Ника Веймар

ОБРЕЧЁННАЯ НА МЕСТЬ

Том 1

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Там, где ставка — жизнь, где застывший взгляд,

Там, откуда нет уж пути назад,

Где играет мрак чернотой сердец,

Там — себе ты враг и себе ж — творец.

Мир летит к чертям, всё трудней дышать,

Но взмахнёт крылом бабочка-душа,

Полетит в огонь, чтоб покинуть плен,

И в твою ладонь вложит боль взамен.

Не желай, не верь, не проси добра,

Словно дикий зверь, в сердце входит мгла.

Ненависть-стилет опалит гортань

И, забыв про свет, ты шагнёшь за Грань.

ГЛАВА 1

Жаркое летнее солнце палило нещадно, словно стараясь иссушить всё, до чего дотягивалось своими лучами. Будущие студенты и студентки имперской военной магической академии изнемогали от зноя, второй час ожидая появления приёмной комиссии во главе с ректором. Наконец по рядам прокатился едва слышный шёпот:

— Идут!

Стефана Даро сопровождали деканы двух факультетов и несколько преподавателей. Лидана С`аольенн так и впилась взглядом в статного темноволосого мужчину в простой льняной рубашке и лёгких тёмных штанах. Атор Вальтормар шёл рядом с деканом факультета боевой магии, о чём-то с ним беседуя. Жадно разглядывая самого опасного человека империи, элитного убийцу, по слухам, подчинявшегося лишь самому правителю, Дана пропустила мимо ушей добрую половину торжественной речи поднявшегося на установленную на плацу высокую деревянную трибуну ректора, суть которой сводилась к тому, что быть студентом имперской военной академии — высокая честь, и он, Стефан Даро, поздравляет всех поступивших и надеется, что будущие первокурсники не уронят престиж своей альма-матер.

Почувствовав чужой взгляд, Атор вскинул голову и осмотрел нестройные ряды поступивших. Девушка поспешила опустить голову, надеясь, что мужчина не успел заметить её. Надо же, какой чувствительный. Несколько секунд Лидана рассматривала собственные ботинки, а когда осмелилась вновь взглянуть в сторону приёмной комиссии, вздрогнула. Вальтормар смотрел прямо на неё. Холодно, бесстрастно, как на пустое место. Через несколько секунд он снова повернулся к декану боевиков, продолжая прерванный разговор.

— Прошу всех присутствующих пройти в актовый зал академии для распределения по группам, — пригласил тем временем ректор.

Спустился с трибуны и, в сопровождении преподавателей и деканов, зашагал к каменному зданию академии. Уставшие стоять под палящим солнцем подростки бурной рекой устремились следом.

— Господин Вальтормар, — окликнула Дана, пробираясь сквозь густую толпу будущих первокурсников, устремившихся за приёмной комиссией. — Господин Атор!

Мужчина оглянулся, безошибочно выцепил её взглядом и остановился. Замирая от собственной наглости, девушка подошла к нему.

— Я хочу стать вашей ученицей.

В янтарных глазах боевика мелькнуло удивление. Мало того, что эта пигалица беззастенчиво пялилась на него во время речи Стефана Даро, так ещё осмелилась подойти! Он присмотрелся к просительнице внимательней. У девчонки был дар стихийного мага и целителя. Неплохое сочетание. Но обычно девушки шли на факультет целительства: слишком сложно давалось представительницам прекрасного пола овладение всеми гранями стихийной магии.

— Зачем будущей целительнице боевые искусства? — поинтересовался он у стоящей перед ним девушки, окидывая её взглядом. Худенькая, с неровно остриженными тёмно-каштановыми волосами, по-подростковому угловатая. Ударь посильнее — переломится. — Ваша задача — исцелять, а не калечить.

— Я поступала на факультет боевой магии, а не целительский, — заявило мелкое недоразумение. — И хочу заранее договориться о занятиях с лучшим преподавателем по боёвке.

— Я не беру в свою группу девушек, — сухо проинформировал мужчина.

— Любой студент имеет право выбрать преподавателя по своему желанию, — не сдавалась девчонка. — Я выбрала вас. Возьмите меня в вашу группу, пожалуйста.

— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен это сделать, — скучающим тоном предложил Атор.

За два года преподавания он насмотрелся на таких, как эта. Почему-то они считали, что боевые искусства — это легко, просто и красиво, а преподаватели будут носиться с ними, как с писаной торбой. И после первого же занятия бежали к декану со слезами и мольбами перевести их в другую группу. По собственному желанию к Атору редко просились даже парни. Он не жалел студентов, гоняя их до изнеможения, а уважительной причиной неявки на занятие считал только смерть.

— Я хочу отомстить тем, кто уничтожил мою семью, — Дана стиснула кулачки. — Хочу, чтобы каждый из них умирал долго и мучительно. И для этого я должна уметь убивать. А вы — лучший мастер по боёвке.

— Такая маленькая и такая злая, — усмехнулся мужчина. — Из чистого любопытства: кто твои враги?

— Бергенсоны, — девчонка словно выплюнула эту фамилию.

Атор расхохотался. Надо же, какая ирония судьбы.

— Милое дитя, — хмыкнул он, глядя на стоящую перед ним пигалицу, — видишь ли, я тоже имею некоторое отношение к этой семье. Коул Бергенсон — мой отец. Впрочем, не слишком расстроюсь, если он скоропостижно скончается и мстить за него не стану. Как и за прочих родственничков.

Лидана опешила. Слова преподавателя стали для неё неприятным откровением.

— Значит, тебя я убью последним, — выпалила она, с ненавистью глядя на него.

— Договорились, — мужчина откровенно забавлялся. — Всё ещё хочешь стать моей ученицей?

— Хочу, — подтвердила девчонка.

— Потом не жалуйся, — пожал плечами боевик. — Как тебя хоть зовут, недоразумение?

— Лидана … Лидана Льенн, — Дана гордо вскинула голову.

Они остались на плацу одни, все прочие уже скрылись в дверях академии.

— Я запомнил, — кивнул Атор. — До встречи на занятиях, Лидана Льенн. И не жди поблажек.

Он развернулся и зашагал к академии. Девушка поспешила следом, не веря, что всё решилось так просто. «Едва не проговорилась, — мысленно упрекнула себя она. — Мало тебе проблем, Дана!» Боевик не потрудился придержать тяжёлую входную дверь и презрительно хмыкнул, услышав, как девчонка зашипела, едва не получив по пальцам.

— Ты ещё можешь отказаться, — бросил он, когда они подошли к актовому залу. — Последний шанс.

Брюнетка гордо вздёрнула голову. Голубые глаза сверкнули, как льдинки. Обойдя его, девушка толкнула дверь и вошла в зал. Вовремя, надо сказать. Декан факультета целителей как раз закончил очередную вступительную речь и передал слово Бриану Лорио, коллеге-боевику. Тот был краток. Сухо поздравил зачисленных, извлёк из кармана пофамильный список и тут же, делая пометки огрызком карандаша, по одному ему ведомому принципу разбил студентов по групам. Лидана оказалась в третьей.

— Больше я вас не задерживаю, — сообщил господин Лорио своим подопечным. — Завтра с утра сообщите секретарю, к кому из преподавателей вы бы хотели попасть на занятия по боевым искусствам и магии. У нас их пятеро. Кто не определится, того запишу в самую малочисленную группу. Кураторов тоже назначу завтра. Вопросы есть? — он окинул быстрым взглядом зал и констатировал: — Вопросов нет. Великолепно. Общежитие номер два женское, номер восемь — мужское. Свободны.

— Бриан, госпожу Льенн запиши ко мне, — раздался от дверей спокойный голос Атора. — Девушка уже определилась.

— Госпожа Льенн, подойдите сюда, — моментально отреагировал декан.

Дана, внезапно оказавшаяся в центре всеобщего внимания, послушно приблизилась.

— Вы уверены? — Бриан Лорио задумчиво прикусил карандаш. Получив в ответ утвердительный кивок, пожал плечами, сделал в списке пометку и громко сообщил: — Куратором третьей группы назначается господин Вальтормар. Остальные группы со своими кураторами познакомятся завтра.

Если боевик и был недоволен решением руководителя, он никак этого не продемонстрировал. Подошёл к столу и объявил:

— Жду третью группу завтра в шесть вечера в аудитории номер 213. Явка обязательна.

— Госпожа Льенн, я вас больше не задерживаю, — декан факультета боевой магии сунул огрызок карандаша за ухо.

— И я тоже, — Атор равнодушно мазанул по девчонке взглядом.

Он даже не сомневался, что уже … когда там первая боёвка? Через два дня, кажется. Так вот, через два дня пигалица будет рыдать в кабинете декана и просить перевести её в любую другую группу. Возможно, Бриан даже пойдёт навстречу. Он уже привык к тому, что студенты от Атора разбегались, как тараканы от дихлофоса. А девчонка получит хороший урок.

Заведующая женским общежитием, сухая чопорная дама с седыми буклями, сверившись с журналом, бросила на столешницу ключ и пробурчала:

— Тридцать седьмая, третий этаж. Ваши вещи уже там. За бельём к кастеляну после четырёх.

Комнатка была маленькой, в ней едва помещались две кровати, большой письменный стол и шкаф. Зато был отдельный санузел. Дана поставила сумку на стоящую справа от окна кровать и вздохнула. Ещё месяц назад она бы ни за что не согласилась жить в таких условиях, тем более, делить этот кусочек пространства с кем-то. Но обстоятельства изменились: выбирать теперь не приходилось. Пусть комфортом, к которому привыкла девушка, здесь и не пахло, зато было безопасно. Лидана взглянула на висевшие на стене часы и принялась разбирать сумку.

ГЛАВА 2

Арданская военная магическая академия находилась на особом положении. На её территорию не распространялась юрисдикция городских властей. Академия не выдавала своих студентов, гарантируя им защиту от любых преследований, но оплачивать этот счёт приходилось дорогой ценой. Дорогой в прямом смысле: внушительная сумма «отступных» или контракт на пятилетнюю отработку в пользу империи и Его Императорского Величества после выпуска и жесткая дисциплина во время обучения. Студент академии на первых курсах был практически бесправен, но обязанностей при этом имел огромное множество.

Факультет целителей, где обучение длилось три года, исправно выпускал готовых работать на благо Ардана магов, способных в полевых условиях провести даже трепанацию черепа, причём так виртуозно, что в 98 процентах случаев пациенты выживали и возвращались в строй. Арданские целители были буквально на вес золота и в соседних странах, и империя получала неплохую прибыль, позволяя им практиковаться в течение нескольких лет в госпиталях при посольствах.

На факультете боевой магии обучение продолжалось на год дольше. Здесь готовили элитных убийц, магов высшей категории. Ударная сила империи, головорезы Его Императорского Величества. Они могли убить без применения магии, с помощью безобиднейших подручных средств. Вогнать карандаш в ухо жертве или чиркнуть перьевой ручкой по сонной артерии, перерезать горло обыкновенным листом бумаги для них было проще, чем выпить стакан воды. Они умели убивать как чисто, так, что смерть выглядела несчастным случаем, и даже лучший следователь не нашёл бы ни единой зацепки, так и «грязно», напоказ, заставляя ужаснуться даже видавших многое магов, служащих в управлениях уголовного сыска.

Ежегодно на факультет боевиков поступало около двух сотен студентов. К концу обучения оставалось не более тридцати. Остальные либо уходили сами, не выдержав нагрузок, либо были отчислены за систематическое (или даже единоразовое) нарушение дисциплины.

Вступительные экзамены к боевикам были несложными: требовалось иметь способности к любой магии, продемонстрировать хотя бы минимальное знание истории Ардана и владение любым оружием. Сюда шли как отпрыски самых благородных родов империи, так и простолюдины, нарушившие закон и спасающиеся от наказания в стенах академии. Здесь не действовали никакие законы, кроме закона силы. Граф был наравне с крестьянином, герцогиня могла оказаться на побегушках у вчерашней карманницы. Хочешь уважения — успей ударить первым.

Не запрещались интимные связи между преподавателями и студентами. И мнение последних учитывалось далеко не всегда. Преподавателям вообще мало что запрещалось. Единственное негласное правило, которое в имперской академии соблюдалось — до 16-летия обучающихся никто не трогал. За этим следили строго. Часть студентов к достижению искомого возраста уже была отчислена, другие могли постоять за себя, а третьи… третьим приходилось смириться с участью постельной игрушки. И они могли считать, что им повезло, если «владелец» был всего один. Потому на факультете боевиков девушек было немного. Целители, как правило, передвигались большими группами в сопровождении наседки-куратора, и их никто не трогал. Будущих боевиков оберегать никто не собирался: не можешь защититься — твоя проблема. Ещё и по этой причине заботливые высокородные родители стремились отправить дочурок на целительский факультет. Престижно, доходно, почти безопасно. Но и вступительные экзамены были на порядок сложнее.

Лидана уже заканчивала раскладывать вещи, когда дверь в комнату открылась и в комнату, презрительно наморщив носик, шагнула белокурая кукла. На новой соседке было шёлковое платье, расшитое золотыми нитями, а высокомерное выражение лица сделало бы честь даже принцессе.

— Жить в этой каморке? — брезгливо поджала губы блондинка. — Фи, какая мерзость… У нас дома даже слуги живут в больших.

— Госпожа, вещи заносить? — раздалось из коридора.

— Погоди, — велела та. — Это какое-то недоразумение. Меня не могли поселить в это… это убожество.

Она развернулась и выплыла прочь, не удостоив соседку даже кивком. «Неужели я тоже вела себя так?» — Дану передёрнуло.

Соседка вернулась через полчаса, злая, как шершень, с гневно-алыми пятнами на щеках. Велела сопровождавшему её слуге поставить огромный чемодан у кровати и катиться прочь. Скривилась, как от кислого лимона, ещё раз осмотрев комнату. Дана тем временем успела получить у кастелянши бельё и форму и уже заправляла кровать.

— Меня Лидана зовут, — попробовала она наладить контакт с блондинкой и даже улыбнулась ей.

Та сделала вид, будто ничего не услышала. Проинспектировала санузел, вышла оттуда ещё недовольнее, чем была до этого, села на кровать. Дана тем временем складывала в прикроватный шкафчик тетради, раздумывая, не докупить ли ещё, пока позволяют средства.

— Эй, ты, — окликнула её соседка. — Как там тебя? Разложи мои вещи по полочкам, да не помни ничего! И кровать заправь, только не этими застиранными грубыми тряпками, возьмёшь в чемодане нормальную простыню. И пошевеливайся.

— Я тебе не служанка, — спокойно ответила Лидана. — Сама справишься.

— Я Айя Делавент, будущая маркиза! — блондинка гордо задрала носик. — Тебе выпала огромная честь разделить со мной комнату, нищенка. Никогда бы не взяла тебя в служанки, но выбирать не приходится, — она презрительно фыркнула и добавила: — За твои услуги буду платить один золотой в месяц.

— Неслыханная щедрость, — хмыкнула Дана, вешая два комплекта формы в шкаф. — Я пока не настолько нуждаюсь, чтобы идти в услужение к кому бы то ни было. Но обещаю рассмотреть вашу кандидатуру, благородная маркиза, буде такая необходимость возникнет.

— Я приказываю! — топнула изящной ножкой соседка.

— Да сколько угодно, — девушка и не подумала подчиниться. — В академии все равны.

— Низкородная дрянь, — буквально выплюнула Айя и с неохотой принялась распаковывать чемодан сама. Правда, тут же обнаружился новый повод для недовольства: — Эй, ты! У меня вещей больше, значит, мне нужно пять полок, а не три. Твои тряпки и на одну влезут.

— Учись экономить пространство, — ответила Дана.

Попроси соседка нормально, она уступила бы ей дополнительную полку. Но идти навстречу избалованной кукле, считающей себя выше всех по праву рождения, девушка не хотела. Уступи таким в мелочах — в следующий раз сядут на шею.

Маркиза, злобно бормоча что-то под нос, кое-как впихнула свои вещи в шкаф, достала из чемодана постельное бельё из муслинового хлопка и кое-как начала заправлять кровать. Несколько минут маялась с наволочкой и вконец запуталась в пододеяльнике. Лидана, не удержавшись, хихикнула. Соседка со злостью отбросила получившийся из одеяла и пододеяльника узел в сторону и зарыдала.

— Не переживай, — предприняла ещё одну попытку наладить отношения Дана. — Давай я покажу тебе, как это делается. Смотри, — она вытряхнула соседкино одеяло из пододеяльника, расправила его, — нужно, чтобы совпадали углы. Понимаешь? Это несложно. Заправляешь два верхних, а потом встряхиваешь одеяло, и оно само расправится. Вот.

Блондинка и не подумала поблагодарить, шмыгнула носом, выхватила одеяло, швырнула его на кровать и ушла умываться. Почти сразу из санузла донеслись её причитания на тему отсутствия горячей воды. Лидана вздохнула: последняя надежда на мирное сосуществование только что умерла. А ведь Айя, кажется, ещё и в одной группе с нею… Вот уж действительно: повезло, как утопленнику. И что-то подсказывало девушке: маркиза ещё доставит ей немало неприятностей.

Поняв, что попытки подчинить строптивую соседку с наскоку провалились, блондинка поменяла тактику. Остаток вечера она игнорировала Дану, делая вид, что той просто не существует. Впрочем, та больше и не навязывалась. Сверившись с полученным от кастелянши планом, сходила в библиотеку за учебниками, после — в столовую, прибившись к первокурсницам из соседней комнаты. Не в пример Айе, Лея и Альма оказались общительными и смешливыми. Альму распределили в первую группу, а вот Лея, на радость Дане, оказалась из третьей.

В столовой было многолюдно, помимо первокурсников, там собрались на ужин старшекурсники, с удовольствием пугавшие «желторотиков» рассказами о зверствах преподавателей. Самым жутким, по словам «бывалых», был, разумеется, господин Вальтормар. Услышав, что третья группа получила его в кураторы, второкурсник с огненно-рыжими волосами шумно втянул воздух и покачал головой:

— Мне вас жаль, мальки. Господин Атор считает, что каждый в этом мире сам за себя. Так что если вдруг что-то нарушите и попадётесь, пощады не ждите: он ваши задницы прикрывать не станет.

Старшие курсы не скупились на описания зверств на занятиях лучшего боевика Ардана и искренне не советовали записываться к нему на занятия. К концу ужина пришедшая в столовую часть третьей группы поглядывала в сторону Лиданы очень хмуро. Прямых обвинений в том, что это из-за неё группа получила такого куратора, пока не звучало, но девушка сочла за лучшее поскорее доесть перловую кашу, залпом выпить яблочный компот и уйти от греха подальше. Новые подруги последовали за ней. Лея пришибленно молчала.

— А почему ты решила записаться к нему? — не выдержала более бойкая Альма. — Не знала, какой он, да?

— Он лучший, — кратко ответила Дана. — Мне этого достаточно.

— Ну смотри, — пожала плечами собеседница. — Лея, а мы с тобой к кому запишемся? Давай к господину Ларошу, а? Его вроде бы хвалили.

— Можно и к нему, — расстроенно отозвалась та. — Но куратор у меня всё равно господин Вальтормар.

— Ты же слышала, что на своих подопечных он не обращает никакого внимания, — высокая Альма приобняла маленькую и пышную Лею за плечи. — Подумаешь, куратор… Это же не преподаватель.

Айи в комнате не было. Дана не стала включать свет, улеглась на покрывало и, обняв подушку, долго лежала, смотря на бездонное синее небо за окном. Вечер явно не задался. Почему только декану взбрело в голову назначить господина Атора куратором третьей группы? Рано или поздно в этом наверняка обвинят Дану, и разбираться, что она ни при чём, никто не станет. Если бы только можно было всё вернуть! Но никто не должен узнать, что под маской безродной девицы Льенн скрывается Лидана С`аольенн, герцогиня, за голову которой назначена награда в тысячу золотых.

ГЛАВА 3

Утро началось с противного писка будильника. Дана, не глядя, пошарила рукой по столу, нащупала источник раздражения, переключила металлический штырёк и нехотя поднялась. Соседка спала, накрывшись одеялом с головой. Хоть декан ещё накануне записал Лидану в группу к господину Вальтормару, девушка сочла нелишним на всякий случай подойти к секретарю. Умылась, оделась, потрясла за плечо соседку.

— Айя, вставай.

Та в ответ сонно пробурчала что-то и укуталась в одеяло ещё плотнее. Дана пожала плечами: хозяин — барин. Не хочет маркиза Делавент поднимать свой высокородный филей — не надо. Видит Пресветлый, она пыталась разбудить соседку.

Секретарь Бриана Лорио, миловидная женщина в роговых очках, перебрала ведомости, отложила одну из них в сторону и с сочувствием взглянула на стоящую перед ней худенькую брюнетку.

— Атор Вальтормар лично записал вас в свою группу, госпожа Льенн, — сообщила она. — Ещё вчера. Вы хотите поменять преподавателя? Даже не знаю, чем вам помочь… Декан Лорио появится после двух.

— Нет-нет, — Дана покачала головой, — меня всё устраивает, спасибо, госпожа…

— Госпожа Фьорр, — подсказала секретарь. — Рени Фьорр.

— Госпожа Фьорр, а где я могу получить расписание занятий? — вежливо уточнила девушка.

— Ваш куратор вечером раздаст, — женщина вновь заглянула в ведомости и вздохнула: — господин Вальтормар. Ваша группа встречается с ним сегодня в шесть вечера в аудитории 213. Сегодня у первокурсников свободный день, а с завтрашнего начнутся занятия. Непременно зайдите в целительский корпус, третий этаж, кабинет 320, получите браслет. О его функциях вам расскажет куратор на встрече.

— Благодарю, — Лидана направилась к двери, решив сразу же зайти к целителям за браслетом.

— Госпожа Льенн, — окликнула её секретарь, — ещё минутку. — Она протянула девушке листок с двумя печатями. — Это распоряжение выдать вам три дополнительных комплекта формы. Они вам пригодятся.

