз сто в секунду.

Мои глаза тут же наполнились кровью, и я буквально затрясся от этих пожирающих слов, которые произнесла Джемма.

Не влюблен я ни в кого! – принялся оправдываться я и направился прочь из кухни.

Подальше, подальше отсюда.

Мой стеснительный сыночек Гарольд. – донесся до меня сзади умилительный голос мамы и я, пожалуй, готов был убиться об стену в одно чертово мгновение.

Сделать это было моим внезапным решением. Когда влюбляешься – все делаешь внезапно. Внезапные решения всегда сильные, самые чокнутые, но именно они наполняют человека той самой нежностью и трепетностью, которые могут ощутить на себе только те сердца, которые бьются быстрее, когда сталкиваются.

Мое сердце не было готово столкнуться с тем, которое заставляло его долбить с невыносимой скоростью.

Мое сердце было не в силах ожидать еще несколько дней, потому что прожитые дни для него стали сплошным мучением.

Вы, вполне можете сказать мне, что сейчас не время.

А я спокойно отвечу вам:

Сейчас - самое время.

POV Рикка.

И что ты думаешь? Он просто взял и забил! Вот так вот просто взял и…

И забил?! – глаза Томлинсона расширились, из рук выпал заветный пирожок и шлепнулся прямо на пол. – Да ну ты брось!

Мадрииид, Луи, Мадрид! – поддакивал Лиам, находясь в том же шоке. – Подвел, ох как подвел!

Я с каменным выражением лица отщипывала кусочки от круассана и кидала их в пустую тарелку. Эмили сносным движением пододвинула ко мне тарелку горячим ужином, и мне вновь пришлось ее отодвинуть от себя и виновато опустить глаза вниз.

Рикка! – недобро пшикнула она на меня, грозно хмурясь. – Какого хрена ты делаешь?

Что? – я оторвала взгляд от своих туфель и посмотрела на девушку. – Ты что-то сказала?

Словив напряженный взгляд Эмили, Зейн мгновенно отвлекся от обсуждения футбольного матча и в упор посмотрел на меня.

От пронизывающего взгляда этих двоих по моей спине забегали мурашки, а коленки в то же время злорадно подкосились.

Черт.

Я не расслышала. – принялась оправдываться я. – Тут слишком громко.

Серьезно? – переспросил Малик, оглядываясь по сторонам.

Когда заняты всего три столика и даже музыка не играет? – приподняв левую бровь спросила Эмили, недовольно продолжая испелять меня взглядом. – Ты, должно быть, шутишь?

Я подложила руку под лоб и перевела взгляд на настенные часы. 18:12. Время тянулось бесконечно медленно. Я спокойно наблюдала за секундной стрелкой, которая еле-еле ползла по белому циферблату.

Терпеть это третий вечер было слишком тяжело.

Слишком тяжело, чтобы завтра пережить это в четвертый раз.

А затем ему показали желтую карточку и тут понеслииись, блять, понеслииись чертовы пенатльти! – разрывался на части Хоран, жестикулируя руками во все стороны.

Луи и Лиам слушали его, пооткрывав рты, и не отвлекаясь ни на что постороннее. Я подключилась к разговору, что-то там поддакивая и вякая совершенно не в тему. Парни посмотрели на меня, понимающе кивая, делали вид, что все нормально, что я что-то понимаю и совершенно шарю в этом проклятом футболе.

Не делай вид, что тебе интересно. – неожиданно шепнула мне на ухо Эмили, слегка улыбаясь. – Или ты любишь футбол?

Я оторвалась от разговора и перевела на нее свой мольбный взгляд, всем видом показывая не затрагивать больную тему.

Большой фанат. – уверенно сказала я и кивнула головой.

Не выдержав, Зейн легко засмеялся в кулак, покачивая головой. Эмили мягко перевела на него взгляд и снова улыбнулась, сплетаясь своими пальцами с пальцами Зейна под столом.

От одного их прикосновения по моей коже пронесся холодок, а непрошенный комок из еле прожеванного круассана застрял в горле. Меня затрясло как в лихорадке, ресницы судорожно затрепетали под давлением слез, которые принялись набухать в полузакрытых глазах.

Незаметно для всех, Найл слегка задел мою ногу своей, продолжая с интересом рассказывать о футболе. Как только его перебил Луи, он осторожно посмотрел мне в глаза и постарался выдавить жалобную улыбку.

Из которой ничего не вышло.

Все в колледже напоминало о Гарри. Те три дня, которые мне удалось пережить без него, оказались томной вечностью. Начиная вишневыми круассанами, которые он ненавидит, и которыми сейчас я давлюсь, заканчивая простым сплетением рук Зейна и Эмили – все вызывало томительную дрожь и судорожное биение сердца в ожидании того, когда все встанет на свои места.

Однако, никто и не обещал мне, что все встанет на свои места.

С отъездом Гарри перевернулась вся жизнь.

Изменилось все.

В эти мучительные три дня.

Не думаю, что еще сегодня мы с вами увидимся, потому что я так устала, так устала… - затрепетала Эмили, когда все принялись расходиться по своим комнатам. Девушка перевела взгляд на Зейна, всем видом показывая, что она с ним далеко не прощается.

Все дружно словили ее взгляд и принялись пихать Зейна в плечо, подкалывая и заставляя парня судорожно краснеть.

Я плелась самая последняя, рассматривая носки своих балеток. Ноги заплетались от усталости, настроения не было никакого. Радовала одна вещь, что Корнелия слегка приболела и была вынуждена уехать домой до своего выздоровления, поэтому в своей комнате я ночевала одна.

Или не ночевала.

Спала ли я последние три ночи - было большим вопросом. Я судорожно раскрывала глаза через каждые полчаса и высовывалась в окно, нервно глотая холодный ветер, который остужал непрошеные слезы.

Затем снова ложилась в ледяную постель и вновь соскакивала.

И так каждые полчаса.

Я не хотела двигаться вперёд. Скажу даже больше, я боялась того, насколько это все затянется. Ведь все, что отдаляет меня от прошлого - отдаляет меня от счастья той мимолетной влюбленности, а значит, у меня не было больше никаких шансов в настоящем на то, чтобы пережить все эти мучения и вернуть все назад.

Все, что я могла делать - это продолжать дышать.

Гарри не звонил? – ледяным тоном, сразу напрямик спросила я, не отрывая взгляда от балеток.

Найл замялся на месте, пытаясь подобрать нужные слова и захлебываясь сухим воздухом, пропитанным каким-то странным, знакомым запахом.

Э, понимаешь, Рикка… Гарри наверняка…

Не продолжай. – оборвала его я, заворачивая в сторону своей комнаты. – Очень занят и скоро позвонит.

Ты правда не расстраивайся, все это…

Хватит! – выкрикнула я, нервно стараясь запихнуть ключ в дверной проем. Руки не слушались, они лихорадно тряслись, совершенно не поддаваясь моим действиям.

Еще немного и я выломаю эту проклятую дверь.

Дай сюда. – Найл выхватил мой ключ и спокойно сделал два поворота, свободно распахнув дверь нараспашку. – Рикка, давай без глупостей, я обещал Гарри,что…

Спокойной ночи, Найл. – выпалила я и со всего маху захлопнула дверью прямо перед его носом.

Гарри тоже обещал мне быть рядом.

Но его нет.

Лениво стащив с себя школьную форму, я заколола волосы первой попавшейся под руку невидимкой и склонилась над умывальником, плеснув себе в лицо ледяной водой.

Если бы Стайлс меня хоть немного любил, я была бы спокойной, улыбчивой, приветливой, нежной, воздушной, красивой. Походка моя была бы легкой, непринужденной, я хотела бы съесть все пирожные в ближайшем магазине в Лондоне, хотела бы кормить голубей, бездомных собак, учила бы все формулы на парах Смита. Я бы смеялась над любыми шутками, даже над обыденными, пошлыми, не смешными и не забавными. Я не жалела бы себя каждый вечер, могла бы спать по ночам, не плакала бы без причины, не злилась бы на неповоротливых людей в очереди за завтраком в Главном Зале. Я любила бы свои кудряшки и рано вставать, каждое утро танцевала бы перед зеркалом, и мне бы казалось, что лучше меня не танцевала даже Бейонсе. В моей речи не было бы нецензурных слов, я любила бы весь мир, я любила бы себя.

Если бы Гарри меня любил.

Если бы он знал о том, что я люблю его.

Вытерев лицо махровым полотенцем, я надела на себя просторную футболку и распахнула окно нараспашку, как я делала это последние 3 вечера подряд.

Включив ночник и положив телефон рядом с собой, я прикрыла глаза и накинула теплое одеяло до подбородка, судорожно кутаясь в него, как в кокон.

Сладкая дремота с упокоением обрушилась на меня. Прикрытые глаза больше не трепетали от непрошеных слез, ночная тишина обволакивала, закутывала, покрывала становилось спокойно и приятно.

Я уснула быстро.

Ночник продолжал гореть рядом, спутанные жалюзи слегка покачивались от осеннего ветра.

И никто бы не смог подумать, что я услышу долгожданный звонок в эту благоухающую, лунную ночь.

Сонно разлепив глаза, я первым делом посмотрела на часы.

01:30.

Черт, неужели проделки Найлера с выставленным будильником и на сей раз не обошли меня стороной?

Я схватила телефон, трясущимися руками прижимая его к уху.

Хоран, если это ты, то я просто прихожу и убиваю тебя кастрюлей по твоей блондинистой башке, потому что я только что уснула и, черт тебя возьми, до сих пор хочу спать. – хрипло зашептала я, спуская ноги на пол и откровенно зевая.

В трубке послышался хриплый смех, отчетливыми импульсами отдаваясь где-то у меня в голове.

Я мгновенно распахнула глаза на распашку, осознавая, как сильно стучит мое сердце, как колыхается от ударов тонкая футболка, как неспокойная душа вздымается в небо от непрошенного восторга и удивления.

Ночь нежна, Дейвидсон? – спрашивает он и вновь хрипло смеется. Тихо-тихо. Так смеяться не умеет никто.

Ночью не спится, Стайлс? – не теряюсь я, закатывая глаза к потолку, благодаря небо за долгожданный звонок.

Стайлс мгновенно замолкает, что-то шепчет куда-то за пределами трубки, а затем снова берет трубку и тяжело дышит в нее.

Бум – бум – бум.

Мое ненормальное сердечко отплясывает чечетку.

Дейвидсон, скажи мне, пожалуйста, на улице есть дождь?

Бум – бум – бум.

Стайлс решил позвонить мне, чтобы узнать, есть ли на улице дождь.

Стайлс, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть мозги? – недовольно спрашиваю я, но, тем не менее, встаю и подхожу к подоконнику, высовываясь из окна наружу.

Не в этом дело, идиотка. – смеется он и направляется в сторону ветра, он завывает прямо в динамик. – Тут такой туман, я совершенно ничего не вижу.

Где ты? – спрашиваю я, скрещивая пальцы в ожидании адекватного ответа.

В клуб еду. – отвечает он спокойным голосом.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

В клуб.

Отлично.

Почему бы и нет?

Для него это нормально.

Почему я ревную?

Что ж, для меня это тоже вполне нормально.

Нет, Гарри, тут нет дождя.

Тогда стой около окна и дыши воздухом. – с усмешкой говорит он и в трубке раздается сигнал машины. – Черт, я только что выехал навстречку.

Зачем мне дышать воздухом? – спрашиваю я недоверчиво и смотрю на яркий диск луны. – Ты что-то употреблял сегодня?

Ночь такая. Воздух, понимаешь ли, полезный.

Я непонимающе захлопала ресницами, в тысячный раз убеждаясь, что он что-то употреблял сегодня вечером.

Дейвидсон, что ты делаешь? – в трубке слышно, как хлопнула дверца машины. – Ты все еще у окна? Ты послушалась моего совета?

Я смотрю на себя в отражение окна. – спокойно отвечаю я и действительно смотрю на свое отражение. - Я смотрю на тебя. Твоя фотка там валяется, около окна. Помнишь, ты в тот раз ее бросил?

Ах, значит валяется. – обида в голосе. – Отлично.

Опять на себя. – пропустив его слова мимо ушей вновь говорю я. - Я смотрю на свои руки. На тебя. На себя. На руки. Снова на себя. Кажется, мне больше ничего не осталось, как смотреть на тебя, Стайлс.

Ты в порядке?

На себя. На руки. Твои. Я устала стоять так, но я стою. Теперь даже спать нет сил. Усталость, Гарри, тем и полезна, что ты забываешь все свои желания на пыльных полках. И начинаешь смотреть. Просто смотреть. На себя. На тебя. На руки. Опять на себя. Тебя. Меня. Руки. Себя. Себя. Руки. Руки. Руки. Твои. Себя. Руки. Руки. Руки. Не твои руки. Не мои руки. Не твои. Не мои руки. Чьи это руки? На тебя. На себя. На руки. Чужие руки. Тебя. Себя. Руки.

Дейвидсон?

Боже, спасай. Надоело же.

Дейвидсон, обещай мне сделать все, что я тебе скажу. – хрипло шепчет Гарри в трубку.- Обещаешь?

Нет. – спокойно отвечаю я и улыбаюсь своему отражению, вновь высовываясь в окно. –Никогда.

Досчитай до трёх и закрой глаза.

Зачем?

Я сказал, закрой глаза.

Прекрати. Я могу вывалиться в окно.

Пол неожиданно скрипнул, и я подскочила на месте от такого мерзкого звука. По спине пробежался холодок, сердце отчетливо застучало.

Господи боже, когда-нибудь оно так застучит, что просто напросто выпрыгнет из груди.

Уйти незаметно мне от тебя не удалось. Я не хочу, чтобы ты видела, как я пришел.

Мгновенно развернувшись, мне не удалось сдержать свой болтливый язык за зубами, поэтому с губ сорвался в какой-то степени животный крик, звонко отдаваясь в стенах маленькой комнаты.

Я побледнела в одно мгновение, волосы рассыпались по плечам, глаза вновь набухли от непреодолимой неожиданности, окно громко хлопнуло об пластиковую раму.

Весь мир погас для меня в этот момент.

Гарри… - прошептала я, боясь пошелохнуться. – Господи, Гарри…

Стайлс стоял в дверном проеме, неловко облокотившись об дверной косяк. Перевернутая назад кепка, белая майка, черные брюки, высокие кроссовки, огромный пузырь из клубничной жвачки, и все та же, мать ее, проклятая усмешка.

Иди ко мне, Дейвидсон.

Я сорвалась словно дикий звереныш, набросившись на Стайлса с такой силой, что дверная рама громко хрустнула, раскалываясь на две части. Он крепко схватил меня в охапку, зарываясь лицом в растрепанные волосы и вдыхая полной грудью запах, наслаждаясь каждой клеточкой, боясь пропустить хоть одну.

Когда ты на самом деле плох, ты не кривляешься, ты просто такой есть. И мне нравилось быть ублюдком, Рикка, мне это правда нравилось. – прошептал он мне на ухо, запуская шершавый язычок в ямочку ключицы.- Попытки быть хорошим сделали меня слабым.

Замолчи. – трепетно прошептала я, прижимая его к себе за шею настолько сильно, насколько это было возможно в принципе. – Ты оставил меня. Как ты…

А вот сейчас молчишь ты.

Схватив меня в охапку, Стайлс поволок меня в одной футболке на выход из комнаты, затыкая мой рот своей огромной ладонью, не давая не промолвить ни слова. Мои глаза автоматически расширились в тот момент, когда он без лишних слов вытащил меня на улицу, и на нас рухнула целая стена проливного дождя, мгновенно не оставляя на моем теле ни одной сухой клеточки.

Запихнув меня на переднее сидение, Гарри спокойно обошел машину и сел за руль, заводя машину ловким движением.

Какого черта, Стайлс, ты время видел?! – вспыхнула я, судорожно начиная трястись от пронизывающего ливня.

Парень спокойно достал свой телефон и посмотрел на экран.

Почти час. – он пожал плечами и ловко выехал со стоянки, включая печку на полную мощность. – Что-то не так?

Ты объя..

Ни за что. – рассмеялся он и ловко завернул за угол. – Поспать сегодня ночью тебе не удастся, ты уж меня извини.

Извиняться за то, что ты лишаешь меня сна чертову ночь подряд? Какая гордость, о чем речь.

Если ты не закроешь рот, я остановлю машину и трахну тебя на капоте. – блаженным голосом произнес он и облизнул свои губы.

Я словила его движение и сделала тоже самое. Стайлс нахмурился и перевел настойчивый взгляд на меня.

Какого черта ты облизываешь губы? – поинтересовался он, приподняв одну бровь.-Прекрати. Не облизывай. Если ты не прекратишь, я сделаю это сам.

Я забавно улыбнулась и вновь сделала соблазнительное движение языком, ожидая его реакции.

Стайлс смущенно закашлялся и заерзал на сидении, стараясь сосредоточиться на дороге. Я медленно положила свою руку на его колено и мягко сжала ее в ладони, требовательно выслушивая еле уловимый стон парня. Перемещаясь выше, я наблюдала за его озверевшим взглядом и стиснутыми зубами и легко рассмеялась, осознавая, что он сдается.

Так все, Дейвидсон. – зарычал он, останавливая машину, и перехватывая мою руку в своей. – Хватит с тебя соблазнений, выходи.

Что?

Выходи, твою мать.

Но я босая…-растерянно прошептала я и посмотрела на босые ноги.

Стайлс тут же бросил на меня оценивающий взгляд, и, не приняв никаких действий, вышел из машины, вставая спереди.

Мне ничего не оставалось делать, как вылезти наружу под проклятый дождь, который тарабанил по машине, словно из ведра.

Timbaland – Apologize (Feat. One Republic)

Как только я вышла из машины, ноги тут же утонули в мокром песке, а в нос мгновенно ударил какой-то морской, очень приятный, но еле уловимый запах.

Медленно перебираясь сквозь песок, я послала к черту весь мир просто за то, что даже не успела надеть хотя бы тапки. Ноги тонули в песке и казалось, что меня просто напросто засосет под землю под таким яростным ливнем.

Если ты считаешь, что это романтично, то иди ты к черту, Стайлс. – прошипела я, пробираясь к нему на встречу. – Я сейчас упаду.

Ничего кроме глупой усмешки в ответ я не получила. Так просто. Стайлс такой интересный, привез меня на какой-то пустырь в одной футболке под этим ливнем, и считает, что это круто.

Супер.

Еле как дойдя до него, я тяжело выдохнула и встала рядом, посмотрев на небо, которое переблескивалось темно-фиолетовым цветом. Стайлс с забвенным видом стоял в этом тупике и о чем-то напряженно думал, вырисовывая ногой какие-то интересные узоры на мокром песке.

Дейвидсон, что ты чувствуешь? – прошептал он, отведя взгляд с песка и сверкнув своими зелеными глазами.

Ноги подкосились в один момент. Один момент решил все – стоило только ему посмотреть на меня. Тяжелый воздух оседал на плечи, не давая сосредоточиться на мыслях. Меня тянуло в сон, но рядом с Гарри атмосфера набирала крутые обороты.

Ни о каком сне и речи быть не могло.

Мне было плохо, Гарри. – тихо сказала я, понимая, что опять, опять ебаные слезы напрашиваются на глаза и я начинаю реветь при нем, как ребенок.

Я возненавидела себя за этот момент.

Лицо Гарри тут же приняло спокойное выражение. Вечная ухмылка спала с его лица, длинные ресницы виновато опустились в пол, осознавая всю обстановку, что происходила между нами.

-Прости.- охрипшим голосом прошептал он, прижимая меня своему сильному телу.

Он опустил голову, уткнувшись лицом в мои волосы. Руки нежно обнимали талию и сплетались в трепетный замочек за спиной. Стайлс поднял мою голову за подбородок, почти невесомо смахивая слезинку с пылающей щеки.

Сердце затрепетало в тот момент, когда мне удалось прикоснуться к его покусанным, сухим губам. Улыбающиеся ярко-бирюзовые глаза с насмешкой смотрели в мои потухшие, приоткрытые губы выдыхали в мое влажное лицо мятное дыхание.

Я смущенно отстранилась, томно прикусив нижнюю губу, в смятении посмотрев на звездное небо и бушующий дождь, который рушился на наши тела, безучастно пробираясь под одежду.

Тебе нравится здесь? – тихо спросил Стайлс, прижимая меня к своему мокрому телу.

Здесь дождь. Я ненавижу дождь.

Я люблю это место, Дейвидсон. – пропустив мои слова мимо уха прошептал Стайлс, осторожно убирая мокрый локон с моего лица. – Точнее, полюбил. Три дня назад.

Я настороженно подняла усталый взгляд на лицо Гарри, в котором читалась гордая уверенность и пожирающая власть. Мужские руки нетерпеливо заскользили по моим ледяным бедрам, впиваясь пальцами в упругие ягодицы.

Дейвидсон, пообещай мне, если это будет выглядеть так, будто я смеюсь, это значит, я просто прошу оставить меня одного. – прошептал Стайлс, чувственно прикасаясь губами к моему уху. – Но теперь я не оставлю тебя. Ты - та, кто мне нужна. Я тот, кого ты почти ненавидишь. Дай мне шанс, чтобы я запомнил тебя. Только ты можешь помочь мне забыть всю эту боль, что я смог пережить. Всего один поцелуй - и я сдамся.

Я громко всхлипнула, прикасаясь пылающим лицом к плечу Гарри. Он же в свою очередь запускает свою ладонь в мои влажные волосы и прижимает меня к себе настолько трепетно, что сердце, очарованное приятными чувствами яркой влюбленности, действительно вырывается из груди.

Не плачь, малышка. – он целует меня в щеку и касается носом моего носика, нежно потеревшись об него. - Я умею говорить красиво, ты это знаешь, я это знаю… Но тебе я не говорю долгих комплиментов. Я боюсь таких слов между нами, за их глянцевой поверхностью прячется холод морозного утра, когда ещё не проснувшись, проводишь рукой по постели и вдруг с горечью вспоминаешь, что тебе некого искать.- словно сказку запричитал Гарри, прижимая меня к своей груди, словно младенца. - Я умею говорить красиво, умею мудро, но с тобой я говорю - просто: Доброе утро. Пойдём позавтракаем? Да, ночью был дождик, надо было погулять под ним. А пойдём сегодня? Вдвоём, просто так, я отменю дела, чёрт с ними. Спокойной ночи, счастье моё. Я люблю тебя. Но за этими словами, простыми, банальными, привычными стоит куда больше, чем ты думаешь. За ними стоим мы, живые люди, порой смешные, порой немного грустные, но всегда — влюблённые друг в друга до неразрывности душ, до дрожи рук, до глубины глаз, до единства одного глотка воздуха на двоих.

Я подняла заплаканные глаза в небо и удивилась, насколько яркие звезды блистают на нем, освещая наши мокрые, но настолько разгоряченные тела, что ночная красота и осеннее кружево просто дополняют эту картину, наполняя ее еще большей нежностью и волшебством.

Ты трясешься. – заметил Гарри, обхватывая меня двумя руками. - Прикоснись ко мне, девочка, дай понять, что мы еще живы.

Я улыбаюсь уголками губ и вдыхаю запах Гарри, пленительно сладкий, отдающий чем-то до боли знакомым, вкусом детства, запахом вишни и сливок. Голова раскачивается из стороны в сторону, глаза слипаются от надоевших слез, но лишь одно прикосновение Стайлса говорит само за себя.

Эта ночь наша и она будет длиться бесконечно.

Здесь только мы, и никого больше нет. – прошептал он мне на ухо, прикасаясь, даже не целуя меня в пылающую щеку. – Не бойся. Это же я. Твой Гарри.

Обхватив его лицо ладонями, я прикасаюсь к влажным губам и впиваюсь в них, словно во фруктовый лед. Ледяные капли скатываются по лицу Гарри, но он пленительно целует меня, словно съедая меня одними губами. Его прикосновения как зефир – сладко тают на солнышке, превращаясь в тягучую карамель.

Не оставляй меня. – жарко выпалила я ему в губы, сталкиваясь своим лбом с его влажным лицом.

Стайлс играется, как ребенок, с моим языком, то кусая его, то трепетно посасывая, не давая мне перевести стрелки на свой счет.

Наконец-то я нашел свое назначение в жизни, Дейвидсон. Вот же оно. Оно было так близко.

Где? – мягко спросила я, прижимаясь к нему всем трясущимся телом. – Где оно, Стайлс?

Все поменялось в один момент, когда я нашел тебя. Каждую ночь я закрывал глаза, и искал тебя. Искал. И я нашел.

Господи, Гарри…

Ты мое самое значительное и заветное событие с тех пор, как нога человека не ступает больше на Луну. Ты не позволила мне не полюбить тебя. Я просто не мог поступить иначе. Ты не дала мне пройти мимо. – губы Гарри сталкиваются с моими в сладком прикосновении. – Любовь - это когда чувствуешь, что прозевать кого-то значит прозевать свою жизнь. Любовь - это когда перестаешь колебаться. Когда все остальные девушки кажутся пресными. Я уже скучаю по тебе, еще даже не признавшись в том, что действительно…Влюблен. Я ждал тебя вечность, Рикка.

И я подожду ещё.

========== Глава 18. ==========

Ваши дела плохи, мисс Дейвидсон. – промолвил доктор Хоггарт, запихивая ледяной градусник обратно в футляр. – Боюсь, мне придется снять вас с занятий на пару дней.

Я виновато уставился в пол, разглядывая свои кроссовки. Рикка, с совершенно убитым выражением лица, спокойно сидела на кушетке, мотыляя ногами в разные стороны. Она выглядела не просто бледной – бледность ей к лицу – она выглядела абсолютно белоснежной, словно только что побеленная стена. Натянутые связки внутри шеи отчетливо пульсировали рядом с голубыми жилками на тонкой коже, хрупкие запястья уверенно сжимали край кушетки, темные глаза недовольно смотрели в пол.

Я хотел ее в любое время и в любом состоянии.

Мистер Стайлс, могу я вас попросить передать данную справку о состоянии здоровья девушки заведующему третьим этажом? – ровным тоном спросил доктор, обернувшись ко мне лицом. – Мисс Дейвидсон нуждается в постельном режиме.

«Еще как нуждается.» - хмыкнул я про себя, но промолчал, выхватывая справку из рук.

Мы можем идти? – слабым, еле слышным голосом прошептала Рикка, вставая на ноги.

Разумеется. – доктор подошел к двери и распахнул ее, выпуская нас вперед. – И помните – только постельный режим. Ничего больше.

Мы одновременно кивнули и вывалились из медицинского кабинета, синхронно посмотрев друг другу в глаза.

Ешь, пей, спи, дыши и перестань смотреть на меня такими глазами, будто первый раз видишь. – недовольно буркнул я и осторожно сжал тонкие пальцы в своей ладони. – Я ни в чем не виноват.

Рикка фыркнула, нервно заправляя выпавший локон за ухо.

Конечно, ни в чем. – прохрипела она, громко закашлявшись при этом. – Именно мне пришла идея стоять под дождем в два часа ночи в одной, мать ее, футболке!

Хриплый, осипший голос девушки вызывал во мне смешанные чувства. С одной стороны мне чертовски хотелось пожалеть ее, обнять настолько крепко, чтобы хриплый голос немедленно стал нежнее. Всем своим отчетливо бьющимся сердцем я мог сделать ее счастливей хотя бы не на минуту.

Но, друзья, перед вами Гарри Стайлс, и каждый скажет вам, что нежность и спокойствие – не для него.

Я дышал ее похотью, которую она пыталась скрыть. Я впитывал в себя ее возбуждение, импульсами вырывающееся из трясущегося тела. Я жил ее терпкими вздохами, которые поочередно доходили до моего сознания.

Я хотел ее.

Всегда.

И только стиснутые зубы и крепко сжатые кулаки держали тестостерон на одном уровне в воздухе, не позволяя мне сорваться на нее.

Дейвидсон, ну подожди ты. – хрипло произнес я, застыв на одном месте. Девушка быстрым шагом шла по направлению к своей комнате, видимо, не желая оставаться рядом со мной.

Смело ухватив ее за локоть, я прижал трясущееся тело Дейвидсон к себе, зарываясь лицом в ее шелковые волосы. Легкий вздох возмущения сорвался с ее губ, и я тут же требовательно прильнул к сухим губам, положив ладонь на затылок девушки.

Дейвидсон, словно в первый раз, робким движением запустила руку под мою футболку, крайне чувствительно пройдясь подушечками пальцев по моей коже.

Миллионы мурашек разрушили всю идиллию, что я успел создать за эти чертовы десять минут. В моей голове творилось черте что, сердце разрывалось от беспомощности, одновременно долбя где-то в горле от всего того, что я испытывал.

Туфли на платформе, джинсы с заклепками, черный лифчик, ажурный свитер, укладка такая, словно простояла на пронизывающем ветру часа два, и сухие губы, Дейвидсон - не девушка, она - мечта идиота.

Внезапно Рикка покрылась мурашками, начиная трястись всем телом. Зверский хрип застыл в ее горле, и она немедленно оторвалась от меня, отвернувшись и громко закашлявшись.

Я подошел к ней со спины и обвил руками тонкую талию, прижимая ее к себе настолько сильно, насколько мог.

Ты должна выздоравливать, милочка. – спокойно прошептал я ей на ухо, убирая этот чертов локон с ее лица.

Я сильная, я справлюсь. Выздоровлю.

Я усмехнулся ей на ушко, оттягивая мягкую кожу зубами. Дейвидсон вновь затрясло, словно в лихорадке.

Быстро возбуждается.

Сильным буду я, а ты будь нежной и просто люби меня. – произнес я и перехватил ее руку в своей, направляясь к лифту.

Войдя в комнату, Дейвидсон тут же плюхнулась на постель, зарываясь лицом в подушку. Состояние девушки с каждым часом становилось все хуже, от чего я чувствовал себя не просто виноватым, а конченым ублюдком, раз заварил все это дерьмо.

Я осторожно сел на край кровати, снимая с ослабленной девушки обувку и белоснежные гольфы.

Какая же ты слабенькая. – усмехнулся я, расстегивая пуговки на тонком джемпере.

Дейвидсон недовольно нахмурилась, перехватывая джемпер в свои руки. Я спокойно отодвинул ее руки в стороны, продолжая заниматься излюбленным делом.

Без тебя мне не надо было быть сильной, и я стала слабой. – спокойно прошептала она, переворачиваясь на спину.

Бледность ее лица вызывала в моем теле сущий шторм и конченый круговорот. Голова кружилась, горло сковывало, мышцы напрягались, содрогались и сокращались. Я не мог держать себя в руках.

Любое движение Дейвидсон превращало меня в ненасытного зверя, пытающегося заглотнуть все, что у него имелось.

Дейвидсон, я хочу тебя. – склонившись над ее лицом прошептал я, коснувшись припудренной кожи губами.

Девушка хитро приоткрыла один глаз и высунула кончик языка, дразня меня всем своим видом.

Какого… - не сдержав улыбки, я вцепился в ее губы, прокусывая сухую кожу до крови. На губах железный привкус, острые зубы Дейвидсон впиваются в мою шею, оставляя на ней лиловые укусы.

И хотя мы были совершенно обессилены, долгих пять секунд мы поглощали друг друга, а все параллельные миры, все параллельные жизни, которые могли бы существовать, но никогда существовать не будут, крутились вокруг нас.

Она выглядела настолько нежно и трогательно, что каждый гребаный раз я ловил себя на мысли, что я не хочу оставлять ее. Я хочу целовать ее. Снова и снова.

Ты моя, Дейвидсон. – хриплым шепотом произнес я, закутывая хрупкую фигуру в теплое одеяло. – И я не оставлю тебя.

Даже если…

Даже если ты не захочешь, чтобы я был рядом. – перебил я мгновенно, аккуратно сворачивая одежду пополам. – Потому что я буду.

Но Гар..

Запомни наконец. – я недовольно нахмурился. – Всегда.

Красные от высокой температуры глаза смотрели пристально, с горчинкой разочарованности и полнейшего недоверия. Она сводит с ума. Если бы только она знала, каких жертв мне стоит держать себя в руках. Насколько я становлюсь сильным, понимая, что не сейчас, не сейчас, потом, как – нибудь в следующий раз.

Но мне заебалось врать самому себе.

Ты пугаешь меня, Стайлс, но мне не страшно. – шепчет Дейвидсон в пустоту, устремив взгляд в одну точку. – Ты привязал меня к себе, вонзил в меня свои чертовы шипы обаяния, влюбил меня в себя, это самое страшное. Теперь я ничего не боюсь.

Я с интересом оглянулся назад и посмотрел на спокойную Дейвидсон, которую, скорее всего, ничего не волновало. Спокойный вид девушки заставил меня озвереть на месте и я мгновенно вышвырнул из рук свернутую одежду, тут же склоняясь над ее лицом.

Ничего? Правда что ли? – легкая ухмылка и Дейвидсон почти в слезах. – А если я уеду? Оставлю тебя? Вот так просто возьму – и исчезну. Представляешь? Меня не будет рядом. Не боишься?

Что ты несешь? – ехидный прищур. – Ты не сможешь. Ты не сделаешь мне больно, Стайлс.

Представь теперь, как больно будет мне. – я мечтательно закатил глаза к нему и облизнулся. – Так что забудь об этом, Дейвидсон. Этого не будет.

Нико…

Никогда, девочка моя. Запомни. Никогда.

Рикка облизнула свои губы и натянула улыбку на лицо, старясь выглядеть непринужденной. Хотя нервные импульсы отдавались сквозь ее кожу, она держалась почти уверенно.

Для других.

Но только не для меня.

Хочешь уехать отсюда? – томным голосом спросил я, усаживаясь прямо на пол перед постелью Дейвидсон. – Только скажи мне, и мы уедем куда ты захочешь.

Рикка вздернула бровью и ехидно улыбнулась, в карих глазах сверкнул бирюзовый огонек, я потерял голову в миллионный раз.

Я слишком дорогая девушка, Стайлс. – съехидничала вновь та, сверкая хитрыми глазами. – У тебя не хватит денег на меня.

У тебя не хватит смелости продолжить нести эту чушь, цыпочка. – заметил я, облизнув и без того влажные губы. – На тебя у меня хватит все. Сил, денег, нервов, улыбок, поцелуев, прикосновений. Секса. Вот чего мне не хватит никогда. И ты не вправе это исправить, иначе я просто буду иметь тебя до твоего последнего вздоха.

Чертов извращенец. – прошипела она. – Есть проблемы поважнее, не касающиеся твоего члена?

Я слегка призадумался, устремив взгляд в потолок. Проблемы, проблемы… какие могут быть еще проблемы? Даже и не…

Ах да.

У тебя грудь видно. – спокойно ответил я и поправил теплое одеяло до ее подбородка. – Опять возбуждает.

Дейвидсон покраснела от смущения и тут же спрятала лицо в ладонях, хрипло хихикая себе под нос.

Что ты там шепчешься, девочка? – улыбнулся я, осторожно проведя пальцем по матовой коже.

Черт.

И какая же она все-таки ахуенная.

Стайлс, ты такой дурак. – рассмеялась она хриплым голосом и вновь высунулась из одеяла. – Я хочу убить тебя.

Подмигнув развеселившейся девушке, я мягко прикоснулся губами к не просто теплому, к ебанутьсякакомугорячущему лбу, наслаждаясь каждой секундой, что я проводил рядом с ней.

Я должен идти в Главный Зал на ужин. – шепотом произнес я, склоняясь над девушкой. – Ты должна поесть, я позабочусь об этом.

Я не голодна, Гарри. – мгновенно ответила Дейвидсон и перевернулась на бок. – Не стоит.

Ты голодна, Рикка. – я нахмурился, недовольно застегивая на замок свою кофту. – Стоит.

Я правда не…

Ты должна будешь поесть, просто потому, что я так хочу. Ты должна выздороветь. И ты должна есть. Все в ответе за тебя и за твое здоровье. И мы в ответе за это. – я остановился, прикусив губу. - Я в ответе за это.

Медленно встав с кровати, Рикка в одном белье подошла ко мне, и я вынужден был отвернуться, просто потому, что внутренности сделали тройное сальто, а мозг категорически отсоединился от меня.

Я в ответе за Дейвидсон, но не в ответе за свои поступки.

И я снова хочу ее.

Терпеть это слишком сложно, каждая моя клеточка рвется к ней.

Возвращайся. – она прильнула к моей спине, обхватывая меня за пояс и утыкаясь лицом в мою спину.

Она застала меня врасплох.

Она… она…

Вся моя жизнь была на волоске.

Весь мир принадлежал мне.

Я люб…

-Скоро вернусь. – отрезал я и мгновенно вылетел из комнаты, не желая принимать то, что наотрез становилось неоспоримым утверждением.

--

Здорова, брат, где был? – распахнув руки, произнес Хоран, встречая меня у входа.

Рикка заболела. – тут же ответил я, недовольно нахмурившись и посмотрев на Найла.

Его лицо мгновенно изменилось. Вечно сияющие голубые глаза сменила мутная пелена настороженности и напряженности.

В чем дело? – невзначай спросил я, медленно пробираясь вперед. – Че это с твоим лицом, малыш?

Я щелкнул его по носу и улыбнулся, однако Хоран шел словно под наркозом, всматриваясь в одну точку и не отрывая взгляда от своих ног.

Недовольно фыркнув, я подошел к своему столу и расплылся в улыбке, обнаружив за ним Зейна с Эмили и еще двоих придурков.

-Привет. – деликатно сказал я и сел за стул рядом с девушкой, с интересом посмотрев на нее. – Ты у нас теперь, как я понял, часть нашей ебанутой компании?

Не употребляю. – мгновенно ответила она.

( http://cs6082.vk.me/u16000450/doc/e3348d04bce3/file.gif )

Прости? – я улыбнулся, притягивая к себе тарелку с картошкой фри и отбивными. – Не употребляешь? Но мы тоже не из таких.

Стол на мгновение замолчал, а буквально через секунду все прыснули со смеху, стараясь заткнуться, всматриваясь в свои тарелки.

Довольно-таки интересная фигурка. – заметил Зейн, сдерживая смех и ковыряясь вилкой в тарелке. – Моя отбивная похожа на кролика.

Твоя отбивная похожа на…

Не продолжай, Луи. – перебил его Зейн и залился краской, невзначай посмотрев на Эмили.

Девушка тут же перевела на него взгляд и вздернула плавным изгибом брови. Малик побелел в одно мгновение и накрыл ладонь девушки своей рукой, продолжая рассматривать свою отбивную.

Вот идиот.

Рикка серьезно заболела? – внезапно спросил Хоран и я тут же посмотрел на него, злобно прищурившись.

Какое тебе дело? – хрипло спросил я. – Это должно волновать только меня и никого больше.

Стайлс, не будь эгоистом. – перебила меня Эмили, сверкнув темными глазами. – Нам всем интересно, как она.

Я стиснул зубы и сжал вилку настолько крепко, что она с треском согнулась пополам, не желая выпрямляться обратно.

Вас не касается. – прошипел я, отодвинув от себя тарелку. – Наблюдайте за своим здоровьем, с Риккой все в порядке.

Стайлс? – с усмешкой перехватил Луи и посмотрел за спину. – Мне кажется, или с тобой хотят поговорить?

Я резко обернулся. Передо мной во всей красе стояла ебаная Саманта, взирая на меня сверху вниз.

Я нервно сглотнул, помахав этой ебанутой ладонью.

Здравствуй, Гарри. – сладким голосом пролепетала пташка, положив руку мне на плечо.

Не родная рука на моей коже заставила меня не просто вздрогнуть, а подскочить на стуле как совершенно недалекому человеку без мозгов.

Ну здравствуй, Саманта. Как поживаешь?

Запредельно круто. Нужно поговорить, Гарри.

Я занят. – мгновенно ответил я и повернулся за столик. Все смотрели на меня, распахнув глаза, взирая так, словно увидели впервые.

Отбивная подождет.

Рикка не подождет. – заметил Зейн и кивнул головой, хмуро посмотрев на эту шлюху.

Я довольно улыбнулся, взглянув на него одобрительным взглядом.

О Рикке могу позаботиться я. – внезапно сказанул Хоран и я чуть не подавился ебаной картошкой от его слов.

Не. Надо. О. Ней. Заботиться. Найл. – отчеканил я. – Спасибо за заботу, но не стоит.

Хоран как-то не по-доброму улыбнулся и сверкнул голубыми глазами.

Стоит, Стайлс. Еще как стоит.

Заткните его, пока я ему не въебал. – попытался рассмеяться я, но не вышло ничего, кроме какого-то долбанутого хрипа и что-то там еще.

Ну так что, Стайлс? – напомнила о себе Саманта, не убирая руки с моего плеча.

Сука, меня начинает это все порядком бесить.

-Уделишь мне 15 минут?

А ты не ахуеешь от счастья? – поинтересовался я, вставая со стула. – 3 минуты и пошла ты нахуй. Прямым текстом, Саманта, ничего личного.

Девушка улыбнулась и самоуверенно направилась к выходу. Я в свою очередь остался стоять на месте, сложив руки на груди.

Так было бы гораздо лучше остаться здесь. – пробубнил я себе под нос, а затем перевел взгляд на Найла. – Хоран, раз ты уже закончил со своим ужином, будь добр отнести эту тарелку в комнату Дейвидсон.

Найл тут же изменился в лице и расплылся в широкой улыбке, начав перекладывать в тарелку еще кучу всякой ерунды.

Я склонился над его ухом и притянул блондина поближе к своему лицу.

Учти, Хоран, я вернусь так быстро, ты даже глазом не успеешь моргнуть. Обойдемся без происшествий, мальчик мой, ты знаешь, каким я бываю, если меня не слушаться.

С этими словами я кинул недоброжелательный взгляд на блондина и лениво поплелся к выходу.

POV Рикка.

Со вздохом отложив градусник в сторону, я с грустным видом посмотрела в окно, наблюдая за пушистыми снежинками, плавно опускающимися на землю.

Заболеть в колледже было самой идиотской идеей, однако злиться на Гарри не было смысла. Эта ночь была из самых волшебных ночей, что мне удавалось пережить. Без всякой похоти Гарри в сотый раз доказал мне о своих намерениях, о своей цели заполучить все, что и так сполна начинает принадлежать ему. Временами мне кажется, что он знает о моих настоящий чувствах, которые я стараюсь так тщательно скрывать. Они сильны. Действительно очень сильны. Глаза, прячущиеся за этими длинными ресницами, всегда пронзают моё тело, вплоть до мышц и костей. Как будто бы могут видеть и мои чувства тоже. Как будто понимают, что все это взаимно. И даже больше, чем просто взаимно.

Тук-тук. Рикка? Ты тут? – я мгновенно обернулась на приятный голос, обнаружив Найла в своей комнате. – Я принес тебе ужин.

Я резко встала со стула и уверенно подошла к парню, выхватывая у него из рук тарелку с картошкой.

Спасибо. А Гар…

А он ушел. – спокойно ответил Найл, проходя вперед и усаживаюсь на кровать Корнелии, которая уже пустовала черте знает сколько дней.

Ушел? – недоверчиво переспросила я, медленно проходя в комнату. - Как ушел?

Ну так, ногами. Топ-топ и нет Гарри.

Я нервно сглотнула, отшвырнув тарелку на рядом стоящий стол. Поджаристая картошка высыпалась из нее, разлетаясь практически по всему столу.

Но он обещал. – мрачным тоном заметила я, покосившись на Хорана. – Появились важные дела?

Найл, увлеченный своим ногтем, оторвал взгляд от руки и тут же посмотрел на меня.

Он ушел с Самантой. – напряженно ответил он. – Прямо из столовой.

Ком поперек горла грохнулся в пятки, и я застыла на месте словно статуя, боясь пошелохнуться даже на миллиметр. Волосы встали дыбом, когда я услышала женское имя «Саманта». От одних звуков в этом имени каждая мышца в теле неистово сокращалась в неприятной конвульсии, каждый нерв оттягивался до предела, сердце же, в свою очередь, начинало вытворять такие пируэты, что футболка начинала колыхаться от такого стука, раздающегося где-то внутри.

-А, с Самантой… - растерянно прошептала я, запуская руку в волосы. – Что ж, нормально.

Что нормально? – переспросил Найл, поправляя бейсболку на голове. – Прости, я не понял.

Все. – отрезала я, метнувшись в сторону окна. – Все нормально.

По тебе не заметно. – с этими словами Найл медленно встал с кровати и подошел настолько близко ко мне, что в нос тут же ударил приторно-сладкий запах черешни, смешанный с чем-то до боли нежным и благоухающим.

От миллиметрового расстояния между нами сердце принялось отплясывать чечетку, долбя внутри словно превращаясь в молоток.

Ты вся горишь. – тихим голосом произнес блондин, касаясь мягкой рукой моего лба.

Холодная испарина выступила на моей коже и стало невыносимо жарко. Так жарко, что захотелось высунуться в окно и выпрыгнуть с него, окунаясь в первый снег прямо с головой.

У тебя температура, Рикка. – всем тем же спокойным голосом произнес Найлер, склонив голову вбок. – Но ты должна поесть.

Я не должна. – настойчиво сказала я, вжимаясь спиной в стену. – Я никому ничего не должна.

Хоран усмехнулся уголком губ, оголяя зубы и сверкнув белоснежными камушками своих брекетов. Милость этого парня предельно зашкаливала. Я осторожно подняла взгляд на него, всматриваясь в ангельски-чистое лицо, без единого изъяна. Мягкая, в какой-то мере добрая улыбка на лице парня не предвещала никаких поворотов. Спокойствие и умиротворенность, благоухающая рядом с ним, буквально обволакивала, становилось так же спокойно и легко.

Найл выглядел настолько юным, казалось, что его главным девизом служили слова: Взросление - это гребаный отстой. И если бы я сама лично не увидела то, чем занимается этот парень, балуясь непристойностями, я бы ни за что в жизни не дала ему клеймо «плохого парня».

Гарри портит тебя, Рикка. – неожиданно произнес Найл, оперевшись плечом об окно. – Ты другая. Стала другая.

Я широко распахнула глаза, пристально всматриваясь в ярко-голубые глаза стоящего напротив меня парня.

Жизнь стала другой, а я все та же. – нервно ответила я, начиная кусать губы от нервного напряжения.

Хоран вновь усмехнулся, невзначай посмотрев в окно. Затем он медленно перевел взгляд на меня и залился краской, непонятно почему.

Поставив вытянутую руку рядом с моим лицом, Найл вплотную приблизился ко мне, пристально всматриваясь прожигающее-голубыми глазами в мое лицо.

Мое сердце, бедное мое сердце, наверняка уже съехало куда-то в пятки, не в силах больше отбивать тот четкий ритм, который с каждым днем становился все отчетливей.

Ты просто не представляешь, в какую ловушку ты попала, Рикка. – серьезным тоном прошептал парень мне на ухо, боясь дотронуться до меня хотя бы пальчиком. – Гарри не любил никого и никогда не полюбит. Ты в его паутине. В его игре. И ты должна бежать.

Все серьезно. – забвенно прошептала я, стараясь не выдыхать спертый воздух ртом. – У нас все серь…

Я помогу тебе выбраться отсюда, тебе нужно верить мне. – он докоснулся холодной рукой до моей щеки и трепетно прижал мою голову к своему плечу. Вдохнув сладкий аромат вновь, я прокляла себя тысячу раз. Господи, что мы делаем, какого черта, Гарри узнает – убьет меня, убьет его, убьет вс…

Гарри – самый несерьезный парень из всех, кого ты когда-либо встречала. – зашептал Найлер мне на ухо, прижимая мою голову сильнее к себе и раскачиваясь из стороны в сторону. - От улыбок не губы, а синяки, пульс колотится слабо в твоем худом запястье. Ты уже не та, ты меняешься. Знаешь, всё ещё будет: на безымянный правой руки каждый точно наденет своё.

Я распахнула глаза от возмущения и оторвалась от парня, требовательно посмотрев ему в глаза.

Что ты хочешь? – прошипела я недовольным тоном. – Говори! – срываюсь на крик.

Мгновенно заткнув меня своей ладонью, Найл с силой прижал меня к стенке, прислоняясь своим лбом к моему. Залихорадило не по-детски в то время, когда я осознала, что в груди что-то тяжело ноет, спину тянет, а ноги подкашиваются. Парень требовательно прижимает меня к стенке и прислоняется к моему уху, касаясь мочки влажными губами.

Мне становится плохо.

Я забываю свое предназначение.

Я хочу к Гарри.

Любовь до экстаза и ненависть до убийства. – его слова-словно ножи впиваются в сердце. Я закрываю глаза, уже прощаясь со всем, что недавно построила. Гарри не оставит это просто так. Гарри растопчет меня, разорвет, унизит и распрощается навсегда.

Господи.

Почему я даже сейчас думаю о Гарри?

Воздух давит на меня, температура наверняка вздымается до сорока. Проще умереть, чем пережить то, что я ощущаю на себе.

Найл, что ты…

Дейвидсон, ты – все, что я когда-либо хотел.

========== Глава 19. ==========

В начале, как всегда, небольшое извинение и обращение ко всем, кто по-прежнему читает фанф и ждет продолжения.

Я приношу извинения за такие долгие задержки, это все чертово ЕГЭ, которое, кстати, с сегодняшнего дня осталось позади. Надеюсь теперь я смогу радовать вас чаще. Заранее приношу извинения также за свое баловство, вероятно, многим могут не понравиться такие неожиданные повороты, однако я просто так балуюсь и вы это прекрасно знаете.

Не забывайте включать музыку по возможности, это важно.

И огромное вам спасибо за все комментарии. Я читаю каждый отзыв с большой радостью и трепетностью.

Спасибо!

Найл, ты наверное, шутишь. – я как-то не по-доброму нервно рассмеялась и вжалась в стенку, тут же сменив свое выражение лица на более тревожное.

Тот факт, что я не просто испугалась, но и наотрез отказывалась верить в слова Хорана, был неопровержим. Дыхание сбилось в тот момент, когда парень с новой силой прильнул к моему лицу, оставляя между нами неощутимое расстояние.

Мое сердце рухнуло в пятки.

Знаешь это чувство, когда ты приходишь куда-нибудь, сидишь и спрашиваешь себя, что ты здесь делаешь? – прищурился он и надменно вздернул подбородком. - Вот и я так — всё время смертельно хочу уйти. Где бы я ни был. Уйти куда-нибудь в другое место. И даже не спрашивай почему.

Он резко остановился и прикусил свою губу. Воздух в комнате тяжелой тонной осел на плечи, и я чувствовала отвратительную жажду и неприязнь к обстановке.

Я отвечу сам. – укоризненно прошептал он мне на ухо и осторожно прикоснулся к моему подбородку двумя пальцами, слегка приподнимая мое лицо. – Потому что тебя нигде нет.

Только дыши, Дейвидсон. Только продолжай осознавать, что происходит, слушай, молчи, кивай, но только не отключайся. От шока и потрясения я ничего не понимала. В груди кололо, сердце колотилось, как ненормальное. Больно.

Мне больно от его слов.

Ты хорошая. – легкая усмешка. – Одна проблема, Рикка.

«Хоран, о чем ты, у меня нет проблем.» - вырывался наружу мой голос, но язык немел от одного желания произнести хотя бы звук. Господи, я разучилась говорить.

Проблема в том, что ты не нужна ему.

Откровенно страшно.

Что отвечать, как реагировать, кому верить. Это наверняка какой-то глупый розыгрыш. Все это ерунда и полная чушь, от которой так усиленно раздаются пожирающие удары в груди, а внутри все переворачивается.

Мне вновь становится нестерпимо плохо. Это не та болезнь, которую может вылечить врач, она внутри, у меня в груди. Там всё пусто, как будто мне вырвали сердце.

Думай головой, Рикка. – холодный тон и Хоран резко оторвался от меня, отворачиваясь.

Я глубоко выдохнула, но с каждым выдохом последующий вдох был невозможен. Все тело сковало. Глаза заледенели, руки, пальцы, кончики пальцев – ничего не чувствую. Опустошение.

Страх.

Огромный страх.

Что ты наделал, Хоран.

Ты должна это съесть, ты в курсе? – обратился ко мне Найл, поворачиваясь. Так просто. Как будто ничего и не было.

Как я могу есть, когда ты мне тут такие тайны раскрываешь. – прорезался у меня хриплый голос, и я не нашла ничего лучше как полностью высунуться в окно и несмотря на всю скованность, вздохнуть полной грудью.

Вероятней всего, было бы отличным вариантом сброситься со второго этажа, подальше от всех слов, что я только что услышала.

Плохим вариантом оборачивалось то, что я максимум сломаю обе ноги, и так ничего и не добьюсь.

Ты должна. – донесся до меня сзади мягкий голос.

Я медленно выдохнула ледяной воздух ртом и оторвалась от окна, развернувшись.

Тебе она точно ничего не должна, Хоран. – презрительная усмешка в темноте и блеск ярко-зеленых глаз.

Я распахнула глаза от удивления и вжалась в окно с такой силой, что острый подоконник крепко накрепко врезался в поясницу, посылая моему телу болевые импульсы.

Меня бросило в жар. Слова путались в один комок, я захлебывалась собственным дыханием, я ничего не могла с этим поделать, я чувствую головокружение, боль, огорчение обиду, я сама не своя, мне тяжело, мне плохо, я пропала.

Гарри непринужденно поднял одну бровь и медленным шагом направился из маленького коридора в комнату, свободно раскручивая связку ключей на пальце.

Черт, почему так темно в комнате? Надо бы включить свет. В колледже нет света? О чем ты думаешь, Дейвидсон?

Меня не было ровно 15 минут. – произнес он, губы дрогнули в легкой улыбке, взгляд возмутительно направился на тот самый столик, где была разбросана почти остывшая картошка. – Хоран, я кажется, четко изъяснил, что тебе сделать? Разве я просил тебя оставаться здесь, мальчик мой?

Прости, забыл, что ты там мямлил. – наигранным голосом произнес Найл и совершенно спокойно облокотился о стоящий рядом стул.

Оу. – надменно удивился Стайлс.

Я сильнее вжалась в подоконник. Господи, куда еще сильнее.

Нервы так напряжены, что я чувствую, как моя кожа чуть ли не разрывается на куски снаружи. Холодная испарина выступила на пояснице, но я совершенно не могла успокоиться. Один пронизывающий взгляд Стайлса в мою сторону – и я понимаю, что сдаюсь.

Не хочешь свалить отсюда? – неожиданно заявил Гарри, обращаясь к Хорану. – Малышу давно пора видеть сто тридцатый сон.

Честно? – кинул равнодушно Хоран и схватил в руки один маленький ломтик картошки, закидывая его себе в рот. – Это самое последнее из всех моих ебаных желаний.

Я открыла рот от удивления, не в силах больше терпеть всю обстановку. Захлебываясь своими пожирающими эмоциями, я принялась судорожно поправлять волосы, трясущимися пальцами поправляя волнистые пряди. Все плохо. Все совершенно плохо. Какого черта Хоран набрался смелости?

Он хоть немного осознает, что сейчас будет?

Однако на мое удивление, Стайлс лишь холодно рассмеялся, все так же не спуская пронизывающего взгляда с блондина.

Нет, все-таки, что-то определенно будет.

Что ты хочешь от нее? – мягко поинтересовался Стайлс, слегка кивнув головой в мою сторону. – Думаешь, что-то выйдет? – снова легкий смех, от которого по телу рассыпаются тысячи мурашек.- Как смело.

Твоя философия, друг. – в прозрачно-голубых глазах Найла засветились маленькие искорки. – Пришел, поимел, ушел. Цинично, верно?

Нет. – оборвал Стайлс его на полуслове и резко развернулся в мою сторону, словив на себе мой испуганный взгляд. Он мягко улыбнулся мне уголками губ и еле заметно подмигнул, щуря левый глаз от пронизывающего света фонаря, пробивающегося сквозь окно.

Меня в тысячный раз бросило в жар. Я желала, чтобы все это безумие закончилось и была готова съесть весь остывший ужин, позабыв о предательской боли в горле.

Я готова была сделать все, чтобы это закончилось.

Их разговор с трудом доносился до меня, я перестала что-либо понимать. Их голоса – словно в вакууме. Ни одна часть моего трясущегося тела не функционирует.

Не играй со мной, Хоран. – предупредил совершенно спокойным голосом Гарри и поправил спутанные кудри рукой. – У меня есть все..- не договорив, он легкой походкой подошел ко мне и посмотрел мне прямо в глаза, насквозь сканируя мое лицо. – А у тебя даже таких полномочий нет. Смотри, малыш, что я могу.

С этими словами Стайлс осторожно притянул мое лицо к себе и почти неощутимо прильнул к моим пылающим губам, трепетно прижимая меня к себе.

Давай, родная. – чуть слышимый шепот прямо в губы. – Смелее.

Каждая клеточка моего тела была скована. Каждая чертова клеточка Стайлса с жадностью овладела моей. В голове все спуталось миллионный раз, но я почувствовала приятное тепло внутри, спокойствие и окрыленность, которые овладели мной только после прикосновений, исходящих от Гарри.

Ни с кем другим такого чувства не было. Никогда.

И не будет.

Вся Вселенная в этот момент держится на нашем поцелуе.

Грубый прием, Стайлс. – донесся твердый голос, заставляющий Гарри невозмутимо обернуться назад. – Все еще будет. – власть в голосе, не иначе.

Господи, Хоран, откуда в тебе столько смелости?

Мне смешно от твоих слов, мальчик. – рассмеялся Стайлс, крепко прижимая меня к себе. – Все будет у тебя с ней… – он напрямик указал на меня пальцем. – Но только через мой труп.

Обойдемся без жертв. – оборвал его Хоран, однако смело подошел к Стайлсу и протянул ему руку. – Полагаю, достаточно разговоров на сегодня.

Гарри брезгливо посмотрел на его протянутую руку, а затем спокойно перевел взгляд на меня, вновь непринужденно подмигнув мне.

Если ты хочешь, чтобы я пожал тебе руку. – заметил он, нахмурившись. – То, прости, сладкий. Внезапно позабыл, как это делается.

Хоран усмехнулся, но промолчал. Кинув на меня успокоительный взгляд, он смело развернулся и уверенным шагом вышел прочь из комнаты.

Поговорили, блять. – зарычал Стайлс и мгновенно выпустил меня из своей хватки, со злостью сорвавшись на стоящий рядом стул.

Все повалилось крахом в тот момент, когда он озверевшими движениями принялся крушить все на своем пути, срываясь даже на самые мелки вещи и с ненавистью отшвыривая их на пол.

Сука! – надрывался он и со всего маху двинул кулаком в стену. Так двинул, что штукатурка быстро посыпалась с потолка маленькими белыми камушками.

Что ты делаешь?! – истерично выкрикнула я и кинулась наперерез ему, перегораживая путь вперед. – Господи, Гарри, да что с тобой!

На глазах появились предательские слезы. Чтож, блять, давно не виделись, проклятые. Стайлс тяжело дышал и я заметила, как в полумраке блеснули его невероятные глаза. Загорелись огнем, маниакальным блеском, как лезвием полоснули. Немыслимая злость.

Вы целовались? – прошипел он, хватая меня за плечи. – 15 ебаных минут, которые решают, мать их, все!

Да что ты несешь?! – воскликнула я, щурясь от боли. – Какой цел…

Не успела я договорить, как Гарри властным движением притянул меня к себе и впился в меня своими губами настолько крепко, что у меня в глазах, буквально, заискрились звезды, а голова закружилась так, словно я нахожусь в невесомости.

Отпустив меня, он яростно стиснул зубы и посмотрел на меня пронизывающим взглядом, от которого в один момент забывается все.

Не целовались мы и нич…

И вновь, словно сорвавшийся с цепи зверь, он с размаху впечатал меня в стену и с властью овладел моими губами, с особой жестокостью и презрениям кусая мои сухие губы, добиваясь долгожданных ярко-красных капелек на своих губах. Это невозможно было назвать поцелуем, потому что эти пристально-пожирающие движения, укусы, тяжелое дыхание и все те же родные руки заставляли внутренности сжиматься в один комок.

Я забывала все, абсолютно все и обо всем, когда Стайлс не просто зверел, а дичал. Дичал так, что ни одна вещь в комнате не оставалась обделенной его зверским поведением.

Я не узнаю тебя. – с осторожностью в голосе прошептала я, удивляясь.

И не узнаешь. – пленительно-мягко улыбнулся Гарри и нежным движением запустил руки мне в волосы, перебирая волнистые волосы. – Никогда не узнаешь.

Я обидчиво нахмурилась. И что это такое только что было? Приступ сумасшествия? Ревности? Власть? Чего он добивается? Почему он ничего мне не объясняет? Однако, дает надежду. Я не понимаю его.

Немного помолчав, Стайлс вновь посмотрел на меня и вновь коснулся моих губ, не так, как в прошлый раз. Спокойно, развязно, он целовал так, словно поедая самое вкуснейшее во всем мире мороженое. Словно так, что весь мир мог подождать.

Я обняла Гарри за шею и прижалась к нему сильнее, стараясь угомонить непрекращающуюся дрожь. Почему он не может быть таким всегда? Почему для нежности и спокойствия существуют пределы?

Поцелуй закончился, и я неохотно открыла глаза, поймав непроницаемый, равнодушный взгляд на себе.

Ты красивая.

Серьезно? – мгновенно рассмеялась я, но тут же приняла серьезный вид. – Да, Стайлс. Посмотри, какая я красивая с этим выключенным светом.

Ты такая соблазнительная. – продолжал Гарри издеваться надо мной. – И чертовски вкусная. – он склонился к моему уху, хриплым тоном произнося самые сладкие слова в мире. – Самая вкусная, Дейвидсон. – вновь соблазнительный шепот, от которого внутри все холодеет и взрывается одновременно. – Очень вкусная.

Я приоткрыла губы, глотая воздух жадными глотками и осознавая все напряжение, затаившееся в данной обстановке. Незамедлительно потянувшись лицом к Гарри, я требовательно запросила еще один чарующий поцелуй, однако Стайлс лишь легко отстранился, задевая своим язычком мои губы.

Издевательство.

Гарри. – настороженно прошептала я и требовательно посмотрела в глаза. – Пожалуйста.

Он слегка похотливо посмотрел в мои полуоткрытые глаза и улыбнулся. Со мной творились необъяснимые вещи.

Я не хотела отпускать Гарри.

Никогда.

Слишком спертый воздух совсем перекрывал дыхание. Дышать с каждой секундой становилось все сложнее, воздух волной оседал на легкие, с каждой минутой овладевая моим сознанием.

Гарри, словно ничего не ощущая, спокойно исследовал мое тело руками, шепча что-то очень невнятное на ухо, но до боли приятное.

Я громко закашлялась в тот момент, когда дышать было практически невозможно. Панический приступ волной обрушился на меня, когда я почувствовала яростную боль в груди и необъяснимое головокружение. Вокруг все поплыло, и я крепко ухватилась за шею Гарри, понимая, что совершенно не могу дышать.

Что за ебаный запах? – грубым голосом спросил Гарри и резко отстранился, уверенным движением направившись в коридор.

Гарри, не… - не успев договорить, на меня вновь обрушилась волна хриплого, пожирающего кашля, который с каждой минутой становился все более ощутимым.

Все тело горело, но было холодно. Грудь нестерпимо ныла, внутренности сжались, а в животе все пульсировало, словно я съела что-то не то. В голове стоял шум, в горле пересохло, и было трудно дышать. Сердце колотилось неравномерно, отдавая болезненные импульсы в груди.

Сука. – выругался Гарри и вихрем влетел в комнату, поднимая меня на руки.

В чем де…

Ебаные дела, Рикка, весь коридор в чертовом дыму. - с тревогой в голосе произнес Гарри, не секунды не медля и совершенно осознавая всю ситуацию происходящего.

Едкий дым пробирался сквозь щели двери, наполняя комнату серым дымом, который скатывался в обширную облачную массу.

Где телефон? Одежда? Бегом, родная, у нас нет времени. – он принялся метаться по комнате, словно под пожирающими конвульсиями, ища в каждой тумбочке что-то определенное. Он закрывал, открывал, тяжело кашлял, спрашивал что-то непонятное, сам отвечал, протягивал мне телефон, просил успокоиться, а я с дрожью в голосе принялась рыдать как совершенно ебанутый человек, не понимающий всю серьезность ситуации.

Заткнись уже! – сорвался на меня Гарри и сам принялся снимать с меня растянутую футболку, на ходу надевая на меня нижнее белье и одежду.

Мне плохо, Гарри.- со слезами на глазах шепнула я, понимая, что трясусь словно под лихорадочным ливнем.

Хватит, блять. – с ненавистью прошептал он, с серьезным видом застегивая замок на моих ботильонах. – Если ты хочешь сгореть в этом ебанутом помещении – вперед мой друг! – воскликнул он и вновь закашлялся, смахивая с лица горячую испарину.

Я судорожно принялась застегивать пальто и пихать в карманы все, что попадалось мне на глаза.

А ты? – вновь всхлипнула я, вдыхая дым грудью. – Как же ты, в одной футболке, Гарри, может нам стоит…

Не стоит, я сказал! – выкрикнул он и трясущимися руками принялся набирать номер, вдыхая воздух из распахнутого окна. Что-то быстро говоря в трубку, кивая, снова говоря, он выглядел идеально даже в самой критической ситуации, сосредоточенно хмурясь и постоянно кивая головой.

Крики, истерики, слезы – вот что можно было ожидать от меня. Совершенное опустошение и страх, столкновение со смертью в одном миллиметре, огонь, пожирающие языки пламени – все приводило меня в шок. И если бы не Гарри, я не знаю, что бы со мной было.

Иди сюда. Скорее. – произнес Стайлс, притягивая меня к себе.

В чертовом возгорании была своя романтика. Так говорит вам человек, полностью потерявший голову от другого. У нас не было времени, но время для поцелуев Стайлс находил всегда. Задыхаясь от дыма, он с силой притянул меня к себе и мимолетно прильнул к губам, не переставая улыбаться и говорить, что все в порядке.

Все в порядке, все в порядке, все в порядке… - словно заклинание шептала я про себя, дичая, словно дикий звереныш.

Давай руку. – сказал он и не дождавшись никаких действий, с силой сжал мою ладонь и распахнул дверь, из которой тут же посыпалась лавина из едкого дыма, от которого слезились глаза и сковывалось дыхание.

Судорожным движением, прижимая к себе мокрый платок, который сунул мне Стайлс под нос, я шла на ватных ногах сквозь клубни дыма. Идти на ощупь было практически невозможно. Еще немного, и у меня начнется самая настоящая в мире истерика, исходящая от непреодолимой тревоги и проклятого страха.

Гарри уверенно шел вперед, кашляя так сильно, что внутри меня все сжималось непонятно от чего – от его пронизывающего хрипа или от этого дыма, который полностью овладел телом.

Дойдя до крученой лестницы, Стайлс, сквозь пелену слез, посмотрел на меня достаточно спокойным взглядом и даже слегка улыбнулся, продолжая крепко сжимать мою руку. Учащенное сердцебиение яростными импульсами отдавалось в скованном горле, все было словно во сне.

Практически бегом мы спустились в Главный Холл, где уже толпилась масса народу. Каждый кричал что-то свое, все голоса страха и ощущения овладела каждым студентом в колледже.

Все на выход, все на выход! – раздавался приглушенный голос из центра, кажется, какого-то учителя.

Гарри уверенно пробрался сквозь толпу и резко завернул за другой поворот, судорожным движением принимаясь искать что-то в кармане.

В темном подвале не было никакого намека на задымление. Мы стояли в совершенной темноте перед железной дверью, которая мгновенно распахнулась, как только Стайлс вытащил ключ из дверного проема.

В машину, Дейвидсон. – скомандовал он и выпустил мою влажную руку из своей, быстрым шагом направляясь к дорогой машине.

Я шла еле переплетая ноги, подавляя в себе чувство пережитого. Сквозь ледяной поток воздуха было видно, как горит живописная картина колледжа, окутываясь в яркие языки пламени.

Из старых окон вываливались тонны серого дыма, который тут же распространялся в воздухе, растворяясь в ночном небе. Все это вызвало лишь страх, не сдержанный страх, импульсами отдающийся где-то внутри.

Садись уже.- рявкнул Стайлс на меня и мне тут же пришлось ускорить шаг и побыстрее доползти до переднего сидения.

Стайлс мягко завел машину, однако трясущиеся руки и не прекращающийся кашель выдавали его состояние.

Я опустила голову, невольно всхлипывая. Самое паршивое в мире состояние.

У нас сгорит все.

Гарри, словно пропустив мое состояние сквозь себя, взял пальцами мой подбородок, поднимая мое лицо и пристально смотря в мои глаза.

Я боюсь. – шепотом произнесла я, щурясь от едкого дыма, который будто застрял в пелене глаз. Посмотрев на Гарри, я тяжело вздохнула и посмотрела на его красные от едкого дыма глаза. – Мне страшно, Гарри.

Все казалось каким-то глупым сном. Гарри приблизился ко мне ближе, горячая сильная рука скользнула по моей коленке. В животе все болезненно сжалось в тысячный раз. От манящего запаха голова закружилась еще больше, и я зажмурилась.

Он убрал руку и вновь это проклятое ощущение пустоты.

Стайлс изучающее смотрел мне в глаза внимательным взглядом. Его рука медленно потянулась к моей, он сжал мою ладошку и приложил к своей щеке.

И от этого мне стало еще хуже. Я откровенно сходила с ума.

Представить только, что бы со мной было, если бы я никогда больше не почувствовала его прикосновений?

Даже думать об этом не хочу.

Я резко выдернула руку из его ладони и посмотрела вперед. Багрово светился полыхающий колледж, и стены построек дрожали,качались,словно вот-вот рухнут. Из огромных дверей потоками выбегали студенты, усаживаясь в такси, в машины, обнимаясь, плача, что-то говоря, и снова плача. Огромные мигалки первой помощи и пожарной службы освещали еще большую территорию, все пылало, горело. Самая настоящая панорама цветов и красок.

Машина Гарри стояла возле запасного выхода, вдали от всей суматохи, казалось, все забыли про этот тайный выход. А может… вполне может быть, что о нем даже никто и не знал.

Яркие огни отражались на наших бледных лицах, мерцая всеми цветами, которые только существовали на земле.

Колледж полностью охвачен огнем – и это не сон.

Рикка. – голос Гарри как успокоение, как глоток свободы и одновременно замок на все полномочия. – Я могу держать твою руку?

Нет. – мгновенно ответила я.

Но почему?!

Я вновь прошептала твердое «Нет». Гарри вдруг оцепенел, на его лице растерянность и заметная грусть. Он отпустил меня, убрал руки и отодвинулся в сторону.

Я испугалась, когда он снова начал кашлять.

Потому что это больно, Гарри. - я придвинулась к нему, коснувшись его руки.

Никакой реакции. Чужой взгляд, полный ненависти и власти.

Потому что это очень больно, когда ты отпускаешь её.

«Бывают времена, когда, мы так смело отдаем волю всем своим чувствам и эмоциям, не осознавая ничего. Никто не контролирует свои эмоции, когда все силы исчерпаны, все чувства на приделе, а разума словно нет. Человек бессилен в таких случаях. Нас тянет на необдуманные поступки, мы даже забываем про других людей. Что они подумают? Не важно. А потом приходит осязание, но уже слишком поздно что–то менять.»

-О, Господи. – выдохнула мама, сложив руки на груди в то время, когда по новостям объявляли о прошедшей ночке.

Я умиротворенно смотрела в чашку с чаем и на осадок от заварки, пересчитывая, сколько же всего чайных листиков плавает в моей кружке.

« Извини, сегодня не получится. Я уеду с Амандой по делам. Кто такая Аманда? Зачем тебе это знать, Дейвидсон? Не будь идиоткой. Я позвоню, как приеду. Увидимся.»

Вот что получила я с самого утра на голосовую почту от Гарри. Я молча смотрела на лежащий рядом телефон, который молчал уже битый час. На моем лице опять безразличная горькая усмешка.

О Господи! Рикка, ты посмотри! – затрепетала снова мама, в ужасе уставившись на телевизионную съемку.

Колледж в огне. Супер. Действительно, нужно посмотреть, как бы я жила, если бы не смотрела эти проклятые новости? Если бы не увидела этот пожар? Ощущение, что вчера ночью оттуда выбиралась вовсе не я.

Я закусила губы, чтобы не болтнуть чего-то лишнего. Гарри, мой Гарри, с какой-то Амандой. Я безмолвно взглянула в тысячный раз на молчащий телефон, будто передавая ему свою энергию.

Позвони.

Давай же.

Не знаю, существует ли чудо на свете и как это можно назвать, но телефон спустя пару секунд буквально взорвался в вибрациях и громких звуках на всю комнату. Я подпрыгнула на стуле от неожиданности и резко схватила его, чуть ли не выбегая из комнаты.

Рикка, привет! Это Найл. – раздался в трубке знакомый голос и я чуть не впечаталась лбом в рядом стоящий шкаф.

Язык онемел, волосы встали дыбом.

Это Найл.

Он что-то спрашивал меня, а я молчала. Я не могла ответить ровным счетом ничего. Просто шок.

Это Найл.

Неужели ему мало?

Надеюсь, ты в порядке после произошедшего? Это все старая проводка. Ужас, правда? – разносился веселый голос в трубке, на который я лишь кивала головой.

Мысли беспорядочным образом спутались, и я не понимала, что творится.

Я ожидала услышать совсем не Найла.

Но это Найл.

Слушай, Рикка, сегодня мне нужно появиться на одном очень миленьком мероприятии, мой друг Нейтан участвует в мега-батле с гангстерами с Нью-Йорка! Ну и вот, я подумал, может быть мы могли бы… нет, если ты конечно занята, то это не будет проблемой, это не…

Эм. Батл? – переспросила я недоверчиво. – Во сколько?

Начало через несколько часов, я мог бы зайти за то…

Но ты не знаешь, где я живу. – мгновенно отрезала я и нахмурилась. Моя мама все еще «охала» перед телевизором.

Не проблема, ты мне скажешь. – рассмеялся Найл в трубку, а затем тут же затих. – Ну так что… составишь мне.. ну эту, как ее там… - небольшое молчание. – А точно. Компанию? Составишь?

Не долго думая, я покосилась на часы, а затем взглянула в зеркало. Назвав точный адрес по буквам, я довольно хмыкнула и попрощалась с Найлом, в договоренности увидеться с ним через пару часов.

16:05. Арена Уэмбли.

Уоу! – восторженная огромным количеством людей присвистнула я, поправляя на голове кепку, которую всучил мне Найл. – Как их много!

Это только начало. – ухмыльнулся он и направился сквозь толпу.

(MGK – I'm A Star)

Вокруг было действительно куча народу. Найл здоровался практически с каждым, представляя меня не просто как знакомую, а как «очень хорошую подругу».

Я пропускала слова мимо ушей, стараясь унять в себе легкую дрожь. Нужно отвлечься, Рикка.

«Не будь идиоткой.» - всплыли в голове знакомые слова и я тут же начала кивать головой из стороны в сторону, дабы отогнать Стайлса подальше от себя.

Хотя бы на минуту.

Рикка, это Нейтан. Мой лучший друг.

Я отвлеклась от своих мыслей и тут же перевела взгляд на миловидного парня лет 18, который заматывал свою руку в какую-то странную повязку и улыбался лучезарной улыбкой.

Йоу! – сказал он мне и вытянул перед моим лицом кулак. Я тут же растерялась, совершенно не догоняя, что тут делать.

Парни громко рассмеялись, и Найл тут же поспешил мне на помощь, сжимая мои пальцы в кулак и отвечая легким ударом на необычное приветствие.

Ох, вау. – улыбнулась я натянуто, покраснев при этом. – Извини, я не совсем разбираюсь в этом.

Нейтан подмигнул мне и сделал фигурку из указательного и среднего пальца, тут же зашептав что-то на ухо Найлу. Хоран недовольно сморщился и закивал головой.

Слушай, Рикка, хочешь прикольнуться? – спросил он, уворачиваясь от удара Хорана.

Я вновь растерялась, не понимая, что это все значит.

Нейт, она не употребляет. – прошипел Хоран недовольным тоном и посмотрел на меня. – Не вздумай.

Парень тут же поднял вверх две руки, мол, никаких проблем, и мгновенно испарился в толпе.

Мы сели на трибуны после получасовой болтовни с такими хипстерами, как этот Нейтан. Найл устало грыз свой чупа-чупс, наотрез отказавшись наслаждаться его вкусом так, как положено.

Так вкуснее. – заверил меня он.

Батл начался и вся площадка буквально взревела от драйва, который буквально выплескивался из выступающих групп и хипстеров-одиночек. Каких парод здесь только не было: парни, девушки, совсем еще дети, группы с нетрадиционной ориентацией, худые, толстые, смешные, профессионалы, любители – но каждый выкладывался настолько, что драйв, исходящий из них, буквально впитывался в нас самих.

С каждым номером обстановка на арене становится более раскрепощенней, и мы с Найлом оба начинаем хохотать, громко, взахлеб, как бывало в детстве, когда остановиться совершенно невозможно и всякая попытка успокоиться только подливает масла в огонь.

Я почти забыла о Гарри.

Нейтан, кстати, оказался самым настоящим профессионалом в своем деле. Он смело выигрывал каждый батл, его движения были отточенными, словно выученные и повторенные миллион раз до этого. Мы с Хораном поддерживали его лучшего друга самыми лучшими овациями, а под конец его выступления Найл совсем чокнулся и забросал Нейтана десятками чупачупсов, которые он припас для скучного времени.

Но скучно не было.

Тебе следует пойти учиться танцевать, Рикка. – заметил Хоран на полном серьезе, но я не выдержала и расхохоталась на все помещение, чуть не плача от «удачной шутки»

Ничего смешного! – разобиделся Хоран, но не переставал улыбаться. – Ты была бы лучше всех их вместе взятых.

Моя спокойная улыбка медленно сползла с лица. Тело вновь наполнила предательская дрожь, глаза начали набухать под давлением слез.

Черт.

Найл.

Ну почему же ты все портишь?

Ты правда считаешь, что я лучше всех? – решила перевести я все в шутку, заливаясь бардовой краской.

Давай, Хоран. Пошути там что-нибудь и забудем об этом.

Найл нахмурился и посмотрел в пустоту. Я напряглась.

Я считаю, что ты сумасшедшая. Но для меня ты лучше всех.

Мы шли по освещенным улицам практически ночного Лондона, молча, не произнося не звука. Я чувствовала одновременно усталость, обиду, радость от полученных эмоций на батле и кучу всяких разных подавляющих саму себя чувств.

В доме горели первые этажи, что было крайне удивительно для нашей небольшой семьи.

Кухня, зал, гостиная – весь свет из этих комнат выходил на темную улицу.

Ну, я пойду. – смущенно заявила я, боясь посмотреть Найлу в глаза. – Было классно, здорово, что ты позвал меня с собой.

Хоран отмахнулся и отгрыз последнюю карамель на палочке, отшвыривая саму палку в сторону.

Обращайся. – заявил он житейским тоном и сложил руки в карманы. – Надеюсь, встретимся с тобой еще.

Разумеется. – тут же ответила я и заледенела. – Звони, не забывай.

Найл довольно подмигнул мне и помахал рукой на прощание.

Рикка, где ты была? – в коридор ворвалась мама, с испугом посмотрев на меня.

Я замерла на месте, настороженно приподняв одну бровь.

А в чем дело собственно? – вспыхнула я, отшвыривая обувь в сторону и снимая с себя теплый шарф. – Я была на батле.

Я с интересом посмотрела на маму и пожала плечами. Странно выглядит, вот что стоит отметить. Довольно-таки взволнованная, при полном параде на ночь. Что-то здесь определенно не так.

Я медленным шагом направилась в сторону кухни, со странным ощущением жжения в животе.

Волнение, страх, легкая дрожь – все смешалось в одном.

А с кем ты была? – вновь раздался ее голос рядом со мной и я резко обернулась.

С моим другом. – тут же ответила я и медленно направилась спиной на кухню.

Мама мгновенно изменилась в лице. Ее руки лихорадочно затряслись, однако она тщательно старалась скрыть это, спрятав их в глубоких карманах.

С каким другом? – продолжила опрос она, уставившись на меня.

Я громко выдохнула и устало закатила глаза наверх. Вчера ночью я пережила то, что люди в принципе пережить не могут. Не отойдя от потрясения, начинаются всякие опросы и допросы.

Ненавижу.

С Найлом. Он мой друг. – спокойно ответила я и встала спиной в проходе между коридором и кухней. – А в чем дело-то? Мне запрещено?

Ничего, просто…

Я затаила дыхание, когда кто-то дерзко прижался ко мне сзади, обнимая за талию и, склонив голову, коснулся губами моей шеи.

Просто твоя мама думает, что я твой единственный друг, Дейвидсон. – раздался мне в ухо хриплый, но до боли родной голос с вечной усмешкой, заставляющий меня мгновенно развернуться в полуобороте.

Не ожидала, малыш?- тихий голос.

Он приобнимает меня за плечи и смотрит в мои глаза своими невероятными. Особенный взгляд, тихий такой, родной, бирюзовый.

Губы, чуть поджатые, но нежные красивые.

Я чувствую, как миллионы клеток в моем теле решили отплясать чечетку, а земля, такая твердая на первый взгляд, становится неопровержимо мягкой.

И все в этот момент катится к чертям.

Я давно ждал тебя, Дейвидсон.

========== Глава 20. ==========

«Господи, господи, что он тут делает?» - со скоростью света мысли в голове принялись скручиваться в один тонкий узел.

Или ты не рада старым друзьям, Рикка? – он отделяет каждое слово хриплым тоном, и тот самый проклятый тон начинает творить со мной что-то такое, что можно повстречать только в фантастических рассказах.

Я не верила своим глазам и каждая минута со Стайлсом и рядом стоящей мамой казалась вечностью. В свою очередь Гарри, как будто ничего сверхъестественного не происходит, деловитыми движениями поправлял черный воротник от идеально-выглаженной рубашки и мягко улыбался, даже не смотря на меня.

Я открываю рот, потрясенная его идеальной внешностью и, кажется, начинаю забывать, что такое родной язык, слова, речь, и как этим пользоваться. Раньше я думала, что идеальным он бывает только когда-то уже в прошлом колледже.

Но насколько же он красив именно сегодня.

Ночной пожар и бессонная ночь явно обошли далеко за десять тысяч километров от этого человека без недостатков.

На моем лице надменная улыбка и я стараюсь держать зубы стиснутыми, иначе можно легко сорваться и завопить на весь дом что-то до боли пронзительное, намекая на то, что этот самый парень, вроде как, является моим парнем. Если он, разумеется, не передумал насчет этого.

Гарри мимолетно усмехается, сказав какую-то глупость в адрес прошлой ночи, и резко принимается облизывать свои губы, кидая на меня в это время усмехающийся взгляд.

Его губы не хочется целовать. Их хочется кусать. Впиться в них так, чтобы никогда не отпускать из мертвой хватки. Прокусывать до крови, оставляя свои метки. Хочется накинуться на него.

Но я по-прежнему держу зубы стиснутыми и медленно киваю головой, даже не прислушиваясь к тому, о чем они так миленько разговаривают.

Мисс Дейвидсон, почему же вы раньше не познакомили меня с Вашей очаровательной мамочкой? – улыбается Стайлс голливудской улыбкой и осторожно кладет руку на свой ремень. (я медленно умираю). – Хочется заметить, что она весьма приятная женщина. Впрочем, это нисколько не удивительно. – Гарри медленно переводит свой взгляд на пылающую маму и вновь оголяет жемчужные зубы. – Не зря ведь она воспитала такую дочь. Верно, миссис Дейвидсон?

Я затаила дыхание, не в силах больше дышать. Не то, что бы не в силах, я просто напросто забыла, как это делается. Я едко впиваюсь взглядом в выпирающие ключицы Гарри, на его серебряную цепочку с минималистическим бумажным самолетиком; я обращаю внимание на еле заметные лиловые следы на шее, которые так четко выражены для моего зрения, и голова мгновенно начинает кружиться только от одного воспоминания о запахе его мягкой, нежной, даже слишком нежной коже.

Я мгновенно улыбаюсь, задыхаясь собственными чувствами и воспоминаниями.

Действительно, как же я раньше до этого не додумалась. – включив дурочку, забвенным голосом шепчу я и тяжело вдыхаю воздух, в котором так четко ощущается запах мужского парфюма. И от этого запаха во рту мгновенно появляются слюнки.

Я тяжело сглотнула и как бы невзначай оперлась рукой о рядом стоящий стул, чтобы сохранить равновесие.

Как вы относитесь к тому, что я без ума, без памяти, без конца влюблен в вашу дочь, миссис Дейвидсон? – мягко интересуется Стайлс, обращаясь к моей маме, которая улыбается так, словно выиграла миллион долларов в самой, что ни на есть, дешевой лотерее.

Я резко отвожу взгляд в сторону, стараясь не встречаться взглядом с Гарри.

Бесконечно сильно поощряю Ваш выбор, мистер Стайлс. – надменным голосом произносит мама, и я еле держусь на ногах, чтобы не съехать вниз по полу от нахлынувших меня чувств. – Пообщавшись с Вами чуть менее часа, невольно напрашивается вывод, что вы достойны самого главного сокровища в моей жизни.

Я начинаю пылать так, словно ночной пожар в колледже снова повторяется, а огненная лавина бушует прямо перед моим лицом. Руки предательски трясутся в мелкой дрожи, и я категорически отказываюсь вспоминать, что такое «спокойствие».

Гарри величественно вздернул подбородком и улыбнулся настолько соблазнительной улыбкой, что мы одновременно с мамой кидаем на него больше, чем пожирающий взгляд. А Стайлсу хоть бы что. Проклятый человек. Я до последней секунды не могу понять, как можно оставаться таким предельно спокойным, и в то же время казаться таким взрослым, окончательно повзрослевшим. Предоставить себя так, словно весь мир держится на нем.

Я невольно ловлю себя на мысли, что мне срочно надо валить отсюда, пока я не набросилась на него.

Я приношу свои извинения, но мне нужно отлучиться на пару часов в соседний дом. – переводит разговор мама и смотрит на меня совершенно спокойным взглядом. – В доме Максвеллов небольшой прием, я была приглашена на него и уже, кажется, опоздала. Не сочтите за оскорбление, но мне придется оставить вас наедине.

Стайлс внимательно слушает мою маму и понимающе кивает головой, скорчив такую рожу, словно только что потерял своего хомячка и сейчас расплачется в мучительных поисках любимого животного. Однако я замечаю, как ловко загорается недобрый огонек похоти в его зеленых глазах, как ярко сверкают его глаза и преображаются в один момент, когда мама уже готова развернуться и уйти отсюда как можно быстрее.

Что ж. Благодарю за божественный вечер, миссис Дейвидсон. Желаю вам приятно провести время с Вашими друзьями. Позвольте. – он осторожно взял ее руку, словно на вес золота, и чуть склоняется, чтобы поцеловать нежную ладонь.

Мама мгновенно заливается краской и мое лицо багровеет с каждой минутой от всего этого цирка, что устроил нам актер без Оскара, чертов Стайлс.

Затем она медленно разворачивается, в коридоре уже слышен звон ключей и легкий топот от ее каблуков. Затем скрип двери, пара оборотов в дверном проеме, звук захлопнувшейся уличной двери, калитки.

И мы наконец-таки остаемся одни.

Дейвидсон? – тихо шепнул Стайлс в полнейшей тишине, оборачиваясь.

Я отрываю свой взгляд от ножки стула и взглядом, полного… полного черте знает чего, смотрю на Гарри, прищурившись.

Что? – я медленно оторвалась от стула и плавной походкой подошла к парню, мгновенно прижимаясь губами к его матовой, просто дурманной коже на шее.

Ощущаю, как от этого фантастического запаха у меня начинает ныть под ложечкой, слабеют ноги и земля становится ватной.

Он еще ничего не сделал, а я уже таю. Причем не просто таю, плавлюсь от его присутствия, словно я – лед, а он самый что ни на есть пылающий огонь, жар, от которого в одну секунду сгорает весь мир.

Противоположности.

И вновь притягиваются.

Блять, как же я ненавижу физику, чертов Ньютон, его же мать.

Я надеюсь, ты нагулялась с Хораном. – усмехается тот, смотря на меня сверху вниз оценивающим взглядом. – Тебе было весело?

Хриплый голос и надменная улыбка.

Смотреть на его губы и не целовать их, это как смотреть слово и не читать его.

Надеюсь, у тебя было достаточно времени, чтобы поревновать меня. – уверенно произношу я и делаю смелый шаг назад, отстраняясь от родного тела.

Недобрый огонек в глазах Стайлса начинает полыхать бирюзовым пламенем.

Я осознаю, что ляпнула что-то очень незатейное, что-то такое, что пробудило в нем зверскую сторону и без того тяжелого характера. Что-то такое, от чего Стайлс бледнеет и одновременно с этим взрывается, но безучастно стоит на месте, стиснув кулаки, никак не стараясь перевести взгляд от моего лица.

Увы, я слишком хорошо знаю, что такое ревность с первого взгляда. – Стайлс был слишком напряжен, с силой закусывая нижнюю губу. – Но еще лучше я знаю то, с кем тебе хорошо, а с кем так… баловство, Дейвидсон. Сплошное баловство.

Я ухмыляюсь, стараясь не взорваться. На ходу придумываю оправдания, подбираю нужные слова, чтобы доказать, что мне было не весело, не круто с Найлом, что мне… мне…

Пронзительный звуковой сигнал в кармане Гарри и мы мгновенно отключаемся от разговора, синхронно заткнувшись.

Стайлс ловким движением достал телефон из кармана, и его лицо изменилось в тот момент, когда он с недовольством прочитал имя на дисплее.

Блять, Томмо! – заорал он в трубку, сжимая телефон в руке настолько сильно, что он чуть не раскололся на две части. – Какого хуя ты мне названиваешь каждые полчаса? Я же сказал, я занят, мать твою! Тебе, парень, заняться нечем? Вали в клуб, накурись, нажрись, сними себе крутую телку, оторвись с ней, покажи, кто там главный. Да и черт тебя побери, делай что хочешь! Только ради всего святого, прекрати мне названивать, дай мне побыть кое с кем поважнее. – Стайлс рывком оторвал руку от уха и отшвырнул телефон на рядом стоящий столик, с вызовом посмотрев на меня.

Я почувствовала настроение Гарри, словно все, что разрывало его изнутри, без остатка передавалось мне. Грудь рвало на части изнутри, сердце колотилось, нервы сдавали, хотелось остаться с кем-то близким, оборвать все связи, забыть, наконец, обо всем.

Хотелось каплю спокойствия и непреодолимой нежности, которой всегда, почему-то, было так мало…

Если ты сейчас же не успокоишься, я уйду отсюда! – непонятно зачем выкрикнула я и указала на дверь пальцем. – Успокойся, Стайлс, матом прошу, угомони свои нервы.

С Хораном? – требовательно спросил Гарри и я вижу, как невозмутимо быстро пульсирует голубая жилка на его шее, как стискиваются его зубы и с хрустом сжимаются пальцы в крепких кулаках.

С Хораном! – вновь истерично выкрикиваю я. И сжимаюсь в комок совместно с моими внутренностями, понимая, что Стайлс сейчас легко может послать весь мир туда, куда он именно и напрашивается, развернуться и свалить к чертям из моего дома. Я так не хочу, но я сама на это напросилась. И кто меня за язык тянул?

Перестань испытывать мои нервы, идиотка. – шепчет Стайлс, ловким движением притягивая меня к себе за талию. – Иначе я действительно уйду отсюда.

И спрашивается, откуда он догадывается о том, что я думаю?

Стайлс тут же смягчается и соблазнительно улыбается, резко прильнув к моим губам, продолжая улыбаться сквозь возбуждающий поцелуй. Его язык ловко сплетается с моим, я стараюсь дышать, стараюсь на ходу вспоминать, что это вообще такое, томно вдыхаю носом тяжелый воздух и, покачнувшись вперед, вновь впиваюсь своими губами в губы Гарри, такие мягкие и излишне сладкие.

Дейвидсон. – Стайлс внезапно отстранился, сверкнув своими глазами. – Ты одна со мной в доме. Весь дом в нашем распоряжении. Не боишься?

За себя? – шепотом спрашиваю я и облизываю свои губы. Невыносимо хочется еще.

За дом. – шутливо подмигивает он мне. – За тебя буду беспокоиться я и никто больше. А как же дом? Мы ведь вполне можем разнести его и…

Замолчи. – непринужденно смеюсь я прямо ему в губы и осторожно прикасаюсь к ним, как бы ожидая положительного ответа на легкомысленный поступок.

Ласковыми, обжигающими, приторными движениями наши тела прижимаются друг к другу с такой силой, словно мы не виделись тысячу лет. Словно весь мир не может подождать, словно мы – это единственное что у нас осталось.

Это похоже на…

Я не знаю, на что это похоже. Это не сравнить ни с чем. К Гарри тянет с немыслимой силой, он словно магнит и настоящая находка для ловки тех людей, от которых голова кружится 24 часа в сутки. Он тот человек, которого всегда будет мало.

Мне. Мало. Очень мало.

Неожиданно в нашу атмосферу врезается пронзительный писк телефона, который валяется где-то на столике. Стайлс недовольно зарычал и тут же отстранился, нахмурившись.

Я разобью его башку о любой столб в этом чертовом городе. – тихо прошипел он, покосившись на вибрирующий телефон. – Он не понимает, с кем он играет. Сукин сын.

Гарри… - с глазами полной надежды я всматриваюсь в его лицо и стараюсь угомонить ненормальное сердцебиение. – Не обращай внимания. – недовольный прищур в мою сторону и я сжимаюсь в комок. – Пожалуйста, Гарри.

Тогда срочно поцелуй меня, иначе я не отвечаю за свои ебаные поступки. – он выдыхает это хриплым голосом, и не дождавшись ответа, жадно впивается в мои губы и подается вперед, обхватывая меня за талию.

Я отдаюсь ему без остатка, яростно отвечаю на все прикосновения, жадно глотаю губами тот воздух, которым он, между прочим, тоже «питается». Его ладони, такие родные, такие мягкие, властно прижимают меня к себе, его губы впитывают в себя мои стоны, моя кожа горит от его прикосновений.

Ты принадлежишь мне, Дейвидсон. – прошептал он, сверкая зелеными глазами. – Вся моя. Без остатка. Запомни это, девочка. Навсегда запомни.

Я, улыбаясь краями губ, медленно облизала свои губы, всматриваясь в глаза Гарри с нескрываемым интересом.

Что ты задумал, паршивец? – поинтересовалась я, поправляя съехавшие бретельки яркого топа.

Стайлс недовольно покосился на мое движение.

Это должен был сделать я.

Одним лишь взглядом я посмотрела на бретель, а затем в глаза Стайлса, словно уточняя его намерения.

Да-да, Дейвидсон. – едкая усмешка. – Именно это.

Что ты задумал? – вновь повторяюсь, ожидая достойного ответа.

Совершенно ничего.

Не ври мне. – прищурилась я, отрываясь от стены. Господи, насколько жарко. – Я знаю твои чокнутые намерения, Стайлс. Сейчас меня не провести.

Серьезно? – он насмехается надо мной, унижая мое достоинство одним лишь смехом.

Да, черт тебя возьми. – выдыхаю я разочарованным тоном.

Я тяжело вздохнула, ощущая прикосновение холодных пальцев со спины на своих плечах. Он настолько близко, достаточно лишь развернуться – и я снова в его смертельной хватке. Я хочу чувствовать его руки на себе. Я хочу быть лишь в его руках и это единственное, что мне действительно нужно.

И вновь, словно прочитав мои мысли, он жадно схватил меня за талию, мгновенно затаскивая меня в комнату рядом с кухней, поспешными движениями закрывая за собой дверь.

Это гостиная комната.

И какого черта он знает, куда идти.

Господи, он чего-нибудь вообще не знает?

Я знаю все, милочка. – прошептал он мне в губы, скользнув руками по моему телу. – Но ты не знаешь обо мне ничего. Все, что тебе известно – мизерная часть, Дейвидсон. Ты никогда не узнаешь меня.

Я дышу его шепотом, замирая под его словами. Его лицо опасно близко. Я безмолвно очарована им, очарована настолько, что весь мир останавливается в сотой секунде, словно для одной меня. Словно выделяя мне время, чтобы любоваться им. Все мои мысли забиты лишь одним Стайлсом, который шепчет мне на ухо какой-то абсурд, который так трепетно и одновременно властно прижимает меня к себе, который бесконечно принадлежит мне.

Ты такая милая сонная. – абсолютно невинная и в какой-то мере детская улыбка на губах Гарри заставляет меня отключиться от собственных мыслей. – Малышке Дейвидсон не пора ли спать?

И разве малыш Гарри позволит это сделать? – хмыкнула я и слегка оттолкнула его в грудь, выбиваясь из хватки. – Надо бы переодеться.

Не дождавшись его ответа, я мгновенно выскочила из комнаты и бегом рванула по лестницам на второй этаж, вбегая в свою комнату, словно абсолютно сумасшедший человек.

Здесь было очень темно. Лишь лунный свет пронизывал тонкий тюль, безучастно прорываясь в комнату.

Я с ужасом подумала, что начинаю сходить с ума. Мало того, что смертельная ненависть и без того переросла в легкомысленную влюбленность, так еще и эта влюбленность начинала переклиниваться с чем-то большим. Мне было слишком хорошо с ним. Слишком яростное влечение к парню не предвещало ничего хорошего.

Но я дышала им, и это было очевидно. Можно наслаждаться общением с другими парнями, можно бывать хоть где с ними, но нельзя так терять голову от одного лишь взгляда.

Гарри.

Вот что заставляло сердце биться чаще и сжиматься в твердый ком.

Вот, кого хотелось с каждой секундой все больше.

Гарри был рядом.

И все остальные вещи по сравнению с этим просто теряли свой смысл.

Я влюблялась. Совершенно по-чокнутому, неправильно, влюблялась, забывая обо всем, теряя голову, не слушаясь разум, не подчиняясь в себе. Влюбленность. Вот что правило моим сознанием.

И этого было достаточно, чтобы окончательно потерять голову.

Я лениво распахнула шкаф и плавным движением расстегнула замочек на узких джинсах, еле как стягивая их с ног. Мгновение – и яркая майка также оказывается на полу. Избавившись от тугого белья, я потянулась за просторной футболкой, как в один момент сзади что-то щелкнуло, и одновременно это «что-то» безрассудно прижалось ко мне, накрывая своими ладонями мою обнаженную грудь.

Доброй ночи, мисс Дейвидсон. – раздался на ухо приглушенный шепот.

Я замерла на месте, боясь пошелохнуться.

Какого черта ты делаешь в моей…

Комнате? – тут же перебил меня он, усмехаясь.

Но я хотела перео…

И я хотел. – вновь перебил меня он. – Вот поэтому я здесь.

Я резко развернулась и пристально посмотрела на Гарри, который выглядел чертовски соблазнительно. Черт, эти глаза, эти игривые нотки в хриплом голосе, Гарри, пожалуйста, останови это.

В мертвой тишине я чувствовала, как стучат два сердца. Они словно старались перестучать друг друга, но одновременно сливались воедино, не в силах противоречить природе.

Я как завороженная, прижалась к Гарри и осторожно, словно впервые обхватила руками его накаченное тело, слишком идеальное для простого парня.

Но разве кто-то сказал, что Стайлс – простой парень?

Я мягко прижалась к нему, уткнувшись носиком во вздымающуюся грудь, вдыхая самый сладостный аромат из всех, что можно было найти. Мышцы Стайлса неловко сокращались, он не мог контролировать себя, именно поэтому был слегка раздраженным и в какой-то степени холодным.

Гарри, расслабься. – я привстала на носочки и шепотом произнесла ему прямо в губы, сохраняя мизерное расстояние между нашими лицами.

Его дыхание, сердцебиение, ритм сердца – все потеряло привычный темп.

Дейвидсон, прекрати. – еле слышно зарычал он, стараясь отстраниться, но я словно держала его, словно была сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Гарри сильно зажмурился, не в силах терпеть возбуждающую обстановку. Он с болью закинул голову назад, выдыхая спертый воздух одними губами. Я медленно провела замудренную линию от его плеча, по сильной руке, обводя пальчиком каждую вену, что так безучастно содрогалась в сбитом ритме.

Хватит рушить мое сознание, я пытаюсь не хотеть тебя. – холодно произнес он, сжимая зубы.

Я еле слышно хихикнула в темноте. Все это забавляло меня. Видеть еле сдерживающегося Стайлса - было самым приятным зрелищем из всех тех, что мне удавалось когда-либо лицезреть.

Я хочу тебя, Стайлс. – закусив губу, прошептала я, заскользив холодной ладонью по напряженному животу. Господи, насколько совершенное тело. Мышцы до предела напряжены, плавные кубики перетекали в один за другим, твердые косые мышцы, вздутые вены внизу живота.

Я забываю свое имя в миллионный раз.

Стайлс вдруг внезапно засмеялся, блестнув в темноте яркими глазами.

Зверское желание. – промолвил он, изогнув бровь. – Как мужчина хочет женщину, как женщина хочет мужчину.. Черт, Дейвидсон, ты несколько дней как не девочка, а уже хочешь меня, как самая настоящая извращенка со стажем.

Я залилась краской и мгновенно оторвала руки от его тела, с вызовом посмотрев в его глаза.

И ничего я не извращенка! – возмутилась я, вырвавшись из его объятий и наигранно обойдя его стороной, прикрывая руками обнаженную грудь.

Стайлс стоял на месте, все также посмеиваясь в темноте и засунув руки в карманы спущенных брюк.

Я подошла к кровати, ощущая проникновенный взгляд на спине, который словно проделывал дыру в моем теле. Нет. Я не извращенка. И я не позволю ему так называть меня.

Сам ты извращенец! – никак не могла остановиться я, выкрикивая все эти фразочки в его сторону. – Возбуждаешь как конченый, влюбляешь, кидаешь, возвращаешься, снова кидаешь, опять влюбляешь… душевный извращенец, не иначе!

Я хмуро поправила свои волосы, недовольно опустив взгляд в пустоту. Блять, Стайлс, пожалуйста, прекрати ржать за моей спиной. Моим телом овладела мелкая дрожь и я чуть не заплакала от обиды, которая так внезапно обрушилась на меня.

И почему, черт нас побери, у нас не может быть нормальных отношений?

Я сейчас точно заплачу.

И вообще не вздумай так меня больше называть! – вновь добавила я сама себе назло. – Вообще не звони мне никогда, и не пиши, и не приходи, и не…

Заткнись и иди ко мне. – с явным предвкушением прошептал Стайлс, подавляя в себе насмешки. Складывалось ощущение, что он чувствовал, как сильно я жажду его, как я мечтательно рвусь к нему и с каждой минутой влечение становится все сильнее.

Дейвидсон, я не собираюсь повторять дважды. – дополнил он и улыбнулся. Его улыбку можно было ощущать даже если ты совершенно слепой человек. – Перестань плакать и иди ко мне. Ты же знаешь, как тебе понравится.

Да, конечно, вы уже наверняка поняли, что я не могла поступить иначе. С наивно-детским интересом и тайной внутренней победой, я медленно подошла к нему, склонив голову вниз, словно провинившийся ребенок.

Стайлс, будто подавляя в себе самовлюбленность, уверенно улыбнулся и тут же прижал меня к себе, одной рукой погладив меня по голове настолько трепетно, что по спине тут же пробежались мурашки.

Мягко прикоснувшись губами к моему лбу, он еле ощутимо приподнял мое лицо в ладонях. Его прикосновения легче крыльев бабочек, легче падения оторвавшегося лепестка розы, настолько нежные, что внутри все сжимается, а сердце требует еще.

Я не оставлю тебя. – прошептал он, сталкиваясь своим лбом с моим. – Я буду рядом столько, сколько ты сама захочешь. И я не отпущу тебя, Дейвидсон. Верь мне, девочка. – легкая улыбка, заставляющая сердце порхать как будто в самой невесомости. - И перестань трястись, я же с тобой. Вот он я. Смотри.

Не дав мне отреагировать на его слова, Стайлс резко впился в меня своими губами, торопливо прижимая мое трясущееся тело к своему. Издав протяжный стон, я легко обхватила его шею и сделала для себя вывод, что для его поцелуев будет мало даже самой вечности. Его губы смело путешествуют по шее, оставляя на тонкой коже яркие засосы, язык вырисовывает интересные узоры, вечная борьба, вечная настороженность и наоборот, свобода для всех запретов.

С его прикосновениями к телу вновь возвращается привычное тепло, спокойствие, умиротворенность. Ощущать его на себе, рядом с собой, его сладкий шепот, вкус незаменимой кожи, яркий запах, опадающий где-то в легких яростным осадком – а больше ничего и не нужно.

Мне слабо верилось, что все это происходит со мной.

Ненависть проще любви.

Ненависть объяснима.

И именно поэтому все то, что происходило сейчас между нами - не поддавалось объяснениям.

Этому было лишь одно призвание, слишком сильное клеймо для такого влечения, слишком жгучее название и слишком быстрое предназначение.

Каждое его прикосновение вызывает во мне безумное наслаждение, заставляет фейерверкам в моих глазах разразиться непревзойденным фурором, душа взлетает к потолку и мгновенно рушится в пятки.

Где же ты была раньше, Дейвидсон, как же я жил без твоих вздохов, стонов, родных губ, незаменимых рук, пальцев, глаз, прикосновений? – прошептал он мне на ухо, ловко хватая меня на руки и осторожно опуская на кровать, надвисая сверху. – Как я жил без тебя, малышка? Какой смысл имеют эти 19 пустых лет? Что я должен сделать, чтобы наверстать упущенное? И если ты знаешь, помоги мне. Помоги мне, Дейвидсон. Теперь мне не справиться без тебя.

Я испуганно вжалась в кровать, со страхом ожидая его движений и того, что сейчас должно быть. Господи, пожалуйста, только не в моем доме.

И словно словив на себе мой испуганный взгляд, Стайлс хитро прищурился и осторожно докоснулся пальцем до моего лица, убирая надоедливую челку с глаз.

Засыпай. – забвенным голосом прошептал он, осторожно перемещаясь на кровать рядом со мной и разворачивая меня к себе. – Ты опять трясешься. – улыбка.

Да, трясусь. По другому и быть не должно.

Гарри легким прикосновением притягивает меня к себе и целует в лоб так неощутимо, что я рефлекторно тянусь к нему и вновь вдыхаю запах его кожи. С его равномерным дыханием пелена сна и прозрачная дымка дремоты словно сама напрашивается в сознание, а затем рушится с крахом на собственный разум.

Я стараюсь не засыпать, однако блеск привычных глаз и мягкий шепот на ушко делают свое дело. Я держусь до последнего, но потихоньку ощущаю, как закрываются мои глаза, как парень сильнее прижимает меня к себе и вновь целует в ухо, что-то шепчет, я совершенно не разбираю что, сквозь сонную пелену, но совершенно точно знаю – это те слова, которые принадлежат лишь одной мне.

«Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь ритм дыхания под ритм собственного сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты… ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость… А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви…? Она просто напросто невозможна. »

Я не знаю, что нужно делать в таких случаях по утрам: радоваться или плакать. Проснувшись от надоедливого солнечного луча, который безучастно скользил по моему лицу, я мгновенно поднялась на локти и осмотрелась.

Гарри рядом не было.

Нисколько не удивившись, я цокнула языком и вновь положила голову на подушку, закрыв глаза при этом. Если бы у меня был такой дар не отрубаться в детское время и сдерживать себя от проклятого сна, то сколько бы слов еще было сказано, сколько чувств, эмоций и всего этого можно было ощутить в прошедшую ночь.

Но, как нам всем известно, ничего никогда не будет так, как мы хотим. Мир вращается со скоростью света, не заостряясь ни на одном из наших желаний.

Грубая истина.

И именно поэтому сейчас, этим ранним, почти уже зимним утром я просыпаюсь одна, в тысячный раз наслаждаясь спокойствием, и одновременно перебарывая в себе щадящее чувство одиночества.

Недовольно фыркнув, я развернулась на другой бок и, словно почувствовав что-то очень неудобное на соседней подушке, тут же приподнялась и нахмурилась.

«Заберу тебя в семь, насовсем.

Г.С.»

Повертев в руках сложенный пополам листочек, я сонно улыбнулась и положила его на то место, где он лежал до этого.

А ведь приятное, мать его, ощущение, получать такие послания ленивым утром.

Сбросив холодные ноги на пол, я накинула на плечи короткий халатик и осторожно опустила вниз ручку, пробираясь вперед.

Из гостиной уже вовсю орал телевизор и я, абсолютно не стараясь подавить в себе нереальный интерес, с томным выражением лица заглянула в дверь.

Дэниел валялся прямо на полу, накинувшись махровым полотенцем и посапывая настолько сладко, что во мне тут же возгорелось желание развернуться и уйти обратно в постель.

Да уж, видимо прошлая ночка также не обошла братца стороной. Перегаром и сигаретами разило за три версты от гостиной, поэтому я мгновенно решила прикрыть дверь и оставить его один на один с орущим телевизором.

Ну наконец-то! – воскликнула мама, заметив меня в дверном проеме кухни. – Сколько можно спать, Рикка? Ты время видела?

Я неловко покосилась на рядом стоящие электронные часы и невольно охнула, обнаружив там, ни много, ни мало – почти половину второго.

Блин. – я лениво зевнула и запустила руку в волосы. – Спала бы еще столько же.

Мама недовольно нахмурилась и сложила руки на груди, испеляя меня взглядом. От этого взгляда мне стало совсем не хорошо, и я поспешила сесть на мягкий диванчик, подтянув к себе за ручку излюбленную кружку.

Мальчик покинул тебя до моего прихода? – как бы невзначай поинтересовалась она.

Я неторопливо подняла голову и прищурилась, посмотрев на маму.

Я не знаю, во сколько ты пришла, но он ушел сразу же за тобой. – буркнула я недовольным тоном и запихала себе в рот рассыпчатое печенье.

Он, между прочим, неплохой парень. – заметила та и отвернулась, что-то помешивая в глубокой тарелке. – Воспитанный, достойный. Сразу заметно, не замешан в этих наркоманских делах, о которых только и трендят по телевизору.

Я подавила в себе смешок и угрюмо уставилась в кружку, рассматривая ее идеальную поверхность. Ну да, как же, не замешан ни разу. Смешно и грустно одновременно.

Ему можно доверять. – продолжала причитать мама, схватив в руки миксер. – Взрослый и грамотный. Держись поближе к таким, дочь.

Я фыркнула, не в силах больше выслушивать всю эту ерунду, о которой моя мама даже и не догадывалась. Стайлсу срочно нужно присвоить тысячу Оскаров и парочку Гремми за такой талант обдуривать людей.

Хватит о нем. – оборвала ее я и отставила кружку в сторону, требовательный взглядом посмотрев маме прямо в глаза. – Я не хочу, чтобы зацикливалась на наших отношениях, потому что зацикливаться на шатких вещах как минимум смешно, и как макимум глупо.

С этими словами я чуть ли не бегом выпорхнула из кухни, крутым поворотом завернув в ванную и мгновенно обдав свое лицо холодной водой.

« В семь, насовсем.» - крутились в моей голове слова, от которых сердце трепетало, а душа уносилась в пятки.

Не знаю, сколько мне пришлось прождать этих проклятых семи часов. За все это время, казалось, прошла вся моя жизнь по кругу, раза три это уж точно.

И как обещал Стайлс, без единой минуты опозданий – в 7 вечера около дома уже стояла черная матовая машина, издав протяжных три звуковых сигнала, эхом отдающихся прямо в дом.

Я не знаю куда я, насколько я, с кем я буду еще, но я знаю лишь одно – в машине сидит Гарри, которому ты так рвалась доверять. – отчеканила я пламенную речь, застегивая пальто на двойной замок. – Если ты так в нем уверенна, почему ты устраиваешь мне эти чертовы опросы?

Мама нервно перебирала в руках кухонное полотенце, с больным видом смотря мне прямо в глаза. Видеть ее в таком состоянии было крайней точкой, однако ее никто за язык не тянул – когда я была с Гарри – беспокоиться было не о чем.

Именно поэтому я вела себя грубо и в какой-то мере развязно. За что меня нужно было казнить тысячу раз.

Я легко помахала рукой на прощание и бегом вылетела из дома, судорожным движением принимаясь открывать замок на железной калитке.

Я подавляла в себе чувства смущенности, страха и счастья одновременно. Сквозь затемненные окна дорогой машины легко можно было разглядеть неоновый свет в салоне машины и отчетливые контуры мужской фигуры, от единого взгляда на которую я начинала полыхать словно под жгучей лавиной.

Гарри, прости если я задержалась, просто ма…

Не успела я договорить, как мне в нос мгновенно ударил чужой аромат духов, заставляющий мое сердце остановиться, так и не добив до конца свой четкий ритм.

Я заледенела на месте, боясь посмотреть, кто сидит рядом со мной.

Рикка? – раздался мне на ухо мягкий голосок. – Ты, наверняка, не меня ожидала увидеть.

Я забыла, как дышать в тот момент, когда моему сознанию показался мужской образ блондина, который выглядел слишком идеально для простого вечера.

Найл, какого черта? – прошептала я, подавляя в себе мелкую дрожь. – Гарри обещал заех…

Обещал, именно поэтому я в его машине. – подмигнул мне блондин и мягко завел машину, трогаясь с места.

Ничего не понимаю. Гарри обещал – а рядом сидит Найл. Может, я начинаю сходить с ума? Вновь бросив на Хорана непонимающий взгляд, я громко сглотнула и стиснула зубы, не в силах осознать происходящее.

Он немного занят в том самом месте, куда мы едем. – спокойно начал разъясняться блондин, завернув налево и выезжая на главную улицу Лондона. – Зейн, Эмили, Гарри, Лиам, Луи, почти я, почти ты – уже все собрались там.

Где? – резко переспросила я, боясь даже покоситься на блондина.

Там есть все. – я заметила, с каким восторгом засветились его голубые глаза. – Боулинг, бильярд, кино, выпивка, казино, лучшая музыка во всем Лондоне, даже живой звук.

Каждое его слово отдавалось внутри меня болезненным импульсом. Что это все значит? Мне тут же захотелось выскочить из машины и развернуться в другом направлении, покинув общество Хорана. Однако лишь одна мысль грела изнутри – Гарри был там.

Проехав остаток пути молча, я вновь отдала себя мысли, что время тянется бесконечно долго. Странная штука – время. Его так мало, когда торопишься, и так много, когда ждешь.

Заходи. – подтолкнул меня Найл к входу в данное заведение, слегка приобнимая меня за талию.

От его прикосновений мне мгновенно стало плохо, и я сделала вид, что у меня развязался шнурок на ботинке, лишь бы только выбраться из его объятий.

Хоран открыл дверь передо мной нараспашку, с идиотской улыбкой пропуская меня вперед. Я еле заметно подмигнула ему и принялась стягивать с себя пальто прямо на ходу.

Черт тебя побери, Дейвидсон, когда ты уяснишь, что этим должен заниматься только я? – раздался сзади приглушенный хриплый голос, заставляющий мое сердце работать в том ритме, о котором ни одна, даже самая мощная электронная штука не может мечтать.

Я медленно развернулась на 180 градусов и смущенно улыбнулась, словив на себе прожигающий насквозь взгляд. И какой же он все - таки идеальный. Шелковистые кудри были уложены так, словно над ними работал самый что ни на есть крутой стилист в мире, поднятый воротник иссиня-черной рубашки был поднят и идеально выглажен до самой последней ниточки, серебряные подвески беспрестанно свисали с шеи, утопая в расстегнутом вырезе стильной рубашки.

Иди ко мне, Дейвидсон. – он поманил меня одной рукой к себе, совершенно мимолетным движением, всматриваясь в мое лицо так, словно видит впервые.

Потрясенная его внешностью, я продолжала стоять посреди комнаты, хлопая глазами, как абсолютная идиотка.

Рискуешь, девочка. – легкая угроза в голосе. – Я вижу, ты не очень-то по мне соскучилась. Так?

Я была на пределе. Сорвавшись с места, я прильнула к его телу, крепко прижимая парня к себе. Гарри чуть не задохнулся от неожиданности, на секунду даже растерявшись как малолетний ребенок.

Мои глаза инстинктивно закрылись, когда губы Гарри накрыли мои, так грубо и настойчиво. В голове все перепуталось, смешалось, стоило лишь вдохнуть полной грудью этот запах и ощутить тепло его рук на своем теле. Лишь мы сами и эти разные поцелуи, с каждым разом меняющиеся в своей структуре, были важны для нас. Каждый поцелуй, по сравнению с предыдущим, становился более страстным, более глубоким, пылким, разгорающимся в огромный огонь из маленького огонечка.

С каждой секундой он был все ближе ко мне. От этого хотелось дичать, стонать, рвать и крушить все на своем пути, доказывать лишь одно – он со мной и он без остатка принадлежит мне.

Эмили уже заждалась тебя. – шепнул он мне на ушко и осторожно сплелся своими пальцами с моей ладонью.

Я неуверенно сжала его ладонь и посмотрела в эти фантастические глаза, которые разгорались волной обожания и чистой влюбленности.

Дейвидсон, скажи мне, как это возможно. – задался Стайлс вопросом, поднимаясь со мной на самый последний этаж высокоэтажки. – Я не видел тебя чуть меньше 12 часов, но я клянусь тебе, это время было самой бесконечной вечностью. И стоило мне увидеть твои глаза как все будто снова встало на свои места.

Я еле слышно издала протяжный стон, оперевшись плечом о стеклянную поверхность лифта.

Дейвидсон. – прохрипел он, прикасаясь губами к моему плечу. – Мне так тебя не хватает тебя. И почему-то, мать твою, всегда. Ты сейчас рядом, но это мало. Понимаешь? Мало. Я так сильно нуждаюсь в тебе, что готов заглотить тебя всю. Я прошу тебя лишь об одном – не пытайся остановить это. Это ведь то, о чем я так давно мечтал.

Я хотела заставить это мгновение длиться вечность, остановить время, лишь бы все это не останавливалось. Я держала его руки, крепко стискивая их в пальцах, словно боясь отпустить его.

Но гребаное время имеет свойство бежать стремглав. Я услышала тихий звоночек, означающий лишь одно – мы поднялись на нужный нам этаж.

Чтоб он, черт его возьми, рухнул.

Поговорим позже. – тихо произнес он и поцеловал меня в ухо, одновременно улыбаясь подходящей нам на встречу Эмили.

Наконец-то. – вздохнула она и буквально вырвала меня из рук Гарри. Я недовольно обернулась назад, но он уже разговаривал с Лиамом и что-то упорно рассказывал ему, размахивая при этом руками.

С Найлом приехала? – неожиданно спросила Эмили, прищурившись.

Я посмотрела на нее недоверчивым взглядом и так же прищурила глаза в этой темноте.

С Найлом.

Зря. – выдохнула она и завела меня за крутой поворот.

Я вздрогнула от неожиданности в тот момент, когда она нависла над моим лицом и тщательно принялась всматриваться в него.

Прекрати это, Рикка. – прошептала она. – Хватит.

Я испуганно распахнула глаза и захлопала накрашенными ресницами, не понимая, о чем она.

Не понимаю, о чем ты. – настороженно промолвила я и вжалась в стенку.

Я сразу поняла, что это не то место, в котором я бы хотела провести сегодняшний вечер.

Эмили гордо хмыкнула и сложила руки на груди, высокомерно оглядев меня с ног до головы. Затем она приподняла правую бровь и тяжело выдохнула воздух губами.

-Гарри стал для меня слишком близким другом. – холодно прошипела она сквозь зубы, посмотрев на меня ледяным взглядом. – Если ты продолжишь играть с ним в такие игры, ты получишь свое.

Я не понимаю… - растерянно прошептала я, понимая, что мое тело бьет как в лихорадке.

Оставь Хорана. – прошипела она, оскалившись. – Хватит испытывать Стайлса. Прекрати.

Я не испытываю его! – попыталась я возразить, но Эмили мгновенно зажала мой рот рукой, затыкая меня своим движением.

-Если ты не прекратишь эту чертовщину - с Гарри буду я. – властным тоном произнесла она и улыбнулась совсем не доброй улыбкой. – Я обещаю. Он будет моим.

Огненная волна ревности и дрожи настигла мое тело, и я тут же оперлась о рядом стоящую стенку, чтобы не потерять сознание.

Эмили и Гарри?

Что, мать вашу, это значит?

Что она вообще несет?

А как же Зе…

Это не важно. – перебила она меня грубым тоном. - Держи его в ежовых рукавицах, деточка, а иначе потеряешь все. Ты играешь с безумством, но ты даже не замечаешь, как сама становишься им.

========== Глава 21. ==========

Эмили, я же просил. – неожиданный голос сзади буквально обрушился на наши сознания. Я хмуро прищурилась, разглядывая мужскую фигуру в темноте.

Зейн? – женский голос дрогнул и Эмили мгновенно развернулась. В этой чертовой темноте без труда можно было разглядеть блеск ее невероятных глаз в тот момент, когда она увидела Малика перед собой.

Я тяжело вздохнула, оторвавшись от стены. Что за херня только что была? «Эмили и Гарри»

«Эмили и Гарри»

«Эмили и…»

Мысли в голове никак не хотели приходить в норму. Совершенно все спуталось в один ком, в свою очередь мне безумно хотелось прижаться к Гарри.

Только к нему и ни к кому больше.

Уверена, что после такого бы все встало на свои места. Одно лишь прикосновение – и все оборачивается новой картиной. Так, будто ничего и не было.

Эмили мгновенно кинулась на грудь Зейну, прижимаясь к нему настолько трепетно, что сильнейшее чувство прижаться к Гарри вновь разгорелось где-то глубоко внутри меня.

Действительно, глубоко. Очень глубоко.

Дейвидсон, о чем ты думаешь?

Идиотка.

Эмили, перестань трястись. – мягким голосом произнес Зейн, приподняв подбородок девушки длинными пальцами. Хрупкая фигура Эмили вздрагивает и до моего зрения безучастно доносится то, как содрогаются ее длинные реснички.

Что случилось, Эмили? – Зейн смотрит ей прямо в глаза и от чарующей обстановки сердце сжимается мягкой болью восхищения. – Скажи мне, кто тебя обидел?

Эмили тут же качает головой, обхватывая тоненькими ручками крепкое тело парня, и что-то быстро-быстро шепчет ему на ухо, не переставая трястись, точно под конвульсиями.

Малик мягко улыбается лишь уголками губ, понимающе кивает головой, что-то отвечает, так коротко, но вполне понятно, облегченно вздыхает, прижимает ее к себе, скользя своей ладонью по оголенной пояснице девушки. В этот момент кажется, что весь мир остановился, чтобы лицезреть всю нежность и трогательность, затаившуюся между ними.

Я неловко начинаю краснеть. Где Гарри.

Мне, мать вашу, немедленно нужен этот кудрявый.

Чертовски нужен и дело не в том, что я уже успела соскучиться по нему.

Дело в том, что меня пристально тянет к нему.

Нужно убедиться в том, что он мой.

Не просто сейчас.

Мне важно знать это всегда.

В этот момент я словно срываюсь с цепи, отрываюсь от стенки, к которой я словно была прикована несколько минут назад, и выбегаю в просторный зал. Огни неона, громкая музыка, чей-то громкий смех. Так много народу, что я начинаю теряться и задыхаться одновременно. Голова кружится, я вращаюсь вокруг себя точно вокруг орбиты, пробираюсь сквозь давку, шепчу про себя его имя, всматриваюсь в детали – бесполезно.

Мне очень нужен Гарри.

Чье-то тело прижимает меня сзади и мне становится невыносимо тошно. Грубый стон срывается с моих губ и я неловко отталкиваю от себя какого-то парня, не в силах больше дышать этим похотливым воздухом.

Здесь нет никого. Ни Найла, ни Зейна, ни Лиама. Я ничего не понимаю. Страх и скованность. Неужели меня оставили? Господи, тогда мне лучше бежать отсюда. Пронзительный визг на ухо и я вздрагиваю от неожиданности. Какой-то обдолбанный в клочья наркоман изгибается в ломке около стены и ерзает всем телом, сламываясь в судорогах.

Я презрительно смотрю на это и осознаю, как внутри все переворачивается.

Да где же они?

Предательские слезы мгновенно начали набухать в полуприкрытых глазах. Мне настолько дурно, что мерзкая тошнота стоит поперек горла, черт возьми, не вздохнуть, не выдохнуть.

-Вот ты где. – внезапная сильнейшая хватка.

Лишних слов не нужно, чтобы осознать, чей голос я услышала.

ОН взял мои заледеневшие от страха ладони, незаметно для меня подкравшись сзади. ОН дышал мне в спину, ОН держал мои руки. ОН был рядом, ЕГО запах витал в воздухе.

И я начинаю осознавать, как внутри все прожигается.

Каждая внутренность.

Я даже не спешу поворачиваться, потому что ОН сам разворачивает меня в своем направлении и смотрит мне прямо в глаза, мгновенно прижимая к себе и целуя меня в лоб.

Ты замерзла? – Гарри осторожно преподнес мою ладонь к своим губам, чуть ощутимо прикасаясь к ней.

Не удержавшись, я вырываю свою ладонь и резко притягиваю его за шею, заставляя его губы властно прикоснуться к моим.

Где ты был, Гарри? – прошептала я, жмурясь от неоновых лучей.

Я ждал тебя там. – Стайлс улыбнулся, указав взглядом на другую дверь. – Ты как всегда свернула не туда.

Я непонимающе захлопала ресницами, распахнув глаза и всматриваясь в его лицо. Такое пронзительно идеальное.

Забери меня к себе. – забвенно прошептала я и наверняка из-за громкой музыки он ничего не расслышал.

Но разве это относится к Гарри? Он пронизан каждой моей мыслью, и услышать мой шепот тем более не обернулось для него великой сложностью.

Пойдем со мной, Дейвидсон. – очаровательные ямочки тут же появились на его лице и он так по-хозяйски, но в то же время вежливо протянул мне навстречу свою ладонь, переплетаясь с моими пальцами.

Я стояла как вкопанная посреди всей этой тусовки, лишь хлопала глазами и слушала стук собственного сердца. «Эмили и Гарри» - единственное, чем в настоящее время были заполнены мои мысли. Что все это…

Рикка, пойдем. – настойчиво попросил Стайлс, нахмурившись. – Или мне придется поговорить с тобой по-другому.

Лихорадка, дрожь, пронзительное сердцебиение – что я чувствую кроме этого? Правильно. Абсолютно ничего.

Именно поэтому я не подвергаюсь опасности, всего лишь крепко сжимаю его руку и опускаю взгляд в пол. Стайлс самоуверенно пробирается сквозь толпу, прижимаясь ко мне со спины. Он пропускает меня вперед, буквально «раскидывая» всех на своем пути. Я чувствую его тепло и его приторно-нужные прикосновения, я ощущаю, как его губы словно «случайно» прикасаются к моему уху, но в глубине души понимаю, что все это совсем не случайно.

Ни одна, черт возьми, случайность, ни в коем случае не случайна.

Запомните это навсегда.

Гарри и Эмили.

Два имени, из-за которых весь вечер пошел к чертям.

Гарри и Эмили.

Два имени, которых никогда и ничего не будет связано.

Почему?

Потому что Гарри был со мной. Очевидность факта неоспоримо подтверждена. И мне не нужно было никаких доказательств, чтобы хоть кто-то смог спротиворечить мне хоть единственный раз.

Гарри был рядом.

Пожалуй, это все, в чем я действительно нуждалась.

Owl City – When Can I See You Again (Нужно обязательно включить всем, мур.)

Мы вошли в другую дверь, и мгновенно на сознание обрушилась совершенно другая атмосфера. Двое парней скакали на танцполе так, словно их накачали гелием и они превратились в тугие мячики для детской игры.

Рикка! – выкрикнул Пейн, продолжая подскакивать на месте и размахивать своими руками. – Мы заждались!

Я мелодично рассмеялась, краем глаза уловив восхищенный взгляд Стайлса на себе.

Хочешь присоединиться? - спросил он, подмигивая. Я тяжело выдохнула, осознавая, что слишком напряжена. Одно его движение – и мне становится плохо. Очень плохо.

Но насколько же очаровательна та самая боль.

Нужно прекратить это. – выпалила я, нервным движением заправив выпавший локон за ухо.

Гарри словил мой взгляд на себе и мгновенно изменился в лице.

Остановить что, Дейвидсон? – невзначай переспросил он, сверкнув глазами. – Остановить гребаное влечение невозможно. Ты в курсе?

Я прикусила губу.

Не смотреть на него и не восхищаться им – вот, что воистину невозможно.

Поэтому я мгновенно перевела взгляд на танцующих парней и громко рассмеялась. Хоран подпрыгивал на месте, размахивая руками во все стороны. Его браслетики звонко перезванивались, а поднятая вверх блондинистая челка вздымалась вверх с каждым новым прыжком.

Пошли, Гарри! – с наслаждением выкрикнула я и, схватив его за руку, потащила на круглый танцпол, завлекая за собой.

Восхищенный вопль Эмили и Зейна, ворвавшихся в дверь, заставили обстановку окончательно разрядиться. Они присоединились к нам, поглощаясь в танце вместе со всеми. Атмосфера была сладкой. Не в том смысле, что ее можно было попробовать, однако если бы это можно было сделать – это было бы самым подходящим словом для данного момента.

Звонкий смех, урчание Гарри на ушко, легкий флирт Зейна и Эмили – все это впитывалось в обстановку и становилось настолько прекрасно, казалось, лучшего этого момента придумать невозможно.

Зейн достаточно смешно отплясывал какую-то чечетку, и вся наша небольшая компания просто залилась хохотом, когда он чуть не запнулся об собственный ботинок и не развалился во весь мах.

Благо Эмили была рядом и вовремя подцепила его за рукав.

Я искренне восхищаюсь этой парой и понимаю, что лучше этого я никогда не видела.

Тогда, что значило Эмили и…

Мать вашу, вы меня вымотали! – выдохнул Стайлс, сбивая меня с собственных мыслей и завлекая за собой на мягкий диванчик.

Я плюхнулась рядом, тяжело дыша при этом. Как только моя голова коснулась плеча Гарри, я облегченно выдохнула и прикрыла глаза, продолжая тяжело дышать.

Прикосновение мягких пальцев на моей коленке заставило меня лениво раскрыть глаза и улыбнуться, даже если бы я этого не хотела.

Все, что делал Гарри, заставляло мое сердце порхать где-то в области груди и с тем же успехом рушиться в пятки.

Дейвидсон… - прошептал Стайлс, сделав замудренное движением пальцем по моей ноге.

Стайлс. – тут же повторила я и осторожно взяла его подбородок пальцами.

Он такой родной, до боли гипнотизирующий, милый, а это его обаяние ... Я не могла оторвать от него своего взгляда.

Стайлс смущенно улыбнулся и робко притянул мое лицо к себе, касаясь сахарными губами к моим.

Я захлебнулась в собственных чувствах и мыслях, когда его рука безучастно заскользила по бедру, требовательно сжимая мою кожу в пальцах.

Гребаный извращенец. - шепнула я, почти не отрываясь от его припухших мягких губ.

Правда, что я прекрасно танцую? – самовлюбленно прошептал Стайлс, всматриваясь в мои глаза.

Я на мгновение оторвалась от него, еле сдерживая себя лишь бы не врезать ему.

Прервать такой момент!

Черт его побери.

Правда, что музыка здесь потрясающая? – съязвила я, как бы невинно расстегнув одну верхнюю пуговку на его рубашке.

Стайлс словил мое прикосновение к его телу и злорадно ухмыльнулся, проводив взглядом мою руку, когда я возвратила ее на собственное колено.

Правда, что тебя вовсе не интересует музыка, малышка? – хрипло выдохнул Стайлс, поражая меня своим совершенством.

Я слегка призадумалась. Что меня может интересовать кроме музыки?

Сам Гарри.

Его тело.

Кубики.

Запах его кожи.

Вкус его чарующих губ…

Ммм, что еще?..

Великолепные хриплые стоны и проклятые прикосновения его холодных пальцев.

Что же ещ… Ах да.

Ощущение влюбленности и неоспоримый факт того, что он принадлежит мне.

Вот думаю, какие здесь десерты. – выдала я, отвернув голову в другую сторону. – С вишенками, клубникой, или ежевичкой?

Стайлс упрямо рыкнул и резко развернул мое лицо к себе, впиваясь сильнейшим взглядом в мои распахнутые глаза.

Тебя давно ожидает твой главный десерт, милая. – соблазнительно прошептал он мне прямо в губы, властным движением накрыв мою ногу своей ладонью. – С ежевичкой, малинкой, клубничкой, и чего ты там еще хотела?

Я залилась краской, смущенно опустив глаза в пол.

Не думаю, что малинка достаточно сладкая… - прошептала я, смутившись вновь. – Просто я не…

Моя малинка приторно сладкая. Поверь мне на слово, Дейвидсон. – прошипел он и очаровательно облизнул свои губы, заставляя мои внутренности сделать тройное сальто.

Чертов, чертов Стайлс!

Гарри звонко рассмеялся и прильнул ко мне своими губами, безучастно врываясь языком в мой приоткрытый рот. Я не знаю, что такое настоящее искусство. Слышала об этом пару раз по телевизору и видела всяких оперных певцов, музыкантов, балерин. Все, что вытворял Стайлс со мной, свободно можно было назвать самым настоящим искусством. Можно предположить, что он немного знает об этом. Такие пируэты с моим языком повторить невозможно, а сделать в совершенстве может только он.

Дейвидсон, ты моя. – отстранившись, прошептал он и нахмурился. – Ты помнишь?

Я зажмурилась, переваривая его слова.

Стайлс – вакуум. Он ненасытен, бесконечен, требователен и невесомен. Он не дает мне сказать собственное слово, потому что все мои слова – ничто, по сравнению с теми, что он впитывает в меня. Дает веру. Поглощает. Умиротворяет.

Всегда, когда он рядом, кроме его властных рук, мягких губ и сладостных прикосновений, в голове нет ничего. Вся пустота заполняется им. И черт, не каждый поверит мне, но это действительно возможно.

Питаться человеком от одного его взгляда. Заряжаться энергией от прикосновения. Ощущать мимолетность от пристального внимания. Эти ощущения не похожи ни на что.

Ради этих ощущений стоит жить.

Дейвидсон. – требовательно позвал меня Стайлс, прислонившись губами к моему оголенному плечу.

Я же говорила.

Стоит ему обмолвиться одним словом, и я теряю голову.

Гарри, перестань это делать со мной. – забвенно прошептала я, всматриваясь в одну точку. – Пожалуйста.

Стайлс усмехнулся, что-то пробурчав по-французски себе под нос.

Пойми, разбери этого придурка.

Поцелуй меня.

Я оторвала взгляд от излюбленной точки и ехидно приподняла бровь.

Поцеловать? – переспросила я, словно не расслышав.

Ничего подобного.

Просто эти слова хочется слушать вечность.

(отличная идея, стоит записать на диктофон и прослушивать это наслаждение перед сном)

Я не повторяю дважды.

То есть, это просьба? – закокетничала я, продолжая вздергивать бровью.

Ничего личного, Дейвидсон. – Стайлс хрипло прокашлялся и поправил свою челку, выдохнув воздух губами. – Это не просьба. – очередной соблазнительный вздох. - Это самый настоящий приказ.

Не сдержав улыбки, я нежно прикоснулась пальчиками к его шее и мягко прильнула своими губами к его влажным губам, закрывая глаза и трепетно прижавшись к парню всем телом.

Стайлс смотрел в мои глаза, словно рассматривая самое дорогое в мире литье, затем опустил взгляд на приоткрытые губы и скользнул прохладными пальцами по моей пылающей щеке.

Моя, моя, моя… – сладостно зашептал он мне на ухо, легким движением всасывая нежную кожу около ушка губами.

Я наблюдала за одичавшими парнями, пристально сощурившись в темноте, одновременно слушая все, что шептал мне Гарри.

Абсолютно все подошли к высоченным колонкам, прижавшись друг к другу и завывая какую-то уж больно заводную песню. Что-то там про молодость, жизнь, девушек, и еще всего-всего сполна.

Я не расслышала.

Все звуки казались тишиной по сравнению с теми, что говорил мне Гарри.

Его слова для меня словно морфий, я захлебываюсь ими, прижимаю их к сердцу, обволакиваю всем телом, а затем требую еще.

Наркотики.

Слова – это наркотики.

Вот чем правит Стайлс. Как бы он не отказывался от своих приключений, от привычек не избавишься.

Он владел языком во всех направлениях.

От того становилось тошно и одновременно приятно.

Не знаю, куда обычно отправляются умирать разговоры, но пока мы сидим здесь, посреди воплей этих ненормальных и одновременно нашим необыкновенно-нежным шепотом, наш разговор медленно, но верно движется как раз туда.

Гарри, почему ты не поешь? – неожиданно спросила я, указав пальцем на поющую толпу. – Присоединись.

Гарри как-то застенчиво улыбнулся и перевел взгляд на поющего Томлинсона. Луи, словно почувствовав его взгляд, мгновенно развернулся и поднял большой палец вверх, улыбаясь своей «голливудской» улыбкой.

Я не умею. – совершенно спокойно ответил он и посмотрел мне в глаза.

Разве можно что-нибудь объяснить, когда смотришь друг другу в глаза?

Верно.

Нихуя вы не объясните. Именно поэтому нельзя.

Особенно когда рядом сидит Гарри.

Я хочу услышать, как ты поешь. – вновь промолвила я, продолжая всматриваться в его необычные глаза.

Забудь об этом. – он потерся носиком о мой и вдохнул полной грудью, уткнувшись им в мои волосы.

Пожалуйста, Гарри. – хрипло прошептала я, еле ощутимо касаясь губами его уха. – Обещай мне, что ты споешь. Ради меня.

Гарри оторвался от меня и взмахнул длинными ресницами. Он соблазнительно закусил нижнюю губу, немного нахмурившись при этом.

Только ради тебя. – Стайлс крепко обхватил меня за талию и прикоснулся губами к моей шее.

Ну что за… - Гарри недовольно перещелкивал электронным пультом все песни, что были сохранены на диске. – Ни одной нормальной!

Дай сюда. – Пейн мгновенно выхватил из его рук пульт и включил первую попавшуюся песню, с особой гордостью вручив обратно гребаный пульт прямо в руки Стайлсу.

И что это за хуйня? – пробурчал он себе под нос, однако не сдался.

Стайлс властным движением притянул меня к себе и как-то озабоченно сверкнул глазами, кокетливо подмигнув мне.

Я принялась оседать под этим взглядом, однако Гарри крепко прижимал меня к себе, не позволяя грохнуться вниз.

А жаль.

Смотри. – прошептал он мне на ухо и вольно усмехнулся, поднеся микрофон к губам. – Смотри, что я могу сделать для тебя, Дейвидсон.

Я стояла как вкопанная, совершенно не поверив своим ушам. Хриплые, срывающиеся звуки с губ Стайлса приводили меня в неописуемый восторг, а напрягающаяся связка на шее так и манила к себе, особенно завлекая в это дело мои губы. Захотелось впиться в нее настолько крепко, насколько это вообще было возможно. Стайлс без труда справлялся с песней, особенно если учесть, что это был выбор Пейна.

Я хлопала ресницами, не в силах сдерживать себя. В момент его пения каждый молчал, словно наслаждаясь даже еле слышным звуком, который срывался с его губ. Его слух, голос, высокие ноты, мягкий баритон – все, абсолютно все было прекрасно, без исключения. Я удивленно раскрыла рот, когда он вытянул последнюю ноту с такой силой и мощью, что окружающие просто взорвались в овациях, а я все так же стояла как вкопанная не в силах даже шелохнуться.

Это было для тебя, крошка. – спокойным голосом сообщил мне Стайлс и тут же встал со своего стула, уверенной походкой направившись прочь из зала.

Не долго думая, меня словно пронзило током, и я сорвалась с места, направляясь за Гарри.

В эту же секунду мой путь прервал Хоран, перегораживая мне путь.

Я возмущенно застыла на месте и посмотрела ему прямо в глаза. Такие голубые. В них легко можно утонуть.

Пусти. – требовательно рявкнула я, пробираясь вперед.

Торопишься, принцесса? – улыбнулся Найл, схватив меня за локоть.

Какого черта?!

Моему возмущению не было предела. В этот же момент захотелось наброситься на Хорана, расцарапать ему все лицо и вырваться к чертям, лишь бы быть с Гарри в этот момент.

Я ведь так много хотела ему сказать. Почему он мне и раньше ничего не говорил об этом? Так петь… просто невозможно. Это что-то из мира фантастики.

Из мира Гарри.

Ты удивлена? – забвенно спросил меня Хоран, ухмыльнувшись. – Мы все такие, Дейвидсон.

Я широко распахнула глаза и моя челюсть, наверняка, уже давно валялась на полу.

Ч-ч-то? – нервно переспросила я, осознавая, как начинают трястись мои коленки. – Все?!

В этот момент в зал вновь влетел Гарри и не объясняя ничего, просто с силой прижал Хорана к стенке, что-то ядерно-жарко прошипев ему на ухо.

Я испугалась. Реально испугалась.

Каждая жилка на теле Гарри содрогалась в тот момент, когда он так безучастно расправлялся с Хораном, продолжая что-то шепотом «вопить» ему на ухо.

Стайлс! – выкрикнула я истеричным тоном. – Пожалуйста, прекрати.

Какого хуя ты ей сказал это? – злобно рявкнул он, и сделал повторный рывок.

Найл со всего размаху впечатался затылком в стену и вся боль, невероятными импульсами пронеслась по моему телу.

Господи.

Я начинаю осознавать все, что тут зарождается.

Стайлс в бешенстве, не иначе.

И если не я, то кто остановит его?

Блять.

Гарри. - вновь промолвила я, боясь сдвинуться с места. – Я ничего не понимаю.

Стайлс со злостью посмотрел на меня, зарычав с такой ненавистью, что я мгновенно пригнулась, действительно испугавшись за его дальнейшие действия.

Ты не легален, Стайлс. – поглощая боль процедил Хоран, даже усмехнувшись. – Ты не достоин ее.

Найл! – не выдержав этого выкрикнула я и мгновенно рванула к стенке, ухватившись за локоть Гарри.

Что ты несешь, Найл?!

Я не знаю, что он несет, я думаю, что вынужден въебать ему по самые ребра. – процедил Стайлс и зверски замахнулся в тот момент, когда я успела перехватить его руку в своей и тут же прижать его ладонь к своим губам.

Меня трясет.

Меня не просто трясет, меня перестрясывает.

Гарри не расщедрился на нежности, поэтому именно сейчас он с ненавистью выдернул руку из моей слабой хватки и вновь перевел глаза на Хорана.

Я расскажу тебе все, Дейвидсон. – спокойным тоном промолвил Найлер и резко отпихнул Гарри от себя, подойдя ко мне.

Очень близко.

Нет, нет, Найл, так нельзя.

Стайлс… А, Стайлс? – он внезапно обернулся, посмотрев на Гарри с особой презрительностью. – Что для тебя любовь? 99 фунтов бледной кожи и слабых костей? Сарказм – твоя единственная защита. Ложь – еще одна. Что в тебе осталось, Гарри? – хрипло спросил Хоран, наблюдая как содрогается Гарри в порыве гнева.

Я испуганно сжалась в комок, понимая, что пропала.

У тебя нет ничего, Стайлс. Понимаешь? – продолжил Хоран, и мягко взял меня за руку.

Мамочки.

Каждый человек ошибается с выбором своей пассии. – как ни в чем не бывало продолжил Хоран и зачем-то улыбнулся. - А у меня есть Рикка. Рикка Дейвидсон. Настоящая. И знаешь, что еще? В ней я точно не ошибся.

С этими словами Хоран резко впился в меня своими губами, отчетливыми импульсами передавая мне всю серьезность намерений. Отвращение с огромной скоростью неслось по венам, и я грубо прикусила губу Найла, не в силах отвечать на поцелуй. Хоран попытался вернуть мои губы, прижать их вновь к своим, но я вовремя увернулась, со всего маху вдарив парню по руке, стараясь не поддаваться его подчинению.

Я с болью посмотрела на Гарри. Цвет его лица можно было сравнить со цветом рядом стоящей стены. Только в тысячу раз бледнее.

Ебаная шлюха.- рыкнул Стайлс, грубым толчком распахнув дверь, ведущую на выход.

Я пронзительно закричала, еле сдерживая слезы.

Нет. Черт возьми. Нет, нет, нет! Только не это, господи, пожалуйста.

Гарри, остановись! – выкрикнула я, с силой схватив его руку. – Не уходи!

Стайлс с ненавистью посмотрел на меня. Никогда в его взгляде не было сколько боли, оскорбления и морального унижения.

Убери от меня свои паршивые руки, Дейвидсон.

========== Глава 22. ==========

Воздух обжигал кожу. Все вокруг поплыло тогда, когда Стайлс вылетел за дверь в твердом порыве раздражающей злости и ненависти.

Не иди за ним. – раздался сзади меня безоблачно-спокойный голос Хорана. Его голос общипывал кожу, складывалось ощущение, что я сейчас разорвусь на куски изнутри.

Рикка? –вновь раздается голос сзади, от которого ломит кости и мерзко звенит в ушах. – Почему ты трясешься?

Я стояла на одном месте и всматривалась в одну точку словно завороженная, кутаясь в тонкую вязаную кофту. По телу проносилась дрожь, но я не ощущала этого. Ощущала лишь то, как нервно стучат мои зубы и настойчиво тарабанит сердце в груди.

Хотелось наплевать на все и уйти отсюда подальше, не видеть ни того, ни другого. Но разве природа спрашивает нас, чего мы хотим? Верно. Ей просто напросто наплевать на наши желания и чувства. Точно делает все только для себя и ради себя. Та еще сучка.

Я нервным движением оглянулась назад, щурясь от пронизывающего света неонового прожектора, который пробивался сквозь щелку в двери. Тело сковало. Я не чувствовала собственного дыхания, ощущала лишь холод голубых глаз и едкую усмешку на своем заледеневшем лице.

Найл спокойно раскачивался с пяток на носочки и выглядел так, как будто только что вышел после сеанса отличного массажа: расслабленно и умиротворенно.