— Спасибо, — Дана смутилась от неожиданного участия совершенно незнакомого человека и поспешила выйти из приёмной.

За дверью успела образоваться небольшая очередь из таких же ранних пташек. Увидев Лею и Альму, девушка улыбнулась. Дождалась подруг, записавшихся на боёвку к некому Андре Ларошу, и вместе с ними направилась в целительский корпус.

Сухощавый мужчина неопределённого возраста взял у каждой из девушек образец крови из пальца, выставил Альму и Лидану в коридор и несколько минут о чём-то беседовал с Леей. Вышла она уже с ярко-зелёным браслетом на запястье. Следующей зашла Альма. У ней браслет имел более приглушённый оттенок. У Даны и вовсе оказался тёмно-зелёным.

— Могу сразу сделать укол, — фиксируя браслет на запястье, предложил целитель.

— Какой укол? — насторожилась девушка.

— Противозачаточная сыворотка на год, — пояснил мужчина и кивнул на браслет: — Всё равно через пару месяцев придёшь.

— Я не собираюсь ни с кем спать! — возмутилась Дана.

— Ну-ну, — хмыкнул целитель. — Дело твоё.

Подруги в ожидании Даны сравнивали браслеты и гадали, почему они имеют разный оттенок зелёного.

— У Мирта браслет чёрный, я сама видела, — Альма откинула прядь волос со лба и пояснила подругам: — Мирт — мой брат, он тоже учится тут, на третьем курсе. Но он ничего не рассказывал… Может, с каждым курсом темнее? Мы только поступили, «зелёные» новички, вот и браслеты такие же.

— Секретарь сказала, что кураторы расскажут про браслеты, — напомнила Дана. — Мне кажется, с ними всё сложнее.

— Повезло тебе, Алька, — вздохнула тем временем Лея. — Родной брат уже на третьем курсе, есть, кому защитить… Девочки, а почему вы вообще сюда поступить решили? Вот у меня семья большая, семь детей, а мама нас одна растит. Я на целительский не прошла, а возвращаться не могу: ещё один рот мама не потянет, а иначе дорога одна — в «весёлый дом». Год продержусь тут, а потом перевестись попробую.

— Нас с Миртом дядя воспитывает, — Альма скривилась. — Жадная старая жаба. Приданного у меня нет, сами понимаете, а с дядюшки станется продать меня за пару золотых в жёны такому же старому похотливому сычу. А здесь Мирт, он меня в обиду не даст.

Девушки в ожидании взглянули на Лидану. Та колебалась, не зная, какую часть правды можно рассказать подругам. Наконец, осторожно подбирая слова, произнесла:

— Я сирота, и идти мне некуда. Всех родных убили, я случайно уцелела. Хочу научиться постоять за себя и отомстить врагам.

— Ты из благородных? — пухленькая брюнетка взяла Дану за руку. — Говоришь так правильно, и руки к работе не привычные, сразу видно.

— Была личной служанкой у госпожи, — соврала С`аольенн. — Она добрая была, хорошая, занималась со мной, вот и нахваталась от неё умений по-благородному говорить.

Однокурсницы версию приняли и вопросов о прошлом Лидане больше не задавали. Альма пообещала познакомить подруг с братом, и до самого общежития соловьём разливалась, какой Мирт замечательный, добрый, сильный и хороший. Дане же каждое слово было — как нож в сердце. У неё теперь не было никого. Ни двух старших братьев, ни сестрёнки, ни смешного бутуза-племянника. Скомканно попрощавшись с подругами, она ушла в свою комнату, искренне надеясь, что соседки там нет. Напрасно. Её светлость как раз соизволили проснуться и выползти из одеяла.

— Причеши меня, — потребовала Айя.

— А что ещё сделать? — фыркнула Дана. — Я тебе не служанка.

Соседка надулась, как мышь на крупу, выкопала в недрах чемодана украшенный драгоценными камнями гребень, села у окна и принялась причёсываться. Белокурые волосы красивой волной падали на спину, переливаясь на солнце. Дана прикусила губу, вспомнив, как причёсывала по утрам младшую сестрёнку. Флер внешностью пошла в мать: голубые глаза, светлые волосы…Она обожала утром босыми ногами пришлёпать в комнату к Лидане, протянуть ей гребень и попросить: «Заплети мне хвостик». В последний раз, когда Дана видела Флёр, белокурые волосы малышки были выпачканы в крови, а в широко раскрытых голубых глазах навеки застыли непонимание и боль.

Девушка вскочила, чувствуя, что ещё немного — и разрыдается, схватила с покрывала карту и бросилась за дверь. При мерзкой маркизе демонстрировать свою слабость не хотелось.

— Они заплатят, они все заплатят! — девушка скривила губы. — Твари! Сволочи!

Саданула кулачком по стене. Боль отрезвила и помогла прийти в себя. Дана раскрыла карту, выбирая, куда можно пойти. Внимание привлёк тренировочный зал, расположенный на цокольном этаже под соседним общежитием. Вопреки опасениям девушки, там никого не было. В углу были сложены горкой толстые маты. Девушка ткнула кулачком висящий в углу мешок с песком, прошла вдоль стены, рассматривая висящие на ней длинные палки. Интересно, зачем они нужны? Наконец добралась до деревянной мишени в человеческий рост. В голове «пособия» торчало пять ножей. А при поступлении Дана демонстрировала комиссии как раз умение метать ножи. Обрадованная, она вытащила оружие из мишени, отошла за проведённую белой краской черту на полу и, представляя на месте деревяшки вполне реального Коула Бергенсона.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — шептала она, когда очередной нож вонзался в мишень. В голову, в область сердца, в живот… — Сдохни, тварь!

Удовлетворённо осмотрела результат. Подошла, выдернула ножи, чтобы вернуться на исходную позицию и ещё раз «убить» врага. Повернулась и встретилась с холодным взглядом янтарных глаз.

Атор был удивлён. Приходить в закреплённый за ним тренировочный зал не во время занятий по боёвке не рисковали даже старшекурсники. Тем неожиданней было увидеть у мишени пигалицу, которая сама попросилась к нему в группу. Ножи девчонка метала вполне уверенно, хотя замах делала слишком широкий, неэкономно расходуя силы и теряя в меткости. На него она смотрела с ненавистью, даже с вызовом.

— Надеюсь, вы не возражаете, если я немного потренируюсь? — гордо вздёрнув голову, спросила она.

— Абсолютно не возражаю, — неконфликтно согласился Атор.

Девчонка вновь принялась метать ножи в мишень. Понаблюдав за ней с минуту, Вальтормар не выдержал. Шагнул ближе, перехватил отведённую для броска руку.

— Слишком далеко отводишь локоть, — произнёс он. — И стоишь неправильно, неустойчиво. — Выдернул из мишени торчащие ножи, приказал девушке: — Повторяй за мной. Левосторонняя стойка, ногу чуть вперёд пододвинь. Правую руку поставь перед грудью… вот кто так нож держит? Так, теперь вот такое движение рукой, отталкиваешься правой ногой и с разворотом корпуса бросаешь нож остриём вперёд. Поняла? Тренируйся.

Мужчина отошёл в другой конец зала, к кожаному мешку, примерился к нему и начал обрабатывать серией коротких, почти без замахов, ударов. Через несколько минут понял, что не слышит характерного звука врезающихся в дерево ножей. С разворота ударил по снаряду ногой и обернулся. Так и есть. Девчонка смотрела на него, забыв о ножах.

— Иди сюда, — поманил её Атор, решив преподать ещё один урок. — Нет, нож возьми. Нападай.

— Что? — Дана решила, что она ослышалась. — В смысле, с ножом? На вас?

— Ну ты же собиралась меня убить, — пожал плечами преподаватель. — Пробуй.

Девчонка не умела драться. Совсем. Даже замахнуться, как следует, побоялась, попробовала ткнуть куда-то в бок. Боевик легко перехватил её руку, вывернул, заставляя выронить оружие, и несильно оттолкнул. Не удержавшись, Дана плюхнулась на попу и ойкнула. Во взгляде янтарных глаз, устремлённом на неё, сквозило отчётливое: «Что ты тут делаешь, недоразумение?» Вслух же куратор произнёс другое:

— Падать не умеешь, значит… Это плохо. Сейчас буду учить.

— Лучше научите удерживаться на ногах и не допускать падения! — огрызнулась Дана.

— Умение падать может не только защитить от травмы, но и спасти жизнь, — Атор бросил на пол один из лежавших стопкой матов. — Оно защитит и в бою, и в жизни. Умение падать может принести победу в поединке. Если ты упадёшь неудачно, рискуешь получить тяжёлую травму. А иногда только травмой дело не ограничится. При падении необходимо расслабиться, чтобы верно распределить силу удара. К примеру, падение на спину, одно из самых частых. Страдают локти, затылок и копчик, как в твоём случае. Как падать правильно: присесть, развести руки в стороны, не подставляя ни локоть, ни запястье — переломы нам ни к чему. Голову прижать к ключицам, сгорбить спину и мягко перекатиться, гася падение поверхностью рук и ладоней.

Он показал, как. Упал мягко, как кошка, моментально перекатился и выпрямился уже в боевой стойке. Дана, храбро попытавшаяся повторить увиденное, шлёпнулась на мат куском сырого теста, едва не вывихнув запястье. Боевик показал ещё раз, повторив объяснение. После получаса попыток что-то начало получаться. Обрадованная этой маленькой победой, уставшая, запыхавшаяся девушка присела отдохнуть на узкую длинную лавку. Потёрла полученный в целительском корпусе браслет.

— Господин Вальтормар, — окликнула она Атора, — можно вопрос?

— Спрашивай, — кивнул тот.

— Почему у вас браслет чёрный, а у меня — зелёный?

Мужчина хмыкнул, подходя ближе. Присмотрелся к её браслету.

— Как только тебе исполнится 16, он почернеет, — сообщил он. — Я бы сказал, осталось не больше двух месяцев, хотя выглядишь ты младше. Советую до этого времени найти себе опекуна, либо уйти с факультета.

— Я не понимаю, о чём вы, — Лидана нахмурилась. — А что изменится, когда браслет сменит цвет?

— Ты станешь добычей любого, кто окажется сильнее, — в янтарных глазах не мелькнуло ни тени сочувствия. Атор говорил об этом просто и буднично. — 16 лет в нашей любимой академии — возраст, когда согласие уже не нужно. Можно всё. А ты защитить себя к этому времени ещё не сумеешь.

— Посмотрим! — девушка гордо вздёрнула голову и не удержалась от шпильки: — Или вы не уверены в себе, как в преподавателе?

Боевик прищурился. Пигалица откровенно его провоцировала. Что ж, он посмотрит, останется ли у неё запал после завтрашнего занятия.

— Я не уверен в исходных данных ученицы, — он скрестил руки на груди. — И учебная программа не предусматривает подготовки боевого мага и даже мастера единоборств за несколько месяцев.

— Занимайтесь со мной дополнительно, — предложила маленькая нахалка.

— А расплачиваться как будешь? — усмехнулся Атор. — Моё время стоит дорого. И деньги меня интересуют мало.

Брюнетка не ответила, опустила голову. Боевик вновь вернулся к мешку с песком, проведя серию ударов ногами. Дана наблюдала за ним, с каждой минутой всё ясней осознавая: на его фоне она даже не сонная муха. Дохлая. Опальная герцогиня поднялась и вновь вернулась к отработке падения на спину. Атор ещё несколько раз подходил к ней, терпеливо объясняя ошибки, и девушка решила для себя, что постарается приходить в зал после занятий. Она надеялась, что ещё не раз встретит господина Вальтормара здесь, и наверняка он уделит ей минутку-другую.

«Интересно, почему кроме нас никто в этот зал так и не пришёл?» — раздумывала первокурсница, направляясь в свою комнату. Соседка успела обзавестись браслетом, имевшим чуть более светлый оттенок, чем у Даны, и лежала на кровати, листая глянцевый каталог. Новое веяние захватило столицу: один из придворных магов предложил Императору организовать выпуск рекламного издания, посвящённого моде, с трёхмерными изображениями, и получать прибыль от продажи каталога, а также брать процент от продаж от портных, швей, владельцев лавок готовой одежды, цирюльников, сапожников и прочих, пожелавших разместить рекламу в новом журнале. Идея неожиданно оказалась сверхпопулярной, и теперь каталог выходил не раз в полугодие, а раз в месяц. Кроме того, имел тематические спецвыпуски, посвящённые, к примеру, свадьбам или Балу дебютанток.

— Как думаешь, мне бы пошло вот синее платье? — Айя явно скучала, потому и соизволила заговорить с соседкой.

— Мне кажется, более насыщенный оттенок смотрелся бы лучше, — ответила Лидана, склоняясь над каталогом.

— М-м-м, пожалуй, ты права, — блондинка посмотрела на соседку более благосклонно. — А вот этот браслетик к нему?

Она перевернула несколько страниц и показала золотой браслет из толстых витых нитей.

— Красиво, но массивно, — покачала головой Дана, удивляясь отсутствию у маркизы вкуса. — К этому платью нужно что-то более нежное. Посмотри белое золото или серебро.

Айя кивнула и углубилась в перелистывание каталога. Лидана взяла из шкафа полотенце, ушла в ванную. Вспомнив про анонсированное соседкой отсутствие горячей воды, недовольно поморщилась, но на всякий случай решила проверить. Вода лилась из крана тонкой струйкой, но была вполне тёплой. Ополоснувшись, девушка оделась и вернулась в комнату.

— Пойдёшь со мной в столовую? — предложила она маркизе.

Та скривилась и покачала головой, буркнув, что, дескать, ещё она всякой бурды не ела, и слуга вот-вот должен принести заказ из таверны. Дана заглянула к соседкам, но тех в комнате не оказалось. Зато в столовой девушку ждал сюрприз: когда она допивала чай, к ней за стол подсели Альма и высокий шатен с родинкой на правой щеке.

— Мой брат Мирт, — представила его Альма. — Мирт, это Дана. Моя соседка по этажу.

Шатен рассматривал Лидану со спокойным интересом. В зелёных, как и у его сестры, глазах ничего нельзя было прочесть.

— Лея чуть позже подойдёт, — продолжала щебетать тем временем Альма. — Она к декану пошла, хочет перевестись в мою группу. Дана, кстати, Мирт тоже у господина Вальтормара занимается, может рассказать тебе о том, что творится на его занятиях.

— Ты попала в группу к Атору? — шатен удивлённо поднял бровь. — Сочувствую… Впрочем, завтра он тебя выгонит: баб… в смысле, девушек в его группах нет.

— Я сама к нему попросилась, — призналась Дана. — Слышала, что он — лучший из выпускников, самый опасный и безжалостный из императорской элиты.

— А чего ожидать от мага с таким набором сил? — рассмеялся Мирт. — Господин Вальтормар не просто достиг вершин мастерства во всех возможных видах боевых искусств, он к тому же сильный стихийник и хаосит. Подчинить себе семь сил, причём две — полярные, дорогого стоит.

— Огонь, вода, земля, воздух и Хаос, — перечислила Дана. — А ещё две?

— Тьма и Свет, — довольный произведённым эффектом, парень покачнулся на стуле. — Интересно, почему он согласился тебя взять? Я подумал бы, что ты ему приглянулась, но уж прости за откровенность — смотреть не на что: мелкая, худая, почти плоская. Тебя ж в постели граблями искать придётся… Да и шестнадцати тебе нет.

— Мирт! — охнула смутившаяся Альма. — Ты что такое несёшь?

— Правду, — и не подумал умолкнуть тот. — Кстати, Алька, ты не трепись, что мы родственники, чем меньше народу об этом знает, тем спокойнее.

— Да я только девочкам и сказала, — обиделась сестра и ткнула брата кулаком в бок: — Извинись!

— За что? — фыркнул тот. — На правду не обижаются. Верно говорю, мелкая?

Дана кивнула, хотя слова Мирта её покоробили. Парень развивать тему внешности новой знакомой не стал, начал рассказывать о занятиях и экзаменах, давая едкую характеристику каждому преподавателю. Уважительно отозвался он лишь об Аторе. Вскоре в столовой появилась Лея. Увидела подруг и направилась к ним. Выглядела девушка не очень счастливой.

— Не перевели? — сочувственно спросила Альма.

— Нет, — толстушка вздохнула. — Декан сказал, что если он переведёт меня, завтра перед ним будет стоять половина группы и тоже просить о переводе. Ой, Данка, что-то я начинаю бояться нашего куратора.

— У них куратор господин Вальтормар, — шепнула Альма брату.

— Девушки, не надо паники, — широко улыбнувшись, Мирт панибратски похлопал подруг сестры по плечам. — Атор мировой мужик. Он вообще не будет вмешиваться в вашу жизнь. Бояться его за стенами зала не стоит.

Посидев за столиком ещё минут десять, брат с сестрой извинились и ушли по каким-то своим делам. Дана с Леей тоже решили не засиживаться, тем более время подходило к шести. Пора было на встречу группы с куратором.

ГЛАВА 4

В аудитории они были первые. Сели на третий ряд: достаточно близко, чтобы хорошо слышать и видеть преподавателя, но в то же время не слишком попадаться ему на глаза. Вскоре начали подтягиваться и остальные. В основном, парни. Девушек, помимо Лиданы и Леи, было всего четыре. Маркиза Делавент не явилась, видимо, посчитав ниже своего достоинства посещать подобные встречи. На Дану посматривали косо, видимо, припоминая, чья «заслуга» в том, что группа получила в кураторы именно этого мага.

Ровно в шесть в аудиторию вошёл Атор Вальтормар, окинул взглядом янтарных глаз аудиторию, прошёл за кафедру. И без того негромкие разговоры стихли окончательно. Боевик достал из кармана список, зачитал фамилии, требуя, чтобы названный поднимал руку. На встречу с куратором не явились четверо: Айя Делавент и трое парней, имён которых Дана не запомнила. Отметив что-то в ведомости, мужчина, заложив руки за спину, прошёлся по аудитории.

— Для тех, кто не в курсе: меня зовут Атор Вальтормар, я ваш куратор на ближайшие два года, — сообщил он. — Боевой маг Его Императорского Величества, преподаватель по боевой магии и единоборствам. Сейчас решим несколько организационных моментов, потом скажу пару слов о нашем с вами любимом факультете. В группе есть те, чьи силы уже пробудились?

Несколько человек подняли руки. Атор указал на высокого широкоплечего парня с грязно-ржавым цветом волос.

— Огневик? — спросил он. Получил утвердительный кивок и продолжил: — Старостой быть согласен?

— А что мне за это будет? — нагловато осведомился парень.

— Староста группы имеет некоторые привилегии, — от боевика исходила почти ощутимая волна силы. — К примеру, на один выходной в месяц больше, чем другие. И право свободно передвигаться по территории академии во время комендантского часа. К слову, комендантский час распространяется только на первокурсников, носящих зелёные браслеты.

— Я согласен, — озвученные условия рыжего устроили. Он поднялся, осмотрел группу и представился: — Витор Баррио, стихия — огонь, дополнительная сила — Тьма. Что от меня требуется, господин куратор?

Преподаватель выдал ему пачку листов с расписанием и велел раздать группе. Дана попросила второй, для соседки, и Витор было уже протянул ей второй лист, но Атор, сверкнув глазами, заявил, что с не явившимися на собрание беседу проведёт лично. Когда новоявленный староста сел на место, господин куратор начал перечислять обязанности каждого студента первого курса. Запрещалось практически всё. Пользоваться магией вне специально оборудованных залов, покидать общежитие после полуночи и территорию Академии в учебное время. В не учебное за ворота выпускали лишь при наличии письменного разрешения от куратора или декана.

— Господин Вальтормар, а права у нас какие-нибудь есть? — спросил нахально развалившийся на скамье Витор Баррио.

— Права? — куратор хищно усмехнулся. — Есть, разумеется. Право выжить.

Группа притихла. До этого момента первокурсники даже не задумывались, что вопрос может стоять таким образом. Воспользовавшись паузой, Атор рассказал подопечным о браслетах, полученных ими в целительском корпусе. Украшения представляли собой символ договора между студентом и имперской академией, являясь своеобразным удостоверением личности. Кроме того, каждый браслет был артефактом с несколькими полезными свойствами. Особым образом зачарованные металлические вставки излучали инфракрасные лучи дальнего диапазона действия, проникающие в кожу и вызывающие расширение кровеносных сосудов. Это способствовало улучшению кровоснабжения тканей, более быстрому заживлению травм и повышению выносливости. Биокерамические звенья стимулировали обмен веществ, регулировали и поддерживали физиологические функции, повышали иммунитет. Полезное украшение также смягчало болевой синдром и обладало кровоостанавливающим действием при глубоких порезах. И не снималось. По крайней мере, самими студентами. Только ректор, декан или кто-то из преподавателей, имевших высокий уровень, могли снять свой или чужой браслет.

— Если вы достаточно наблюдательны, то обратили внимание на цвет браслетов, — взгляд янтарных глаз на секунду остановился на Дане, но тут же скользнул дальше. — На факультете боевой магии сексуальные связи не запрещены. Не можете защититься — ваша проблема. Но есть один нюанс: нельзя трогать тех, кому не исполнилось шестнадцати. Их легко узнать по зелёным браслетам. За принуждение «недозрелых», как вас негласно будут называть, следует отчисление для студентов и строгое взыскание для преподавателей. Но как только достигаете «возраста согласия» — браслет становится чёрным. И с этого момента вы — сами за себя. Избежать печальной участи стать всеобщей игрушкой можно тремя способами. Первый — уверенно набить морду всем претендентам, доказав, что вы сильнее. Второй — выбрать того, кто сделает это за вас и расплачиваться за предоставленную защиту только с ним. И третий — официальная помолвка или брак. Парни, ухмыляться не стоит: девочек на факультете немного, поэтому миловидные юноши тоже пользуются спросом. Расслабляться не советую.