Ты будешь полной дурой, если сейчас пойдешь во-о-о-н туда. – он указал пальцем на дверь, из которой пару мгновений назад вышел Стайлс, а затем этим же пальцем покрутил у виска.

Я как-то по-идиотски хмыкнула, холодно бросив брезгливый взгляд на парня.

Ты что, думаешь, мне есть что терять? – взмахнув ресницами, процедила я сквозь зубы и мгновенно улыбнулась.

Хоран качнул головой и вздернул бровью. Да, ему было безразлично на обстановку. Он кусал губы, качался с пятки на носок, подмигивал, дергался, да что он только не делал, кроме одного – он не проявлял интереса ко всему, что только что произошло.

Наплевать – вот какое слово характеризовало ощущения парня в данный момент. От этого мне становилось настолько дурно, что я невольно начинала дергаться от отвращения и брезгливости.

Я и без того полная дура, Хоран. – вновь хмыкнула я и сделала уверенный шаг к двери, вцепившись в золотую ручку смертельной хваткой. – Я сделала все, что могла, все, что нельзя и все то, что под запретом. Осталось лишь одно.

Не дождавшись ответа, я уверенно распахнула дверь и в лицо тут же ударил пронизывающий ветер, который чуть не сбил меня с ног. Гребаный Стайлс, что за придурошная страсть к холоду?

Я неловко поежилась, но смело шагнула вперед и со всего маху захлопнула дверь за собой.

Стайлс задумчиво взирал в окно, заострив серьезный взгляд на какой-то вещи, которая буквально пленила его. С первого раза так и не поймешь, моргал ли он вообще – длинные ресницы слегка опущены в пол и даже не содрогаются от такого проклятого ветра.

Я тяжело выдохнула, боясь пошелохнуться. Сильнейший холод пронизывал до самых костей и я никак не могла контролировать себя – лишь тряслась как будто стояла под проливным дождем. Сама не понимала, действительно ли от холода я тряслась?

Нежности закончились? – хмыкнул неожиданно он, не отрывая взгляда от окна.

Вот проклятье. Один лишь вопрос, от которого так предательски затряслись коленки и перехватило дыхание.

Я медленно опустила голову вниз и закусила губу настолько сильно, что во рту незамедлительно почувствовался привкус крови.

Да чтож такое происходит, никаких слов на ум не приходит, хочется лишь стоять вот так, как совершенная идиотка около двери, как какой-то подкидыш или отброс. Просто вот так стоять без объяснений и пялится на красивого Стайлса, который, кажется, сейчас взорвется от переполняющих эмоций, ведь в конце концов нельзя так долго все держать в себе?

Нет, можно.

Я даже не задаюсь вопросом: «Что это?», когда вижу, как Стайлс ловко достает из кармана помятую пачку, отворачивается против ветра, что-то там бурчит себе под нос, затем щелкает, вновь щелкает, ругается благим матом в тот момент, когда ничего не выходит и в конце концов жадно выдыхает спертый дым и преспокойно себе оборачивается вновь, засунув вот эту штуку, под названием «мать вашу, это же сигарета», в рот и властным взглядом одаривает мое лицо.

Усмешка. Властная и самовлюбленная. Спокойный взгляд, играющий огонек в зрачках, таинственная тишина. До моего обоняния доносится мерзкий запах дыма, от которого меня просто выворачивает.

Сейчас бы следовало выйти вон отсюда, послать все куда подальше и действительно свалить с этого помещения, но нет.

Я медленно поднимаю голову и приоткрываю рот, вдыхая проклятый дым ртом.

Глупая усмешка вырывается из моих уст. В темноте легко различить как сгорает пепел на кончике сигареты и неловко стряхивается на пол без помощи Стайлса.

Меня тошнит от этого запаха. – практически шепотом говорю я и понимаю, что начинаю захлебываться дымом.

А меня тошнит от тебя. – не тише меня отвечает Стайлс, полу прикрыв глаза от пожирающего наслаждения.

Чтож, неплохой приемчик, Стайлс. На ум так сразу и не приходит, что ответить.

Внезапно хочется поцеловать его. Не понимаю зачем – чтобы еще больше выбесить Гарри, для собственного удовольствия или же чтобы вдохнуть ненавистный запах полной грудью и от этого прочистить желудок и вместе с тем свои мозги?

Стайлс бесшумно выдыхает дым и щурится; от этого взгляда становится невероятно тяжело. Действительно, он был очень сильным. Складывалось непреодолимое ощущение, что Гарри хочет меня грохнуть по голове рядом стоящей железкой, только откуда она тут взялась - непонятно, но желание сделать мне больно явно разрасталось в парне с немалой силой.

Я сделала уверенный шаг вперед, неожиданно даже для самой себя. Что он там собирался делать меня мало волновало, именно поэтому я смело подошла к парню и вонзила длинные ногти почти в потухшую сигарету, с силой вырвав ее из губ парня.

Где твои чертовы манеры, Дейвидсон? – выдохнув остаток дыма мне в лицо, произнес Стайлс с легкой усмешкой. – Кто тебе позволял дотрагиваться до меня?

До сигареты, парень. – поправила его я и тут же растоптала сигарету подошвой, не отрывая взгляда от его глаз. – Не путай вещи.

Да мне плевать. – задумчиво произнес Стайлс и медленно облизнул потрескавшиеся губы. – Плевать на все, что ты говоришь. Секешь?

Заткнись. – обрываю его я. Не желаю слушать эту ложь и все такое подобное.

Ехидная улыбка появляется на расслабленном лице Гарри. Он хрипло смеется. Настолько хрипло, что мне хочется как заботливой мамочке постучать ему по спине, чтобы ребеночек прокашлялся. Но смех его лишен всяких эмоции. Он не настоящий, ложный, фальшивый. Он настораживает и пугает одновременно.

Я заткнусь и ты заплачешь. – заметил Стайлс равнодушным тоном. – Ненавижу слезы.

Я недолго помолчала, взирая на Гарри самым что ни на есть властным взглядом.

Шутка.

Властного взгляда у меня в жизни не выйдет, скорее это смотрелось так жалобно и недостойно, что Стайлс вдруг оторвал от меня свой (вот теперь уже по-настоящему) властный взгляд и мелодично рассмеялся.

Сукин сын, хватит ржать.

Где твоя душа, Стайлс? Где твои чувства, эмоции, где это все, мать твою, куда все пропадает?

Он запрокинул голову назад и посмотрел в потолок. Прикусил губу. Вдохнул. Вместе с ним вдохнула я, а затем синхронно выдохнула.

Душа, душа, душа…- запричитал он, мгновенно развернувшись и направляясь в другой угол. - Душа моя, душа… В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира….

Я приоткрыла рот от удивления, взирая на Стайлса так, словно увидела его впервые. Мелодичный тон спокойного голоса, не спешка, умиротворенность – ОТКУДА?

Единственный вопрос – откуда это все, мать вашу, взялось?

Пока я стояла, пораженная мгновением, Стайлс развернулся лицом к стене и прикоснулся к ней лбом. Захотелось подойти, нет, набросится на него и прижать к себе.

Только вот черта с два это произошло. Стояла как недалекая и продолжала восхищенно смотреть на него.

А Гарри было все равно. Он спокойно стоял у стены, не в силах остановить нахлынувший поток слов.

Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти...

Гарри, что ты, черт возьми…

Неожиданно он заткнулся и резко обернулся. Блеск бирюзовых глаз заставил выдохнуть с такой силой, что я невольно издала протяжный стон. Господи, Стайлс. Что же ты за человек? И человек ли ты вообще?

Я сжала ладони в кулачки, продолжая наблюдать за ним. Завороженно. Фантастически.

Гарри подошел ко мне и схватил мое лицо в свои ладони. Все это получилось настолько неожиданно, что я чуть не потеряла голову от его прикосновения. Хотя,нет. Скорее всего, так и есть. Я потеряла голову. Я потеряла себя, лишь от одного его прикосновения.

Дейвидсон, или это и есть ты, душа моя? – завороженно прошептал он, столкнувшись своим лбом с моим.

Его аромат ударил мне в нос и я почувствовала то самое головокружение, от которого приятно разливается дрожь куда-то в область сердца и так очарованно пульсирует кровь в висках.

Я не знала, совершенно не знала, что мне делать. Готовая к скандалам и крикам, придумавшая себе оправдание в адрес произошедшего, я стояла сама не своя, понимая, что парень не настроен на разборки. Его слова обволакивали сердце, а душевное переживание эхом отражалось где-то внутри.

Гарри, Эмили сказала, что…

Не дав мне договорить, Стайлс словно надел на себя другую маску и мгновенно зажал мне рот рукой, не позволяя мне даже дышать.

Он завороженно склонился к моему уху, все так же затыкая меня своей ладонью, и еле ощутимо докоснулся губами до мочки уха.

У тебя нет полномочий верить Эмили, малышка. – прошептал забвенно. – Не слушай никого, кроме своего сердца.

Я что-то недовольно промямлила сквозь заткнутый рот, и, естественно, Стайлс ничего не понял. Лишь соблазнительно улыбнулся и с какой-то таинственной искринкой посмотрел мне в глаза.

Не удивляйся моим словам, Дейвидсон. Ты действительно должна слушать свое сердце. Почему? – минутное молчание, прожигающее насквозь.- Потому что я, только я владею им. Я внутри твоего сердца и ты не в праве это изменить.

Я распахнула глаза так широко, что все сосуды наверняка полопались. Ощутила невероятно-пронизывающую боль, но ничего не могла с этим поделать. Ничего. Абсолютно.

Ты моя. – легкая улыбка. – Предлагаю закончить на этом.

Мы уезжаем. – уверенно сказал Стайлс, протискивая меня сквозь дверной проем.

Громкая музыка затихла и несколько пар глаз в упор посмотрели на меня оценивающим взглядом.

Нам тоже уже пора. – сказала Эмили и посмотрела на Зейна, будто ожидая ответа.- Да?

Стайлс пропустил ее слова мимо ушей и сжал мою талию еще крепче. Господи, зачем же так сильно, наверняка синяки останутся.

Я не успела ничего сказать на прощание, как Гарри уже протолкнул меня к лифту, настойчиво нажимая на кнопочку вызова.

Ах да, Эмили. – он обернулся и в упор посмотрел на девушку. –Что ты там сказала Дейви…

Гарри, не время. – сухо оборвал его Зейн. – Езжайте домой.

Стайлс громко рассмеялся, а затем мгновенно сделал серьезное лицо, выпустив меня из своей сильнейшей хватки.

Время, Малик. – хрипло произнес он, направляясь в сторону Эмили.

Девушка тут же спряталась за широкую спину Зейна, обхватывая его за пояс тоненькими ручками. Мне стало реально страшно, судя по настойчивому тону Гарри ни к чему хорошему эти разговоры явно не приведут.

Я замешкалась на месте, даже понятия не имея, как это остановить.

Я тебя о чем просил, Саммерс? – настойчиво произнес Гарри, в упор подойдя к Малику.

Меня начало лихорадить. Зачем я вообще заикнулась об этом, господи боже, ну какой черт меня за язык тянул?

Гарри, тут, кажется, лифт не едет. – тоненьким голосочком промолвила я, начиная тарабанить по нему ногой.

Стайлс нервно зарычал и мгновенно обернулся, посмотрев на меня убивающим напрочь взглядом.

Мамочки.

Оставь лифт в покое, идиотка. – прошипел он и тут же развернулся, хватая Эмили за подбородок.

Я почувствовала приближение гребаной истерики, и не в силах остепенится начала долбить ногой по лифту с такой силой, что внутри него что-то громко звякнуло и одновременно рухнуло.

Да что, мать твою, происходит за моей спиной?! – заорал Стайлс и вновь развернулся. Я заметила, как быстро пульсирует голубая жилка на его шее, каким убивающим отливом горят его глаза, как напряжены вены на его руках и как сильно стиснуты выделяющиеся скулы на лице.

Боже.

Я забыла, как дышать.

Угомони ее, Стайлс. – прорезался серьезный голос Томлинсона. – Она сейчас тут все нахер разнесет.

Мне кажется, или тебе должно быть похуй на это? – недовольным тоном спросил Стайлс и брезгливо опустил подбородок Эмили, разворачиваясь в моем направлении. – За нее буду беспокоиться я. Никак не вы.

Я захлопала ресницами и нервно задышала, когда Гарри спокойно подошел ко мне, мягким движением накрыл мою ладонь своей, а затем со всего маху пнул по двери лифта, кинув в ее адрес парочку непристойных слов.

Гарри, ты же…

Профилактика, малышка. – подмигнул он мне и мучительно закатил глаза в томном ожидании.

Через несколько минут я чуть ли не бегом направлялась за Гарри, не поспевая за его шагами. На улице была чертовски мерзкая погода и я неловко сожмурилась от пронизывающего ветра и пушистых снежинок, безучастно приземляющихся на землю.

Стайлс сосредоточенно смотрел на дорогу и гнал машину по ночным дорогам Лондона в то время, как я спокойно наблюдала за темными пейзажами. На площадях принимались вешать рождественские гирлянды, на витринах бутиков красовались яркие огни новогодних скидок, все вокруг принимало очертание наступающих праздников.

Я недовольно пробурчала себе под нос что-то непонятное даже для самой себя и подперла рукой подбородок, со скучающим видом посмотрев на Гарри.

Его глаза покрылись темной пеленой, толи от усталости, толи от сдержанности поглощающих эмоций. Ярко-алые губы плотно сжаты, упрямый взгляд в упор направлен на дорогу. Совершенен. Как мало букв и как много смысла.

Если ты забыла как я выгляжу - в левом кармане мой айфон, будь добра полистать фотографии там. – деловитым тоном произнес Стайлс, продолжая смотреть на дорогу. – Не смотри на меня так, будто первый раз видишь.

А иначе?

Стайлс немного помолчал, ловко завернув за крутой поворот и продолжая движение.

Иначе возбуждаюсь.

Я фыркнула и тут же отвернулась от него, вновь принимаясь смотреть в окно. Безудержно весело.

В дорогом салоне машины приятно пахло ментолом и яблоками. Я вдохнула воздух полной грудью и восхищенно выдохнула, наслаждаясь каждой молекулой приятного воздуха.

Гарри резко нажал на тормоз и машина взревела от резкого действия. Я принялась застегивать свое пальто на маленькие пуговки, не переставая ловить себя на мысли, что Стайлс в упор смотрит на меня и совсем не желает отступать.

Что, айфон предложить? – съязвила я, даже не посмотрев на него.

У меня есть выбор? – парень протянул руку и нежно погладил мою коленку.

Я покачала головой и словила себя на мысли, что все вокруг слишком серое. Неживое. Оставался неприятный осадок на душе и я ничего не могла с этим поделать.

Яблоками пахнет. – заметила я, укутываясь в шарф. Зачем я это делаю – не понятно, дом ведь в 10 шагах от парковки.

Вся моя жизнь пахнет яблоками, Дейвидсон. – прошептал Стайлс, словно принюхиваясь к аромату. - Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето. Я смеюсь, жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу… И движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце… Ты пахнешь яблоками.

Я скромно улыбнулась. Что я могла еще сделать? Его слова – фобии. С каждой фобией хочется еще. Я не вижу ничего – лишь его идеальное лицо и все та же голубая жилка, усиленно пульсирующая на мужской шее. И он позволяет мне дотронуться до нее. Я провожу по ней пальцем, завороженно изучая каждый миллиметр мягкой кожи.

Пульсация жилки на твоей шее… Это ритм моей жизни, строгий метроном моего дыхания, музыкальный такт нашей странной любви. – улыбнулась я и оторвала руку от его шеи. – До завтрашнего дня, Гарри. Расскажешь мне свой сон, если в нем появлюсь я.

Буду молиться сколько понадобится, чтобы осуществить твое желание.

«Рикка, прошу простить, сам не понял, что это было…»

Я молча уставилась в монитор и тяжело вздохнула. Так хотелось ответить: «Найл, вали спать.», но вместо этого лишь быстро напечатала:

«Все в порядке, просто забудем.»

Ждать долго не пришлось.

«Ирландцы все такие. (злобный смех)»

Я натянуто улыбнулась монитору и тут же захлопнула крышку компьютера.

Спокойной ночи, Найл.

POV Гарри.

Harry Styles – / dont let me go /

(именно эта песня, не с Сэмом, а где он исполняет один. Советую включить всем, без нее будет трудно понять)

Стихи, письма, танец, застывший во времени, и звездопад за окном. Зима, тихие аллеи, рука в руке, улыбка под первым снегопадом. Повторяющая себя романтика, замкнутая в кольцо. Медленная сказка, не находящая выхода. Я предлагаю ей партию. Партию на любовь. Ставка, достойная игры всерьез, и игра, равноценная ставке. Когда она устанет от тихой молчаливой нежности, от сладкой ваты слов и ритмичного уютного тепла, пусть вспомнит мое предложение. И не так важно, чем это закончится: незабываемым, откровенным, безумным сексом на бархатной поверхности бильярдного стола или жестким поединком двух взглядов и воли над шахматной доской. Или чем-то совсем иным, неожиданным, прекрасным и полным своей собственной жизнью. Но острым лезвием новой жажды коснется любовь ее сбившегося дыхания. Предлагаю сыграть с ней одну лишь партию на любовь. Партию длинною в жизнь.

Я оторвался от листка бумаги и в упор посмотрел на Ширана. Тот расхаживал по темной студии туда-сюда, занимаясь бессмысленным делом, лишь разгоняя пламя свечей в разные стороны.

Заебал. – буркнул я. – Сядь и прижми свой зад, я спрашиваю совета.

Эд потер левой рукой свой затылок и тут же сел, сложив руки на коленях. Твою мать, как первоклассник.

Я бы ее не простил. – сказал он уверенным тоном.

Сейчас мы допишем эту ебаную песню и ты поможешь мне написать это для нее. – я прикусил кончик ручки зубами. – Я прощу ее только тогда, когда она мне запишет мою песню на студии.

Уверен? – переспросил Ширан, пододвигая к себе мини-синтезатор. – Как ты собираешься это сделать?

Я перевел взгляд на нотную тетрадь. Ноты ложились на строчки бурным потоком, все получалось так, как не получалось никогда. Пара строчек, несколько повторов, небольшой куплет – я дописываю свою песню в этой чертовой студии в эту чертову зимнюю ночь.

Скажу ей: «Эй, малышка, собирайся на Мальдивы, отдохнем.» - засмеялся я и снова задумался над песней.

Ширан вновь почесал затылок и принялся настраивать синтезатор, что-то там тренькая себе под нос.

Чувак, давай тише. – оторвался я от нотной тетради и посмотрел на Ширана. – Нихера не получается с твоим бряканьем.

Что-то массивное рухнуло на пол и Эд недовольно промычал себе под нос, поднимая эту херню себе на колени.

Ну что еще! – возмутился я.

Стайлс, придурок, мы сидим в полной темноте, тишине, хер пойми в какой заброшенной студии, ты говоришь мне чем заниматься, сам пишешь какую-то еботу, не показываешь, возникаешь, мелишь какой-то бред по поводу музы и еще че-то там, и просишь не брякать, твою мать!

Заткнись и дай мне ре-бемоль.

Друг недовольно зарычал, но послушно нажал на клавишу и держал ее до тех пор, пока я вновь не заорал на на него с просьбой прекратить безобразие.

Я погружаюсь в написание до глубины души, я восхищаюсь пустотой и вдохновением холодной ночи, я впитываю в себя всю обстановку и понимаю – у меня, мать вашу, получается.

Вдохновение приходит неожиданно. Вокруг меня яркими фантиками бытия кружатся разноцветные птицы, кружатся первые снежинки. Вокруг меня поднимается ветер, бросающий мусор наших слов и идей нам же в лицо. Я дышу запахом нотной тетради, я любуюсь каждой написанной ноткой, я восторгаюсь звуком, его запахом… А ещё я смеюсь. Смеюсь над собой, потому что очень хорошо понимаю, что в эту среду, нелепую, дурацкую, смешную, глупую, влюбленную в себя и слепую ко всему на свете — очень гармонично и уместно вписываюсь я сам. Я пишу свою песню, и это, черт возьми, охуенно.

Отойди, отойди, отойди. – я соскочил со своего места и тут же выпнул полу спящего Эда со стула, усаживаясь за синтезатор.

Помня наизусть, пальцами — как неповторимо, как пронзительно больно отдается в тонких пальцах дрожь этих клавиш, я напеваю себе под нос мотив и тут же записываю, исправляю, стираю, вновь исправляю, вновь записываю, ко мне подсаживается Эд и мы работаем вместе, мы поглощены атмосферой, мы доводим дело до конца и я ощущаю эту притягательную дрожь до самых костей, ту победную дрожь успешного окончания дела.

Наконец-то! – радостно произносит Эд и выхватывает у меня листок со словами.

Быстро пробежавшись взглядом по тексту, Ширан оценивающе кивает головой и принимается отбивать ритм ногой, начиная мурчать себе под нос мое творение.

Я подсаживаюсь к нему и также подпеваю, ощущаю это окрыляющее чувство внутри, отдающееся душевным умиротворением куда-то в область сердца.

А ты знаешь как сделай? – внезапно задался вопросом Эд, откладывая листок в сторону. – Просто предложи ей поехать куда-нибудь. Не указывай куда, так будет проще. В любом городе найдешь студию и заставишь ее записать эту чертову песню, непонятно зачем она тебе сдалась.

Точно. – согласился я и встал со стула, направляясь к окну. – Не знаю, парень, внутри что-то гложет.Она ведь не такая как все, я не хочу ее отпускать. Я заставлю ее записать эту проклятую песню, заставлю ее поверить в то, что она, черт побери, моя.

Я резко обернулся и посмотрел на улыбающегося друга.

И пусть завтра я наделаю кучу ошибок, безбожно нагрешу, пусть сердце вздрогнет от ужаса и восторга, пусть любовь жадно зарычит в хищном прыжке, пусть печаль взбунтуется ураганным ветром в лицо… Но над головой моей будет то небо, от которого я не хочу бежать.

На следующий день.

Добрый день, миссис Дейвидсон. – улыбнулся я, целуя мягкую ладонь женщины.- Рикка дома?

Гарри! – восторженно встречает меня она и тут же пропускает меня вовнутрь дома. В нос отдает запах МОЕЙ Дейвидсон и я невольно осознаю, как ноет у меня в животе.

Она у себя, проходи-проходи скорее. – затрепетала она, стягивая с меня шапку и куртку. Я неловко покраснел, обольщенный вниманием со стороны и, извинившись, направился по лестнице в комнату Дейвидсон.

Осторожно приоткрыв дверь, я вошел во внутрь и улыбнулся в пустоту. Она сидела на полу и что-то внимательно рассматривала у себя в руках.

Мам, я же просила не заходить! – воскликнула она, резко оборачиваясь. Недовольное лицо тут же сменяет безоблачная улыбка и я замечаю легкий румянец на милых щечках с очаровательными ямочками.

Незваный гость? – с улыбкой спрашивает она и принимается прятать эту штуку в своих руках куда-то в карман.

Любопытство сильнее позволенного. Мне становится нестерпимо интересно, что за маленькая чертовщина переливается у нее в руке, поэтому быстрым движением скидываю с себя рубашку и остаюсь в одной майке, очень своевольно усаживаясь на пол рядом с ней.

Зато какой долгожданный. – подмигиваю я и хватаю ее руку в свою. Рикка испуганно распахнула глаза и что есть силы сжала кулак, не позволяя мне достать эту вещь.

Покажи. – настойчиво прошу я, сжимая маленький кулачок в своей ладони. – Живо.

Дейвидсон быстро замотала головой и закусила губу. Да что такое.

Я резко впиваюсь в нее губами, стараясь перехватить внимание девушки на кое-что поинтересней, но у меня ничего не выходит.

Дейвидсон.

Стайлс. – мгновенно отвечает она и щурится. Ее лицо искажается в мучительной гримассе и я нихера не понимаю, что происходит.

Мгновенно переведя взгляд на ее ладонь, мои глаза автоматически расширились, когда я заметил ярко-красную кровь, крупными каплями стекающую на белоснежный пушистый ковер.

Внутри все стянулось в узел, на мгновение я забыл, что такое речь.

Я считаю до трех. – грубо сообщил я и стиснул ее ладонь в своих пальцах.- Хотя нет, я внезапно разучился считать. Рикка, какого хе…

Не дав мне договорить, Дейвидсон спокойно раскрыла свою руку и я чуть было не захлебнулся воздухом, увидев воткнутое в кожу острое лезвие, которое безучастно позволяло яркой крови скатываться по коже.

Сука. – прошипел я и мгновенно выхватил его, не спуская взгляда с девушки. - Какого черта, мать твою, ты творишь?!

На зеленые глаза мгновенно навернулись слезы и я ничего не услышал в ответ, кроме пронизывающего до костей всхлипа.

Я растерялся. Реально растерялся. Сжав в кулаке чертово лезвие, я притянул к себе девушку и еле ощутимо прикоснулся губами к соленой щеке, стараясь убрать слезы одним лишь прикосновением.

Кто тебя обидел, девочка? – прошептал я, словно находясь в трансе. – Что происходит с тобой? Что ты собралась делать? Скажи мне. Скажи.

Мне тяжело без тебя, Гарри. – всхлипнула она, обхватывая маленькими ладонями мою шею. – Мне нужны твои прикосновения, твои замечания, твое дыхание, твой запах, твой голос. Хочу тебя рядом, понимаешь? Рядом не те, кто нужен.

Я прикрыл глаза, мучительно переваривая в голове ее слова. Увозить ее нахер с этого Лондона. Увозить подальше, побыстрее и на подольше.

Хочешь, мы уедем? – прошептал я ей на ушко, обхватив второй рукой ее хрупкую фигуру. – Хочешь? Только скажи.

Она еле заметно кивнула и вновь всхлипнула, прислонившись лицом к моей тяжело вздымающейся груди.

Куда ты хочешь? Скажи мне и мы уедем, хоть сегодня. Хоть сейчас.

Рикка резко оторвалась от меня и пронизывающим взглядом посмотрела на меня. Блять. Вот это глаза. Только ради этих глаз хочется жить и делать все, что она пожелает.

В Ирландию, Гарри. – мягким шепотом произнесла она. – Я хочу в Ирландию.

========== Глава 23. ==========

Обижусь на всех, кто не включит музыку.

♥

POV Гарри.

А что я, блять, должен был ей сказать!? – взорвался я, нервно слоняясь по комнате то в одну, то в другую сторону.

Зейн спокойно сидел на диване, обнимая Эмили за талию так трепетно, что у меня у самого невольно сжималось сердце вновь уехать к Дейвидсон и прижать ее к себе.

Гарри, ты можешь, черт возьми, не нервничать? – встрепетнулась девушка, взмахнув длинными ресницами.

Я нервно дернул плечами и тяжело выдохнул воздух ртом. Казалось у меня шел пар из ушей от всей нервной обстановки. Хотелось виски, травки, и Дейвидсон.

Последнее особенно.

В двойном размере, не иначе.

Нет, Эмили, я, черт возьми, не могу не нервничать! – выкрикнул я и прикоснулся лбом к ледяному стеклу.

За окном крупными хлопьями в воздухе витали снежинки. Я мучительно прикрыл глаза, где-то в голове отсчитывая нервные секунды до того момента, как я буду вынужден собрать свои шмотки и уехать из Англии. С Дейвидсон.

Мысль о ней вновь разогрела заледеневшее до последней клеточки сердце. Я натянуто улыбнулся, осознавая, что влип в такую паутину, из которой просто так не выберешься.

Я тысячу раз говорил себе: пора меняться. Я отказался от наркотиков, я перестал любить разврат. С каждым днем во мне раскрывались все более прекрасные лепестки заботы и ответственности; таких чувств я не ощущал никогда. Я сказал себе: ты должен быть с ней, ты должен научиться любить. Но я забыл лишь об одном. Листая календарные листы, сезоны года, города и судьбы людей, мы остаёмся собой. И от себя никуда не убежать: ни в осень, ни в Дублин, ни в любовь.

Никуда.

Ты мог бы предложить ей просто быть рядом! – воскликнула Эмили, и я ощутил за своей спиной недоуменный взгляд девушки. – Стайлс, ведь ей больше ничего и не надо.

Я недовольно зарычал и оторвался от стекла с такой силой, что в затылок тут же сильно кольнуло и я, не выдержав, плюхнулся на рядом стоящее кресло и закрыл руками лицо.

Я мог бы быть рядом, я мог бы быть рядом… - по-идиотски принялся повторять я. – Мог бы быть рядом и спокойно смотреть, как она режет себя? Как она, блять, творит хуй пойми что со своим гребаным лезвием? Это ты мне предлагаешь?!

На мгновение в комнате повисла мертвейшая тишина. Было настолько тихо, что звук падающей за окном снежинки казался грубым даб-степом, по сравнению с проклятой тишиной.

Что? – выдохнул я осипшим голосом. – Что я не так, черт вас побери, я сказал?

Нижняя губа Эмили нервно задрожала и я словил краем глаза, как крепко прижимает ее к себе Зейн, стараясь успокоить одним лишь прикосновением. Глаза Эмили наполнились проклятой водой и я тут же издал короткий хрип, вновь приложив ладони к своему лицу.

Почему Рикка порезала себя, Стайлс? – ледяным тоном процедила Эмили. – Что ты ей сделал, ебаный ты придурок?

Тихо, Эмили. – прошептал Зейн в этой «громкой» тишине. – Успокойся.

Замолчи. – огрызнулась она. – Стайлс, я слушаю.

Я тяжело вздохнул. Пусть все это будет лишь сон, пусть я зайду раньше и не увижу то, что мне удалось лицезреть пару часов назад. Пусть Дейвидсон забудет, что такое истерики. Пусть она будет принадлежать лишь мне одному. Пусть…

Пусть тихий шелест опадающих снежинок станет аккомпанементом моему идиотскому смеху. Пусть я буду проклят навсегда, если я вру. Но Господи чертов гребанный Боже, Саммерс, я не знаю, почему она это сделала. – прошептал я в пустоту. – Клянусь тебе. Я не знаю.

Слева раздался разочарованный всхлип. Я и глазом не повел на этот звук. Ненавижу истерики.

Ты просто используешь ее, Стайлс, не правда ли? – глупый смешок со стороны Зейна и я ощущаю, как начинают с неведомой силой бушевать мои внутренности где-то глубоко внутри. Мои щеки заливаются багровым румянцем, а на лбу выступает холодная испарина. Я чувствую, как хрустят мои костяшки, сжимаясь в сильные кулаки. Я чувствую, как еще одно мгновение – и я разнесу, к ебаным чертям, весь дом.

Заткнись, Малик. – да, это единственное, на что я способен. Гребаный, гребаный придурок.

Заткнуться?- хмыкнул тот, продолжая прижимать к себе сидящую рядом девушку.- Да я вообще могу уйти и пошел ты нахер со своими проблемами. –он демонстративно достал телефон из кармана и уткнулся в него, даже не дрогнув от осторожного прикосновения руки Эмили.

Ох блять, как же мне жить дальше? - наигранно вздохнул я и встал с кресла, подойдя к огромному шкафу.

Достав с верхней полки темный чемодан на колесиках, я небрежно распахнул дверцы шкафа и принялся скидывать туда одежду, не разбирая даже яркие потоки всех своих шмоток. В глубине души я был уверен, если бы Рикка увидела это – я бы просто остался без бошки за свою неряшливость. Однако остаться без головы – это как раз-таки и было тем, что я по настоящему заслуживал.

За моей спиной раздался странный шорох, а затем звук поцелуя и что-то там еще. Я уныло закатил глаза к потолку,стараясь сосредоточиться на том количестве шапок, которое у меня имелось, еле как переваривая в голове, сколько штук мне с собой взять.

Черта с два ты придумал, Стайлс. – не найдя ничего лучше, как поговорить самим с собой, пробубнил я, отшвыривая темно-синюю шапку обратно в шкаф. – Именно там тебе и место, дорогуша.

Что ты там болтаешь, идиот? – наконец я дождался внимания в свою сторону и блаженно развернулся, покрутив шапкой перед своим лицом.

Слишком старая для Дублина. – хмыкнул я и вновь развернулся лицом к шкафу, продолжая размышлять над одеждой.

Да, отличная идея, Гарри. Девушка, от которой у тебя так судорожно колыхается майка, особенно в области слева, режет себя лезвием, а ты вздумал поговорить с шапками и поразмышлять над одеждой. Ты, мальчик мой, видимо, в край ебанулся.

Дейвидсон нужна тебе.- произнес неожиданно тоненький голосок Эмили.- Ты закрыт от нее, Стайлс. Почему? Почему ты так боишься открыть себя? Только лишь для нее одной. Ты не должен открывать свое сердце всему миру, оно у тебя слишком паршивое для этого дела.

Я недовольно нахмурился и сглотнул. Сглотнул так тяжело, что легкие наверняка подпрыгнули, а затем с грохотом опустились на свое место.

Гарри, повзрослей. – вклинился в разговор Зейн. Я почувствовал два пристальных взгляда за спиной, прожигающих буквально насквозь. Ради всего святого, не могли бы вы отъебаться от меня?

Тебе 19 гребаных лет, Стайлс. Чего ты добился за это время? Отымел сто шлюх, выкурил килограмм травки, позволил тридцати горкам кокаина обследовать свой нос? Нужно двигаться дальше. – процедил Зейн сквозь стиснутые зубы. – Хочешь ты этого или нет.

Не хочу.

Ты в порядке?! – вспыхнул Малик в одно мгновение. – Повтори-ка, пожалуйста, что ты только что смолол, придурок.

Очень даже может быть, что я и в самом деле не в порядке. – пробубнил я себе под нос, а затем резко развернулся, разведя руки в стороны. – Мать вашу, чего вы от меня добиваетесь? Трудно быть в порядке, дорогие мои, когда ты внезапно влюбляешься. Влюбляешься так, что у тебя щемит сердце. Щемит не по 15, и даже не по 20 минут в день, Зейн, дорогой мой, 24 часа в сутки я испытываю поглощающее чувство влюбленности! Чувство, которое мне неизвестно. Чувство, которое раздирает меня на куски. Чувство, которое стоит изучать столько, сколько не прожить ни единому созданию на свете. Эмили, Зейн, чего вы ждете? Ждете того, что после всего этого обрушившегося дерьма я буду, вашу мать, в полном порядке?!

Я тяжело дышал, еле как сглатывая спертый воздух. Мои глаза наверняка налились кровью, потому что я чувствовал непередаваемую сухость в глазах. Раздирающее чувство, моргать невыносимо. Я срывался. И я это прекрасно осознавал. Осознавал то, что проваливаюсь нахуй в чертову бездну. И, кажется, вы догадываетесь, кто бы меня мог вытащить из этого проклятого состояния.

Гарри, пожалуйста.- прошептала Эмили, вскакивая с колен Зейна. Ее тонкие руки предательски тряслись, однако девушка настойчиво обхватила меня за пояс этими самыми необычными руками, со всей силы стараясь прижать меня к себе.

Мы с тобой, Гарри. Ты не один.

Я не знал, что делать. Мои руки болтались так, словно я был тряпичной куклой. Ничего в голову не шло. Абсолютно. Все спуталось в один комок, хотелось лишь одного – уехать отсюда и побыстрее.

Побыстрее.

С Дейвидсон.

Только с ней.

Просто забудем об этом. – прошептал я, опустив голову. Длинные волосы Эмили щекотали мое лицо, и мне пришлось тут же вздернуть подбородком, чтобы избежать этого неприятного ощущения. – Мне действительно нужна поддержка, Эмили. Но в этом я разберусь сам.

Я вел себя как придурок. Как самый настоящий придурок. Снегопад не прекращался, поэтому крупные снежинки безучастно приземлялись на мои заледеневшие руки, позволяя моей коже краснеть с каждой секундой.

Только я собрался с духом и поднял левый кулак, чтобы постучать в дверь, та самая дверь распахнулась передо мной и на пороге застыла Дейвидсон, в своем излюбленном сером пальто, замотанная в белый, вязанный шарф.

На бледном лице появилась мягкая улыбка. От этой улыбки в моем сердце наверняка началась атомная война, оно колотилось так, словно по нему долбили молотком. Я был счастлив видеть ее вновь.

Я застыл как вкопанный, не в силах произнести и звука. Черт, надеюсь на моей щеке не осталось губной помады Эмили, на которую вдруг так внезапно обрушилась волна нежности.

Рикка вздернула бровью и слегка ухмыльнулась, крепко сжимая ручку своего чемодана в руке. Ее пронизывающий взгляд вызывал у меня разные чувства. Хотелось подойти.

Нет.

Хотелось подбежать к ней.

Блин, снова не так.

Хотелось подойти, подбежать, прижать к себе, позволить моим рукам пробраться под….

Черт.

Что-то опять не туда.

Поцеловать.

Да.

Именно так.

Хотелось подбежать и обрушиться на нее, позволить нашим губам слиться друг с другом.

Я хотел чувствовать ее прикосновение на себе.

Но Рикка всего лишь стояла, взирая на меня удушливым взглядом, который ставил запреты на все доступы кислорода.

Эм…- наконец-таки вымолвил я, проведя рукой по своим влажным от снегопада волосам. – Я похож на Пизанскую башню в этом пальто, верно?

Что.

Что, мать вашу.

Что я только что сказал?

Стайлс, ты похож на идиота. Вот что действительно верно. – улыбнулась Дейвидсон и смело захлопнула дверь, спускаясь по ступенькам вниз.

Ко мне.

Ох, черт, она идет ко мне. Ко мне! Мне захотелось заорать так, словно я малолетний ребенок, на всю улицу, вытащить язык на воздух и глотать холодные снежинки ртом, мне хотелось окунуться с головой в начинающие сугробы, и все просто потому, что Дейвидсон шла ко мне.

Мне нужно в психиатрическую лечебницу. Немедленно.

Гарри, моя мама передала тебе свою выпечку, и она у меня в чемодане. Черт, я подумала, это так глупо, как будто ты не ел нормальных кексов, да и вообще…

Мысли в голове устроили самую настоящую войну. Ее мама без проблем отпустила Рикку со мной. Она передала мне выпечку. Я нравлюсь ее маме. Голова шла кругом.

Я становился параноиком.

Гарри, ты слышишь меня? – воскликнула Рикка, принимаясь щелкать пальцами около моего лица. – Ты голоден?!

Лондон- Дублин. –как под гипнозом процедил я, всматриваясь в невероятные глаза Дейвидсон с такой силой, что она, не выдержав, мгновенно перевела взгляд в сторону.

Ты в порядке?

Какой раз за день я слышу этот вопрос? Рикка смотрела на меня так, как будто перед ней стоял не человек, а какой-то инопланетянин. Черт, так и знал, что на щеке остались отпечатки этой идиотской помады, чтоб ее. Девушка выдохнула холодный воздух ртом, а затем покрутила пальцем у виска, закатив глаза к небу.

Ты поцелуешь меня или мне так и ждать здесь, пока меня снегом не завалит? – недовольно хмыкнула она и слегка покраснела.

Тормоза сорвались в одно чертово мгновение. Я, как совершенно больной человек, лишенный всякого разума, накинулся на нее, впиваясь в сухие губы с нечеловеческой силой, ловко пропуская свой развратный язык ей в рот и сплетаясь с шершавым язычком Дейвидсон в один замудренный узел. Я ждал этого момента всю свою ебаную жизнь. Точнее, я ждал этого два часа, но насколько отвратительно медленно тянулись эти часы!

Дейвидсон смущенно оторвалась от моих губ и облизнула губы на морозе.

Больно будет. – заметил я полушепотом, прикоснувшись к ее губам своим пальцем. – Потрескаются и начнут шелушиться.

Девушка заманчиво захлопала ресничками и опустила взгляд вниз.

Тогда тебе придется залечивать все мои раны, даже самые незаметные. Ясно, Стайлс?

Пасмурно, Дейвидсон. – улыбнулся я и протянул свою руку к ней.

Девушка осторожно прикоснулась тоненькими пальцами к моей ладони и неуверенно сжала ее в своей руке.

В ее глазах всегда восхищение, когда я держу ее руку. Я заметил. Я замечаю, с какой нежностью она берет мою руку. Как прикасается ко мне. Я вижу, как ей это нравится. Я нравлюсь ей. Я понимаю все.

Я ведь не идиот.

Аэропорт Хитроу. 14:27.

Зачем он тут. – процедил я, потянув Луи за рукав настолько сильно, что он чуть не протер своей курткой пол аэропорта.

Я откуда знаю. – прошипел он сквозь стиснутые зубы и нервно дернулся, посмотрев за свое плечо.

Я тяжело выдохнул, принимаясь теребить шапку на своей голове. Господи боже, Стайлс, угомонись. Это всего лишь Найл. И он всего лишь прощается с Дейвидсон.

Луи недовольно фыркает в тот момент, когда Хоран «по дружески» обнимает Дейвидсон на прощание, и что-то там мурчит ей на ухо. Обо мне и говорить нечего. Я провалился сквозь землю, в тайне мечтая открыть себе невероятные таланты раздробления человеческого тела одним лишь взглядом.

Нет, мне точно пора к врачу.

Стайлс, а если пресса? – вдруг спрашивает Луи у меня. – Просто представь ее лицо, когда она увидит эту массу живодеров – фотографов и все такое. Ведь только все успокоилось.

Я настороженно приподнял одну бровь и посмотрел на Луи серьезным взглядом.

Я разберусь с ними, Томмо. – уверенно процедил я. – Даже сделаю так, что она станет популярней нас. В этом городе ей не дождаться популярности.

Луи на мгновение призадумался, прикусив нижнюю губу.

Не знаю, зачем тебе это нужно, Стайлс. – хрипло произнес он, тяжело вздыхая и кивая головой. – Почему ты всегда ищешь приключения?

Я улыбнулся. Почему я всегда ищу приключения? Неоднозначный вопрос. Легко положив свою руку на плечо Томлинсона, я притянул к своему лицу его голову и почти прикоснулся губами к его уху.

Послушай меня, Томмо. – шепотом произнес я на ухо, не спуская властного взгляда с Дейвидсон. - Мы счастливые люди. У нас есть крыша над головой, на кухне еда, уютный свет монитора и доступ к интернету. Да, у каждого своя собственная боль, которую мы любим возвеличивать, доводя до ранга трагедии, но мы — счастливые люди. И мы пишем стихи. Кто-то ищет приключения, путешествуя по миру. Кто-то отдает себя науке. Кто-то влюбляется с головой. В свою очередь я жажду новых идей. Я сделаю ее жизнь такой, о которой она и мечтать не может. Я сделаю из нее ту Дейвидсон, которой она должна быть. Спросишь, почему я так легко говорю об этом и самоуверенно киваю головой. Почему? Все очень просто. Потому что своя рубашка всегда ближе к телу, мой милый мальчик. И будь уверен – я справлюсь с этим.

Аэропорт, поросший человечьей суетой, шум самолетов, стремящихся растянуть цикл своего движения до бесконечности, горькие слезы разлук и эйфории встреч, циферблат часов, качающих на своих стрелках судьбы путников, пришедших в это место. Пять минут до самолета. Пять минут, принадлежащих только нам. Пять маленьких минут, время последнего стаканчика кофе, усталого взгляда назад и прощальной улыбки на дорогу твоей лучшей подруге Эмили. Пять бесконечных минут, время, отпущенное тебе и достаточное, чтобы перекроить весь мир по новой выкройке. Взвесить собственную жизнь, расчленить душу, препарировать бездну мыслей, познать прошлое глазами уходящего и этим навсегда изменить будущее. Пять минут принять решение. Пять минут. Время, время, время… Время жизни и смерти, время судьбы, неумолимо ползущей перекрёстками тонких линий на руке, время рвать тонкую грань между «да» и «нет»… Время, которого нет. И ты выбираешь…

Гарри, нам пора! – звонким голосом разливается мелодичный голосок Дейвидсон и я вздрагиваю на месте, мгновенно посмотрев на нее самым что ни на есть добрым взглядом.

Да, Гарри. Ты должен, нет, приятель, ты обязан растопить в себе тот лед, накопившийся глубоко в тебе за все это время. Она выбрала тебя. Она всегда выберет тебя. Теперь очередь встала за тобой, парень.

Не подведи ее.

Перелет прошел настолько быстро, что я сам и глазом моргнуть не успел, как приятный голос стюардессы разрушил мой сон. И не только мой, кстати сказать. Рикка мирно спала у меня на плече, накинув теплый плед почти до подбородка. Ради всего святого, Дейвидсон, он же, мать его, такой грязный.

Девушка сонно открыла глаза и мгновенно облизнула свои губы, что за идиотская привычка? Это должен был сделать я, сколько, черт побери, я должен говорить ей об этом?

Уже? – сонно прошептала она и выпрямилась, отбрасывая этот плед в сторону.

Я мягко улыбнулся, приглаживая растрепанные волосы девушки своей рукой.

Рикка осторожно спустила свои ноги на пол и принялась зашнуровывать свои «Тимберленды», как я тут же перевел взгляд на ее поясницу. Рубашка закаталась в несколько слоев, и мне удалось разглядеть тот самый шрам на спине, такой тонкий, одновременно заметный. Такой, словно лезвием полоснули. Внутри меня все сжалось. Я мгновенно отстранился, тяжело дыша, одной рукой продолжая держать Дейвидсон. Я смотрел на рядом сидящих людей с диким взглядом, помутневшими зрачками, горящими щеками. Мгновенно перевел свой взгляд на рядом сидящую девушку и принялся глазеть ей в Айфон, лишь бы вновь не увидеть то, от чего мои жилки набухают свежей кровью, а в затылке так отчетливо пульсирует, что становится невыносимо больно.

Пошли. – грубо сказал я и так стиснул ее руку в своей, что она недовольно пискнула. Ничего страшного, блять, когда лезвием себя режет, наверняка тоже больно.

Гарри, ты не мог бы…

Нет. – обрываю ее я на полуслове и почти рывком выталкиваю ее из салона. – Я бы не мог.

Дейвидсон смотрит на меня своими огромными глазами и не понимающе кивает головой.

Я игнорирую. Абсолютно. Что я должен еще делать, когда Дейвидсон издевается над собой? Правильно. Вести себя как полный мудак.

На что я еще способен? И вновь бинго.

Думаю, ответ вы знаете сами.

Мы вошли в отель «Плаза» совершенно обессиленные. Рикка со всего маху плюхнулась на кровать, лицом в подушку, сладостно зарываясь под мягким одеялом. Я мгновенно пристроился рядом, зарывшись лицом в ее мягкие волосы и вдохнув самый сладостный аромат из всех, что я когда-либо ощущал. Она была рядом со мной. Мое сердце билось как ненормальное, я ощущал ее неспокойное дыхание, ощущал, как постукивает ее сердечко, я ощущал ее присутствие.

Я был счастлив.

Счастлив, что она со мной.

Снова в моей рубашке. Неужели так нравится? – поинтересовался я в тот момент, когда мы спустились в изысканный ресторан на первом этаже Плазы на ужин.

Рикка застенчиво улыбнулась, прижавшись ко мне всем телом.

В ней ты ближе. Вместе с твоим одеколоном будто укрываюсь объятиями. – шепнула она мне на ушко, и я вновь теряю голову. Черт, сколько раз за день я уже потерял ее? Она по-любому должна отвалиться тысячу раз.

Всегда знал, что ты девушка ненормальная. – улыбнулся я и сел напротив нее, притягивая к себе тарелку с королевскими креветками и острым соусом. - Не только ушами любишь, растекаясь от моих слов, так ещё и носом.

И глазами, и грудью, и кожей. – подхватывает она уверенным тоном. - Этот список можно продолжить, но боюсь наш ужин остынет. Кстати и еда из твоей тарелки тоже вкуснее.

Она ловко подхватывает розовую креветку из моей тарелки и соблазнительно откусывает ее, опустив немного в острый соус.

У меня опускаются руки. Я смотрю на нее исподлобья и удивляюсь – какая она невероятная. Не такая как все. Ее энергия передается мне, и я чувствую себя 16-летним подростком, который словно влюбился впервые. Как он считает, по уши и навсегда.

Оспорить можно все, подтверждается лишь одно: Я действительно влюблен в нее. Слишком крепко, жутко трепетно и запредельно сильно.

Michael Jackson – You Are Not Alone (!!!)

В этот вечер она сидела по-турецки, поджав ноги под себя. Я не мог отвести от нее своего взгляда. Внутри все колотилось, извивалось, переплеталось.

Дейвидсон держала в руках блокнот с твердым переплетением, на обложке которого красовалась бабочка. На подобие той, что расположена у меня под солнечным сплетением. Улавливаете? Улавливаете, что я чувствовал в этот момент?

Я не знаю, что она пишет. Я даже и не пытаюсь узнать. Но пишет она сосредоточенно, высунув кончик языка от предельной заинтересованности, морщинка из-за нахмуренных бровей, четкие линии скул – я впитываю в себя каждую ее мелочь. Каждую деталь, каждую маленькую вещь. Такие незаметные для нее, и такие важные для меня.

Готов поспорить, она пишет дневник. О грусти и улыбке . О быстротечности дня и его огромной важности для живущих до заката. Она пишет дневник, вероятно, что-то очень сокровенное, слишком личное, неподступное. Все такое, как она сама. Она раскрашивает разноцветной пыльцой сны, которых не видит. Она так трепетно, так живо, так искренне даже наверняка пишет об одном и том же, о своём единственном полёте и ярком ярком свете впереди, в котором она обязательно сгорит, но станет на миг самой счастливой. Она рассказывает, как пахнет небо. Она дрожит от восторга и поёт о любви. Она пишет дневник, а я… я не читаю его. Я смотрю в открытое окно, давлю в себе приступы тошноты и стараюсь не смотреть на нее, боясь спугнуть ее лишь одним взглядом.

Но наступает момент, когда выжидать уже невозможно.

Рикка, посмотри на меня. – промолвил я тихим тоном, стараясь не нарушать ее атмосферу.

Ресницы Дейвидсон затрепетали и она тут же подняла на меня свой усталый взгляд, отложив дневник с бабочкой в сторонку.

Что? – легко спрашивает она и отбрасывает челку в сторону. Я потихоньку умираю.

Рикка смотрит на меня смущенно, из под густых ресничек, кусая губы и пряча глаза. Я вижу огонек в ее глазах. Цепляющий огонек.

Я осторожно беру пальцами ее за подбородок и нежно целую в губы, заставляя девушку отдаться мне.

Гарри, только не говори мне, что…

Тшш. – прерываю ее я, на секунду отстранившись. – Не бойся.

Рикка испуганно вжимается в спинку дивана и быстро хлопает ресничками. Я ощущаю, как колотится ее сердце, как взволнованно прерывается дыхание.

Я же с тобой. – шепчу я ей в губы, соблазнительно-чарующе касаясь кончиком языка до нижней губы. – Прекрати трястись. Я тут. Рядом. Вот же я – твой Гарри.

Я ощущаю невероятный прилив теплоты внутри, от которого сердце долбит свой ритм еще пуще прежнего. Осторожно касаясь руками тонких рукавов вязаной кофты, я легко освобождаю руки девушки от надоедливой одежды, а потом и вовсе скидываю с нее все, что так мешает мне.

Рикка изгибается острой дугой в тот момент, когда я прикасаюсь губами к ее животику, и начинаю чертить пальцем что-то невероятное на ее гладкой коже. Ее губы соблазнительно приоткрываются и Дейвидсон издает сладостный стон, крепко сжимая мою руку в своей ладони. Ее кожа в мурашках – моя кожа горит от ее прикосновений. На женственном изгибе в области косых мышц остается притягательный розовый след моих губ, и я искренне извиняюсь где-то внутри себя за несдержанность и настойчивость.

Гарри, пожалуйста. – шепчет она и запускает пальчики в мои волосы, осторожно перебирая волнистые пряди сквозь изящные пальцы.

И я вновь целую ее тело, удовлетворяясь этими стонами, от которых внутри меня буквально все расплывается, смешивается и связывается.

Я приоткрываю глаза и на секунду отрываюсь от ее проникновенной кожи, пристально посмотрев ей в глаза. Она такая невыносимо хрупкая. Ее так легко обидеть, сломать, унизить. Но она все такая же нежная, искренняя, естественная, неприкосновенно желанная. Все такая же…

Невозможно…

Хотя нет, возможно.

Все такая же моя.

От первого вздоха и до последнего стона.

Я стараюсь сдержать себя от дерзости. Ночь, мать ее, по прежнему нежна, и я не должен сделать ей больно.

Прильнув своими губами к ее влажным, покусанным губам, я ощущаю, как дико трепещет ее сердце, настолько дико, что я ощущаю это даже через свою кожу.

Я трепетно кусаю ее за ушко, словно отвлекая ее манерными движениями, одновременно с этим стаскивая с себя остаток своей одежды. Я снова накрываю ее рот губами, опускаю руку туда, где так отчетливо пульсирует кровь, и предельно медленно, слишком, слишком медленно, без резких движений вхожу в девушку, помогая раскрыться ей с помощью своих пальцев.

Все это сводит с ума. Останавливает сердцебиение. Убивает время. Вся нежность этого момента оказывается крышесносной. Рикка уже не боится, наоборот, нежно прижимает меня к себе и выдыхает воздух губами мне прямо в ухо, от чего внутри меня разгорается пламя. Я не ощущаю, как бежит время. Сколько это продолжалось - не знает никто. От всего экстаза мы оба теряем голову и вот, наконец, ее стон, когда она резко прогибает спинку, урчит мне в ухо самым что ни на есть соблазнительным хрипом, наконец, обхватывает меня ногами и до предела заставляет насладиться ей… Все это вызывает во мне бурю эмоций. Все это, кажется, заставляет меня чувствовать разгорающееся начало той самой любви, о которой раньше я не знал, ни много, ни мало – просто напросто ничего.

Она выходит за мной не сразу. Закутанная в теплое одеяло, словно в кокон, так она выглядит еще милее. Стоит на пороге дорогого балкона, боясь сделать шаг вперед.

Я замечаю ее краем глаза. Улыбаюсь. Сил нет, но я улыбаюсь.

Иди ко мне. – шепчу я и протягиваю к ней свои руки. Рикка осторожно вступает босыми ножками на дорогое покрытие, но тут же прижимается ко мне со всей силы, словно стараясь сломить меня.

Я вновь вдыхаю ее запах. Вновь теряю голову от всего этого. Это уже геометрическая прогрессия, черт ее побери. Все повторяется вновь, лишь с большими ощущениями. Пронизывающими ощущениями, от которых хочется взлететь.

А на небе — звезды. Самые обычные звезды на самом обычном небе. И я не знаю и не хочу знать их имен. Я хочу просто смотреть, показывать на них пальцем, улыбаясь, и говорить ей: «Смотри, как красиво». Там сложность стремится к простоте. Там на заре выпадает роса и мы шлепаем по ней босиком, и я не читаю ей стихов о любви и боли, я остаюсь с ней самим собой.

Зачем ты вообще появился, Стайлс. – шепчет Дейвидсон, поднимая голову и посмотрев мне в глаза. – Что наша жизнь, когда я, вероятно, уже не смогу без тебя?

Я призадумался. Что наша жизнь? Шекспир. Гребаный Шекспир. Почему ты лезешь в мою голову так невовремя?

Наша жизнь — это противостояние двух стихий. – наконец промолвил я. – Смотри, Дейвидсон. Я беру тебя, приходя так неожиданно. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною опавшие чувства, я слышу в твоём смехе истеричные нотки, я наблюдаю, как ты меняешься вместе со мной… Я беру тебя всю, я меняю тебя. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже… Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами мурашки сбившегося дыхания… Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя… Наша жизнь -это противостояние двух стихий. Наша жизнь - это единство двух стихов, это созвучие двух песен…- я на минуту замолкаю. Лишь для того, чтобы поцеловать ее в очаровательную ямочку. Она улыбается. - Наша жизнь, Рикка - это мы. Мы сами. Бесконечно отражённые друг в друге.

========== Глава 24. ==========

Музыка в данной главе ну просто жуть как обязательна.

POV Рикка.

Утро выдалось на удивление холодным. Нет, просто ледяным. Я отчетливо чувствовала, как на моей коже тоннами расползаются проклятые мурашки, и, наконец, те самые мурашки были не от наслаждения, а от холода, от пронизывающего холода. В чем дело? Меня это, мягко говоря, слегка привело в замешательство.

Я сонно открыла глаза и мгновенно перевела взгляд в сторону ванной комнаты. Руки в карманах. Настойчивый взгляд в зеркало, упрямая морщинка между нахмуренных бровей. Белая футболка, обтягивающая накаченную грудь, приспущенные джинсы. Он едко блеснул глазами, наверняка заметив мой пожирающий взгляд. От его холодной улыбки меня еще пуще прежнего бросило в дрожь. Лучше провалиться сквозь землю, чем еще раз посмотреть на это создание без, черт его возьми, единого изъяна.

Я прикрыла глаза, сглатывая настойчивый ком поперек горла. Слишком тяжело видеть его с самого утра, когда организм еще не готов к бесконечным штормам где-то внутри.

В ванной что-то звонко брякнуло, прозрачная дверь издала звук хлопка, и не прошло и минуты, как Гарри в одно мгновение оказался рядом со мной, присев на край кровати.

Я вновь раскрыла глаза и натянуто улыбнулась, словив на себе его настойчивый взгляд. Поток воздуха блокирует обоняние. Он слишком идеален для раннего утра. Слишком. Я не могла этого объяснить. Да и разве можно что-то объяснить, когда смотришь друг другу в глаза?

Стайлс ничего не сказал, лишь ехидно улыбнулся и ловко закинул себе в рот крупную ягоду клубники. Откуда, вашу мать, у него клубника?

Что это? – задала я идиотский вопрос хриплым тоном и посмотрела на него вновь.

Гарри лишь приподнял одну бровь, настойчиво облизывая алые губы языком, соблазнительно пройдясь им по нижней губе, на которой так приторно-сладко красовался ярко-красный сок.

Я стиснула зубы. Его губы были притягательней любой ягоды, соблазнителей любого, даже самого развратного запаха, его губы – это единственное, о чем можно было мечтать наперегонки с самым зверским желанием.

Это клубника, Дейвидсон. – спокойно ответил он и докоснулся безымянным пальцем до уголка губ. – Хочешь?

Я тяжело сглотнула. «Хочешь?» - что за странный вопрос? Что за гребаный вопрос; разве на него есть отрицательный ответ?

Нет. – тут же ответила я, понимая, как краснею от замкнутой лжи и лести. – Откуда она у тебя?

Гарри жадно облизнул свои губы вновь, и прищурился так, словно осознавая, что он вновь выходит победителем в данной схватке.

Мне больше нравилось, как ты без лишних вопросов стонала под этой самой клубникой, когда я так жадно слизывал ее с твоего тела, Дейвидсон. Забыла? - промурлыкал он полушепотом, почти касаясь губами моей щеки.

Я вспыхнула в одно мгновение. Что он такое говорит!?

Не успела я ничего ответить, как его зубы с дерзостью укусили кожу на моей шее, которая еще предательски ныла от прошлой ночи. Шершавый язык без стеснения лизнул ключицы и ложбинку между высоко вздымающейся грудью. Я судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как непонятно откуда внутри разрастается сильнейшая дрожь.

Уже сдаешься, малышка? – почти шепотом произнес Стайлс и запустил руку под одеяло. Слишком гладкая для мужской кожи ладонь легла между ног, настойчиво отодвигая шелковую ткань и касаясь нежной кожи внутри.

Нет. – выдавила я, стараясь контролировать то чувство, разрастающееся где-то там, далеко под запретом.

Ты, должно быть, хочешь опробовать все свои тайные желания, Дейвидсон. - прошептал он мне в губы, слегка их покусывая. – Хочешь?

Нет. – вновь повторила я, боясь шелохнуться.

Стайлс, пожалуйста, останови это.

Зато я хочу.

Я замираю в одну секунду, чувствуя, как он глубоко проникает шаловливым языком мой рот. Мой испуганный взгляд в осторожностью падает на его невесомо-трепыхающиеся ресницы; я отчетливо ощущаю его проникновенные пальцы, которые так уверенно массируют внутреннюю сторону моих бедер. С губ срывается самый что ни на есть сдавленный стон, и Стайлс мгновенно отрывается от меня, легко словив мое дыхание ртом. Он осторожно вытаскивает руку из одеяла и ощутимо проводит влажными, солоноватыми пальцами по своим приоткрытым губам, требовательно взирая на мою реакцию. В то же мгновение он наклоняется к моим губам и слизывает мой вкус и капельки крови, которые выступили от проникновенных укусов.

Твои губы вкуснее любой ягоды. – шепчет он еле слышным тоном и отстраняется. В его руке внезапно появляется горсть крупных, ярко-бардовых клубничин.

Я, завороженная моментом, приоткрываю рот, в надежде вздохнуть полной грудью, но у меня ничего не выходит. Спертый воздух тонной оседает на плечи, и становится не просто невыносимо, становится удушливо-невыносимо глотать хотя бы миллиграмм того самого дефицитного воздуха.

У меня есть четыре клубнички. – говорит Стайлс уверенным тоном, и каждую секунду отчетливо складывает ягоды прямо на покрывало. – Я люблю клубнику, Дейвидсон. Но если бы я хотел тебя трахнуть, я бы тебе отдал их все.

Стайлс на секунду замолчал, ехидно улыбнувшись. Затем медленно опустил голову и настороженно приподнял бровь. Я так и лежу в кровати, до невозможности потрясенная его действиями. Потрясенная моментом.

Если бы я был влюблен в тебя - я бы отдал три, чтобы произвести впечатление.

Ты и так произ…

Тшш. – перебивает он, затыкая меня своей ладонью. – Не усложняй.

Затем он вновь ухмыльнулся и перевел взгляд на ягоды.

Если бы я считал тебя другом, то поделился бы двумя, и это было бы поровну.

Гарри вновь поднимает пронизывающий взгляд, словив на себе мою совершенно «ничегонепонимающую» физиономию.

И, наконец, из-за вежливости я бы отдал только одну клубнику. – он смотрит в пустоту, и улыбается. Улыбается так, что сердце сжимается в один комок. Хочется прижаться к нему и обнять крепко-крепко. Но вновь ничего не выходит; Гарри перебивает , но слушать его, безусловно, хочется бесконечно.

Рикка, я с тобой не дружу, не влюблен, не хочу тебя трахнуть и не вижу смысла в особой вежливости. Я просто люблю, когда ты рядом. И клубнику. Ее я тоже люблю. Поэтому, - он берет своей ладонью все ягоды сразу и уверенно протягивает мне руку, – Поэтому бери, сколько сама захочешь.

♥♥♥♥_

Спустившись вниз на завтрак, я старалась держаться рядом с Гарри. Он, заметив мою скованность среди огромного количества людей, осторожно сплел свои пальцы с моими, даже не поведя взглядом на то, как я вздрогнула от неожиданного прикосновения.

Тебе нравится. – неожиданно промолвил он, скидывая с плеч яркий джемпер и аккуратно вешая его на спинку стула.

Я последовала его примеру, и тут же встала рядом.

Нравится что? – неуверенный тон.

Гарри усмехнулся, переведя на меня свой пронизывающий до последней клеточки взгляд. Оценивающий. Холодный.

Блеск зеленых глаз и легкая ухмылка – сложно не потерять голову.

Ты рискуешь, приходя на завтрак в таком виде. – его взгляд остановился на глубоком вырезе, и застыл в удовлетворенной композиции из все той же улыбки и ехидного прищура. – Небезопасно.

Я терпким движением пальцев подтянула тонкую блузку вверх, стараясь скрыть все открытое декольте под тяжестью ткани.

Небезопасно то, что я могу вцепиться в тебя прямо здесь. – он ловко подмигнул мне и резко сжал руку. – Где будут мои манеры, Дейвидсон? Я ведь достойный парень с достойными манерами. Нет. Не так. – он замер. – Я мужчина, Дейвидсон. Находиться рядом с тобой и чувствовать себя невинным парнем… это возможно?

Мне пришлось преподнести кулак к своим губам, лишь бы не засмеяться на весь зал. Глаза наполнились кровью, и я действительно еле сдерживалась от раздирающего напрочь смеха. «Парень с манерами», нет, ну вы посмотрите на него.

Стайлс заметил мое игривое настроение и тут же подтянул меня к себе, прижимаясь губами к моему уху. Я чувствую его улыбку и горячее дыхание. Чувствую, как приятное тепло разливается по всему телу. Чувствую его рядом. Чувствовать счастье, оказывается, не так уж и сложно.

Мои манеры будут там, где вкус клубники ничто, по сравнению со вкусом… - он тут же замолчал, подбирая нужные слова. Я залилась краской в одно мгновение. Черт. Иногда он несет такую чушь.

Наконец-то. – оторвался он от меня и с излишне-довольным выражением лица посмотрел мне за спину.

Что, слова нужные подобрал? – съехидничала я, оборачиваясь вокруг себя. Ничего особенного я не заметила. Ну и в чем же тогда дело?

Гарри не сдержал улыбки и обнажил жемчужные зубы, как бы оценивая всю обстановку.

Джем клубничный подали, Дейвидсон. – прошептал он одними губами, ловко уходя от темы.

Я склонила голову набок и громко цокнула. Как ему это удается?

Не успела я подойти к шведскому столу, как Гарри смело притянул меня к себе и прильнул ко мне сзади, упираясь губами в мой затылок.

А вот где Ваши манеры, юная ми-леди, это тот еще вопрос. – надменный тон и минутное молчание. – Ты пахнешь абрикосами.

Не правда, это малина. – тут же перебила я, накладывая в глубокое блюдце сладкий джем. У Гарри наверняка что-то с обонянием.

Я почувствовала недоумение на лице парня, но не обернулась. Словно знала, что не стоит.

Разрешите мне попробовать вас?

Я улыбнулась, слегка покраснев при этом. Щеки залились пунцовым оттенком в тот момент, когда Гарри незаметно для всех вцепился острыми зубками в мое ухо, заставляя меня расплавиться в его руках.

Ты быстро возбуждаешься. – процедил он, вновь даже не одарив меня взглядом.

Я пропустила его слова мимо ушей и решила пройтись вдоль огромного стола, покрытого белоснежной скатертью. Подойдя к небольшому круглому столику с различными йогуртами, я задумчиво закусила нижнюю губу, в раздумьях выбирая самый вкусный.

Через пару минут я буквально застыла на месте, пытаясь сообразить, как же теперь выкрутиться. На нашем столике стояло блюдце с сосисками, беконом, яйцами, мясным фаршем, вареной колбасой, консервированной фасолью, жареной картошкой, грибами и помидорами.

Взглянув на спокойного Стайлса недовольным взглядом, я прищурилась, отодвигая от себя тарелку.

Что это? – брезгливо поморщившись промолвила я. – Этих запасов хватит на месяц.

Гарри, высунув кончик языка от поглощающего действия, с восторгом намазывал на горячий хлеб с кунжутом слой клубничного джема, посыпая его сверху различными орешками.

Чтобы я этих йогуртов в жизни не видел. – неожиданно процедил он в тот момент, когда я окунула маленькую ложку в миску с банановым йогуртом. – Убери это, Рикка. Сейчас же.

Мои руки автоматически упали на колени и я с вызовом посмотрела Гарри в глаза.

Перед ним стоял стакан апельсинового сока и глубокая тарелка с джемом.

Завтрак настоящего мужчины? – прищурилась я, спрашивая у него еле слышным тоном.

Стайлс наконец-таки оторвал взгляда от своего куска с вареньем и натянуто улыбнулся.

Когда рядом ты, в горло ничего не лезет. – забвенно произнес он, переключая внимание на свой стакан. – Абсолютно.

Но…

Рикка, скажи мне. – Гарри отложил кусок хлеба в сторону и преклонился через стол. – Сколько времени помнишь вкус и запах человека, который заставляет сердце отбивать чокнутый ритм? А когда сам готов отбивать что угодно и когда угодно, лишь бы тот самый человек был рядом?

Я тяжело выдохнула. Наверняка на моем лице появилось какое-то подобие улыбки, но это самое подобие наверняка не вызывало ничего, кроме жалости.

Тебе нужны песочные часы? – поинтересовалась я у него.

Гарри расплылся в мягкой улыбке, а затем с серьезным выражением лица перевел взгляд в пол.

Я напряглась. Каждый нерв на пределе, воздух по-прежнему не желает оседать в легкие.

Мне не нужны песочные часы. – прошептал он и резко поднял свой взгляд на меня.

В дрожь бросило моментально.

Мне не нужны ни механические, ни кварцевые, ни старинные, ни дизайнерские – мне не нужны никакие. – он замолчал на мгновение, ухмыльнувшись так, что мое сердце в один момент упало в пятки.

Мне нужно ни много, ни мало. – Гарри встал со своего стула, уверенно отодвинув всю посуду в сторону. – Мне не нужен никто. Лишь бесконечно сильно нужна ты.

Горы, спускающиеся в заснеженное море, длинные песчаные пляжи, бесчисленные кроны деревьев, покрытые снегом, живописные деревушки, открытые ветрам дороги и поля - все это и есть Ирландия. Множество замков, крепостей и старинных соборов, одним словом, отдых в Ирландии — это действительно сказка, это свобода мыслей и свобода от самих себя.

Гарри шел пленительно медленно по снежным узким Дублинским улочкам, придерживая меня за талию и вдыхая аромат моих волос. Я в свою очередь крепко обнимала его шею, блаженно прикрыв глазки и наслаждаясь близостью с ним. Мне нравилось находиться здесь. Запах Дублина – запах свежего снега, вперемешку с пленительным ароматом растущего города. Мы вышли в самый центр и тут же попали в круговорот людского потока; от маленьких домиков со стогами сена, запорошенными снежинками не осталось и следа.

Повсюду красовались маленькие кафе, одновременно переплетаясь с изысканными ресторанами. От уличных торговцев яблоками, щеки у которых были ярко-бардовыми от легкого мороза, до дорогих бутиков от самых известных кутюрье - вот в чем секрет Ирландии. Вот почему она мне так нравилась.

Мы оба были увлечены друг другом. Улицы сменялись переулками, минуты бежали слишком скоротечно. Своим дыханием, чувством заботы и предельной нежностью Гарри заставлял пробовать на вкус то самое наслаждение. Поверьте мне, это многого стоило.

Ты любишь меня. – прошептал Стайлс и я оторвалась от собственных мыслей в одну секунду. Взглянув на него из под густых ресниц, я наверняка залилась пунцом, но ничего не ответила. Лишь прильнула к его пленительной шее и уткнулась в нее носом, выдыхая холодный воздух ртом.

Тот, кого ты любишь, это лезвие. – произнесла я, не открывая глаз при этом. - Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого…

Я на минуту замолчала и подняла глаза, встретившись со спокойным взглядом Гарри.

Кого ты любишь. – закончил он и прикоснулся сухими губами к моему лбу. Я еле слышно вздохнула и бесшумно кивнула головой. Гарри наверняка не заметил, но на его губах мгновенно появилась улыбка. Улыбка, ради которой хочется жить. Ради которой хочется забыть о всех лезвиях. Ради которой ты готова отдать все, позабыв о боли навсегда.

Я не согласен с тобой. – он отстранился и вновь зашагал по узкой улочке. - Тот, кого ты любишь, это воздух. Сладкий, тягучий как вода от переизбытка кислорода, густой и звенящий, острый и холодный. Ты жадно хватаешь его открытым ртом и резко кружится голова, и сердце начинает стучать почти болезненно, но без него ты задыхаешься. И легкие сжимаются, выдавливая сквозь кожу крик, и озноб, и судороги… пока ты снова не вдохнешь этот ядовитый газ. И тогда можно жить дальше, и дышать, дышать, ды…

Не успел он договорить, как незаметно для друг друга мы вышли к заледеневшей речке, которая стояла неподвижно под тонким слоем льда.

Дышать. – завершила я и взяла его за холодную руку, сжав ее настолько сильно, насколько хватало моих сил.

Гарри усмехнулся. Для него мое сжатие явно ничего не значит, но ради всего святого, он улыбается. Ради такого момента я готова сжимать его руку всегда. И не отпускать ее.

Мы спокойно дошли до покосившегося деревянного мостика и синхронно облокотились на полуразрушенные деревянные перила.

Я хочу, чтобы ты спела для меня. – произнес Гарри, кинув снежок в речку. – Спой для меня, Дейвидсон.

Я качнула головой и тут же поправила волосы, разочарованно прикрыв глаза.

Сделать для тебя все, чтобы ты был счастлив со мной, казалось для меня преодолимой задачей Гарри. – шепотом произнесла я. – Но я не умею петь.

Стайлс недовольно нахмурился и стиснул зубы.

Ради меня. – настойчивый тон. – Я напишу для тебя слова, и пусть эти слова станут гимном для твоего сердца. Гимном напоминания о том, что я всегда с тобой.

Слезы не заставили ждать своего появления. Они мгновенно навернулись на помутненные глаза и я тихо всхлипнула, преподнеся ладонь к лицу.