Одна из девушек побледнела, опуская рукав форменной рубашки. Её браслет уже был чёрным. Исполнилось шестнадцать и нескольким парням. Они, напротив, браслеты прятать не стали, гордо, с чувством превосходства, глядя на одногруппников.

— Это всё, что я хотел вам сказать, — подвёл итог встречи Атор. — С теми, кто записался ко мне, встретимся завтра на боёвке, остальные могут найти меня в тренировочном зале, на полигоне, или в общежитие для преподавателей, в комнате 27. Свободны.

Третья группа потянулась к выходу. Черноволосая девушка, похожая на цыганку, та самая, которой уже исполнилось шестнадцать, замялась, видя, как хищно косятся на неё одногруппники. Дождалась, пока все покинут аудиторию.

— Мелиса Тариоль, вам требуется особое приглашение? — вскинул бровь Атор.

Черноволосая вздрогнула. Она не ожидала, что куратор с первого раза запомнит не только имена, но и фамилии. Но вставать даже после столь прозрачного намёка не спешила. Девушка размышляла, как быть. С одной стороны, господин Вальтормар дал понять, что на таких, как она, защита не распространяется. С другой, уж лучше купить на сегодняшний вечер его защиту, а завтра решить этот вопрос окончательно, чем прямо сейчас попасть в лапы тех четырёх ублюдков, что бросали на неё масляные взгляды. Мелиса не была невинной, но мужчин себе всегда выбирала сама. Преподаватель тем временем подошёл ближе, и она, определившись с планом дальнейших действий, томно улыбнулась. Девушка отлично знала, что привлекательна. Большая грудь, рвущаяся из-под рубашки, круглая попка, тонкая талия, милое личико, особую пикантность которому придавали высокие скулы. Мужчина обязан был согласиться.

— Господин куратор, мне требуется особая помощь, — она опустила взгляд. — Могли бы вы сопроводить меня до общежития в обмен на приятную услугу? — Мелисса провокационно облизнула губы, давая понять, о чём идёт речь, и продолжила, снизив голос до шёпота: — Вам понравится…

— Любовниц я выбираю сам, студентка Тариоль, — во взгляде боевика не промелькнуло ни единой искорки интереса. — Попробуйте предложить сделку кому-нибудь другому.

Мелиса так просто сдаваться не собиралась, решив для себя, что один куратор однозначно лучше четырёх одногруппников. Грациозно поднялась, уронив при этом листок с расписанием так, что тот спланировал прямо к ногам Атора. Тут же бросилась поднимать его, словно невзначай, коснувшись ног мужчины плечом.

— Я такая неловкая, — прошептала она, поднимая голову.

Потянулась рукой к поясу боевика, но тот перехватил её ладонь и несильно дёрнул вверх, вынуждая подняться.

— Вам что-то непонятно, Мелиса? — холодно осведомился он. — Я в ваших услугах не нуждаюсь. Свободны.

— Но их там четверо! — в глазах черноволосой плеснулся ужас.

— Мне плевать, — Атор открыл дверь и махнул рукой. — На выход.

Дождался, пока Мелиса выйдет, запер дверь и направился не к лестнице, а вглубь коридора. Девушка, прислушиваясь к каждому шороху, спустилась вниз и, испуганно вскрикнув, отшатнулась, едва не упав с крыльца, когда от стены внизу отделилась тень. На улице уже темнело, но Мелиса узнала парня. Самый мордастый и накачанный, с широкими плечами и басовитым голосом, похожий на медведя. Под глазом у него наливался свежий синяк, на щеке была царапина. Черноволосая прижалась к двери.

— Меня Маттис зовут, — пробасил здоровяк. — Ты это… спускайся, не бойся, я проводить хочу. Господин куратор говорил, что вроде как тебя теперь можно, — он неопределённо повёл в воздухе рукой, — а по мне, не дело бабу принуждать. Нехорошо это. Не по-людски.

— Ты один? — пискнула Мелиса, глядя на него.

— Те трое, что тебя ждать хотели, ушли, — парень почесал кулак. — Ну так идёшь?

— Иду, — девушка спустилась, подошла к неожиданному защитнику, в любой момент готовая броситься наутёк.

Маттис и впрямь повёл её к общежитию. Собирался было распрощаться у крыльца, но Мелиса взяла его за руку.

— Поднимешься ко мне на несколько минут? — улыбнулась она. Этот парень, просто так проявивший к ней доброту, вызвал у девушки симпатию. И теперь ей хотелось поблагодарить его. — Я с третьекурсницей живу, а она сказала, что сегодня будет поздно. Чаем угощу.

И, пока Маттис не отказался, мягко, но настойчиво потянула его за собой. Чаем действительно угостила. Заварила в стеклянном стакане несколько гранул безумно дорогого белого чая, доставшегося ей при дележе добычи после последнего налёта. До поступления в академию Мелиса была воровкой, но последний из ограбленных бандой, в которой она состояла, оказался племянником старшего следователя, и тот открыл сезон охоты на воров. Чтобы не попасться в цепкие руки правосудия, девушка была вынуждена искать спасения на факультете боевой магии, благо, слабенькие способности мага воды у неё были. Впрочем, учиться здесь 4 года Мелиса не собиралась. Максимум год, чтобы всё забылось и успокоилось. А потом — отчислиться и уехать из столицы.

Попив чай, Маттис было поднялся и засобирался уходить, но девушка остановила его, прижала к стене. Скользнув ладонями по плечам, по животу, опустилась на колени и начала расстёгивать ремень. Парень часто задышал.

— Ты не обязана… — начал было говорить он, но умолк и шумно сглотнул, когда Мелиса, отработанным движением приспустив с него брюки и трусы, провела горячим, влажным язычком по члену.

Уделив особое внимание головке, девушка сдернула с волос шёлковую ленту и слегка затянула её вокруг ствола члена. Маттис дышал, как загнанная лошадь, с трудом сдерживаясь, чтобы не положить руку на затылок черноволосой соблазнительнице и не войти в её ротик на всю длину. Девушка тем временем обхватила его достоинство мягкими губами, надавила языком под головкой. Почувствовав, что парень вот-вот кончит, выпустила член, подтянула узелок на ленте и, хитро улыбаясь, покачала головой. Затем снова ослабила ленту и вернулась к ласкам. Мелиса любила оральный секс: с её точки зрения, он давал особую власть над мужчинами. Кроме того, она действительно хотела сделать парню приятно, снова и снова лаская член то губами, то языком. Нежно касалась головки, слегка вбирая её в рот, а в следующую секунду позволяла погрузиться на всю длину. И каждый раз, чувствуя приближение финала, отстранялась, чтобы затянуть ленту, а после, расслабив её, вновь вернуться к ласкам. Маттис хрипло стонал, всё-таки положив ладонь на затылок девушки, но не мешая ей. И был вознаграждён мощнейшим оргазмом. Такого парень не испытывал ещё никогда, хотя тискать девок на сеновале ему доводилось.

Мелиса не отстранилась, глотая его семя. Подняла голову, улыбнулась, хитро и довольно, сняла ленту и бросила её на кровать.

— Прости, — хрипло выдавил Маттис, — я…

— В другой раз, — не позволила ему договорить Тариоль. Поднялась, прильнула к парню грудью и прошептала: — Я сама хотела, Маттис. Именно так. — Дала ему бумажную салфетку и, дождавшись, пока парень приведёт себя в порядок, проговорила: — Тебе пора. Скоро вернётся моя соседка.

Выставив слегка пошатывающегося от пережитых ощущений парня за дверь, Мелиса умылась, прополоскала рот и довольно подмигнула своему отражению в тусклом зеркале. Можно не сомневаться: Маттис теперь к ней никого не подпустит.

ГЛАВА 5

В расписании с утра стояла вводная лекция по общей теории магии, а за ней — две пары боёвки подряд. Растолкав сонную маркизу, Лидана зашла к соседкам, и девушки вместе направились в столовую.

— Жаль, что ты не пошла в одну группу с нами, — вздохнула Альма, глядя на Дану. — Было бы очень удобно. А так до семинаров встречаться будем только на общих для потока лекциях. Мирт говорил, на первом курсе боёвка занимает почти 70 процентов учебного времени, а потом снижается до 50. И не за счёт того, что сокращаются отведённые на неё часы, наоборот, возрастает нагрузка на остальное… Сейчас у нас по 3–4 пары в день, потом будет по 6–7. Но на третьем курсе больше практики, потому что дар успевает раскрыться в полную силу.

— Во втором полугодии столько предметов добавится… — Лия достала расписание и показала список на второй семестр. — Вот, их тут штук 40. Как мы всё успеем?

— Ну ты даёшь, — рассмеялась её соседка. — Зачем тебе всё? Надо будет выбрать несколько — по направлению дара и что-нибудь из того, что покажется интересным и полезным. Вот, спецкурс «Яды из подручных средств». Представляете, сколько там нового можно узнать?

— Ага, и начать шарахаться от собственной тени, — хмыкнула Дана. — И заодно перестать есть и пить.

— Всюду есть свои минусы, — белозубо улыбнулась подруга. — Пойдёмте, девочки, не хочу сидеть под самым носом у преподавателя. Вдруг он скучный и нудный?

Альма угадала. Господин Авей Квабарюн, преподававший общую теорию магии, больше всего напоминал жреца Познающего — божества, обычно изображавшегося с закрытыми глазами и в позе лотоса. Согласно легенде, бог достиг абсолютной гармонии внутри себя, сумел освободить разум от земных забот, и с тех пор незримо присутствует во всём живом, направляя на верный путь и помогая достичь просветления. Жрецы Познающего напоминали стаю очень сонных ворон: всегда в чёрных балахонах, развевающихся на ветру, подобно крыльям, с пустыми глазами, загоравшимися фанатичным блеском лишь при виде потенциального прихожанина. Как служители храма определяли нужного человека, оставалось загадкой. Не было пожелания страшнее, чем «да чтоб тебя жрец Познающего в свою веру обратить пытался». Проще было сдаться сразу, чем выдержать нудную, многочасовую проповедь от проводника божественной воли.

— Приветствую вас, будущие боевые маги Его Императорского Величества, — меланхолично произнёс он. — Надеюсь, не нужно объяснять, какая великая честь — обучаться на этом факультете.

На всякий случай, не иначе, господин Квабарюн всё же пояснить решил. Дана от души порадовалась, что они с девочками сели подальше, потому что следующие полчаса преподаватель монотонно, на одной ноте, рассказывал о том, что легко не будет, зато к четвёртому курсу из каждого первокурсника, получится многофункциональный, универсальный солдат, умеющий убивать с магией и без, плести многоходовые интриги, манипулировать тонко и откровенно, подставлять кого и как угодно.

— Вы приносите клятву верности лично Императору, — преподаватель окинул взглядом позёвывающую аудиторию и внезапно рявкнул: — Не спать!

Несколько человек от неожиданности подскочили, двое, сладко спавших на последнем ряду, рухнули на пол. Остальные вздрогнули и выпрямились, демонстрируя готовность ловить каждое слово.

— Общая теория магии необходима для понимания принципов, по которым строятся заклинания, — Авей Квабарюн снова перешёл на тихое монотонное бормотание. — Она — самый главный винтик, на котором держится вся система. Сегодня я расскажу о том, какие виды чистой магии бывают. Откройте конспекты, записывайте…

К концу пары студенты снова отчаянно зевали. Альма «клевала» носом над конспектом, Лея уже почти дремала, периодически вздрагивая и открывая глаза, чтобы в следующую секунду снова уронить голову на грудь. Дана держалась на чистом упрямстве, и с облегчением вздохнула, когда раздавшийся удар гонга возвестил об окончании пары.

— Это не Квабарюн, а Кот-Баюн какой-то, — Лидана плеснула в лицо холодной водой, стоя у умывальника. — Девочки, его же вместо сонных капель прописывать можно!

— А и впрямь — Кот-Баюн, — хихикнула Альма. — Спрошу у Мирта, как они его назвали.

Она тоже умывалась, прогоняя остатки сонливости. Лея дремала, стоя у двери, буркнув, что проснётся, пока они с соседкой дойдут до зала. Договорившись, что вечером Дана зайдёт в гости, чтобы поделиться впечатлениями, девушки отправились на первое занятие по боёвке.

Атор Вальтормар ждал группу на полигоне. Взглянул на выстроившихся в нестройный ряд студентов, взял с лавки папку с ведомостью, зачитал фамилии. Кроме Даны, в группе оказались ещё три девушки, в том числе Айя, прогулявшая пару у Кота-Баюна (озвученное Даной прозвище успело разойтись по всему курсу и намертво приклеиться к господину Квабарюну). Маркиза проигнорировала общий стандарт формы и щеголяла в, несомненно, удобных, но светлых брючках спортивного типа и удлинённой футболке. На плечи Айя набросила лёгкую флисовую кофту. Всего в списке значилось 25 фамилий.

— Вейсиро, Лиланд, Делавент — выход с полигона вон там, — преподаватель махнул рукой, указывая направление. — И чтобы больше я вас у себя на занятиях не видел. Как хотите, разбирайтесь с деканом. Остальные — 15 кругов для разминки.

Две девушки, названные первыми, с облегчением на лицах устремились к выходу. Недружный строй из оставшихся 22 человек зашевелился и тут же растянулся метров на 200. Дана экономила силы, прекрасно понимая, что 15 кругов по огромному полигону ей не осилить, если сразу рвануть с места в карьер. Девушку не смущало, что она — почти последняя. Медленнее бежал лишь мелкий чернявый паренёк. Остальные устремились вперёд, едва не отталкивая друг друга локтями. Тем временем Айя, уперев руки в бока, недружелюбно уставилась на Атора и заявила:

— А по какому праву, господин … эмммм… преподаватель вы меня выгоняете? Между прочим, я — маркиза Делавент и заслуживаю уважительного отношения.

— Делавент, говорите? — мужчина лениво поднял бровь. — Значит, это вы не сочли необходимым явиться на встречу группы с куратором. На первый раз прощаю. Расписание получите у старосты — вон он, первый из бегущих, рыжий. Проигнорируете собрание ещё хотя бы раз — неделю будете мыть посуду в столовой по вечерам. А теперь — брысь отсюда. Я не беру в свою группу девушек. И потрудитесь выучить мою фамилию.

— Моя соседка вон бегает, её вы не выгнали, — ядовито выплюнула маркиза. — Я пожалуюсь ректору, что вы не хотите выполнять свои обязанности и заниматься со студентами! Пусть лишит вас премии!

— Воля ваша, — хищно усмехнулся Атор. — 15 кругов по полигону вместе с остальными. Бегом марш. Окажетесь последней — отведу к декану за ухо и лично вычеркну из списка. И будьте любезны носить форму.

— Вы не посмеете! — фыркнула Айя.

— Студентка, мне глубоко плевать, какой титул у вас был за стенами академии, — мужчина скрестил руки на груди. — Либо вы докажете мне, что достойны остаться в моей группе, либо отправитесь к другому преподавателю.

Гордо вскинув голову, Айя затрусила по полигону, бросив напоследок:

— Хам!

К пятому кругу бодро начавшие бежать парни потихоньку стали замедляться. Кое-кто уже перешёл на шаг. Дана и чернявый паренёк даже обогнали несколько человек. К седьмому кругу девушка сама еле бежала. Перед глазами плясали чёрные точки, дыхание сбивалось. Восьмой круг она шла, надеясь отдохнуть и снова перейти на бег. На девятом попробовала снова бежать, но тут же схватилась за бок. Организм был недоволен неожиданной нагрузкой. К этому моменту шли почти все. Бежал только Витор Баррио и трое ребят за ним. И чернявый, отстававший от них примерно на полкруга. К одиннадцатому кругу он догнал медленно идущую Дану, обогнал и не спеша побежал дальше. Маркиза Делавент к этому времени, жадно хватая воздух, сидела на травке, не заботясь о сохранности светлого костюмчика. К тринадцатому кругу Лидана мечтала только об одном — упасть и не двигаться ближайший час. Староста и его команда уже пробежали все 15 кругов и валялись на траве, раскинув руки. Через несколько минут к ним присоединился и чернявый. На морально-волевых и чистом упрямстве, чувствуя, как горло и лёгкие жжёт огнём, опальная герцогиня, пошатываясь, как пьяная, пробрела последний круг, едва отрывая ноги от дорожки. Со стоном рухнула в траву, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, чувствуя, как насквозь промокшая футболка неприятно липнет к спине.

В течение следующих пяти минут добрели и упали возле Атора ещё трое парней, которых Дана умудрилась обогнать. Маркиза так и сидела, тяжело дыша, едва пробежав три круга.

— Студентка Делавент, я не собираюсь ждать вас до вечера, — поторопил боевик. — У вас ещё 12 кругов.

— Не хочу! — Айя встала, сделала несколько шагов и снова уселась на траву. — Вы мучитель! Ни минуты здесь не останусь! Не хочу у вас заниматься.

— Как минимум это занятие придётся, — Атор подошёл, поднял её за плечи. — В следующий раз будете думать. Бегом марш!

— Не могу я больше! — выкрикнула маркиза.

— Меня не волнует, можете или нет, — холодно проинформировал Вальтормар. — Я говорю — вы исполняете. Иначе могу применять наказания по своему усмотрению. Желаете мыть уборные, госпожа маркиза? Если нет — ещё 12 кругов.

— Ненавижу, — всхлипнула блондинка, поднимаясь.

Бросила полный злости и отчаяния взгляд на Атора и, неловко переваливаясь, медленно побежала.

— Подъём, отдыхающие, — мужчина вернулся к полуживой группе. — Встаём, не ленимся. Это была только часть разминки. Плохо, очень плохо. Никакой подготовки!

Со стонами и оханьями ребята начали подниматься. Дана встала в числе последних. Янтарные глаза преподавателя остановились на ней, и — она могла бы поклясться — мужчина чуть заметно усмехнулся.

— На первый, второй, третий рассчитайся, — негромко произнёс он. — Первые номера остаются на месте, вторые — два шага назад и шаг влево, третьи — четыре шага назад. — Взглянул на выстроившихся в шахматном порядке ребят и приказал: — Повторяйте за мной. Ноги на ширине плеч. Начинаем с разминки шеи. Выполняйте круговые движения головой вначале вправо, затем влево. По пять раз.

После группа под неспешный рассказ боевика о том, что хорошая разминка перед занятием служит для приведения мышц в тонус и снижает уровень травматизма перешла к поворотам и наклонам головы. Дальше на очереди были лучезапястные суставы — вращение кулаками, после — локтевые и плечевые. Когда дело дошло до грудного и поясничного отделов позвоночника вновь послышались сдавленные стоны. Нетренированные организмы были совсем не рады вращению плечами и наклонам корпуса вправо и влево. Периодически Атор отвлекался, подгоняя едва бредущую Айю. Та уже рыдала в голос, но от предложений прекратить мучения и отправиться на отработку отказывалась.

Дальше пришло время для разминки тазобедренных, коленных и голеностопных суставов. И вот тут началось самое жуткое. Для разминки коленных суставов вниманию будущих элитных боевых магов предлагалось несколько стоек различной высоты. И все они были жутко неудобными. А Атор настаивал на том, чтобы в каждой из них ребята просидели или простояли не менее трёх минут.

— Какие вы молодцы, — ехидно произнёс боевик, когда разминка голеностопа закончилась и студенты облегчённо выпрямились. — Переходим к растяжкам. Начнём с наклонов корпуса. По очереди: к левой ноге, к правой, в середину. После — то же самое, но с поворотом.

Ответом ему был слаженный дружный тяжёлый вздох. И снова, морщась от неприятных ощущений в непривычных к таким нагрузкам мышцах, первокурсники сидели в низкой стойке на двойной ширине плеч, приседали то на одной, то на другой ноге, наклонялись, пытались сесть на поперечный и продольный шпагат, и напоследок совершали махи руками и ногами.

— Поздравляю, на разминку мы потратили всего одну пару и половину перерыва, — заявил Атор. — В идеале всё вместе занимает не более получаса. Пять минут вам на то, чтобы походить по полигону и немного отдохнуть и перейдём к изучению прямых ударов и блоков. А во второй части занятия посмотрю, чего вы стоите в бою.

Удары и блоки у вымотанных до предела первокурсников получались из рук вон плохо. К слову, зарёванная Айя к началу второй пары всё-таки добрела последний круг. Куда только делись спесь и высокомерие?

— Пожалуйста, отпустите меня, — умоляла она, глядя на боевика. — Я всё поняла, я… я запишусь к другому преподавателю.

— Я вас не отпускал, студентка Делавент, — Атор указал на крайнее место в первом ряду. — Встаньте туда. Сейчас покажу два приёма группе и займёмся с вами разминкой.

— Я не хочу-у-у-у… — взвыла блондинка, утирая слёзы грязным рукавом. — Я устала, у меня всё болит.

— Можете забрать документы, — холодно посоветовал преподаватель.

Повернулся к группе, продемонстрировал короткий удар кулаком вперёд и блок от груди наружу, убедился, что студенты повторяют приёмы относительно верно и вернулся к маркизе.

— Раз вы ещё здесь, студентка, делаю вывод, что хотите продолжить обучение, — проговорил он. — Повторяйте за мной. Начнём с наклонов головы.

Пока уже успевшая сотню раз пожалеть о своей настойчивости блондинка выполняла комплекс разминочных упражнений, Атор подошёл к каждому студенту, молча исправил чью-то стойку, кому-то ещё раз продемонстрировал удар или блок. Лишь убедившись, что обучающийся выполняет приём верно, переходил к следующему человеку.

За полчаса до конца пары на полигон явились третьекурсники. Пробежали несколько кругов, быстро, за десять минут, провели небольшую разминку и выстроились в ровную шеренгу. Дана улыбнулась, увидев среди прибывших Мирта, хотя парень сделал вид, что не замечает её. Остановив занятие, Вальтормар объявил, что бой против третьего курса будет длиться до конца пары.