Ты заметила, я никогда не говорил тебе, что люблю тебя? – задался он вопросом, вновь кинув снежок на корочку льда. – Потому что я не любил никого, кроме себя и музыки. Она стала для меня спасением. Я постоянно задаю себе вопрос: Стайлс, а человек ли ты вообще? Ты влюблен в музыку настолько, что она становится стимулом. Стимулом жить, стимулом продвигаться, стимулом держаться на ногах и дышать полной грудью.

Гарри оторвался от перил и посмотрел на меня так, что слезы, каким-то совершенно тайным образом, мгновенно стерлись с моих глаз.

Стань для меня моим спасением. – забвенным тоном произнес он и мягко прикоснулся ладонью к моей щеке. - Стань моим стимулом. Стань без остатка моей. Просто стань. И я покажу тебе. Покажу тебе то, как я умею любить.

22:44.

Он сидел с идеально-ровной спиной и что-то писал в тетради, уверенно бегая ручкой по пожелтевшим листам.Я не хотела смотреть на него, но тем не менее смотрела. Его красивый профиль, спокойное, задумчивое лицо, музыкальные пальцы на дорогом синтезаторе скользили по белоснежным клавишам.

Найл, боже мой, ты можешь перестать жевать? – воскликнула я, оторвавшись от Стайлса и переведя взгляд на монитор.

Да, да, я уже. – блондин начал вытирать тыльной стороной ладони свой рот и снова уставился в камеру. – Поверить не могу, ты в моем родном городе! Ты уже пробовала ирландский стейк? Он чудо как хорош!

Гарри поднял взгляд от тетради и повернулся в мою сторону, встречаясь со мной усталым взглядом. Уголки алых губ приподнялись, бирюзовые, чуть потемневшие глаза смотрели внимательно, изучающе. Он чуть прищурился и вновь уставился в тетрадь, зашевелив ручкой.

А как насчет рагу? Зимние тыквы и сладкая морковь – пальчики оближешь! – продолжал восхищаться Хоран, резко подняв два пальца вверх. – Не забудь попробовать пиво из позднего хмеля, оно…

Ради всего святого, Хоран. – я рассмеялась в камеру и пододвинула ноутбук ближе к себе. – Я ненавижу тыкву и ни за что в жизни не попробую пиво. Мерзость!

Блондин в мониторе недовольно сморщился и показал мне язык, то и дело дразня при этом.

Ну и зря! – воскликнул тот, не теряя самообладания. – Зато от ирландских кексиков ты точно не откажешься.

Я закатила глаза к потолку, но не смогла сдержать улыбки. В этот момент в маленькую студию ввалился парень с торчащими во все стороны рыжими волосами, которые были прижаты серой шапкой, и с профессиональной гитарой в руках.

Я перепугалась не на шутку и привстала с кресла, оставив Найла наедине со своими ирландскими кексиками.

Чертов снегопад! – возразил парень, скидывая с себя вязаный шарф.

Стайлс еле оторвался от своего занятия и тоже встал со стула, уверенным шагом подойдя к рыжему.

Эд, ты долго. – нахмурился он и протянул руку для приветствия. – Я почти закончил свое дело. Дело за тобой.

Парень кивнул и посмотрел на меня с особым интересом.

А это, я так понимаю, и есть та самая Рикка, ради которой ты заставил меня вылететь из Лондона в этот проклятый Дублин.

Я с непониманием посмотрела на Гарри, а затем перевела взгляд на парня с причудливыми волосами.

Вы встречаетесь? – тут же спросил он, снимая с себя верхнюю одежду.

Мы завтракали вместе. – нахмурился Стайлс и схватил листок, на котором были написаны и перечеркнуты на сто раз слова.

Эд пожал плечами и кинул на рядом стоящий стул свою яркую куртку.

Те кто завтракают вместе, обычно и спят вместе. - сделал вывод парень и я тут же залилась бардовой краской, посмотрев на Гарри испуганным взглядом.

Стайлс лишь ухмыльнулся и направился в соседнюю комнату, принимаясь доставать из сумок какую-то аппаратуру, настраивая динамики и проверяя микрофон.

Меня словно параличом пронзило. Я как робот подошла к ноутбуку и завороженно села на кресло, посмотрев на заметно заскучавшего Хорана.

Он хочет, чтобы я спела. – ледяным тоном прошипела я в камеру.

Стайлс, услышав мои слова, тут же обернулся и высунулся из дверного проема, недовольно нахмурившись при этом.

Не обязательно докладывать ему об этом. – процедил он и тут же получил подзатыльник от рыжего парня, который что-то недовольно пробурчал ему на ухо и указал на спутанные провода.

Я перевела взгляд в камеру и вновь посмотрела на Найла.

Его глаза наполнились превосходством, они буквально светились под ярким освещением неоновой лампы.

Дашь мне автограф? – подмигнул он мне и тут же поднял свою майку, оголяя накаченную грудь. – Вот здесь.

Я звонко рассмеялась, на секунду даже позабыв о том, что мне предстоит сейчас петь, еще и не только при Гарри, но и при этом незнакомце.

Рикка, закругляйся. – промолвил Гарри и подошел в упор к ноутбуку, склонившись в камеру. – Здарова, брат.

Хоран помахал ему рукой и только собрался что-то сказать, как крышка ноутбука тут же захлопнулась и все в один момент погасло.

Для профилактики. – добавил Стайлс и вновь направился в комнату, где уже вовсю шла подготовка к записи.

Я тяжело выдохнула воздух губами и направилась следом за Гарри, подходя к Эду, который что-то нажимал на железной аппаратуре и настраивал сильнейшие басы.

Стайлс крутил в руке листок со словами, отбивая ритм ногой и щелкая пальцами.

Это несложно. – заявил он, отдавая мне листок в руки. – Ты все поймешь сама, музыка для тебя уже готова.

Как го…

Я позаботился об этом. – перебил он и нацепил на лицо зазубренную улыбку. – Эд сочинил для тебя музыку, я дополнил это словами. Мы сделали это для тебя.

В один момент я осознала, что срываюсь. Мысль о том, что два профессионала спокойно заставляют меня спеть их шедевр приводила в адский страх и ужас, к тому же навеяла на меня отвратительные мысли.

Я не смогу. – чуть ли не плача промолвила я, старясь унять проклятую дрожь в руках.

Стайлс крепко прижал меня к себе, целуя мои пылающие щеки настолько осторожно и трепетно, что в одну секунду внутри меня все предательски сжалось в твердый ком. До боли не хотелось окончания этого момента.

Сделай это для меня, малышка.

Не знаю, какие силы помогли мне дойти до микрофона и встать ровно перед ним. Более того, у меня хватило терпения сжать кулаки и посмотреть четко вперед. Гарри с Эдом были за плотным стеклом, Стайлс держал в руке второй листок со словами, а Эд настраивал гитару и одной рукой придерживал свои наушники.

«Слушай свое сердце.» - внутри меня заиграл тоненький голос Эмили и ее голос был таким родным, таким близким, что мне тут же захотелось бросить все и прижаться к подруге, но реальность требовала своего.

Распахнув широко глаза, я облизнула губы и нервно принялась ездить руками по стойке, на которой плотно был приделан микрофон.

Рикка, будь внимательна на втором куплете. – донесся до меня голос Стайлса и я мгновенно перевела взгляд на листок с текстом, в мыслях осознавая, что я даже не знакома с ним.

Через пару секунд Эд поднялся на ноги и показал мне пять пальцев. В моих наушниках внезапно заиграла музыка и с каждым новым тактом Эд загибал по одному пальцу, через одно мгновение он махнул рукой и внутри меня тут же пронеслась уверенная до последней ноты мысль: Ты должна это сделать, Дейвидсон.

Ради него.

Allison Harvard – Underwater (обратите внимание на длительность песни 1:58)

То, что глупо говорить, следует петь. Уверенность в себе – вот что самое главное. Что делает с человеком любовь? Странное чувство – осознавать, что ты обязан кому-то или даже связан с этим человеком. Еще страннее понимать, что тебе это не нравится, но погружаться в отношения все глубже и глубже. Будто случайно замедляешь ход, чтобы кто-то, немного задыхаясь, догнал тебя и оставшийся путь вы преодолевали вместе.

Преодолевать себя не так уж и сложно. Эд всяческим путем помогал мне в исполнении, то и дело в наушниках слышался его мягкий голос и профессиональная трель гитары, именно благодаря ей я уверенно чувствовала себя слишком уверенно рядом со своим напарником-микрофоном.

Собственный голос не казался устрашающим.

Да, я не умела петь, но все же во мне жива влюбленность. И черт ее возьми, как много она могла сделать с человеком.

Трудно описать, что я почувствовала в тот момент. Полагаю, смесь глубокого счастья и сокрушительной печали. Я поняла откуда счастье; откуда печаль - нет. Звук плавной волной вытекал из моих уст, я обхватила микрофон и уверенней прижалась к нему губами, сжав основание микрофона до побеления костяшек.

Поддерживающий взгляд Гарри, полный уверенности и наслаждения ни на секунду не оставлял мое лицо без внимания; от его взгляда сердце в груди полыхало, а ресницы судорожно трепетали под прикрытыми веками. Я не знала, как называется то, что между нами происходило в тот момент, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство. Чувство ответственности друг перед другом. Чувство бесконечной заботы и надежности.

Любви научиться легко. Надо только рискнуть. Надо решиться и перестать бояться, и вам сразу станет весело, и все запреты полетят к черту. Я улыбнулась самой себе и твердо стояла на своем, дотягивая самые низкие ноты музыкальным созвучием, судорожно и уверенно подхватывала замудренные места в написанной музыке, ловко подцепляла ноты своим голосом.

Я должна была сделать это ради него. Ради него можно пойти на все. Оставив страхи позади, вы делаете что-то крайне не поддающееся описанию. Я перешагнула через себя и теперь не верю, что для настоящей влюбленности есть какие-либо преграды. На последней ноте я хрипло выдохнула, и это получилось в какой-то мере настолько профессионально, что Стайлс чуть не подпрыгнул на месте от исходящего звука, а Эд тут же хлопнул в ладоши и улыбнулся голливудской улыбкой, фонтаном выпустив из рук листы с текстом.

Музыка завершилась.

Я, сняв наушники, отчетливо выдохнула и провела рукой по волосам, словно успокаивая беспорядок на голове.

Бьюжио фейнтези! (Фантастически!) – выкрикнул Эд и со всего размаху хлопнул окаменевшего Стайлса в плечо, тыкая его кулаком со всей дури. – Сенту саплимо женьелле! (Это просто потрясающе! )

Да прекрати ты. – одернул свою руку Стайлс и резко перевел на меня свой взгляд, когда я, точно завороженная, стояла за стеклом, хлопая ресницами тысячу раз в секунду.

Одним движением он поманил к себе и я на ватных ногах направилась из маленькой комнаты к ним, в сторону звукозаписи.

А ты говорила, что петь не умеешь. – улыбнулся Гарри, прижимая меня к себе, словно маленького ребенка.

Я тряслась как засушенный лист на ветру, боясь прикоснуться к Гарри хотя бы одним пальчиком.

Ты превзошла всех, Дейвидсон. – прошептал он мне на ухо, докасаясь губами до мочки уха. – Я влюблен в твой голос.

Подняв на него усталый взгляд, я выдавила из себя какое-то подобие улыбки, и крепко обхватила его руками.

А больше ты ни в кого не влюблен? – мой кокетливый тон привел парня в замешательство, он мгновенно изменился в лице, но промолчал.

Стайлс, твоя очередь! – окликнул его Эд и тут же поставил диск с настойчиво-приятной мелодией.

Harry Styles feat. Sam McCarthy – Dont Let Me Go

До бесконечности уверенная усмешка. Бледность лица, яркость алых губ. Притягательный голос с ноткой хрипотцы.

Я с восхищением облокотилась о дверной косяк.

Стайлс с ехидной хитрой улыбкой подошел к микрофону, прикоснулся к нему мягкими губами, для уверенности сжал стойку микрофона одной рукой, и прикрыл глаза, словно наслаждаясь моментом.

Воздух в этот момент казался отравленным. Отравленным биением сердца, звуком созвучных ударов, зеркально отражающихся я импульсами где-то в горле.

Я зажмурилась, как будто чувствуя дыхание рядом с собой, а потом распахнула глаза и увидела перед собой Гарри, уверенно обхватившего ладонями микрофон. Его лицо с точностью без оборотов напоминало тот момент, когда он обхватывал ладонями мое лицо, тот самый притягательный момент – одна минута до поцелуя.

(http://cs538615.vk.me/u137354855/doc/63ec71522f43/1d-harry-styles-102_1.gif)

На его губах красовалась все та же развратная, но расслабленная улыбка, а бирюзовые глаза блестели хищным взглядом. Бесконечная похоть на лице. Он слегка склонил голову, смотря на меня пристальным взглядом владельца, а затем смело подхватил высокую ноту и дернулся в такт музыки, одновременно перемещая с собой стойку с микрофоном.

Мой разум моментально слетел в гребаном направлении, сердце отбивало в бешеном ритме. На меня волной нахлынули ощущения. Ощущения нужности, ощущения того самого момента, ради которого я была готова умереть тысячу раз. Слишком тяжелая зависимость. Тесная, проворливая, тянущая до предела, незавершённая и до боли тоскливая.

Он был здесь. Слишком близко. Пульсирующая связка на шее отбивала свой собственный ритм.

Гарри так близко.

Голова пошла кругом предательски неожиданно, воздуха стало слишком мало. Я жадно попыталась вдохнуть спертый воздух, но в груди лишь едко кольнуло, а пальцы автоматически сжались в кулак.

Кто мы? Какие мы? Усталыми глазами смотрящие друг на друга, в постоянном желании найти… Себя.

А за окном пустые улицы и холодный зимний ветер.

А за окном небо к январю и звезды все ярче с каждым вдохом.

А за окном шелестят снежинки и шелест этот все больше напоминает тихое пение.

А за окном зажигаются огни вдоль дорог, уводящих далеко-далеко.

А за окном любая мысль — свободна, и одновременно зависима, как мы сами.

А за окном эта ночь, сладкая, с оттенком горечи, нежно касается поцелуем близких и понятных ей обветренных губ.

Мне нужно выйти на улицу. По глазам катятся предательские слезы, мне нужно остудить свой пыл. Крупные капли скатываются с щек и падают на острые ключицы.

Я не успеваю словить тот момент, когда Гарри заканчивает записывать свою песню; я не успеваю заметить его блаженную, усталую улыбку.

Я чувствую его рядом лишь тогда, когда он судорожно обнимает меня, одними лишь губами осушивая мои влажные скулы. Он что-то шепчет мне на ухо, наушники, гитара, микрофон – сплошной бардак вокруг, сплошной бардак в голове, в мыслях.

Давай найдемся снова, однажды потерянные на расстоянии пары шагов. Я уверена, нам есть, что сказать друг другу. – хрипло шепчу я, обхватив его спокойное лицо с уже привычной усмешкой в ладонях.

Гарри улыбается, прислоняется своим лбом к моему и закрывает глаза в томном ожидании.

Не отпускай меня, Дейвидсон. – шепчет он сдавленным тоном. – Не позволяй мне уйти.

Я приоткрываю глаза, в надежде что-то разглядеть сквозь пелену слез.

Гарри открывает свои глаза синхронно вместе со мной, облизывает настойчиво свои губы и продолжает смотреть на меня. Я чувствую, как бьется его сердце, мягкой трелью сплетаясь с моим сердцебиением.

В лучшие свои моменты жизнь бывает особо непредсказуема.

Я чувствовала, как подкашиваются мои коленки и как трепещет каждая моя внутренность. Фобиям не было места в моей жизни. Я не могла признаться в этом даже самой себе. Чувства сами переваливают через край. Сейчас я не боялась ничего.

Приподнявшись на носочки, я еще сильнее притянула Гарри к себе и докоснулась носиком до его уха, осторожно прикасаясь к мочке своими губами.

Я люблю тебя, Гарри.

========== Глава 25. ==========

Эмили, я не думаю, что….

Нет, Рикка, ты только посмотри! Нет, ну ты посмотри на это! Это же чудо! – Эмили крутила в руках маленького щеночка, тыкая его маленькой мордочкой прямо мне в камеру. – Я в восторге!

Я закатила глаза наверх и подперла одной рукой свой подбородок, в то время как Эмили не спускала глаз с маленького создания. Ее глаза буквально искрились от счастья, и это, кажется, приводило Зейна в замешательство. Он ходил сзади туда-сюда по комнате сзади Эмили и что-то бормотал себе под нос.

Я назову его Томми. – просюсюкала девушка и наконец-таки перевела взгляд в камеру. – Или Флаффи.

Что за…?! – возмутилась я, встрепенувшись. – Из этого маленького создания вырастет огромный, нет, просто огроменный лабрадор, и…

Никакой не лабрадор. – она нахмурилась и между бровей тут же появилась глубокая морщинка. – Всего лишь миленький терьерчик.

Мои глаза уже наверняка привыкли находиться в перевернутом положении, поэтому я просто промолчала, недовольно состряпав рожицу, морща нос при этом.

Эмили, тебе не кажется, что пора оставить собаку в чертовом покое?! – донесся голос Зейна сзади и перед камерой тут же появилось его лицо крупным планом.

От неожиданного появления я резко вздрогнула и откатилась от письменного стола на стуле.

Стайлс, занятый каким-то совершенно бесполезным делом, мгновенно перевел взгляд в сторону компьютера и с интересом уставился в монитор.

Заметив там Малика, он расплылся в улыбке и тут же помахал ему рукой, одновременно сделав языком неприличное движение.

Я с ужасом посмотрела на него, а затем перевела взгляд на компьютер. Скайп погас, но звонок по прежнему шел.

Эмили? – спросила я, не понимая, что происходит. В камере не было ни Эмили, ни Зейна, ни этого маленького создания. – Вы, черт возьми, где?

В колонках послышался звонкий смех, а следом хриплый смех Зейна. Что-то со звоном рухнуло на пол, от чего эти двое еще пуще прежнего залились смехом, а затем мгновенно заткнулись и что-то там пошушукались, видимо, самим себе под нос.

Чем вы там занимаетесь?! – моему возмущению не было предела.

Зейн, Зейн, ну остановись. – быстро проговорила Эмили тонким голосочком и вновь засмеялась. – Да что ты делаешь!

Я испуганно распахнула глаза и преподнесла ладонь ко рту, зажимая его что есть силы. Мамочки. Они что там, собираются...

Эмили, милая, это даже не больно. – прорезался голос Зейна и на него вновь со скоростью света среагировал Стайлс.

Эй, вы предохраняетесь? – прокашлявшись произнес тот и улыбнулся. – Или вам уже все равно?

В ответ мы не услышали ничего, кроме пронизывающего на прочь смеха, который развеял все сомнения о том, что за выключенной камерой происходило что-то из ряда вон выходящее.

Эээ… Я перезвоню позже? – ляпнула я, как в одну секунду камера включилась и на мониторе появилась Эмили. Ее длинные волосы были спутаны, поэтому она начала ерзать руками по голове, словно прижимая их.

Микроволновка сломалась. – произнес Зейн и уселся рядом с Эмили. Его губы были ярко-красного оттенка, рубашка смята напрочь, а голубая жилка на шее пульсировала тысячу раз в секунду.

Микроволновка? – переспросила я.

Серьезно? – дополнил Стайлс, не отрывая взгляда от своего блокнота. – И что вы с ней делали?

Выключали из розетки. – совершенно спокойно сказала Эмили, затягивая волосы в высокий хвост.

Выключали из розетки значит. – я прищурилась, недоверчиво заморгав глазами. – И как выключение?

Малик столкнулся взглядом с Эмили и ему пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Я нахмурилась. Что за чертовщина происходила между ними?

Ну, просто понимаешь, Рикка. – Зейн перевел на меня взгляд и принял серьезное выражение лица на свою физиономию. – Когда говоришь по скайпу, электричество вдруг начинает переклиниваться…

И микроволновка начинает работать. – Эмили быстро закивала головой, наигранно жалуясь мне на это долбанное электричество.

Да, точно. Прям-таки работать. – подхватил ее Зейн и они синхронно начали кивать головой.- Ну просто жуть как внезапно работать.

Мой рот приоткрылся от удивления, а глаза расширились в миллионных размерах. Не меньше.

Так, и что дальше? – томно спросила я.

А дальше, следом за ней, начинает работать плита, кофеварка, холодильник, посудомойка…

Холодильник всегда работает. – перебила ее я и сделала безразличное лицо. Вот цирку-то.

А вот ничего подобного! – возмутился Зейн, погрозив мне указательным пальцем.- Тут начинается такой беспредел, что просто невозможно все остановить.

Его тон был таким шокирующе-наигранным, что помолчав ровно минуту, наша комната взорвалась пронизывающим напрочь смехом. Стайлс отбросил в сторону свой блокнот и, смеясь во весь голос, медленно подошел к компьютеру.

Я вытерла выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на покрасневшее лицо Гарри, буквально пылающее от всей обстановки.

И ничего смешного, между прочим! – вклинился Малик и развернул к себе веб-камеру.

Не знаю, что у вас там происходит, но ты вроде как сказал, что ваша микроволновка сломалась. – Стайлс старался перебороть в себе приступ дикого смеха, поэтому его голос был предательски-хриплым и одновременно срывающимся.

Кажется, теперь выключается не микроволновка Эмили, а мой разум.

Правильно! – воскликнула Эмили. – Вот она сломалась, мы ее выключили из розетки, и она так о-па, и заработала.

Рука Гарри окончательно приросла ко лбу. Моя челюсть подавно с грохотом свалилась на пол. Где-то за пределами камеры тихо поскуливал новый щенок Эмили.

А эти двое спокойно сидели рядом друг с другом и несли полнейшую чушь, от которой расширяются зрачки и вянут уши.

Он, черт возьми, женится на ней. – сказал Стайлс и в подтверждение своего ответа показал безымянный палец правой руки, а левой рукой сделал небольшое колечко из пальцев и надел его на ту руку.

Вообще-то она любит двумя. – прищурился Зейн. – И поглубже.

Эмили мгновенно дала ему такой подзатыльник, что мы с Гарри синхронно подпрыгнули на месте, а Малик всего лишь цокнул и перевел взгляд на девушку.

Эмили, бога ради, ты сама говорила, что одним средним не комфортно! – возмутился он, и как только девушка раскрыла рот, чтобы съязвить что-то крайне едкое, Зейн, словно магнит, прильнул к ее губам и резко накрыл камеру одной рукой.

Не рассчитав силы, камера с грохотом упала на пол, с таким же успехом как рубашка Зейна и тонкий пуловер Эмили.

Мы так и остались находиться в тишине, распахнув рот от непередаваемого удивления.

Глаза Гарри застыли на одном месте, не подавая абсолютно никаких признаков жизни.

Жизнь в этот момент, кажется, просто остановилось.

Думаю, тебе достаточно сидеть за компьютером. – наконец промолвил он, и выдернул шнур из розетки, остановив все безобразие.

Я сидела на стуле, хлопая ресницами, все так же размышляя на тему микроволновок и электричества.

Дейвидсон? – окликнул меня Гарри, склонившись. – С тобой все в порядке?

Я тяжело сглотнула и посмотрела ему прямо в глаза. Те самые родные глаза отливали ярко-зеленым оттенком, в них читалась нотка привычной усмешки и капелька детской наивности. Но буквально через мгновение по-своему невинный детский взгляд сменился более взрослым. Взгляд из-под нахмуренных бровей прошибал насквозь, пронизывал до костей, заставлял разум отключаться до талой секунды.

Это было невыносимо.

Если вы когда-нибудь встретите Гарри, просто закройте глаза.

Смотреть на него и продолжать дышать – до отвращения невозможно.

Никогда не смотрите на него, если вам требуется хоть немного воздуха.

Потому что я уже разучилась.

Я в порядке. – процедила я и встала со стула, направившись в сторону дивана.

Схватив лежащее на подлокотнике полотенце, я закинула его на плечо и мгновенно развернулась, чтобы направиться в сторону ванной комнаты.

Разумеется, он стоял рядом. Я врезалась лбом в его крепкую грудь, даже не удивляясь тому, что он так быстро оказался рядом со мной.

Складывалось ощущение, что ему доставляет боль даже самое проклятое миллиметровое расстояние, что так часто образовывалось между нами.

Ты тяжело дышишь. – заметил он, осторожно прикоснувшись ладонью к моему затылку. – Твое сердце так быстро бьется.

Стиснув зубы, я постаралась прекратить невероятно быстрое сердцебиение, но разве это было возможно?

Разумеется, нет.

Мое сердце слишком мягкое, и его очень легко ранить. Мне всегда казалось, что я родилась с кровоточащим сердцем.

Я должна пить тебя из бокала для красного, а пью по каплям, от которых кашляю. – прошептала я, зажмурив глаза так крепко, что в них тут же заискрились пятна, а боль мгновенно пронзила все тело.

Гарри усмехнулся, и я тут же почувствовала прикосновение его сухих губ на пылающем лбу.

Я ждала этого момента тысячу лет.

Тогда, вероятно, тебе придется пить меня из самого горлышка. – промолвил он забвенным голосом, от которого в груди все онемело.

Кончики пальцев заледенели. Интимность момента в настоящее время перешкаливала все границы.

Хотелось гранатового сока, снегопада и вкус Гарри.

Пробовать его нового каждый день становилось непередаваемым удовольствием.

Тогда я просто буду давиться тобой, Стайлс.

Я знаю, что могу вытерпеть свою боль, но не уверен, что смогу пережить, если больно будет тебе. – его голос был непередаваемо спокойным. От этого немело сердце и подкашивались ноги. Хотелось упасть на пол и не подниматься вовсе.

Я хотела его.

Пей меня из горлышка, давись моей слабостью. – прошептал он мне на ухо, прижав к себе крепко-крепко. – Оставайся со мной, Дейвидсон. Тебе понравится.

Fallulah – Give Us A Little Love (!)

Горячая вода обожгла кожу. Сердце принялось пританцовывать в груди, выделывая такие пируэты, что кожа от его биения буквально разрывалась на куски.

Тише, тише, родное. Не нужно так биться. - прошептала я, принимаясь тереть собственную кожу настолько сильно, что она мгновенно принялась покрываться бардовыми пятнами.

Спокойно.

Сердце посылало смертельные импульсы в голову, от которых та самая голова принималась вращаться во все стороны. Мне пришлось облокотиться об стеклянную дверцу душевой кабинки, чтобы не потерять равновесие. Равновесие между биением сердца и жизненным вкусом Стайлса.

Осколки его запаха больно колят каждую внутренность. Давай, Дейвидсон, расскажи всем больше об этом, как это прекрасно любить то, что тебя убивает.

Зеленые глаза сражали. Сражали так, что дуло пистолета по сравнению с цветом этих глаз казалось непозволительной роскошью.

Что я могла чувствовать в этот момент? Опустошение. Тяжесть. Чувство, которое рвет на куски и даже не спрашивает, хочу ли я этого.

А я хочу. Пусть все внутри бушует, пусть дыхание будет тяжелее крыла бабочки, пусть глаза закрываются, а сердце продолжает твердить свое. Пусть так и будет.

Пусть все так и будет.

Я ведь наконец-то стала собой.

Я стала непредсказуемой стороной его жизни, джокером, переменной величиной, неподвластной его контролю. И хотя я дарила ему мгновения спокойствия, смятение, в котором он пребывал без меня, при мне становилось в десять раз хуже. Он с трудом справлялся со своим гневом. Я перестала быть его загадкой и исключением, превратилась в слабость. Я превратилась в его большую слабость.

И он сказал мне питаться ею.

Но ведь даже не подумал, что он стоит поперек горла, (не вдохнуть, не выдохнуть).

Он не догадывался, что был всем, чем я питалась с нашей первой встречи.

Она была сильнее нас. Она не играет по его правилам. Это не игра. Это привязанность.

Это навсегда.

Красота лезвия пленяет. Душит так, что вдыхать действительно невозможно.

Я осторожно вытащила его из бритвенного станка и преподнесла его поближе к своему зрению. Переливается так, точно блестит на весеннем солнце.

Боль не стала для меня стимулом плакать или чем-то подобным. Иначе соленая вода была бы на моих щеках постоянно, находясь бы я рядом с ним ежесекундно.

Она стала моим спасением.

Кончик лезвия сверкнул под воздействием пронизывающего света, во рту тут же появилась слюна непередаваемого желания.

Терпи. – прошептала я, мысленно заставляя себя положить лезвие на место. – Терпи, Дейвидсон.

Все это больше похоже на глупый фильм, и я бы с удовольствием согласилась досмотреть до конца хреновый шедевр, но фильмом это никак не назовешь. Глупая реальность, черт ее побери.

Он обещал мне, что не сделает мне больно.

Находясь рядом, пронизывая своим взглядом, он делает это каждый раз. Каждый гребаный раз он убивает меня, и тут же просит оставаться рядом.

Оставаться рядом с болью – вот чем обернулась моя жизнь после встречи со Стайлсом.

Любить боль. Жить ею. Привыкать к желанию добивать себя.

Все просто.

Никаких секретов.

Вы скажете – это нелогично. Да, я соглашусь с вами. Но от логики ты не перестанешь чувствовать. Ты можешь вести себя логично, и это будет адски ранить. Или это может тебя успокоить. Или освободить. Или всё сразу.

Но мне не хотелось освобождения.

Мне хотелось быть рядом с ним.

Я привязана к нему толстыми нитями, прикована железными копьями.

Это стало главным желанием.

Главной возможностью.

Это стало стимулом жить.

Или ты убираешь это, или я ухожу. – ледяной тон, не предвещающий ничего хорошего.

Я испуганно обернулась, выпустив из рук заветное тонкое железо.

Оно затупилось, я хотела поменять. – прошептала я виноватым тоном. В груди все заломило. Все вырывается наружу. Сил дышать нет.

Нет.

Ничего нет.

Я поменял лезвие сегодня утром, Дейвидсон. – процедил он предательски грубым тоном и резко опустился на колени, подбирая его в свои руки. – Нашла себе нового собеседника?

Гарри, я, я просто, я не…

Нравится делать себе больно? – Стайлс вытянул руку и принялся накручивать край моего полотенца себе на руку.

– Может тебе показать, как больно умею делать я?

Он мгновенно притянул меня к себе, и наши лица вновь в миллиметре.

Ментол. Ментол и яблоко – вот его вкус. Вкус его дыхания, вкус, не предвещающий хорошего исхода.

Я запрещаю тебе резать себя, идиотка. – процедил он сквозь стиснутые зубы, сжав мое бедро так крепко, что болезненные импульсы отчетливо ударили где-то в область солнечного сплетения. – Я запрещаю тебе прикасаться к самой себе.

Мне что, блять, летать теперь? – прошипела я, стараясь оттолкнуть его от себя.

Ничего не вышло.

Хватка смертельная.

Хватка, сама за себя говорящая – так умеет держать только Стайлс.

Закрыть свой рот. – грубый шепот прямо в губы.

Он впился в меня настолько неожиданно, что каждая моя внутренность сжалась вместе с его прикосновением. Требовательно. Не тратя время в пустую. Властно и самолюбиво.

Острые зубы, влажный язык, покусанные губы.

Чертово дыхание, спутанные кудри, напряженные мускулы.

Лезвие – ничто.

Ничто по сравнению с его прикосновениями.

Мне тяжело, Стайлс. – я резко оторвалась от него, отворачивая голову в сторону. – Не трогай меня.

Он схватил мой подбородок и тут же развернул мое лицо к своему, так резко, что я чуть не свернула шею.

Я не разрешал отворачиваться. – тон настоящего самца, знающего себе цену. – Я-не-разрешал-тебе-отворачиваться. Тебе что-то непонятно, деточка?

Опустив глаза вниз, я сдалась.

Окончательно.

Сил не было ни на что, поэтому я просто закусила губу и закрыла влажные глаза.

Стайлс прошелся шершавым язычком по поверхности гладкой кожи лица. Разослал мурашки по моему телу. Прикоснулся губами к родинке около нижнего века. Оторвался. Улыбнулся.

Посоветовал мысленно мне покончить с собой.

Советую тебе не задерживаться. – требовательный тон сменился мягким, успокаивающим.

Он обнял меня за талию, и мне ничего не оставалось делать, как автоматически обхватить его за массивную шею и прижаться.

Я дышала запахом его кожи и насыщалась неведомой энергией.

Если мне кто-нибудь скажет, что этот человек не проклятый – я просто посоветую закрыть рот.

Пошевеливайся. – мягкий, протяжный тон. – Тебя ждет кое-что в нашей спальне.

Я подняла глаза на него, вопросительно уставившись прямо в глаза.

Сама себе делаю больно.

Стайлс отпустил меня, и мне наконец-таки удалось вдохнуть воздух полной грудью. От этого воздуха в глазах невыносимо защипало. Миллионный раз за день мне стало тяжело и притягательно плохо.

Пятая клубничка, девочка. – Стайлс улыбнулся. – За твое послушное поведение.

Он сделал в воздухе движение кавычек и тут же испарился из ванной, оставив меня наедине со сверкающим лезвием.

В такие моменты кажется, что в нем живет два человека.

Ну, вы понимаете, да?

POV Гарри.

Я чувствовал неземное притяжение. Не знаю, что происходило со мной, да и мне это не интересно вовсе. Я смотрю на то, как она перебирает яркие веночки в красных от холода руках и внутри меня бушуют пожары, разливаются проливы, дымят извержения.

Помню, как я ее увидел в первый раз: она словно плыла мне навстречу, не касаясь земной поверхности. Что-то случилось тогда у меня внутри, я будто переродился. Вот жил человек, один из стада, а потом словно по волшебству стал особенным. Она спасла меня и сделала кем-то важным в этой жизни.

Я хочу, чтобы она всегда была рядом.

Не знаю, любовь ли это, но понимаю, что не хочу избавляться от этого навязчивого чувства. Я выбираю ее и мне неважно, что об этом скажут другие.

Гарри, подойди ко мне. – просит Рикка и я срываюсь с места в одно чертово мгновение, и все это просто потому, что она хочет, чтобы я был рядом. – Скажи мне, тебе нравятся эти веночки?

В ее руках целая горсть этих проклятых венков, и я нихера не понимаю, что за мейнстрим носить их на голове.

Эм, ну.. – я замялся, не понимая, что следует говорить в этом случае. – Неплохо, да, вполне.

Гарри! – она нахмурилась и на мгновение стала серьезной. – Ты даже не посмотрел!

Ну конечно я не посмотрел, малышка. Как я могу смотреть на эти долбанные веночки, когда рядом со мной ты – такая притягательная и такая чертовски наивная.

По детски – наивная.

Мне это нравится.

Тебе нравится красный? Или, синий? – пролепетала она, протянув мне на вытянутую руку два венка.

Я неохотно взял их в руки, даже не посмотрев на них. Мой взгляд устремлен в ее невероятные глаза. Темно-карие.

Ни единого намека на зеленый отлив.

Господи, ты придумал глупые игры. Я не знаю, как в них играть.

Нет, я просто не умею.

Ну так что, нравятся? – Дейвидсон все стояла на своем, требовательно взирая на меня. – Гааааррри!!!

Почему ты боишься доверять чувствам? – не отрывая от нее взгляда спросил я, крепко сжав надоедливые венки в ладони. - Не смеешь доверять чувствам? Не верить, что чувства остаются, даже если меня нет рядом, даже когда ты уходишь? Ты веришь только в то, что можно потрогать, то, что у тебя перед глазами, правда?

Я покрутил в руке венки и тут же выбросил их в рядом стоящее мусорное ведро.

Но сэр! – возмутился уличный торговец, с жалостью посмотрев на выброшенные украшения.

Я попросила тебя помочь мне с выбором. – процедила она сквозь сжатые зубы и тут же отвернулась от меня в другом направлении.

Я тяжело вздохнул. Снежинки продолжали лететь в беспорядочном направлении, и мне казалось, что Дейвидсон сейчас просто превратиться в ледышку от пронизывающего холода.

Это было невыносимо.

Мы берем все эти долбанные венки, заверните нам, мать вашу, все, что у вас есть! – повысив голос промолвил я и тут же схватил за руку девушку, которая стояла так, будто увидела передо мной не человека, а кого-то из области абсолютной фантастики.

Гарри, я хотела два ве…

А я хотел сто два, дести два, триста два, заворачивайте, заворачивайте, и побыстрее, пожалуйста. – торопил я торговца, который распахнул глаза от удивления и наверняка забыл, что такое речь и как это применяется.

Через пару минут мы шли с набитым пакетом венков с цветами, в придачу к тому же огромным плюшевым медведем, которого, само собой, пришлось тащить мне на себе, и с ярким леденцом бардового цвета, как символ наступающего Рождества и прочей херни, о которой даже думать не стоит.

Ты идиот, Стайлс. – сказала Дейвидсон, крепко держа меня за руку.

Она держала меня за руку.

Она, черт возьми, держала меня за руку.

Я в полном порядке.

И что мне теперь, пойти убиться? – безразлично ответил я, продолжая держать ее за руку.

Я держал ее руку в своей. Ее. Руку.

В своей.

Я по-прежнему в порядке.

Можно просто обнять меня, этого было бы достаточно.

В этот момент башня срывается с тормозов. Все срывается к чертовой матери, и еще к кому-нибудь, я не знаю к кому, клянусь, не знаю.

Я бросаю белоснежного медведя прямо на сугробы и прижимаю ее к себе, посреди улицы, посреди кипящей жизни.

Вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, рождаются новые миры и сгорают древние сооружения. Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми объятьями, остается то, что одним своим существованием оправдывает все.

Ауч, ты похоже переломал мои ребра. – возмутилась Рикка, когда я наконец-таки отпускаю ее и как ни в чем не бывало продолжаю идти дальше.

Что ж, придется залечивать. – подмигиваю я, даже не посмотрев на нее.

Дейвидсон заливается краской и по-видимому, решает промолчать. Или же просто потрясенная запахом из городской булочной, замирает на месте и втягивает притягательный запах полной грудью, зачем-то щурясь при этом.

Словно ей тяжело дышать.

Я не знаю, что значит этот прищур, поэтому просто останавливаюсь и славливаю ее дыхание.

Корица. – спокойно говорит она и улыбается. – Корица и яблоки.

Без лишних слов я чуть ли не силком запихиваю ее в булочную и насильно заставляю снять пальто, чтобы отогреться.

Она, точно маленький ребенок, сажает медведя на рядом стоящий стул, и мне ничего не остается делать, как сесть напротив нее и даже слегка растеряться.

Все-таки сидеть с медведем за одним столом мне еще не приходилось.

Добрый день, меня зовут Эшли, мы рады встретить вас в нашей пекарне. Слушаю ваш заказ. – приветливая девушка с темными волосами подошла к нам и широко улыбнулась.

Я заказал ей столько кофе, что у любого другого человека оно наверняка могло вызвать панический страх и ужас от этого немалого количества.

В пекарне закончилось тесто, просто потому, что Дейвидсон пожелала одну булочку с корицей, а я заказал ей тридцать одну.

Она испуганно смотрела на меня, а я улыбался как идиот, вдыхая запах свежего теста вперемешку с ее запахом.

Счастье вкусно пахнет, друзья. Это я вам точно говорю.

Не отрывая глаз я смотрел на нее.

Если бы я смотрел на что-нибудь, кроме нее, я бы нашёл огромный мир, невероятный по своей распахнутой настежь красоте. Но блять. Все звёзды, огонь, листопады, траву, цветы я нахожу в ней. И в рамках моей смешной простуженной души это несравнимо больше целого мира.

Когда она допила свое кофе, из стаканчика тут же выпал маленький сверточек, буквально с мизинец. Точно такой же я обнаружил на дне своего стакана.

С интересом достав его, я принялся читать вслух интересное послание.

«Рождество приближается! «Пекарня у Бонни» поздравляет вас с наступающими праздниками, и искренне желает, чтобы все ваши мечты исполнились! Просто напишите свое желание на обороте и запечатайте в конвертик. Все исполнится!»

Глаза Дейвидсон загорелись, и я в миллионный раз спутал ее с ребенком.

Она тут же достала ручку из кармана и закрыла маленький конвертик рукой, словно пытаясь скрыть свое желание.

Это было одно слово. Прочитать свое имя не составило великого труда. Черная ручка выводило знакомые буквы в непрерывном, плавном ритме.

Это было желание, полное нежности, романтики, влюбленности, красоты и теплоты.

Клянусь, в этот момент мое сердце сделало тройное сальто.

Ну а затем все по шаблону.

Это случилось само.

Это должно было случиться.

Мы вернулись поздно, буквально с порога налетев друг на друга. Поглощая каждую деталь, срывая одежду, не думая ни о чем. Я видел в ней свои идеалы, вдыхал ее тело, прикасался руками к каждой клеточке, боясь пропустить хоть одну. Я желал видеть ее улыбку и слышать восхищенные стоны.

Я вдыхал запах топленого молока вперемешку с лесной ягодой, я чертил дорожки по ее сладкой коже.

Я входил в нее так свободно, словно находился в пространстве; я целовал ее запястья и кусал мягкую шею.

Я проводил рукой по еле заметным шрамам, я шептал что-то невнятное над каждым порезом. Я спутывал ее волосы и зарывался в ее кудри.

Я был с ней.

Я дышал ею.

А затем срывает башню до гребаного предела. Еще, и еще, и еще, и воздух жарок, и еще, моё, везде, на ощупь, на вкус, жадными руками, еще, глубже, моё, везде, воздух, Рикка, и пахнет сладким, и на губах она, и еще, еще, глубже, сильнее, все вокруг, влажно, горячо, темно, невыразимо, и воздух криком, и еще, еще, ближе, ближе, дышать, двигаться, и она, она, она, сильнее, горячее, мое, еще, держать, прижимать, ласкать, все, все вокруг, и Дейвидсон, и воздух, и смятые простыни, все едино, все окружает, проваливается внутрь, все мое, хочу, хочу, люблю, бессвязный шепот, и темнота, и она, ближе, еще, глубже, сильнее, мое, воздух, крик, шепот, она, она, она...

Она.

Отчетливее всего я запомнил этот раз, наверно потому что еще тогда подсознательно чувствовал, что он будет последним.

========== Глава 26. ==========

Просто помните, если все плохо кончается - значит это еще не конец. Далеко не конец.

♥♥♥

Шел непрекращающийся снегопад, неведомо-большими хлопьями опускаясь на влажную землю после растаявшего снега. После яростной вспышки яркой молнии (которая была крайне характерна для Дублина в зимнее время), я обреченно вздохнула, прикоснулась указательным пальцем к запотевшему стеклу и мельком взглянула на посеревшее небо. Верхушки деревьев с дикостью раскачивались во все стороны, практически ломаясь от пронизывающего ветра. Внутри было слишком пусто. Губы сохли после ежесекундного покусывания, а в горле скребло так, точно напрашивалась ангина.

Я стояла, прижавшись животом к подоконнику и ждала, когда мой мир укроет развеет пасмурное утро, когда оно придавит дождями испуганных птиц, и, наконец, откроет мне глаза.

Пронизывающий до кончиков пальцев взгляд больно прожигал спину. Не помогало даже то, что я прислонилась лбом к ледяному окну, стараясь унять эту до дрожи проникновенную боль.

Но нет.

Не помогало ничего.

Через одно мгновение боль стала нестерпимой; она остро резала в глаза и отчетливо отдавала в солнечное сплетение. Казалось, у меня начинало биться второе сердце.

Я медленно повернула голову, а затем развернулась полностью. Темные волосы крупными прядями рассыпались по плечам, и я, черт возьми, не на секунду не удивилась от увиденного - лишь затаила дыхание и на секунду забыла, как дышать.

Что-то случилось? – спросила я деловым тоном, резко вскинув подбородком.

На лице Гарри не было ни усмешки, ни улыбки, ни радости, ни сожаления. На лице Гарри было ни много, ни мало – абсолютно ничего.

В его глазах полоснула яркая полоса, легко можно было догадаться, что этот вопрос поставил его в тупик. Этот вопрос был одним из тех, после которых он не привык молчать и сидеть на месте. Просто рвать жесткой хваткой, не иначе.

Не удивляйтесь.

Это ведь его самый ненавистный вопрос.

Но в эту же минуту на губах образовалась ледяная улыбка. Тонкие уголки губ дрогнули, на шее еще пуще прежнего принялась колотить ярко-синяя жилка.

Разумеется, он подумал - это же Дейвидсон.

Как ее разорвать?

Она же такая хрупкая.

Немного понравился рисунок на твоей футболке сзади. – наконец, прокашлявшись, произнес он и вновь схватил в руку погрызанный на кончике карандаш. – Яркий принт.

Я закрыла глаза. Опустить верхнее веко на нижнее – что может быть проще, тем более когда ты устала?

Однако для меня это оказалось смертельной казнью. В глазах, точно поперек обоих век стояло лезвие. Резало напрочь, не давая даже задержать сомкнутые ресницы на мгновение.

Я резко распахнула глаза, несмотря на боль, и тут же нахмурилась. Гарри смотрел в упор, задерживая ядовитый взгляд строго мне в глаза.

Ты заболеваешь, Гарри. Моя футболка чисто-белая, без единого пятнышка. – разочарованно выдохнула я и трясущимися руками заправила выпавший локон за ухо, разворачиваясь вновь к окну.

А снег все сыпал, словно из ведра. Крупные хлопья напоминают опадающие поздней осенью листья, словно подсказывая, утверждая – вот оно, приближение. Приближение того самого долгожданного, но еще даже не начавшегося конца.

Дейвидсон? – хриплый, осипший голос. Тяжело оседает в легкие в тот момент, когда проникает до моих ушей.

Что, Гарри. – это даже не вопрос. Просто утверждение. Безразличное и холодное.

Обними меня?

Я выдыхаю воздух губами, отпечаток моего дыхания ввиде небольшой окружности остается на запотевшем стекле.

«Обними меня, обними.» - словно эхом отдается в горле.

Гарри хрипло прокашлялся, за спиной послышался звук шуршащих листов и быстрое-быстрое черкание заточенного карандаша по бумажной поверхности.

Холодно здесь, не замечаешь? – он вновь кашляет и снова что-то пишет, пишет, пишет, так судорожно быстро, точно не задумываясь. Точно выплескивая все то, что в нем накопилось.

Меня словно вихрем притягивает к нему и я отрываюсь от этого проклятого окна, с силой спихивая Гарри на мягкую подушку и прижимая его к себе за шею так крепко, что он вновь и вновь кашляет, не в силах поглотить в себе непрекращающийся хрип.

Ну что ты, Гарри. - я обхватила его

лицо в ладонях и посмотрела пристально в уставшие глаза. – Что ты такое говоришь, Гарри, милый, тут же так тепло, посмотри. Я в футболке. Ну же, Гарри! Почему ты так щуришься?

Он посмотрел. Устало. Безнадежно.

И совсем, совсем не улыбнулся.

Обними меня еще раз? - всего лишь повторился он, опуская подбородок на мое плечо и выдыхая спертый воздух губами.

Вздохнув, я обняла его и успокаивающе прикоснулась губами к его щеке, томно закрывая глаза при этом.

Мне так спокойно, Гарри. – шепотом промолвила я, стараясь не выпускать его из своих рук. - С тобой и без тебя. Когда ты задерживаешься где-то или уходишь ранним утром за горячим хлебом, а я, проснувшись, не застаю тебя рядом, во мне не поднимается страх, что все происходящее было сном.

Стайлс усмехается и наконец-то поднимает свою голову, с усталостью склонив ее немного вбок.

Рано или поздно я уйду от тебя, и тебе вновь покажется это сном. – совершенно спокойным тоном прошептал он и дотронулся до моей руки ледяной ладонью, которая так и напрашивалась лечь на горячую батарею.

Я заметно напряглась. Ощутила, как внизу спины пробежали мурашки, а в животе неприятно защекотало.

Что значит уйдешь, Гарри? – непонимающе переспросила я, хмурясь. – Что ты говоришь такое?

Все мы уходим, но только не в одно время. – ответил он и притянул к себе свой блокнот. – Хорошая мысль, надо записать.

Мои волосы встали дыбом, а я просто сидела, сложив ноги по-турецки и спокойно наблюдала из-под опущенных ресниц за его рукой. Музыкальные пальцы смело обхватывали карандаш и свободно водили по идеально-ровной бумаге. За этим хотелось наблюдать тысячу лет.

Как это уйдешь, Стайлс, что значит уйдешь?! – срывающимся, осипшим голосом наконец-таки прохрипела я, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слезы.

Гарри медленно оторвался от своего дела и перевел взгляд, заострив его на какой-то особой точке в пустоте.

Молоко превращается в кровь, Дейвидсон. – неожиданно сказал он и резко поднялся, направившись куда-то в центр номера.

Я незамедлительно встала и пошла за ним в мини-бар, резко заворачивая за крутой поворот.

И как всегда, не обошлось без того, что я вновь врезалась лбом в его спину. Он спокойно стоял, сложив руки в карманы, устремив взгляд в огромное окно во всю стену. Словно, дожидаясь нашего столкновения. Словно дожидаясь тех вещей, к которым мы так привыкли.

Гладкая кожа напрочь покрылась мурашками, температура его тела явно была выше нормы. Мышцы спины сокращались, не позволяя Стайлсу сохранять возлюбленное спокойствие.

Я мучаюсь. – спокойно сказал он и направился к бару, быстрым, умелым движением достав оттуда закрытую бутылку крепкого Хенесси.

Ты не пьешь. – спокойным тоном заметила я, облокотившись о дверной косяк.

Стайлс на мгновение приподнял свой взгляд, продолжая уверенными движениями раскрывать бутылку.

А еще я не пью и не употребляю, но в моем кармане травка, и она, черт возьми, печет мне кожу. – прохрипел он и тут же прильнул губами к горлышку бутылки.

Крупные капли цвета молочного шоколада скатывались по массивной шее парня. Он пил слишком судорожно, буквально содрогаясь от каждого глотка, но тем не менее, с каждым глотком он сжимал ее все сильнее. Еще немного, и она просто расколется на миллион осколков.

Гарри, перестань. – захлебываясь собственным кислородом прошептала я, не смея двигаться с места.

JMSN – Jameson

На репит до конца главы.

Кажется, я начинаю понимать, где между нами прошла трещина. – заявил он, спокойно отставив бутылку в сторону. - Твои любимые книги для меня -чепуха. Мои для тебя - барахло. Мусор. Их выкинуть не жалко. Почему мы этого не заметили несколько месяцев назад?

Я прикусила губу, понимая, что по моим щекам растекаются проклятые слезы.

Ах да, Дейвидсон, прости. Я совсем забыл. – он схватил виски в руку и уверенной походкой двинулся ко мне, со всей силы схватив меня за подбородок. - Мы многого не замечаем, пока… — он запнулся, — …пока мы любим.

Я прикрыла глаза и облокотилась о стену. Томная тишина разразилась в комнате, сквозь тонкие жалюзи пробивался чуть заметный свет.

Повтори. - отрезала я и, распахнув глаза, нахмурилась, угрюмо уставившись в пустоту. Резкость моих движений привела парня в смущение. Гарри сощурился и повернулся ко мне спиной, издав довольно мучительный стон.

Вздох, второй. Затем третий, четвертый. Мое дыхание начинало выдавать меня. Я начала кусать сухие губы, кусала их до такой степени, что на языке незамедлительно почувствовался противный привкус железа.

«Не ломайся, девочка, не ломайся перед ним.»

Гарри, я хочу, чтобы ты повторил. – вновь произнесла я ледяным голосом и от переполняющих меня чувств сжала зубы.

Ты понимаешь или нет, что мне ни черта не легко это сделать!? - возразил тот и резко повернулся ко мне, вновь сощурив ярко-бирюзовые глаза.

От его взгляда все внутренности сжались в твердый комок. Я вжалась в стенку, боясь пошелохнуться.

Все это напоминало момент из какого-то гребаного фильма.

Дейвидсон, послушай меня. – он вновь сжал мой подбородок в своих руках и впился своим прожигающим взглядом в мои. – Я влюбляюсь в тебя. Я влюбляюсь в тебя искренне, привязываюсь мучительно, привыкаю к тебе болезненно. Находится рядом с тобой для меня терзание. Я не привык любить, Дейвидсон. Я просто напросто не умею.

Я начала кивать головой. Кивать так сильно, что из глаз тут же брызнули слезы, которые стремительно держались до последнего.

К чему эти слезы?! – выкрикнул он и со всего маху отшвырнул бутылку с виски в сторону. Алкогольная жидкость в одно мгновение расплескалась по белоснежным стенам, стремительно скатываясь вниз. – К чему эти истерики, Дейвидсон?

Он оторвался от меня и чуть ли не бегом подошел к маленькой раковине, налил полный стакан воды, схватил в руки солонку и со всей дури принялся солить воду, размешивая ее при этом невероятно судорожными и нервными движениями прямо пальцем. Затем он подошел вплотную ко мне и резко выплеснул всю воду себе на лицо.

Выгляжу ли я привлекательно с соленой водой на лице, Дейвидсон? – произнес он осипшим голосом, языком слизывая крупные капли. – Что такое слезы? Это соленая вода. Ничего больше. Это пустая трата воды из твоего организма. Ты рушишь себя, я не…

Это ты рушишь меня, Стайлс. – твердо сказала я, всматриваясь в каждую капельку на его лице. – Это ты все рушишь.

Гарри громко рассмеялся. Настолько истерично громко, что в ушах тут же раздалось отчетливое эхо, от которого сердце колотилось как сумасшедшее.

Да, сука, да! Я рушу все и мне совершенно плевать на это! Веришь?! – просмеялся он и тут же со всей силы ударил кулаком по стене. Висящая дорогая картина с грохотом свалилась на пол, а стекло в рамке разбилось на тысячи осколков.

Стайлс без капли сожаления посмотрел на разбитое стекло и вновь рассмеялся, пиная с размаху рядом стоящий стул.

Прекрати, Стайлс! – завопила я и с силой потянула его за руку, ударяя его при этом и стараясь угомонить разбушевавшегося парня.

Конечно, для него это был вовсе не удар, а точно легкое поглаживание. Он выдернул свою руку из моей и вновь посмотрел мне в глаза, въедаясь в них, словно в сочный стейк.

Дейвидсон, ты не думай, что я люблю тебя. – он оскалил идеальные зубы и едко усмехнулся. – Я не люблю тебя, нет. И не любил никогда. Даже не только тебя. Никого. Ничего не подумай, детка, я любил только наркотики и секс. Это моя жизнь. Но меня тянет к тебе так, словно ты ебаное варенье, а я так ненавижу варенье. Даже малиновое. От этого становится так тошно, что тебе хочется насыпать соль в глаза и опустить лицо в море. Понимаешь?

Я непонимающе кивнула головой, не веря своим ушам.

Да, я считаю тебя охуенной. – продолжил он, потирая свои кулаки. – Я вижу в тебе отличную девочку с которой можно отлично покайфовать, а затем преподнести ей подарочек. Но я почему-то забыл, что все это время я дарил тебе себя. Ты дышала мной, а я был счастлив. – Стайлс коротко рассмеялся, а затем прикусил губу так сильно, что на ней выступила кровь. Я тут же ринулась вытирать ее, но он мгновенно отодвинулся, словно не позволяя дотрагиваться.

Дошло все до того, что я просто начал влюбляться. Сам того не замечая, влюблялся с каждым днем, любил каждую клеточку твоего хрупкого тела, наслаждался твоим запахом и терял свою голову. – он на минуту замолчал, видимо, давая мне время осознать все происходящее.

Я задыхалась своим же дыханием. Путалась в своих волосах. Не верила ничему.

За семь дней Бог создал наш мир. Сейчас ты, вероятно, думаешь, что я разрушаю свой. – Стайлс истерично рассмеялся и резко сжал мой подбородок, приблизившись ко мне максимально близко.

Его дыхание до последней молекулы отдавалось в мой рот, и вероятно, мое сердце пропустило несколько ударов в тот момент, когда Стайлс принялся ерзать той областью, что находилась ниже живота.

Господи, Дейвидсон, Дейвидсон, Дейвидсон, я же запретил себе, я запретил себе влюбляться в тебя, я не хотел, клянусь я не хотел. – зашептал он мне в губы, сжимая мое лицо в больших ладонях.

Я не могла вымолвить и слова. Просто кивала головой, глотала слезы и опять, опять, опять, и опять дышала им.

Видимо, моим кислородом.

Я влюбляюсь в тебя до беспамятства, до крайней надобности, до бесполезности и нетерпения. – продолжал он, раскачиваясь из стороны в сторону вместе со мной. – Ты пытаешься прибить к железному сердцу любовь, но ты, кажется забываешь, кто я, и чем я занимался до тебя. До тебя, Дейвидсон. Слышишь? До тебя я жил иллюзиями. А с тобой я просто не живу.

Существуешь. – прошептала я сквозь слезы, не понимая до сих пор, что происходит.

Стайлс на мгновение оторвался от меня и замешкался в кармане, через секунду доставая оттуда смятый пакетик с травкой.

Он с неким обожанием посмотрел на него, а затем перевел свой безразличный взгляд на меня.

Это все, чем я жил, Рикка. – он потряс пакетик рукой, и травка немного зашуршала. – Я любил нар

котики, я любил клубы и девочек. Время меняются, вкусы тоже. Сейчас я начинаю любить тебя, перестаю ходить в клубы и почти не употребляю запретное. Одно остается неизменным – я никогда не переставал любить себя. Если бы ты знала, какой я ебаный эгоист, ты бы расплакалась еще сильнее, но я ненавижу твои слезы.

Я тяжело сглотнула, судорожно принимаясь вытирать слезы тыльной стороной ладони.

Ты сильная, Дейвидсон.

И ты не плачешь.

Нет, совсем нет.

Я слишком люблю себя, чтобы так сильно ранить. Ты, черт возьми, убиваешь меня. Так что, прости за то, что я раскрыл себя другого, признаюсь, мог бы провернуть все это дерьмо получше и хоть немного поизысканней.

В комнате повисла надоедливая тишина. Та самая тишина вопила похуже любого звука на рок-концерте. Это даже хуже электромесорубки.

В которую мне так хотелось сейчас засунуть свою руку.

Что, хочешь ударить меня? – ухмыльнулся Стайлс и уже чуть не сделал шаг в сторону, как я резко сцепила зубы и сделала уверенный шаг навстречу, со всего маху залепив ему увесистую пощечину.

Слегка нахмурившись, Стайлс прикоснулся одним лишь пальцем к разгоряченному месту и что-то там пробурчал себе под нос.

Сукин сын! – истерично провопила я, понимая, что срываюсь. – Что за херня, что, мать твою, за херня?!

Не в силах сдерживать свои эмоции, я зарычала словно сорвавшееся с цепи дикое животное, и накинулась на Стайлса, принимаясь махать руками во все стороны, лишь бы сделать ему больно.

Он крепко схватил меня в свои руки и прижал к себе настолько сильно, что я порядком забыла, что такое кислород. Однако, не стало для меня проблемой вонзить острые зубы в его матовую кожу и со злости прокусить ее до крови.

Ебанутая, угомонись. – прошипел он, сцепив свои руки в замок и не выпуская меня из хватки.

Замолчи! – выкрикнула я, понимая, что срываюсь до последнего. – Я ненавижу тебя, господи, я тебя ненавижу!

Стайлс театрально закатил глаза наверх и вновь прижал меня к себе, старясь успокоить любым способом.

Да отпусти ты меня! – вновь выкрикнула я и, не дожидаясь, с силой вырвалась из его рук, рванув в просторную комнату лишь для того, чтобы вдохнуть другой воздух.

В груди все сводило со страшной силой. Мне хотелось убежать от самой себя, перестать тонуть в словах, которые проклятым эхом пульсировали в висках. Внутри всё переворачивалось.

Отвратительно-ужасное и запредельно-неприятное ощущение. Я опустела. Напрочь. От меня словно кусок оторвали и выкинули во-о-он туда, в ближайший мусорный бак. Я тонула, тонула в себе, я была одна, совершенно одна.

Руки невыносимо чесались, в поисках чего-то острого.

Рядом лежала лишь расческа и одеколон Стайлса. Пальцы крепко сжали его и уверенно сдернули замысловатую крышку. Я с уверенностью пшикнула одеколон в воздух, а затем с полнейшей нехватки разума, себе в глаза.

Сука, сука, сука. – зашипела я, скорчившись на две половины. Меня словно сложили пополам, как тряпичную куклу. Да что там говорить, я и оказалась той самой куклой.

Простите, уже использованной.

Глаза щипало так сильно, словно я нырнула в уксус с открытыми глазами. Все тело сводило в судорогах, на горло обрушился хриплый кашель и непонятный хрип. Я не чувствовала рук, не чувствовала себя. Я чувствовала себя ватой. Ватой, которую поднесли к огню и отпустили в его пламя.

Он вошел тогда, когда в нос ударил его запах. Ни с чем не сравнимый запах, сам за себя говорящий: «Малышка, я Гарри Стайлс. Держись от меня подальше.»

Я согнулась пополам, прислонившись поясницей к холодной стене. Из глаз струились тонны слез, выводящие все жжение наружу. Хотелось вылезти на воздух и задохнуться им, однако о чем я мечтала – я не могла сдвинуться и с места.

Он спокойно достал свою дорожную сумку и, не долго думая, принялся скидывать свои вещи именно туда, даже не сворачивая.

Из горла раздался пронзительный всхлип и я отчетливо вскрикнула, понимая, что осядаю на пол, не в силах больше стоять на ногах. Сил не было. Ни на что.

Тебе бы Оскар за такую игру, Дейвидсон. – хмыкнул Стайлс, даже не поведя взглядом. – Кричишь так, словно… - он на мгновение замолчал, затем развернулся, по видимому, с интересом уставившись на меня. – Мы можем переспать еще разок, чтобы ты убедилась в том, что я не шучу.

Я ничего не ответила.

Я лишь прикусила губу, лишь бы не сорваться на крик. К тому же я, кажется, порвала все свои гребаные связки.

Стайлс, не считая нужным дожидаться ответа, спокойно развернулся и принялся скидывать свои вещи. Через мгновение послышался звук застегивающегося замка, звон его ремня на брюках и даже тикание его часов.

Не сходи с ума, Дейвидсон. – наконец промолвил он, пятясь назад к двери. – Ты простудишься.

Я подняла кипящие от боли глаза на него и заметила, как он стоит в двери, в упор уставившись на меня.

Когда ты пальцами нежно водил по моему худощавому телу, знаешь, мне хотелось замурчать или запеть, как поёт пианино. – хрипло прошептала я, начиная плакать так тихо, что не услышал бы даже сам Сальери. - Душевные клавиши перебирал так ловко, будто знал меня наизусть. Не угаснет долго огонь, Стайлс. Кто-то сейчас пьёт водку, я пьяна уже твоими словами. И уже ничего не стоит между нами. Я права? В детстве мама кормила манной кашей, а сейчас…И мы уже так часто дышим, и кислорода очень мало , а ты всё играешь. Не устал ещё?

Гарри перемнулся с ноги на ногу. Он был на волоске от меня. Тот, кто стал для меня всем, тот, кто научил меня любить, тот, кто обещал мне быть рядом, но по сути, его уже и не было – стоял там и просто смотрел на меня. Полное безразличие. Он был готов оставить меня одну в этой проклятой Ирландии. Я была готова уснуть и даже не проснуться.

Смелости на это точно бы хватило.

Любовь - это слабость. – произнес он, отворяя дверь. - Любовь - это рак, который разрастается внутри человека и принуждает его делать глупости. Любовь - это смерть. Любовь, о которой ты мечтаешь - это то, что для человека важней всего, важней даже самой жизни. Мне такая любовь не ведома. Мне ведома страсть. Животная страсть. Нечто куда более ценное, Дейвидсон.

Что овладело мной в тот момент, не известно никому.

Боль в глазах разъедала меня напрочь, однако меня тянуло к нему, и глупо было бы отрицать того смертельного притяжения, которое рушилось на меня всей своей массой.

Я медленно подошла к нему. Пожалуй, улитки в аквариуме казались бы ягуарами, по сравнению с моим движением. Сил не осталось ни на что, я чувствовала опустошение внутри и не более того. Сердце давно расколото, легкие станцевали последнее танго, а внутри еще все-таки что-то щекочет, словно требуя завершения истерик.

Словно требуя реальность обратить все это в сон.

Мне ничего не нужно было от тебя, кроме любви. Такой обычной, человеческой. – я улыбнулась.- Ни трогательных записок в букетах цветов, ни красивых слов с того конца провода, ничего. Я всего лишь хотела быть рядом с тобой. Я обещала, что не отпущу тебя, Гарри. Но ты уходишь. Иди. – чувствую, как по щекам текут слезы. Слезы разочарования и потери, слезы того самого конца, который давно напрашивался. – Ты научил меня верить чувствам, Стайлс. Теперь я не поверю никому.

Оттеснив меня в сторону, Стайлс предательски молчит и озаряет меня самой лучезарной из своих улыбок, той самой, из-за которой я всегда готова была влюбляться в неё вновь и вновь. Но на этот раз он просчитался. Теперь эта улыбка напоминала мне обо всём, что я только что потеряла.

Пробуй жизнь, Дейвидсон. Наслаждайся ее вкусом, восхищайся ароматом. – Стайлс крепко схватил свою сумку и накинул на себя капюшон от мягкой толстовки, в которой я заснула сегодня ночью. – Не жди меня и не пробуй на вкус тех, кто похож на меня. Я ведь неспроста был рядом, пусть и был немного скованным. И знаешь что еще? Делай акцент теперь на слово «был».

Я простояла около захлопнутой двери минут 15, не меньше. По щекам предательски скатывались все те же слезы, еще мгновение, и я начну умолять их прекратить движение.

Стайлс оставил меня одну в чужом Дублине.

Стайлс оставил меня в чужом.

Стайлс оставил меня в.

Стайлс оставил меня.

Стайлс оставил.

Стайлс.

Мне не было ни хорошо и ни плохо. Хотелось забыться и сделать себе больно. Хотелось прекратить плакать, слезы здесь ни к чему.

Боль поглощала изнутри совсем немного. Она не была сладостной, она была естественной.

Схватив телефон в руки, я судорожно принялась набирать номер Эмили, умоляя небо помочь мне.

Пожалуйста, Эмили. Пожалуйста. – шептала я в трубку, пробуя на вкус соленую воду, от которой уже тошнило.

Гудки на мгновение прекратились.

Я влетела в ванную комнату, прижимая к себе трубку настолько крепко, что ухо уже горело от такой хватки.

Свободно освободив лезвие от надоедливой упаковки, я аккуратно сжала его в пальцах и от невероятного головокружения облокотилась о дверку душевой кабины.

Эй, Рикка, почему ты молчишь?! – доносился до меня обеспокоенный голос Эмили.

Он отобрал у меня самого себя. Мы оба полные неудачники! – выкрикнула я, понимая, что сдаюсь. -Я чувствую опустошение, Эмили. Эмили, Эмили, Эмили…- повторяла я, словно заклинание, стискивая в руках лезвие и мысленно отговаривая себя.

Нельзя, Рикка, нельзя.

Я чувствую запах лезвия, Эмили. Он такой сладкий. Его хочется… трогать. Понимаешь? – господи, я схожу с ума. Мои колени подкашиваются, а руки потеют он нетерпения.

Рикка, да что в конце концов происходит?! - выкрикнула Эмили и что-то там у нее упало со звоном на пол.

Сладко, сладко, было так сладко, я осталась одна, не сладко. Сейчас совсем не сладко. – я плакала, точно выброшенный на улицу маленький пес, совсем никому не нужный, родившийся просто так, ни за чем. Я чувствовала, как трясется каждая моя клеточка, словно скулила о том, чтобы к ней прикоснулись.

Гарри.

Прикоснулся.

Он оставил меня, Эмили. – прошептала я ледяным тоном.

Мгновение тишины, и что-то вновь со звоном упало на пол.

Что, черт возьми?! Это, мать твою, розыгрыш?! – закричала Эмили невероятно-звонким голосом. – Рикка, ради бога, где ты? Ты все еще там? Господи, что я могу сделать? Рикка! Пожалуйста!

Я молчала. Кусала губы и молчала. Любовалась на лезвие, не в силах держать его в руке. Вены на левом запястье набухли, это можно было сравнить с жаждой. Ты бежишь километр, и километр для тебя – сплошное мучение. И после него ты видишь целый колодец, но не пьешь.

Ты хочешь сделать себе больно, но терпишь.

Потому что, черт возьми, знаешь, что тебя все-таки, кто-то любит.

Я одна, Эмили. Совсем одна.

Я скажу Хорану, Рикка. – срывающимся тоном произнесла Эмили. – Оставь свою гордость позади, я скажу ему, я обязана. Господи, господи, он не мог. Он не мог! Господи, что же, что же дел…

Эмили, прекр…

Я позвоню Найлу.– прервала меня Эмили, что-то судорожно листая там, за пределами звонка. - Пожалуйста, держись. Держись, милая. Я с тобой. Мы все с тобой. Найл приедет, клянусь, он приедет. Он будет рядом, он не даст тебе упасть. Он подставит свою руку, когда ты оступишься. Дождись его, Дейвидсон. Только дождись его. Найл будет рядом, я обещаю.

========== Глава 27. ==========

POV Рикка.

Небесно-голубые глаза больше не отливали вечно сияющей искринкой, а лишь с сожалением смотрели куда-то в пустоту, тем самым прожигая пространство.

Что делается с резиной, когда ее нагревают на смертельном огне? Вы, наверняка, знаете.

Она тянется, точно бабл-гам, длинной-длинной нитью, практически не кончаясь при этом.

Время.

Время можно было сравнить с той самой резиной, единственный момент, что ее нагрели раз сто тридцать перед тем, как растянуть.

Оно длилось нескончаемо долго, так долго, что я без труда успела сосчитать, сколько раз Найл моргнул, когда смотрел строго в мои глаза, и ни миллиметра в сторону.

Странные глаза. - сухо сказала я, искоса посмотрев на ирландца. - Ощущение, что тебе нехорошо.

Хоран как-то странно усмехнулся, слегка пошатнувшись на месте.

Нет, черт побери, мне просто божественно! - воскликнул он и попытался сделать что-то наподобие счастливой улыбки.

Не вышло. - выдохнула я и с сожалением посмотрела в пол.

Что ты чувствуешь, зная, что неизлечимо болен? Или тогда, когда знаешь, что жить тебе осталось ровно 5 гребаных дней? Или тогда, когда теряешь что-то очень ценное, именно то, что ты берег всю прожитую жизнь? Тогда, когда получаешь толчок в грудь от удара или даже тогда, когда просто обжигаешь палец?

Боль.

Возможно, быстротечная, возможно, продолжительная, возможно, напрочь сшибающая, или же просто, спокойная, но ощутимая.

Это не важно. Само слово боль - вот что ранит еще больше, вот, что заставляет тебя чувствовать так, словно ты, собственно, ничего из себя и не представляешь.

Даже маленькой частички в целом мире для тебя не выделено. Ни молекулы кислорода, ни капли воды, не песчинки - ничего.

Просто пустота и боль.

Все слишком просто, верно?

Я стиснула зубы так, что неприятный скрип разразился в мрачной комнате, немного потупляя скованную тишину. Найл приподнял покрасневшие глаза и, нахмурившись, устремил взгляд куда-то в окно, точно прошибая темную штору своим взглядом.

Немного холодно. - осипшим голосом произнесла я и посмотрела на Найла с легкой улыбкой, которая откуда-то появилась на моем лице.

Смотреть на очаровательного ирландца без улыбки просто невозможно, но сам факт, что тот самый ирландец напрочь погружен в свои мысли и совершенно не желает делиться ими, отшибает напрочь все варианты для улыбок.

Их просто нет.

Не получается.

Однако мои губы дрогнули, и вновь расплылись в смущенной улыбке. На потрескавшихся губах ощутился привкус соленой крови; видимо, потрескались окончательно.

Ты ужинала, Рикка? - глухим тоном спросил Найл, тяжело сглотнув при этом. Его кадык дрогнул, точно притупляя из без того глухой звук.

Да. - коротко ответила я и мгновенно нахмурилась. - Точнее, нет. Не совсем.

Найл с непонимающим выражением лица уставился на меня, сложив пальцы в замок и поставив локти на колени. Я проделала тоже самое, однако, посмотреть в его глаза не решилась.

Слишком прожигающий, неприятный. Даже просто незнакомый.

Это был взгляд незнакомого мне Найла, и не будет секретом - я боялась его нового. Я отказывалась принимать его таким.

Я просто не хотела принимать его вообще.

Хорошо. - он терпеливо выдохнул, вновь одарив меня не самым лучшим взглядом. - Чем ты ужинала?

Я как-то странно хихикнула. Тот самый смех легко можно было записать на диктофон и давать на прослушивание людям из психиатрической лечебницы; намекая на то, что так смеяться нельзя.

Или полностью подтверждая то, что так смеются душевнобольные люди.

Совершенно без причины, по-идиотски глупо, как бы странно и обидно это не звучало.

Непонятный смех ненормального человека - собственно, почему бы и нет?

Водой? - захихикала я и пожала плечами так, как будто мне задали какой-то странный вопрос из области математики и я даже понятия не имела, что значит тот самый вопрос.

Хорошо. - повторился он практически мгновенно, терпеливо сжимая и разжимая зубы. Скулы на его лице то и дело принимали округленные очертания, полностью подтверждая то, что Хоран на грани срыва.