— Начали, — скомандовал он, и третьекурсники бросились на опешивших от такого поворота событий первокурсников.

Первым получил в нос Витор Баррио. Дана видела, как на траву брызнула кровь, а сам староста сложился пополам от удара в живот. Чернявому пареньку разбили бровь. Стоявшая в первом ряду Айя с громким криком отлетела на несколько метров от удара в глаз. Лидана в ужасе застыла на месте, глядя, как к ней, отшвырнув с дороги похожего на медвежонка здоровяка, приближается Мирт. Попыталась поднять руки, защищаясь, но брат Альмы рубанул её ребром ладони по шее, и мир померк.

Очнулась девушка от того, что на неё лилась вода. Открыла глаза, увидела над собой небольшую тучку. Слабо махнула рукой, отгоняя её. Шея болела. Дана села, морщась, потёрла место удара рукой. Осмотрелась. На полигоне почти никого из первокурсников уже не было, лишь чернявый паренёк, держась за бок, медленно хромал к выходу, да на траве метрах в пяти от опальной герцогини, опустив голову, сидел светловолосый юноша. Третий курс бегал по полигону.

— Занятие окончено, студентка Льенн, — сухо сообщил подошедший Атор. — Зайдите в целительский корпус, вечером советую принять контрастный душ. Меньше будут болеть мышцы. Иначе завтра не встанете. Бриан Лорио принимает до семи вечера.

— Зачем вы мне это говорите? — Дана вновь потёрла шею. Та болела.

— Чтобы вы знали, до какого времени подать прошение о переводе к другому преподавателю, — по янтарным глазам боевого мага ничего нельзя было прочесть. — Вы же не собираетесь послезавтра снова явиться ко мне?

— Собираюсь, — девушка поднялась, чуть покачнувшись. — Не надейтесь так легко от меня избавиться, господин куратор.

— Не смею больше вас задерживать, — усмехнулся преподаватель, отходя в сторону.

Лидана бросила косой взгляд в сторону третьекурсников и обиженно поджала губы. Вот уж от кого, а от Мирта такой подлянки она не ожидала! Больно ведь! Собралась было, как и советовал Атор, направиться в целительский корпус, но в последний момент споткнулась взглядом о так и продолжающего сидеть на траве блондина.

— Ты к целителям не собираешься? — спросила она, подходя ближе.

Парень поднял голову. Лицо его было бледным, по виску скатилась капля пота.

— Я бы с радостью, да вот подняться не могу, — он кивнул на ногу. Лодыжка опухла, под кожей просматривалась небольшая шишка. — По виду, перелом… Тут даже никакой палки нет, чтобы опереться, а на ногу наступать я не могу.

Парня мелко потряхивало. Голень его выглядела неестественно вывернутой.

— Давай помогу дойти, — предложила Дана. — Обопрись на меня, только не на левое плечо: шея с той стороны болит… Как это тебя угораздило?

— Сам виноват, — блондин поморщился. — Оступился, как раз в этот момент меня толкнули, ну и… Короче, вот. — Он смерил девушку скептическим взглядом: — Ты ж худенькая вон какая… обопрусь — пополам сломаешься.

— А у тебя есть выбор? — брюнетка протянула ему ладонь. — Вставай, одногруппник, пошли сдаваться целителям. Я Лидана.

— Меня Террен зовут, — стараясь не слишком сильно цепляться за девушку, блондин встал.

Тяжело облокотился на её плечо, выругавшись сквозь зубы: потревоженная нога дала о себе знать. Дана охнула, потому что от резкого движения заныла шея, но тут же выпрямилась. Медленно, очень медленно ребята двинулись к выходу. Террен морщился от боли, но упрямо прыгал на одной ноге, опираясь на хрупкую брюнетку. Атор, отвлёкшись на несколько секунд от наблюдения за спаррингом, проводил первокурсников задумчивым взглядом. Пожалуй, из этой девочки действительно выйдет толк. По крайней мере, она быстро усвоила одно из важнейших правил: неважно, кто и что говорит о том, дескать, в Академии каждый — сам за себя. Своим нужно помогать. А вот с остальными придётся поработать… И не факт, что этот урок они усвоят быстро. Говорить о таком прямо Атор не любил, считая, что самостоятельно набитые шишки приносят намного больше пользы, нежели слова. Знание, которое даётся без труда, быстро обесценивается и забывается.

— Сайфер, — окликнул он, не сводя глаз с медленно бредущих первокурсников.

Почти вышедший за ограду чернявый оглянулся, увидел одногруппников и, немного поразмыслив, зашагал к ним. Подхватил блондина с другого бока. Теперь группка передвигалась чуть быстрее.

— Да, господин Атор, — зеленоглазый шатен, бросив несколько слов противнику, остановился перед боевиком.

— Какого дьявола ты пожалел девчонку? — спокойно спросил преподаватель.

— Просто так, — Мирт твёрдо выдержал испытующий взгляд хаосита и поморщился: — На её долю ещё хватит испытаний. Я мог проявить снисходительность к слабому сопернику, и проявил её.

— Можешь возвращаться к спаррингу, — разрешил Атор.

Неожиданная доброта третьекурсника не поддавалась никакой логике. Мирт мог заступиться за тех, кого считал друзьями, но когда он успел найти общий язык с мелкой пигалицей? Мысленно отметив для себя, что в этом вопросе нужно разобраться, Вальтормар остановил спарринг и, накрыв полигон защитным куполом, перешёл к практическим занятиям по применению боевой магии.

ГЛАВА 6

Когда Дана, Террен и чернявый паренёк, представившийся Фебом, дошли до целительского корпуса, там обнаружилось всего два человека из третьей группы, оба с расквашенными носами. Террена бил озноб, лицо парня было бледным, кожа — холодной и липкой.

— Кто следующий? — выглянул из кабинета молодой мужчина с аккуратной каштановой бородкой. Завидев, в каком состоянии находится блондин, раскрыл дверь пошире и махнул рукой: — Заводите пострадавшего. Так, и вы двое зайдите, пока они его уложат на кушетку, я вас отпущу.

Помогая Террену улечься, Дана видела, как руки целителя, словно сверкающие перчатки, окружили бледно-зелёные искорки. Мужчина прикоснулся к пострадавшим, и ссадины тут же исчезли без следа. Отправив парней в коридор, целитель подошёл к кушетке.

— Так, что мы тут имеем? — он бережно пробежался чуткими пальцами по ноге пациента. — А имеем мы закрытый перелом голени со смещением и внутренним кровоизлиянием, — он пощупал лоб Террена, заглянул в глаза и добавил: — И травматический шок. Девушка, на подоконнике графин с водой, будьте любезны принести его сюда. Молодой человек, сядьте вон туда, в угол, чтобы я на вас не отвлекался. Вижу, что за рёбра держитесь, но они подождут.

Перелом он залечил быстро, за полминуты. Достал из шкафа и всыпал в стакан с водой какой-то препарат, помог Террену приподняться и заставил выпить всё. Блондин кривился, но пил.

— Десять минут полежишь, понаблюдаю, всё ли с тобой в порядке, — распорядился медик и повернулся к Лидане: — Что у вас? Не отвечайте, вижу, что шея. Ничего серьёзного, просто синяк. Сейчас уберу.

Легонько дотронулся до пострадавшего места, и девушка почувствовала лёгкий холодок. Мужчина удовлетворённо кивнул, отвернулся от неё, подошёл к Фебу и распорядился:

— Футболку снимай. Девушка, свободны.

— Спасибо за помощь, — тихонько произнесла Дана, обращаясь одновременно и к чернявому, и к целителю.

— Боюсь, обращаться к нам вы будете часто, — ответил тот. — Можете сразу спрашивать меня, Рид Ренуа к вашим услугам. За группы господина Вальтормара отвечаю я.

— Запомним, — проговорил с кушетки Террен.

Он выглядел уже лучше. Бледность почти прошла. Лидана, грустно усмехнувшись, выскользнула за дверь. Она бы тоже могла исцелять, как господин Ренуа, а вместо этого пришла учиться убивать… И дорога в целители для неё закрыта навсегда.

Девушка шла, почти не видя дороги от набежавших слёз, не обращая внимания, что идёт в противоположную от общежития сторону. Она оплакивала не только родных и собственные разбитые мечты. Это были ещё и слёзы бессилия и злости на несправедливость: она вынуждена скрываться, как преступница, в то время, как настоящие злодеи живут полной жизнью и наслаждаются безнаказанностью. И ещё 4 долгих года Дана ничего не сможет изменить.

Летняя погода была изменчива. Только что светившее солнце скрылось за хмурой серой тучей, потемнело, дыхание холодного ветра заставило девушку поёжиться и осмотреться по сторонам. Она забрела в парк, старый, неухоженный, с растрескавшимися от времени и поросшими зелёным ковром мха плитами дорожек, нависшими над ними деревьями, тесно переплётшимися ветвями друг с другом. Выгоревшая от солнца на открытых участках трава здесь, под сенью деревьев, сохранила свою изумрудную зелень. Стволы деревьев напоминали лапы каких-то неведомых ящеров, по воле богов навек застывших на месте. Воздух был пропитан ароматом нагретой солнцем прелой листвы.

Величественная и мистическая атмосфера старого парка завораживала. У Даны даже слёзы на глазах высохли, так впечатлила её прелесть этого места. От созерцания почти что нетронутой природы отвлекли раскат грома и первые крупные капли дождя. Девушка досадливо поморщилась: вымокнуть не хотелось, а до общежития было далеко. И тут она увидела остатки деревянной беседки, увитой диким виноградом и плющом, покосившейся, но на вид способной послужить вполне достойным убежищем от летней грозы. Не раздумывая, нырнула под переплетение ветвей и листьев. Остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте.

В беседке обнаружилась наполовину ушедшая от старости в землю скамеечка. Дана осторожно присела на неё, осмотрелась по сторонам. Спряталась она вовремя: по листьям забарабанили частые тяжёлые капли. Природная «крыша» из дикого винограда и плюща почти не пропускала воду, лишь редкие капли срывались вниз, и те не попадали на укрывшуюся от стихии девушку. Скамейка стояла под уцелевшей частью крыши, образовавшей небольшой навес, да и одна из стен, как раз та, у которой сидела Лидана, сохранилась почти полностью.

Гроза промчалась быстро, так же, как и налетела. Вновь послышалось щебетание птиц, в просвет в районе входа в беседку прокрались солнечные лучи. Решив, что засиживаться в беседке не стоит, девушка выбралась наружу и направилась к общежитию. Подруги наверняка изнемогали от любопытства в ожидании рассказа о первой боёвке и готовы были поделиться своими впечатлениями.

Мышцы слегка ныли, напоминая о перенесённых нагрузках. Поднявшись в свою комнату, девушка быстро ополоснулась, решив пренебречь советом подольше постоять под тёплым душем, и пошла к подругам. Занятие у тех было намного менее интенсивным: разминка, после которой каждый студент рассказал немного о себе. Вторую пару группа господина Лароша играла в волейбол, разделившись на две команды. Услышав рассказ Лиданы, Альма и Лея поохали, посочувствовали и снова призвали подругу сменить преподавателя. О поступке Мирта Дана, решив не расстраивать Альму, умолчала.

В столовую с соседками девушка пошла просто за компанию. Есть не хотелось совершенно. Дана вяло поковыряла рис с кусочками овощей, выбрала из него мясо, раскрошила булку с изюмом. И в итоге, выпив только сладкий чай, решительно встала.

— Пойду пройдусь, — пояснила она подругам.

— Заходи вечером, — пригласила Лея. — У нас конфеты есть и пирожные. Отметим сладостями начало учёбы. Тем более, набрать вес с нашим-то расписанием не грозит.

Расписание и впрямь было интенсивным. Первый месяц — по две пары боёвки через день, дальше — ежедневно.

Но начало работы с применением магии предполагалось только во втором семестре. Впрочем, Дану это не огорчало. Она бы и голыми руками задушила и Коула Бергенсона, и его отвратительного сына. Почувствовав очередной приступ ненависти к этому семейству, девушка решительно свернула в сторону тренировочного зала.

В этот раз расстреливать мишень ножами, представляя на её месте врагов, было сложнее: ныли мышцы, и при каждом замахе девушка морщилась. Больше всего болели ноги и плечи. Терпимо, конечно, но неприятно. Удары получались слабее: ножи едва-едва входили в мишень, два из них, не удержавшись, и вовсе упали на пол. Дана нагнулась за ними и тихонько охнула от боли в пояснице.

— Студенка Льенн, вам показалась недостаточной сегодняшняя нагрузка? — раздался спокойный голос от двери.

Девушка резко выпрямилась, откинув волосы с лица. От Атора не ускользнула секундная гримаса боли.

— Решила применить ваши вчерашние советы, господин куратор, — вежливо ответила она.

— А сегодняшние? — мужчина подошёл ближе, безжалостно сжал левой рукой её плечо. Дана не удержалась от болезненного вскрика. — Понятно, ими вы решили пренебречь. Лидана, вы понимаете, что завтра просто не встанете?

— Встану, — огрызнулась девчонка, отскакивая от него подальше и потирая плечо. — А мышцы, как вы и советовали, вечером погрею.

— Уже бесполезно, — произнёс преподаватель. — Всё нужно делать вовремя. Вы не привыкли к таким нагрузкам, а облегчить организму их последствия сочли не столь важным делом. Впрочем… Идите за мной.

Он открыл ведущую в небольшую комнатку со спортивным оборудованием дверь, зажёг свет. Доверху налил в огромную, на пол-литра чашку мутновато-прозрачной жидкости из большой стеклянной бутыли, протянул Дане.

— Пейте.

Девушка осторожно отхлебнула и скривилась:

— Какая гадость!

— Это полезная гадость, — усмехнулся Атор. — Пейте и привыкайте к этому вкусу. Те, кто занимается у меня, начиная с пятого занятия постоянно носят флягу этого чудного напитка с собой. Считайте, вам повезло, и вы знакомитесь с ним раньше.

— Это вообще что? — морщась от кисло-солоновато-сладковатого вкуса, Дана выпила примерно половину чашки и попыталась вернуть её на стол. — Больше не могу.

— А придётся, — боевик указал на единственный в помещении стул, отодвинул со стола ведомости. — Пока не выпьете всё — не выпущу. Что касается вашего первого вопроса, это обычный изотоник. При повышенных нагрузках вода стремительно покидает организм, даже с дыханием. Снижение уровня жидкости вредно само по себе, но при тренировках оно вредно вдвойне. Самое безобидное, что может произойти — из-за недостатка влаги в организме перестанет вырабатываться в достаточном объёме физиологическая смазка, защищающая суставы от истирания. В первую очередь пострадают колени, которым придётся работать «насухую». И падение уровня солей и кислот в организме тоже не способствует здоровью. Не смотрите на меня так, словно я вам раскрыл тайны бытия, студентка Льенн, а пейте. Раз уж вы решили остаться в моей группе, будьте добры выполнять мои указания. Завтра до первой пары зайдёте к Риду Ренье, пусть выдаст вам два литра изотоника с янтарной кислотой и глицином. В течение дня выпьете всё. Допили? Тогда брысь отсюда, и чтобы до следующей боёвки в зале я вас не видел.

Наутро Лидана и впрямь едва-едва поднялась с постели. Болела буквально каждая клеточка тела. Айя, добившаяся перевода к другому преподавателю и накануне измучившая соседку возмущениями на тему того, какой гнусный мерзавец, ни во что не ставящий титулы, достался им в кураторы, спала, закутавшись в одеяло. Едва переставляя ноги, Дана добрела до ванной. Тёплый душ почти не помог: после кратковременного облегчения тело начало ломить ещё сильнее. Но самым ужасным оказался спуск по лестнице. Болели ноги, не желающие сгибаться, ныли бёдра и поясница. У девушки даже выступили слёзы на глазах. Кое-как добрела она до целительского корпуса, чувствуя себя инвалидом. Подниматься почему-то было проще.

Рид Ренье был уже на месте, укоризненно взглянул на страдальчески закусившую губу девушку и поцокал языком:

— Голубушка, что же вы так? Зачем вам ещё вечерняя тренировка понадобилась?

— А вы откуда знаете? — опешила Дана.

— Работа у меня такая, знать всё о пациентах, — доктор поднялся из-за стола и с хрустом размял пальцы. — Раздевайтесь до белья, дорогуша, и на кушеточку. Без массажа вы сегодня будете передвигаться со скоростью дохлой амёбы. Будет неприятно, сразу предупреждаю, но вы уж потерпите. Раздевайтесь-раздевайтесь, я дверь прикрою.

Было не просто больно, было адски больно. Целитель, казалось, вознамерился достать каждую мышцу, безжалостно сдавливая, проминая, растирая. Вначале Дана терпела, стискивая зубы, потом начала стонать от боли. Господин Ренье тем временем, словно не слыша болезненных вскриков, рассказывал о причинах боли в мышцах, об окислении мышц молочной кислотой и микротравмах, после которых ткань восстанавливается с новой структурой. Предупредил, что такая боль первое время будет возникать после каждой тренировки, и её придётся полюбить. А потом массаж стал мягче, уже не причинял боли, скорее, помогал расслабиться. Девушка затихла, вслушиваясь в неспешный монолог целителя, перешедшего на рассказ о полезных свойствах рекомендованного Дане изотоника. Янтарная кислота, содержащаяся в напитке, обладала восстановительной мощностью и стимулировала выработку энергии. Также она улучшала дыхание, помогала организму приспособиться к возрастающим физическим нагрузкам, снимала усталость и боль в мышцах. Глицин, помимо улучшения настроения и реакций мозга, снижал уровень стресса. Изотоник содержал ещё глюкозу, хлорид калия, сульфат магния, гидрокарбонат натрия и ещё кучу ингредиентов, названия которых Лидана просто не запомнила. Всё это растворялось в воде и для вкуса сдабривалось свежевыжатым лимонным соком. Закончив лекцию, Рид Ренье накрыл девушку простынёй, скомандовав полежать пять минут, сам вернулся за стол, что-то записывая в пухлый блокнот.

После массажа действительно стало легче. От души поблагодарив целителя, Дана взяла протянутую бутылку с изотоником и поспешила в общежитие. Она как раз успевала зайти к Альме с Леей, чтобы вместе позавтракать и отправиться на пары.

Атор Вальтормар с утра направился к Императору. Кто-то из внешних или внутренних врагов слишком зарвался, и повелитель желал наказать виновного. Без стука войдя в малый тронный зал, боевик коротко поклонился. Владыка махнул рукой:

— Оставим церемонии.

Секретарь протянул Атору лист с изображением молодого щёголя в богатом костюме. Тот бросил на магический рисунок лишь один взгляд и кивнул, ожидая пояснений. Император свернул лист, и тот вспыхнул ярким белым пламенем.

— Томас Арлингтон, один из выпускников Рилантской академии боевой магии. Остановился в таверне «Золотой лис». Прибыл ко двору, чтобы доказать репутацию лучшего поединщика, — сообщил секретарь, протягивая боевику тяжёлый мешочек с золотом.

— Убить показательно, — выразил пожелание владыка, взмахом ладони отпуская лучшего из боевых магов Империи. — В ближайшее время.

Не сказав ни слова, Атор вновь поклонился и покинул зал. Секретарь его Императорского Величества поёжился, только сейчас осознав, насколько холодными и бесстрастными были янтарные глаза боевика. Спокойные и жуткие, как смертный грех, глаза безжалостного убийцы. С поистине дьявольским спокойствием он взял деньги, запомнил внешность и имя будущей жертвы и просто ушёл. Верный защитник интересов Империи, с которым господин секретарь не хотел бы встретиться в тёмном переулке.

Атор, не ведая о произведённом на секретаря впечатлении, возвращался в Академию, хладнокровно, продумывая детали будущего убийства. Он не испытывал в отношении невезучего Томаса гнева или злости. Если бы речь шла о человеке, заслужившем мучительную смерть, возможно, боевик чувствовал бы презрение или даже желание восстановить справедливость, стерев негодяя в порошок. Этого же молодого щёголя он совершенно не знал и понятия не имел, какие прегрешения за ним числились, скольких людей он убил и были ли среди убитых арданцы. В общем-то, Вальтормар и не желал этого знать. Судьбу Томаса это всё равно бы не изменило, но лишние подробности могли помешать Атору быть бесстрастным исполнителем воли Императора.

Наверняка рилантец, прежде, чем явиться в Ардан, совершил не одно убийство. Стать боевым магом, не замарав рук в крови, было невозможно. Атору уже приходилось убивать подобных авантюристов, желавших сделать себе имя за счёт стычек с «коллегами по ремеслу» из соседних стран. И делал это он без сожаления. Если боевой маг не в состоянии действовать аккуратно, не оставляя следов и не обращая на себя внимание Тайной Канцелярии, он не заслуживает жизни. Приговор выносил Император, Атор же всего лишь приводил его в исполнение. Впрочем, в Ардан искатели славы приезжали редко: мрачная известность лучшего имперского мага отпугивала лучше любого охранного заклинания. В какой-то мере, это упрощало боевику жизнь: он не испытывал ни малейшего удовольствия, убивая людей, вся вина которых состояла в том, что они работали не на то государство.

Вальтормар прекрасно отдавал себе отчёт в том, что он — обыкновенный наёмный убийца. Один из лучших, если не лучший, в этом деле, служащий лично Императору, высокооплачиваемый боевой маг, но от этого не перестающий быть наёмником. Он выполнял и частные заказы, если они не шли вразрез с интересами Ардана, а предложенная сумма была достаточной. Но все, кто обращался к нему с деликатным поручением, знали: предлагать ему убить человека просто потому, что он мешает заказчику, чревато неприятностями. В этих случаях Атор не видел разницы между тем, чтобы свернуть шею невинной жертве за определённую сумму или сделать то же самое с потенциальным нанимателем бесплатно. В его понимании второе выглядело даже предпочтительнее.