Казалось, ему хочется заорать так, словно он проиграл важный бой или внезапно стер все то, что печатал около двух часов.

Или ему просто хотелось наорать на меня, что явно так и было - без грани сомнений.

Ему не нравилось, что я молчала. Не нравилось то, что я в упор держала все в себе; не нравилось то, что я не делилась с ним тем, что прожигало меня изнутри. Ему, кажись, не нравилось находится здесь вообще и он просто терпел.

Терпел просто потому, что у него не было выбора.

Это не обязанность, Найл! - вдруг воскликнула я и встрепетнула руками в обе стороны, соскакивая со своего места и уверенно подходя к сидящему парню. - Это вовсе не значит, что ты должен был прилетать сюда потому, что я не в своей стране и ничего не знаю! Мне не нужна поддержка, клянусь тебе, я в полном порядке, я даже не знаю, в чем причина драмы и зачем столько внимания! Я не понимаю, я просто не...

Зачем так орать? - нахмурился тот и в упор посмотрел на меня. - Я все прекрасно слышу.

Я резко зажала свой рот рукой и надавила ладонью на распухшие губы. Они болели и горели, как будто Гарри только что оторвался от меня и довольно оценил свое достижение самым сильным взглядом из всех.

3 - 0, Дейвидсон.

Ты опять вспомнила о Гарри и ты опять проиграла.

И ты, кажется, уже привыкла.

Я приготовлю стейк. - спокойно отозвался Хоран и постарался встать с места, как я тут же хлопнула его по плечу, заставляя его тело приземлится обратно на мягкое кресло.

Никаких стейков, Найл. Забудем об этом.

Я уверенно развернулась и подошла к крану с водой, тут же склонившись и сделав огромный глоток холодной воды. Поток воздуха заглушил дыхание и я едко закашлялась, скорчившись пополам от пронизывающей боли в области горла.

Проклятье. - прошипела я хриплым от кашля голосом и закрыла лицо руками.

Все рушилось. Все началось с большего и заканчивается малым. Такие мелочи, как вода не в том горле, как прокусывание губ до крови, как не та песня в плеере и упавшая вилка со стола - глупые, глупые, просто наиглупейшие мелочи, которые разрушают все.

Тебе бы следовало закрыть кран, вместо лица. - сказал Найл и подошел к крану, одной рукой закрывая его. - Ангельские лица не достойны того, чтобы их закрывали.

Я убрала надоедливые волосы с глаз и подняла глаза на Найла, стараясь расслабить напряженные мышцы своего лица.

Именно поэтому ты всегда улыбаешься, верно, очаровательный ирландец? - мне удалось изобразить некое подобие улыбки; и даже более того - мне даже удалось заставить его вновь улыбнуться.

Ведь видеть его улыбку - просто бесценно.

Это действительно самое бесценное сокровище.

Найл присел на корточки и провел мягкой ладонью по моим растрепавшимся волосам, словно успокаивая, как младенца. От его прикосновения стало неописуемо приятно и даже тепло.

От него просто веяло тем самым спокойствием и защитой, а в голубых глазах как будто было выведено "Я рядом". (поэтому не бойся ничего.)

Через пару часов.

20:03

Да, Эмили да. - доносились звуки откуда - то из коридора. - Я ничего не мог с этим сделать. В упор нет и все тут. - небольшое молчание. - Что? Это Малик балуется? Ах да, гребаный кретин, точно, точно, я забыл, что у него проблемы.

Я лениво переключила телевизионный канал, наткнувшись на скучные Американские новости.

В центре Лос-Анджелеса был найден труп одного из самых известных... - раздавалось в левом ухе.

Ах черт, точно, Эмили, нет, я пожалуй обойдусь просто милкшейком. Нет, черт, вот же идиот! Оставь для него. - отдавалось в правом.

"Гарри, Гарри, Гарри" - отчетливо стучало в голове.

Мне вдруг стало непередаваемо холодно. Наверняка, Найл вновь пооткрывал все окна, как несколько месяцев назад, в колледже.

Перед глазами тут же всплыл образ того времени, когда Найл, совершенно убитый, пробрался в тот самый коридор, пооткрывав практически все окна колледжа.

Прикосновения Гарри на моей коже словно остались отпечатками того времени. Грубость и ни капли сожаления - вот, что я имела на тот момент.

Сейчас я не имею ничего.

Воспоминания сильнейшей волной накрыли мой разум, пришлось сцепить зубы и сжать кулаки, чтобы не позволить слезам выбраться наружу. Было слишком пусто без Гарри, роскошный люкс номер высшего класса без него казался серой норкой, а теплый воздух, царивший среди нас тогда, сейчас просто напоминал сгусток морозных молекул, каким-то образом пробравшихся внутрь комнаты.

Это Эмили. - неожиданно появился Найл рядом. - Поговоришь?

Я кивнула и выхватила телефон из рук Найла, прижав трубку к своему уху.

Привет, Эмили. - быстро выпалила я, уставившись в телевизор. - Как дела?

Чудесно, не считая того, что у меня не хватило муки на сырники для Зейна, на улице чертов ураган, мои волосы спутаны, а ты делаешь вид, что все здорово. - на одном дыхании протараторила Саммерс и ненадолго замолчала. - Может, стоит спрашивать "Как дела?" у кого-нибудь другого, Дейвидсон? Может быть, стоит, открыть глаза?

Я тяжело выдохнула, закатив глаза высоко к потолку.

Какого хрена? - спросила я, кажется, у самой себя, продолжая глядеть в потолок.

Я ничего не говорил! - тут же врезался Найл, посчитав, видимо, что это было обращено к нему.

Идиот.

Ты только что сдал самого себя, Хоран, с чем я тебя и поздравляю. - мрачно выдохнула я и вернула голову на прежнее положение. - Ну так что, Эмили, сырники не подгорели?

Немного есть. - прошипела подруга в трубку и на заднем фоне также послышалось шипение сковороды. - Найл рассказал мне, Рикка. Ты решила ничего не есть, оставаться на своей волне, молчать и делать вид, что все круто, просто потому, что Стайлс решил уйти? - Эмили громко рассмеялась в трубку, а затем тут же замолчала и смех прекратился. - Достаточно шуток, Дейвидсон. Не вздумай губить себя из-за какого-то... Из-за какого-то, черт его побери...

Хватит. - грубо оборвала я, вставая с дивана и направляясь в сторону коридора. Найл тут же встал со своего места и также пошел за мной, не отставая ни на шаг.

Побойся Бога, Эмили. - я уверенно схватила пальто и быстрым движением начала застегивать его, полностью проигнорировав возмущенный взгляд и возглас ирландца. - Он все прекрасно видит.

Жаль, что ты так ничего и не видишь. - расстроенный, приглушенный голос из трубки, заставляющий сердце просто напросто сжаться в один единственный, миллиметровый комочек.

А мне плевать. - неожиданно для самой себя я громко рассмеялась; так громко, что глаза Хорана мгновенно наполнились кровью, а сильные руки несдержанно затряслись, точно под конвульсиями. - Мне плевать на все, веришь мне, Эмили? Все то, что у меня было, я уже потеряла. И бояться теперь мне, поверь, совершенно нечего.

Я отстранила телефон от уха и резко отпустила электронную вещь из руки. Она с грохотом повалилась на пол, буквально разлетевшись на куски.

Хоран громко сглотнул, проводив взглядом расколотую вещь, а затем с испугом посмотрел на меня; его кадык вновь дрогнул, а голубые глаза в бешенстве забегали по моему лицу, словно требуя остановки внезапно начавшегося спектакля.

Перестань, Рикка, что ты делаешь? - он старался сохранять спокойствие, однако небольшое потрясывание полностью выдавало его.

Замолчи, мальчик, прошу тебя, замолчи. - практически шепотом промолвила я, зашнуровывая зимнюю обувь на толстые шнурки. - Хватит слов, их слишком много.

Не долго думая, Хоран мгновенно сдвинулся со своего места и тут же схватил куртку, на ходу надевая ее и выдвигаясь за мной.

the pretty reckless – just tonight

(на репит до конца главы, да-да, вы просто обязаны.)

Уйди. - прошептала я, стиснув скулы и закрыв глаза от порывистого ветра.

Давай вернемся, Рикка, это просто безумие, это просто ерунда какая-то, это просто... - парень уверенно шел за мной, стараясь догнать меня и встать рядом. - Это действительно глупости, ну к чему эти истерики, давай просто поговорим, давай просто все решим, давай уедем, если хочешь, мы можем просто уснуть, а на утро...

Да заткнись ты! - истерично выкрикнула я, оборачиваясь на полу пути и с силой согнувшись пополам. Ноги запутались в друг друге и я чуть не упала в сугроб, если бы не равновесие, которое вовремя вспомнило, что оно вообще существует. - Ради всего святого, Найл, замолчи!

Парень в ступоре застыл на месте, точно не веря своим ушам. В его теплых глазах появился испуг, мгновенно порозовевшие щеки пылали на пронизывающем ветру, а поднятая наверх осветленная челка так и горела желанием упасть на лоб.

Я приехал к тебе, чтобы быть рядом. - он протянул руку мне навстречу, а затем выделил указательный палец и уверенно показал им на меня. - А ты ведешь себя так, точно тебе 5 лет. И тебе явно не хватает разума для обдуманных действий.

Его голос был спокойным, однако что-то выдавало его. Какая-то тревога, и даже паника, боль в глазах отражала внутреннее состояние его души. Он чувствовал себя разбитым, в одну минуту ощущая себя нужным и ненужным одновременно.

Я приехал, чтобы быть рядом. - он медленно начал подходить ко мне, а я тут же выставила руку вперед, не позволяя подойти ближе. - Потому что я не такой, Рикка, клянусь тебе, я не такой, как этот твой...

Нет. - я истерично замотала головой из стороны в сторону, двигаясь спиной вперед. - Нет, Найл, нет. - по глазам тут же покатились соленые слезы; застывая на ветру, они разрывали кожу. Становилось непередаваемо больно, хотя, казалось бы, куда еще больнее?

Нет, нет, нет. - я повторяла это слово, как заклинание, все также мотая головой то влево, то вправо. - Ты ошибся, малыш. Я одна, я совсем одна.

Но я, мать твою, я же здесь! - выкрикнул он на всю улицу так пронзительно громко, что из рядом стоящего дома появилась любопытная голова, с интересом высунувшись из окна. - Я с тобой, вот он я, и я не могу оставить тебя, просто потому что есть такая вещь - она называется дружба, Рикка, она называется поддержка и опора, о которой ты даже не догадываешься! Я, черт возьми, не прав?!

Я глотала соленую воду большими глотками, кусая губы на холоде, то и дело облизывая, облизывая, и вновь облизывая их. Постоянно двигаясь вперед спиной, я не позволяла ему подойти ко мне.

Я не хотела его рядом.

Мне не нужен никто, Хоран. - хрипло промолвила я, обращаясь к замершему парню. При минусовой температуре он был одет лишь в тонкий джемпер и такие же широкие брюки, в осенних кедах и без шапки на голове - он шел навстречу пронизывающему ветру, боясь опустить протянутую мне навстречу руку.

Просто возьми ее. - перебил он меня, смело протягивая ее вперед. - Что мешает тебе, Рикка, что я сделал не так? Я здесь, чтобы дать тебе руку. Чтобы ты поняла, что ты не одна. Ведь я с тобой.

Пронзительный хрип вырвался из моего горла; я подняла голову к звездному небу и зажмурила глаза так крепко, что те самые звезды каким-то образом оказались внутри меня.

А где-то он, такой теплый и такой спокойный, со своей вечной усмешкой и глупым прищуром, по-детски невинными ямочками на щеках и прожигающим напрочь бирюзовым взглядом; пахнущий чем-то сладким, слишком сладким для своего характера. Вечно ухмыляющийся, без единой капли сожаления и чего-либо еще, но все такой же свой, такой же мой, мой и только - с любимыми ладонями и мягкими кудрями, от которых так вкусно веет медом и орехом, с покусанными губами и возлюбленными татуировками.

Где-то он однозначно есть, и может быть, даже смотрит на тоже самое небо, он ведь так любит небо, пожалуй, сильнее, чем самого себя.

Я медленно опустила голову и резко распахнула глаза, в упор посмотрев на замершего до последней клеточки парня.

А здесь он. Вечный ребенок, с милой улыбкой и голубыми глазами; готовый отдать последнюю копейку за очередной комикс и последнюю игру плейстейшн; старающийся не унывать никогда, готовый любить всем своим еще совсем маленьким, даже не понимающим, что такое любовь, сердцем. От него пахнет чем-то свежим, так пахнет только чистейшее море; постоянно жующий пончики и просто обожающий хипстерские браслетики - он тянул свою ладонь ко мне, всем видом умоляя схватить его.

И нас теперь разлучает лишь миллиметр, осталось лишь вздохнуть последний раз и схватить его руку. Осознать, что вот она - поддержка, которой не было никогда раньше.

Ты все сделал правильно, Найл. - промолвила я в его замерзшее лицо.

Осторожно прикоснувшись к его плечу, я стряхнула небольшой иней из снежинок и непонятно зачем улыбнулась, переведя взгляд в ангельски-голубые глаза.

Ты ни в чем не виноват, абсолютно ни в чем. - вновь сказала я, кивнув головой. - Но я не возьму твою руку, Найл, милый Найл. - я ненадолго замолчала и опустила холодный взгляд в сторону. - Просто потому, что ты не он.

POV Гарри.

Вода, вода, вода - соленая, сладкая, безвкусная, неважно, неважно, неважно, мысли в комок, все напрочь спутано, все какого-то хуя так спутано, до дрожи в коленках, до предательского биения сердца, гребаные звезды, ненавижу, ненавижу, чертов снег, чертова погода, вода, вода, опять вода.

Просто пойми его правильно. - Пейн положил мне руку на плечо, шагая по дорогому коридору в стиле "хай-тек" по офису этого небоскреба. - Это нормально, это просто отголоски из прошлого, ты знал, на что идешь, когда продвигал эт...

Убери свою гребаную руку с моего плеча и не трогай меня. - рявкнул я и дернул плечом так резко, что рука парня самовольно грохнулась на свое прежнее положение. - Я вообще не понимаю, какого черта я делаю здесь в ночное, мать твою, время.

Ладно, ладно, Стайлс, ты можешь покурить после всего того, это будет не нарушение, это будет всего лишь...

Я застыл на месте и посмотрел на этого кретина самым что ни на есть презрительным взглядом, полный ненависти и злости.

Я буду курить тогда, когда я захочу, сколько захочу, и что захочу. - ледяным тоном сказал я и резко продолжил свой путь. - Мне плевать на ваши законы. Можно, нельзя, запрет, не запрет - мне похуй. Просто похуй. Понимаешь?

Да, да, конечно, конечно, ты прав, ты безусловно прав. - мы в упор подошли к кабинету, и Лиам явно замялся, принимаясь теребить в пальцах повязанную на поясе клетчатую рубашку. - Просто Саймон, он... он может...

Похуй. - я вновь перебил парня и слегка наклонил голову вбок. - Ты не усек?

Пейн тяжело сглотнул и без лишних слов открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

В тускло-освещенной комнате сидел мужчина с очками на носу, и что-то листал в бумагах. Рядом с ним в кресле сидел Томлинсон и тоже что-то пролистывал, то и дело недовольно опуская бумаги из руки и что-то бурча себе под нос.

Я усек, но и ты пойми, что так и должно быть. - шепот сзади прямо на ухо и вновь эта гребаная рука на моем плече.

Я нервно дернулся, по спине тут же пробежали мурашки. К моему уху могла прикасаться только она, и мне было не просто мерзко, мне было отвратительно мерзко ощущать чужие губы и дыхание на себе.

Доброй ночи. - грубо сказал я и уверенно прошел вперед, плюхнувшись на стоящий перед столом стул.

Мужчина оторвал нахмуренный взгляд от своих бумаг и, приспустив очки, в упор посмотрел на меня и тут же расплылся в улыбке.

Гарри, Гарри, ну надо же, какие люди. - приглушенным баритоном промолвил он и протянул ко мне руку для приветствия.

Да что за ебаные руки вокруг, ненавижу руки, их руки, не мои руки, не те чувственные руки, к которым я привык, не то, не то, совсем не то, не хочу, не буду, никогда, ни за что.

Ближе к делу, Саймон. - полностью проигнорировав рукопожатие, произнес я и нахмурился. - Вылетел первым рейсом из долбаного Дублина и теперь я тут, "босс". - последнее слово выделил пренебрежительным тоном.

Саймон громко рассмеялся, немного отъехав на стуле назад и сделав полный оборот на сидении.

Что за херня?

Я что, прилетел сюда для того, чтобы посмеяться?

В таком случае, я прямо сейчас готов уйти.

Искоса посмотрев на Томлинсона, я заметил, что он подписывает какие-то бумаги. Внутри меня все напряглось. Даже затрясло так, как будто она задышала мне в шею. Она, она, она.

Гарри, хватит.

Просто хватит.

Луи словил мой взгляд на себе и недовольно прикусил нижнюю губу.

"Э-л-е-а-н-о-р" - произнес он одними губами и указал пальцем на бумаги.

Ах, все понятно.

Что ж, ребята, я в дерьме.

А ты неплохо продвинул свою девчонку, Стайлс. - вдруг раздался голос Саймона и я мгновенно перевел взгляд на него. - Песенка-то пробивается вперед, айтюнс, мать его, просто забит твоей "Риккой".

Я сказал, ближе к делу. - стиснув зубы, прошипел я и уже схватил ручку для подписи. - Это не ваше дело, чем забит ебаный айтюнс.

О, не торопись. Я еще даже не начал. - холодно произнес Саймон и подкатился к столу. - Долго плакал, пока прощался?

Я тяжело задышал. Так тяжело, что листы в руках Луи наверняка развеяло моим дыханием. Сердце колотило из груди просто как с цепи сорвавшееся, и я совсем ничего не мог с этим поделать.

Словно прочитав мои мысли, стоящий позади Пейн в одно мгновение оказался рядом и принес мне бутылку ледяной воды.

Вода, вода, опять вода.

Ненавижу, блять, просто ненавижу.

Откуда в тебе столько ненависти, Стайлс? - неожиданно озадачился Саймон, всматриваясь в мое лицо. - Где мой милый мальчик с кудряшками и зелеными гла...

Ближе, твою мать, к делу. - я сжал ручку в пальцах так крепко, что она с хрустом треснула и развалилась на части.

Черт побери.

Саймон присвистнул и посмотрел на распавшуюся ручку с таким сожалением, словно потерял любимого щеночка пару минут назад.

Не понимаю, что от меня требуется. - процедил я, в упор посмотрев в наглые глаза мужчины. - Времена глупых песенок прошли, популярности давно конец. Чем я могу быть любезен, Саймон, я еще даже не закончил гребаный колледж. Что ты, блять, хочешь от меня?

Саймон, я... - Луи врезался в разговор, привстав со своего стула. - Я подписал еще од...

Минутку, Луис. - Саймон остановил его одним лишь взглядом, заставляя его сесть обратно на место. - Отдохни.

Я громко фыркнул, отпив жадный глоток воды. Что за придурошная вода, он что ее, из туалета налил?

Кретин, господи, какой же он кретин.

Я вижу, ты так ничего и не понял. - голос Саймона не предвещал ничего хорошего. - Чтож, тогда сразу к делу.

Что ты хочешь? - мгновенная реакция с моей стороны. - Говори, или я пошел нахер из твоего офиса, можешь больше не ждать.

Полегче, Стайлс. - Саймон нажал на кнопку своего телефона и слегка приблизился лицом к громкоговорителю. - Эмма, будь добра пригласить гостью в мой кабинет. Спасибо.

Я резко обернулся на стуле. Сказать, что мое сердце просто стучало - нихуя не сказать.

Косо посмотрев в окно, я словил себя на мысли, что звезды этой ночью слишком яркие. Пожалуй, самые яркие за все начало новой зимы.

Пожалуй, это вновь не предвещает ничего хорошего.

Рикка, моя Рикка. Я проигрываю, проигрываю нечестно, практически не сражаясь, не задумываясь, не веря, что все так получилось. Моя, моя, только моя, никому, никогда, ни за какие деньги. Мое, все мое.

Я натянуто улыбнулся, вспомнив о ней.

Она моя.

Моя и только.

Через пару мгновений дверь в кабинет распахнулась и 4 пары глаз синхронно перевели взгляд на девушку, застывшую в дверном проеме.

Я тяжело задышал, по низу живота пронеслась легкая дрожь, на лбу выступила легкая испарина.

Это что еще за, мать ее, пташка?

Кимберли Стоунем, Стайлс. - самодовольная улыбка появилась на лице Саймона. - Не будь идиотом, встань со стула, где твои манеры, гребаный мальчишка?!

Я застыл на месте, мысленно понимая, что все это значит.

Нет, блять. - еле слышно прошептал я, просто отказываясь верить в то, что вероятно.

Тише, Гарри. - подбадривающий голос Луи откуда-то сбоку. - Спокойно, просто спокойно.

Я сглотнул. Раз сглотнул, два сглотнул. Три, четыре, пять. Ноги подкашивались, стул подкашивался. Голова закружилась так, точно я обкурился несчетное количество раз.

Нет, нет, нет. - быстро сказал я, повторяя одно и тоже. - Нет, Саймон, так дело не пойдет. Нет, нет, я...я... я нет, нет, не соглас...нет, ни за что.

Мой мир рушился. Я осознавал, что это неизбежно. Я думал о ней, понимая, что теряю. Теперь точно теряю. Я был согласен на все, я был уверен, что да этого не дойдет. Я не верил глазам. Я не верил себе. Я просто не верил.

Я не умел.

Или просто же не хотел.

Кимберли, не стесняйся, проходи. Это и есть тот самый Гарри. Красавец, не правда ли? - идиотская усмешка на лице Саймона, которая так и плачет по моему кулаку.

Кто она. - не вопрос. Холодной утверждение из моих уст; я сам не понял, как оно вырвалось.

Наконец-то он поинтересовался! Браво, господа, браво!

Саймон, кто она. - я терял контроль. Воздуха не хватало, застрявшая поперек горла вода просилась наружу. Все рушилось.

Осколки, осколки, сплошные осколки. В глазах, на полу, во мне, в Луи, в офисе, в ночи - звезды и осколки. Больше ничего.

Девушка подошла ко мне неуверенной походкой, легкий румянец выдавал ее смущенное состояние.

Здравствуй, Гарри. - девушка протянула мне правую руку, ссылаясь на приветствие. - Я Кимберли.

В комнате повисла тишина.

Кимберли, идиотское имя. И что дальше, что ты Кимберли? Что, блять, что?!

Нет, нет, не так. Так дело не пойдет. - Саймон выскочил из-за стола, обошел его и встал рядом с покрасневшей блондинкой. - Не так, девочка, смотри, как надо.

Он отодвинул ее в сторону, легким движением поправил пиджак.

Я сжал кулаки. Еще немного и сорвусь.

Держись, Гарри, держись.

Саймон выпрямился и улыбнулся омерзительной улыбкой, от которой тут же захотелось обняться с туалетом, причем надолго.

Смотри. - он повернулся, обратившись к девушке, а затем вновь повернулся ко мне и опять улыбнулся.

Блять.

Здравствуй, Гарри. - промолвил Саймон самым что ни на есть писклявым тоном, от которого уши завяли в одно ебаное мгновение. Он протянул мне руку и даже не смотря на то, что я не отвечал на приветствие, сам выхватил ее и резко сжал в своей. - Я - Кимберли. Твоя новая девушка.

========== Глава 28. ==========

Спасибо всем, кто наконец-таки дождался. Тем, кто не ждал, и кому вообще все равно - вам тоже огромное спасибо.

Из-за своей криворукости я полностью удаляла текст два раза подряд, на который тратила целые дни напролет.

Это виновата я, и, конечно же, техника, правда совсем немного.

Надеюсь сейчас я наконец-таки выложу эту гребаную главу, потому что я соскучилась по вам и вашим отзывам.

А еще спасибо огромное вам всем, абсолютно всем.

Цифра добавления моего фанфа в закладки превзошла четырехсот, и как бы сейчас сказал мистер Пейн: You guys are SIIIIIIICKKKKKK !

Вообщем, спасибо вам, за то что вы все еще со мной.

Каждый ваш комментарий делает меня счастливей.

PS песен в главе очень много, искренне прошу вас включать все до последней.

POV Рикка.

Sting – Shape of my heart

Здравствуй, Гарри.

Прошло слишком мало дней. Слишком мало дней, чтобы отвыкнуть от тебя.

Я окончательно слетаю с катушек. Не верю ничему и по-прежнему питаюсь, только не смейся, воздухом.

Жизнь не наполнена чем-то красочным, когда поперек горла стоит ком, полностью пропитанный твоим запахом. Что случится, если он исчезнет?

Я просыпаюсь от того, что над моим ухом царит твое дыхание, и с болью съеживаюсь под одеялом, не веря тому, что это просто очередной загон.

Тебя не было и нет рядом.

Вот от чего страшно, Стайлс.

Пару дней - и ты совсем растворишься во мне. Не останется ничего - ни запахов, ни дыхания. Ни улыбок, ни ямочек (ни на подбородке, ни на милых щечках).

Мне всегда хочется спать, но стоит мне закрыть глаза, как твоя гребанная усмешка, да будь она, черт ее побери трижды проклята, возникает перед глазами.

Я выходила в парк с Найлом, потому что здесь мы стояли на покосившемся мостике. Он что-то лепетал мне на ухо, а я думала - как ты там, не холодно ли тебе и что ты делаешь, лишь бы не вернулся к травке.

Боль утихает.

Иногда она становится невыносимой, будто напоминая - Я здесь. И я никуда не ушла от тебя, Дейвидсон. Я здесь и я буду с тобой.

Словно она вместо тебя, Гарри.

Она утихает, чтобы снова разгореться. Она знает, когда придти и как сильнее задеть меня.

Она как ты.

Все, почему-то в этом мире именно так, как ты.

И это бесит. Знаешь почему? Потому что даже воздух пропитан твоим запахом. Эта чертова сладость имеет горьковатый привкус. Привкус твоего ухода, когда ты просто взял и ушел.

Я не злюсь на тебя, Гарри.

Просто потому, что ты все еще со мной.

Я волнуюсь, когда разговариваю сама с собой, потому что я знаю - ты слышишь меня. Я уже говорила тебе, что я окончательно чокнулась?

Так вот, повторюсь - мир для меня кружится во всех направлениях. Я просто сошла с ума.

Я редко говорю с Найлом, поэтому, если посмотреть на него, можно легко подумать - этот парень какого-то черта разговаривает сам с собой.

Он, кажется, уже привык.

Он спрашивает, как я себя чувствую, и я киваю.

Интересуется, чем бы я хотела позавтракать - я улыбаюсь.

Желает мне спокойной ночи - я мотаю головой.

Потому что я не слышу его, Стайлс. Я слышу твой голос в глубине меня самой и мне становится страшно.

Ты спрашивал меня пару месяцев назад - боялась ли я тебя. Нет, не боялась. Ты был рядом, и я не боялась.

Сейчас тебя нет, и я даже рада, что я чувствую это. Я чувствую только страх и ненависть к самой себе, а это значит, что я все еще жива.

Что я все еще могу чувствовать это.

Я пытаюсь побороть в себе едкое желание подойти к лезвию и вточить его себе поглубже в вены, но я останавливаюсь. Внутри меня в такие моменты все звереет, я знаю, что это ты.

Ты недоволен, я знаю.

Я опять чувствую твое недовольство. Я чувствую его всегда, потому что ты так часто злишься.

Не знаю, чем ты там занимаешься и что тебя так часто злит, даже Эмили не рассказывает мне об этом. Я и не спрашиваю.

Вполне достаточно чувствовать твое присутствие рядом и все-таки ощущать твое дыхание по утрам. Твой сонный хриплый кашель и еле-ощутимое прикосновение твоих ресниц на моей спине.

Я никому и никогда не расскажу об этом, Гарри.

Это останется все между нами, хорошо?

Но есть одна вещь, одна единственная вещь, та вещь, которую ты должен, нет, обязан знать.

У меня ничего не осталось, кроме воспоминаний и твоих улыбок, заставших где-то в области слева.

Я живу просто так, лишь забираю общий воздух у нормальных людей, которые еще стараются радоваться жизни.

Боль не имеет свойство исчезать или оканчиваться. Она останется со мной до тех пор, пока ты снова не подойдешь ко мне и не скажешь: "Ну перестань, родная, я же с тобой. Вот он я - твой Гарри."

Тебе должно быть очень стыдно за меня, я веду себя как маленькая девочка, но ты сам виноват. Ты сам приковал меня к себе и теперь не желаешь оставлять меня, хотя по сути, ты это и сделал.

Я должна признаться тебе, что не могу без тебя.

Каждое утро я улыбаюсь, осознавая - ты все еще тут, хоть и далеко на самом деле.

Я ни в коем случае не хочу разговаривать с тобой, словно тебя нет вообще.

Конечно же ты есть. Именно поэтому есть и я.

Наступит день, когда мое сердце вновь вспомнит, что такое сумасшедший ритм. Когда я смогу взять тебя за руку и сжать ее настолько крепко, чтобы окончательно убедиться - вот сейчас ты действительно со мной.

Будет тот день, когда ты купишь мне очередную булочку в пекарне, и заставишь съесть этот невкусный суп, а я послушно возьму ложку в руку и съем его до последней капельки.

И ты знаешь, почему так будет.

Потому что ты попросил.

Ты.

Понимаешь, Стайлс?

Наступит тот день, когда я снова увижу тебя.

С трепещущим сердцем и покалывающей, но настолько приятной болью в области сердца, я увижу тебя.

И мне даже не верится, что я вновь смогу сказать тебе:

"Здравствуй, Гарри."

***

Pink feat. Nate Ruess – Just Give Me A Reason

Иди сюда. - сказал Найл и как всегда сам подошел ко мне. - Тебе опять приснилось что-то отвратительно-мерзкое, заставляющее тебя плакать?

Я чуть заметно кивнула головой и мгновенно улыбнулась.

Спасибо, Стайлс.

Найл только что охарактеризовал тебя самыми что ни на есть правдивыми прилагательными, какие только могли бы быть придуманы именно для тебя.

Спасибо, мать твою.

Спасибо.

Я приготовил тебе чай с ирисками. - милый ирландец обнял меня и в нос тут же ударил аромат его приятного одеколона, поднимающий настроение в одно мгновение. - Если он еще не остыл.

Тысячу благодарностей, мистер Хоран. - подмигнула я ему и потрепала по блондинистому беспорядку на его голове.

Буквально через полчаса я уверенно печатала текст на ноутбуке, это было что-то вроде отчетного сообщения Эмили, например, что я действительно жива и все такое подобное.

Она ответила достаточно быстро. Пару фраз о Зейне, несколько фраз о новой коллекции в Заре, три слова насчет нового фильма.

О Гарри ничего.

Как всегда лишь одна пустота, и то - болезненная.

Хоран устремил свой взгляд в телефон, как-то по-особому едко улыбаясь экрану, но ерзая на месте. Все это выглядело так, как будто ему написал тот, кто может отобрать у малого ребенка его чупачупс и выбросить в рядом стоящую корзину.

Что-то важное? - спросила я, продолжая набирать сообщение пальцами. Эмили вдруг внезапно заинтересовалась, как я себя чувствовала сегодня ночью.

Слегка приводит в ступор.

Да нет, ерунда. - отмахнулся Хоран и, не отрываясь от своего телефона, приземлился на место рядом со мной, тут же уже по привычке склонив голову мне на плечо.

Я невольно улыбнулась.

Найл Джеймс Хоран - единственный, черт вас всех побери, человек, который будет с тобой в любое время. Особенно тогда, когда ты не понимаешь, зачем ты вообще нужна здесь, я имею ввиду - в настоящий момент, в эту секунду. К чему стремится твое сознание, и стремится ли оно вообще к чему-либо.

Я любила, когда Найл был рядом. Он внушал мне свою уверенность, не позволял мне разреветься на пустом месте, и даже просто поддерживал даже тогда, когда поддержка, собственно, была не так уж и нужна.

Он дарил мне воздушные шарики и заваривал чай только с ирисками.

В такие моменты я чувствовала себя больше, чем просто счастливой. И практически забывала о Г...

Нет.

Это все гнусная и противная ложь, осадком опадающая на дно желудка в виде дохлых бабочек или еще чего-нибудь такого же мерзкого.

Я никогда не забывала о Гарри.

Он сам не позволял мне забывать о нем.

Каждый колкий час мне приходилось окунать свое лицо в ледяную воду, глотать лед прямо из морозиловки, выходить в одной майке на воздух и дышать, дышать, дышать. Еще уверенней. Еще сильнее. Лишь бы сердце совсем не остановилось.

Гарри написал. - ухмыльнувшись, сказал Найл и пробубнил что-то несуразное себе под нос, словно, я, должно быть, совсем глухая и даже совсем не чувствую, что эти пять букв заставили мой желудок вывернуться наружу.

В напрочь пропитанном сладостью номере повисла такая тишина, от которой уши заломило с непередаваемой силой. Мой разум, кажется, окончательно сказал мне наподобие "Адье, амиго!", а в голове крутилась сплошная ненормативная лексика.

Я отчетливо ощущала биение сердца у себя поперек горла, а дрожь в руках, нарастающая с каждой минутой, казалась непередаваемой вечностью.

Что сказал. - совершенно никакой интонации из моих уст. Я выдавливаю клавиши на ноутбуке с самой что ни на есть грубой силой; еще мгновение - и от них ничего не останется.

Так, ерунда. - фыркнул блондин. - Приглашал на какую-то вечеринку. Он, Кимберли, Гримшоу, Зейн, Эмили и еще пару таких же отбросов, как эти все.

Жилки на виске принялись пульсировать так, что на языке тут же почувствовался вкус железа. Ощущали ли вы когда-либо, как ваши ноги становятся ватными, а руки уже полностью отстали от тела, то есть, вы уже нифига ничего не чувствуете, да будет это так неграмотно и некрасиво сказано?

Я боялась поднять ресницы к потолку, потому что знала - они тут же закроются.

Я не чувствовала ничего.

И даже Гарри, моего Гарри, как будто бы и... не было рядом.

Я сказал, что мы все еще в Дублине. - продолжал блондин, искренне веря в то, что я все еще слушаю его. - Вроде как, Зейн с Эмили, Гримшоу с бутылкой, а Стайлс.. эм.... - он затормозил ненадолго и каждая моя внутренность, пожалуй, сделала тройное сальто в воздухе. - Стайлс с какой-то Кимберли.

XXX

"Странно даже представить, Стайлс, что ты так просто взял и ушел. Я думаю об этом меньше, чем тысячу раз в секунду, но немного больше, чем тысячу и один раз. Понимай как хочешь. Ты всегда понимал меня.

Что-то странное пульсирует в висках, должно быть, "кровь смешивается с молоком" - твоя любимая фразочка, кстати, если ты еще помнишь о ней.

Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. Казалось, ну да ладно - ушел он и ушел, давай-ка спать, Дейвидсон.

Получилось, Гарри.

Веришь мне?

И теперь я всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк.

Самый настоящий слизняк.

Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось.

Все разваливается без тебя, Гарри.

Не возвращайся.

Дай мне привыкнуть к тому, что твои руки теперь лежат на чужих коленках, а в ярко-бирюзовых глазах больше не отражается моя уставшая улыбка."

Полтора часа спустя. В доме семейства Хоран: Малыш Тео, его родители, и, собственно, сам Найл с Риккой.

В этом доме царит аромат плюшек с вареной сгущенкой и свежесваренным кофе. А еще легкий привкус присутствия младенца в этом доме и что-то такое же теплое и милое, как все "Хораны" на свете.

Проходи, Рикка, я очень рада, что ты заглянула к нам в такой ветреный день. - улыбнулась мне Дениз, жена Грега, и мягко улыбнулась.

На ее руках практически засыпал очаровательный малыш с ярко-голубыми глазами и капельками молока на припухлых губках.

Он сонно хлопал длинными ресничками, видно окончательно не понимая, кто я такая и что я тут делаю.

Тео, малыш мой! - завопил Найл, выхватив ребенка из рук Дениз. - Глазам своим не верю, какой ты у меня большой!

Отшвырнув кеды в сторону и буквально высвободившись от надоедливой куртки, Найл с особой нежностью прижал младенца к себе и погладил холодной рукой по его маленькой головке.

Надеюсь, вы понимаете, что зашкаливало в этот момент.

Найл сам еще как ребенок. - неловко сообщила мне Дениз и вновь улыбнулась. - Он всегда такой.

Я еле заметно кивнула и на цыпочках прошла в просторную комнату, из которой уже вовсю разносился пронизывающий визг ребенка и ненормальный смех очаровательного ирландца.

О, а ты самая Рикка! - неожиданно раздался голос из комнаты и я буквально подскочила на месте от неожиданности.

На диване сидел Грег и читал какую-то утреннюю газету. Увидев меня, он отложил ее в сторону и расплылся в доброй улыбке.

У них вся семья такая или в Хоранах природой заточено быть самыми милыми людьми на планете?

Найл много рассказывал о тебе! - иронично сообщил мне Грег, заставляя Найла покраснеть миллион раз. - А ты действительно милая.

Я замялась на месте и принялась нести какую-то чушь себе под нос, совершенно не понимая, что я должна отвечать. Когда из моих уст наконец-то вырвалось скудное "Спасибо", Грег еле заметно кивнул головой и вновь вернулся к чтению газеты.

Время летело достаточно быстро. Быстро настолько, что я практически забыла о Г...

Да сади-и-и-сь ты! - настаивал Найл, усаживая меня силой за стол, напичканный всякими разными вкусностями.

У нормального человека должна потечь слюна от этих соблазнительных булочек, но у меня во рту появился вкус непередаваемой горечи.

Каждый кусок свежеиспеченных пончиков стоял поперек горла, но, кажется, никто даже и не замечал, как я бледнею от того, что мне приходится проглатывать всю стряпню Дениз.

Найлер тихо хихикал и посылал какие-то странные знаки малышу Тео, а затем быстро пихал ложку в его рот и вновь хихикал, шепча какие-то милости в его сторону на своем личном языке.

Ну так что, Рикка. - никак не унимался с допросами Грег, намазывая толстый слой клубничного варенья на мягкий хлеб. - Ты учишься?

Наш колледж сгорел пару месяцев назад. - ответил за меня Найл и тут же подмигнул малышу Тео. - Теперь мы ничерта не делаем и просто шляемся по улицам.

Найл! - пшикнула я на него, а затем перевела взгляд на Грега. - На самом деле, я ищу место для учебы. Но сейчас, увы, нет вариантов.

Грег что-то промычал себе под нос, а затем выхватил из рук Дениз еще один кусок хлеба и принялся намазывать его новым слоем варенья.

Как там Лиам? - обратилась к Найлу Дениз. - Я видела его не так давно, как раз мы были в Лондоне.

В порядке. - мгновенно отозвался блондин. - Нашел себе какую-то девушку и живет себе припеваючи.

А Луи? - с интересом спросила она у Найла. - Готов к свадьбе?

Хоран замолчал на минуту, а затем взорвался диким смехом, от которого бедный малыш подскочил на своем стульчике, а бутерброд из рук Грега шлепнулся прямо на пол.

Я тебя умоляю! - ржал блондин во все горло, видимо, не желая останавливаться. - Этот придурок до сих пор ищет самую дешевую морковку в городе и с нетерпением ждет новой коллекции подтяжек в "Топшопе", а ты тут свадьба... Ха-ха-ха.

Я также сочла данную фразу немного неподходящей для Томлинсона, учитывая то, как он разгуливает от своей девушки то налево, то направо, вообщем, куда пожелаете.

Ну а Зейн... - растерянно прошептала Дениз, не понимая причину смеха. - Он...

Эмили. - отмахнулся по-хозяйски Хоран. - У них все серьезно, но... - на Хорана вновь навалилась волна ненормального смеха с приливом чего-то крайне дикого. - Никакой свадьбы, Дениз! Они оба независимы.

Пока Найл продолжал хихикать себе под нос и веселить Тео, Дениз с Грегом как-то странно переглянулись и опустили глаза вниз.

Я заметно напряглась.

Что-то внутри неприятно защекотало, а внизу живота все стянулось в один тугой узел. Дышать было крайне тяжело, практически невозможно.

А в чем, собственно, причина удивлений? - возмутился Найл, тыкая ложкой в Грега. - Что-то стряслось?

Дениз в упор посмотрела на блондина и слегка прищурила левый глаз.

Тогда скажи мне, Найл, чье электронное приглашение на помолвку пришло нам сегодня с самого центра Лондона?

POV Гарри.

Timo Maas Feat Brian Molko – First Day

Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями.

И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже после совершенного, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени.

И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я.

И тогда, в колледже, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами пронизывающий ветер, и тогда, во время ссоры, именно я увидел в ней то, что заставило меня изменить своё отношение… к ней.

И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в своём эгоизме, увижу её.

Определяло даже то, когда она наконец-таки станет моей.

Иди - ка сюда, куколка. - я притянул к себе Кимберли прямо за волосы, словив одними губами ее возмущенный стон из мира чего-то животного. - Ты воняешь дешевыми духами, девочка. А я ненавижу дешевых баб.

Замолчи, Ст...

Тшшш. - заткнул я ее ладонью, не допуская кислород в ее легкие. - Меньше слов, малышка, ближе к делу. Согласна?

Не дождавшись ответа, я вцепился в ее губы звериной хваткой, напрочь прокусывая нижнюю губу до такой степени, что Кимберли вновь издает протяжный стон, и мне опять приходится затыкать ее настойчивым движением пальцев между стройных ног.

Я кончу в тебя, ты не против? - оторвавшись, хрипло прошептал я ей на ухо и мгновенно прильнул острыми резцами к мягкой мочке уха.

Животное. - выдыхает через силу она, но держит меня за пояс слишком уверенно.

Я бы сказал... слишком смело для обычной шлюхи.

Я не принимаю таблетки, Стайлс. - чуть ли не плача прошептала она осипшим тоном и выдохнула спертый воздух сухими губами. - Я не принимаю ничего, можешь ты понять или нет, ты подумал, что будет с нами, если мы...

Пожалуйста, не говори так быстро, а то я не успеваю класть хуй на всё это. - лениво проговорил я, и на минуту заткнулся.

Посмотрел в ее пустые глаза и вновь не почувствовал внутри себя ничего, кроме отвращения.

Кто сказал, что меня волнует это, Кимберли? Малышка, ты не понимаешь, кто находится рядом с тобой? - с насмешкой спросил я и мгновенно согнул ее пополам, по прежнему намотав ее длинные волосы на ладонь. - Может быть, хочешь испробовать так сказать... тропический нектарчик, деточка?

У меня не хватает смелости ударить девушку, поэтому я без лишних слов подтолкнулся к ней ближе, заставляя гребаную идиотку опробовать меня на вкус.

Мне никогда больше не ощутить той дрожи, вызванной полнокровным течением жизни по венам. Мне никогда больше не попробовать самому мою девушку. Секс с ней был моей скрытой фантазией. Я хотел ее в любое время дня и ночи, я готов был целовать ямочки внизу ее поясницы каждую секунду, вдыхать запах ее молочной кожи и кусать ее за притягательные складочки между лопаток.

Я хотел ее.

Я хотел быть для нее кем-то особенным.

Ей.

Посвящать ей каждое слово и каждый свой последующий вздох.

Я опускал голову на ее подушку и обхватывал стройное тело своими руками, не желая отпускать ее ни на какое мгновение, даже на самое быстротечное.

Я дышал ею, и это, черт возьми, было единственным, что успокаивало меня. Это было чем-то сказочным и нереальным, иногда мне даже казалось, что она просто возьмет и исчезнет из моих рук.

Она появилась в моей жизни слишком непредсказуемо. Словно на цыпочках, будто боясь помешать мне вздохнуть в очередной раз.

Она знала каждую дорожку, ведущую к моему гребаному сердцу, и она залезала мне под кожу, пробираясь ко мне в самую душу. Она щекотала мое сердце и играла с ним, как умела.

А я просто наслаждался. Просто брал и наслаждался.

И пусть внутри меня все разрывалось ярким пламенем, пусть все рвало и метало, пусть я не чувствовал движения в венах и на минуты забывал, что такое быть человеком. Но я жил этим.

Я терялся в этом.

В ней я терялся сам. Не думая, не размышляя - просто терялся, я был счастлив быть потерянным в ней, и только в ней.

Сейчас ее нет.

И теперь я потерялся окончательно.

Ну заканчивай уже. - пробубнил я окаменевшим языком, и резко поднял девушку за волосы, мгновенно всматриваясь в ее глаза.

На ее губах еще красовались прозрачные капельки моего вкуса, а на выпирающих скулах по прежнему переливались крупные капли слез.

Я не кончу в тебя, Кимберли. - с наигранной жалостью процедил я и тут же застегнул ширинку, отпустив волосы девушки со своей руки. - Я даже не начну наслаждаться тобой. Спасибо за минет, отстойней этого я ничего не чувствовал.

Как всегда не дождавшись ответа, я вылетел прочь из этой гребаной уборной и напрямик направился к барной стойке, около которой уже вовсю тусовался Малик.

Ты не выглядишь таким, точно тебе дали жару. - подстебнулся надо мной Зейн и протянул мне маленький сверток с травкой. - Может это тебя порадует?

Усмехнувшись, я выхватил из его рук свернутую купюру и мгновенно затянулся, закатив глаза к потолку.

И только находясь в состоянии идиотского опьянения травкой, я мог прикоснуться к ней. Я мог ощущать ее рядом и мне даже не становилось плохо от этого - рядом с ней я вспоминал, что такое бабочки и как они пробираются в мой желудок.

Что за херня, Малик, слишком крепко. - прокашлявшись, обращаюсь я к своему приятелю, и буквально валюсь с ног, если бы не он сам, крепко держащий меня под руку, не позволяя свалиться на пол.

Спокойно, Стайлс. Просто Гримшоу решил поприкалываться. - смеется Зейн, а в моей голове его смех отдается каким-то ебаным эхом.

Мошки, опять мошки. - хрипло начинаю паниковать я и размахиваю руками во все стороны. - Ебаный клуб, где их директор, я вынесу ему все зубы с этими чертовыми мошками.

Пойдем умоемся, Стайлс, пойдем. - и он буквально несет меня на руках, а еле переставляю ноги, начиная смеяться во весь голос и мысленно осознавая, что никаких мошек тут и в помине нет - это ведь настоящие мухи!

Тебе должно быть стыдно за меня, Рикка.

Я веду себя как полный придурок, я тону в дыму, ища в нем выход.

Покажи мне тот самый выход, девочка.

Не дай мне затонуть в нем до последнего.

Вот так, Стайлс, все в порядке, только не бойся. - приговаривает мне на ухо Зейн и осторожно вытирает мое лицо своей ладонью. - Не бойся, парень, я с тобой.

Вместо умывальника я обнимаю этот затхлый унитаз в подсобке клуба, очищая свой желудок до такой степени, что по его стенкам уже начинают ползти какие-то жучки, и внутри все щекочет-щекочет, да так сильно. Хочется рассмеяться, а вместо смеха получается лишь пронзительный хрип.

Все переламывается внутри, как будто ломится забетонированный участок.

Все скребет и выворачивает.

А на самом деле, выворачивает лишь только меня.

Ты весь горишь. - замечает Малик, помогая мне встать с колен. - Поехали домой, приятель, я отвезу тебя.

Разум затуманен. Либо все в округе пронизано дымом, либо в моей голове сплошной сумасброд.

Я не знаю, как я попадаю в машину к Малику и даже более того, оказываюсь пристегнутым к переднему сидению.

Включи мою флешку, друг, хочется музыки. - еле передвигаю языком я и тут же опускаю голову на ледяное окно, выдыхая воздух губами.

James Blunt – You are beautiful

Мать твою, Стайлс, что это дерьмо делает на твоей флешке?! - возмущенно вопит Малик. - Ты когда-нибудь слушал такую херню?

Закрой свой рот, Зейн.

Стайлс, это просто абс...

Это любимая песня Дейвидсон, поэтому просто замолчи.

И он замолкает.

Я никогда не позволял ему говорить тогда, когда внутренний голос практически умоляет все вокруг замолчать.

Потому что говорит или поет то, что напоминало мне о ней.

Холодно на улице. - все-таки начинает свой томный разговор Зейн и резко заворачивает направо.

Я влюблен в нее. - тихо сказал я, продолжая давить в себе смертельное чувство желания выпрыгнуть к чертям из машины и свалить к ней.

Декабрь. - чуть помолчав, отвечает Малик, кивая головой под ритм музыки.

Я влюблен в нее. - говорю я опять и опускаю уголки глаз вниз. - Я влюблен в нее, Малик, но я знаю, что любовь - это мой крик в пустоту. Я не нужен ей ни со своей любовью, ни без нее.

Моя голова кружится от такой музыки и меня окончательно срывает с тормозов.

Все вокруг кажется таким волшебным, что если вы не в сознании, явно можно представить, что все это просто сон. Глупый сон, которому ни за что не суждено сбыться.

Придет день, когда все мои чувства обратятся в пыль, а солнце поглотит мою единственную надежду, которая есть у меня. А я по-прежнему влюблен в нее, Зейн. Я влюблен в нее без остатка. И я не знаю, что с этим делать.

Малик тяжело вздыхает. Мне становится невыносимо жаль его, потому что он слушает мои мысли, которые кажутся для него сопливым бредом, и я просто уверен в этом.

У него своя жизнь.

У него есть Эмили.

У меня же нет никого.

Декабрь. - наконец, говорит Зейн и делает погромче.

Я чувствовал себя так, точно внутри меня поднималась буря, точно я тонул в этой странной, но болезненной радости, которая смешивалось с одиночеством.

Был декабрь.

И я ничего не мог сказать ему в ответ.

И я не сказал ничего. Я просто отвернулся к окну и вновь приклонил голову к стеклу до тех самых пор, пока мы не очутились около моего дома.

Тебя проводить? - своеобразно-заботливо спрашивает Малик и хлопает меня по плечу так, как будто и не собирается отпускать меня одного.

Я выползаю из его машины, благодарю за все хорошее, и нехорошее тоже, потихоньку плетусь до крыльца, вламываюсь в дом, что-то с грохотом валится на пол, совершенно наплевательски отношусь к этому, сдергиваю с себя шапку, снимаю ботинки и нос к носу сталкиваюсь с сестрой.

Джемма? - полушепотом произнес я совершенно протрезвевшим тоном. - Почему ты не спишь?

Живот болит, Гарри. - со слезами на глазах проговорила она и схватилась одной рукой за округлившийся животик.

Внутри меня точно лезвием полоснули. Что-то странное затряслось во мне, то ли ответственность всполыхнула, то ли я просто испугался за нее так, как не пугался никогда за самого себя.

Поехали в больницу, Джем. - истерично начинаю говорить я ей на ухо, обнимая сестру так крепко, насколько хватало моих сил.

Нет, пожалуйста, нет. - шепотом произносит она и преподносит указательный палец к своему рту. - Скоро пройдет. Просто... небольшие....

Джемма. - настойчиво требую я. - Я не врач и я понятия не имею, что с тобой делать, если...

Иди спать, заботливый. - шутливо отзывается она и корчит забавную рожицу. - Я позову тебя, если понадобится. Спасибо за заботу, Гарри. Спасибо.

"В ледяной постели каждая мысль напрашивается на то, чтобы ее профильтровали. Я не могу фильтровать свои мысли, Дейвидсон, пока в них ты. Боюсь упустить хоть одну частичку.

Я забываю, что значит любить тебя.

И можно ли вообще любить?

Такую тебя.

Другую.

Не как все?

Я учусь. Каждый учится любить. И я учусь на тебе.

Любовь, ненависть — все скопилось в одном. И ты, только ты можешь жить в двойном обличье — одной рукой ласкать, а другой наносить раны.

Я люблю все твои ранки. Я буду специально сыпать на них соль, чтобы медленнее заживали. Чтобы они болели. Чтобы ты болела во мне.

Не думай, что я забываю.

Такую как ты не забудешь.

Точнее, я хочу сказать,что мое сердце не разобьётся. Всю жизнь я мечтал о том, чтобы кто-нибудь разбил мне сердце. А теперь я боюсь, что разбивать, собственно, нечего.

Каждую ночь я закрываю глаза, Рикка, и возвращаюсь к поискам тебя.

И сегодня я тоже надеюсь, что мне повезет.

х х х

Доброй ночи, девочка.

До следующего сна на нашем сотом небе."

========== Глава 29. ==========

Никогда не думала, что учиться в универе настолько сложно.

Приятного прочтения.

Наша жизнь — это череда мгновений. Пусть они пройдут. Мгновения. Неизбежные. Ведущие к главным.

Все велось к одному. Ну, знаете, всегда ведь так бывает. Вы влюбляетесь, начинаете встречаться, детская влюбленность перерастает во взрослую любовь, обязательно с тем дополнением, что вы обязательно должны умереть в один день. А затем начинаются эти вечные ревности, скандалы, в конечном итоге – вы расстаетесь так, словно вы для друг друга ничего и не значили. Словом, все то, что горело между вами – так, чепуха.

Как университет?

Жалкое подобие хорошего образования. – фыркнул Хоран, с ненавистью перелистывая уже какой по счету лист журнала. – Все это че-пу-ха. – произнес тот по буквам явно недовольным тоном. – Складывается впечатление, что мы так и останемся неучами, начавшие и завершившие свою учебу в этом гребаном колледже, который превратился..(на этом месте он как-то не по-свойски засмеялся).. в обычный уголек!

Я с увлечением уставилась в этот журнальчик, листы которого уже явно помялись от постоянного переминания в пальцах Найла. Куча университетов, целый ряд образовательных слов, непонятных даже самим создателем этого журнала… Все это категорически никого не интересовало.

Я вновь отвернулась к окну и нахмурилась.

Пролетая в нескольких милях над землей, невольно крутилась мысль в голове: Куда же, в конце концов, делась та девочка, которую я знала? Ну, которую когда-то звали Риккой Дейвидсон с вечно-сияющими глазами и этими проклятыми ямочками, которые напоминали одного человека. Того, кто, кажется, уже даже забыл ту самую «вечнолюбимую» девочку.

Что же изменилось? Кажется, все тоже самое. Мои глаза, мой рот, и даже эти завивающиеся локоны немного подросли. Вот только улыбка уже не та, милочка моя. Все это из-ме-ни-лось. Нет больше того огня, который когда-то кипел ярким пламенем где-то глубоко внутри. Теперь я улыбаюсь ровным счетом так, как будто собираюсь разреветься. Упасть головой на плечо блондина и зареветь так, что зубы бы ломило от адской боли, а сердце так бум-бум-бум – и совсем бы провалилось.

Ну а разницы, в принципе, никакой.

Мне просто хорошо. Мне нравится то чувство, когда, собственно, ты не чувствуешь ничего. Я улыбаюсь твоей фотографии в заброшенной папке на ноуте, потому что правда приятно видеть. А затем одно мгновение – вот и ноут выключен, и твоей фотографии больше нет.

Я улыбаюсь, когда Найл корчит рожи, а затем готова провалиться сквозь землю, потому что ТЫ, черт тебя побери, тоже так кривляешься. Или, правильней сказать, кривлялся.

Все просто будет. Ни хорошо, и ни плохо.

С тобой, Стайлс, и без тебя.

Все будет без этих твоих шуточек и холодных прикосновений. Без твоих грубых фразочек в адрес какого-нибудь идиота, который чуть не задел твой прекрасный «Range». Без твоего высунутого языка, который точно помогает тебе в написании новой песни.

Все будет, Стайлс.

Все уже несколько недель без тебя - просто будет.

Уважаемые пассажиры, наш перелет плавно переходит в стадию опасной зоны. Большая просьба оставить всю панику при себе и набраться терпения.

Вот дерьмо. – выругался Хоран, откладывая наконец этот журнал в сторону. – Эти воздушные ямы так и настаивают на то, чтобы я блеванул прямо вот сюда.

О боже, Найл. – усмехнулась я и затянула ремень на поясе потуже. – Всего лишь опасная зон…

Вот знаю я их опасные зоны! – перебил меня блондин. – В тот раз так качнуло, что я практически свои кишк…

Ой нет, не продолжай. – аналогично перебила его я, отворачиваясь в другую сторону.

Не успел блондин возразить, как самолет резко качнуло влево и, скорее всего, в моем ухе повышибало все перепонки, потому что кое-кто заорал со всей дури на весь салон и вцепился в меня грубой хваткой.

Мы умираем?! – трясущимся голосом пропищал Найлер, испуганно хлопая ресницами. Миллиард морганий в секунду. Дамы и господа, Найл Хоран – взрослый мужчина к вашим услугам.

Я мягко улыбнулась и шутливо потрепала блондина по голове. Ради того, чтобы он не забывал – я рядом.

Это ведь так важно – просто быть рядом.

Срочно расскажи мне что-нибудь, Рикка, пока я все еще не забыл, как дышать. – быстро заговорил тот, все также вжимаясь в меня мертвой хваткой.

Ну, например, теперь я знаю, что ты зимой носишь 5 пар носков.

Хоран сделал такое выражение лица, как будто бы я на весь салон проорала, что он к тому же носит милые подштанники с начесом и маечку с лягушатами.

Я думал, ты можешь перевести тему на что-нибудь менее личное. – ледяной тон.

Нужно долго молчать, прежде что-нибудь рассказать о тебе, чудо. – улыбнулась я и опустила голову вниз, всем видом показывая – у меня нет настроения говорить о ком-либо, если этот кто-либо – не Гарри.

Через час и несколько минут, Хоран уже вышагивал по припорошенному снегом асфальту так, как будто он, простите, пуп Земли.

Я счастлив находиться здесь, черт побери! – рассмеялся он и вдохнул полной грудью Лондонский воздух, выпуская ртом колечки ледяного дыхания. – Все пахнет наступающими праздниками, да, Рикка!?

Я что-то буркнула ему в ответ, глотая этот воздух только лишь ртом. Дышать этим было невозможно. Либо я окончательно сходила с ума, либо запах гребаного кудрявого придурка был повсюду.

Мы ехали в такси молча. Найл с восторгом любовался на развешенные гирлянды, сверкающие фонарики, с восторгом облизывал губы, когда ему удавалось учуять запах шоколада и булочек.

Я сидела, сжав зубы. Пересчитывала кольца на пальцах и тщательно скрывала порезики на запястьях.

Никакого настроения.

Никакого Рождества.

Никаких улыбок.

Ни-че-го.

Мне так хотелось услышать этот проклятый звонок на мобильном. «Я надеюсь, ты в порядке. Можешь не отвечать.» - все, что мне было нужно.

Пару слов, Стайлс, пару слов. Неужели это так сложно, хоть как-то взять – и напомнить о себе?

Невероятная боль. И самое интересное, я даже не знаю, что болит. И к врачу-то не пойдешь, не знаешь, что сказать и как объяснить. Как же она помещается во мне? Вроде и Найл рядом, вроде и Гарри жив, вроде и мама дома ждет, и папа скоро приедет.

Какая-то душа. Чего-то там болит. Ну да, щемит немного. Не на том боку спала.

Это все игра для кого-то.

Для нас, Стайлс, это уже что-то больше.

Это больше не игра, и мы уже не дети, ты можешь кричать «помоги мне» или все, что хочешь. Никто тебя не услышит.

Это всего лишь ты.

И где-то рядом я.

Я заеду вечером, да? – подмигнул мне Найл, когда наконец, я доехала до своего дома и пришла пора мне выметаться из такси.

Что? Вечером?

Ну Зейн и все остальные собираются в одном небольшом кафе в центре. Просто дружеская встреча. – хихикнул тот, подавая мне сумку. – Не могу же я оставить тебя.

«Зейн и все остальные.»

Это пройдет, это пройдет. Когда-нибудь, Рикка, это все пройдет.

Пройдет тогда, когда ты перестанешь осознавать, как внутри тебя разгораются пожары и перестанут истерично-бешено трястись эти гребаные руки. Когда при имени «Зейн» ты перестанешь вспоминать имя «Гарри» и представлять, как разлетается твое сердце от его стеклянных глаз.

Да. – холодно, без эмоций. – Конечно, Найл. Заезжай.

И так быстро, быстро-быстро, пробегая по снежному асфальту прямиком к родному дому, кусая губы до того, что кровь уже на языке, я начинаю тарабанить по двери, как будто это что-то изменит.

Как будто мама исправит то, что я уже не могу.

Н-е-м-о-г-у.

Ждать.

Ждать и ждать.

Господи, Рикка, наконец-то. – дверь перед моим носом распахнулась. – Почему так долго?

Рейс задержали. – спокойно ответила я, вглядываясь в глаза мамы. – Может, впустишь меня в дом?

Она сделала уверенный шаг назад и тут же выхватила сумку из моих рук, хватаясь за свои волосы и запуская в них свои руки.

Я чуть с ума не сошла, ты обещала быть в 4! – обеспокоенно сказала она, как будто тот факт, что она не видела меня почти целый месяц, не подразумевал ничего семейного. В том плане, что, вроде как, люди целуют друг друга, когда не видятся долгое время.

Я спокойно сняла куртку и повесила ее на крючок. Все так автоматически. Ты скоро совсем забудешь, Дейвисон, что ты вообще человек. Жить без эмоций, по-твоему, это очень весело, верно?

В носу стоял странноватый и довольно-таки подозрительный запах мужского одеколона.

Мы с отцом устали ждать.

С кем? – тут же переспросила я, и, кажется, совсем позабыв о том, что по дому нужно ходить медленно, ринулась в сторону огромного зала и мгновенно влетела в комнату, действительно обнаружив отца на диване.

Не знаю, чувствовали ли вы это когда-либо.

Когда ты не видишь его целую вечность, а затем так неожиданно встречаешь его в своем доме, такого усталого, но до бесконечности родного. С небольшой ямочкой на подбородке и привычными морщинками около глаз, читающего новую газету, во всем этом домашнем и все это выглядит так…

Папа? – ледяным тоном прошептала я, буквально, не веря своим глазам.

Я накинулась на него так, как будто он – это единственное, что окружало меня. Прижавшись к отцу всем телом, я обхватила его за шею так крепко, что он тут же закашлялся и погладил меня по голове так, как было 16 лет назад – точно я маленькая девочка, по-прежнему верящая во что-то волшебное.

О боже, Рикка, ты задушишь меня! – хрипло рассмеялся отец, по-отцовски вежливо целуя меня в макушку и усаживая рядом. – Как перелет?

Хуже некуда.- улыбнулась я самой что ни на есть счастливой улыбкой, тут же сменив ее идеальным «покер-фейсом», как говорят в наше время.

А я уже успел познакомиться с твоим бойфрендом! – подмигнул мне отец, даже не замечая того, как мои глаза увеличились в радиусе, а кофта колыхалась от сильнейших ударов в груди.

Минута томного молчания, все это так скучно и неинтересно, в голове сплошное черте что, где моя вода, плесните мне в лицо.

Он имеет ввиду, когда ты была в Дублине, Гарри заезжал вместе с Эмили, она представилась твоей подругой. – всунулась в разговор мама, спокойно протягивая мне какой-то сверток. – Ты даже не сообщила мне, что у него появились срочные дела, и он был вынужден вернуться в Лондон.

Моя рука дрожала. И когда папа нежно взял её, что-то, что никогда не случалось раньше, случилось. Дышать стало немного трудно.

Он потрясающий парень, Рикка. – спокойно сказал он, прокашлявшись. – У него прекрасные манеры, чудный тон и он очень ответственен. И он просил передать тебе это.

А еще он чудесно умеет врать и непревзойденно ставить точки.

Дело в том. – мой голос дрогнул. – Что Гарри просто оставил меня.

Я улыбнулась и посмотрела на родителей так, как смотрит на вас маленький брошенный котенок на улице, всем видом умоляя забрать его домой и, наконец, напоить его этим чертовым молоком.

Ох, милая, ты шутишь. – отец вновь принялся гладить меня по голове, не выпуская второй ладони из моей руки.

– Он тысячу раз извинился за то, что ему пришлось оставить тебя с каким-то Найлом, кстати…

Лучший друг. – ответила я, отмахнувшись.

Найл, Гарри, Рикка, Гарри. Это никогда не кончится, верно?

Я пойду переоденусь. – наконец, удалось вымолвить мне и так и не дождавшись ответа, я быстрым шагом поднялась в свою комнату и облегченно захлопнула дверь, судорожно пытаясь развернуть этот проклятый сверток.

Его запах можно учуять даже от простой вещицы, которую он держал в руках. Необычная бумага, напоминающая по структуре то, что раньше использовали для писем, которые впоследствии были заброшены в бутылку и отправлены в долгое плавание.

Ровные буквы, ничего лишнего.

«Пробуй. Будет горько.»

Слова застряли поперек горла как рыбная косточка. Не вдохнуть – не выдохнуть.

Я мгновенно отшвырнула от себя сверток, содержание которого было понятно только Стайлсу. На губах тут же почувствовался сладковатый привкус. Такой сладкий, как сироп.

Закусив нижнюю губу до такой силы, что на ней опять же образовались капельки крови, я вновь преподнесла «жаркое» послание к себе и вдохнула полной грудью тот самый запах, от которого в венах бурлит едкая жидкость и внутри щекочет, да еще так сильно.

«Будет горько.»

В голове все пульсирует, точно молоточек в заводной шкатулке. Я хватаю телефон в руки и, не задумываясь, набираю номер Эмили, не в силах больше сглатывать это чувство.

С приездом! – завопила она в трубку и издала что-то вроде восторженного крика, от которого в ухе неприятно зазвенело.

И я тебя рада слышать. – хмыкнула я и отвела взгляд в сторону. – Я слышала, сегодня какое-то собрание намечается?

Эмили немного помолчала, что-то пробубнив, видимо, за пределами нашего разговора, а затем снова вернулась ко мне.

А, да. Там Гарри с Кимберли будут. Ну еще я и Зейн. И Лиам. И Луи. И… ты?

И я. – с особой колкостью пробубнила я и смело нажала на красную кнопку, не в силах выслушивать историю о Гарри и загадочной Кимберли.

Не могу представить, сколько раз в секунду я перечитывала его послание. В ушах раздавался его хриплый голос, так и стремящийся своим тембром довести меня до грани. Тот самый голос был бархатным и нежным, но и одновременно не щадящим, разбивающим все препятствующие грани. И если бы его голос имел цвет, этот цвет был бы точно… тёмно-вишнёвым.

--

Я спустилась вниз через черт знает сколько времени, и то, только потому, что смех Найлера можно было услышать через тысячу километров от самого блондина.

А потом я ему так «бааааааааабах» и все! – он сделал жалобное лицо. – Он сдох.

Я застыла на месте с непонимающим выражением лица. Казалось, что я находилась в какой-то абстракции.

Найл мирненько беседовал с моим отцом, активно жестикулируя и смеясь во все горло.

Забавный парень твой лучший друг, Рикка. – со смехом произнес отец и хлопнул Найла по плечу, совсем не рассчитав силу. Хоран чуть пошатнулся и, в конце концов, чуть не брякнулся на пол, если бы не шкаф, который так вовремя поддержал его.

Да уж. – пожала плечами я, совершенно наплевательски прореагировав на его слова. – Мы едем?

Да, да, я уже почти… почти… - непонятно чего добивался тот блондин и что смешного было в том, что он корчил из себя не пойми кого, но тем не менее, весь дом хохотал над ним, в отличие от одной меня.

Заветный сверток приятно грел карман моих джинс, и я никак не могла перестать думать о том, что же все это, мать его, значит.

Я не знала ничего.

И, кажется, не особо рвалась узнать об этом.

Когда, наконец, нам удалось выбраться из дома и поехать в сторону нужного места, Хорану приходилось постоянно отвечать на звонки и морщиться от пронзительного вопля Зейна, мол, почему мы опаздываем, и как долго будет длиться это безобразие вообще.

Хорошая погодка, не правда ли? – улыбался во весь рот Хоран, мотая головой из стороны в сторону. – Рождество скоро!

Сколько раз за день ты собираешься говорить мне об этом, Найл? – я закатила глаза наверх и вновь принялась отсчитывать очередную десятку.

Десять, девять, восемь… сколько нужно сотен пересчитать, чтобы увидеть тебя, Стайлс?

Это будет лучшее Рождество! – радостно сообщил блондин, припарковываясь на стоянке. – Мандарины, свечи, малыш Тео, шоколад! Ох черт. Не дождусь.

Я что-то бурчала ему в знак согласия, постоянно вытирая повлажневшие руки о свое пальто. С каждым шагом сердцебиение учащалось, билось о ребра и делало двойное сальто, не в силах больше долбить как ошалевшее.

Мы вошли в милое кафе на повороте, света в котором практически не было света, зато все сверкало в гирляндах нежно-персиково и клубничного света.

Наконееееееец! – выкрикнул Зейн со своего места, как только мы вошли в это кафе.

В нос мгновенно ударил все тот же запах.

Конечно, черт возьми, он был тут.

Его запах въедался в легкие, точно так и шепча при этом: «Мы снова встретились. И я снова начинаю убивать тебя одним лишь присутствием.»

Он сидел спиной, что-то мило шепча на ухо девушке с невероятно-длинными волосами.

Видеть его спину и переплетающиеся кудри под черной шапкой не составляло большого труда, вы догадываетесь об этом, я уверена.

Я медленно прощалась с дыханием, застыв на одном месте, точно меня водой облили.

Ри, ну чего ты там, давай сюда свое пальто. – требовал настойчиво Хоран, стаскивая с меня это гребаное пальто. – Ну давай же!

Не знаю, сколько тонн воздуха потребовалось мне, чтобы на ватных ногах подползти к этому столику и приземлиться рядом с Пейном на мягкий диванчик.

С приездом, цыпочка. – подмигнул мне Луи и поднимая бокал с чем-то розовым. Розовое шампанское. Вечный выбор Стайлса.

Стайлс – Стайлс – Стайлс.

Чертов мерзавец, пошел прочь из моей головы.

Привет! Я Кимберли. – раздался мерзко-противный голос этой бестии, которая уже протягивала мне руку навстречу, явно желая познакомиться.

Прости, забыла, как это делается. – даже не посмотрев на ее руку промолвила я и пододвинулась для того, чтобы ирландский зад плюхнулся рядом.

Так, ну что тут у нас. – с восторгом облизнулся Хоран, уставившись на огромный выбор блюд, с восхищением принимаясь накладывать себе в тарелку тонны еды.

Я даже боялась посмотреть на него. Чувствуя всем телом этот пристальный взгляд, после которого хочется напрыгнуть на Стайлса как на конченое животное, все конечности стягивало вниз, а внутри творился ураган из чего-то крайне неправдоподобного.

Я чувствовала его дыхание.

Я чувствовала запах его шеи и то, каким шампунем он мыл волосы сегодня утром.

Чувствовать его за миллиметры, которые превратились в мили - вот что было самым простым. Самым простым тем, от чего хочется выбежать на улицу в одной майке и окунуть свое лицо поглубже в сугроб.

Гарри, тебе налить еще? – прощебетала Кимберли, явно обращаясь к нему.

Не смотри на него. Не. Смотри. На. Него. Дейвидсон.

Да, милая. Пожалуйста. – по-особому хриплый тон, от которого волосы встают дыбом и под коленями щекочет так сильно, что я тут же начинаю ерзать на диване и срываюсь в одну секунду, впившись глазами в это родное, бледное лицо, глядя на которое обрываются все органы внутри и сваливаются прямо в пятки.

Он облизывает губы. Собственно, что такого, когда человек облизывает свои губы? Может быть, они у него пересохли от мороза, или он решил поцеловать свою новую пассию на мороз…

Нет, господи.

Что ты несешь.

Кимберли, детка, пододвинь свою ножку. – не отрывая от меня взгляда произносит Стайлс, с издевкой подмигивая левым глазом. Практически незаметно. – Не очень удобно массировать твою коленку в такой позе.

Кимберли мерзко хихикает и мне хочется разбить этот чертов бокал прямо об ее милое личико, от вида которого хочется прочистить свой желудок на ее тарелку.

Все нормально? – тихо спрашивает у меня Хоран, немного отвлекаясь от общего разговора.

Все просто превосходно.

Ах, если бы вы знали, как противно держать в голове кучу неприятных фраз, непреодолимо срывающихся с языка, когда хочешь выразить искреннее чувство ненависти к этому человеку.

Стайлс постоянно выпивал из своего бокала и даже ничего не ел, постоянно ковыряясь вилкой в салате.

Меня же разрывало на куски и мало сказать, что просто разрывало.

Я не чувствовала себя, когда он впивался своими мерцающими глазами мне прямо в сердце, незначительно моргая при этом, как будто ничего не происходило вовсе.

Рождество наступает! – выкрикнула Эмили и высоко подняла свой бокал, предлагая всем выпить.

Толпа, сидящая за этим столиком, восторженным визгом поддержала подругу, звонко принимаясь стучать бокалами друг о друга.

Стайлс спокойно приподнял свой бокал над собой, и слишком вкусно облизнув свои губы, выпил жидкость до дна, не прекращая пялиться на меня так, точно я – единственное, что мог он видеть. Вообще.

Внутри все в миллионный раз стянулось в тугой узел.

Я глотала воздух одними лишь губами, постоянно сжимая свой карман, в котором так тепло грелось заветное письмо.