Визит Томасу Атор решил нанести вечером. Сейчас ему предстояло разобраться с ещё одним делом. Эта девчонка, Льенн, не давала ему покоя. Положим, желание убить Бергенсонов он понять мог: люди, по стечению обстоятельств оказавшиеся его родственниками, не вызывали у мужчины ни малейших тёплых чувств. Сами они, скорее всего, даже не подозревали об имеющейся родственной связи, иначе непременно попытались бы использовать этот факт себе на пользу. Но что-то в первокурснице было не так: слишком уверенно для безродной она держалась, слишком часто в голосе проскальзывали повелительные нотки. И руки слишком нежные и ухоженные для служанки. А ещё внезапная жалость Сайфера, обычно мало беспокоящегося о ком-то постороннем. Боевик привык иметь полную информацию о своих студентах, и раз уж пигалица решила продолжить обучение у него, следовало узнать о ней как можно больше.

В личное дело студентки Атор даже не стал заглядывать: сразу направился в архив факультета боевой магии. Сюда стекалась информация о разыскиваемых преступниках, о совершённых в Империи громких убийствах или ограблениях, о разбойных нападениях, здесь хранились копии Имперского гербовника знатных родов и родословных книг знати со списком членов семей. Доступ в архив имели только преподаватели по боёвке, кураторы групп, ректоры обоих факультетов и декан. Многие студенты при поступлении в имперскую Академию скрывали свои имена, особенно в том случае, если имели проблемы с законом. И достоверные сведения о них нужны были не только для того, чтобы предоставить гарантированную учебным заведением юридическую неприкосновенность, но и затем, чтобы на несговорчивого студента можно было при необходимости надавить. Атор собирался проверить возникшие у него предположения.

Из архива он вышел через десять минут, поднялся в приёмную декана. Рени Фьорр тут же доложила о нём, и через минуту мужчина уже был в кабинете господина Лорио.

— Вовремя ты, — Бриан крепко пожал руку боевика. — За тобой закреплён кабинет 418, личные дела третьей группы и все ведомости уже там. В ближайшее время заполни журнал.

— Бриан, зачем ты мне вообще подсунул этих желторотиков? — поинтересовался Атор. — Будто мне без них заняться нечем…

— Передавай опыт подрастающему поколению, — усмехнулся декан. — Группа вроде бы не проблемная, часто дёргать тебя не должны.

— Скажи честно: попался под руку, — резонно не поверил предложенному объяснению боевик.

— Тебе и так группа бы досталась, — собеседник снял очки, которые надевал при работе с бумагами, и устало потёр переносицу. — Атор, я знаю, что тебе не до них, но и ты меня пойми: у Лароша и Кьеро уже по четыре группы подопечных, у остальных — у кого по три, у кого по две. У тебя — ни одной. У них больше пятидесяти человек в группах, ты у четвёртого курса вообще ничего не ведёшь, на остальных больше двадцати студентов нет.

— На первом сейчас двадцать два, — возразил боевик.

— Ну-ну, блажен, кто верует в Пресветлого, — хмыкнул начальник. — Восемнадцать, господин Вальтормар. И это после первого занятия! К концу полугодия останется десять. Клянусь, не подпишу больше ни одного заявления о переводе! Хотя, нет, подпишу. Если будут проситься к тебе.

— Три случая за два года, — напомнил Атор. — И все трое на следующем занятии отказались и вернулись к прежним преподавателям. Хорошо, с бумагами я разберусь. После обеда меня в Академии не будет. Вернусь ночью.

— Понял, — Бриан Лорио, бывший имперский боевой маг, не нуждался в подробностях. — Острого клинка и бесшумной удавки.

— Во благо Империи, — ответил боевик. Вышел в приёмную и обратился к секретарю: — Госпожа Фьорр, будьте любезны, пригласите студентку Льенн в 418 кабинет.

— Сейчас? — уточнила женщина, перебирая ухоженными пальчиками документы. Получив кивок, заверила: — Одну минутку. — Набрала на экране магофона код аудитории, произнесла: — Студентка Льенн, к куратору. Кабинет 418.

Дана боролась с сонливостью на очередной лекции Кота-Баюна, как с её подачи начали называть лектора все первокурсники. Никто не интересовался, откуда пошло это прозвище: один сказал другому, другой — третьему, а в итоге Лидане, Лее и Альме по большому секрету новое прозвище Авея Квабарюна сообщила смешливая рыжая девчонка из четвёртой группы. Преподаватель уже трижды за пару пугал аудиторию громогласным «Не спать!», но под мерное монотонное бормотание народ снова начал подрёмывать. И тут из динамика под потолком раздался переливчатый звон, а затем женский голос произнёс:

— Студентка Льенн, к куратору. Кабинет 418.

— Отметил, — меланхолично сообщил Кот-Баюн в никуда, ставя в ведомости галочку. — Идите, студентка.

— Мы займём тебе место на следующей паре, если что, — шепнула Альма. — Удачи.

Дана шла по коридору, недоумевая, зачем она понадобилась господину Вальтормару. «Надеюсь, он не собирается выгнать меня из своей группы по боёвке?» — девушка едва не споткнулась от этой мысли. Осторожно поскреблась в дверь. Услышав громкое «Входите», — повернула ручку.

Кабинет был практически пустым. Голые стены, шкаф-стеллаж со стеклянными дверцами, полукруглый письменный стол и два стула с высокими деревянными спинками для посетителей. Сидевший в кресле Атор кивнул на один из них:

— Присаживайтесь, Лидана. Меня интересуют причины, по которым вы поступили именно на факультет боевой магии, а не на целительский.

— Я уже говорила, — девушка внутренне выдохнула, радуясь, что её опасения не оправдались, — хочу отомстить.

— Убийцам своей семьи, верно? — янтарные глаза куратора, казалось, прожигали насквозь. — ФБМ не место для изнеженных герцогинь, госпожа Льенн. Или правильней называть вас госпожа С`аольенн?

Дана забыла, как дышать. Такого быстрого раскрытия своего инкогнито она не ожидала. И причину этому видела лишь одну.

— Дана, у меня не так много времени. Официальную версию я читал.

— Мой отец никого не предавал! — брюнетка гордо вскинула голову. — Он верен… был верен Императору!

— Давайте без эмоций, — спокойно произнёс куратор, не сводя с неё холодного и цепкого взгляда. — Только факты.

— На замок напали днём, — Дана сцепила на коленях дрожащие руки. — Герцогство С`аольенн находится на границе с империей Мауро, непосредственно соседствует с землями барона Тревье…

— Ближе к делу, — Атор чуть заметно поморщился. — Избавьте меня от географических подробностей.

— Вся семья собралась на крестины Теда, моего племянника, — девушка до боли впилась ногтями в руку. — Никто не ждал нападения… Чужие воины ворвались в дом, и началась бойня. Отец… отец даже подняться не успел, в него метнули нож прямо от дверей… А меня кто-то из наёмников тут же вытолкал в соседнюю комнату и держал там, пока убивали остальных. Маму, братьев… Мне потом рассказали, что с ними сделали.

— Пропускаем описание жестоких убийств, я знаю, как это происходит, — голос Атора даже не дрогнул. — Сам могу рассказать вам пару сотен способов и, будьте уверены, расскажу и даже кое-что покажу, но не сегодня. Дальше.

— И младенцев вам тоже убивать приходилось? — Лидана гневно выпрямилась. — За ножки и об стену?

— Детей я не убиваю, — голос боевика заледенел. — Никогда. Но о моём личном кодексе чести мы разговаривать не будем.

— Потом мне набросили мешок на голову, а когда сняли, передо мной стояла эта тварь, — девушка скривилась. — Бенедикт, старший сыночек Коула Бергенсона. Он… он сватался ко мне ещё год назад, но получил отказ. И всё мне рассказал, самодовольная жаба. Это всё они затеяли, Бергенсоны. Ненавижу!

— Какой богатый запас нецензурных слов для герцогини, — покачал головой Атор. — Я весь внимание, Дана, продолжайте. Почему же они это затеяли?

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и собраться. Заговорила мертвенно-спокойным голосом, не глядя на куратора:

— Бенедикт сказал, что мой отец замышлял перейти вместе с землями в империю Мауро, потому что правитель Харс в качестве сюзерена его устраивает больше. И наши добрые соседи, верноподданные Его Императорского Величества, узнав об этом, были вынуждены… принять меры. Нашёлся предатель, который открыл им одну из боковых калиток. А дальше воины Бергенсонов просто начали убивать… По словам Бенедикта, лишь я, младшая в семье, была не в курсе происходящего, поэтому меня сразу отвели в другую комнату. Отец и братья оказывали сопротивление, поэтому их убили. Ложь! Отец и шевельнуться не успел! — Дана, не удержавшись, всхлипнула. — Мне даже попрощаться с ними не разрешили. Он… он сказал, что все тела свалили в одну кучу и зарыли в саду, потому что предатели не заслужили чести покоиться в фамильном склепе. А потом заявил, что теперь я точно выйду за него замуж. Дескать, Его Величество вмешиваться не станет, когда брак будет заключён, а дочь предателя никто в жёны не возьмёт, и я радоваться должна. Я сказала, что лучше умру, чем выйду за убийцу родных, а он засмеялся и сказал, что у меня просто нет выбора, потому что он… он заставит меня… лишит меня… Скотина!

— Здесь таких скотин, которые с удовольствием заставят и лишат — большая часть факультета, в том числе — и преподаватели, — пожал плечами боевик. — Привыкайте. Насилие тоже можно опустить, мне это не интересно. Как вы оказались в Академии?

— Никакого насилия не было! — у девчонки даже слёзы от негодования на глазах высохли. — Когда Бенедикт шагнул ко мне, открылась дверь и зашёл Коул. Выгнал сына и сказал, что до свадьбы меня никто не тронет, если буду послушной девочкой. Свадьба была назначена на следующий день… А вечером я сбежала.

Лидана, не удержавшись, снова всхлипнула, мысленно вернувшись в тот вечер. Её заперли в гостевых покоях на третьем этаже. Богатый интерьер, вульгарная, кричащая роскошь. И лишь сухой щелчок замка свидетельствовал о том, что она здесь — не гостья. Даже о цветах позаботились: букет ярко-алых, как свежая кровь, роз, стоял в хрустальной вазе. И только в этот момент наконец пришло полное осознание произошедшего. Сорвав от крика и рыданий голос, заплаканная, уставшая девушка долго сидела у двери, не в силах подняться, равнодушно глядя в одну точку. Она тоже умерла в этот жуткий день, осталась лежать там, вместе с родителями и братьями… Молчала, опустошённая, выжатая до дна, и больше не было сил даже плакать. Даже не отреагировала, когда в двери вновь повернулся ключ и в комнату с мерзкой улыбочкой вплыл «жених».

— Отец запретил мне ложиться с тобой до завтра, но немного поиграть не запрещал, — он рывком поднял безвольную брюнетку, по-хозяйски облапал. — Хороша! Люблю тоненьких.

Толкнул её на кровать, вытащил из кармана коробку с портновскими булавками. Сопя, как кузнечные меха, сел рядом, подсовывая их почти под нос девушке.

— Смотри, какие острые! Представь, как они медленно проникают под кожу, не вглубь, конечно, вдоль, я же не садист, либо просто царапают, в самых нежных местах. Сгиб локтя, грудь… Капельки алой крови, стекающие по тёплой коже, это так красиво и так завораживает. Или бёдра, особенно с внутренней стороны. Но там я обычно режу лезвием, — он провёл липкими пальцами по её руке, заметил: — У тебя такая белоснежная кожа, наверняка там она ещё белее и шелковистей. Я постараюсь действовать аккуратно, чтобы не оставить следов… Когда привыкнешь, тебе будет даже приятно.

Лидана смотрела сквозь него, слова долетали, будто через толстый слой ваты. Чего он от неё хочет, этот странный человек? Почему просто не оставить её в покое? Даже не поморщилась, когда тонкое остриё булавки скользнуло по белоснежному запястью, оставив едва заметную царапинку. Там, где Бенедикт надавливал сильнее, выступили маленькие капельки крови. Тяжело дыша от возбуждения, мужчина расстегнул штаны, вывалил наружу толстый безобразный отросток с багровой головкой. Быстро двигая сжатой в кулак рукой по нему вверх-вниз, второй прижал оцарапанное запястье девушки к своим губам, жадно слизывая капли крови. Через несколько секунд, когда из члена вырвалась струя густой белой жидкости, шумно выдохнул. Вытер обмякший орган о край покрывала, не сказав больше ни слова, поднялся и вышел прочь. В замке вновь повернулся ключ.

В странном оцепенении девушка просидела ещё с полчаса после ухода Бенедикта. А потом способность чувствовать, рассуждать и размышлять внезапно вернулась обратно. Рыдая от гадливости и отвращения, Дана понеслась в ванную, до остервенения тёрла запястье и руку, там, где её касались мерзкие губы и язык мужчины. Остановилась, лишь стерев кожу до уродливого кровоподтёка. Подёргала дверную ручку. Заперто… Подтащила к ней стол, чтобы было сложнее открыть, распахнула окно. Оно выходило в сад. Девушка, высунулась, чтобы осмотреться. Дом спал. На этой стороне не светилось ни одного окна. Всхлипнув в последний раз, Лидана гордо вскинула голову и осмотрела комнату. Спровоцировав гибель её семьи, Бергенсоны не учли одного: она не покорится их воле. Наверное, только отец знал, как упряма его младшая дочка. С остальными она была ласковым и послушным котёнком, и лишь с отцом, в его кабинете, демонстрировала свой настоящий характер, порой споря до хрипоты. Это был их маленький секрет…

Дана связала вместе покрывало, простыню, пододеяльник и даже наволочки. Заглянула в шкаф в надежде, что там окажется что-нибудь подходящее. Но увы, там было пусто. Сняла со стола скатерть, собрала все полотенца из ванной, содрала тяжёлые бархатные ночные портьеры. Выбросила конец узла в окно, с замиранием сердца опуская и гадая: хватит ли? Хватило с лихвой. Привязав второй конец импровизированной верёвки к ножке кровати с кованым изголовьем, девушка начала спускаться, молясь Пресветлому, чтобы хватило сил в руках и выдержали узлы. Спустившись, перевела дух, и начала пробираться к задней калитке, от души надеясь, что та окажется там, где ей и положено быть. Если очень повезёт, там никого не будет, и Дана сможет перелезть… Даже если, помимо обычной охраны, стоит ещё и магическая, она сработает на попытку проникновения на территорию, а уж никак не наоборот. Об этом когда-то рассказал отец, объясняя любознательной дочке, почему заклинание не сработало, когда младший брат, ещё неженатый, ушёл в ближайшую деревню, перемахнув через ограду, но подняло тревогу, когда он возвращался.

Сад был огромный. Крадясь вдоль дорожки и стараясь оставаться в тени деревьев, Дана внезапно услышала низкий, протяжный стон. Через какое-то время он повторился, а следом раздался довольный мужской смех. Девушка облегчённо перевела дух: кажется, к охраннику пришла подружка. Тем лучше. Парочка расположилась удачно: от калитки их отделяли высокие кусты рододендронов. Предметы одежды, раскиданные от самой калитки, указывали проделанный влюблёнными путь, надо сказать, не слишком длинный. Вознеся хвалу Пресветлому, Дана подняла мужской плащ, пошарила в карманах, прислушиваясь — не утихла ли парочка. Помимо ключа, попалось пару монет. Запихнув угрызения совести подальше, девушка ссыпала их в нижний карман юбки. Открыла обнаруженным ключом замок, дождавшись тихого щелчка, удачно совпавшего с очередным вскриком служанки, осторожно толкнула калитку. Смазанные петли открылись бесшумно. Подкинув ключ обратно в плащ, Дана осторожно выскользнула прочь, прикрыла калитку и, отойдя на два десятка шагов, побежала со всех ног…

Из воспоминаний брюнетку выдернуло лёгкое прикосновение к руке. Вздрогнув, она перевела взгляд на продолжавшего сидеть за столом куратора.

— «Воздушная лоза», — спокойно пояснил тот. — Можно дотронуться, можно связать, можно ударить наотмашь. Полезное заклинание. Я не менталист, Лидана, поэтому будьте любезны думать вслух. Так как вам удалось сбежать?

— Они меня немножко недооценили, — призналась девушка. — Я выбралась по связанным простыням, потом через калитку в саду. Села на первый попавшийся дилижанс, добралась до ближайшего города. Им оказался Баридо. Зашла в лавку готового платья, купила там простой наряд. Потом продала ювелиру кольцо с аметистом… Он, конечно, дал меньше, чем оно стоит, но мне хватило на оплату портала до Ардана. А здесь — имперская военная академия. И вы… — Дана прикусила губу и продолжила после паузы: — Я хотела поступать на целительский, мы должны были отправиться в Ардан с родителями на следующий день после… после…

— Их убийства, — подсказал Атор.

— Да, — в глазах Лиданы снова зажглись огоньки ненависти. — А вышло иначе. Про вас говорили, что вы — лучший из имперской элиты боевых магов. И я подумала, кто, если не лучший, сможет научить меня убивать? Хочу лично перерезать горло каждому из семейки Бергенсонов! Они истребили мой род — я уничтожу их! Поэтому пошла на факультет боевой магии… Сдала первый экзамен, представившись Лиданой Льенн, а на следующий день случайно узнала, что за меня, то есть, за пропавшую герцогиню, назначена награда. Коул выполнил свою угрозу — он сказал, что если я попытаюсь не подчиниться, Император узнает всю правду о предателях. И меня тоже казнят. Теперь вы знаете всё.

Атор с минуту молчал, рассматривая сидевшую перед ним девушку невозмутимым взглядом. Чутьё профессионального убийцы подсказывало, что она не врёт. Но как быть с официальной версией? После рассказа Лиданы белых пятен в этой истории стало ещё больше, показания расходились в самых основных моментах, и это боевику категорически не нравилось. Приняв решение, он досадливо поморщился. Придётся уделить девчонке больше времени, чем он планировал.

— Студентка, а вы в курсе, что официальная версия кардинально отличается от той печальной истории, которую вы мне рассказали? — поинтересовался он, хищно следя за реакцией Лиданы. Проступившее на её лице изумление ответа не требовало. — Понятно. Тогда слушайте.

Девушке с каждой секундой всё больше казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность. По словам преподавателя и куратора группы, барон Алан Тревье, тот самый сосед из империи Мауро, признался, что убийство герцога С`аольенн и всей его семьи было совершено по его приказу. Дескать, герцог замыслил захватить корабельный лес, принадлежащий соседу, готовил подложные документы, а его старший сын и наследник, Ремон С`аольенн, соблазнил жену барона. Не снеся такого оскорбления, барон застрелил неверную жену, нанял отряд наёмников и отправил их к беспокойным соседям, повелев схватить и привести к нему только младшую дочь герцога. Он собирался взять её в жёны, отомстив таким образом сразу обоим обидчикам. Наёмники истолковали это, как приказ убить всех остальных, чего барон вовсе не желал. Подкупленный стражник открыл боковую калитку, в этом версии сходились. Лидану схватили, но по дороге она умудрилась сбежать. Алан Тревье уже казнил командира отряда наёмников, приносил искренние и глубочайшие сожаления Его Императорскому Величеству и наследнице рода С`аольенн и даже успел выплатить виру за убийство знатных подданных чужого государства. И Империи, и на счёт родов С`аольенн, Тирем, Де Катро и Камалейн. К трём последним относились убитые жёны братьев Лиданы. В отсутствие законной наследницы рода С`аольенн, виру в качестве откупа согласились принять безутешно скорбящие родственники, уже попросившие у Императора предоставить им опеку над бедной сироткой. Убитые С`аольенны были с подобающими титулу почестями погребены в фамильном склепе.

— Это… это какой-то бред, — девушка ущипнула себя за руку. — Вы шутите, господин Вальтормар? Этого просто не может быть! Отцу не нужны были чужие территории, он всегда был настроен решать дела мирным путём. И Ремон… он любил Фотину, и не стал бы ей изменять.

— Факты утверждают обратное, — пожал плечами Атор. — Корабельный лес был предметом долгих споров между родами С`аольенн и Тревье, прилагаются копии бумаг, раздобытых вашим отцом, по которым спорная территория должна принадлежать герцогству, но сомнения в их подлинности действительно имеются. И показания свидетелей, утверждающих, что покойные баронесса и ваш брат состояли в любовной связи. Ни о каком предательстве Императора и речи не идёт.

— А почему меня тогда разыскивают? — Дана нахмурилась. — Я … я побоялась уточнять подробности. Услышала только сумму.

— Полагаю, что как раз скорбящие родственники, — ответил мужчина. — По крайней мере, это логично. Нет вас — нет официальной опеки.

— Но у меня не осталось живых родственников, — с нотками отчаяния проговорила девушка. — Никого! А Тиремы, Де Катро и Камалейны не могут претендовать на опеку…

— Стефания Бергенсон, в девичестве Митеркантер, дочь троюродной сестры двоюродного дяди вашей матери, — проинформировал боевик.

— Бергенсоны, на правах единственных родственников, подали прошение назначить госпожу Бергенсон вашим официальным опекуном до совершеннолетия.

— Ни за что! — гневно вскрикнула Лидана. — Они… они убийцы! Бенедикт сам признался мне… И меня привезли к ним…

— Как говорит мой давний знакомый, глава Тайной Канцелярии Его Императорского Величества, слово к делу не пришьёшь, — хмыкнул мужчина. — А фактов у вас нет, так полагаю. Допустим, вы говорите правду. Доказательства барона и показания свидетелей против ваших слов. Никто не видел, как вас привезли в замок Бергенсонов, никто не видел, как вы его покинули.

— Но есть же извозчик дилижанса, хозяйка в лавке готового платья, ювелир, — споткнувшись о холодный взгляд Атора, девушка умолкла. Опустив голову, прошептала: — Думаете, их тоже убили?

— Я бы убил, — просто ответил боевик. — Всегда исходите из того, что противник умён. Умный оставит в живых тех, кто не вовремя открыв рот, может пустить по ветру все планы?