Друзья! – пискнула Кимберли, слегка хлопнув в ладоши. – У нас с Гарри есть для вас..

Ким. – мгновенно оборвал ее Стайлс. – Не сейчас.

Но Гарри!

В пояснице что-то остро кольнуло, и я с испугом уставилась на Эмили, всем видом показывая, что я ничерта не понимаю.

Найл, нахмурившись, с особым интересом уставился на девушку, которая всем телом прижималась к Гарри, и что-то сморозил себе под нос, тут же рассмеявшись.

Все немного приутихли, и даже Зейн, который на удивление был гипер-веселым, решил ненадолго заткнуться и обратить внимание на этих двоих.

Дело в том, что мы с Гарри решили….

Кимберли! – выкрикнул Стайлс, громко поставив свой бокал на стол, резко повернувшись к ней. – Я попросил тебя.

Гарри, что такого в том, что…

Продолжай! – выкрикнул Зейн, ехидно улыбаясь.

То, что каждый из нас должен был сейчас услышать, эхом отдавалось в моей голове, и ни в какую не собиралось отступать назад. Я прекрасно понимала, к чему клонит его избранница и все это ломало мои кости яростной силой.

Казалось, все раны, что когда-либо были на моем теле, одновременно принялись сдирать с себя свои корочки. А затем грубо ныть и гноиться, точно не заживая вовсе.

Я сжала крепко карман своих джинс, и опустила голову вниз так сильно, что выпирающая косточка сильно заныла и буквально заклинила на одном месте, как будто всем видом стараясь сделать так, чтобы я не видела это проклятое лицо и не слышала то, чего так боялась услышать.

Мне нужно выйти. – не в силах выпалила я и тут же рванула в сторону туалетной комнаты под непонятные восклицания и что-то там еще, впрочем, не такого уж и важного.

Трясущимися руками я прыснула себе ледяной водой в лицо, глотая слезы и все такое особо трагичное.

Все нервы в теле напряглись по стрункам, еще немного – и совсем порвутся.

Не знаю, что это было. Пару часов назад я восхищалась тем, что не чувствовала ничего, но черт побери сейчас я была готова заглотить эту воду в себя, пока совсем не задохнусь.

Эй, Ри! – послышался стук с обратной стороны. – Это я, Найл. Все нормально?

Я оторвала голову от умывальника и взглянула на себя в зеркало. Что от тебя осталось, Дейвидсон?

Ничего привлекательного.

Огромные мешки под глазами и потрескавшиеся губы в уголках – ты чертовски прекрасна, милая.

Оставь ее, Хоран.

Я с испугом напряглась. Каждая клеточка моего тела подрагивала в конвульсиях.

Я слышала его голос.

Это был…

Он.

Но я.. я… - пытался возразить малыш Найл.

Я сказал, оставь ее.

Иногда только боль заставляла меня чувствовать то, что я живая. Все это скапливалось в один комок. Тот комок, который так отчетливо пульсировал где-то во мне, даже не стараясь вырваться наружу.

Он вошел сюда без всяких стеснений. Схватив меня за руку смертельной хваткой, тут же накинул на меня свою куртку и крепко стиснул зубы, убивающим взглядом впиваясь в мои глаза.

Больно, Гарри.

Замолчи и пошли со мной.

Но…

Заткнись, Дейвидсон.

Hotline Miami 2 – Dust

Я не знала, чего он добивается, и не имела ни малейшего понятия, куда он соизволил поехать после полуночи.

Зубы стучали друг о друга, и даже от его куртки было невыносимо холодно. Все было холодным.

Как и сам Гарри.

Ничего нового.

Его взгляд устремлен на одну лишь дорогу, а крепки руки с силой вцепляются в кожаный руль.

В одной тонкой кофте с закатанными рукавами до самых локтей – со мной был мой Гарри, и ни единого слова против.

Я дышала тем же воздухом, сидела в его машине, я была с ним – и это все, чего я так хотела.

Дай мне руку. – требовательно произнес он.

Я не сразу услышала его голос, что крайне выдало его недовольство, поэтому он тут же сжал ее, даже не спрашивая, чего я хочу.

Когда Гарри спрашивал то, чего я хочу?

Ты холодная.

Солнце больше не греет, Стайлс. – хмыкнула я, мысленно умоляя свое сердце биться капельку медленней.

Солнце не греет зимой, деточка.

Тебя нет рядом, Гарри. Больше ничего не греет.

Стайлс облизнул сухие губы и хрипло рассмеялся, резко затормозив в темноте.

Выходи.

Куда мы…

Выходи, Дейвидсон. Ты же не хочешь, чтобы папочка сделал это за тебя, верно?

Нервно кусая свои губы, я послушно сделала шаг в темноту и испуганно распахнула глаза в темноте.

Вокруг сплошной лес и даже свет фар не освещает ни миллиметра.

Стайлс, если ты решил грохнуть меня, это не смешно. – набравшись смелости процедила я, постоянно содрогаясь от холода.

Он быстро вышел из машины и подошел ко мне. Вплотную.

Я забываю, зачем нужны легкие.

Не узнаешь? – едко спрашивает он и осторожно касается моей щеки пальцем, а затем с болью впивается короткими ногтями в мою кожу, оставляя на ней яркий след.

Мне больно.

Так надо.

Он хватает меня за руку, тащит куда-то в темноту, холодный воздух щипит кожу и все вокруг плывет, точно в тумане.

Я испуганно вжимаюсь в его куртку, ничего не понимая, ничего не чувствуя, кроме холода.

Гарри был слишком настойчив. Он шел настолько быстро, казалось, что он не человек вовсе.

Никто не умеет ходить так быстро, как умеет это делать он.

Никто не умеет делать все, как он.

Он привел меня к заброшенному пруду, с покосившимся деревом над этим затхлым местечком.

Оглянись назад, милая.

Я послушно поворачиваю голову и в испуге осматриваю полностью сгоревший колледж, от которого остался лишь черный уголь и серый пепел.

Это же.. наш…

Ненавижу это место, Дейвидсон. – он наконец-таки решается отпустить мою руку и свободно пройти вперед.

Прислонившись крепкой спиной к мертвому дереву, он достает из заднего кармана гребаную сигарету и тут же поджигает ее, делая губами интересный рисунок из дыма.

Ты же не куришь. – замечаю я, сжавшись в один комок посреди этой пустыни.

Ты любишь меня.

От его слов в моих глазах накапливается литр, а может и два, крови, дышать уже совсем не хочется, да и не требуется.

Все вокруг действительно плывет, и от этого ни капли не смешно.

Стайлс поправляет свою шапку и смеется так звонко, от чего я начинаю дрожать еще пуще прежнего.

Ямочки.

Скажи что ты любишь его хотя бы просто за гребаные ямочки, Дейвидсон.

Это его ямочки.

С чего ты взял? – надменно произношу я и наконец, решаюсь пройти вперед и подойти к нему.

Гарри медленно поворачивает голову ко мне и выдыхает спертый дым из легких прямо мне в лицо.

Я глотаю эту дрянь с невероятным вкусом, как будто это был самый сладостный аромат из всех.

Ты упиваешься этой болью, Рикка. – томно произносит он и пинает какой-то камень в сторону. – Я обещал тебе вечность, а оставил одну лишь секунду. Для тебя.

Чт..

Для тебя одной. – он вновь улыбается и выкидывает недокуренную сигарету в сторону.

Я провожаю ее взглядом и как-то по-особому тускло вновь смотрю в его глаза.

Боль – бессмысленное чувство. – продолжает он и отрывает свою спину от дерева, приближаясь ко мне. Я делаю уверенный шаг назад, а получается лишь только вперед.

Господи.

Ты влюбилась в меня и даже не заметила, что с тобой случилось, когда меня меня не стало.

Ты остался. – пыталась возразить я, но тут же получила смачный шлепок по своим губам. – Не со мной.

Замолчи, Дейвидсон, боже, с каких пор ты стала такой смелой? – усмехается он и притягивает меня к себе настолько сильно, что я тут же врезаюсь в его крепкую грудь, и мне становится тошно лишь от того, что его так много.

Его так много рядом.

С тех пор, как ты ушел.

Стайлс призадумывается на минуту. В его глазах горит огонек, который дает мне хоть какую – то надежду.

Я ненавижу этот колледж, Дейвидсон. – шепчет он мне в лицо. Слишком близко. – Я ненавижу все, что с ним связано.

Внутри все трепещет, обволакивая меня языком яркого пламени. Наподобие того, что было несколько месяцев назад.

Каждый гребаный раз я говорил себе: «Тебе нельзя влюблять ее в себя, Стайлс. Ей будет больно.» Хорошо ли тебе сейчас, Дейвидсон?

Я опустила глаза вниз и нервно сглотнула комок посреди горла. Слова потеряли всяческий смысл, когда говорил он. Мне было нечего сказать. Я растворялась во всем.

И каждый гребаный раз мне говорили лишь одно. Для того, чтобы ты влюбилась, я должен был рассмешить тебя. Но каждый раз, когда ты смеялась, влюблялся я.

Ненавижу тебя, Стайлс. – выпальнула я, выдергивая свою руку из его ладони. – Ненавижу твою гребаную теорию, все то, что не принадлежит тебе – не принадлежит никому! – я срывалась на крик и сама не замечала, как кровь приливала к вискам, заставляя соленую воду вырываться наружу. – Ненавижу твою чертову улыбку, эти твои ямочки, ради которых хочется сдохнуть! Ненавижу, что ты не держишь меня, не отпускаешь, да тебе плевать! Ты – чертово ничтожество, ненавижу, я ненавижу тебя всего, будь ты проклят тысячу раз!

Грубым движением он заставляет меня заткнуться, прорываясь своим языком глубоко в мое горло. Обводя на нёбе восьмерку, он высасывает из меня последний воздух, крепко стиснув меня около того дерева, разрушившего все мои мечты о прекрасной жизни.

В голове прокручивается этот хренов бал, это шампанское, этот чертов «страусенок», этот ключ, который валяется на самой заброшенной свалке в мире, этот его вечный тон и язык, который заставляет заикаться любую особь женского пола.

Все это крутится в голове, оседает в легкие, разбивается об желудок и наконец, рушится в пятки.

Все рушится. – отрываясь, шепчу я ему в губы, глотая слезы, которые уже порядком, простите, заебали. – Ты разрушил меня, тварь. Ты самая что ни на есть конченая тварь, Стайлс.

Гарри мягко улыбается. Что остается ему делать, кроме как издеваться надо мной до последнего?

Пробуй. – шепчет он и спокойно вводит два пальца мне в рот, точно напоминая тот самый день, когда он поставил на мне свое клеймо.

«Моя.»

Пробуй, Дейвидсон. – шепчет он так приторно-сладко, докасаясь губами до моего лба и прокручивая пальцы через мой язык.

Горько, придурок. – выплевываю я его пальцы, чувствуя приступ тошноты.

Попробуй меня, Дейвидсон.

Я отрываю заплаканные глаза от его лица и сжимаю их с невероятной силой.

Будет еще больнее, но тебе понравится.

========== Глава 30. ==========

В силу того, что вы еще не отошли от вчерашней 7-часовой трансляции парней и до сих пор под впечатлением - я надеюсь, эта глава порадует вас не меньше.

Я вас люблю, вы помните, да?

(музыка обязательна В ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОМ ПОРЯДКЕ.)

Ладно, черт с тобой, гребаный придурок! – нервно выкрикиваю я и шагаю прочь с этого места, быстрее вперед, путаясь в шнурках от собственных ботинок и нарываясь на пронизывающий ветер. – Достало слушать твое нытье, эти думы о вечной любви и все такое.

Сзади слышится нервный смешок, язвительный, точно змеиный укус.

Что-то еще? – оборачиваюсь я, требовательным взглядом буквально умоляя его открыть машину.

Тебя. – пожимает он плечами, начиная пинать рядом лежащий камень. – Тебя, тебя и тебя, Дейвидсон. Я хочу много тебя.

Я закатила глаза к звездному небу и принялась вдыхать ледяной воздух полной грудью настолько сильно, что в гортани уже защипало, а ледяной поток с размахом грохнулся в живот и принялся обволакивать мои внутренности снежными объятиями.

Ну давай, покричи, поплачь, может, тебя вырвет сейчас — меня это не остановит. Вообще. – хриплым голосом произносит Стайлс, и, разворачиваясь на 180 градусов, шагает прямиком к замёрзшему пруду.

«Да какого…» - судорожно проносится в моей голове, и я не нахожу ничего прекрасней, чем долбануть с размаху по его машине – может, хоть это его остановит.

Ему плевать.

Ему совершенно плевать на все, что происходило вокруг.

Гарри сел на покрытый снегом старый пень и принялся кидать камушки на лед, что-то бурча себе под нос и вновь бросая их туда.

Тебе известно, что такое совесть? – срываясь, произнесла я, сквозь стиснутые зубы. – Как этим пользоваться? В каких случаях применяется?

Стайлс хмыкнул себе под нос, и хватило лишь одной секунды, чтобы понять – как он мучительно терпит. Терпит все, что ему нужно, нет, приходится переживать, все эти гребаные встречи и расставания, все то, что он так ненавидит и все то, что он обязан просто делать.

Сцепив руки в замок, я принялась настойчиво выдыхать горячий воздух на ледяную кожу, пританцовывая на месте. Все это порядком сидело поперек горла, но и в этом была своя, черт ее побери, романтика.

Я так больше не могу, Гарри. – прохрипела я сиплым голосом, медленным шагом направляясь к потускневшему Стайлсу. – Не могу. Ни капли.

Темно-бирюзовые глаза смотрят настойчиво, требовательно, по-честному грубо, с искринкой жалости и жалкой апатией. Сухие губы дрогают в улыбке в тот момент, когда я усаживаюсь рядом с ним на колени, и мне совершенно все равно, что подо мной чистейший снег и руки уже посинели от мокрых снежинок.

Последняя ночь перед рождеством, Дейвидсон. – прошептал он, накрывая мою руку своей горячей ладонью. Такой горячей, что невольно хочется дернуть рукой. Потому что очень горячо. – Ждешь?

Я мотнула головой. Так легко и непревзойденно, точно Рождество – это последнее, о чем я мечтала весь этот проклятый год.

Крепкие скулы сжимаются, нервно дергаются. Стайлс приоткрывает рот, чтобы сказать что-то такое, что запомнится в голове надолго, но нет. Он не говорит. Лишь отворачивается, опускает голову и смеется. Легко и нежно.

Слишком свободно.

Ты появился и пробудил ад во мне, Гарри.

Это Тимберлейк, верно? – замечает он и положительно кивает головой. – Я люблю эту песню, Дейвидсон. Возможно, это единственное, что я люблю.

Комок посреди горла оказался замерзшим. Возможно, он прирос к гортани или что-то там еще. Ему неизвестно, что такое любовь. Поэтому… он любит песни?

Как дела, Рикка? – неожиданно спрашивает он, резко дергая меня за руку так крепко, что я тут же поднимаюсь и мгновенно оказываюсь на его коленях.

Стайлс довольно усмехается.

Господи.

Легкие, держитесь.

Я ничего не понимаю, трясусь как осиновый лист, смотрю на пруд, чувствую Гарри, много Гарри, слишком много Гарри, боже, я хочу, я не могу, меня качает, где мой воздух, дайте мне тонну.

Я спросил, как дела, Дейвидсон? – грубо повторяет он, однако мягко кладет свою голову мне на плечо, и я чувствую, как дрожит у меня под коленками, а во рту все высыхает, точно там прошлась песчаная буря.

Я люблю тебя, Гарри.

Мои руки тряслись. Они тряслись так, как будто их только что огрели открытым электричеством. И когда он нежно обхватил мои ладони, что-то, что никогда не случалось раньше, промелькнуло во мне.

Здесь не было его любимого разврата и вечной пошлости. Это был настоящий Гарри, на самом деле, с горячим сердцем, которое топилось только тогда, когда…

У меня есть пара огромных шкафов и сундуков, битком набитых чувствами к тебе. – спокойно отвечает он, повернув мое лицо к себе, схватив меня за подбородок двумя пальцами.- Но они запираются на ключ, и этот ключ у меня в кармане.

Чт..

Тебе не нужны никакие ключи, Дейвидсон. Ты разрываешь меня без всех замков. Ты одна делаешь это. И я прошу тебя, - он замолчал н надолго, видимо, собираясь с мыслями. – Если ты можешь - пожалуйста, не заканчивай.

Каким-то чудом я встретила Гарри. Каким-то чудом наши чувства мгновенно стали взаимны. Все эти чудеса потихоньку складывались друг с другом, пока однажды не случилось самое главное чудо — чудесный поцелуй, который скрепил нашу последнюю ночь перед самой заветной, спустя целый год.

Он целовал развязно медленно, и пусть губы леденели от мороза, сердце умоляло выпрыгнуть из грудной клетки, а рукам было бы комфортней находиться в карманах, чем на крепкой мужской спине, все это продолжалось сладко - медленно, вкусно, сочно и в какой-то степени с долей чертовой дерзости, которую он не мог оставить в стороне.

Мягкие руки скользили по оголенной коже, все вокруг, казалось, покрывалось мурашками, не было сил терпеть и что-то там еще, все было так, как бывает лишь только в каких-нибудь галактиках.

Emika – For Sex (Drop The Others)

Он не смог вытерпеть. Мы оба не смогли.

Печка в машине, казалось, разрывалась от такой температуры. Жалкая романтика, гребаные снежинки – кому это к чертям оказалось нужным, когда здесь, на фоне проклятого колледжа, на заднем сидении одной из самых дорогих машин, он нависал надо мной.

Слишком близко.

Его было так много, что я снова и снова брала за привычку начинать задыхаться, но эти губы, господи, Рикка, эти губы, они сводили с ума.

Тебе понравится. – излюбленная фраза. Вырывается из хриплых уст с особой дерзостью – все, что находится в голове, вращается с нереальной скоростью. – Подними ручки, девочка.

И я послушно делаю все, что он приказывает. Просто потому, что это Гарри. Потому что он рядом и потому что он – это все, что я так требовательно хочу.

Хочу.

Не иначе.

Влажные от развязной слюны пальцы проникают вовнутрь, настолько мягко, что я выгибаюсь под ним четкой дугой от такого потрясающего чувства, которое, вроде как, называют «незапланированный оргазм».

Ты трясешься, но ведь я еще ничего не сделал. – прошептал он в губы так близко, что я, не сдерживаясь, с силой притягиваю его к себе за шею и автоматически раздвигаю бедра еще шире, потому что я хочу его в себе, и мне, какого-то хера, совсем не стыдно.

Стайлс довольно усмехается.

Гарри, сколько можно терпеть.

Кто-то был в тебе еще? – настороженно спрашивает он, раздвигая пальцы внутри меня и заставляя взвизгнуть так, точно я решила прокатиться на какой-нибудь детской карусели и от неожиданности совсем потеряла голову.

Господи чертов гребаный боже, какие карусели, Дейвидсон, о чем ты думаешь, милая.

Нет. – пискнула я, а затем, прокашлявшись, распахнула глаза шире и уверенно помотала головой. – Никто не трогал меня.

Ты умная девочка. – довольно улыбается он и с силой втягивает нежную кожу внизу живота сквозь острые зубы. – Слишком вкусная.

Мы неоднократно пытались заниматься любовью, но постоянно получался секс. Теперь я отчетливо ощущала, что такое любовь. Любовь таится в сердце, ее не боишься, ее не стесняешься. Ты отдаешь себя ему и знаешь, что это правильно. Чувствовать его в себе становится своим родом особенной гордостью – ты растворяешься в нем.

Десять, Дейвидсон. – приподнимается Гарри и смотрит в мои глаза.

Целуй меня в губы.

Легкое прикосновение. Влажные губы, требовательные пальцы замирают внутри, настойчиво растягивая удовольствие насколько это возможно.

Внизу живота все приятно тянет, так приятно, что я невольно закидываю голову назад и, кажется, улыбаюсь сама себе, просто потому, что мне приятно.

Потому что я теряла голову, когда он находился в миллиметре от моего лица.

Девять.

Запусти пальцы в мои волосы. – хрипло прошу я и поддаюсь парню навстречу, обведя головой его руку и умоляя чувствовать его руки в моих волосах.

Он оттягивает их одной рукой, зарывается лицом, вдыхает полной грудью и грубо стонет.

Гарри, смелее.

Восемь.

Я выдыхаю. Одновременно с ним, синхронно, без лишних слов. Впитываю его слабость в себя и приподнимаю бедра выше – хочется больше.

Трогай меня, Гарри. Медленно. Трогай.

Он смеется. Хрипло, развратно, смеется. С легкостью проводит влажную дорожку языком от солнечного сплетения, поддается вперед, целует впадинку внизу живота и проворачивает пальцы восьмеркой внутри – вырывается животный хрип из моих уст. Я понимаю, что сдаюсь.

Семь, Рикка. Семь. Что у нас под номером семь?

Воздух оседает на наши тела слишком быстро. Дышать становится практически невозможно, грудь Гарри вздымается все сильнее с каждым вздохом – от его дыхания внутри разливаются пожары и сердце трепещет так сильно, еще немного, и совсем оборвется.

Семь. Держи меня.

Крепкая рука обхватывает меня за талию и притягивает к себе с неведомой силой. Из горла вырывается крик – он меняет положение пальцев и вводит третий, без всякого смущения облизывая безымянный палец и вновь вводя его вовнутрь.

Терпеть практически невозможно, хотя в теории – это всего лишь семь.

Шесть. – нехотя произносит он, втягивает кожу на шее слишком сильно. Я чувствую, как пульсирует синяя жилка и как она тут же оказывается в прикусе между его зубами.

Губы. – мягко произношу я и целую его. Целую много и сладко, с языком и без, он скользит во мне, хочется буквально орать. Даже не кричать, а орать.

Пять.

Пальцы.

Четыре, Рикка. – улыбается он, спокойно исследует меня изнутри, трется пахом об мои бедра и тут же что-то щелкает – я больше не чувствую ткани на его теле.

Сперто выдыхая, я приоткрываю рот и издаю протяжный стон, молящий лишь только об одном. Ногти самопроизвольно впиваются в мужскую спину, Гарри теряется в себе, совершенно не контролируя себя, целует низ живота, тщательно стараясь не пропустить ни одну клеточку тела.

Чертыре, Стайлс. Игра.

Три.

Медленно. Прикоснись и начни. Пожалуйста, Гарри.

Башню срывает, как на американских горках. Он грубо входит, срывает к черту эту гребаную рубашку на моем теле, прикусывает возбужденную грудь и смело делает еще один толчок вперед – ему просто плевать, что стоны из моего горла тушатся его губами.

Ему просто плевать.

Я любила это животное.

Грубые движения не давали мыслить, все путалось в сознании. Крепкая рука Гарри сжимала волосы на моем затылке, а язык оставлял синяки на тонкой коже – все это, черт возьми, было просто сном.

Наслаждаться им внутри себя, слышать его неразборчивое дыхание на ухо, эти зубы, прикусы – Гарри, милый, где же ты был так долго?

Я соглашусь, порно - фильм вышел бы тиражом в миллион экземпляров – на кожаном сидении было особенно развратно.

Похоть, языки и пальцы – грязно, паршиво, но по-своему сладко, притягательно, сшибающее с ясного разума вообще.

Я хочу тебя, хочу, господи, я хочу тебя, Дейвидсон. – шептал он невозможно-быстрым тоном, находясь внутри и прижимая меня к себе так, словно я – это все, что у него осталось. – Ты моя, моя, черт побери, моя, моя, моя…

Ты просто одержим сексом, Гарри. – пытаюсь сказать я, искренне верю, что он все понял, ведь сил нет ни на что.

Я одержим тобой, Дейвидсон.

В момент пика все проваливается во внутрь, дрожь тела, еще, глубже, сильнее, хриплое «Гарри, пожалуйста», настойчивое «Моя», все моменты принадлежат нам, не хватает сил, срывает башню, все валится к гребаным чертям, слишком тянет, все, еще, больше, господи, Стайлс, я хочу еще.

Сильные руки не выдерживают. Он падает прямо на хрупкое, обессиленное тело. Улыбается сквозь прикрытые глаза, но притягивает к себе за лицо и набирается сил для еще одного поцелуя.

Я не чувствую ног. Я чувствую его губы на себе, горячее дыхание, звук падающих снежинок за окном в этот момент кажется особенно острым.

Осторожно посмотрев на Гарри, я замечаю его притягательные глаза, от которых внутри меня все обрывается и со вкусом падает в пятки.

Ты – это все, что мне нужно. – прошептала я сквозь крошечное расстояние между нами. – Начиная от твоих чертовых кудряшек, заканчивая твоими крепкими объятиями, Стайлс. Ты нужен мне. Это будет и три, и два, и один.

Гарри молчит. Предательски улыбается, облизывает губы, крепче сжимает мои пальцы в своих.

Я не вижу смысла ждать ответа, все становится понятно, когда он прикрывает глаза и вновь прикасается своими губами к моей влажной на лице коже. Просто прикасается. Не больше.

С наступающим Рождеством, Дейвидсон.

Мои глаза расширяются в диаметре, я открываю рот, чтобы сказать что-то очень острое, но Гарри, он мимолетно затыкает своими руками и все так же устало улыбается.

Ты моя.

POV Гарри.

Звёзд на небе было так много, что казалось, там нельзя сделать и шага, чтобы под ногой не захрустело.

Джемс, прошу тебя, еще немного. – сквозь силу мычал я, буквально таща ее на себе. Руки отнимались, как и ноги, и все такое прочее.

Сестра, крепко ухватившись за живот, еле переплетала ногами, постоянно спотыкаясь, но крепко держась за руку.

Гарольд! – испуганно воскликнула мама, ухватываясь рукой за область сердца. – Аккуратней! Ты не мог бы…

Мам, пожалуйста! – выкрикнул я со злостью, устало смахивая выступивший пот на лбу. – Помолчи немного, я тебя очень прошу!

Но ей же больно.. – растерянно прошептала она, ухватив Джемму с другой стороны. – Джемма, детка, дыши глубже. Вот так, хорошо.

Самым страшным было то, что из Джеммы вода сочилась как из крана, и я, человек, понимающий в этом деле ровным счетом нихуя, тупо дрожал как полный придурок, таща ее на себе и мысленно умоляя того, кто вроде еще следит за нами сверху, дать сил всем, кто сейчас находился тут.

-Я нормально, просто, просто… О господи! - сестра сжалась в один комок и резко затормозила на месте, хотя мы были только на третьей ступени. Из ее слез мимолетно пробегали маленькие слезинки, а от туго завязанного хвоста, жилка на ее лбу пульсировала просто с конченой скоростью.

Джемма! – испуганно выкрикнула мама, судорожно принимаясь убирать холодный пот с ее лба холодной рукой. – Черт побери, да где эти врачи!? – выругалась она открытым текстом, сильнее прижимая сестру к себе.

Не знаю, считалось ли правильным в этом случае считать до десяти, но я, кажется, уже просчитал до миллиона, пока мы добрались до конца лестницы, и, вздохнув практически полной грудью, продолжали свой нелегкий путь.

Добрый вечер, я доктор Смит, могу я помо…

Вы можете! – выкрикнула мама, тыкая пальцем прямо в грудь очумевшему доктору. – Где, простите, ваши гребаные…

Мама! – недовольно рыкнул я и закатил глаза к потолку. Миллион триста, миллион триста один, миллион триста дв…

Добрый день, меня зовут Гарри, а это – моя сестра Джемма, и кажется, у нее небольшие проблемы. – вежливо сообщил я дежурному врачу, с жалобным видом посмотрев на побледневшую сестру. – Срок был назначен буквально через две недели после Рождества, но…

Да сделайте что нибудь! – ворвалась в разговор мама, и мне пришлось немедленно схватить ее за руку и разорваться в клочья, чтобы хоть как-то угомонить обеих.

Но в глубине души я решил, что хочу сдохнуть не меньше Джеммы.

Не беспокойтесь, с вашей дочерью все будет в порядке. – с наигранной улыбочкой сообщил тот самый доктор Смит, и, буквально через несколько секунд, вокруг нас образовалась приличная кучка докторов в белых халатах.

Ни минуты не мешкаясь, они помогли сестре свободно улечься на железную каталку, (господи, это выглядело так жалко), а затем, накрыв ее белой простынью, свободно повезли ее в приемное отделение, если бы не пронизывающий крик, разрывающий все вокруг.

Мама! – выкрикнула она, и я буквально потерял голову от такого пронизывающего вопля. – Я боюсь.

Мое сердце сжалось.

Хм, интересно.

Я почувствовал что-то.

Это, своего рода, успех.

Джемма, девочка моя. – прикусив губу прошептала мама, и склонилась над лицом сестры, прикоснувшись губами к ее лбу. – Мы с Гарри будем здесь и никуда не….

Мы никогда не сдаемся просто так. – я улыбнулся. – Не забывай свою фамилию, Джемма. Держись, сестренка. Ради себя, держись.

Последнее, что я помнил, это крепкая рука, впивающиеся ногти в мою руку и до боли страшный всхлип.

А затем вновь эта каталка, крики врачей, захлопнутая дверь перед моим носом и сердечные таблетки для мамы.

Я забыла выключить плиту. – ледяным голосом прошептала она, сквозь пелену слез смотря на часы. – Или…

Нет, я проверил. – не менее ледяной тон. – Там.. Просто все осталось стоять, как стояло.

Что..

Рождество в больнице – это то, о чем мы так мечтали.

Мама не сочла за радость ответить мне. Она уставилась на часы, с болью выдыхая спертый воздух. Было страшно смотреть на то, что ты не в силах изменить.

Было просто страшно.

Я тысячу раз признавался ей, что не смогу отпустить. В эту ночь должно было сбыться ее главное желание, я обещал себе. Что я получил взамен? Странный припадок, огромная скорость по трассе, нервный тик в области горла и час, до главной ночи года.

Я не знал, что она делает. Я не знал, с кем она, боялся подумать, что если рядом с ней этот гребаный Хоран. Я не представлял, что она чувствует, я не видел ее бледной кожи и не чувствовал прикосновения ее ледяных пальцев на своей руке.

Я просто сидел, облокотившись головой об белоснежную стену, крепко сжимая руку мамы и слушая тикание часов, какие-то глупые перешептывания врачей за стеной, спокойное сердцебиение внутри и ощущал то, как взрываются во мне внутренности, переливаясь яростным пожаром где-то очень глубоко.

Конечно, я хотел ее рядом. Я нуждался в ней так, как не нуждался никто в этом гребаном мире. И было даже не важно, что сейчас Джемма, кажется, отделяет от себя свое будущее, а мама просто путается в мыслях и даже еле дышит – эгоистично неправильно, но я все равно хотел к ней с нереальной силой. Внутри все сжималось, а мышцы нервно дергались – Гарри, ты пропал.

Прошло уже 15 минут. – хриплым голосом сказала мама, не отрывая взгляда от часов. – Целых 15 минут.

Мам, прекрати пожалуйста. – стиснув зубы, недовольным тоном прошипел я, сжимая ее руку крепче. – Какая разница, где ждать полуночи. Санта не придет, и мы уже давно не дети.

На ее глазах мгновенно появились слезы. Стайлс, какого черта.

Мам.- я натянуто улыбнулся и, не сдержавшись, потянулся к родным плечам, чтобы прижать ее к себе покрепче.

Трясущимися руками она обхватила мою шею и я тут же почувствовал на своей коже предательскую влагу.

Ну не плачь. – жалкий спец по успокоению. – Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Я просто боюсь за нее. – еле слышно прошептала она мне на ухо и тут же принялась приглаживать мои волосы рукой, именно так, как в детстве.

Я вновь улыбнулся, поддавшись навстречу ее мягкой руке.

Да что с ней случится? – возмутился я. – Она, в конце концов, в одной из самых дорогих клиник этого гребаного Лондона.

Да, малыш. – она улыбнулась сквозь слезы, а затем вернулась на свое место и по привычке уставилась на циферблат часов. – Ты невероятно прав.

Вздохнув полной грудью, я достал телефон из заднего кармана. Посмотрел на время. Убрал. Снова достал. Посмотрел. И снова посмотрел. Посмотрел, посмотрел, посмотрел. Убрал.

А в голове крутилось лишь одно: Рикка, Рикка, Рикка…

До чертового Рождества оставалось ни много, ни мало – 20 минут, в моей голове крутилось множество мыслей, все они образовывали один гнусный комок – «Рикка, я хочу к тебе».

Сейчас я ощущал одиночество гораздо острее, чем в тех случаях, когда я оставался один. Боль щемила посреди грудной клетки, низ живота стягивало, а вены на руках набухли, точно требуя только одного.

Я хотел быть с ней, и я не устаю это повторять. Я хотел бы слышать ее Рождественское желание на ухо, я хотел в открытую любоваться изгибом ее влажных губ, видеть эти ели-заметные ямочки, наливать ей слабое шампанское в длинный бокал, говорить, что «она мне нравится» (смешно, правда), и то, что она прекрасно выглядит.

Я так больше не могу. – выпальнула мама, резко привстав со своего места.

Приподняв взгляд, я вопросительно посмотрел на нее, но услышав за окном звуки рождественских салютов, проводил ее взглядом и вновь уставился в свой телефон.

Глаза слезились. На часах 23:57, и я чувствую, как стучит мое сердце, как эти звуки отдаются в горле. За окном яркими фейерверками летят огромные искры, отражаясь замудренной тенью на белых стенах больницы.

Руки трясутся.

Я вижу ее номер на экране светящегося телефона, ее пристальный взгляд на фотографии, от которого вновь сжимаются все органы внутри и начинают творить что-то из ряда вновь выходящее.

«Пожалуй, я так боюсь потерять тебя, что запрещаю себе любить. Класть на тебя руки и чувствовать, что ты рядом – ради этого я жил последние полгода. Казалось бы, крошечные прикосновения, Дейвидсон, да на какой черт они вообще что-то значат? Не знаю, милая, зачем мне это необходимо. Иногда думал, как здорово было бы разбить твое сердце и заморозить острые осколки в формочках для льда. Когда было бы плохо – я бы размораживал и крепко держал их, пока не растают до конца. Сколько миллионов тысяч раз я должен прикоснуться к тебе, чтобы осмелиться сказать о главном?

Люблю ли я тебя? Это слишком сложный вопрос. Но на него есть самый простой ответ. Ты знаешь.

С рождеством, Дейвидсон.

Я *.

Как всегда, твой Г.»

Все это напоминало тот момент, когда ты играешь в лотерею и тебя взрывает изнутри до невозможного.

Стайлс, пожалуйста. Одно прикосновение, она получит это. Ты же хочешь этого, друг, ну правда. Просто сделай это.

Я сидел, сжавшись в один комок на этом чертовом неудобном сиденье, грубо выдыхал больничный запах губами и делал миллион вздохов в секунду. Раз, два, три, и снова раз, два, и три.

Палец дрогнул. Давай, Стайлс, прекрати бесить самого себя. Пожалуйста.

Мистер Стайлс? – я буквально подпрыгнул на стуле от неожиданного появления врача из открытой двери и чуть не выронил телефон из рук. Его перчатки из тонкой резины почти по локоть были в крови, что вызывало сущий страх и в какой-то степени небольшое оцепенение.

В чем дело? – я испуганно соскочил с места и мгновенно подлетел к врачу, чувствуя, как сжимаются мои скулы и трясутся руки. – С ней все нормально? Я могу войти?

За стеной в одну секунду послышался пронзительный крик новорожденного младенца, заставляющий мой язык прирасти к нёбу, а глаза налиться нереально огромным количеством крови.

Ребенок?

Могу я видеть вашу маму? – улыбнулся доктор, снимая перчатки с рук.

Я тяжело выдохнул, запуская руки в волосы, а затем посмотрел в сторону стеклянной двери – мама стояла на крыльце спиной к больнице – я чувствовал, как она улыбается, взирая на громкие Рождественские салюты.

Что ж, тогда я могу поздравить вас, мистер. Вы стали дядей очаровательной девочки. – вновь улыбнулся тот и тут же скрылся за дверью.

Руки сжались в кулаки, внутри все задолбило, в горле стало непередаваемо сухо – у Джеммы малышка.

Я стал задыхаться от переизбытка чувств, воздуха было слишком мало, в голове все крутилось, легкие сделали двойное сальто – черт побери, кто поспорит со мной, что это худшее Рождество в моей жизни?

И я сам не заметил, как палец автоматически нажал на ту самую заветную «Отправить сообщение.»

Время ровно полночь.

Мы далеко друг от друга, но я чувствую твое дыхание, Рикка, я чувствую, как терпещет твое сердце и как сильно ты сжимаешь маленькие кулачки, всем сердцем загадывая единственное желание.

Я остаюсь твоим желанием.

С рождеством, моя девочка.

Я тебя чертовски сама знаешь «что».

POV Рикка.

Justin Bieber – Fa La La (ft. Boyz II Men)

С Рождеством, Рикка! – выкрикнул Найл, заваливаясь в дом с огромным медведем, размером как сам Хоран, если не больше. – Смотри, это тебе!

Я несдержанно улыбнулась и помогла Хорану окончательно забраться в дом, принимая огромный подарок из его теплых рук.

Он крепко стиснул меня в своих руках, прижимаясь ледяной щекой к моей коже и звонко целуя в щеку.

Найл, не стоило. – смущенно промолвила я, с восторгом уставившись на огромного белоснежного медведя. – Господи, он такой мягкий!

Хоран покраснел на месте, по-детски наивно устремив взгляд в пол.

И вообще, почему так поздно? – возмутилась я, стаскивая с лучшего друга шапку. – Я ждала тебя целый день!

Ради самых вкусных рождественских булочек на всем белом свете, прошу огромного прощения и искренне надеюсь на понимание. – отчеканил Хоран, подставив ладонь к виску и приняв солдатскую позицию. – В машине Дениз, Грег и малыш Тео, нам нужно быть на другом конце города за 20 минут!

Я непонимающе захлопала глазами, ощущая, как щипит глаза от такой не самой приятной новости.

Тоесть, как это!? – выкрикнула я на него, нахмурившись. – Ты не остаешься?

Малыыыыышка. – Хоран резко прижал меня к себе, тяжело задышав мне в шею. – Я не видел своих старых друзей черт знает сколько времени, к тому же там мама и папа, прости меня, пожалуйста, я обещаю, я загляну завтра с утра и съем все твои печенья!

Я с грустью улыбнулась, потрепав очаровательного ирландца по голове. В сердце неприятно кольнуло – я надеялась, он останется здесь.

Хорошо, передавай привет родителям. – стараясь не показывать свое разочарование, проговорила я и тут же достала огромную коробку из шкафчика. – Это тебе, мой милый Найлер, с Рожеством тебя.

Чистейше-голубые глаза расширились в невероятном восторге. Найл тут же взял коробку из моих рук и потряс ею над своим ухом.

Что там!? – улыбаясь во все 32 белоснежных зуба промолвил он.

Там маленькая коробочка для Тео, откроешь, когда наступит полночь.

Хоран вновь улыбнулся и крепко обнял меня в знак искренней благодарности. Сквозь плотную куртку я ощущала, как настойчиво стучит его сердце, прерываясь в интересном ритме.

Я зайду завтра, что насчет катка? – спросил он, подмигивая. – В той булочной на главной площади будет целая ярмарка, я не смогу пропустить, понимаешь!

Разумеется, Найл. – я кивнула головой. – Разумеется. Все что хочешь.

Блондин пожелал счастливого праздника и тут же растворился за дверью, крепко прижимая к себе драгоценную коробку.

А где этот твой Гарри? – спрашивает папа, отпивая из бокала розовое шампанское.

Внутри все переворачивается. Я дую на густой молочный шоколад, съежившись от неожиданного вопроса.

Папа, зачем.

Он же вроде улетел, да? – вклинивается в разговор Дэниел, и я с благодарностью смотрю на него. – Мы переписывались на днях.

Зубы стиснуты, кулаки тоже, я хочу врезать ему так сильно.

В тот момент, когда часы подходят к двенадцати, все внутри напоминает приторный сироп. Я чувствую, как легкие прижимаются друг к другу, во рту все слишком сладко, губы немеют, а кровь, точно превращаясь в клубничное желе, так и замирает на месте.

Я ищу твое имя в списке контактов. В одну секунду музыка в магнитофончике стихает, становится просторней, уютнее.

Нет, Гарри, я не решаюсь.

Загораются свечи.

Я вижу, как Дэниел держит пальцы скрещенными, проговаривая про себя свое желание. Я вижу, как улыбается мама, когда незаметно для всех папа берет ее руку и крепко сжимает в своей.

Я не знаю где ты, Гарри. Я не знаю с кем ты, я не знаю, что ты загадываешь и что ты чувствуешь.

Я так сильно хочу быть рядом, что внутри все действительно слипается в один сладкий комок. Я хочу тебя рядом, просто потому, что ты есть.

Я до сих пор помню все обещания о нашем Рождестве, и я искренне надеюсь, что все это сбудется.

Когда-нибудь, Гарри, когда-нибудь это обязательно сбудется.

С минуту на минуту раздастся звук колокольчиков, и в такт с ними затрепещет мое сердце – лишь бы совсем не вывалилось.

Я бы хотела обнять тебя сейчас и мне все равно даже на то, что я бы заплакала. Ты бы понял меня, правда, Гарри?

Мне очень грустно без тебя и мне не хватает твоих ямочек.

Именно сейчас, Гарри.

Именно сейчас.

Двенадцать ночи – самое время. У тебя камень в сердце, а мне дышать сложно.

Мое «Я люблю тебя» летит к тебе с самой глубины этой волшебной ночи, а я отчетливо слышу, как стучит мое сердце.

Тук-тук, тук-тук.

Все сбудется, Гарри.

Все обязательно сбудется.

Я буду ждать тебя целую вечность.

========== Глава 31. ==========

С каждой главой мне становится все тяжелее писать, я надеюсь, вы меня понимаете.

Желаю приятного прочтения!

Музыка на репит, обязательно и до самого конца.

♥

Каждому известно, что блондины, особенно парни, бывают иногда по-особенному ненормальны. Ну, а кому это неизвестно, тому я действительно очень завидую.

Имей уже совесть! – ныл Хоран, сидя на краешке моей кровати и раскачиваясь из стороны в сторону. – Ты обещала мне, ты же обещала мне!

Я сонно перевернулась на другой бок и тут же накинула на себя теплое одеяло, укрываясь прямо с головой.

Пять минут, Найл, пять минут и я позволю тебе стащить меня с кровати, будь ты трижды проклят. – пробубнила я себе под нос и прижала к себе плюшевого медведя посильнее.

Что делают обычные люди после рождественской ночи? Можно предположить, что как минимум половина населения с удовольствием лежат до самого обеда в постели и видят тысячный сон. Или особо голодные с аппетитом доедают остатки вкусных пирожных, а затем все равно идут в постель и наслаждаются заслуженным отдыхом. Кто-то принимает душистую ванну минут 40, кто-то лениво переключает каналы телевизора, а кто-то, по имени Найл Джеймс Хоран, решает заняться спортом в самый разгар рождественских праздников, и молит лишь о том, чтобы самый ленивый человек в мире наконец-таки поднял свой зад с кровати и направился на зимнюю пробежку вместе с ним.

Ну Ри-и-и-к-к-а-а-а! – снова запыхтел тот, начиная играться с пушистым животным, которое каким-то образом пробралось в мою комнату. – Ну сколько можно спать!

Какой идиот пустил тебя в этот дом в такую рань?! – возмутилась я, медленно выползая из кровати. – Постой, что это за… что это такое на твоей голове?

Найл, услышав мои слова, медленно встал с кровати и с превосходством поправил совершенно бесполезную резинку на своих волосах, которая к тому же закрывала его уши и ужасно поднимала короткую челку.

Настоящие спортсмены должны полностью соответствовать критериям спорта. – произнес он заученную фразочку. – Что ты можешь знать об этом!

Совершенно ничего. – ответила я и еле заметно кивнула, сбрасывая ноги на холодный пол. – Господи, Хоран, я так сильно ненавижу тебя.

Все это напоминало бесплатный цирк, не более.

Найл стоял на маленьком стульчике и крепко держал меня у себя на плечах, пока я практически благим матом орала на весь дом в поиске зимних кроссовок.

Он смачно плевал на утюг, проверяя тем самым, нагрелся ли он, а затем все равно обжигался и бегал по дому так, точно его укусил венгерский индюк за одно очень пикантное место.

Хоран уверенно шнуровал свои кроссовки, но потом все равно разувался, проходил к зеркалу и поправлял свою непревзойденную резинку с таким видом, точно только что получил Оскар за самый модный прикид.

Это был другой Найл, не тот, с которым я познакомилась в колледже. Это был настоящий Хоран, и от этого вокруг все становилось таким теплым, даже горячим. От него излучала непередаваемая энергия, иногда даже казалось, что он питался солнцем.

Я боялась обжечься.

Ветер дул прямо в лицо, щипая кожу мелкими снежинками.

На улице – ни единой души. Сонное рождественское утро буквально падало на плечи, в нос ударял холод, перемешанный с запахом из соседней булочной. Всю блаженную картину нарушал тот самый Хоран, который бежал так, точно за ним тянется грузовик, весом в 5 тонн, и от этого становилось настолько смешно, что невольно даже хотелось плакать.

Я больше… больше… -пыхтел он, смахивая маленькие капельки пота со лба, - Не… не могу.

Давай же, милый ирландский зад, поднажми чуток! – улыбнулась я, стараясь бежать с этим экземпляром в одном темпе. В темпе черепахи, или что-то вроде того.

Щеки блондина с каждой минутой становились все розовее, резинка с его лба уже давно съехала на глаза, и правильней бы было выкинуть ее к чертовой матери, но Найл упорно поправлял ее и продолжать дышать словно паровоз, ничуть не сбавляя темп при этом.

С чего ты вообще решил заняться этой ерундой? – поинтересовалась я, резко завернув налево. Хоран не рассчитал силу бега при повороте и со всего маху врезался в стоящий столб, заорав при этом на всю улицу так громко, что наверняка разбудил всех, кто так сладко отсыпался после Рождества.

Я резко затормозила и, пожалуй, не было зрелища милее и забавней, которое мне удалось лицезреть: малыш Найл потирал на лбу, видимо, уже нарастающую шишку и скрипел так, точно новорожденный птенчик только что вылупился из яйца.

Ну Найл. – рассмеявшись, проговорила я и медленно подошла к нему поближе. – Только с тобой могло такое случиться.

Между прочим, мне очень больно! – раскапризничался тот, хмурясь настолько сильно, насколько позволяли его силы.

Дай сюда. – я сняла варежку с руки и прижала холодную руку к его лбу, на котором действительно появился маленький бугорок. – Нужно снег приложить.

Черт. – рявкнул тот и подхватил легкий снег в ладошку. – Я что теперь, всю жизнь так ходить буду!

Мне не удавалось сдерживать улыбки, просто потому, что это был Найл, и даже несмотря на то, что на его лбу красовалось огромное красное пятно – он выглядел больше, чем просто очаровательно.

Пошли пешком, ну его к черту этот бег. – недовольно пробурчал он и спокойно пошел по улице, сдергивая с себя эту проклятую резинку и пихая ее в карман. – Но это вовсе не значит, что я заброшу спорт!

Разумеется.

Я буду тренироваться каждый день! – продолжал уверять меня он.

Конечно, Найл.

И я еще покажу им всем! - его кулак вылез из кармана и он тут же помахал им в воздухе.

Я прыснула со смеху, и мне действительно пришлось приложить ладонь ко рту – понимаете, маленькие дети имеют свойство неплохо обижаться.

Знаешь, Рикка. – задумчиво начал он. - Быть упорным, когда дело касается мечты, это очень круто. Но иногда нужно делать что-то просто потому, что так хочется. И плевать, я если ошибся. Ты ведь всегда сможешь попытаться еще раз, так?

Слова повисли в воздухе, а говорить что-либо просто не имело смысла.

Найл? – переспросила я. – Как много глинтвейна ты выпил вчера ночью?

Пару стаканов. – отмахнулся тот, продолжая вышагивать гордым шагом по пустой улице. – В конце концов, я всегда мечтал стать крутым бегуном. Чувствовать свободу и приятную тяжесть в легких – это все, о чем я так мечтал.

Я шла, пораженная на минуту его словами. Подумать только, Хоран всерьез решил заняться спортом, и сейчас это было уже не смешно.

Но что заставило тебя сделать это? – спросила я настойчивым тоном. – Неужели..

Старбакс! – восхищению блондина не было предела. Его глаза заблестели так, точно все в мире звездочки принялись светить в небесный оттенок глаз, так и напрашиваясь блистать еще сильнее. – Рикка, пожалуйста!

Но мы бе…

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – затрепетал он, сложив две руки в замок и приложив их к подбородку, как будто пытаясь смерить внезапно возникший голод. – Это все, о чем я так мечтал! О боже, как же я мечтал.

В конечном итоге мы уселись за самый скромный столик в самом углу заведения, и, согревая руки о теплые кружки с молоком и шоколадом, принялись буквально не жуя заглатывать вкуснейшие пирожные и маффины с вишнями.

Когда я учился в британской школе, я всегда терпел издевательства над собой. – пробормотал Хоран, запивая огромный кусок своим напитком. – Ну, знаешь, я всегда отличался от них всех. Иногда я шел по коридору, а вслед слышал: «Гребаный день, опять этот ирландец!»

Мое сердце сжалось в комок. Мое ничегонечувствуещеекромелюбвикгарри сердце, казалось, выпрыгнет из груди просто потому, что этого малыша когда-то обижали.

Потом на меня сыпались издевательства из-за неправильного прикуса. Грег был старше, его не трогали, и он всегда защищал меня, когда учился в старших классах. Потом у него появилась девушка, и… - Найл откусил приличный кусок и тут же вновь запил его. – И ему просто стало не до меня.

И что же ты тогда делал? – еле слышно произнесла я, чувствуя, как дрожат мои связки в горле.

Приходил домой, закрывался в комнате и плакал, как девчонка. – улыбнулся тот широкой улыбкой, оголяя ровнейшие зубы и демонстрируя правильный прикус. – Не попускал к себе ни маму, ни папу, и даже собаку, которая была моим самым близким другом на тот момент. Да что там говорить, я был настолько убит, что даже не пускал его к себе на ночь в постель!

Найл замолчал ненадолго, опустив грустный взгляд в кружку. Я проделала тоже самое, рассматривая выжатый лимон и считая маленькие дольки, рассыпавшиеся по кружке.

Всегда есть тот, кто будет поддерживать тебя. – блондин приподнял светлый взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. От его взгляда внутри закипало тепло и, казалось, начинали расцветать незабудки. – Поздно вечером я спускался в гараж и принимался долбить голыми кулаками по мешку с картошкой. Представлял, что это груша для бокса и колотил ее со всей дури, разбивая костяшки в кровь.

Найл усмехнулся, слегка помотав головой при этом.

Я не верила своим ушам, и никогда бы не поверила глупым сказкам, если бы передо мной не сидел он, тот самый Найл, который так сильно воспринимал все к сердцу и убивал свои руки для того, чтобы казаться сильным.

Но, Най…

Ничего не выходило. – продолжил он. – Мои зубы оставались кривыми, силы не прибавлялось, по физкультуре я всегда стоял последним, донашивал рубашки за Грегом, а вместо вкусных булочек в школьном кафетерии, я носил с собой пластмассовые контейнеры с рисом и холодными тефтельками, и ел, спрятавшись у туалета. Ну, знаешь, на большой перемене, пока меня никто не видел.

Звон в моих ушах казался практически немыслимым. Он разрывал на части ушные перепонки, подавляя неприятную боль.

Я высвободила свои пальцы от кружки и немедленно накрыла холодную руку Найла своей.

И никто из нас не догадывался, почему я это сделала.

Просто мне так захотелось.

Всё.

Когда я закончил эту чертову школу, моей радости не было предела. Но я понимал, что с этим нужно что-то делать, поэтому согласился на брекеты с разноцветными камушками и на уроки по боксу. Второе получилось не очень. – блондин виновато пожал плечами и тут же залился бардовой краской, прямо до кончиков ушей. – Однажды мне кто-то двинул по виску боксерской варежкой, и я просто грохнулся в обморок. С тех пор отец запретил ходить мне на тренировки.

Я как-то нервно хихикнула, хотя в глубине души у меня сыпались камни. Противные, бетонные камни.

Найл собрал крошки от маффинов в одну горку и одним махом закинул их себе в рот, до конца запивая напитком из кружки.

А потом появился колледж. – в глазах блондина сверкнул недобрый огонек. – Я познакомился с Зейном – мы сидели рядом в автобусе. Он научил меня давать отпор при первых же издевках и я тут же понял, что вот он, мой первый настоящий друг. На первом курсе мы встретились с Лиамом, и он присоединился к нам. Пейн научил меня бить с левой, и иногда мы даже бились с ними кулаками после занятий. Поверить не могу, я побежал всегда!

Хоран улыбнулся и слегка закусил нижнюю губу.

Затем к нам присоединился Луи. Он научил меня общаться с девушками и после его советов у меня появилась Холли. Я встречался с ней, ммм… - он ненадолго задумался. – Больше полугода. Потом она серьезно заболела и уехала насовсем.

И вы больше не общались? – поинтересовалась я.

Нет. Она звонила некоторое время, а потом совсем пропала. – нотка грусти дрогнула в его голосе.

Я с сожалением кивнула, отведя взгляд в сторону.

Ну а что потом? – спросила я, мигом сменив тему.

Ну а потом появился Гарри.

В моем желудке все перевернулось с миллионной скоростью. К горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыло лишь от одного его имени.

Рядом с Найлом появился Гарри.

Гарри?... – слабо произнесла я, ощущая переливы водопадов у себя внутри.

Тот самый Стайлс. – Хоран усмехнулся, резко выпустил мою руку и опустил голову вниз. – Он научил меня курить травку.

POV Гарри.

Всегда, когда приближаешься к солнцу, так хочется, чтобы оно светило. Но сейчас я не знал, сколько еще пар очков мне нужно было нацепить, чтобы это гребаное солнце прекратило светить мне прямо в глаза и слепить так сильно. Соленые слезы не решались засиживаться внутри век и невольно просились наружу.

Ну и тряпка.

Гарри, когда ты смотришь на солнце, твои глаза немного похожи на глаза Джеммы. – заметила мама, укачивая на руках маленький сверток с ребенком.

Хорошее сравнение. – безразлично ответил я и, наконец, отвернулся от окна.

Дания.

Эту малышку сразу же назвали Дания, и все радовались ей так, точно на свет родили действительно какое-то сокровище.

Я же смотрел на нее сквозь мутную пелену и едко щурил глаза, лишь бы не позволить всему этому вырваться наружу.

Нельзя, Гарри. Тебе нельзя.

Там пицца готова. – в дверном проеме появилась бледнолицая Джемма. На ее лице мало что можно было различить – радость, горе, чувство насыщение или же наоборот, полной разбитости. Никто ничего не знал, да и не пытался узнать то, что она чувствует. И чувствует ли вообще.

Джеймс, ее Джеймс, так мечтал увидеть свою дочь. Я до сих пор помню эту суматоху перед свадьбой, эти крики, вроде: «Господи, Стайлс, ты можешь держать платье ровно, я же сожгу его!», затем тяжелое затягивание корсета из-за выпирающего живота, какие-то никчемные слезы, которые после оборачивались, как это называют, «слезами счастья», и эти кольца, черт возьми, эти кольца.

Я всегда был счастлив за сестру.

У них даже имена были похожи, ну, знаете, Джемма и Джеймс, это же как две щебечущие пташки на одной ветке.

Что с нами делает скорость?

Он всегда сравнивал скорость с чувством жажды. Мы сидели в саду прошлым августом, и он говорил мне, как сильно он любит управлять ею. «Она ведь, сучка такая, не поддается контролю» - как сейчас помню счастливый смех и все такое, на первый взгляд, милое и интересное.

Джеймс заигрался со скоростью - она была для него вечной силой.

Она, черт возьми, так и погубила его.

Грубой силой скорости. Той самой силой вечности.

Спасибо, Джемс. – улыбнулся я, подходя к ней, и утыкаясь лицом в ее волосы, от которых так притягательно манило чем-то свежим.

Сестра, как по привычке, провела холодной рукой по моей спине, и от ее прикосновений волосы вставали дымом, а к горлу вновь и вновь начинал подкатывал этот комок.

Мне нужно покормить Данию. – сообщила она тихим голосом. – Оставьте нас в комнате.

Чт..

Одних.

И что, Луи прям так и сказал? – глаза мамы расширились в размерах, и я чуть не поперхнулся.

Это выглядело забавно.

Что стоит этому заядлому тусовщику закатить вечеринку на пол-Лондона и сделать вид, что ему всего лишь 18, а не 22. – спокойно ответил я, сам не ожидая от себя такого спокойствия.

Обычно, я срывался на маму за то, что она слишком много спрашивала. Все доходило до таких крайностей, что иногда я даже сомневался в том, что мы родственники, да и близки ли мы вообще.

Что-то происходило.

Я не знаю, что это, чем это объясняется и почему я должен думать об этом. Просто это было как минимум странно.

Как максимум странно вдвойне.

Что ты собираешься надеть? – поинтересовалась она, подходя медленным шагом к окну и выглядывая в окно. – На улице…

Не знаю, кажется, я потерял запонки.

За стеной плачет Дания, а я говорю, что потерял запонки.

Луи стукнуло 22, но все думают, что ему только 18.

Рождество должно давать нам надежду, но почему-то оно ее только забирает.

Мама говорила, что предпочитает груши, но пирог испекла только с яблоками.

Я говорил, что не скучаю по ней, но внутри меня разливались пожары.

Я любил ее и готов был отдать за нее все.

Но у меня не было н и ч е г о.

Никого.

Кроме нее.

21:45

Нахера ты поперлась с ним?! – орал я во весь голос в этой чертовой подсобке. – Какого хуя, Кимберли?

Но, Гарри… - девушка захлебывалась слезами, начиная трястись при этом как абсолютно потерпевший человек.

Я громко выдохнул, со всего маху пнув рядом стоящую коробку, а затем смело топнул в нее и растоптал в один тонкий картонный лист.

Проклятье.

Почему бы не пойти, когда тебя ведут за волосы, верно? – продолжала трястись она, постоянно вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Я мгновенно остановился. На лбу выступила холодная испарина, и меня в одно мгновение начало колотить изнутри, как будто какой-то конченый идиот сидел внутри меня и постукивал молоточком по всем моим внутренностям.

Ты бы еще покороче юбочку надела, детка. – на тяжелом выдохе произнес я и с болью закинул голову наверх.

Все это напоминало какой-то цирк.

Кимберли, я ведь не желаю тебе зла. – наконец, смягчившись, я подошел к ней и резко притянул ее за шею, крепко прижимая к себе. – Мы скоро оба избавимся от этого дерьма. Я помогаю тебе, а твой папочка кладет бабки в мой карман. Все ведь так просто.

Из ее уст сорвался слишком пронзительный, но в тоже время тихий стон той ненависти и боли, которая, казалось, пожирала ее с каждым днем все сильнее.

Отдай мой ингалятор, сука. – выругался я, осознавая, что я начинаю задыхаться. Причем задыхаться так, точно рядом со мной стоит моя Дейвидсон, а не эта второсортная шлюха.

Кимберли принялась копаться в маленькой сумке со скоростью света, ее руки тряслись настолько сильно, что каждый найденный предмет со всего размаху летел вниз и грубо приземлялся, оставляя за собой ужасный звук.

Господи черт тебя возьми, дай я сам. – не сдержавшись, я выхватил сумку из ее рук, и хватило лишь одного грубого движения, как ее сумка с треском разорвалась на две половинки и все остатки вещей с грохотом повалились на пол.

Это же Верса…

Заткнись. – рявкнул я, трясущимися руками принимаясь брызгать ингалятором глубоко в горло.

Приятный холодок пронесся по жилам, сделал поворот в горле, и легко опустился в легкие, позволяя мне наконец-таки вдохнуть полной грудью.

Тебе помочь? – пискнула она, но не сдвинулась с места.

Если ты разрешить мне кончить в тебя, то всегда пожалуйста, я готов принять твою помощь. – спокойной ответил я, оперевшись одной рукой об стенку.

Кимберли сжала губы в тонкую нить, осознанно понимая, что болтает много лишних и никому не нужных вещей.

Наконец, когда я спокойно мог контролировать свое дыхание, мы свободно вышли из этой паршивой подсобки и, как ни в чем не бывало, направились в зал, где вовсю веселились полупьяные люди и те, которые уже давно что-то употребили.

Она сидела в полном одиночестве, перекручивая в руках тонкий браслетик, сплетенный, кажется, из двух ниток.

Я не знаю, известно ли вам то чувство, когда внутри все переворачивается, просто потому, что ты кого-то видишь. Мне совершенно наплевать на все эти сопли, любовь и прочие розовые сердечки с кошачьими лапками, но я, мать вашу, был так рад видеть ее. Как же я был рад.

Когда из моей груди вырвался странный хрип, больше напоминающий тот момент, когда в человека вселяется дьявол или кто-то там такой, я не припомню подробностей, мы с Зейном смотрели эту передачу лет сорок назад, она, наконец, подняла голову.

Ладошки мгновенно побелели и стали влажными. На губах застыла самая что ни на есть ледяная улыбка, больше похожая на какую-то издевательскую усмешку, наверняка, это все выглядело слишком жалко. Я был абсолютно уверен.

Рикка просто замерла. Казалось, даже не дышала. А мое сердце стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы. Ребра, селезенка – все покатилось к гребаному черту.

Отдыхаешь? – подкатил ко мне Найл, протягивая мне жидкость с ярко-голубым отливом. – Вкусненькая штучка!

Спасибо. – безразлично ответил я и мгновенно вылил коктейль в рядом стоящий цветок. – Что-то не хочется.

Найл одарил меня довольно-таки странным взглядом, в котором читалось недоразумение, детское удивление, капля игривости и немножко трусости.

Иди пляши. – отозвался я и напрямик направился к той, что разрывала мое сердце и топтала его так, как я только что расправился с несчастной коробкой, будь она проклята.

Все происходит так быстро. В моей голове тысяча мыслей, я вспоминаю таблицу умножения, делю на логарифмы, понимаю, что розовый ну никак не сочетается с зеленым, а красный иногда может быть даже и бордовым.

Стайлс.

Прекрати это.

Влюблена? – напрямик спрашиваю я, усаживаясь рядом с ней настолько близко, что я чувствую вкус ее жвачки и приятный аромат корицы.

От которого меня тошнит.

Что? – слабо спрашивает она. – Что ты спросил?

Ее глаза такие притягательные, и я совсем не могу оторвать от них взгляд. Кости выламывает к чертям собачьим, а руки ломит так, как будто бы я давно стал заклятым наркоманом и я больше не могу ждать, когда по моим венам начнет бурлить заветная жидкость.

Любовь - это то, чего у тебя точно нет. – отвечаю я и медленно беру ее руку, сжимая ее в своей настолько сильно, что хрупкие костяшки ладони неприятно хрустят и больно сдавливаются вместе.

Рикка опускает безразличный взгляд на наши руки и приподнимает одну бровь, как будто бы все, что я сейчас делаю, происходит в порядке вещей.

Этот тонкий браслет кажется мне таким очаровательно-милым, что я не нахожу ничего крайне необычного спокойно снять его и надеть на свою руку, еле как запихав большую ладонь в маленькое отверстие.

Это мой любимый браслет.

Всем бы иметь то, что они любят. – мгновенно отвечаю я и сажусь удобнее, затягивая браслет настолько сильно, насколько это возможно.

Дейвидсон недовольно вздыхает и поправляет тоненькую шапочку на голове, делая ее еще изящней.

У меня чешутся руки, и я хочу сорвать эту гребаную шапку с ее головы, потому что я почему-то люблю все эти шапочки, а Дейвидсон в шапке – в миллиард раз больше.

Я бы хотел уехать с тобой прямо сейчас. – произнес я настолько тихо, что совсем сомневаюсь, услышала ли она меня.

Но она услышала. Она всегда, всегда, абсолютно всегда все слышит.

Тебе не надоело постоянно увозить меня с мероприятий, на которые я приглашена? – холодно спрашивает она. – Это сидит так глубоко, Стайлс, пальцами просто так не достанешь.

Пальцами достать можно все. – ухмыляюсь я и в этот момент в моей голове проносятся тысяча самых пошлых на свете мыслей, от которых в ушах звенит, а в штанах становится мгновенно тесно.

Как говорится, с ног до головы.

От насильника пострадать можно в три раза меньше, чем от тебя.

Страсти. – я улыбаюсь так широко, аж скулы сводит.

Здрасте.

Вы наверняка подумали, что это хорошая рифма, но этой рифмой оказался всего лишь виновник торжества – Томлинсон, заметно поддатый, с расстегнутой ширинкой и совершенно непонятным запахом, который излучал, как казалось, за километры.

Томлинсон! – воскликнул я, с интересом обратившись к собеседнику. – Что мы, черт возьми, делаем тут, братик мой?

Братик? – переспросил тот, заметно повеселев. – Бухаем, отрываемся, ждем травки, любим девочек, да и мальч…

Эй, а ну притормози, ковбой.

Томлинсон невинно заморгал ресничками, и я только попытался сказать ему что-то такое слишком задевающее его достоинство, как кто-то окликнул его, и парень тут же покинул нашу компанию.

Повертев в руках стакан, который всучил мне Томлинсон, я решил оставить его в покое, и снова обратиться к Дейвдисон.

В ее глазах пылали чертики, и эти чертики будоражили гребаный интерес. Излишний интерес. Кажется, это возбуждает.

Evanescence – Whisper (minus)

Стайлс! – выкрикнула она неожиданно, резко схватив меня за руку и впиваясь в кожу острыми ногтями. – Какого черта у тебя такая удивленная рожа? Видишь меня впервые или я свалилась тебе на голову, как гром среди ясного неба и повисла на тебе, как петля на шею?

Крепкая такая петля. – очарованный грубым поведением, пробубнил я, и поддался ей навстречу.

Боже, эти губы. Влажные, покусанные, испорченные губы, которые не хотелось целовать. Их хотелось кусать, ее всю, блять, хотелось кусать. И меня трясло от того, что она просто дышит.

Хотелось заткнуть ее нос прищепкой, чтобы она задохнулась к чертям и не смогла выдохнуть и капли воздуха.

Я хотел сделать ей больно, физически больно, и я совсем не знал, что мне с этим делать.

И ты и не знаешь, что делать, что сказать, сидишь тут на диванчике, разинув рот и пялишься на меня. – едко выпальнула она, вырывая свою ладонь из моей. - Вот так ничего себе! Я все-таки застала тебя врасплох, а?

Мои нервы играют слишком быстро, трясутся с каждой секундой все сильнее, не желают подавлять в себе спокойствие и полностью срывают башню.

Я хватаю ее чуть ли не в охапку, сценарий этого цирка не изменяется. Дейвидсон что-то орет мне на ухо, царапает ногтями и чуть ли не пищит благим матом, однако это совершенно не действует.

Мне почему-то плевать, плевать так сильно, что я даже не замечаю, как отлетают несколько пуговиц с моего пальто, а шапка оказывается вывернутой на другую сторону – я просто выталкиваю ее на холод и резко прижимаю к капоту своей машины, въедаясь пальцами в тонкую кожу и по-зверски кусая любимую шею, от которой мурашки бегут волнами и превращаются в целые бури.

Я обещаю, миллион раз обещаю, ты узнаешь, что такое настоящая любовь. – отрываясь, проговариваю я ей ровно в губы, понимая, что еще секунда – и я сорвусь окончательно. – Она ведь и горькая, и сладкая, и соленая – любая. Но горечь, милая, для того, чтобы лучше оценить слабость.

Сладость.

Киваю. Два раза, три, киваю так сильно, что в голове все прокручивается в миллионный раз. В горле стоит привкус железа, и мне хочется чувствовать его еще сильнее, поэтому я врезаюсь в ее губы, и кусаю слишком сильно. Пропускаю язык в ее рот, сталкиваюсь с ее горячим, шершавым, самым сладким в мире и полностью беру дело в свои руки.

Моя. – уверенно шепчу я, и медленно отрываюсь от нее. Нежная кожа губ рвется так сильно, что я недовольно морщусь от этих стучащих импульсов крови, которые отдаются куда-то в центр горла.

Дейвидсон мучает одышка. Я вижу, как медленно закрываются глаза, как она улыбается сквозь приспущенные ресницы, и как покрывается ее кожа мурашками – чувствовать того, кого так сильно любишь, не так уж и сложно.

Мы уезжаем. – нервно говорю я и ищу в кармане гребаные ключи, которые как всегда завалились в карманную дырку, блять, когда она уже исчезнет.

Рикка послушно садится на переднее сидение, снимает тонкие кеды и закидывает стройные ноги на переднюю панель машины, открывая окно нараспашку.

Что за херня с тобой сегодня? – спрашиваю я, завожу машину, и она с визгом трогается со стоянки, вырываясь на ночную магистраль.

Гребаный Пейн дал попробовать мне эту дурь. – смеется та прямо в открытое окно, совершенно не осознавая, где она находится.

Мои зубы вжимаются друг в друга, и я понимаю, что еще мгновение – и руль машины может запросто треснуть пополам.

Я убью этого Пейна. – процедил я сквозь зубы. - Я просто сотру его в ебаный порошок.

Мы заезжаем на стоянку ночного мини-отеля, и я крепко беру ее за руку, выводя из машины – нам нужно время, чтобы побыть вместе.

Ты любил. – говорит она, заваливаясь в темный номер отеля и не включая свет при этом.

Я захожу следом, спокойно закрываю дверь за собой и на ходу снимаю с себя шапку, пальто и обувь – все это летит прямо под кровать.

Рикка падает лицом на свежую постель и зарывается в подушку, что-то говоря при этом, но я абсолютно ничего не слышу.

Я дебил. – улыбаюсь я и осторожно ложусь с ней рядом. Моя рука автоматически тянется к ее спине, и я не могу лишить себя такой сладости – держать ее рядом с собой.

С тобой все понятно. Ты точно любил. – наконец, говорит она ясным голосом и мягко улыбается.

Еще как любил. – соглашаюсь я, осторожно проведя рукой по хрупкому позвоночнику. – Полный, Дейвидсон. Я полный любил.

Ее глаза горели влюбленностью, и это было ни капли не смешно. Тусклый свет фонарей еле пробирался сквозь занавешенные окна. Она целовала так развязно, мягко, не пропуская ни единой клеточки моих ужасно болевших губ.

Казалось, вся ее нежность собралась в один комочек и так усиленно рвалась ко мне в сердце.

Смотри мне в глаза, Стайлс! – смеялась она так громко, что я невольно чувствовал себя самым счастливым на этом гребаном свете. – Бууу, смотри, смотри!

Мой смех сливался с ее мелодичным, мои пальцы сплетались с этими тонкими, музыкальными пальцами, мой язык сплетался с самым желанным в мире, а сердце так и рвалось вырваться из груди и пойти куда-нибудь далеко и надолго.

Она плакала, смеялась, говорила полную ерунду, клялась в том, что никогда в жизни больше не попробует на вкус эту дурь, зато с удовольствием рискнула бы прыгнуть в обрыв, но только со мной за руку.

Не плачь. – я вытирал слезы с бледной кожи, боясь покарябать ее малейшим изъяном. – Все было оплакано уже столько раз.

Нельзя так отгораживаться от всего. – хрипло произнесла она, зарываясь в мои волосы пальцами. - Я знаю, страдать тяжело, никто страдать не любит. Обещай мне кое-что. Обещай мне, что ничего не упустишь. Пожалуйста, Гарри. Я знаю, как ты любишь улыбаться. Я знаю, что ты умеешь улыбаться. Обещай, что не проглядишь ни одной радости. Ни одной. Обещаешь?

Я закусил нижнюю губу и задумался над этим, слегка ухмельнувшись.

Помнишь, ты спрашивала про ледяное сердце, Дейвидсон? – неожиданно спросил я, и резко притянул ее к себе, прикасаясь губами к ее холодному лбу.

Руки, фотографии, татуировки.

Я кивнул.

Как мало нужно лишь для того, чтобы понять друг друга.

Так вот, милая. Оно уже давно разбито.

Дейвидсон медленно прильнула к моим губам, небрежно кладя маленькую ладонь на мою грудь, сжимая область слева яростным движением.

Я соберу его по кусочкам, Гарри. Я буду пробовать, но я соберу этот пазл. – мягко произнесла она и посмотрела мне настойчиво прямо в глаза. - И ты никуда от меня не денешься.

Свет в ее доме давно потух. Мы сидели в машине, и просто молчали. Я чувствовал, как разрывается кожа слева, как ноет сердце и как мне тяжело прощаться с ней.

В прошлой жизни ты явно была наркотиком. – холодно произнес я, отпуская ее руку из своей.

Дейвидсон вздрогнула и испуганно вжалась в кресло.

Я отношусь к тебе с трепетом и заботой, а ты просто даришь мне счастье. – и вновь на повторе эти слезы, которые хочется целовать, просто целовать. – Пожалуйста, Гарри.

Она тянула ко мне свои руки, а я сидел, вжавшись в кресло, и как полнейший идиот смотрел на руль машины, боясь обжечь ее своими словами.

Ты со мной не жила. – произнес я, наконец-таки решившись посмотреть ей в глаза. - Помнишь, как ты умирала?

Между нами вновь возникла эта тишина, из-за которой все рушилось, окончательно рушилось.

Если я тебе буду нужна, если ты захочешь меня, вспомнишь и загрустишь обо мне, как я о тебе, моя милая, обожаемая дрянь, ты знаешь где меня искать. – смело ответила она и резко открыла дверь машины. - Во времени и в пространстве. Там, где-то там. Я всегда буду там для тебя.

Я проводил ее взглядом, а затем тут же развернулся и на полной скорости помчался по свободной трассе, круто заворачивая туда, куда рвалось мое влюбленное сердце.

Приехав в этот уже знакомый тупик, где я успел побывать после того чертового показа, я сел на ледяной песок, покрытый снежным ковром, и сжал голову в руках так сильно, что неловко почувствовалась боль около затылка.

Я не чувствовал себя счастливым. Я чувствовал, как разлагаются мои внутренности, как с каждым днем становится все сложнее осознавать то, что мы отдаляемся, что мы не будем вместе и то, что я, блять, теряю ее.

Теряю ее всю, и я совершенно не знал и даже не хотел знать, что с этим делать.

Высвободив руку из перчатки, я принялся рисовать какие-то каракули на снегу, затем все отчетливей и отчетливей выводя ее имя.

Я терял себя. Я терял себя в ней, терял ее, и терял все, к чему так долго стремился.

Если любовь существует, то почему все так? Почему все так происходит? К чему же я стремлюсь?

Проклятые слезы вновь налились в глаза, и я чувствовал себя таким ничтожным, что поневоле хотелось дотронуться двумя пальцами до маленького язычка в горле и выпихнуть из себя все, что так мешало мне.

Я медленно встал на ноги и поднял голову наверх. На небе сверкал диск белоснежной луны и тысяча звезд целым потоком обрушились на ночное небо.

Что я делаю не так, Господи? – еле слышно прошептал я куда-то вверх.

Где-то глубоко встал противный комок, чертова тошнота так и рушилась на мое тело.

Я тяжело сглотнул, продолжая смотреть на небо и считая миллионы звезд по порядку, начиная с самого начала.

За что ты так со мной, гребаный ты мудак?

POV Рикка.

НайлерИрландия: Надеюсь, ты ушла одна, а не со Стайлсом!

Я недовольно цокнула, быстро принимаясь набирать сообщение на ноутбуке:

РиккаД: о чем ты, у меня просто заболел живот;) Со Стайлсом давно все кончено,не хочу говорить об этом.Мы никто друг другу.

Доставлено: НайлерИрландия.

В сеть вошла Эмили и от нее тут же пришло сообщение:

ЭмилиЭмили: Зацени майку, Дейвидсон! ;) http://cs608324.vk.me/v608324261/32b/qOL1QAwv09o.jpg Зейн просто душка, мать его. Рожественский подарочек!

РиккаД: Чума!

Доставлено: ЭмилиЭмили.

Я потерла глаза и только собралась пойти спать, как в диалогах высветилось новое имя.

ГарриСтайлс: Иди спать, уже порно.

РиккаД: что, мать твою!?!?!?

Доставлено: ГарриСтайлс.

Смех пробрался в мои легкие совсем неожиданно, и я прыснула со смеху, зарываясь лицом в подушку.

ГарриСтайлс: Прости. Уже поздно.

НайлерИрландия: Манчестер 3:0!

ЭмилиЭмили: как насчет похода в кино завтра?;)

ЗейнЛюблюЭмили: Доброй ночи, Рикка! По ABC идут классные штуки про видео игры, очень советую! Не забудь зайти на сайт и отметиться. X

ГарриСтайлс: Я до сих пор думаю о тебе.

ЛиамПейн: как тебе травка,эй??!

Меня буквально бросило в жар от такого количества диалогов. Пальцы стучали по клавиатуре, набирая сообщения одно за другим.

РиккаД: Эмили, если получится, обещала маме помочь на кухне.Целую.Ночи!

Доставлено: ЭмилиЭмили.

РиккаД: прости, Лимо, гарри оторвет мне голову ;);)

Доставлено: ЛиамПейн.

Господи, да сколько же их. В глазах все слипалось, я путалась в диалогах и постоянно нажимала не на те кнопки.

Какой черт потянул меня зайти на ночь в Интернет?

РиккаД: Зейн, вали спать!

Доставлено: ЗейнЛюблюЭмили.

РиккаД: Желаю удачи! Спокойной ночи, Найл.

Доставлено: ГарриСтайлс.

РиккаД: Я люблю тебя, Гарри. Я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя.(:

Доставлено: НайлерИрландия.

========== Глава 32. ==========

POV Рикка

А ну теперь понятно. – вышагивал Хоран по заснеженному проспекту, дурачась, и ловя снежинки рукой на ходу. – Я уж думал, ты совсем с ума сошла. Клянусь, пришлось перекреститься раз десять, когда я прочитал это сообщение!

Попытки внушить Найлу о том, что нечаянно отправленное сообщение, которое на самом деле было адресовано Гарри, обвенчались огромным успехом. Найл по-детски поверил тому бреду, что отправленное сообщение всего лишь стимул показать ему, «какой глупой я была, когда отправляла Гарри такие сообщения во времена нашей с ним яркой и жутко-пламенной любви, и я всего лишь хотела посмеяться вместе с тобой над этой глупостью, поэтому и переслала тебе.»

Гарри же наоборот, молча все впитал в себя, как губка, промычал себе под нос «сладких снов» и, не дождавшись ответа, положил трубку, оставив меня в ночной тишине наедине с быстрыми гудками, эхо которых неприятно отпечатывалось где-то в горле.

Это же Гарри.

Это неудивительно и ожидаемо для нас всех.

Вы понимаете, да?

Когда мы наконец-таки подошли к центральной площади, Найл крепко схватил меня за руку и потащил к огромной новогодней ёлке, протискивая меня сквозь толпу.

Я опустила неловкий взгляд на это, как казалось, «дружеское сплетение рук», и мне тут же стало не по себе. Как будто миллионы иголочек неприятно кололи руку, хотя от мягкой кожи Найла излучало лишь тепло.

И как же приятно вздохнуть полной грудью после такого, как ужасная давка народа осталась позади, а твою руку больше не накрывает рука того, кто является просто другом.

Просто. Другом.

Пожалуйста, почему это так сложно?

Смотри, а вот и Зейн! – радостно проорал Хоран и тыкнул пальцем в воздух, указывая направление влево.

Рядом с Зейном шла Эмили и крепко держала парня за руку, что-то бурча себе под нос и явно ругаясь именно на бедняжку Малика. Тот же в свою очередь улыбался во все 32 зуба и, заметив Найла, еще сильнее расцвел и помахал нам рукой.

Черт, я ненавижу его. – прошипела Эмили и едко посмотрела на Зейна, вырывая руку из его ладони. – Я ему говорю, что у меня ботфорты скользкие, а он говорит, что бананы в магазинах, видите ли, подорожали!

Малик с сочувствием посмотрел на ноги Эмили, а затем Найл неожиданно, да еще и со всего маху, влепил ему подзатыльник и внимание Зейна полностью перешло на ирландца, и вот они уже чуть ли не валяются в снегу, закидывая друг друга снегом.

Проклятый Малик. – в глазах Эмили загорелся недобрый огонь, но стоило парню просто подойти сзади и притянуть ее к себе за талию, как малышка Саммерс сразу же забыла об обидах и вовсю мурчит ему на ушко.

Я с горечью улыбнулась и резко опустила глаза, принимаясь рассматривать носки от своей обуви.

Понимаете, иногда это бывает просто необходимо.

Когда наша компания, наконец-таки, направилась в сторону кинотеатра, мне удалось вздохнуть полной грудью, потому что меня в конечном итоге оставили одну.

Я плелась сзади, Эмили ни на секунду не отходила от Зейна из-за того, что у нее слишком скользкая подошва, да и Найл никак не мог оторваться от своего собеседника. Оказывается, вчера ночью у них вышла какая-то супер-крутая онлайн игрушка, и теперь они вдвоем раздумывали, как же скачать ее без вирусов и погрузится с головой в мир Интернета.

Ну что, где этот Стайлс. – нахмурился Хоран, оглядываясь по сторонам и начиная коситься на свою руку с часами. Его уши явно задубели, о чем говорит красная кожа, да и вообще на город оседал неприятный снег, смешанный с дождем. – Я уже проголодался.

Буквально через пару секунд слева послышался звук сигнализации, и тот самый Гарри спокойно вышел из машины, однако немного затормозил и вернулся назад. Он склонился над колесом, потрогал его пальцем, посмотрел со всех сторон и, убедившись, что все в порядке, направился в нашу сторону, придерживая в одной руке бумажный пакет из «Макдональдса».

Неужели! – выкрикнула Эмили, тыкая указательным пальцем в грудь Гарри. – Ты, гребаный любитель опаздывать, разве нельзя поднять свою задницу от телевизора на 15 минут пораньше?!

Эй, Зейн, угомони свою красотку. – совершенно проигнорировав вопли девушки, Стайлс подошел к Хорану и протянул ему пакет. – Это тебе, пупсик.

Я тяжело сглотнула тот самый комок в горле, который уже порядком достал засиживаться там, и, казалось, он грохнулся со всей мощи, устремивишь прямо в пятки.

Привет, Рикка. – с равнодушным лицом поприветствовал меня Стайлс, и, не задержавшись рядом ни на секунду, направился ко входу в кинотеатр.

Одно его появление вызывало раздражение, смешанное с непередаваемым восторгом, которое оканчивалось сожалением и полным разочарованием. Он постоянно смотрел в свой телефон, и мне хотелось зарядить по нему со всей дури, чтобы он развалился на кусочки, а тот, в свою очередь, обратил на меня хоть какое-то внимание.

Гарри, какой попкорн ты будешь? – крикнул Зейн, повернувшись к нашей компании через плечо.

Вместо того, чтобы ответить, Стайлс в одну секунду встал со своего места и стремительно отошел в сторону, трясущимися руками доставая из кармана какую-то трубочку и мгновенно вдыхая ее содержимое вовнутрь.

Мое сердце издалбливало свой собственный ритм, то ускоряясь, точно заряжая по нему барабанными палочками, то замедляя свой темп, собираясь вовсе остановиться.

Итак, господа, у нас впереди вся ночь в этом чудном месте и целых пять, о боже, целых пять фильмов! - Найл крутил в руке гладенькие билетики, размахивая ими в воздухе.

Если ты сейчас же не успокоишься и не перестанешь действовать мне на нервы, эти билеты окажутся вон в той чудной мусорке. – рыкнул на него Стайлс и тут же выдернул два билета из его руки, один из которых оказался нагло впихан мне в руки.

Челюсть половины из нас просто рухнула на пол, когда Гарри совершенно спокойно протянул девушке-контролеру свой билет и быстрым шагом вошел в зал просмотров, даже не обернувшись.

Хватит ждать у моря погоды, пошлите уже. – разбавил напряженную обстановку Малик и ринулся следом за Гарри.

Я зашла самая последняя, и даже боялась предположить, с кем мне придется сидеть рядом. Мучительно дожидаясь момента, когда все рассядутся по своим местам, я топталась на месте, боясь посмотреть на того, чье место рядом мирненько пустовало.

Проклятье.

Присев точно на иголки, я даже вздохнуть боялась рядом с ним, в то время, когда Стайлс со скучающим видом смотрел на огромный экран.

Положи, пожалуйста, мою курку на то сидение. – мягко попросил Стайлс, однако от его голоса по моей коже пробежали миллионы мурашек, точно намекая, что это всего лишь начало.

Всего лишь начало, Дейвидсон.

Вдохни полной грудью, девочка, впереди целая ночь рядом с твоим ненормальным мальчиком.

Ееееееееееес! – заорал на весь зал Хоран, и даже подпрыгнул на месте, когда это чертово зомби накинулось на свою жертву. – Я же говорил, я же говорил, что он сожрет его!

Да ты скорее сам сожрал бы этого зомби, встретившись вы в нашей жизни. – усмехнулся Малик, устраиваясь удобней на плече Эмили.

Моя голова мечтательно тянулась к плечу Гарри, но я боялась элементарно поменять положение ног, и совершенно наплевать на то, что они миллион раз затекли.

Я испуганно вжалась в сидение и быстро сдернула с себя 3D очки в тот момент, когда по экрану расплылась лужица крови и все внутренности бедного человека повалились следом. Внутри меня все тряслось с каждой последующей минутой, к горлу подкатывала тошнота, а ладони наливались влагой – господи, когда начнется следующий фильм?

Тебе плохо? – словив мое напряжение, Гарри медленно снял свои очки и склонился над моим лицом.

Он. Черт. Возьми. Так. Близко.

Н-нет, все норм-мально. – заикаясь прошептала я, стараясь нарушить обстановку, что скопилась рядом.

Найл, Зейн и Эмили уставились на экран с раскрытым ртом, и, глядя на них, легко можно было подумать, что любой посторонний шум нарушит эту необычную обстановку.

Попей водички, Рикка. – усмехнулся Гарри и легким движением пальцев открутил крышечку от бутылки с минералкой и тут же прислонил ее к моему рту.

Я могу сама. – неуверенно прошептала я и постаралась взять бутылку в свои руки. Размечталась.

Зачем ты, когда могу я?

Один вопрос, который поставил бы в тупик любого человека, оказавшись бы он на моем месте. Я послушно отпила воды и молниеносно дернула головой, в знак того, что уже достаточно.

На нижней губе осталась капелька воды и сейчас она уже готова грохнуться мне на кожу, но у меня не хватает даже смелости дотронуться до своего собственного тела, потому что каким-то очень странным образом мои руки окаменели и я совсем не догадывалась, какого черта со мной происходит.

Гарри опустил взгляд из-под длинных ресниц и заострил внимание на моих пересохших губах, резко устремив взгляд мне в глаза.

Нет, Гарри.

Только не это.

Пожалуйста.

(Не) Надо.

Еще как (не) надо.

И побыстрее, Стайлс.

На экране фильм ужасов 18+, а я хочу целоваться с тобой. И если это правильно, то просто замолчи и делай все, что скажу тебе я. – шепотом произнес он в миллиметре от моих губ и нежно прильнул к ним, оставляя на нижней губе вместо маленькой капельки свой сладкий след.

Я распахнула глаза так широко, как это только было возможно. По венам в один момент забурлила горячая кровь, щеки налились румянцем, а руки автоматически развелись в сторону, напряженно разъединив пальцы при этом.

Гарри… - выдохнула я с силой, когда этот паршивец вздумал отпустить меня. – Мы что-то неправильно…

Все правильно, детка. – улыбнулся тот. – Мы с тобой все правильно.

По обеим сторонам от меня – ряды лиц, впереди – продолжение слишком жестокого фильма. Рядом со мной сидит Стайлс и, прикусив нижнюю губу, томно улыбается, взирая сквозь специфические очки весь сок тяжелых сцен.

Мне хочется взвыть от желания сжать его руку, потому что мне страшно, мне действительно страшно. Я боялась взглянуть на экран, потому что отовсюду доносились ужасающие звуки, донося до меня еще больший испуг.

Я так больше не могу. – всхлипнув, прошептала я, и вновь сняла очки, наклоняясь вперед и начиная тереть глаза пальцами.

Почувствовать, как Гарри приблизился к тебе, даже если ты не видишь ничего, кроме искр в собственных глазах – проще простого. Его рука в одно мгновение крепко сжала мою, а вторая медленно накрыла трясущиеся плечи.

Если ты боишься, мы можем просто уйти вместе на задние ряды и ты уснешь спокойно. – прошептал он мне на ушко, невесомо целуя в мочку уха. – Ты только скажи мне, и я уйду вместе с тобой.

Я закивала головой так быстро, и уже готова была согласиться свалить отсюда, как можно быстрее, но в одну секунду послышался звук режиссера и в глаза ударил включенный дополнительный свет прожекторов.

Оторвав голову от собственных рук, я посмотрела вперед и с интересом пронаблюдала, как кончается фильм и тут же начинается второй – гнусная мелодрама. Не так плохо, по крайней мере, мне не захочется рыдать, как полнейшей идиотке.

Подождем немного. – хрипло ответила я и, не выпуская его руки из своей, вновь облокотилась спиной об удобное сидение и посмотрела ему в глаза. – Мы все равно уйдем.

Только Гарри хотел вставить свое слово, как рядом послышался непревзойденный и слишком уж громкий вопль Найла.

Я в туалет, ребятки, я скоро, я очень скоро! – с этими словами он соскочил со своего кресла и бегом направился по ступенькам, запнувшись об собственные ноги и чуть не повалившись кубарем вниз.

Клоун. – заржал над ним Зейн и плавно повернул голову в нашу сторону. – Клевый фильм, ага?

Я сжала губы в ниточку, понимая, что готова зарядить ему прямо по голове той самой бутылкой, которая почему-то оказалась рядом со мной.

Ага, очень. – в один голос произнесли мы со Стайлсом и одновременно заткнулись.

Всю жизнь бы смотрел на эту комедию. – ухмыльнулся тот и вернулся на свое место, игриво подмигнув мне при этом.

Я перевела взгляд на экран и отложила очки в сторону. На белоснежном экране плавным почерком выводилось название потрясающего фильма. Мои глаза наверняка наполнились сотнями звездочек, потому что этот фильм, как назло, оказался моим самым любимым из всех.

«Постскриптум. Я люблю тебя.» - произнес идеальный голос диктора и свет по бокам мгновенно потух.

Я успееел! – шепотом «заорал» Хоран и брякнулся на свое сидение, начиная поедать новую порцию поп-корна.

Я осторожно посмотрела на Гарри в самом начале фильма, когда нам демонстрировали сцену ссоры Холли с ее мужем.

Стайлс недовольно съежился, между глаз тут же появилась морщинка, а скулы задергались в нервных импульсах.

Что за хуйня. – утвердил он, славливая мой взгляд и тут же переведя его вновь на экран. – Ничего не понимаю, полный бред.

Он умрет скоро, Гарри. – тихо сообщила я. – Он оставит ее.

Стайлс тяжело сглотнул, меняя выражение своего лица на еще более равнодушное.

Этого человека ничем не удивишь. Абсолютно ничем.

Все мы друг друга оставляем. – ответил он безразличным тоном и вновь уставился на экран.

Все мы друг друга оставляем. Хорошие слова, Стайлс. Вовремя сказанные.

У меня глаза болят, я отсяду подальше. – перегнувшись через сидение, я сказала это рядом сидящему Зейну и, получив положительный кивок не только от Эмили, но и от Найла, быстро встала со своего сидения и направилась на самый последний, совершенно пустующий ряд кинотеатра.

«Джерри, пожалуйста, закрой свой рот!» - доносились крики из экрана, на котором разъяренная Холли швыряла подушки в мужа, и, кстати, не только подушки, но и тарелки, вилки, ложки, и, о боже, даже вазы с водой и цветами.

Истеричка. – Гарри сел со мной рядом и мгновенно облизал свои губы, уставившись на меня в открытую.

Какого черта ты тут делаешь? – поинтересовалась я, перекинув волосы на одно плечо.

Глаза что-то заболели. Вот, пришлось отсесть.

Я долго и мучительно всматривалась в его глаза, стараясь добиться того, чтобы этот кретин наконец-таки улыбнулся. Стайлс, ничуть не сдаваясь, видимо, добивался того же, насквозь прожигая меня взглядом и включая того самого «соблазнителя», от которого все девушки, вроде как, теряют головы.

Хватит смотреть на меня так, как будто видишь впервые. – заявила я смелым тоном.

Впервые я вовсе не смотрел на тебя так, как будто хочу трахнуть. – ничуть не медля, ответил Стайлс, и со всей дури впечатался своими сумасшедшими губами в мои, зарываясь руками в мои волосы и оттягивая меня за затылок так сильно, что доступ к моей шее полностью оказался открытым.

Его рука вовремя закрыла мне рот, иначе еще один поставленный со всей силы засос – и я бы явно вскрикнула на весь кинотеатр, и любая бы мелодрама повалилась ко всем чертям.

Тише, детка, неужели ты боишься? – удивленно спросил Стайлс, не желая отрываться от моей шеи.

Гар…Гарри! – шепотом зашипела я в тот момент, когда его рука свободно юркнула мне под платье и позволительно оттянула тонкую ткань кружевного белья.

Ммм, кружево. – прошептал он на ушко, всеми силами пытаясь пробраться туда, куда я совершенно запрещала пробираться. – Возбуждает.

Да Бог с тобой, Стайлс, что на тебя нашло!? – я еле как отцепила его от себя и сжала родное лицо руками. – Ты что, спятил? – вновь зашипела я на него достаточно громким шепотом.

Ну малышка, скажи, что ты хочешь меня. – ему не составило великого труда выпутаться из моих рук и вновь уткнуться мне в шею. – Я же знаю, ты уже вся горишь.

Я закатила глаза к потолку и принялась считать до десяти по кругу, пока возбужденные импульсы стреляли по курсу и ничуть не левее – а прямо в живот. В низ живота.

Меня уносит далеко и надолго.

Раздвинь ножки, милая.

Что!? – выкрикнула я, но тут же оказалась без доступа к кислороду – у Стайлса слишком быстрая реакция. Самая быстрая реакция по прижатию моих губ своими. Будь это какое-либо соревнование, первое место без остатка бы принадлежало только ему.

Я не повторяю дважды.

Господи, ты спятил, ты абсолютно спятил! – возмущалась я, чувствуя, как вторая рука уже вовсю хозяйничает по моей спине. Мгновение – и бюстгальтер свободно скатился по спине, завлекая за собой тонкие лямочки.

Ты такая горячая. – произнес Стайлс, ненадолго засмотревшись в мои налившиеся кровью глаза. – Я надеюсь, ты перестанешь так пылать, когда я окажусь в тебе?

Мои щеки принялись пульсировать с такой скоростью, что самым крутым тачкам на различных гонках сроду и не снилось.

Гарри, у тебя проблемы с головой, потому что заняться сексом на последнем ряду в кинотеатре – это твоя самая худшая идея! – возмутилась я, принимая на себя новую волну излишнего возбуждения. Стайлс уткнулся головой мне в грудь и прошелся языком по выпирающим ключицам, сладко прикусывая их на ходу.

Не беспокойся, Дейвидсон. – произнес он, вольным движением расстегивая ширинку на своих брюках. – Красота иногда бывает страшной силой. Но мы-то с тобой знаем, что мы сумеем гораздо красивее, чем просто очень... очень красиво.

Fork'n'Knife – Lucky Star

Пожалуйста, Гарри. – томный всхлип врезается в его шею и мне становится жутко неприятно ощущать два тонких пальца глубоко в себе.

Расслабься, малышка. – улыбнулся Гарри и сильнее прижал меня к себе, с особой осторожностью вытащив пальцы из меня. – Ты слишком узкая.

Я врезалась кулачками в его крепкую грудь и слегка приподнялась на локоточках, устремив затупленный взгляд ему на губы.

Поцелуй меня. – просит он и я сжимаю его шею в слабенькой руке, прижимаясь влажным лбом к его лицу и тут же целуя его в сухие губы, которые хочется просто разорвать. Настолько они притягательны.

Отвлекающим маневром Гарри приподнимает головку возбужденного члена и мягко проводит ею по влажной поверхности внутренних органов, слишком приятно вводя ее вовнутрь.

Черт, господи. – из уст вырываются самые неприятные фразы и я запрокидываю голову назад от подавляющих чувств, которые волной обрушились на ясное сознание.

Стайлс осторожно прикусывает кожу на моей груди и так трепетно прижимает к себе, что мое так быстро-бьющееся сердечко с визгом падает в легкие и делает там тройные обороты, а все потому, что даже ему это нравится.

Это нравится всем. Без исключений.

Дейвидсон, от твоей сладости сохнут губы и бледнеет кожа. – импульсивно прошептал Гарри, вытворяя со мной такое, от чего моя голова спокойно могла оторваться и покатиться кубарем куда-нибудь подальше. – Иди ко мне поближе.

И я склоняюсь над его лицом, понимая, что все это неправильно, что в любой момент нас могут обнаружить и тогда я сдохну от стыда, но мне так сильно хотелось быть с ним, максимально близко, чтобы кости ломались от близости и в глазах все светилось, как будто это звездочки.

Я люблю тебя, Гарри. – встретившись с его глазами, я сильно прикусила губы и из них тут же посочилась ярко-алая кровь. – Я очень сильно люблю тебя.

Железо вкуснее, чем тебе кажется. – произнес он в ответ и слишком нежно прошелся по моим губам язычком, слизывая все капельки крови, до самой последней. – Это слаще любой ягоды.

Ты слаще ягоды, Гарри.

А ты сладкая, как зефир.

И казалось, в этой жизни не было ничего приятней, чем этого дикого секса с Гарри; было совсем неважно, где мы находимся: дома, на крыше, мы летим в небо на воздушном шаре или же находимся на последнем ряду в кино – зале – все это напоминало самый интересный фильм на свете.

Он входил так остро, я чувствовала его в себе и в миллионный раз благодарила его за то, что он со мной, за то, что он делал это и просто за то, что он позволил мне полюбить его.

Только с ним можно было быть собой, обнажаться во всех смыслах этого слова, кусаться, стонать, царапаться, затыкаться его губами и звереть снова, пульсировать на краю пика восхищенности – все это было так прекрасно, это было целым искусством отдавать себя ему и быть абсолютно уверенной в том, что Гарри – это все, что мне действительно нужно.

Прости меня, Рикка, но я…

Нет, нет, Стайлс, нет! – мольбно прошептала я и сделала резкий толчок вверх, ухватившись руками за плечи парня, который сощурился от незримого удовольствия и с силой выплеснулся мне на ребра, стараясь придерживать меня одной рукой.

Тяжело дыша, Гарри вернул меня к себе и тесно прижал к своему вспотевшему телу, от которого, казалось, шла испарина. Я запустила руки в его волосы и убрала мокрую челку со лба, проведя тыльной стороной ладони по влажному лбу.

Ты такая красивая. – прошептал он, требуя мои покусанные губы. – Почему мне всегда, всегда слишком мало именно такой тебя? Такой… я не знаю, Дейвидсон… такой моей?

Я устало улыбнулась и прикоснулась к его носу своим, слегка поигравшись с ним и совсем не ощутимо прикоснувшись больными губами к его щеке.

Ты моя. – произнес он, погладив меня по голове своей ладонью. – Ты моя, Рикка. Моя. Ты единственная в своем роде, кто отключает меня от самого себя и предоставляет мне другой мир. Тот мир, в котором мне хорошо с тобой.

Стайлс помолчал немного, приподнявшись на сидении и протянув мне пару салфеток, которые каким-то образом оказались в его кармане.

Ты моя, Дейвидсон. И ты совсем не виновата, что любовь – это ты.

POV Гарри.

Ну как тебе фильмы, друг? По-моему, сущий класс.

Я усмехнулся, удерживая ухом трубку и укачивая на руках сверток с малышкой.

Тот еще класс, Малик. – ехидно процел я и поправил бутылочку для большего удобства Дании.

А последний? Нет, я, конечно, знал, что Лили та еще штучка, но чтоб такой пожар!

«И вправду пожар» - подумал я про себя и слегка качнулся в сторону, вспомнив прошедшую ночку.

Слушай, а ты уже заценил ту игрушку, ну ту, что я скинул Хорану? Я дрочил ее все утро!

Нет, мне было не до этого. – недовольным тоном ответил я. – Слушай, Малик, я позвоню тебе позже, мне надо ребенка унести наверх.

Заметано, брат… - разочарованно произнес тот, видимо, не желая прощаться. – Буду ждать в сети!

Я положил трубку и тут же поправил покрывало Дании, убрав с ангельского личика капельки теплого молока.

Вы так мило смотритесь вместе, Гарри! – воскликнула Джемма, и тут же тыкнула мне телефоном в лицо, делая миллионы фотографий в секунду.

Господи, Джемма, что ты…

Улыбайся, Гарри! - воскликнула она и тут же принялась щелкать со всех ракурсов, а я стоял, закатив глаза наверх, и просто не знал, что обычно делают в таких случаях, когда у твоей сестры случаются небольшие припадки и приливы нежности.

Ты чудо! – она звонко поцеловала меня в щеку и аккуратно забрала у меня свою дочь, направляясь наверх по лестнице.

Я прислонился лбом к холодному стеклу и улыбнулся сам не понял чему. Одна мысль о Дейвидсон заставляла каждую мою внутренность подпрыгнуть от счастья и еще сделать кучу быстрых оборотов, нагоняющих радость и только радость.

Я знал, что она была моей. Теперь уже окончательно моей. Я был уверен в этом сильнее, чем в самом себе, и черт побери, это было лучшее из всех моих жизненных уверенностей.

Эй, Пейн, ну что, встретимся ночью? - спросил я у друга, укладываясь на кровать под одеяло.

Разумеется, Стайли, ради тебя хоть на край света. – восторженно объявил Пейн и тут же проговорил место встречи.

Я прислонил свою голову к подушке и приложил телефон рядом, по-ленивому набирая сообщение.

Рикка: «Отсыпайся, крошка. Спасибо за эту сладость. Г.»

Увидев отчет о доставке, я блаженно прикрыл глаза и вновь улыбнулся в пустоту.

Спасибо тебе за все, Дейвидсон.

Спасибо.

Вечер того же дня.

Я не знаю, когда приеду, мам. – отчитывался я перед мамой, стоя в дверном проходе и нервно теребя ключи от машины в руках.

Гарри, давай осторожней. – попросила она и принялась поправлять воротник от моей рубашки, приглаживая его руками.

Все это было так нудно и неинтересно, что порядком просто достало.

Ну мам, ну все. – выкрутился я из ее рук и наконец-таки открыл дверь перед собой. – Все, я уехал.

Остор…

Я уехал! – перебил ее я и быстрым шагом направился к машине.

Народу в клубе точно люди со всего мира сбежались ради одной ночной тусовки.

Куда ты привел меня, пень! – возмутился я и пробрался сквозь толпу, тут же прилепившись лицом к какой-то девушке и словив ее поцелуй. – Воу, воу, мадам, полегче, прошу вас.

Гарри, сколько я тебя не видела! – произнесла какая-то девушка, если честно, я видел ее впервые.

А, Самант…. – я ненадолго заткнулся, почесав затылок рукой. – Эээм… Мишель? Виктория? Черт, действительно, так давно не виделись, я уже забыл, как тебя зовут, хаха, хорошего вечера, крошкааа!

Давай пошли уже. – недовольно толкнул меня Пейн, прямиком к бару. – Собрал тут всех телок.

О, перестань, брат, какие телки, я влюблен до мозга костей!

Лиам довольно усмехнулся и обратился к бармену, заказав какие-то смышленые напитки.

Давай договоримся сразу, Стайли. – серьезно начал Пейн и протянул мне напиток. – Никаких приключений. Просто вечер. Просто музыка. Просто мы и никаких девушек.

Разумеется. – я столкнулся своим кулаком с кулаком приятеля и отпил напиток из трубочки. – Все будет так, как надо, дружок, ни капли сомнений.

Музыка вокруг была больше, чем просто превосходной. Я пританцовывал на месте, разговаривая со своим старым знакомым и обмениваясь с ним последними событиями.

Может, выпьем, Гарри? – предложил Джейк и подтолкнул меня к бару. – Пару рюмок, малыш, за старую дружбу.

Почему нет. – согласился я и кивком принял маленькую рюмочку в руку.

Текила с лимоном приятно обожгла горло и через пару секунд я уже чувствовал, как вертит мою голову и как же это было, черт возьми, охуенно, отдыхать в клубах!

Рюмка за рюмкой, вокруг столько знакомых, такая музыка и эти прекрасные коктейли, ради которых хочется жить.

Мои глаза наливаются алкоголем, я соглашаюсь, принимаю каждое предложение выпить, заливаю горло острым и закусываю лимоном, от которого так щипят искусанные губы.

Ну и засос у тебя, приятель, у тебя была прекрасная ночь?!

Да, чувак, у меня была просто божественная, мать твою, ночь. – пьяным тоном отвечаю я и притягиваю к губам бутылку с мартини, делая приличный глоток. – Всем бы таких девочек, как моя.

Какой-то идиот врезал мне по плечу и я недовольно вскинул им, а затем, поставив бутылку на барную стойку, тяжело опустил свою руку на его массивную шею и заставил этого ковбойчика остановиться на мгновение.

Эй, сладкий. – окликнул я его. – Не так быстро.

Какие-то проблемы? – спрашивает этот урод, мгновенно обернувшись.

Никаких проблем. – пожал плечами я. - Единственная, твоя рожа плачет по моему кулаку, уебок.

Я растянул губы в улыбку и со всей дури заехал этому парню прямо в рожу, опрокидывая его на барную стойку и еще раз добив вторым кулаком.

Незнакомец, очухавшись, стряхнул с себя стекло, которое разбилось об его не такое уж и дохлое тело, и с силой пришлепнул меня к стенке, впечатывая руками мои руки над головой.

Проблемы говоришь. – передразнил он меня ехидным тоном. – Будут тебе проблемы.

Это мы еще посмотрим, у кого они будут.

В ход идут ноги, руки, кулаки, все тело, и даже голова, которая с размаху сталкивается с головой этого кретина и расшибает его висок напрочь и абсолютно в кровь.

Твою мать, Стайлс! – я слышу голос Пейна сквозь толпу зевак, которые собрались в округе, чтобы посмотреть на драку. – Ты что, сдурел что ли?!

Кто-то оттягивает меня за воротник рубашки и этим кто-то оказывается Лиам, который с силой прижимает меня к себе и тут же бьет по щеке, приводя в сознание.

Ты совсем охуел, идиот?! – орет он на меня, стараясь перекричать музыку. – Что ты мне пообещал?

Эй, придурки. – окликнул его тот мудак, который получил в висок. – Может, продолжим разборку?

Я ему сейчас все зубы повышибаю. – процедил я, стараясь вырваться из смертельной хватки Пейна.

Лиам крепко прижимает меня к себе за воротник, второй рукой доставая из заднего кармана пару бумажных купюр.

Слушай, братец, закончим на этом. – Пейн протягивает ему две штуки баксов и уводит меня подальше от толпы. – Купи себе мартини и покончим с этим, договорились?

Не дождавшись ответа, Лиам с силой ведет меня в туалетную комнату и резко сгибает меня пополам, обрызгав мое лицо ледяной водой.

Какой же ты придурок, Гарри. – говорит он, умывая меня, точно младенца. – Тебя же ни на минуту оставить нельзя.

Ты меня сейчас отпустишь и я разберусь с ним. До конца. Сука. – недобрым тоном говорю я и захлебываюсь водой, которая скатывается по моим ключицам.

Пейн ставит меня на ноги, трясет за плечи так сильно, что мне немедленно нужно склониться над туалетом и прочистить желудок, пока я не сделал это прямо на его великолепное лицо.

Сейчас я звоню твоей Рикке и пусть она делает с тобой все, что захочет, ты меня понял? – недовольно говорит Пейн, роясь в моем телефоне в поиске номера. – На ее месте я бы просто стер тебя с лица земли. Проклятье.

При одной мысли о Рикке все мое тело обволакивает тепло, и мне становится слишком комфортно даже в этом загнанном туалете.

Я улыбаюсь, смеюсь, непонятно зачем поднимаюсь обратно и самостоятельно облокачиваюсь о рядом стоящую стену, в поиске поддержки. Мои ноги меня не держат, складывается ощущение, что они сделаны из ваты и напрочь пропитаны водой.

Лиам договаривается о встрече с Риккой, извиняется за поздний звонок, объясняет все спокойным тоном, слушает мой бред и кивает головой.

Пошли на улицу, мое влюбленное сердце, подъедет за тобой сейчас твоя «Рикка». – последнее слово Пейн произнес с особым превосходством, и между прочим, правильно делает. Мне нравилось, когда другие относились к ней больше, чем просто уважительно.

Лиам вывел меня за руку на улицу, и холодный ветер мгновенно обжег мою кожу. Алкоголь в крови перешкаливал все границы, я не чувствовал себя, я не чувствовал своего тела.

В тот момент, когда такси подъехало прямиком ко входу в клуб, я нацепил на свою пьяную рожу довольную улыбку в ожидании того, что я сейчас увижу ее.

Ее.

Мою Рикку.

Дейвидсон быстрым шагом вышла из такси и мгновенно подлетела к нам. На ее голове не было шапки, пальто наполовину застегнуто, шарф неловко свисал с хрупких плеч – хоть сейчас садись и пиши песню о всех этих маленьких мелочах, которые так тревожили и одновременно ласкали мое сердце.

Господи, Лиам, спасибо за звонок. – испуганно сказала она, хватая меня за руку. – Спасибо тебе огромное.

Рикка! – прокричал я пьяным голосом, уставившись на ангельское лицо. – Где же ты была так долго, мечта моя?

Глаза девушки поползли на лоб. Ее лицо не выдавало никаких эмоций, быть может, только страх и капля

беспокойства.

Отвези его домой, пожалуйста. У тебя есть деньги на такси? – поинтересовался Пейн, за что тут же получил в глаз.

Если ты думаешь, что я такой бомж и не смогу оплатить такси, просто заткнись! – произнес я заплетающимся тоном и громко, даже очень громко рассмеялся.

Пропустив мои слова мимо уха, Пейн вновь посмотрел на Рикку и натянуто улыбнулся.

Ключи от его машины у меня, я заберу ее утром и доставлю прямо к его дому. – сообщил он и потрепал ее по голове. – Держи его при себе, а то он сегодня какой-то гиперактивный.

Рикка еще раз поблагодарила Пейна и проводила его взглядом.

Гарри… - произнесла Рикка чуть слышно, приложив маленькую ладонь к моей щеке. – Ну зачем же ты так, Гарри?...

Каждая клеточка моего тела сжалась от стыда. Я стоял перед ней, такой пьяный, совершенно не понимая, что мы тут оба делаем, ведь я, вроде, уезжал из дома один… Вспоминаю, что вот оно наше такси и натянуто улыбаюсь. А улыбаюсь потому, что она здесь.

Дейвидсон резко обняла меня, прижавшись ко мне всем телом настолько сильно, насколько хватало ее сил.

Поехали домой, Гарри, я останусь у тебя, хочешь? – произнесла она, всматриваясь в мои глаза своими огромными, отдающими зеленым оттенком. – Поехали, ну пожалуйста! Почему ты стоишь?

Я стоял на одном месте и смотрел на нее. Смотрел на то, что сполна принадлежало мне. Я наслаждался ее голосом, я смотрел в ее глаза, я чувствовал ее руки на своей спине и я ни в чем, клянусь, я больше ни в чем не нуждался, когда она была рядом.

Рядом со мной.

Давай вместе, смотри, я так крепко держу тебя за руку, ты можешь идти совершенно спокойно, я же рядом, Стайлс! – сорвалась на крик она, выпуская меня из своих рук. – Пожалуйста, хватит мучить меня!

Иди ко мне, милая.

Я притянул ее к себе, и хоть я понимал, что в этом не было ничего приятного, но я поцеловал ее. Я старался собрать всю свою нежность и передать ей через себя. Наврят ли у меня что-то получилось, но Рикка тут же замолчала и опустила смущенный взгляд вниз.

У меня получилось.

У меня просто по-лу-чи-лось.

Почему ты напился, Стайлс? – тихим шепотом спросила она, но для меня этот шепот стал пронзительным криком, оседая куда-то в легкие.

Комок встал поперек горла.

Действительно, Стайлс, зачем ты напился?

Сложный вопрос. Самый сложный из всех.

И, кажется, на него был единственный ответ.

Потому что я люблю тебя, Дейвидсон.

========== Глава 33. ==========

Выражаю благодарность своей сестре Маше, страшно ненавидящую Гарри Стайлса, но искренне желающую мне успеха в написании очередной главы, когда я прикована к больничной постели. Спасибо, благодаря тебе я сделала это.

Приношу извинения за "сухость" главы. Обещаю исправиться, когда меня выпишут из больницы.

Приятного прочтения.

POV Рикка.

Открыв глаза от пробивающегося солнечного луча, который, кстати, беспрепятственно блуждал по моему лицу, я недовольно нахмурилась и потянулась к стакану с водой. Горло сковала предательская жажда, хотя она должна была быть присуща только Стайлсу, который чуть слышно сопел, спокойно расположившись на полу. Я дотронулась пальцем до стакана и ловко подтянула его к себе. Он оказался абсолютно пустым, видимо, Гарри было не очень хорошо ночью, о чем также говорила пустая бутылка минералки на полу и пара смятых стаканчиков.

Я лениво зевнула в кулак и тут же встала с кровати, на ходу напяливая на себя свои джинсы и заделывая волосы в высокий хвост.

Гарри спал, отвернувшись к стенке, и казалось никакая в мире вещь, даже самая серьезная, не в праве разбудить его. В комнате стоял ядреный запах перегара, смешавшийся с одеколоном парня и еще чем-то жутко затхлым. Одним словом, все было слишком запущено.

Я осторожно обошла спящего Стайлса и медленно приоткрыла окно, дабы он тут совсем не задохнулся в своем же перегаре.

Рикка? – прошептал он сиплым голосом, даже не повернувшись. – Сколько время?

Я замерла на месте, виновато прикусив нижнюю губу. Окно отчетливо скрипнуло, покачнувшись от порывистого ветра, а затем вовсе закрылось, громко стукнув при этом.

Я просто хотела открыть окно, тут очень жарко. – спокойно ответила я и присела на корточки.

Гарри лениво оторвался от своей подушки и повернул голову в мою сторону, сонно прищурившись и откровенно зевая. Около виска отпечатался след на коже от неровного положения головы, волосы абсолютно спутаны, зеленые глаза залились сонной пеленой, а на лбу образовалась испарина из-за непередаваемой жары в комнате.

Могу я попросить тебя кое о чем? – сиплым голосом произнес Стайлс, привстав на локтях. – Там внизу есть аптечка, в первом ящике на кухне. – он на мгновение прервался и громко откашлялся. – Принеси, пожалуйста, мой ингалятор и аспирин.

Я замерла на месте, не совсем понимая, к чему он клонит.

Тебе плохо? – недоверчиво спросила я у него, положив свою руку ему на лоб. – Ты перепил.

Я выпил. – исправил он меня и вновь плюхнулся головой на подушку. – Дейвидсон, поухаживай за любимым.

От последнего слова волосы на голове встали дыбом, а по коже пробежал мороз. Я тяжело сглотнула, отведя взгляд в сторону и боясь вновь посмотреть на Гарри. Однако, почувствовав его пожирающий взгляд на своем лице, я медленно поднялась на ноги и свысока посмотрела на него.

Я жду. – нахально улыбнулся тот и закинул руки себе под голову, принимаясь по-идиотски подмигивать мне.

Больной. – выругалась я на него и тут же направилась в сторону двери.

И еще воды! – донесся до меня голос, когда я уже оказалась на лестнице.

Я быстро сбежала по ступенькам вниз и решительно направилась на кухню. Оттуда уже доносились приятные запахи свежеиспеченных булочек с корицей и терпкий запах свежесваренного кофе.

Появившись на кухне, я первым делом заметила сидящую за столом Джемму, читающую какую-то утреннюю газету. Она отпивала кофе из кружки и немного хмурилась, постоянно вздергивая левой бровью.

Привет. – немного смутившись, произнесла я, заправив выпавшую прядь за ухо. – Гарри попросил меня…

А, Рикка! – восторженно поприветствовала меня Джемма, отложив газету и привстав со стула. – Что, этот маленький пьяница до сих пор видит тысячный сон? Боже, он не знает меры.

Я согласилась с ней, кивнув головой и мягко улыбнувшись.

На самом деле он уже проснулся, просто попросил принести ему ингалятор и…

Сам без ног что ли? – фыркнула та недовольно. – Отвратительное поведение.

Нет, на самом деле, я думаю, ему действительно, ну… - я принялась искать подходящие фразы, принимаясь сжимать в руке лежащую на столе салфетку. – Немного нехорошо.

Джемма недовольно цокнула, однако направилась в сторону того самого шкафчика в поисках нужных медикаментов.

Он счастливчик, тут как раз осталась одна таблетка аспирина. – хмыкнула она и протянула мне лекарства. Затем она направилась к холодильнику и вынула оттуда маленькую бутылку минеральной воды.

И да, поторопи его. – сказала она, когда я уже направилась обратно в комнату. – Скоро Дания проснется, а мне нужно сбегать за детской смесью.

Услышав про маленького ребенка, я тут же дала себе отчет отпинать Стайлса под его ленивый зад и заставить встать любым способом.

Когда я вернулась в комнату, он уже убирал постель с пола в шкаф и краем уха слушал какую-то утреннюю передачу, то и дело взирая на телевизор.

Я швырнула все лекарства на стол, на котором уже давно никто не убирался. Куча мужских журналов, пробники мужского парфюма, пустые упаковки жвачек, детские соски, бутылочки, пустые фантики из под шоколада и еще куча барахла, место которому давно было предназначено в мусорке.

Ты быстро. – хрипло произнес он и спокойно взял бутылку в руки, преподнося горлышко к губам.

К «любимому» торопилась. – проязвила я и подошла вплотную к нему.

Стайлс удивленно приподнял брови и оторвался от бутылки, вопросительно посмотрев на меня. Я с силой накинулась на него, обхватывая парня за пояс и прижимая к себе настолько крепко, что Гарри невольно закашлялся от неожиданности, а затем тихо рассмеялся и положил свою ладонь мне на затылок, упираясь подбородком на мою голову.

Твои приливы нежности меня убивают. – произнес тот, хрипло смеясь при этом.

Я постаралась вырваться из смертельной хватки, но Гарри прижимал меня к себе настолько сильно, что ровным счетом казалось – мы поменялись местами. Вздохнуть было практически невозможно, поэтому я громко закашлялась, вцепившись когтями в спину Стайлса.

Господи, ты задушишь меня. – промычала я, когда он наконец-таки решил ослабить хватку.

Я имею полное право. – ледяным тоном произнес тот и взял в руки ингалятор. Он запустил тонкую трубочку себе в горло и сделал пару нажатий.

Гарри, хватит спа… - в дверях появилась Джемма, на руках у которой был маленький сверточек. – Пошевелись уже!

Гарри недовольно рыкнул и развернулся в сторону двери, однако когда он заметил на руках у сестры ребенка, тут же улыбнулся и отложил лекарство в сторону.

Дай мне ее.

Сначала вали в ванную и приведи себя в божеский вид. – настойчиво сказала Джемма, пропуская Гарри вперед. – И руки не забудь помыть!

Стайлс что-то рявкнул себе под нос, но послушно свернул в ванную комнату, а через пару секунд уже послышался звук напора воды и хриплый голосок, в исполнении какой-то незатейливой песенки.

Тоже мне, звезда. – съязвила Джемма и мило сощурилась, показывая мне свой яркий язычок.

Когда Стайлс привел себя в более менее божеский вид, Джемма отдала ему малышку и тут же ушла в детское отделение, предупредив, что не задержится.

Через некоторое время в гости заявился Пейн. От него, в отличие от Гарри, совсем не пахло алкоголем, да и выглядел он прекрасно после бессонной ночи.

В папочки заделался? – улыбнулся тот и щелкнул Стайлса по носу, когда тот показывал ему свою маленькую племянницу.

Отвези Рикку домой. – попросил его Гарри и тут же протянул мне пальто. – Мы встретимся вечером у тебя в квартире, я правильно понял?

О, да ты еще и в здравом уме. – ухмыльнулся Лиам, забирая у меня сумку. – Я думал, после вчерашней ночки ты вообще не встанешь.

Стайлс улыбнулся одним уголком губы и тут же съездил ему по голове, грубо выругавшись матом.

Здорово ты треснул тому придурку. – заметил Пейн, принимаясь крутить в руке ключи от машины. – Я думал, не справлюсь с тобой.

Что? – врезалась я в разговор, непонимающим взглядом уставившись на Стайлса.

Гарри незамедлительно заерзал на месте, принялся что-то бурчать себе под нос и состряпал такое «умное лицо», что Пейн мгновенно взорвался смехом, а я так и осталась стоять с незашнурованным ботинком, недовольно взирая на засмущавшегося парня.

Ты все не правильно… не правильно… поняла… - принялся оправдываться он, посылая Пейну взгляды полные ненависти. – Мы просто обнимались, а Лиам решил, что…

Ага, за такие обнимашки мне пришлось отдать пару зелененьких, чтобы они прекратили свои любовные сцены! – возмутился тот и игриво подмигнул мне.

Я сложила руки на груди, и всем своим видом упрашивала Стайлса объяснить мне, что в конце концов за чертовщину он натворил.

Может объяснишь уже? – цокнула я, слегка пихая парня в плечо. – Мне твои драки, Стайлс, вот знаешь где они уже сидят?

Гарри опустил взгляд вниз и заерзал одной ножкой, строя из себя невинного мальчика. Понимая, что не дождусь от него никакого объяснения, я вновь согнулась пополам и наконец-таки завязала свои шнурки. Когда я выпрямилась, Стайлс что-то показывал Лиаму на языке жестов, активно жестикулируя и резко проведя указательным пальцем линию на шее.

Что ты…

Ну, вообщем, я пошел. – не дав мне договорить, Пейн закинул мою сумку на плечо и направился на улицу. – Довезу тебя до дому и спать, приятель, я так сильно хочу спать.

Я проводила взглядом Лиама и недовольно повернулась лицом к Стайлсу. Он держал одной рукой малышку, а второй наводил бардак на своей голове.

Ты доиграешься. – произнесла я тихим тоном. – Прекращай это дело, Гарри. Хватит.

Да я ничего не делал! – тут же ответил он мне и притянул меня к себе одной рукой. – Я даже не помню, что такое вообще было.

Я чувствовала, как тарабанит его сердце за тонкой тканью футболки. Взгляд из под густых ресниц падал мне прямо в глаза: он смотрел так, что все мои внутренности прощались со мной и умирали одна за другой, одно лишь сердечко трепещало со всей силы. Трепещало так, словно это единственное, что ему оставалось.

Я не хотел. – прошептал он и прильнул губами к моей голове.

Одно его действие успокаивало, давало надежду, обволакивало изнутри, делало все, чтобы я чувствовала его присутствие рядом.

Клянусь, это было единственным, в чем я так нуждалась.

Увидимся вечером. – наконец-таки произнес он, отпуская меня.

Я опечаленно посмотрела на его руку, которая пару мгновений назад была на моих плечах, а сейчас она уже находилась на розовом одеялке.

Увидимся. – согласилась я и затопталась на месте. Кажется, в этих случаях говорят что-то еще.

В горле вновь появился тот самый комок, который все никак не мог раствориться внутри и не появляться больше.

Никогда. Вообще.

Гарри стоял, облокотившись об дверной косяк, и, словно выжидая, взирал на меня так, что волна холода тут же пробежалась по спине и остановилась где-то в области поясницы. Все тело ломало, ладони налились кровью и тут же повлажнели. Все валилось к чертям, когда он смотрел на меня. А все потому, что это он.

Мой Гарри.

Гарри, я… - набрав полную грудь воздуха, я собралась сказать ему то, что так и вырывалось из легких, но он резко подошел ко мне и впился в меня губами смертельной хваткой.

Голова закружилась настолько сильно, что мне пришлось облокотиться спиной на стену, лишь бы не упасть от такой приятной неожиданности. В животе все скрутилось в один клубочек, руки потянулись к массивной шее, а губы так и тянулись выпальнуть: «Я чертовски сильно люблю тебя, Стайлс.»

Ты любишь меня. – произнес Гарри, неохотно оторвавшись от меня. – Ты безумно сильно любишь меня, Дейвидсон.

Я кивнула головой. Кивнула раз, кивнула два. Я кивала настолько сильно, что голова была согласна отвалиться к чертям и остаться валяться на полу. Тело окутала мелкая дрожь, а в горле все было слишком сухо. Так сухо, что слова не сразу согласились вылиться из горла.

Это не кончится. – наконец, произнесла я и натянуто улыбнулась.

Это ни за что не кончится.

Твои волосы так быстро растут, Рикка. – обнадежено сказала мама, накручивая одну прядь себе на палец. – Ужасные кудри, сколько их не подстригай, они все равно секутся.

Оставь ребенка в покое. – вклинился отец, дотащив свой чемодан в коридор. – Отличные волосы, пусть растут. Я вон, вообще облысею скоро, с такой-то работой.

Я легко рассмеялась, прикрыв рот рукой, а затем протянула отцу его шапку и теплый шарф.

Я надеюсь, ты не выйдешь замуж за своего Гарри, пока я отправляюсь в дальнее плаванье? – подмигнул мне отец и забрал шарф из рук.

Мама громко цокнула и тут же дала одевающемуся папе настолько сильный подзатыльник, что он неловко подпрыгнул на месте и что-то там пробурчал себе под нос.

Рано еще. – недовольно пшикнула она и пригрозила пальцем. – Вот начнет снова учиться, пусть хоть на Мальдивы летит со своим Гарри.

Мама ненадолго замолчала, неловко прикусив губу, но затем вновь продолжила.

А вообще он хороший парень. – заявила она. – Начитанный, грамотный. Почему бы и нет?

Вот именно! – вклинился в рассуждение отец, угрожая мне пальцем. – В любом случае не наркоман и не шляется по улицам в поисках непонятно чего.

Ну может хватит уже? – проныла я и положила свой локоть на плечо посмеивающегося брата, скрещивая на полу ноги. – Не маленькая уже.

А это ты зря. – заметил Дэниел, скидывая с себя мою руку. – Ты еще ничего не знаешь в этой жи…

Замолчи. – обрубила я его на полуслове и ринулась обнимать отца.

Он крепко прижал меня к себе и провел рукой по спутанным волосам. Я уткнулась носиком в гладкую шею, которая слабо пахла лосьоном и чем-то еще немного резковатым.

Возвращайся скорее. – произнесла я, слегка «взбив» его волнистые волосы. – И не забывай звонить.

Ну может пару раз, один как приеду, и второй когда тебе стукнет восемнадцать. – улыбнулся тот, еще раз проведя рукой по моим волосам. – Будь умницей, Рикка.

Дэниел крепко пожал руку отцу, пообещал не гулять по клубам и не обижать девочку, с которой он встречался уже достаточно долгое время.

Когда такси подъехало к нашему дому, послышалось 3 звуковых сигнала, которые заставили нас подняться с маленьких пуфиков и завершить эту привычку «прижмите свои задницы и давайте посидим на дорожку».

Ну все, мои любимые, оставляю вас одних, но всей душой и сердцем я с вами. – произнес отец и распахнул свои руки, обнимая всех троих.

В его глазах стояли слезы, а нижняя губа немного подрагивала. Мама подошла к нему и аккуратно протерла его глаза тыльной стороной ладони, принимаясь целовать отца в лоб и что-то приговаривая ему на ухо.

Мы ждем тебя. – произнесла она, однако голос ее дрогнул, и на ее глаза также навернулись слезы.

Ну началось. – Дэниел фыркнул и тыкнул пальцем на свои часы, всем видом показывая, что отцу уже пора покинуть этот дом.

Когда дверь за ним захлопнулась, в доме сразу стало холодно и неуютно. С папой не было никаких проблем, когда он приезжал, в доме всегда царила особая атмосфера спокойствия. Казалось, ничто не нарушит то, что строилось так долго.

Ладно, дети. – мама невзначай смахнула рукой слезы и тут же улыбнулась. – Хотите пообедать?

Я пас. – отказался Дэниел, поднимая обе руки вверх. – До сих пор живот болит от этих улиток.

Где ты их взял? – прыснула я со смеху, направляясь в зал.

Ничего смешного, я попробовал Французскую кухню. – нахмурился тот и последовал за мной.

Прикрыв дверь, он плюхнулся на диван и между нами тут же разразилась целая борьба за владение пультом от телевизора. Я шлепнула пультом ему по голове и оттуда сразу же вывалились батарейки, закатываясь прямо под диван.

От тебя одни проблемы. – рявкнул тот и нагнулся, доставая их с пола. – Ни дня без происшествий.

Я закатила глаза наверх и опустила на брата испепеляющий взгляд, пронизывая прямо до костей.

Дэниел закусил верхнюю губу нижними зубами и уставился в одну точку. По его томному взгляду было понятно, что он еле сдерживается, но, видимо, боится задать мне интересующий вопрос.

Ну говори уже. – потребовала я и наклонилась к нему, потрепав рукой уже достаточно отросшие волосы.

Брат помолчал пару минут, раздумывая над своим вопросом или предложением – этого я не знала.

У тебя что, все серьезно со Стайлсом? – наконец спросил он тихим голосом и перевел взгляд на меня.

Я хлопнула ресницами так сильно, что веки тут же заболели от такого напора. Слова застряли поперек горла, испуганный взгляд устремился в другую сторону, руки задрожали, а сердце вновь начало свою работу – долбить так, словно ему больше ничего не оставалось.

Я не была готова к такому вопросу.

Ну… - я прокашлялась, запустив руку в свои волосы. – Ну вообще... я не…

Нет, скажи. – перебил меня тот, забираясь на диван с ногами и полностью повернувшись ко мне. – Тебе не о чем беспокоиться, я всегда поддержу тебя.

Недоверчиво взглянув в его глаза, я закинула ногу на ногу и посмотрела ему прямиком в глаза. В них читался непередаваемый интерес с капелькой заботы и обеспокоенности.

Да. – выпальнула я, заделывая выпавший локон за ухо. – Да, Дэниел. Все серьезно. Все настолько серьезно, что я боюсь.

Брат вздернул одной бровью и сначала, вроде, не поверил своим ушам.

Ты понимаешь, с кем ты связалась? – спокойно заявил он, не повышая голоса. – Он никого никогда не любил. Я знаю его очень давно и я…

Нет. Нет, пожалуйста, послушай меня. – тут же перебила его я, не желая слушать все эти думы о несчастных разбитых сердечках его прошлых девушек. – Я не желаю обсуждать эту тему, Дэниел. Это больно.

Я на момент замолчала, принимаясь кусать ногти на руках. Говорить о Гарри с кем-либо было моим самым последним из самых идиотский желаний. Я никогда не хотела обсуждать то, что сполна принадлежало мне. Обсуждая Стайлса, казалось, что я делила его с кем-то.

А такой роскоши я себе позволить ну никак не могла.

Это больно, потому что я влюбилась настолько сильно, что в ребрах все ломит и глаза слезятся. Так сильно слезятся, что невольно кажется, будто я плачу. – продолжила я и вновь замолчала.

Все это было так наигранно, так скучно и неинтересно, что правильней бы было просто замолчать. Насовсем замолчать. И никогда больше не поднимать эту тему.

Однако я продолжила.

Мне страшно, что подумают о нас люди. – на глаза навернулись эти проклятые слезы, и я неловко опустила голову вниз, лишь бы не показывать свою слабость. – Я знаю, что говорят о нем в обществе, и кто я такая, чтобы стать ему всем? Это просто глупо, согласись со мной, просто согласись.

Брат тяжело вздохнул, покачав головой при этом. Он резко сжал мою руку в своей и заставил меня посмотреть на него.

Послушай, сестренка. – он мягко улыбнулся, продолжая сжимать мою руку настолько сильно, насколько это было возможно. – Ты с самого детства болела тем, что подумают о тебе окружающие. Кто они такие, эти гребаные люди, чтобы судить вас? Это глупо, судить чьи-то чувства, чью-то любовь, чьи-то потери, или же наоборот. Если вам хорошо друг с другом, то позволь им всем заткнуться и продолжай жить для себя. Только для себя, Рикка, а не для них.

Слова Дэниела лились сочным водопадом, проникая мне глубоко в душу и оставляя там яркий след.

Прокачивай свой внутренний мир. – сказал он настойчивым тоном. – Это я тебе как парень говорю мудрую вещь – красивая кукла может быстро надоесть, а если ты будешь чокнутой, то можешь сразу попрощаться со всем, к чему так давно стремилась.

Я кивнула головой в знак согласия с братом и тут же потянулась к нему, крепко притянув его к себе и обнимая за шею. Закрыв глаза, я прошептала скромное «спасибо», но Дэниел явно догадывался, что в этом слове содержится гораздо больше, чем просто благодарность.

Я всегда поддерживал тебя, Рикка. – шепотом произнес он мне на ушко. – И я всегда буду только за тебя.

POV Гарри.

Двадцать тысяч баксов, Стайлс.

Я стоял, взирая на темный сундучок с моими деньгами. Я борол в себе слабость схватить его и убежать отсюда, насовсем убежать. Лишь бы эти люди больше не побеспокоили меня.

Двадцать тысяч баксов и покончим с этим. – вновь повторил отец Кимберли, стуча двумя пальцами по столу. – Не много?

Я хмыкнул и едко усмехнулся.

Это очень мало. – хрипло сообщил я и посмотрел на Кимберли. – Мы смотрелись чудесно вместе, но теперь мне пора.

Один вопрос. – перебил меня он, быстро зашагав мне навстречу. – Как ты расправишься с таким богатством?

Богатством? – переспросил я, указывая пальцем на сундук. – Серьезно?

Брови мужчины поползли наверх. Он медленно поправил основание галстука и тяжело сглотнул, начиная расстегивать первую пуговку белоснежной рубашки.

Ты издеваешься, Стайлс.

Послушайте, я могу забрать свои деньги и свалить уже? – уставшим тоном произнес я. – Я тороплюсь.

Мужчина резко взял сундучок в свои руки и мгновенно протянул его мне.

Я схватил в руки то, на что работал больше двух месяцев и резко выдохнул спертый воздух. Хватка смертельная. Я чувствовал непередаваемую свободу и то, что я наконец-то могу целовать Дейвидсон у всех на глазах.

Я мог обнимать ее с этой минуты, я мог ходить с ней по торговым центрам, я мог показывать ее своим друзьям из клубов, я мог быть только с ней.

Свобода так неожиданно рухнула на мои плечи, но насколько приятной была эта тяжесть.

Улыбнувшись в пол, я вновь поднял свой взгляд и перевел его на Кимберли. Девушка стояла около стены, скрестив руки на груди и взирая то на отца, то на меня. Взгляд был тусклым, не предвещающий никакой радости.

Я был счастлив, что это конец.

Это наш с ней конец.

Пока, Кимберли. – сухо сказал я, махнув головой. – Мне было приятно находиться с тобой рядом.

Лжец. – фыркнула она, резко отвернув в голову в сторону окна.

Полный лжец. – дополнил я и, развернувшись, двинулся прочь из этого неприятного заведения.

Максимально быстрым движением я открыл машину и положил сундучок на переднее сидение рядом со мной.

На часах ровно восемь, и в доме Пейна уже все давно ловят кайф и как всегда занимаются полнейшим безделием.

Я заехал за Дейвидсон после того, как передал сундучок с деньгами Джемме в руки.

Рикка выглядела настолько прекрасно, что я невольно словил себя на мысли, что хочу гребаного секса прямо здесь и прямо сейчас.

Я скучал. – улыбнувшись, произнес я и сжал ее руку в своей. Было приятно держать ее ладонь на переключателе скорости, пусть это было и не так уж удобно, зато я окончательно знал, что она со мной.

Она рядом и это все, что я так хотел.

Я тоже. – наконец, ответила она и опустила смущенный взгляд вниз.

Я не мог оторвать от нее взгляда, хотя по сути я должен был вести машину аккуратно. Ничерта не выходило.

Выезжая на встречную полосу, я слышал возмущенные сигналы и шумные возгласы водителей. Постоянно проныривая на красный свет, за мной раздавались гнусные выкрики из открытых окон и что-то там еще.

Не обращать на это внимание было слишком простой задачей. Я держал ее руку и я чувствовал себя настолько счастливым, что грудная клетка разрывалась на части, язык присыхал к нёбу, а руки то и дело наливались влагой.

Быть влюбленным оказалось не так уж и просто.

Через несколько минут мне удалось припарковаться около дома Пейна, хоть вся стоянка была напрочь заставлена дорогущими машинами.

Одень шапку, Дейвидсон. – недовольно рыкнул я на нее, напяливая шапку на ее голову. – На улице не тридцать градусов, чтобы расхаживать непонятно в чем.

Что с тобой? – засмеялась она, стаскивая свою шапку с головы и забегая вовнутрь дома. – Пройти пару метров без шапки это большое преступление?

Ее голосок был таким тоненьким и приятным на слух, что я готов был поклясться – я мог слушать его бесконечно. В голове пронеслась мысль попросить ее записать какой-нибудь милый бред мне на диктофон, я бы с удовольствием просыпался под ее голос.

Поцелуй меня, ты, непослушная девчонка. – настойчиво попросил я, подавляя в себе чувство накинуться на девушку прямо в лифте и содрать с нее эту гребаную куртку и все, что находилось ближе к ее телу.

Дейвидсон потянулась ко мне, но я тут же сделал шаг назад, откровенно дразня ее и не давая поцеловать себя. Затем она вновь сделала шаг навстречу – и я вновь вывернулся, игриво показывая ей язык вместо того, чтобы прильнуть к ее губам, о которых я так давно мечтал.

Да пошел ты к черту. – надула губки та и сильно нахмурилась, сложив руки на груди и помотавшись туда-сюда.

Пообижайся мне тут еще. – улыбнулся я и положил руку ей на талию, осторожно притягивая ее к себе.

Рикка сжала губы в одну нить и не позволила мне поцеловать ее, принимаясь брыкаться и убирая мои руки от себя.

Я сказал тихо. – шепнул я ей на ушко и нежно прикусил холодную кожу, чувствуя, как девушка плавится подо мной, словно фруктовый лед.

Мне так и не удалось поцеловать ее, потому что через пару секунд лифт звонко брякнул и мы переместились на нужный этаж.

Как всегда. – недовольно процедил я и тут же почувствовал, как холодные губы мягко прикасаются к моей коже на щеке, а маленькая ладонь сплетается с моей.

Моя.

Моя Дейвидсон.

Мы стояли за дверью квартиры и дожидались, когда хозяин соизволит впустить нас в свои «апартаменты». Изнутри вовсю доносился дикий хохот, басы от дорогой стерео-системы и что-то там еще, сугубо непонятное.

Ну наконец-то! – заорал Пейн, пропуская нас вовнутрь. – Я уж думал снег растает, пока вы доедите!

Ой, Пейн, заткнись. – улыбнулся я, протягивая ему свою руку для того, чтобы поздороваться.

Да здоровались уже. – промямлил тот, и вместо того, чтобы пожать мне руку, потянулся к Рикке и звонко чмокнул ее в щеку.

Я встал посреди огромного коридора и недовольно посмотрел на эту миловидную картину, после которой захотелось врезать Пейну и показать, как делать нельзя.

Мы просто поздоровались! – увидев мою реакцию, произнес он и пожал плечами.

Здоровались уже. – ехидно передразнил я его и, повешав куртку на крючок, прошел следом за ним в комнату, где все сидели на диване и ржали во всю глотку.

Это краб! Определенно, ну этот, Красти Крабс или что там! – орал Найл на всю квартиру, тыкая пальцем на Томлинсона, который показывал что-то из ряда вон выходящее.

Похоже на кастрированного бегемота. – вставил я свое слово, проходя мимо прыгающего Луи и усаживаясь на пустующее место на диване.

Ты угадал! – выкрикнул Томлинсон. – Стайлс угадал!

Да как так, ну не может быть. – фыркнул Малик, качая головой от недовольства. – Это же какой-то чайник, черт тебя возьми, Томмо!

Я распахнул глаза, непонимающе оглянувшись на парней.

Иди и показывай. – пихнул меня в плечо Томлинсон, усаживаясь рядом со мной. – Иди, иди.

Что показывать? – не на шутку растерялся я, так и не понимая, что от меня требуется. – Кастрированного бегемота?

Да нет же. – сказал Хоран, посмотрев на меня. – Ты загадываешь какую-нибудь чертовщину, выходишь, показываешь ее без всяких звуков, мы угадываем, кто угадывает – выходит и показывает то, что он придумал. И вуаля!

Давай Стайлс, покажи нам высший класс. – хихикнула Эмили, закинув одну ногу на другую. – Я уже в полнейшем предвкушении.

Я выхватил у Хорана стакан с пивом, сделал большой глоток и вернул стакан на место, серьезно посмотрев на Луи.

Я отдаю тебе свою попытку в этом извращении. – заявил я, пихая друга в живот и выгоняя его в центр комнаты. - А я пока придумаю, что можно вам показать.

Ура, ура, ура. – запрыгал на месте Луи и выскочил в центр комнаты, принимаясь изображать такое, что никакой Камасутре и не снилось.

Рикка осторожно прошла мимо того, что показывал Томлинсон, и присела рядом со мной, тут же положив одну руку мне на колено.

Мы приехали в зоопарк. – прошептал я ей на ушко, закидывая руку ей на плечи.

Дейвидсон опустила голову на мою руку и повернулась лицом ко мне, приятно улыбнувшись и закрыв глаза, молча выражая свое согласие.

Следом за Луи вышел Пейн, за Пейном наконец-таки выбежал Хоран, далее пошел Малик и за ним тут же ринулась Эмили.

Я сидел рядом с Риккой и молчал, не выражая никаких признаков того, что я догадываюсь, какую чертовщину показывают эти придурки. Дейвидсон скромно сидела и выражала свое недовольство в том плане, что парни слишком много себе позволяют, оголяя свои задницы для еще более похожего экземпляра их фантазии.

Я хочу тебя. – тихо произнес я, повернув голову в сторону Дейвидсон и склонив губы над ее ухом. – Что мы тут делаем, черт возьми.

Гарри. – тихо процедила она, слегка пихая меня в живот. – Что ты несешь?

Кто виноват, что ты меня так возбуждаешь! – высказал я в свое оправдание и вновь повернул голову в сторону парней, которые уже порядком задолбались угадывать эту хрень и спокойно сидели на месте.

Друзья, у меня для вас есть небольшие новости! – выкрикнул Найл и встал со своего места.

Ну обрадуй папочку Пейна, сыночек. – заржал Лиам, потягивая из трубочки замудренный коктейль.

Ничего подобного. – засмущался тот и встал в центр комнаты. – Дело в том, что меня пригласили на очень серьезный марафон.

Какой еще марафон? – прыснул со смеху Зейн и сильнее прижался к Эмили, однако с интересом уставился на Хорана.

Марафон по бегу. – засмущался тот и опустил голубые глазки вниз.

В комнате возникла неприятная тишина. Рикка вздрогнула и я заметил, как расширились ее зрачки, а вместе с этим затряслись тонкие руки в мелких конвульсиях.

Ты что, серьезно в спортсмены заделался? – недоверчиво спросил Томлинсон и тут же прищурился.

Найл потоптался на месте, словно собираясь с мыслями, а затем вновь поднял глаза наверх и развел руки в стороны.

Вообще да. Но есть еще одна причина, почему я должен уехать из Лондона.

Уехать?! – одновременно возмутились мы с Пейном.

Насовсем что ли? – переспросил я и убрал руку из под головы Дейвидсон, скрещивая их в замок.

Найл тяжело сглотнул и сжал кулаки. По нему было заметно, что он нервничает, однако старается схватить всю волю в свои руки и наконец-таки объяснить, что он задумал.

Моему брату Грегу предложили отличную работу в Греции, к тому же новую квартиру и несколько гектаров земли. – хрипло произнес блондин. – Отец всегда мечтал построить ферму, да и к тому же мама… она…

Она? – перебил его Пейн, потерев затылок рукой.

Она тоже не против, и вообще вся семья находит это отличной мыслью. Может потом…как-нибудь, мы вернемся сюда, и я…

Он уезжает насовсем. – хлопнув в ладоши, заявил Малик и задумчиво уставился в пол. – Если честно, я поддерживаю Найла, потому что семья, вашу мать, это самое главное, что есть у нас в жизни.

В комнате вновь застряла неловкая тишина. Рикка хлопала ресницами, однако боялась произнести любое слово, которое, возможно, могло и ранить блондина.

Рикка, отойдем на пару минут? – позвала ее шепотом Эмили и девушки тут же испарились из комнаты, оставив нас с парнями наедине.

Я не знаю, может, это и хорошая идея. – вынес я свое мнение, одобрительно посмотрев на Найла. - В любом случае, ты можешь быть уверен, что тут твои друзья и они всегда тебя ждут.

Лицо Хорана тут же озарила лучезарная улыбка и ирландец даже раскраснелся от того, что все парни поддержали его.

Абсолютно всегда. – дополнил меня Луи и тут же хлопнул Найла по плечу, когда он приземлился рядом.

Я глубоко вдохнул воздух ртом и решил тоже поделиться с друзьями своей новостью.

Сегодня я получил двадцатку тысяч баксов и распрощался с Кимберли. – довольно произнес я, за что сразу же получил одобрительный возглас парней и звон стаканов. Пейн и Зейн решили «воспеть» такую новость, и оба осушили свои бокалы до самого дна.

Что собираешься теперь делать? – поинтересовался Луи. – Рванешь на Ямайку и закатишь вечеринки до самого утра?

Нет. – отрезал я, качнув головой. – Определенно нет.

Да он закатит свадьбу с Дейвидсон, что тут думать! – вставил свое слово Лиам, после которого мне тут же дали по спине со всей мощи, просто потому, что я чуть не захлебнулся собственным дыханием.