— Можно же подкупить, — возразила девушка.

Лучший имперский боевой маг в ответ лишь расхохотался.

— Не говорят лишь мёртвые, Лидана, — пожал он плечами. — К чему рисковать там, где это неоправданно. Но это лишь предположения. Официально Бергенсоны ни в чём не замешаны, и уж точно никто не станет обвинять их лишь по вашим домыслам.

— Это не домыслы, — глаза брюнетки вновь наполнились слезами. — Почему вы мне не верите?

— У вас нет фактов, — терпеливо напомнил Атор. — А слова и эмоции — пустое. В лучшем случае, вас воспримут как юную неблагодарную истеричку, в худшем — как клеветницу.

Девушка замолчала, пытаясь переварить услышанное. Рассказ куратора прозвучал для неё раскатом грома среди ясного неба. Лидане казалось, что она была готова ко всему, но услышать, что по официальной версии убийцы вообще не причастны к случившемуся, она не ожидала. «Лучше бы мой род действительно считался опальным,» — с горечью подумала девушка, даже не представляя, как теперь добиться справедливости, когда в глазах общества у неё нет даже права на священную месть. Противник переиграл юную герцогиню по всем фронтам, и сложившаяся ситуация была намного ужасней, чем если бы Бергенсоны дали ход версии о якобы готовящейся государственной измене герцога С`аольенн.

ГЛАВА 7

Студентка выглядела потерянной. Такого развития событий она явно не ожидала. Подождав для приличия с минуту, Атор поинтересовался:

— Что вы намерены делать дальше?

— Учиться, конечно, — вопрос девушку удивил. — Я всё равно их убью, и за эту ложь — тоже. Уничтожу всех!

— Помню-помню, — усмехнулся боевик. — На плацдарме я даже подумывал оскорбиться.

— На что? — не поняла Дана. — На то, что я пообещала вас убить?

— Многие обещали, — равнодушно бросил боевик. — Нет, на то, что пообещали убить меня последним. Мой вам совет, Лидана: всегда начинайте с самого опасного и непредсказуемого противника. Иначе он убьёт вас раньше. Впрочем, так и быть, я подожду. Мне, как я уже говорил, на Бергенсонов глубоко плевать. Лидана, вы не намерены заявлять права на герцогство?

— Намерена, — девушка вскинула голову. — Я обращусь к Его Императорскому Высочеству с просьбой наделить меня полными правами и назначить управляющего герцогством до тех пор, пока я учусь. Через два месяца мне исполняется 16, согласно закону, с этого момента я могу сама принимать решения, касающиеся брака, близких отношений, собственного местонахождения, а также несу ответственность за ряд проступков. Подам прошение императору придать мне полную дееспособность, это ведь исключительный случай. А потом, когда восстановлю справедливость и покараю род убийц моей семьи, вернусь в герцогство… Почему вы смеётесь?

Мужчина негромко зааплодировал, продолжая веселиться. Наивность сидящей перед ним брюнетки просто поражала. Девчушка ничего не знала о политике и о том, что интересы Империи всегда оказываются выше интересов отдельно взятых людей.

— Основы политологии, конфликтологии, социологии и чего-то ещё, возможно, основы правового поля Империи Ардан у вас начнутся со второго полугодия, — сообщил он, скрестив руки на груди. — Но специально для вас, как куратор, проведу небольшой ликбез. Для начала кто-то должен подтвердить вашу личность и способность принимать самостоятельные решения. Второе не в интересах тех, кто стремится стать вашими опекунами.

— Я попрошу помощи у Камалейнов, — решила Лидана, немного подумав. — Наши земли граничат с ними на юге. В знак благодарности за поддержку я бы вернула им заливные луга, которые шли в качестве приданого за Аветой, женой Димара.

— Наверное, те самые, что уже пообещали вернуть Бергенсоны, если соседи поддержат их претензии на опеку, — кивнул Атор. — Что-то они пообещали ещё и Тиремам, если правильно помню. Де Катро далеко и тоже не станут вас поддерживать. А в мелкую делёжку земель и перераспределение личных средств Император не вмешивается. Хотя в курсе, благодаря работе Тайной Канцелярии.

Лидана насупилась. Снова немного подумала и опять гордо подняла голову.

— Я подам прошение об аудиенции Его Императорскому Величеству и расскажу ему всё! Соглашусь на сканирование памяти. Император убедится, что я говорю правду, и казнит предателей и злоумышленников!

— Вы ж моя умность, просто поражаюсь вашей гениальности, — хмыкнул куратор. — Запоминайте, Лидана: в политике справедливость называется целесообразностью и благом для Империи. Опустим тот факт, что аудиенции вы, скорее всего, не добьётесь. Зачем Императору казнить Бергенсонов?

— Это справедливо и по законам чести! — не сдавалась девушка. — Император Зиам справедлив и жестоко карает врагов Ардана!

— Врагов, — кивнул боевик. — Что нужно хорошему правителю? Чтобы земли его вассалов процветали. Богатый и сильный феод — это вовремя и в полном объёме уплаченные налоги, отсутствие голодных бунтов и, при необходимости, экипированная армия. Кто лучший управленец: вы или герцог Бергенсон?

— Пока что он, — вынуждена была признать Дана.

— А у кого есть опыт в военных кампаниях? — последовал новый вопрос.

— У него, — сквозь зубы произнесла девушка, начиная понимать, куда клонит куратор.

— Выходит, у нас есть с одной стороны хороший управленец и человек, разбирающийся в военном деле, готовый взять на себя обязательства по управлению ещё и соседним герцогством до совершеннолетия наследницы, и с другой стороны эта самая наследница, — уложив подбородок на сплетённые ладони и облокотившись на стол, подытожил Атор. — Наследница ничего не знает, ни в чём не разбирается, придётся подыскивать управляющего, чтобы юная герцогиня не развалила в феоде всю экономику. Зачем Императору лишняя морока, когда у него уже есть верный вассал, а юная герцогиня может подтвердить свои претензии лишь словами? Он не станет казнить Бергенсонов.

— А как же справедливость? — брюнетка едва не плакала.

— Наш Император очень справедлив, — согласился боевик. — Но в первую очередь он — политик. Поэтому благо Империи для него было, есть и будет важней, чем благо одного конкретного лица. Это и есть целесообразность, Лидана. Максимум, на что вы можете рассчитывать, так это на то, что Его Императорское Величество в неизмеримой доброте своей вместо опекуна подыщет вам мужа. Брачного возраста вы уже достигли, но отказаться от предложенного сеньором кандидата пока что не имеете права, так как 16 вам не исполнилось. Если благу Империи способствует, чтобы герцогство С`аольенн перешло под временный протекторат Бергенсонов — Владыка Зиам с этим согласится. Если благо Адрана требует отдать вас в жёны тому, кого давно пора наградить за верную службу, Император это сделает. Если благо Империи вынуждает закрыть глаза на некоторые прегрешения одного знатного рода и пренебречь справедливостью для обиженной наследницы другого — он не станет колебаться, принимая нужное решение. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Не выдержав ещё одного удара, девушка закрыла лицо ладонями и тихонько всхлипнула. Сквозь пальцы покатились злые слёзы обиды и разочарования. Сидя в кабинете у отца, Лидана всегда с огромным интересом листала летописи, в которых рассказывалось о деяниях Императоров. Девочку восхищали решительность и смелость правителей, ради процветания и блага Империи заключавших и расторгавших союзы, вводивших войска на территории, с которыми ранее были подписаны пакты о ненападении, ссылавшими и казнившими людей, ещё недавно занимавших высокие посты, за незначительные проступки, но при этом прощавшими жестокие преступления, если совершивший их мог оказаться полезен Империи живым. Эти деяния были целесообразны, разумеется, но со справедливостью не имели ровным счётом ничего общего. При этом они не вызывали у Даны неприятия. Более того, она искренне гордилась Правителями, сумевшими построить сильную и уважаемую соседями Империю. Только сейчас было почему-то очень неприятно и горько осознавать, что в её личной ситуации благо Империи требует не справедливости, а как раз целесообразности.

— Тогда, как и планировала, закончу Академию, сама восстановлю справедливость, убив этих … этих Бергенсонов, и тогда попрошу аудиенции у Его Императорского Высочества, придания мне полной дееспособности и восстановления в правах, — глубоко вздохнув, произнесла наконец Дана слегка дрожащим голосом.

— Начнём с того, что полную дееспособность вы получите в день выпуска с факультета боевой магии, — усмехнулся преподаватель. Его, в отличие от девушки, ситуация, похоже, забавляла. — Дана, а вам не приходит в голову, что убийство целого рода нужно как-то аргументировать? Или вы считаете, что Тайная Канцелярия не заинтересуется вами после этого? А играть с ними в прятки обычно удаётся недолго. И как примут герцогиню-убийцу подданные?

— А зачем им знать правду? — огрызнулась брюнетка.

— Вот вы уже подошли к мысли, что действовать нужно тайно, — довольно кивнул Атор. — Впрочем, от Тайной Канцелярии вас это всё равно не спасёт. И дальше в силу снова вступает уже известный вам, студентка, закон справедливости и целесообразности. Справедливо и целесообразно с точки зрения общественности вас казнить, а не восстановить в правах. Но наш Император лоялен к родственникам, особенно к представителям таких боковых и далёких ветвей, как С`аольенны. И ради блага Империи найдётся тот, кто возьмёт вину за убийство рода Бергенсонов на себя, а вы выйдете замуж и будете жить в очень укреплённом и очень отдалённом поместье под охраной. А новым герцогом С`аольенн станет ваш сын. Или зять. Впрочем, это лишь в том случае, если не учитывать один очень важный фактор…

— Какой? — насупилась студентка.

— Вы же собираетесь последним убить меня, — напомнил боевик. — Если не передумаете, Тайной Канцелярии будет некого разыскивать. Я убью вас, Лидана. В качестве исключения и как бывшую ученицу — быстро и безболезненно. Но это всё, что я могу для вас сделать.

Девушка поражённо уставилась на него, не ожидая столь мрачного откровения. Обиженно нахохлилась, напомнив Атору распушившегося воробья на ветке.

— Предлагаете отказаться от мести? — выдохнула она. — Отучиться и просто заявить о себе, простив убийц? Я ведь буду уже полностью дееспособной.

— Упаси Пресветлый, — покачал головой боевик. — Впрочем, и в этом случае интересам и благу Империи куда больше отвечает ваш брак с уже лояльным вассалом, чем признание вас единственной и полноправной наследницей рода.

Дане захотелось удариться головой об стенку. Какой-то замкнутый круг. Как ни крути, убийцы выходили из воды сухими, а ей, Лидане С`аольенн, в лучшем случае был гарантирован брак с удобным императору человеком. В худшем — смерть от рук одного из врагов. Атор Вальтормар сказал об этом так буднично и непринуждённо, что у девушки не возникло и мысли ему не поверить.

— Хорошо, — медленно проговорила она. — И что мне делать?

— Что посчитаете нужным, — пожал плечами куратор. — Это ваша жизнь, студентка. Обо всех последствиях я вам рассказал. Вопросов к вам больше не имею. Можете быть свободны.

Девушка встала, молча подошла к двери и уже собралась выходить, когда куратор снова окликнул её, пододвигая к краю стола лист и ручку.

— Письменное согласие с внутренними правилами Академии и факультета, — пояснил он. — Подпись внизу.

— А с тем, что я обязуюсь исполнять, согласно этому документу, ознакомиться можно? — пробежав глазами текст, поинтересовалась Лидана. — Надо же знать, на что я соглашаюсь.

— Вот сейчас вы меня порадовали, студентка Льенн, — довольно сообщил боевик. Поднялся, достал со стеллажа и протянул ей толстую книгу. — Устав Академии и обоих факультетов. Дарю. Как ознакомитесь — придёте и подпишете документ. Оставлю его у секретаря. Постарайтесь справиться до десятого числа: пока не подпишите — не получите стипендию. Изотоник пьёте?

— Пью, — кивнула девушка.

Бережно прижимая к груди Устав, она вышла в коридор. Атор переложил на стол личные дела студентов, бросил взгляд на часы. Ознакомиться с информацией и заполнить журнал он успевал, побеседовать с кем-то ещё — нет. Учитывая, что самый сложный случай он разобрал сегодня, боевик решил, что с остальными подопечными успеет побеседовать за два ближайших дня. Сел за стол и раскрыл первую папку. Едва начал читать, как в дверь снова несмело поскреблись.

— Войдите, — разрешил мужчина, отрываясь от дела Витора Баррио.

— Господин Вальтормар, — вернувшаяся девчонка опустила глаза, рассматривая каменные плиты пола, — а Император может назначить опекуна без моего присутствия?

— Не может, — коротко ответил Атор.

— А кто в таком случае отвечает за земли моего рода? — взволнованно спросила она. — Их же никому не передадут, я ведь жива…

— Учитывая, что для Тайной Канцелярии ваше местонахождение — не секрет, полагаю, что Его Величество назначит регента, — медленно проговорил мужчина. — До появления официального опекуна или вашего возвращения, управлять от вашего имени будет регент.

— Спасибо, — успокоенно произнесла девушка. — Вы мне очень помогли.

— Обращайтесь, — усмехнулся боевик, возвращаясь к документам Баррио.

Пигалица задавала правильные вопросы. Если выдержит, не сломается, то через четыре года вполне сможет отомстить тем, кого считает убийцами. Но пока она была слишком домашней и слабой. Если пренебрежёт предложением отыскать себе покровителя — её сломают безжалостность даже не старшекурсников, одногруппников. Впрочем, волноваться о судьбе студентов Атор не привык, мудро считая, что они знали, на что идут. Слабые всегда выбывают первыми. А вот студент Баррио имел все задатки лидера. Сделав несколько пометок карандашом, боевик отложил просмотренную папку в сторону и потянулся за следующей.

Утро у первокурсников началось с новой дисциплины. До боёвки в расписании стояла сдвоенная пара предмета с названием «Основы взаимодействия с противоположным полом». Учитывая, что девушек на потоке было немного, всех их собрали в одной аудитории. Точнее, возле неё: кабинет был заперт. Вскоре пришла преподавательница: холёная шатенка. Покачивая бёдрами, проплыла к двери, окутывая первокурсниц сладковатым ароматом духов с иланг-илангом и жасмином, чувственным, слегка хрипловатым голосом пригласила в аудиторию.

Девушки вошли и замерли, рассматривая развешенные по стенам изображения слившихся в любовном экстазе пар. Пухленькая Лея смутилась так, что покраснели даже уши и прикрыла глаза рукой.

— Рассаживайтесь, девочки, — предложила наставница, привыкшая к подобной реакции. — Картинки рассмотрите потом. И не только картинки. Чтобы научиться покорять и соблазнять мужчину с первого взгляда, вы познакомитесь с различными техниками. Я маг иллюзий, поэтому все необходимые навыки вы будете отрабатывать в созданном мной иллюзорном пространстве. Предупреждаю заранее, чтобы на практических занятиях не возникало ненужных вопросов. Никаких ощущений при этом вы испытывать не будете, чтобы сосредоточиться только на правильном выполнении упражнения. На первой паре мы с вами познакомимся и поговорим о некоторых секретах поведения, на второй — отработаем первый практический навык. Прошу не смущаться и не оглядываться на соседок. Помните: что происходит в созданном иллюзорном пространстве видите только вы и я. И никаких последствий, разумеется. Меня зовут Флавия Треаль. Лучше обращаться ко мне госпожа Флавия. Сразу предупреждаю: отказ выполнять предложенные упражнения наказывается, вплоть до карцера. А отрабатывать всё равно придётся.

Каждое движение женщины, каждый жест и поворот головы были полны чувственности и грации. А сексуальный голос с хрипловатыми, низкими нотками, завораживал.

— На неё мужики прут косяками, наверное, — тихо прошептала Альма, пока госпожа Флавия зачитывала список и отмечала присутствующих. — Такая прикажет — любой сам с моста прыгнет. Интересно, мы сможем стать такими же раскованными и уверенными в себе? Я бы хотела…

— Она красивая, — вздохнула Лея.

— Любовница ректора и обоих деканов, — проинформировала севшая рядом с подругами Мелиса, тряхнув копной чёрных волос. — И почти со всеми преподавателями переспала, кроме глубоко женатых и очень верных. Мне Таира рассказала, соседка-третьекурсница. Она госпожой Флавией восхищается, говорит, лучшая преподавательница на факультете! Жалко, что занятия у неё всего полтора года… Но можно записаться на дополнительный курс.

— Девочки, хватит шептаться! — шатенка постучала изящным пальчиком по столу. — Тема нашего первого занятия — привлечение и удержание внимания мужчины с первого взгляда. Итак, запомните: никакой суеты и рваных жестов. Двигаетесь плавно и неторопливо. Зрачки должны быть чуть расширены, губы — припухшими. Корпус развёрнут в сторону интересующего объекта.

Преподаватель подробно рассказала о технике «якорения», заключавшейся в том, чтобы связать воедино прикосновения соблазнительницы и пережитые ранее приятные моменты, рассказала о том, как добиться эффекта припухших губ и блестящих глаз, об осанке и дыхании. Уделила внимание голосу и жестам, упомянув о важности «отзеркаливания» и синхронизации движений, потому что на подсознательном уровне это вызывает доверие. Первокурсницы торопливо записывали откровения в конспекты, боясь пропустить хоть слово.

Первая пара пролетела незаметно. На второй госпожа Флавия вначале создала безликий манекен в одежде, и начала практикум.

— Вначале я показываю, что нужно делать, потом создаю для каждой иллюзорную комнату, и там вы повторяете увиденное. Я наблюдаю за всеми иллюзиями, если что-то пойдёт не так — подскажу, — предупредила женщина. — Сегодня начинаем изучать, как возбудить мужчину ладонями. Для начала его нужно раздеть, разумеется. Смотрите ему в глаза, можно при этом чуть прикусить себе нижнюю губу, и вытаскиваете рубашку из брюк. Вытащили, на секунду прижались грудью к партнёру, и снова отстранились. Медленно расстёгиваете пуговицы, скидываете рубашку с его плеч и позволяете ей самой упасть на пол. Если мужчина в футболке, просите поднять руки и стягиваете вещь. Пробежались пальчиками по его груди, можно чуть царапнуть, но только не живот, и переходим к брюкам. Расстегнули ремень — снова смотрим в глаза и одновременно гладим торс партнёра. Стянули брюки, и снова возвращаемся к верхней части. Очень чувствительное место — под кадыком. Поцеловали, лизнули, можно чуть прикусить за шею, мужчинам это нравится. А потом переходим к самому главному.

О том, как ласкать мужское достоинство, преподаватель рассказывала подробно и с видимым удовольствием. Создала иллюзию огромного члена, лазерной указкой показала наиболее чувствительные к ласкам места. Рассказала о том, как держать ладонь и где лучше встать. А после создала обещанные индивидуальные иллюзии с теми же безликими манекенами для каждой студентки и предложила повторить увиденное.

С раздеванием «учебного пособия» Дана справилась почти уверенно. Госпожа Флавия вмешалась, когда дело дошло до трусов, посоветовала действовать чуть медленнее и с улыбкой.

— Вы с таким мученически-обречённым видом раздеваете пособие, что настоящий мужчина на его месте возбудится только в том случае, если он — извращенец, — мягким грудным голосом проговорила преподаватель. — Нежнее, ласковее. Поверьте, вам потом воздастся в полной мере. Не смущайтесь так, это самый безобидный практикум из всех.

С ласками же поначалу был полный швах. Лидана не могла заставить себя даже прикоснуться к «учебному члену».

— Что ж вы так его боитесь, милая? — пропела появившаяся Флавия Треаль. — Дайте-ка ладошку. Вот так, этими четырьмя пальцами обхватываете ствол, а большой пальчик сюда, на головку. Начинаете стимулировать плавно, потом — всё быстрее. Понятно? Да, вот так. Умничка. Работай.

За время практикума студентки успели по 3–4 раза «раздеть» и «приласкать» манекены. Похвалив девушек за старательность, госпожа Флавия предупредила, что на следующем занятии десять минут будет уделено повторению пройдённого материала, а после они перейдут к углубленному изучению мануальных техник. Задала прочитать и законспектировать три раздела из учебника, посвящённых причёске, макияжу и одежде, и отпустила первокурсниц.

Смущённо хихикая, подруги решили перед боёвкой зайти в столовую, выпить по стакану сока или компота. Питание для студентов Академии было бесплатным и проходило по принципу самообслуживания. Обсуждать произошедшее на паре девушки, конечно, не решились, лишь заговорщицки переглядывались.

— Девочки, а давайте конспектировать вместе, — предложила нагнавшая их Мелиса. — Просто я не знаю, смогу ли выбрать главное… Вчера листала учебник — там всё важно!

— Можно, — переглянувшись с подругами, озвучила общее согласие Альма, снимая с подноса стакан с компотом из чёрной смородины. — Приходи к нам вечером.

В столовой было многолюдно. Старшекурсники наперебой обсуждали жестокое убийство некоего Томаса Арлингтона, боевого мага из империи Рилант. Говорили, будто он вызвал на поединок и убил то ли троих, то ли пятерых арданцев, а прошлым вечером наткнулся на противника, оказавшегося не по зубам. Арлингтона, точнее, то, что от него осталось, обнаружили на заднем дворе таверны «Золотой лис». В магическом круге медленно и важно плавал воздушный шар, а в вакууме внутри него так же медленно и плавно кружился нашинкованный на кусочки и зажаренный до корочки рилантский маг. Хорошо узнаваемой и нетронутой огнём была только голова. Обнаруживший сие хозяин таверны, по слухам, до обеда блевал под забором, а из меню на неопределённое время исчезло всё мясное.

Заслушавшись, Альма отвлеклась, и нечаянно налетела на выдвинутый вперёд стул. Смородиновый компот выплеснулся на сидящую за столиком Айю Делавент.

— Моя причёска! — ахнула маркиза. — Моя блузка! Ты, курица слепая, смотри, куда прёшь!

— Прости, я случайно, — пробормотала девушка, схватила салфетки со стола и бросилась помогать спасать светлую, не по форме, блузку однокурсницы. Но смородиновый компот впитался в шёлк, и из кремовой вещь стала кремовой с фиолетовым пятном.

— Безрукая дура! — бушевала Айя. — Низкородная дрянь! Да за такое запороть тебя на конюшне!

— Я же извинилась! — возмутилась Альма. — Знаешь, что, раз такая чувствительная, сама вытирайся! Девочки, займите мне место.

Бросила на стол пачку салфеток и ушла за новой порцией компота. Неодобрительно покосившись на скандальную одногруппницу, Лея и Дана прошли дальше, к свободному столику. Маркиза проводила их недовольным взглядом и злобно покосилась в сторону Альмы.

— Я тебе это припомню, гадина! — прошептала она. — Вылетишь из Академии, как пробка, тварь низкородная!

Ещё предыдущим вечером Айя увидела у соседки Устав академии и успела, с разрешения Лиданы, сунуть туда любопытный нос. Маркиза не была дурой, и совершенно не собиралась нести наказание за нарушение внутренних правил. А вот сыграть на незнании других Айя как раз собиралась. Науку подставить ближнего блондинка в свои неполные 16 изучила очень неплохо. Айя завидовала лёгкости, с которой соседка нашла себе подруг. Разумеется, одна простолюдинка всегда найдёт, о чём поговорить с другой, но разве можно предпочесть общение с отребьем ей, высокородной и знатной маркизе? Но ничего, эта Льенн ещё пожалеет. Вначале Айя разберётся с той дрянью, которая посмела облить её компотом. Соседка пока может оказаться полезной. Главное, продумать, как оказаться невинной жертвой в глазах преподавателей…

Дана заметила хищную улыбку на губах маркизы и злобные взгляды в сторону Альмы и на всякий случай предупредила подругу:

— Ты поаккуратнее будь, Айя очень кичится своим происхождением и не простит тебе пролитый на неё компот.

— Да пошла она орку в зад! — фыркнула Сайфер. — Что она мне сделает? Ну, попробует на боёвке стукнуть, если господин Ларош разрешит спарринг, проблема, что ли? Пусть компотом тоже обольёт, если хочет.

Закончив перекус, подруги поднялись, отнесли посуду в мойку и разошлись к своим преподавателям.

В этот раз Атор Вальтормар после 15 кругов по полигону и разминки увёл группу в зал. На Дану часть парней поглядывало косо, не понимая, почему девчонка не сбежала к другому преподавателю. Даже Террен сделал вид, что знать её не знает. Обрадовался только Феб, расплылся в белозубой улыбке, и все 15 кругов бежал бок о бок с девушкой, подстраиваясь под её темп и изредка подбадривая.

— Сегодня будете учиться падать, — выстроив студентов в шеренгу, произнёс Атор. — Причиной большинства полученных вами на прошлом занятии травм стало именно неумение правильно сгруппироваться при падении. Студент Никс, кажется, вы в прошлый раз сломали лодыжку, верно?

— Неудачно упал, — признал тот, поморщившись при воспоминании. — Считаете, этого можно было избежать?

— В самом худшем случае отделались бы вывихом, — кивнул преподаватель. — Это менее болезненно, чем перелом. В углу стопка матов, раскладывайте их в линию по залу. Начнём с падения на спину. Студентка Льенн, продемонстрируете?

— Конечно, все девки в совершенстве должны постичь умение падать на спину, — гоготнул Витор.

— Баррио, считаете, вам это умение не пригодится? — холодно поинтересовался Атор. — К завтрашнему утру жду от вас доклад на семь страниц на тему «Травмы при падении на спину». Оставите у секретаря. Защищать доклад будете на следующем занятии перед группой. Ещё желающие позубоскалить есть? Нет? Вот и славно. Дана, мы ждём.

Чувствуя, как замирает сердце, девушка подошла к матам. Встала к ним спиной. Мягко упала, гася удар разведёнными в стороны руками и прижимая голову к ключицам.

— Неплохо, — похвалил боевик. — Можете возвращаться в строй.

Он повторил для собравшихся объяснения, как и почему нужно падать именно таким образом, а потом расставил вдоль матов и велел отрабатывать падение на спину. Наблюдал, подходил к тем, кто падал неправильно, объяснял снова, показывая на более удачливых соседей. Через десять минут снова приказал построиться.

— Существуют ещё падение вперёд и падение на бок, тоже очень травмоопасные, если падать неправильно, — произнёс Атор. — Начнём с падения на бок. Голову повернуть и прижать к противоположному стороне падения плечу, ноги согнуть в коленях. Ближайшая к поверхности рука вытянута ладонью вперёд вдоль тела, пальцы прижаты друг к другу. Вторая рука на уровне подмышки защищает рёбра. Хлопок ладонью по поверхности, смягчили удар, и дальше приземляете всё остальное тело.

Показал, вначале медленно, затем быстрее, с перекатом и выходом в боевую стойку. Отработка этого упражнения без травм не обошлась. Один из парней умудрился вывихнуть запястье, неудачно подставив правую руку во время падения. Атор отправлять страдальца к целителям не стал, вправил вывих сам, разрешил невезучему студенту несколько минут отдохнуть на скамье. Затем парень вновь вернулся к отработке упражнения, но падал уже исключительно влево. Когда раздалась сирена, возвещающая об окончании первой пары боёвки, выдохшиеся студенты так и остались лежать на матах.

— Гастон, у вас десять минут, чтобы дойти до целительского корпуса, показать Риду Ренуа запястье и вернуться обратно, — сообщил Атор. — Остальные — три круга по залу.

С недовольными вздохами первокурсники поднялись и нестройной шеренгой побежали вдоль стен. Спорить с преподавателем никто не стал. Впрочем, он разрешил им отдохнуть после пробежки. А вторая пара началась с разговора о новом упражнении.

— Кто скажет, чем опасно падение вперёд? — поинтересовался боевик, медленно прохаживаясь вдоль шеренги усевшихся на маты студентов.

— Можно харю расквасить, — первым подал голос бойкий староста.

— Верно, — кивнул боевик. — Или челюсть вывихнуть. А более серьёзные травмы?

— Руку сломать, — тихо предположила Дана, мысленно представив, как падала бы она.

— Громче, — моментально отреагировал преподаватель. — Что вы сказали?

— Руку сломать можно, наверное, — громче, но неуверенно повторила девушка.

— Запястье, — веско добавил сидящий рядом мордастый парень. — Хрусть, и всё.

— И пальцы, — оживился оказавшийся в другом конце строя Феб.

— Молодцы, — кивнул Атор, немного подождав и поняв, что вариантов больше не будет. — Баррио, Льенн, Маро, Рандо — плюс балл. Про колени и локти почему забыли? Самые неприятные травмы, к вашему сведению. Вообще рекомендую вперёд не падать в принципе: наиболее велика вероятность что-то повредить, не фатально, но неприятно. Пальцы собраны вместе, колени прямые, одну ногу можно даже немного приподнять, голова повёрнута вбок. Ударитесь подбородком — сломаете или вывихните челюсть. Основной удар приходится на руки, поэтому они должны быть полусогнуты в локтях и напряжены. Соприкоснулись с поверхностью ладонями, и смягчаете удар, как при обычном отжимании.

Продемонстрировал, упав просто на деревянный пол. Встал, отряхнул форму, бросил:

— Работайте.

В этот раз травм было больше, и почти сразу. Инстинктивно почти все падали на прямые руки, и анонсированных Маттисом Маро «хрусть» прозвучало немало. Дана старалась падать медленно, приседая, чтобы оказаться ниже к поверхности мата, но тоже не смогла уберечься. Сухо хрустнул и остался неестественно выгнутым локоть. А секундой позже руку прострелила острая боль. Девушка до крови прикусила губу, стараясь не застонать. Стиснув зубы, поковыляла на скамейку. К концу десятиминутки целых студентов осталось трое из восемнадцати, в том числе сам Маро и Витор Баррио. Остальные, баюкая повреждённые конечности, грустно сидели на скамье.

— Отработка падения вперёд в течение десяти минут после занятия, — заявил Атор, проходя вдоль «скамьи страдальцев» и легко касаясь каждого.

Травмы исчезли моментально. Ребята неверяще смотрели на себя, на соседей, на преподавателя. Общий интерес решился озвучить любознательный Феб.

— Господин Вальтормар, а как вы это сделали? Вы же не целитель?

— Я хаосит, — спокойно пояснил Атор. — Что такое травма? Нарушение целостности определённых тканей в организме. Хаос. Я могу склонить весы в любую сторону по своему желанию. Выровнять баланс, забрав рану или болезнь, и при случае повесив её на кого-нибудь, либо усугубить ситуацию. Сейчас не желаю тратить время, дожидаясь, пока вы посетите целительский корпус. Но не волнуйтесь: все травмы верну после отработки. Встали и вперёд, на маты. Поочерёдно отрабатываете все три упражнения с падением. Двадцать минут.

Несколько человек не избежало повторных травм, но в основном группа была осторожней. После перешли к отработке блока изученного на первом занятии удара. Он предполагал переход к контратаке и сбивание противника с ног. Продемонстрировав приём на Маттисе, наставник предупредил, что при выполнении упражнения нелишним будет подстраховать партнёра. Дана попала в пару с рябым парнем со злыми маленькими глазками. Ни о какой подстраховке и речи не шло, наоборот, партнёр старался уронить её как можно неудобнее.

— Девкам не место в этой группе, — прошипел он, дождавшись, пока Атор уйдёт в другой конец зала.

— Не тебе решать, — также шёпотом ответила Дана, с нетерпением ожидая момента, когда роли наконец сменятся.

— Всё равно уйдёшь, — улучив момент, рябой больно ткнул её кулаком под рёбра и тут же сделал вид, что он тут ни при чём.

Когда роли поменялись, парень, падая, хватался за Лидану, стараясь утянуть её за собой. А когда ему наконец-то удалось уронить её рядом, громко проговорил сочувственным тоном:

— Да не надо меня страховать, у нас весовые категории разные.

От соседей послышались смешки. На следующий раз всё повторилось, Лидана едва устояла на ногах.

— Минутку внимания, — подошедший Атор отодвинул её в сторону и встал напротив рябого. — Бывает, что противник боится или просто не хочет падать, цепляется за одежду и норовит уронить вас рядом. Это лечится болевым приёмом. При блоке перехватываете руку вот так, выворачиваете, и большой палец противника указывает, куда он упадёт. Не бросаете, как в предыдущем упражнении, а мягко укладываете туда, куда хочется вам. Поверьте, ему будет не до того, чтобы цепляться за вас: послушно и аккуратно ляжет, чтобы не заработать вывих или перелом. Студент Кебиан, раз вы так боитесь падать, для вас отработка продлевается ещё на 10 минут. Тренируйте навыки, вырабатывайте рефлексы.

Когда боевик отошёл, Дана едва не попятилась, испуганная плескавшейся в глазах рябого ненавистью. Показанный приём действительно работал, парень, хоть и пытался сопротивляться, раз за разом покорно укладывался на мат.

— Скоро моя очередь, — прошипел он после очередного падения.

Но его надежды не оправдались. Через несколько минут Атор приказал убрать маты в угол, разбил группу на пары, подбирая примерно одну весовую категорию, и объявил, что до конца занятия будет спарринг.

— Каждые три минуты — смена партнёра, — предупредил он. — Удары только в корпус, без подножек. Начали.

Первые три минуты Дана тренировалась с Фебом. Тот одногруппницу явно жалел, бил так, чтобы девушка успевала ставить блоки. Оказавшийся вторым соперником Даны Витор Баррио щепетильностью не страдал: разрешённый в корпус удар нанёс с такой силой, что девушка вскрикнула от боли. Лицо старосты исказила кривая ухмылка. Эти три минуты для Даны длились вечность: она не успевала отбиваться. И едва не застонала, увидев напротив демонстративно разминающего руки рябого. Снова пришлось уйти в глухую оборону, но то и дело парень банально отпихивал Лидану так, что она налетала на соседей. К концу спарринга девушка едва чувствовала руки: казалось, вся поверхность от запястья до локтя превратилась в один сплошной синяк. Остальные одногруппники, попавшиеся в соперники, тоже не щадили брюнетку: били в полную силу, пользуясь любой брешью в защите. Они дрались пока не лучше, но были банально сильнее, и их удары Дана пропускала чаще. Наконец раздалась сирена, прекратившая мучения.

И снова на пол были уложены маты. Растирая ушибленные руки и морщась от боли в рёбрах, брюнетка глубоко вздохнула и приготовилась падать.

— По моей команде, — предупредил преподаватель. Прошёл вдоль выстроившихся у матов студентов, снова коснулся каждого, сухо пояснил: — Лишние травмы ни к чему. Начали.

После окончания десятиминутной отработки падения вперёд, на сей раз прошедшей для девушки без повреждений, боевик велел построиться. Подходил к каждому студенту, холодно интересовался, какие травмы у него были, но пока не возвращал их. Когда очередь дошла до Даны, она замялась.

— Наверное, всё-таки перелом локтя, — решила она, — и куча синяков на руках и рёбрах.

— Понятно, — кивнул Атор и вопросительно взглянул на стоящего рядом с Лиданой Феба.

— Господин Вальтормар, а можно поменяться травмой? — внезапно подал голос стоящий с другой стороны от девушки русоволосый голубоглазый парень.

— Считаете, кого-то заинтересует ваш вывихнутый большой палец, студент де Рен? — поинтересовался боевик.

— Я бы с девушкой поменялся, — парень смело выдержал испытующий взгляд янтарных глаз хаосита. — Вам ведь всё равно, кому какую травму вернуть, а вывихнутый палец всё же лучше перелома.

— Причина? — спокойно спросил Атор.

— Она же девушка, — парень выпрямился и словно стал шире в плечах. — Я не могу позволить даме страдать.

— Благородный, значит, — усмехнулся боевик. — Дело ваше. Мне действительно всё равно.

— Я не нуждаюсь в жалости! — вспыхнула Лидана. — Спасибо, конечно, но я отказываюсь. Верните мне мой сломанный локоть, я получила его по своей вине!

— Вы же девушка! — возмутился неожиданный благодетель. — Примите руку помощи и мою поддержку.

— Приму, но меняться травмами не буду! — стояла на своём брюнетка.

— Как договоритесь — подойдёте, а пока — два шага назад, оба, — сообщил Атор, потеряв к спорщикам интерес, и двинулся дальше.

Закончив опрос, встал перед студентами, окинув каждого внимательным взглядом. Рябой занервничал и опустил глаза вниз.

— У меня идеальная память, — холодно произнёс преподаватель. — Двое из вас понадеялись, что сумеют отделаться более лёгкими травмами, чем полученные на самом деле. За обман добавляю синхронную травму на второй руке… или ноге. Льенн, де Рен, вы пришли к единому мнению?

— Оставляйте всё, как есть.

— Меняем.

Произнеся это в один голос, ребята упрямо взглянули друг на друга. Уступать никто не хотел. Атор лениво шевельнул рукой, и по залу пронеслись сдавленные стоны. Травмы вернулись к владельцам. Невредимыми остались только Дана и русоволосый. Отпустив в целительский корпус всех, кроме них, боевик прошёл к висящему в углу кожаному мешку с песком, примерившись, нанёс по нему несколько ударов. Повернулся к застывшим спорщикам.

— Решайте, сегодня я никуда не тороплюсь. А вот Рид Ренуа может уйти.

— Верните мне мой сломанный локоть! — смерив русоволосого недовольным взглядом, потребовала Дана. — И синяки. И что там ещё было.

— Я категорически возражаю! — парень выступил вперёд и задвинул опешившую от произвола брюнетку за спину. — Господин Вальтормар, я настаиваю на том, чтобы вы передали мне все травмы, полученные госпожой Льенн на этом занятии. И мои оставили при мне.

— Я тебе не кукла, чтобы за меня решать! — яростно прошипела Дана. — Не слушайте его, господин Вальтормар!

— Договоритесь, скажете, — пожал плечами Атор и повернулся к мешку.

Боевик едва сдерживал улыбку. Занятие неожиданно оказалось интересней, чем планировалось. Тем временем посреди зала разгорался спор.

— Ты чего привязался? — злым шёпотом выпалила девушка. — Я не нуждаюсь в заступничестве!

— Как благородный человек, я обязан… — начал было парень.

— Принять моё решение! — перебила Дана. — Спасибо, я ценю, восхищена, признательна, границ благодарности просто не сыскать, но сломанный локоть — результат моей ошибки, и мне нести ответственность.

— Ты — хрупкая девушка, и как мужчина, я обязан тебе помочь, — русоволосый слегка наклонил голову, выражая уважение к собеседнице. — Госпожа Льенн, позвольте быть вам полезным.

— Не позволю, — Дана вздохнула. Вот ведь упрямый одногруппник! — Господин де Рен, мы пришли сюда, чтобы учиться. Скажите, чему я научусь, если результат допущенных мною ошибок отразится на ком-то другом? И что буду делать, когда рядом не окажется столь благородного мужчины, как вы?

Она украдкой кинула взгляд на запястье парня. Браслет у него был чёрный. Поведение и манеры выдавали представителя знатного рода. Впрочем, кто ещё мог с упрямством осла настаивать на том, что обязан-де помочь даме, даже если она возражает.

— Верю в вашу проницательность и способность учиться на чужих ошибках, — не моргнув глазом, ответил де Рен. — К тому же, любезная одногруппница, я вижу, что у вас доброе сердце. Зная, что последствия от допущенных вами ошибок понесёт кто-то другой, вы будете внимательней, верно?

— Ещё внимательней я буду, зная, что мне же мои же ошибки и аукнутся, — возразила Дана. — Своя сорочка льнёт к телу ближе, чем чужая.

Де Рен не соглашался. Девушка настаивала на своём. Де Рен спорил и упирал на то, что честь не позволяет ему ничего не предпринять, либо ограничиться лишь предложением помощи. Дана отказывалась. Де Рен с достойным лучшего применения упорством напоминал о своём долге благородного человека и мужчины. Атор от избиения мешка с песком перешёл к метанию ножей в мишень, прислушиваясь к разговору и уже открыто усмехаясь.

— Мы напрасно теряем время, — вздохнула брюнетка, устав от попыток достучаться до упрямого благородного дуболома. — Я не соглашусь на ваше предложение, вы почему-то считаете себя вправе решать за меня. Давайте разыграем мой сломанный локоть, раз он так пришёлся вам по душе. У кого лучше получатся упражнения по правильному падению, тот и победит. А господина Вальтормара попросим нас рассудить.

— Я должен дать вам фору: две мои попытки против одной вашей, — попытался торговаться русоволосый.

— Де Рен, я вас сейчас стукну! — топнула ногой девушка. — Я здесь на тех же условиях, что и вы! Не оскорбляйте меня подозрениями в беспомощности и не пытайтесь победить нечестными методами. Господин Вальтормар, можем ли мы рассчитывать на вашу беспристрастность?

Атор кивнул. Не дожидаясь команды преподавателя, русоволосый направился к стопке матов. Принёс и уложил рядом две штуки.

— Падение на спину, на правый, на левый бок и вперёд, — перечислил порядок выполнения упражнений боевик.

Ему было даже интересно, чем всё закончится. В итоге Льенн лучше удались три первых упражнения, де Рену — последнее. Услышав вердикт преподавателя, парень безумно огорчился, попытался было переубедить Дану, но та твёрдо стояла на своём. Прекратив споры, Атор вернул каждому из них приобретённый на занятии комплект травм, добавив от себя маленький подарок в виде лёгкой воздушной анестезии. Льенн — за стойкость и целеустремлённость, де Рену — за проявленное благородство. Зная, что обезболивающий эффект действует недолго, отправил парочку к Риду Ренуа, надеясь, что друг дождётся «потеряшек».

Странное дело, но локоть почти не болел. Да и рёбра ныли как-то слабо. Но девушку это только обрадовало. Вместе с расстроенным поражением одногруппником она шла к целительскому корпусу.

— Меня Дана зовут, — произнесла девушка, вспомнив, что за время спора они с одногруппником по боёвке так и не познакомились.

— Ниэль, — отозвался парень. — Дана, почему вы так упрямы и не позволили мне позаботиться о вас?

— Потому что вы хотели задушить меня своей заботой, — ответила брюнетка. — Ниэль, давайте договоримся: если мне понадобится помощь, я обращусь к вам. Но не решайте за меня, пожалуйста. Для достижения поставленных целей я должна быть сильной. Путь к вершине невозможен без падений, и я готова к трудностям. И ко мне можно на ты, я не из благородных.

— Ко мне тоже, — великодушно разрешил парень. — Хорошо, я не буду вмешиваться на боёвке, но за это ты будешь принимать мою помощь в неучебное время.

— Не хочу быть обязана, Ниэль, — попыталась отказаться девушка. — Понимаешь, принимая помощь от тебя…

— Понимаю, — серьёзно кивнул он. — Ты мне не доверяешь. Боишься, что за помощь я потребую что-нибудь взамен. Не потребую, слово маркиза. И знаю, как убедить тебя.

— Ниэль, — попыталась остановить его Дана, чувствуя, что парень так и не понял, что она пыталась ему сказать.

— Это моя инициатива, — парень остановился, достал из-под форменной футболки шнурок с амулетом, приложил к нему руку. — Клянусь честью рода де Рен, что поддержу словом и делом в трудную минуту, подам руку, если упадёшь, и не потребую за это ничего взамен. Клянусь уважать тебя как личность, признавая право на определённые интересы и желания, понимая, что они могут отличаться от моих, но не будут от этого менее значимы, чем мои собственные. Приношу эту клятву добровольно и буду следовать ей по совести и без обмана. Да будет так!