Мысль о замужестве привела меня в ступор. Я задохнулся от своих мыслей, от одного представления, что на моей руке может красоваться золотое колечко доводило до таких конвульсий, что неловко могло показаться – мне срочно нужна помощь врача.

Нельзя играться с такими вещами, Пейн. – наконец, сказал я, хоть мой голос и выдавал мое состояние – секунда до впадения в смертельную кому.

Брось, Стайлс. Пара дней – и ей стукнет восемнадцать. – настоял на своем Лиам, продолжая внушать мне свое мнение. – Что вас держит? Ты ждал ее так долго.

Я ждал ее так долго. Именно эти слова врезались в мое сознание, и стучали в голове, точно молоточком.

Любовь к Дейвидсон росла с каждым днем, и с каждым днем мне хотелось принадлежать ей без остатка. И вообще, что же это такое – любовь? Разве любовь - это обязанность? Нет, это чувство, и чувство свободное, оно не терпит насилия над собой.

Находясь рядом с другими девушками, я чувствовал, как сжимается мое сердце от отвращения, от неприязни к самому себе, от того, что все это было не моим.

Послушай, у тебя была и Моника, и Джессика, и Кимберли, и кто там еще? Да неважно все это. – сказал Зейн, в упор посмотрев на меня. – К чему это все привело? Ты накуривался в клочья, ты не чувствовал себя, депрессовал так, что невольно хотелось вышвырнуть тебя из окна этого гребаного колледжа и сделать так, чтобы ты искупался в том самом пруду и прочистил свои мозги, Стайлс. Все это было так жалко!

Ты просто не представляешь, как это было жалко. – согласился Луи, начиная накручивать короткие пряди волос себе на палец. – Время тебя излечило.

Что? – переспросил я повышенным тоном. – Время? Время нихера не лечит, Луи. Если это было бы серьёзно – я всегда бы помнил всех своих девушек, хотя я даже половины имен и не помню. – я замолчал на мгновение, внутри себя выстраивая ход мыслей. - Нет, оно не лечит. Забудьте. Оно залечивает раны, но шрамы от глубоких порезов остаются навсегда. Таков закон жизни, а она вообще-то сложная штука.

Рикка вылечила его. – заметил Найл, обращаясь ко мне. – Гарри, я проводил с ней так много времени, я видел, как она угасала. Я видел, как она резала себя, как она старалась улыбаться, а в итоге выходили эти горькие слезы, которые и меня разрывали на мелкие, мелкие, черт бы их побрал, кусочки.

Найл отпил из своего стакана пиво, а затем резко поставил стакан на стеклянный столик и вновь обратился ко мне.

Я был влюблен в нее. – откровенно заявил он и я еле сдержался, чтобы не врезать ему за такое откровение. – Я был серьезно влюблен, но знаешь, что я понял, Гарри?

Я мотнул головой, и краем глаза заметил, с каким интересом заткнулись все парни и как они смотрят на нас, ожидая ход событий.

Смахнув пот со лба, я попросил Найла продолжить и вновь посмотрел на него.

Я понял, что я не могу рушить то, чего она так добивалась. Она думала о тебе каждую секунду, ты мне веришь? Каждую проклятую секунду. Я не мог отвлечь ее, я не знал, что с ней делать, я дарил ей леденцы, поднимал ей настроение, но что я получал взамен? – задался он вопросом, склонив голову вбок. – Взамен я понял одну важную мысль, Гарри. Ты не вправе заполучить то, что с самого начала не принадлежало тебе.

Что ты имеешь ввиду? – спросил я, ощущая, как внутри меня разливаются пожары. Я чувствовал, как нарарастает температура в комнате, как прилипает футболка к моей спине, как я хочу уйти отсюда и прижаться к Дейвидсон, а все потому, что она моя.

Моя, черт побери, и только моя.

Я имею ввиду, что ты должен держать ее очень крепко. – сказал Найл и улыбнулся самой искренней улыбкой. – Она верна тебе, и как бы я ни старался, я не смог этого изменить. Я отпустил ее, отпустил ее к тебе, и пусть мне было больно – я знал, что только с тобой она будет счастлива. И я прошу тебя – не смей отпускать ее. Ты сделал ей так больно. Теперь, когда перед вами столько дорог, неужели так сложно залечить все ее ранки, м?

Просто женись на ней, Стайлс. – спокойно произнес Малик, перебивая Хорана и слегка кивнув головой. – Ты любишь ее, она любит тебя. Черт побери, это ведь так легко быть счастливыми!

Женись на ней, Стайлс.

Слова засели внутри меня, подавляя все на свете. Моя голова кружилась во все стороны, в ушах звенело, а каждая внутренность потрясывалась в страшной конвульсии.

«Просто женись на ней, Стайлс.»

Я промолчал.

Пусть все услышат мое молчание.

========== Глава 34. ==========

POV Гарри.

«Нет.

Определенно нет.» - пронеслось в моей голове и я буквально прыснул со смеху, наклоняясь вперед и сжимая лицо в ладонях.

Все это напоминает тот момент, когда вы все укурены и несете такую чушь, от которой уши вянут. – рассмеялся я себе в ладони, а затем резко убрал руки от лица и всерьез посмотрел на Зейна.

Ни капли иронии и абсолютно никакого намека на повышенное настроение, когда хочется шутить и рассылать свои шутки всем вокруг.

Что! – возмутился я и развел ладони в стороны. – Вы всерьез думайте, что я могу жениться, хотя мне еще двадцати нет? Вы серьезно считаете, что я готов окунуться в жизнь с девушкой, делить с ней свою комнату, позволять ей стирать, черт побери, мои футболки, позволять ей готовить мне завтрак, в который она после нескольких дней совместной жизни, захочет плеснуть в него яду? Вы серьезно, вашу мать?

Неловкое молчание повисло в комнате. Пейн уставился в потолок, что-то усиленно рассматривая на нем.

Думаю, поменять прошивку на плинтусе. – как-то грустно сказал он и перевел взгляд на меня. – Окрашу его в цвет твоих волос, Стайлс. Внезапно ты поборол во мне желание опустить тебя на уровень того самого плинтуса.

Я громко рассмеялся, зажимая рот рукой.

Ты немного ошибся, друг. – хрипловатым тоном сказал я. – Плинтус-то оно плинтусом, но ты ведь рассматриваешь потолок, мой дорогой. Потолок. – я указал пальцем вверх. – Значит в твоих глазах я нахожусь на этом уровне. И я очень рад.

Малик фыркнул и тут же раскрыл рот, чтобы вставить какую-нибудь саркастическую шуточку, но Лиам тут же зажал его рот рукой, и тот мгновенно поник, опуская взгляд вниз.

Я не отрицаю, что не могу без нее, вы не подумайте. – принялся опровергать я ненормальный факт, от которого тут же затряслись руки. – Я просто придерживаюсь такой мысли: Мне нужно жить, сохраняя покой. Придет весна – и все цветы распустятся сами.

В этот момент в комнату зашла Эмили, следом за ней подтянулась Рикка. Они продолжали перешептываться и заливаться звонким смехом, который, как потом оказалось, поднял угрюмый настрой в комнате и заставил каждого из нас, как минимум, просто улыбнуться.

Мальчики. – игривым тоном проговорила Эмили, закидывая одну ногу на рядом стоящий пуф.

Не понял. – тут же нахмурился Малик, вскакивая со своего места и полностью загораживая оголенную коленку девушки. – Это еще что за фокусы?

Рикка стояла около двери и легко посмеивалась в ладонь, кокетливо взирая не на шутку разозлившегося Малика и совершенно спокойную Эмили.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри разрастается та самая весна и все в мире цветы начинают благоухать неистовой свежестью. Я был влюблен так сильно, что иногда мне казалось – мое присутствие рядом с Дейвидсон могло навредить ей самой. Ее ранимость, еще совсем детская наивность, хрупкость – все это подавляло внутри меня идиотское чувство причинить ей хоть какое-то страдание.

Именно это я любил делать со своими бывшими «девушками».

Играться с их чувствами, а затем наносить такой удар, который оставлял на их еще совсем ранимых сердечках огромный шрам. Затем вновь сдирать с него запеченную корочку, проводить тонкой иглой своего тщеславия по тому самому нагноившемуся месту, и, в конце концов, окунать ту самую рану в соленую воду.

Заставлять девушку вскрикивать от страшной боли и наблюдать, как заливается белой пеной глубокий шрам под давлением соленой воды.

Все это заставляло чувствовать меня «настоящим» мужчиной. Я считал, что нет ничего прекрасней, играться с горящими сердцами, заставлять их любить меня, а потом просто бросать в глубокую бездну, да еще и присыпать их сверху черными гранулами мокрой земли.

Господи, за что ты сделал меня таким идиотом?

Рикка. – позвал я к себе девушку и перевел взгляд на рядом пустующее место. Я хотел, чтобы она сидела рядом.

Рядом со мной.

И ни с кем больше.

Девушка медленно обошла выясняющих свои отношения Зейна и Эмили, и тут же уселась рядом со мной, по привычке положив свою ладонь мне на колено.

Я улыбнулся и нежно притянул ее к себе, прильнув пересохшими и больными от покусываний губами к ее теплому лбу.

Все хорошо? – она нехотя оторвалась от меня и посмотрела прямо в глаза.

Пронзительно. Так настойчиво, что невольно казалось – она та еще пташка, не та, которую я знаю.

Без младенческих обид по мелочам, без истерик до самых слез в отказах есть отвратительно-невкусный суп, заменяя эту «гадость» карамельными конфетами и печеньем с шоколадными кусочками.

Иногда в ней просыпался самый что ни на есть дикий звереныш, и я окончательно терялся. Я понятия не имел, как усмирить это сумасшедшее животное, и поддается ли оно усмирению вообще.

Я терялся, но самое главное – я терялся в ней. С каждым днем она притягивала меня все сильнее и с каждым днем я окончательно убеждался в том, что люблю.

Безвозвратно, крепко и до самой глубины души.

Все хорошо. – кивнул я головой, и тут же почувствовал ее голову на своей груди и теплое дыхание мне в кожу.

Да как тут, черт возьми, не потерять голову?

Но казалось, я уже давно ее потерял.

Так, господа! - привлек свое внимание Пейн жутким криком на всю комнату. – Сочные наггетсы уже давно на столе, а вы тут все тухните. Давайте побыстрее валите уже отсюда.

Первым с места сорвался Хоран и, сшибая все на своем пути, ринулся на кухню. Как только что-то мощное грохнулось за стенкой, он заорал на весь дом: «О, наааааггетсы!» и в мгновение заткнулся, видимо, поглощая все, что только попадалось ему под руку.

Следом ушли Эмили с Зейном, кстати, уже давно позабывшие о том, что ссорились, и, наконец, за ними сдвинулись Пейн и Луи, уже вовсю обсуждая новую игру и громко перебивая друг друга при этом.

Все наггетсы оставались в стороне и казались ненужными совсем, даже несмотря на то, что в животе уже настырно урчало и настойчиво требовало еды.

Пойдем? – Дейвидсон взмахнула длинными ресничками, провожая взглядом Томлинсона, а затем перевела его на меня и мягко улыбнулась. – Гарри?

Я засмотрелся на ее идиотские локоны, которые так и манили накрутить их на палец и дернуть со всей дури, просто потому, что это было слишком красиво.

Когда я впервые увидел тебя, первая мысль в моей голове была именно такой: «Черт, она всегда такая красивая?» - сказал я, сжимая ее руку в своей настолько крепко, что хрупкие костяшки тут же неприятно хрустнули.

И? – продолжала улыбаться она, хлопая длинными ресничками. Каждый ее взгляд порождал меня сорваться с места и пойти сделать что-нибудь крайне идиотское. Ее красота подавляла внутри меня мысли о суициде – вот насколько она была красива.

Всегда. – я облизнул свои губы. – Абсолютно всегда невероятно красива. В этом я окончательно убедился, Дейвидсон.

Она легко рассмеялась, закрывая глаза и слегка кивая головой. Я подловил теплоту ее смеха и тоже улыбнулся, просто потому, что улыбалась она.

Разве этого мало для того, чтобы выдавить из себя улыбку и сделать ее немного счастливей?

Ты просто ненормальный. – она подтянулась ко мне и заботливо обняла за шею, утыкаясь носиком в кожу и прикасаясь влажными губами к моей шее.

Черт. – выругался я, понимая, что внутри меня все связывается в морской узел, возведенный во вторую степень по своей силе в одной лишь связке. – Когда ты обнимаешь меня, у меня внутри все холодеет, Рикка, понимаешь, холодеет. Хоть что ты тут делай.

Что, прям как на северном полюсе? – она оторвалась от меня и тут же посмотрела мне в глаза, продолжая держать свои руки в замке на моей шее.

Да, как на северном полюсе, почему бы и нет. – согласился я. – Только на таком северном полюсе водятся бабочки и расцветают фиалки.

Глаза Дейвидсон расшились, алые губы приоткрылись от удивления, а ее сердце принялось стучать так сильно, что я спокойно мог взять барабанную палочку и повторить этот ритм на перевернутом ведре.

Поэтому давай завязывай и лучше поцелуй меня.

Тогда твои ледняки совсем растают. – прошептала она, устремляя свое горячее дыхание мне в губы и тут же прикоснулась к ним, совершенно невесомо, как бывает только в сказках.

Мои ладони заскользили по шелковой поверхности ее тонкой блузки, и клянусь вам, я контролировал себя только потому, что мы находились не у себя дома.

А иначе прощайте все приличия и здравствуй Дейвидсон, я снова хочу тебя, давай раздевайся, дорогая, ты моя.

Пошли. – произнесла она тихим голосом и потянула меня за руку, указывая на дверь. – Поспорим, что нам не досталось ни одного наггетса?

Я сделал озадаченное лицо, делая вид, что действительно задумался.

Думаю, мы найдем хотя бы крошечку. – подмигнул я ей и тут же притянул ее к себе за пояс, подстраиваясь сзади и упираясь губами в ее затылок.

Войдя на кухню, мы обнаружили стаю голодных, на первый взгляд абсолютно брошенных щенков, склонившихся над глубокой тарелкой с наггетсами. Эти ненормальные буквально колотили друг друга по головам, по рукам, по всему, чему только было возможно, настойчиво требуя еще одного вкуснейшего филе, на этот раз точно последнего.

Я же говорила нам не достанется. – нахмурилась Дейвидсон, сложив руки на груди и недовольно взирая взглядом на этих психов.

У него есть еще мороженое, только тс-с-с. – прошептал я ей на ушко, по-прежнему находясь сзади и обхватывая руками ее шею.

Буду только клубничное. – надула губки та, до сих пор испеляя взглядом эту толпу дикарей.

Я призадумался на минутку, а затем с силой прижал ее к себе, заставляя девушку закашляться от неожиданности.

Господи, ты чокнутый! – возмутилась она и постаралась выбраться из смертельной хватки, но не тут-то оно было.

Я держал ее настолько крепко, насколько хватало моих сил. Я боялся дать ей лишний вздох, настолько сильно был привязан к той мысли, что она всегда должна быть со мной.

Выпусти меня, ты, ненормальное создание! – выругалась она, за что тут же получила шлепок по своей очаровательной заднице.

Рикка недовольно пробурчала себе на ухо, что ненавидит меня безумно, ну просто безумно как сильно, однако эти слова вновь и вновь принимались согревать мое влюбленное сердце, заставляя его переливаться в трелях, словно колокольчики.

Я прильнул губами к пылающей щеке девушки и чуть слышно произнес те слова, после которых ее дыхание становилось похожим на дыхание младенца: такое же прерывистое и капельку хриплое.

После него мне окончательно срывает голову.

Я ни за что в жизни не отпущу тебя, Дейвидсон.

После нескольких часов жалкого пребывания в доме Пейна, после того, как животы у всех напоминали ровным счетом шары для боулинга, когда соседи по дому начали долбить в стены, а дружеская встреча с пивом и наггетсами плавно перешла в пьянку с водкой и креветками, мы наконец-таки решили покинуть этот дом, хотя Зейн, Эмили, Луи и Найл были согласны еще на пару часиков сущего безделья.

Нам пора. – заявил я, надевая на засыпающую Дейвидсон пальто и заматывая на ее шею вязаный шарф.

Ну может останетесь еще на полчасика? – погрустневшим тоном спросил Пейн, потягивая из трубочки водку с соком. – Еще целый холодильник еды.

Это ты Хорану предложи. – заметил я и махнул в сторону блондина, который уже появился в дверном проеме. – По-моему он на это дело всеми руками и ногами за, я прав?

Не в силах сказать что-либо, Найл лениво кивнул головой и забросил в рот пару орешков, запивая все это точно таким же коктейлем, что был у Пейна.

Ну вы завтра-то приедьте. – немного опьяневшим голосом наконец-таки сказал Хоран. – Там мама решила устроить какой-то стол, говорит, позови своих друзей ну и там все такое…

Пейн, уложи его спать. – посоветовала Рикка, надевая свои ботильоны на высоченном каблуке. – Этот пряник совсем ничего не соображает.

Согласившись с ее мнением, Лиам кивнул головой, и, попрощавшись до завтра, захлопнул за нами дверь.

Когда я довез Рикку до ее дома, на заснеженном газоне нас встретила ее мама. Она проверяла почтовый ящик и разговаривала с соседкой по дому.

Выйди и поздоровайся с мамой. – настояла Дейвидсон, хмурясь на то, что я недовольно покачал головой.

Ну передашь ей привет от меня, ну малышка, я так хочу спать. – сонно произнес я и в достоверность своих слов откровенно зевнул и лениво улыбнулся.

Рикка звонко цокнула и тут же дала мне по коленке своей маленькой ладошкой, всем своим видом показывая, что она настаивает на том, чтобы я вышел из машины.

Простое приветствие окончилось тем, что я был вынужден зайти домой к этой ненормальной семейке и согласиться на чашку чая с черничным пирогом и плюшками с глазурью.

Как твоя сестренка, Гарри? – улыбаясь, спросила миссис Дейвидсон, накладывая мне в блюдце еще один кусок пирога.

Мой живот либо лопнет, пока я доберусь до дома, либо реально лопнет тогда, когда я окажусь в машине или где-либо еще.

В порядке, спасибо. – вежливо ответил я и отпил из своей кружки глоток фруктового чая.

Он был настолько вкусным, что я невольно согласился на вторую, а следом и на третью чашку. В нем было достаточно сахара, а все потому, что Дейвидсон настойчиво сахарила мой чай сама.

Вот почему он был таким непередаваемо вкусным.

Как твоя племянница? Растет? – продолжала допрос ее мама, усаживаясь рядом со мной и проведя рукой по моим спутанным волосам.- Ну надо же, у нашей Рикки такие же непослушные волосы.

Мама. – процедила девушка сквозь зубы, недовольно взирая на свою мать.

А что такое? – на повышенном тоне обратилась она к своей дочери. – Имею я право пообщаться с таким респектабельным молодым человеком?

Она просто ревнует. – вставил я и свое слово и шутливым взглядом посмотрел на Дейвидсон, которая пылала, словно назревающая на солнце помидорка.

Вечерние посиделки плавно перерастали в ночные и продлились чуть ли не до 12 ночи, до тех пор, пока Джемма не позвонила мне на мобильный и не потребовала вернуться домой, ссылаясь на то, что Дания не может уснуть «без моих идиотских колыбельных».

Я должен ехать. – сообщил я, краем взгляда улавливая потухшее настроение Дейвидсон. – Сестра звонила, просила приехать и помочь с малышкой.

Конечно, конечно. – замешкалась миссис Дейвидсон, вставая со своего места и обратившись к Рикке. – Дочь, проводи Гарри.

Рявкнув что-то вроде «А то я сама не догадалась», Рикка вышла вместе со мной в коридор и протянула мне мою шапочку, надевая ее на мою голову.

Тут до машины три шага. – выдохнул я, задерживая свой взгляд на ее невероятных глазах.

Ты заставлял меня носить шапку, когда до дома Пейна оставалось два. – сказала она в свое оправдание и опустила заметно погрустневший взгляд вниз.

Я аккуратно убрал выпавший на глаза локон с ее лица и резко притянул к себе девушку, зарываясь лицом в ее отросшие волосы и вдыхая сладковатый аромат.

Ты вкусно пахнешь. – заметил я, прикоснувшись губами к ее уху. – Так вкусно, что у меня жилы лопаются от того, как сильно я не хочу отпускать тебя.

Я хочу, чтобы ты остался. – прошептала она, запуская руки мне под расстегнутую куртку и обхватывая меня за пояс своими руками.

Понимая, что ни я, ни она не в праве этого изменить, Дейвидсон легко, почти неощутимо прикоснулась к моим губам, поднимаясь на носочки и крепко прижимая меня к себе.

Ее поцелуй можно было сравнить с невесомостью прикосновения от крыла бабочки. Она трепетала под напором моих рук, каждая ее частичка полностью отдавалась и окончательно принадлежала мне.

Я отдавал ей всю свою нежность, которой в моих клетках было так ничтожно мало, но я старался так сильно. Старался сделать так, чтобы она полюбила меня хотя бы на одну долю секунды сильнее, чем я ее.

Хотя в теории это было невозможно.

Это было больше, чем просто исключено.

Собрав всю волю в кулак, я чувствовал, с какой болью собираются самые важные на свете слова на моем языке. Как некомфортно мне говорить их, но с какой чуткостью они срываются, вырываются из моих уст, как дикая птица из клетки.

Им нужна свобода, а мне нужна лишь Дейвидсон.

Я люблю тебя. – улыбаюсь я, хрипло произнося три заветных слова, выражающие гораздо больше, чем просто мою ничтожную любовь.

Поезжай домой, Гарри. – чуть слышно произносит она и проводит ладонью по воротнику от моей куртки. – Напиши мне перед сном.

Я сравниваю ее с малышкой Данией, та ведь тоже не может уснуть без моего внимания.

Дейвидсон смеется мне в шею и неохотно выпускает из своих рук, не произнося со звуком, но отчетливо выражая три слова одними губами, после которых я чувствую, как земля проваливается под моими ногами, а кровь бьет по курсу где-то в пятки, и тут же ударяет рядом, однако очень строго и прямо в мозг.

POV Рикка.

В доме у Найла царил абсолютный беспредел. Все было перевернуто вверх дном, куча вещей были скиданы друг на друга, огромные чемоданы лопались от невероятного количества напиханных вовнутрь принадлежностей. Повсюду царил гул, но крики малыша Тео были вне всяких сомнений впереди всей окружающей суматохи.

Найл постоянно тискал маленького ребенка, всем своим видом умоляя его замолчать хотя бы на 5 минут, Эмили то и дело звенела побрякушками, устало облокотившись об дверной косяк и упрашивая Зейна забрать ребенка к себе. Пейн прыгал перед малышом как горный осел, постоянно строя какие-нибудь идиотские рожи, но в ответ получал лишь погремушкой по голове и еще более сумасшедший крик. В конце концов, Стайлс старался подкидывать Тео и веселить его в воздухе, но кончилось это все тем, что ребенок, словно собрав в себе все остатки еды, тщательно срыгнул на его черный пиджак и остался абсолютно довольным, умиленно наблюдая, как Стайлс сдерживает себя и всем видом старается не прочистить желудок прямо на пушистый ковер.

Найл, почему твоя зубная щетка до сих пор валяется в ванной! – возмутился Грег, вышвыривая ее на пол в коридор.

Щетка прилетела Томлинсону по голове и тут же отпрыгнула, как будто ее точкой опоры служила не голова замученного парня, а неплохая пружинка.

Луи, смачно выругавшись себе под нос, засунул щетку Найла в маленький рюкзачок Тео, за что снова получил по голове, на этот раз звенящей погремушкой, и все это сопроводилось страшным ревом на весь дом.

Найл, услышав пронизывающий до костей плачь Тео, чуть ли не с кулаками набросился на Луи, за то что тот нарушил тишину, которая странным образом образовалась всего лишь на две минуты и тут же закончилась.

Ну прости! – заорал тот и вынул щетку из маленького рюкзачка, вручая ее в руки ребенку с таким торжеством, будто это был какой-то жутко дорогой Оскар.

Через несколько минут Тео нашел эту щетку как прекрасный вариант для расчесывания волос Стайлса, и ему было совершенно наплевать на то, что Гарри уже отсидел свою пятую точку, не меняя позы уже несколько чертовых мгновений.

Тео, сыночек, давай отложим эту штуковину и наконец-таки оденемся. – в комнату вошла Дениз со стопкой вещей и забрала ребенка к себе на руки.

Это все сопроводилось облегченным вздохом целой компании и благим матом со стороны Хорана.

Когда две машины такси подъехало к дому, все тут же ринулись помогать семье заталкивать вещи в огромные багажники, а затем, когда все вещи были погружены в машину, целая куча народу столпились около Хорана, накидываясь на него с распростертыми объятьями.

Брат, я буду скучать! – наигранно вытирая слезы просопел Пейн, прижав к себе Найла что есть силы. – Приезжай почаще, а то найдешь там в своей Греции новых придурков и совсем пропадешь.

Найл строго настрого поклялся не забывать всех, но особенно дал сердечно обещание Пейну, сказав, что сообщит ему своей новый адрес скайпа в первую очередь.

Эмили и Зейн обняли Хорана с двух сторон, утыкаясь малышу в шею и говоря шепотом то, что никто из нас толком и не услышал.

Далее попрощался Луи. Немного не подрассчитав силы, он пихнул Найла в плечо и тот чуть не отлетел в сторону, если бы не Стайлс, который, кстати, стоял позади парня, как будто знал, что именно там и понадобится его поддержка.

Гарри пожал руку Хорану и пообещал навестить его летом, потому что, как оказалось, в его крови огромный недостаток солнца, а его белая задница совсем не привлекательна в летнее время.

Когда подошла моя очередь, я тут же почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Вся компания отошла в сторону и прилипла к Тео, который каким-то образом оказался на снегу и пополз прямо на дорогу.

Сегодня я была готова ко всему, но только не к тому, что ты оставишь нас. – сказала я, медленным шагом подходя к Найлу, щеки которого уже порозовели от мороза.

Или тебя. – нотка печали тут же проскользнула по ангельскому голосу.

Я сглотнула его слова как твердый комок, отлетевший от камня или от чего-то еще невероятно твердого.

Или меня. – кивнула я головой и окончательно подошла к блондину.

Короткие волосы торчали во все стороны под давлением массивной шапки, собравшейся в складках на затылке. Именно в эту минуту он показался мне таким родным, и казалось со своим отъездом он отбирает у меня часть моей жизни, а мы ведь так любили ей наслаждаться.

Ты помнишь, как я впервые показал тебе Ирландию, смертельной хваткой вытаскивая тебя за обе руки из того состояния, когда ты умирала? – неожиданно произнес он, подняв на меня свой небесно-чистый взгляд. – Я думал, что теряю тебя. А оказалось, наоборот.

Я молча смотрела на него, чувствуя как содрогается каждая клеточка внутри меня.

Неужели это то, чего я боялась?

Неужели этот страх оказался реальностью?

Страх потерять того, кто был готов отдать за тебя целую жизнь.

И даже больше.

Ты не теряешь меня, Найл, нет, что ты такое говоришь. – я быстро замотала головой в стороны, судорожно вытирая гребаные слезы тыльной стороной ладони. – Ты не теряешь меня, милый, как же так получилось, что ты… - я на мгновение замолчала. - Больше не будешь рядом?

Найл горько усмехнулся, отведя взгляд в сторону. Затем он притянул меня к себе и прижался ко мне так сильно, казалось, он сжался в один маленький комочек и каждой своей клеточкой отдавался в свои теплые объятия.

Я хотел стать для тебя всем. – прошептал он мне на ухо, подавляя в себе слезы. – И чего я добился? Ты стала счастлива с тем, кто поначалу ненавидел тебя, Рикка.

Найл… - я обхватила руками его шею и прижималась к его голове своей, схватив его одной ладонью за затылок. – Пожалуйста, не надо.

Обними меня еще крепче, прежде чем я уйду.

И я прижалась к нему всем телом, я боялась отпустить маленькое сокровище из своих рук. Невольно казалось, что он уезжает от нас всех в другой мир, где не каждый поймет его, но где каждый мог бы сделать ему больно. Где окружающие бы «убили» этого ангела. Где окружающие развили бы в нем чувство ненужности.

Я ведь была так хорошо знакома с этим чувством.

Ты вытащил меня оттуда, и я не забуду это, я клянусь. – произнесла я, наконец-таки отрываясь от него, однако с огромной неохотой. – Ты протягивал мне свои руки, когда я настойчиво отказывалась принимать их. Теперь ты убираешь их, а я остаюсь без своей поддержки, без которой кости ломит и жить как-то совсем трудно становится.

В глазах блондина яркими бриллиантиками застыли капельки слез, которые на самом деле разрывали его на части. Его руки потрясывались, поэтому он настойчиво спрятал их в карманы, однако когда я вновь ринулась обнять его, он ответил полной взаимностью, и даже позволил себе каплю слабости – я почувствовала, как он вытирает щеку об мое пальто.

Хоран, я все вижу. – цокнул Стайлс, подходя к нам и хватая меня за руку. – На самолет опоздаешь.

Найл посмотрел на меня взглядом, который окончательно добил меня изнутри.

Я отвернулась к Стайлсу и прижалась к его груди лицом, в глубине души перебирая столько извинений, наивно веря тому, что Хоран поймет.

Это же Хоран.

А он всегда поймет.

Гарри прижал меня к себе покрепче, одной рукой помахав Найлу и провожая его взглядом, когда он наконец-таки сел в машину.

Мотор машины немного поворчал и наконец машина с визгом отъехала от того самого дома.

От дома, в который нам всем уже не суждено было вернуться.

Rihanna – California King Bed

Мы шли по заснеженному Лондону, крепко держась за руки. Повсюду чувствовалась свобода. Именно свобода, которой все это время было так мало.

Птички на груди Гарри всегда значили то, что никогда не принадлежало ему. Сейчас он шел по серебряному снегу и улыбался, глядя себе под ноги, словно скрывая что-то от меня. Но я догадывалась.

Свободу нельзя было подарить. Ее нельзя было отдать, обменять, продать.

Я научила Гарри именно видеть ее.

В его организме, как он иногда говорил, бежала кровь с недостатком витамина свободы.

Сейчас наши сердца были заполнены ею до самого предела.

До самых краев, хоть пей из трубочки.

Я тут вспомнил времена того самого колледжа. – неожиданно произнес он и затормозил на месте.

Затормозив вместе с ним, я испуганно распахнула глаза и захлопала ресницами как делают это куклы – стеклянно и без всяких эмоций.

Я вспомнил те времена, когда ты была еще совсем ребенком. – продолжил он и вновь зашагал по зимнему проспекту, выдыхая спертый воздух ртом и выпуская холодный пар. – Помню, как ты сломала этот гребаный ключ, а внутри меня разлились водопады сущей радости, Дейвидсон.

Что?! – вскрикнула я и еле сдержалась, чтобы не залепить ему прямо в глаз. – Что это значит, что еще за идиотские «водопады радости»!?

Стайлс рассмеялся и крепче сжал мою руку – кровь в жилах затекла и с каждой минутой моя рука становилась все холоднее.

Ты шла за мной следом, такая растрепанная, сердитая, но жутко привлекательная. И я боялся представить, как ты будешь выглядеть у меня в постели. – Гарри вновь рассмеялся и виновато посмотрел на меня. – И когда ты раздевалась, ты была в миллионы раз прекрасней, чем я мог себе представить.

Ты идиот. – заявила я грубым тоном. – Ты абсолютный идиот.

Но твои глаза были наполнены разочарованием. – пропустив мои слова мимо уха, произнес он. – А сейчас они полны надежд, и я знаю, что ты счастлива.

Не счастлива. – съязвила я, копируя его тон. – Я самый несчастный человек на свете.

Счастлива, потому что я рядом.

Я всегда представляла Стайлса как объект обожания всех девушек в колледже. В глубине души я была уверена, этот паршивец соблазнил десяток красавиц, однако же каждая моя мысль о том, что я могу сказать ему гнусный «Привет» приводила меня в адский шок.

Руки тряслись от одного воспоминания о том, что творилось в колледже. Я помню как Зейн впервые встретился с Эмили, как Найл запрещал выбежать мне на улицу и склонялся на плохую погоду, а все потому, что Гарри должен был уехать. Я помню профессора Смита и эти детские угрозы Стайлса, которые в то время внушали мне невероятный страх. Я чувствовала как падает мое сердце в пятки, когда он крутил мои подвески у себя в пальцах, а затем швырял их как огрызок яблока в мусорный бак – безразлично и холодно. Я с гордостью вспоминаю, как он подошел ко мне первым и спросил мое имя, а затем послал весь мир к черту и сам стал им для меня.

Я помню его сладкие губы, мне всегда казалось, что они слишком горькие, как горчица и противные, как лимон.

Все оказалось совсем наоборот.

Совершенно случайно все оказалось совсем наоборот. Его губы всегда были мягкими, как зефирки и сладкими, как сироп.

Сейчас я держала его настолько крепко, что Стайлс щурился. И дело даже не в том, что холод щекотал его щеки, дело было в том, что хватка была смертельная.

Руки тряслись от того, что я с силой сжимала его воротник и с такой же силой притягивала его к себе.

Холодные губы чувствительно касались моих и я была готова умереть ради таких прикосновений.

Я не могла перестать хотеть чувствовать их на себе.

Никогда не забуду, как я решил оставить тебя. – улыбнулся он, обнимая меня за шею. – Это было моим самым дурацким решением.

Не прощу. – вякнула я на него, но все так же крепко прижимала парня к себе посреди улицы.

Видишь, ты без меня научилась жить, а я без тебя и трех дней не продержался.

Стайлс молча отпустил меня и вновь ринулся вперед, заворачивая на другую улицу и продолжая сжимать мою руку.

Когда мы были в доме у Пейна, мне сказали, чтобы я женился на тебе. – произнес Стайлс и я в мгновение подавилась собственным дыханием.

Пришлось остановиться и прождать несколько минут, чтобы дыхание восстановилось и я наконец-таки перестала кашлять.

Мои глаза застряли в положении круглых монеток, а ком посреди горла, который все никак не мог раствориться чуть не выпрыгнул наружу.

Это глупо. – продолжил Стайлс. Казалось, его ничего не напрягает. – Мы молоды, мы полны жизни и энергии, в конце концов, мы принадлежим друг другу. И все же, моя дорогая Дейвидсон, одна мысль о замужестве подвергает мое сердце к суициду. А если бы мы все-таки решились…

Я громко рассмеялась, и Гарри от неожиданности даже подскочил на месте.

Мой смех подавлялся паническими всхлипами, но мне было вовсе не смешно.

Мне было с т р а ш н о.

Стайлс, чуть больше полугода назад я боялась приблизиться к тебе. – продолжая смеяться, заявила я и выпустила его руку из своей.

Мы встали поперек сонной улицы, на которой не было ни души.

Мы были абсолютно одни.

Чуть больше полугода назад я ненавидел тебя. – передразнил он мой тон и резко сжал мою руку.

Я попыталась высвободить свою ладонь из его руки, но у меня как всегда ничерта не вышло.

Это же Стайлс.

Все всегда было и будет так, как захочет он сам.

Я набрала в грудь побольше воздуха и взмахнула ресницами, упиваясь своим взглядом в ядовито-бирюзовые глаза Гарри, ради которых хотелось сдохнуть тысячу раз на дню.

Влюбленность имеет свойство заканчиваться, милый, и ты, как взрослый человек, должен понимать это. – спокойно заявила я и вновь громко рассмеялась. – Я никогда не выйду за тебя замуж, Гарри. Одна твоя фамилия говорит сама за себя.

Беззаботная мимика Стайлса тут же сменилась на почерневшую, с долей грусти и потерянности. Зеленые глаза потухли в мгновение ока, в них больше не отражались радостные искринки и капельки игривости.

Я ранила его одной лишь фразой, которая значила, что рано или поздно мы расстанемся.

Ничто не вечно, пока двое не скрепят друг друга кольцами, которые значили бы в этом мире абсолютно все.

Мы слишком разные.

В конечном итоге мы расстанемся.

Мы ведь не навечно.

Карпе дием. – спокойно сказал Гарри, покусывая нижнюю губу и сдирая с нее тонкую кожу.

Что? – прошептала я, слегка мотнув головой. – Я не понимаю тебя, Гарри.

Ловлю момент. – спокойно произнес он и резко выпустил мою руку.

Я ринулась к нему навстречу, однако Стайлс сделал широкий шаг назад, не позволяя мне приблизиться к нему.

Сердце рухнуло в пятки, каждый нерв в моем теле принялся отплясывать гребаную чечетку, от которой среди позвонков защемило со страшной силой.

Он не подпускал меня к себе.

Гарри, что происходит?

Стайлс едко улыбнулся, просверливая огромную дырку в моей груди одним лишь своим взглядом.

Мне стало невыносимо жарко, захотелось снять пальто и выбросить его к чертовой матери.

Я хотела чувствовать его тепло, а не тепло от этой бесполезной вещи.

Спасибо, моя маленькая. – подавленным голосом прохрипел Стайлс.

От этого хрипа мне захотелось заорать на всю улицу, чтобы он снял эту чертову маску и вновь стал моим.

Моим Гарри.

Сейчас я наконец-то понял, что такое боль.

Бесконечная благодарность милой Дашеньке. Успехов тебе и вдохновения!

Сегодня эта очаровательная девушка исполнила мою мечту.

Трейлер к моему фанфу: https://www.youtube.com/watch?v=JwVuESaCfpg

========== Глава 35. ==========

POV Рикка.

Гарри. – прошептала я в снежнюю тишину. - Ты не понял. Ты, черт тебя возьми, ничего не понял.

Стайлс стоял, усмехаясь в эту дурацкую пустоту, и продолжая стоять на том месте, которое совершенно не нравилось мне. И не нравилось просто потому, что оно было слишком далеко.

А я с самого начала не любила, когда этот человек был далеко.

Далеко от меня.

Я хочу развернуться и уйти. – самым спокойным на свете голосом произнес Стайлс, за что мне тут же захотелось съездить ему пощечину с самого неспокойного размаха. – А потом развернуться, подойти к тебе максимально близко. Слышишь меня, Рикка? Максимально. И в тысячный раз сказать тебе, что я, блять, тебя никуда не отпущу.

Я выдохнула изо всех сил, и этот выдох оказался настолько больным, что в сердце тут же неприятно закололо, да и посреди легких, казалось, застрял какой-то камушек.

Ты ненормальный. – наконец, произнесла я, слегка ослабляя тугой шарф на шее. – Ты просто чокнутый.

Это ты чокнутая. – не растерялся тот, мгновенно съязив. – Все мои предыдущие девушки до тебя, оказавшись бы они на твоем месте прямо сейчас, давно бы врезали мне по тому месту, которое начинает напрягаться, когда я вижу тебя, ты уж прости за откровенность.

Я громко фыркнула и сложила руки на груди, внимательно слушая этого ненормального и склонив голову немного вбок.

А потом бы они «красиво» ушли, взмахнув густыми волосами и виляя симпатичными бедрами. – Стайлс рассмеялся, а у меня внутри все сжалось от нереального возмущения, которое к тому же смешалась с диким отвращением. – Ты же стоишь посреди дороги и внимательно слушаешь то, что я говорю тебе.

Гарри улыбнулся ослепительной улыбкой, ради этой улыбки я готова была простоять на этой дороге целую вечность. Нет, даже больше, чем просто вечность.

Два миллиона и целую вечность.

Орел или решка Дейвидсон? – он вынул из кармана серебряную манетку и помахал ей в воздухе. – Орел – ты хочешь меня поцеловать, решка – ты хочешь…

Какая к черту разница, орел или решка, я в любом случае хочу поцеловать тебя, ты, гребаный идиот. – выругалась я себе под нос и тут же дернулась, чтобы подойти к парню, но тот вновь сделал шаг назад.

Эти его выходки брутального самца уже давно сидят поперек горла.

Я сделал шаг назад только для того, милая Дейвидсон, чтобы ты сделала шаг вперед. – Гарри приподнял уголок губы и резко сверкнул бирюзовыми глазами, прошибая меня на прочь.

Чт…

Широкий шаг ко мне.

Меня точно вихрем снесло с середины дороги и с силой пришибло к телу Гарри – это выглядело точно так же, как волны океана с превеликим удовольствием ударяются об огромные камни.

Мне хочется плакать от того, что он играет со мной, а он хрипло смеется, потому что он выиграл.

Он снова выиграл.

А теперь, Дейвидсон, лучше не рыпайся. – произнес Стайлс, сжимая мою руку и медленно отходя с места. – От судьбы не убежишь, слышала такую мысль?

Слышала. – киваю головой я и продолжаю прижиматься к его руке всем телом, боясь, что он меня вновь отпустит.

Так вот знай, что от судьбы действительно не убежишь. – он снова улыбается. - А от меня тем более.

Мы шли по ночному Лондону крепко держась за руки. На наших глазах небо украшало себя серебристыми звездочками, а неугомонный ветер потихоньку унимался.

Зима была мягко-снежной, приятной и жутко теплой.

Или это все было потому, что Гарри шел рядом и от него излучало такое тепло, от которого поневоле хотелось стянуть с себя шапку, или же слепить из чистейшего снега маленький снежок и засунуть его в связанную вещицу, а затем спокойно продолжить путь по направлению туда, куда глядят эти сумасшедшие зеленые глаза.

Важно то, что мы были. Мы с ним были, вы понимаете?

Гарри и я.

Прямо здесь. Сейчас. Смотрим в небо, слегка прищурив глаза, а затем наоборот, широко раскрывая и вновь считая звездочки, потому что мы сбились в очередной раз. Мы чувствуем лёгкий страх от неизвестности, однако же смело соприкасаемся друг с другом теплыми плечами – и вот мы вновь можем идти вперед. Мы можем делать вместе все, что угодно.

Смеяться и молчать.

Тыкать пальцами в незнакомцев и смотреть друг другу в глаза.

Вспоминать прошлые обиды и наживать другие.

Время рядом с нами, наверное, бесконечно. – тихим голосом говорит Гарри и неожиданно целует меня в шапку, а затем ворчит себе под нос, что ему опять щекотно.

Время рядом с нами действительно тянулось бесконечно.

В детстве каждый из нас растягивал клубничную жвачку на огромное расстояние, и нам было наплевать, что оно прямо изо рта – смело, уверенно, ужасно грязными пальцами мы растягивали жевательные резинки и удивлялись, какие же они, все-таки, были длинными!

Наши минуты были похожи на сладкий баблгамм – мы хотели растянуть их до невозможного.

Мы хватали каждую частичку времени и прятали ее глубоко в карманы, сохраняя ее, точно дорогие камушки.

Время было нескончаемым, бессрочным, безграничным, вечным, каким угодно, но самое главное – оно целиком принадлежало нам.

Это было наше с ним время.

Время для того, чтобы узнавать новых себя, находить в друг друге новые недостатки, а потом соглашаться в том, что это вовсе не недостатки – это целые достоинства.

Время для того, чтобы обещать, забывать, напоминать, и снова забывать, вспоминать, вспоминать, вспоминать… И отчаянно, всем сердцем, до самой глубины души - любить.

Рядом с нами были дни, в которые сердце будет распирать от пожирающих чувств. Когда сердце будет колотить с новой силой, когда оно совсем не будет уставать от того, что на него вновь обрушилась масса заботы. Но оно будет благодарить нас лишь за то, что оно все еще с нами, что влюбленные чувства так и не покидают его.

Оно все еще живет.

Где-то рядом и ночи, в которые будет невозможно удержаться от слез, которые внезапно нагрянут в момент тяжелых воспоминаний. Эти слезы будут самыми солеными и, возможно, самыми мерзкими и до ужаса противными.

Но я точно знаю, что для него эти слезы будут приторной сладостью. Он будет просить меня успокоиться, нежными прикосновениями смахивая их с влажных щек.

Он скажет, что все еще рядом и никуда не уйдет. А затем попросит заснуть и вновь сожмет мою руку настолько крепко, что уснуть ну никак не получится.

Время.

Оно бесконечным потоком было и будет всегда рядом с нами.

Позволяя нам любить, мечтать, говорить о глупостях, ругаться, бить друг друга подушками, одновременно успокаиваться, со всей силы брякаясь на мягчайшую перину кровати.

Трепетать, ждать, переживать, дарить, наслаждаться, стараться…

Отдавать, ласкать, страдать, думать, скучать, а затем вновь говорить, говорить, говорить…

И это все, что время оставило нам.

Господи, если бы у меня была возможность начать жизнь сначала, но эта жизнь была бы без тебя – я ее вовсе бы не начинал. – Гарри запустил волосы под шапку и резко сорвал ее, засунув в карман.

Мы стояли около моего дома и кудрявый вновь напрочь отказывался зайти вовнутрь, ссылаясь на позднее время, да и вообще, как оказалось, он собрался начать жить по-человечески. В первый пункт входил идеальный режим дня, включающий в себя укладывание в постель ровно в 11 вечера, и ни минутой позже.

Сейчас на часах уже давно за 12 и все человеческие приличия валятся строго по направлению к черту.

Гарри, надень шапку. – тихим тоном прошу я и сама залезаю в его карман, доставая оттуда тоненькую шапку. – Перед кем ты выпендриваешься?

Стайлс скорчил непонятную рожицу, но послушно нацепил на себя шапку, спрятав непослушную челку вовнутрь.

Я нормально выгляжу? – поинтересовался он у меня с таким видом, словно ему через минуту выходить на подиум.

Стайлс, ты всегда нормально выглядишь. – мой взгляд устремился в его, и между нами, казалось, пролетела маленькая искорка.

К черту искорку, между нами - целый пожар.

Ты красивая сонная. – лениво улыбнулся Стайлс и медленно убрал надоедливый локон мне за ухо.

Я не хочу спать. – я резко дернула головой в знак подтверждения своих слов. – Я готова еще хоть сколь…

Именно поэтому ты так мило зеваешь и закатываешь глаза, как будто уже спишь. – хриплым тоном произнес Стайлс, и тут же развернул меня на 180 градусов, направляя прямиком в дом.

Но Гарри! – возмутилась я, затормозив на месте.

Стайлс тут же подошел ко мне сзади и притянул к себе за плечи, утыкаясь носом в мои волосы и вдыхая полной грудью.

Зачем ты так делаешь? – нахмурилась я, стараясь выкарабкаться из смертельной хватки.

Потому что мне нравится, как ты пахнешь. – ответил он в свою очередь и прикоснулся пересохшими от ночного похолодания губами к моей холодной щеке.

Ради таких моментов хотелось, чтобы ночь длилась вечно.

Проблемы ввиде того, что тебя потеряли родители и давно пора домой казались больше, чем просто незначительными.

Я терялась в его руках и терялась в том, как он прижимал меня к себе.

Потребовалось бы больше года, чтобы научиться контролировать эту пронзительную дрожь в коленках, когда я оказывалась так крепко прижата к нему.

Приятных снов тебе, Дейвидсон. – прошептал Гарри на ушко, специальным образом касаясь кончиком языка мочки уха.

Точно знал, что я окончательно сдаюсь.

Ты паршивец, Стайлс. – процедила я сквозь зубы.

Гарри усмехнулся и резко отпустил меня из своей хватки, делая широкий шаг назад, как несколько часов назад.

Спиной я чувствовала гребаную усмешку и то, как он пронизывает спину своим ядовитым взглядом.

Ты придешь и ляжешь спать, Дейвидсон. И попробуй не лечь. – произнес он грубым тоном, который тут же сменился легким, почти невесомым. - Я люблю тебя.

POV Гарри.

Нет, пожалуй, «R» надо немного поменьше. – давал я строгие советы, надвисая над лицом тату-мастера. – Да нет же, еще меньше!

Господи, ну долго там еще. – проыла Дейвидсон, смахивая с лица маленькую слезинку.

Я сказал поменьше, ты, баран! – выругался я и тут же подошел к девушке, которая всеми силами прикрывала маленькими ладонями обнаженную грудь.

Стайлс, обязательно было выбирать именно это место? – заворчала она, заметив меня рядом.

Я усмехнулся, крепко сжимая ее руку и присаживаясь на корточки рядом с Риккой. На лбу образовались мелкие капельки пота от невыносимой боли, а кожа под грудью оказалось слишком красной от прикосновения острой иглы.

Обязательно. – кивнул я головой. – Кожа на этом месте самая чувствительная.

Что еще за «Карпе дием»? – встрял в разговор мужик, который настойчиво пыхтел, выводя на молочной коже эту фразу.

Я встал на ноги и вновь подошел к нему, чтобы проконтролировать процесс работы.

Лови момент. – спокойно ответил я и склонился поближе. – Вот тут можно небольшой завиток.

Именно сейчас я ловлю момент издержки врезать ему по роже. – простонала Дейвидсон, посмотрев на тату-мастера. – Черт, ну давайте побыстрее там.

Если ты еще раз затронешь ее грудь пальцем, я затрону твою рожу кулаком. – прошипел я сквозь зубы и подошел к окну, возле которого лежала одежда Дейвидсон.

Я взял ее футболку в руки и тут же подошел к девушке, набрасывая ее на обнаженное тело.

В целях профилактики. – заметил я и резко обернулся на парня. – А ты в целях профилактики смажь ее кожу спиртом, иначе мне придется смазать твои…

Да понял я, понял. – покраснел тот в свою очередь и тут же достал ватный диск, смоченный в спиртовом растворе.

Из окна было видно, как рабочие убирают рождественские гирлянды с огромной елки, однако же половина из них слонялись по площади и откровенно бездельничали.

За поворотом неожиданно показался Малик, прижимая к себе 3 стаканчика из Старбакса и крепко держа во второй руке бумажный пакет из того же заведения.

Вот же чертовщина, там такие очереди! – недовольно пробубнил он, заваливаясь в тату-салон.

Я быстрым шагом подошел к приятелю, забирая из его рук небольшие покупки и позволяя ему снять верхнюю одежду.

Милый свитерочек с олененком, Зейн. – захихикала Дейвидсон, выхватывая из моих рук стаканчик со своим именем.

Да это все эта безобразница Эмили. – отмахнулся он и широко улыбнулся. – Говорит, если я не буду его носить, значит у меня нет вкуса, очень остроумно, не правда ли?

А ты как истинный модник такого допустить ну никак не можешь. – откровенно съязвил я, за что тут же получил слабый удар по шее.

Через несколько минут Малик уже вовсю сидел рядом с тату-мастером и диктовал свои правила правильного нанесения татуировок.

Лицо Рикки уже вовсю было залито слезами и я пожалел миллион раз, что уговорил эту особу на первую татуировку. Хотя, если быть честным, она даже не противилась, чему я был крайне удивлен.

Стайлс, а ну иди сюда. – подозвал меня к себе Зейн, поправляя очки на переносице.

Я подставил стул к парням и тут же посмотрел на татуировку, внимательно слушая при этом советы Малика, который, кстати сказать, был слишком зависим от рисунков на теле.

Я думаю, если сюда добавить раскрытую розу с шипами, то это будет просто охуеть как круто. – выложил он свое мнение. – Или вот сюда.

Маленькая иголочка переместилась в конец фразы и Малик тут же обвел маленькую область, продолжая рассказывать свои задумки.

Причем маленького размера, иначе заживать так долго будет, что мы еще с этим хапнем огромного горя. – он поднял свой взгляд на меня и приспустил свои очки для зрения. – Что скажешь?

Я почесал затылок и тяжело вздохнул в раздумьях.

Вообще я думал, что может лучше добавить еще один завиток вот сюда? – я тыкнул пальцем на кожу, однако не касаясь ее. – Это было бы очень мил…

Ага, что за сопли с сахаром. – вякнул тот и отрицательно махнул головой. – Никаких завитков, на первой букве их и так достаточно.

Эй, может вы меня спросите? – перебила нас Рикка и мы одновременно посмотрели на нее, а затем вновь опустили головы к татуировке, пропуская ее слова мимо уха.

В конечном итоге я полностью согласился с Маликом и через несколько минут работа была абсолютно закончена.

Тату-мастер мягким движением заклеил покрасневшую кожу пластырем, и посоветовал не принимать душ сегодня вечером, в целях избежать раздражения.

Ну раз уж я тут, то я не могу лишить себя такого удовольствия порадовать свое тело еще одной татуировочкой. – Малик хлопнул в ладоши и тут же стянул с себя свитер, присаживаясь на специальный стул. – Вот тут, пожалуйста. Это же слово. И без всяких завитушек.

Я не был готов к тому, чтобы сделать еще одну татуировку, хотя вопли Дейвидсон и Зейна побороли во мне гребаное несогласие и, в конце концов, я тоже согласился на «Carpe diem», делая татуировку на том же месте, что теперь красовалась на коже Рикки.

Если бы ты знал, как руки опускались на пол. – произнесла Дейвидсон, когда мы вышли из салона.

Зейн покинул его первым, ссылаясь на срочные дела, но однако же пообещал позвонить Рикке вечером и поинтересоваться, как она себя чувствует.

Гребаный Зейн.

Я знаю. – согласился я и посмотрел на ее заплаканное лицо. – Когда я делал свою первую татуировку, ощущения были такими, что мое сердце останавливается.

Рикка усмехнулась, пряча свою руку мне в карман.

Так что ты еще счастливчик, Дейвидсон, раз опускались только руки. – задумчиво произнес я.

Мое сердце ни за что не остановится, пока ты продолжаешь держать меня за руку. – девушка мило улыбнулась.

Я борол в себе желание перестать кричать по мелочам, злиться, ругаться на сестру, швырять свои грязные вещи на пол, а не в корзину для белья – у меня все получалось.

Единственное, что я никак не мог научиться делать – это держать себя в руках, когда она улыбалась мне.

Я боялся признаться, что испытываю чувство остановки сердца каждый раз, когда она дышит рядом. И чтобы совсем не потерять голову, я резко останавливался и целовал ее, хотя в ответ слышал лишь раздраженный вопль, ввиде: «Ты самый настоящий идиот, как же ты меня напугал!»

Что мне оставалось делать кроме того, как глушить эти возгласы своими губами, а в глубине души осознавать – черт побери, я счастлив, что я вновь ощущаю этот момент.

Сколько раз моя жизнь заходила в тупик, и я отчаянно искал из него выход.

Дейвидсон же рушила все тупики одним своим присутствием. Стоило ей только посмотреть на меня и я чувствовал, как внутри все начинает кипеть от непередаваемого ощущения, ощущения спокойствия и чертовой радости, ощущения того самого момента, которое так и называлось – «Карпе дием».

И я готов поклясться – это чувство ни на минуту не оставляло и ни за что не оставит меня, пока она находилась со мной.

Пока я чувствовал ее любовь.

Пока я был уверен, что Дейвидсон без остатка принадлежит только мне.

Гарри! – воскликнула миссис Дейвидсон, заметив меня в коридоре своего дома. – Как я рада, что ты снова тут.

Иногда мне кажется, что моя мама влюблена в тебя сильнее, чем я. – недовольно прошептала Рикка мне на ухо, крепко обхватывая меня руками за пояс.

Дом Дейвидсон был полностью пропитан сладостью. Куда не сунься – повсюду стояли милые статуэтки пирожных, различных маффинов, леденцов и карамелек.

Не успела она войти на кухню, как в ее руке тут же очутился ванильный чупа-чупс, а затем точно такой же оказался нагло впихан мне в рот.

Рикка! – ее мама мягко улыбнулась, однако качнула головой в знак недовольства. – Предложи Гарри чай, а не это…

Он не хочет чай. – ответила она за меня, и тут же схватила меня за руку, быстрым шагом направляясь в свою комнату.

Когда я вошел в комнату, в нос тут же ударил приторный запах ее духов, от которого у меня буквально сносило крышу.

Ну что ты как не родной прям, Гарри, проходи. – игриво подмигнула мне и силком втащила меня в комнату, захлапывая за собой дверь.

Я медленно прошелся по комнате, заостряя внимание на милых мелочах, которые украшали полки ее комода и огромного шкафа.

Маленькая Эйфелева башня, балерина в музыкальной шкатулке, огромный киндер сюрприз, размером с кулак – все это сковывало мне сердце от того, что я готов был вечно любоваться на то место, которое было тщательно обставлено ей самой.

Да что ты смотришь на эту ерунду, смотри что я тебе покажу. – Рикка села на свою кровать и подтянула к себе ноутбук, включая его и подзывая меня к себе.

Я спокойно сел рядом и тут же уткнулся носом в ее шею, вдыхая самый любимый, самый притягательный и желанный аромат из всех.

Каждая клеточка моего тела билась в страшных конвульсиях и все это было просто потому, что в этом доме было слишком много ее.

Изо дня в день я пытался насладиться ею, когда мы встречались на улице или где-либо еще, но мне всегда было чертовски мало. Мое сердце разрывалось от непередаваемой тоски, иногда я думал, что окончательно пропадаю и мне оставалось лишь умолять того, кто управлял нами сверху, искренне спрашивая у него разрешения пережить бесконечную ночь, чтобы на утро вновь встретиться с ней.

Сейчас же на мои плечи оседала ее обстановка, ее запах, ее бархатный голос – вся она принадлежала мне, и именно сейчас мне казалось, что я разорвусь на куски от того, как ее было много.

Bruno Mars – Greenade. (до конца главы)

Поцелуй меня, пожалуйста. Один поцелуй, Дейвидсон, иначе я сдаюсь. – прошептал я ей в шею, прикасаясь губами к ее матовой коже на шее.

Но Гарри, я хотела…

Прошу тебя.

Рикка испуганно захлопала ресничками, но отодвинула от себя ноутбук и нежным прикосновением обхватила руками мою шею, прикасаясь пухлыми губами к моим. Я закрыл глаза от удовольствия, но тут же приоткрыл их, и сам не знаю зачем.

Это было удивительно, что вытворяла со мной эта девушка.

Я боялся ослабить хватку, потому что складывалось ощущение, что она может исчезнуть в этой сладкой невесомости.

Ее кожа была слишком мягкой, слишком гладкой для того, чтобы я просто так прикасался к ней. Я был готов оберегать ее как самое дивное сокровище, я готов был сделать все, что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось.

Лишь бы она никогда не отпускала меня из своих рук.

А теперь посмотри. – настояла она и тыкнула пальцем в монитор. – Ты помнишь этот вечер?

На мониторе тут же послышалась музыка и началось небольшое по продолжительности видео. Вокруг – масса народу, огромные хрустальные люстры, официанты в смокингах и самое ужасное шампанское в мире на позолоченных подносах.

Неуверенные первокурсники, толпящиеся в уголках огромного зала, уверенные старшие курсы – я смотрел на этот вечер, когда я впервые познакомился с ней.

Когда я осознал в самый первый день, что окончательно пропал.

Откуда оно у тебя? – шепотом произнес я, завороженно глазея на монитор.

Скачала с сайта колледжа через несколько дней. – гордо сообщила Рикка, улыбаясь и посматривая на меня. – Нравится?

«Привет, меня зовут Рикка, а это моя новая подруга Корнелия, мы новички в этом колледже!» - на экране тут же появилась моя Дейвидсон, щебечущая в камеру абсолютный абсурд, однако улыбаясь так широко и совсем не подозревая, что ее ждет впереди.

Камера тут же переместилась на другой ракурс и я заметил себя и еще четверых парней, отдаленных от всего окружения студентов.

Одетые совсем не так, как полагается, принадлежавшие лишь самим себе, обкуренные до конченого состояния, господи, я краснею от того, какими же идиотами мы были.

Черт, я не могу. – рассмеялся я, отводя помутненный взгляд в сторону. – Это просто невероятно.

Нравится? – улыбнулась она, а затем захлопнула крышку ноутбука, потому что видео закончилось.

Не оче… - не успел я договорить, как тут же оказался поваленным на мягкую кровать.

Дейвидсон надвисала сверху меня и делала что-то очень странное с моими щеками.

Господи, мне так нравятся твои ямочки, Стайлс! – восторженно заявила она и резко прильнула ко мне своими губами, зарываясь руками в мои спутанные волосы.

Я толком не успел вздохнуть, как она вновь обрушилась на меня и со всего размаху упала прямо на мое тело, крепко прижимая меня к себе.

Ты меня точно задушишь. – закашлявшись произнес я, однако продолжал улыбаться от того, насколько я был счастлив.

Рикка легла рядом со мной, подложив мою руку себе под голову и утыкаясь своим лицом мне в грудь.

Я провел рукой по ее шелковым волосам, ощущая биение ее маленького сердечка. Готов поспорить, 360 ударов в секунду – не меньше.

Когда я впервые увидела тебя, Гарри, мне показалось, что это конец. – прошептала она и подняла шоколадные глаза, всматриваясь в мои, словно читая все мои мысли. – Я боялась тебя, как огня.

А я боялся влюбиться в тебя, Дейвидсон.

Рикка улыбнулась, вновь опуская глаза и принимаясь крутить в руке мою подвеску ввиде бумажного самолетика.

Спешу тебя обрадовать. – неожиданно произнесла она отдаленным голосом. – Ты проиграл.

Я громко рассмеялся, прижимая к девушку себе и вновь утыкаясь носом в ее волосы.

Все наши моменты можно было вешать на веревочку, словно бусинки.

Настоящая любовь ведь расцветает из маленьких бутончиков, постепенно превращаясь в огромные бутоны ярких цветов. Мне казалось, что я любил Дейвидсон с недостаточной страстью, мне казалось, что я могу любить гораздо сильнее, хотя по факту это было невозможно совсем.

Как я мог не замечать ее раньше? Где я был до того, как я встретил ее?

Да как, черт побери, я вообще жил без нее?

Рикка, я клянусь, если я буду жить миллион жизней, если за все эти миллионы лет я буду превращаться в кого-угодно, поверь, в кого угодно, я все равно буду искать тебя. Искать до тех пор, пока не найду.

Дейвидсон осторожно приподнялась на локтях и настойчиво посмотрела мне в глаза.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как трясутся мои руки, как внутри все улыбается от восторга, как трепещет моя оживленная душа, восхищенная этим моментом.

Тогда мне придется поклясться, что я буду ждать тебя в каждой из этих миллионых жизней.

Она упирается маленькими кулачками мне в ребра, и я боюсь, что она услышит, как они пульсируют от невероятного сердцебиения.

Ты попробуешь жить со мной, как только тебе стукнет восемнадцать. – заявил я уверенным тоном. – У тебя есть еще пару дней, чтобы приготовиться к этому.

Да неужели? – подмигнула она мне и осторожно прикусила свою нижнюю губу. – Это что, называется, «попробовать жить с Гарри Стайлсом»?

Я задумчиво уставился в потолок.

Попробовать жизнь с Гарри Стайлсом… Такой бред могла придумать только эта ненормальная девушка, которая уже вовсю закручивает мои волосы себе на палец и не перестает восхищаться, насколько мягкие у меня волосы.

Как-то не так звучит. – цокнул я и перевел взгляд на нее. – Даю еще попытку.

Хм, дай подумать. – Рикка оставила в покое мои волосы и тоже посмотрела в потолок. – Попробовать Гарри Стайлса?

Я ухмыльнулся, давая волю своей ненормальной фантазии. Гормоны внутри моего тела начали вытворять с сознанием такие вещи, что мне тут же пришлось мотнуть головой, чтобы послать их всех к черту.

Ну да, ты можешь попробовать, но боюсь тоненькие стены твоего дома не выдержат твоих милых стонов. – произнес я, ловя на себе ненавидящий взгляд Рикки.

Рикка, Рикка, Рикка… Это было самое красивое имя из всех, что я когда-либо слышал. Раньше оно приносило одну лишь боль, а сейчас я окончательно был уверен – оно греет мне душу, когда я шепчу его в темноте.

Никогда не думал, что все дойдет до того, что ты окончательно станешь моей. – шепотом произнес я, невесомо целуя девушку в висок. – Мы прошли с тобой много испытаний, Дейвидсон. Ты пережила то, о чем я даже подумать не мог, а я в свою очередь гордо перешагнул через все потери. Ни одна потеря не сравнится с ощущением того, что ты без самого остатка принадлежишь мне.

Скажи еще, Гарри. – попросила меня девушка, завороженно слушая мои слова. – Мне нравится, когда ты говоришь.

Я сказал тебе так много. – улыбнулся я, вдыхая воздух полной грудью.

В голове мысли лились сплошным потоком, но все это было в таком прошлом. Прошлое ведь не для того, чтобы загораживать наше будущее, я думаю, каждый бы согласился со мной.

Все мои фразы значат ровным счетом целый мир, целый мир для одной тебя, моя маленькая девочка. – господи, я чувствую, как трясутся мои руки и как сильно стучит сердце, оставляя синяки на бледной коже в области слева. – И единственное, что я могу предложить тебе - это остаться со мной. Мы можем пройти вместе через все, что только может помешать нам. Я знаю, что ты плачешь, когда меня нет рядом, а я просто пропадаю, когда нет тебя. Я могу предложить тебе так много, но последнее, что я скажу тебе…

Я улыбнулся. Улыбнулся ей, предвещая то, что она уже согласилась.

Она не знает, что я задумал, но ее маленькое сердечко таилось в ожидании чего-то волшебного.

Сохранить этот момент.

Сохранить тот самый волшебный момент для нас двоих.

Оставить этот момент в нашем мире – ведь наш мир лишь для нас двоих.

Я вдохнул полной грудью и опустил взгляд на свое сокровище, которое тряслось в моих руках, но которое буквально разрывало от преданной любви и горящих чувств.

Приоткрыв рот, я еле сдержался, чтобы не поцеловать ее, однако собрав всю волю в кулак, я слегка прищурил глаза и склонился над ее ухом, прошептав два заветных слова:

Попробуй меня.

========== Эпилог ==========

POV Рикка.

Joan Osborne – One Of Us

Мне сегодня двадцать. – с улыбкой произнес Стайлс и приподнял бокал с ярко-вишневым вином немного вверх.

А мне восемнадцать. – в свою очередь ответила я, приподнимая тонкий бокал с золотистым шампанским.

Видишь, Дейвидсон, либо это жизнь у нас с тобой такая ненормальная, либо день рождение с той, ради которой дышишь, случается в один день – это является абсолютной нормой.

Я усмехнулась и галантным движением разрезала маленький кусок мраморной говядины еще наполам.

Скорее первое. – наконец ответила я и поняла взгляд на Гарри.

Золотые запонки по-светски дорого переливались солнечным оттенком под светом дорогих хрустальных люстр, первые две пуговки белоснежной рубашки по-свойски расстегнуты, волосы аккуратно зачесаны назад, на пальцах красуются дорогие перстни, а дикие, зверско-бирюзовые глаза решительно смотрят на меня.

Гарри, зачем же ты такой.

Ты красивая. – неожиданно для меня самой заявил Стайлс и резко облизал свои губы, отчего мне тут же захотелось впиться в них. – Только не смей смущаться, Дейвидсон, ты сегодня безумно нравишься мне.

Сегодня? – недоверчивым тоном переспросила я, отложив вилку с ножом в сторону. – Нравлюсь?

В остальные дни я как мальчишка по-сумасшедшему влюблен в тебя.

Мы поднялись из-за стола в тот момент, когда стрелки на огромных часах достигнули шести.

Гарри подал мне мое пальто и тут же попросил портье подать такси к одному из самых дорогих ресторанов в Лондоне.

Я не могла оторвать от него взгляд.

В свои двадцать он знал гораздо больше, чем требуется, и пережил настолько сложные периоды, попадая в которые люди просто напросто опускают руки.

Но это был Гарри. И он мог пройти через все.

Крепко сжимая в руке огромный букет из ярко-синих роз, я стояла прижавшись к крепкому телу, недовольно щурясь от ветра.

Ты самая красивая, Дейвидсон.

Я слышу это в пятый раз за вечер, Гарри. – рассмеялась я, заметив подъезжающее такси.

Придется сказать еще столько же, чтобы ты не на секунду не сомневалась в этом.

На последнем этаже 32-этажного отеля, окна в котором в два раза больше человеческого роста, особенно чутко отражается интимность всех моментов. Зайдя в номер, Стайлс тут же сдернул с себя надоедливую рубашку и остался с оголенным торсом, откровенно ругаясь, что весь этот очаровательный стиль заядлого джентльмена явно не для него.

Я подошла к огромному к окну и прислонилась к нему лбом, наблюдая с огромной высоты за кипящей жизнью в городе.

Темные сумерки тяжелыми осадками садились на Лондон, жизнь снизу казалось слишком быстрой, слишком быстрой для нас с ним, потому что в нашем номере все казалось слишком простым и легким.

Находиться рядом с Гарри всю оставшуюся жизнь – вот мое заветное желание, которое я повторяю весь первый день этого второго снежного месяца.

Рикка, подойди ко мне. – просит Гарри, пряча за спиной что-то маленькое.

Я с интересом приподняла бровь и оторвалась от окна, вплотную подходя к парню, жуткое сердцебиение которого слышалось, как казалось, за целый километр.

Ты очень красивая. – шепчет он мне на ушко и обнимает меня одной рукой за талию, с особой нежностью дотрагиваясь до моих пальцев правой руки.

Черт, что ты задумал. – я чувствую, как внутри все напрягается от ожидания. – Гарри, я жду.

Стайлс ехидно улыбнулся и медленно вынул из красной коробочки что-то золотистое, с небольшим маленьким камушком в центре.

Этим что-то оказалось кольцо.

Что ты…

Я знаю, что не смогу отпустить тебя, пусть ты будешь биться смертельной силой как чертова рыба об лед. – тихим голосом проговорил Стайлс, смотря мне прямо в глаза и медленно надевая на правую руку то самое колечко. – Я знаю, что тебе нужно время, я знаю, что тебе нужно хотя бы какое-то образование, я знаю, что ты боишься жизни со мной, но я точно знаю, что наши дети будут самыми счастливыми, Дейвидсон. Я знаю, что ты ни на шаг не отойдешь от меня, пусть и руки твои будут синеть от моей смертельной хватки.

Я стояла, возмущенная восхищением, трясущаяся от удовольствия, все мои внутренности прыгали от этого момента, я не чувствовала себя, я не чувствовала ног.

Ты знаешь, мне действительно нужно время. – еле как выдавила я из себя, но моя улыбка ненормального человека противоречила мне, а точнее – говорила сама за себя.

Гарри очаровательно улыбнулся и крепко сжал мою руку в своей, наклоняясь к моему уху.

Я из тех сумасшедших, Дейвидсон, что готов ждать тебя целую вечность. – прошептал он, продолжая сжимать мою руку до самого хруста. – Я влюблен в твои ключицы, взгляд и в твой заразительный смех. Я один из тех романтиков, кто будет каждое утро целовать тебя и сплетать наши руки в сумасшедший клубок из пальцев. Ты знаешь, каждый день я страдаю недостатком времени, со мной постоянно много проблем, но я один из тех настырных идиотов, который готов ждать тебя, даже если ты скажешь мне валить к черту. Я никогда не уйду от тебя. И я никогда не прощу себе, если отпущу тебя хоть на шаг.

Я закусила губу так сильно, что из глаз тут же ринулись бурными потоками непрошенные слезы. Гарри осторожно прикоснулся губами к моей щеке, одним лишь прикосновением убирая всю соленую влагу с моих щек.

И если жизнь с тобой не будет казаться раем, можно ли будет вообще назвать это жизнью? – спросила я у него, обхватывая парня за шею настолько сильно, что легко можно было почувствовать пульсирование маленькой венки на его виске. – Помнишь, как ты рассказывал мне, что в детстве находил в снежных ангелов что-то очень…. Не припомню, кажется, притягательное?

До боли притягательное. – тут же отозвался Стайлс, вспоминая детские воспоминания. – Я везде рисовал маленьких ангелочков, ты помнишь мои рассказы? Выбегая с самого утра на улицу я падал с сугроб и как маленький идиот принимался делать этих самых ангелов, боясь сделать их неидеальными.

Я посмотрела в его глаза, которые явно понимали, что я имела ввиду.

Наши шапки были перепутаны, шарфы напрочь спутаны, ботинки не застегнуты, однако мы, крепко держась за руки, выбежали на улицу и с разбегу грохнулись в огромный сугроб, напоминающий какой-то неизведанный ледник. Мы принялись делать тех самых снежных ангелов, громко крича какой-то неразборчивый бред прямо в небо.

Я громко рассмеялась, убирая снег с лица Гарри, который тщательно старался сделать своего ангелочка гораздо красивее моего.

Видимо, в ангелах и таится все наше детское счастье. – я посмотрела на Гарри, который тут же перевел взгляд с неба на меня.

Он сжал мою ледяную и мокрую ладонь в своей и тут же преподнес ее к сухим губам, прикасаясь к ним неощутимо-нежно, практически невесомо.

Когда я был маленьким, казалось, ни один в мире человек на заставит меня разлюбить тех самых ангелочков. – тихим тоном произнес Гарри. – Теперь появилась ты.

Теперь появилась я. – завороженно повторила я, взирая на Гарри настойчивым взглядом.

Кудрявый оголил жемчужные зубы и на его раскрасневшихся щеках вновь появились милые ямочки.

Сегодня ему исполнилось двадцать, но в душе этому ребенку не больше десяти.

И теперь, Рикка, я люблю тебя сильнее, чем ангелов.

Конец.

Content

Попробуй меня (СИ)