Девушка завороженно наблюдала, как родовой амулет, принимая клятву, засветился ярко-фиолетовым цветом, подтверждая чистоту и серьёзность намерений собеседника. Такого она не ожидала.

— Ниэль, право, не стоило… — проговорила она, но парень лишь улыбнулся и махнул рукой, мол, пустяки.

— Это клятва друга, — успокоил он. — Теперь ты можешь принять мою помощь, зная, что это не налагает на тебя никаких обязательств.

Дана считала иначе, но мудро решила промолчать, пока благородный маркиз снова не нашёл кардинальное решение проблемы. Как общаться с теми, кто видит цель и не видит препятствий, девушка пока не знала. Так, в молчании, они и дошли до кабинета Рида Ренье.

Целитель был на месте. Начал с Ниэля, заявив, что на него уйдёт меньше времени. Выставив парня за дверь, провёл раскрытой ладонью вдоль рёбер Лиданы и нахмурился. Срастил перелом, туго забинтовал локоть, предупредив, что пропитанную целебным отваром повязку нельзя снимать час, и указал на укрытую простынёй кушетку.

— Снимайте футболку и ложитесь. Как вы умудрились на втором занятии получить ушиб рёбер и четыре микротрещины? Я бы ещё понял, если бы на первом…

Он достал из недр стеллажа банку с прозрачно-голубоватым гелем. Нанёс его на ладонь, несколько секунд выждал и осторожно, едва касаясь кожи девушки, начал размазывать его по пострадавшим рёбрам. Гель пах мятой и можжевельником. Периодически с тёплых ладоней целителя срывались и впитывались в кожу вместе с гелем бледно-зелёные искорки.

— Как вы себя чувствуете после первых занятий? — поинтересовался мужчина, выпрямляясь и вытирая руки висевшим на спинке стула полотенцем. — Нет-нет, не вставайте. Полежите две минуты, чтобы мазь впиталась.

— Нормально, — немного смущённо отозвалась девушка. Прикрыла руками грудь, почувствовала себя увереннее. — Всё не так страшно, как рассказывали. Не понимаю, почему господина Вальтормара так боятся…

— Потому что он за вас ещё не брался, как следует, — хмыкнул целитель, убористым почерком записывая что-то в карточку. — Первые два занятия у Атора вводные, третье и четвёртое — отработка навыков. А вот с пятого, госпожа Льенн, начнутся настоящие тренировки.

— Вы сейчас меня запугиваете? — нахмурилась брюнетка.

— Что вы, — усмехнулся Рид Ренуа, — и в мыслях не было. Можете одеваться. Хотите изотоника? Я как раз собирался готовить новую порцию. Или угостить вас кислородным коктейлем на основе кровохлёбки?

— Н-нет, благодарю, — отказалась от невкусно звучащего предложения Лидана, натягивая футболку. — Я могу идти?

— Конечно, — целитель оторвался от карточки и посмотрел на неё. — И воздержитесь на сегодня от дополнительных нагрузок хотя бы ближайшие три часа, пожалуйста. Слишком частые и сильные вливания исцеляющей магии, убирающие все последствия учебных поединков, могут навредить иммунитету, поэтому микротравмы уберёт гель, он же окончательно срастит костную ткань.

Выйдя из кабинета, Дана обнаружила на скамье терпеливо ожидавшего её Ниэля.

— Провожу тебя до общежития, — заметив промелькнувшее на лице девушки недовольство, парень тут же исправился: — Можно?

— Идём, — вздохнула брюнетка.

Снова покосилась на браслет Ниэля. Тот был не совсем чёрный: периодически по нему, словно миниатюрные огоньки, проскальзывали оранжевые искорки. Заметив интерес, русоволосый остановился, протянул ей руку с браслетом, давая возможность рассмотреть получше.

— А что значат эти огоньки? — спросила Дана. — Что тебе ещё нет шестнадцати?

— Мне почти семнадцать, — мягко улыбнулся парень. — Оранжевые искорки означают, что я помолвлен. Говорят, у тех, кто женат или замужем, на браслете не искорки, а полоски. По крайней мере, я так понял из слов господина Кьеро, нашего куратора.

— Твоя невеста тоже учится в Академии? — поинтересовалась девушка.

— Моя невеста ещё в куклы играет, — рассмеялся Ниэль. — Ей нет и пяти. Чудесный ребёнок. Когда ей исполнится пятнадцать, поженимся. Видишь, тебе совершенно незачем опасаться каких-либо притязаний с моей стороны. Я верен моей маленькой Марисабэль.

Когда парень не пытался задавить Дану своим благородством и решить, что для неё лучше, общаться с ним было намного приятнее. Новый знакомый учёл просьбу не душить заботой, и путь до общежития пролетел незаметно. Ниэль пообещал на следующей тренировке держаться рядом с Даной и отрабатывать упражнения в паре с ней.

Не успела девушка дойти до своей комнаты, как в коридор выглянула услышавшая шаги Альма и обрадованно воскликнула:

— Наконец-то! Мы с Леей уже волноваться начали! Пары давно закончились, а тебя всё нет и нет. Мы же договорились конспект вместе делать… Ой, а что у тебя с рукой?

— Я в целительском была, — улыбнулась Дана, тронутая искренними переживаниями подруг. — Ничего страшного, мы учились правильно падать, вот немножко и повредила… Я на минутку к себе заскочу, а потом к вам, хорошо?

— Ждём, — кивнула Альма и скрылась за дверью.

Вопреки ожиданиям Даны, Айя была вполне любезна. Даже соизволила поинтересоваться, что у соседки с локтем и предложила поделиться мазью по рецепту семейного целителя Делавентов. Брюнетка вежливо отказалась и направилась к выходу.

— Можно, я возьму твой «Устав» почитать? — спросила соседка. — Ты ведь всё равно сейчас уходишь…

— Да, конечно, — разрешила Дана. — Только закладку не вырони, пожалуйста, я уже начала читать раздел, касающийся нашего факультета.

У подруг было весело. К ним уже пришла Мелиса, и девушки смеялись, отрабатывая походку «от бедра». Но едва подруги открыли учебник и тетради, как послышался лёгкий перезвон колокольчиков, а вслед за ним раздалось:

— Альма Сайфер, к куратору. Кабинет 108.

— Ой, — растерялась девушка, оглядываясь вокруг. — А как они узнали, что я в комнате, а не в столовой, например?

— Браслеты показывают наше местоположение, — пояснила Мелиса. — Мне соседка рассказывала. Говорит, у декана есть карта, и на ней всё-всё видно, где кто находится. Если куратору или декану кто-то из студентов нужен, он говорит секретарю, и она приглашает. Только я не знаю, как точно определяется. Но дело в браслете.

Без Альмы решили не конспектировать. Мелиса ещё несколько минут посидела с новыми знакомыми, а потом заявила, что хочет подышать свежим воздухом и спустилась вниз. Стерегущий её после пар, как верный пёс, Маттис отлепился от перил внизу и молча пошёл рядом. Девушка искоса глянула на него. За эти дни она пока не нашла себе подходящего кандидата в любовники. Пытавшийся познакомится с ней в столовой длинный старшекурсник с тонкими бледными губами Мелисе совершенно не понравился. Впрочем, Таира обещала в ближайшее время рассказать соседке, на кого из студентов и преподавателей стоит обратить внимание и посоветовала не торопиться. Мелиса с удовольствием вспомнила, как дрожал от её ласк Маттис. По телу прокатилась горячая волна возбуждения. «Таира сегодня снова вернётся поздно, а у меня давно никого не было, — размышляя, девушка бросила ещё один быстрый взгляд на идущего рядом парня. — Для здоровья полезно, да и член у него, помнится, неплохой…» Приняв решение, она повернулась к одногруппнику, погладила его по плечу.

— Помнишь, я кое-что тебе обещала? — промурлыкала она. — Пойдём ко мне.

Маттис перехватил её руку и пылко поцеловал ладонь. Он даже не надеялся на то, что эта красивая девушка подпустит его к себе, но упускать шанс не собирался. Мелиса тихо рассмеялась, потрепала его по щеке и поманила обратно к общежитию.

ГЛАВА 8

Атор отложил в сторону очередной заполненный лист и размял пальцы. Боевик не любил бумажную работу, поэтому хотел разделаться с ней побыстрее. После боёвки и своей тренировки он успел побеседовать с пятью подопечными и выработал стратегию. Вначале все пытались врать, выставляя себя в выгодном свете и уверяя, что пошли на факультет боевой магии исключительно ради того, чтобы приносить пользу любимой Империи. Атор молча слушал, прожигая сидящего напротив лгунишку взглядом янтарных глаз, дожидался, пока студент начнёт запинаться и скатится до неуверенного бормотания, а после требовал:

— А теперь правду.

Узнал много новой и неинтересной информации. Двое из пяти, в том числе Витор Баррио, пытались сочинять и повторно, но стоило боевику на их глазах разломать на две части карандаш и проинформировать, что спрашивать можно и иначе, как они тоже передумали врать. Стандартные истории. Большинство первокурсников решили скрыться в стенах Академии от длинных рук правосудия, надеясь через годик-другой отчислиться и вернуться к прежней жизни. Атор их разочаровывал, сообщая, что сведения о каждом отчисленном поступают в Тайную канцелярию, а оттуда — в нижестоящие инстанции. И те, кто имел проблемы с законом, вновь встретятся с его служителями.

Боевик нажал клавишу на установленном в кабинете магофоне, произнёс:

— Рени, будьте любезны, пригласите ко мне Элею Вьер. Минут через десять.

— Да, господин Вальтормар, — отозвалась исполнительная секретарь.

Мужчина откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, размышляя, кого из подопечных пригласить следующим. Проблемной пока была только маленькая герцогиня. Впрочем, Атор не сомневался, что только пока.

Лёгкий, уверенный стук в дверь вырвал его из раздумий. Распространяя вокруг себя сладковатый аромат духов, в его кабинет вплыла Флавия Треаль.

— Работаешь? — мягким грудным голосом проворковала она, прикрыв за собой дверь.

— Как видишь, — холодно ответил мужчина.

— Такой ответственный, — женщина присела на край стола, отодвинув бумаги, закинула ногу за ногу, доверительно сообщила: — А я к тебе по личному вопросу.

— Даже не сомневался, что не просто так, — Атор поднялся. — В чём дело?

— Мне грустно и одиноко, — вздохнула Треаль, облизывая губы. — Хочу тепла, хочу ощутить на губах пряный вкус страсти.

— При чём тут я? — мужчина скрестил руки на груди. — Иди к Бриану, если Стефан опять в отъезде.

— Бриан тоже отлучился, — Флавия соскользнула со стола, подошла к нему. — А Рауль мне надоел, вечно всё о своих травках и порошках, об эликсирах и микстурах… Давай поможем друг другу. Ты ведь знаешь, что останешься доволен.

Женщина прижалась к нему, потёрлась бедром, как блудливая кошка. Запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд. Тонкая рука медленно спустилась к животу мужчины и замерла у ремня, дразня лёгкими прикосновениями.

— Закрой дверь, — прошептала Флавия, прижимаясь к боевику пышной грудью. — Атор…

— Лучше ты закрой. С обратной стороны, — припечатал боевик, перехватывая нацелившуюся было опуститься ниже женскую руку и отодвигаясь на шаг. — Не интересует, Флавия.

— Так я заинтересую, — томно выдохнула женщина. — Или хочешь иначе? Только скажи…

— Уже сказал, — Атор подошёл к двери. — У тебя слишком много мужчин, Флавия.

— Но я пришла к тебе, — прошептала она. — Сегодня я хочу тебя. Не Бриана, не Рауля, не Стефана, а тебя…

— Неужели очередь снова дошла? — усмехнулся боевик. — Уверен, тебя с удовольствием утешит кто-нибудь другой. Иди, Флавия. Я сейчас занят.

— А поздно вечером? — соблазнительница облизнула губы.

— А поздно вечером уже вернётся Бриан, — мужчина открыл дверь. — Приятно было пообщаться с тобой.

— Хам, — фыркнула женщина и направилась к выходу. Поравнявшись с Атором, ещё раз прижалась к нему и довольно улыбнулась: — Ты всё-таки меня хочешь, господин Невозмутимость!

— Физиология, — боевик легонько подтолкнул её пониже спины. — Спроси у Рауля при случае, он тебе расскажет.

— Ледышка, — беззлобно бросила Флавия, выходя в коридор. Обернулась, проговорила: — Если передумаешь, буду в своём кабинете. У тебя есть полчаса, чтобы принять верное решение.

Атор молча закрыл дверь с обратной стороны. Женщина вздохнула. Почему он такой упрямый? Подумаешь, делил бы её с десятком других мужчин. Разве это повод для огорчения? Жаль, очень жаль, что он отказался. Придётся дожидаться Бриана или Стефана. Флавия распрямила плечи и, покачивая бёдрами, направилась к лестнице.

Дана и Лея пили чай, когда во второй раз за вечер раздался мелодичный перезвон колокольчиков, а следом за ним:

— Элея Вьер, к куратору, кабинет 418.

Лея побледнела, едва не выронила чашку. Затравленно взглянула на подругу.

— Я не пойду, — прошептала она. — Я боюсь…

— Нашего куратора? — удивилась Дана. — Лея, там ничего страшного. Поговорит с тобой, и отпустит… Я тоже боялась, когда он меня вызвал.

Девушка погрустнела, вспомнив невесёлые перспективы, обрисованные Атором. Подруга тем временем стала белее тетрадного листа.

— Не пойду! — в её глазах плескался ужас. — А если он меня отчислит?

— За что? — задала риторический вопрос Дана и ободряюще накрыла своей ладонью руку Леи. — Не волнуйся.

— Пойдём со мной, — жалобно попросила одногруппница. — Пожалуйста, не оставляй меня одну. Хотя бы в коридоре подождёшь.

Она так доверчиво вцепилась холодной пухлой ладошкой в руку подруги, с такой надеждой смотрела, что Лидана не смогла отказать. Вместе они дошли до учебного корпуса, поднялись на четвёртый этаж. Чем ближе был кабинет куратора, тем больше нервничала Лея. Подошла к двери, собираясь постучать, оглянулась на облокотившуюся на подоконник подругу. Дана ободряюще улыбнулась. Пухленькая брюнетка вздохнула, занесла руку, но, так и не постучав, внезапно развернулась и быстро зашагала прочь.

— Лея, стой! — Дана бросилась следом, поймала подругу за плечо. — Ты куда?

— Я в другой раз приду, — всхлипнула та. — Позже. Завтра. Или послезавтра. Время ведь не назначили.

— Да чего ты так боишься? — Лидана подтолкнула перехваченную беглянку в направлении кабинета. — Не съест тебя господин Вальтормар. Я живая после двух боёвок у него, а ты просто поговорить идёшь.

— Ну ладно, — Лея шмыгнула носом, снова подошла к двери. Постояла несколько секунд, с надеждой повернулась к подруге и прошептала: — А может, скажем, что я стучала, и никто не открыл? Я его боюсь…

— Лея, успокойся, — также шёпотом ответила Дана. — Иди, я тебя жду.

— Сейчас, — пухленькая девушка ещё потопталась у двери. — Сейчас, вот соберусь и постучу…

Атор оторвался от заполнения очередного бланка и прислушался. За дверью кто-то был. Топтался, тяжело дышал и не решался постучаться. Потом послышался тихий спор. Мужчина поднялся, распахнул дверь сам.

— Ой, — сказала пухленькая брюнетка и отскочила. — Господин куратор, а вы уходите, да? Тогда я в другой раз зайду.

— Нет, студентка Вьер, я никуда не ухожу и как раз ждал вас. Проходите, присаживайтесь на стул, — Атор отступил, давая девушке возможность войти в кабинет. Взглянул на Лидану и поинтересовался: — Студентка Льенн, у вас возникли жизненно важные вопросы?

— Нет, я просто за компанию, — покачала головой Дана.

— Понятно, — бросил мужчина и закрыл дверь.

Элея Вьер забилась в самый дальний угол, сидела, прижавшись к стене, теребила браслет и смотрела на Атора взглядом смертельно раненого зайца. А когда тот запер дверь на ключ, справедливо предполагая, что со студентки станется сбежать, побледнела. Боевик сел за стол, пододвинул к себе блокнот. Спокойным тоном проговорил:

— Элея, я не кусаюсь. Не дрожите так, словно попали в застенки Тайной Канцелярии.

— Вы меня не отчислите? — тихо спросила девушка.

— Отчислениями занимается господин Лорио, я могу лишь подать прошение с указанием причины, — пояснил Атор. — В отношении вас таких причин пока не имею. Студентка Вьер, что привело вас на факультет боевой магии в имперскую Академию?

Девушка вздрогнула, опустила глаза, прикрыла рот ладошкой, снова начала теребить браслет. Боевик отложил очиненный карандаш в сторону и приготовился выслушать очередную ложь.

Элея, не поднимая на него взгляда, пробормотала, что хотела поступать на целительский, но не прошла по конкурсу. Рассказала слезливую историю про большую семью и мать, которая одна поднимала всех детей. Упомянула о желании перевестись через год и умолкла, настороженно выжидая.

— А теперь — правду, — потребовал куратор. — Я проникся, почти поверил, но есть одна важная деталь: у вас нет дара целителя, студентка Вьер. Давайте попробуем ещё раз.

Девчонка вскинула перепуганные глаза, вжалась в спинку стула, словно стараясь раствориться. Если бы могла, наверное, забралась бы между стеной и шкафом. Смотрела на Атора, как на демона, и молчала.

— Элея, я могу спрашивать и иначе, — боевик решил припугнуть девушку. — Не вынуждайте меня идти на крайние меры. Чем быстрее ответите на мои вопросы, тем быстрее уйдёте из этого кабинета.

— Я ответила, — тихо прошелестела девчонка и попыталась увильнуть от ответа ещё раз: — Здесь стипендия больше, чем в других учебных заведениях. Я хочу помочь маме. Поэтому поступала сюда.

Мужчина глубоко вздохнул. Студентка боялась его, но всё равно пыталась утаить главную причину. Придётся напугать. Многострадальный карандаш в руках Атора жалобно хрустнул, разломавшись на две неровные половинки.

— Могу точно так переломать вам все пальцы, — буднично проговорил боевик. — Каждую фалангу. Начну с мизинцев. Если этого будет мало — сломаю запястье. А целители потом будут собирать вашу ладонь по косточкам, сращивая нервные окончания. Неприятно и долго. Последняя попытка, студентка Вьер. Почему вы поступили на этот факультет?

И тут Лея разрыдалась, уронив голову на колени и закрыв лицо руками. Взахлёб, почти задыхаясь, так, что плечи дрожали, как в лихорадке.

Громко, отчаянно, как по покойнику. Начавшуюся истерику куратор пресёк максимально безболезненно: воздушными плетями поднял девчонку и плеснул ей в лицо стакан холодной воды из графина.

— В следующий раз будет пощёчина, — предупредил мужчина, наливая второй стакан воды и протягивая тихо всхлипывающей студентке. — Пейте.

Лея приняла стакан, стуча зубами о края, сделала несколько глотков, затравленно глядя на куратора. Всхлипнула громче и тут же испуганно умолкла, опасаясь обещанной пощёчины. Допила воду, стараясь делать это как можно медленней. Атор вернулся за стол, в третий раз за вечер восстановил карандаш.

— Вы меня прогоните, — с тихим отчаяньем произнесла Лея. — Вот узнаете всё, и сразу отчислите!

— Проблемы с законом у большинства студентов, — проинформировал боевик. — И это не является причиной для отчисления. Успокоились? Внимательно слушаю.

Пухленькая брюнетка всхлипнула ещё раз и наконец-то заговорила.

— Нас у мамы семеро, я старшая, — выдохнула она. — Мы живём в пригороде Ардана.

— Это я уже слышал, — кивнул Атор. — Ближе к делу.

— Мама брала в долг у господина Драндау, — Лея закусила губу. — А когда у него скопилось много расписок, он предложил отсрочить выплату, если … если мама отдаст ему меня в служанки. Мама отказала, и тогда он продал наши долги Гильдии энайке. Это… они занимаются…

— Это Гильдия жриц любви, — подсказал мужчина. — Чем они занимаются, уточнять не надо. Дальше.

А дальше всё было банально. Энайке потребовали возвращения долга с набежавшими процентами, угрожая судебными разбирательствами. По законам Империи, должницу могли лишить дома, передав все права на него кредитору, либо же отправить в темницу на срок до двух лет. Отец Леи, маг Света, погиб за два месяца до рождения младших близняшек, а его родные отвернулись от нелюбимой невестки. Женщине с семью детьми было просто некуда идти, а если бы её посадили, детей забрали бы в приют. Гильдия великодушно предложила альтернативу: в счёт уплаты долга они забирали Лею. Полгода обучения, а в день шестнадцатилетия — аукцион. И купить ночь с невинной девушкой мог как один претендент, так и целая компания вскладчину. Гильдия великодушно соглашалась отпустить Лею, как только девушка погасит долг семьи и вернёт средства, затраченные на её обучение. Мать проплакала целые сутки, но в итоге вынуждена была согласиться. А дочери о принятом решении сказала лишь тогда, когда за ней пришли.

Энайке, не желая рисковать, прислали за Леей карету. Упирающуюся и рыдающую девушку затащили внутрь две сухопарые наставницы, и во время пути в Ардан рассказывали, как сказочно ей повезло, какие перспективы откроет ей вступление в Гильдию, когда она будет этого достойна. Напомнили о том, что даже когда она погасит долг, репутация бывшей энайке останется с ней, и вернуться домой, не покрыв семью позором, она не сможет.

Неизвестно, решилась бы девушка на побег, но вмешалась сама судьба. Возница слишком резко свернул, карету занесло и она ударилась о фонарный столб. Дверца со стороны Леи распахнулась. Воспользовавшись заминкой, девушка, не думая о том, что делает, выскочила и бросилась прочь. Петляла, как испуганный заяц. Сопровождавшие её энайке безнадёжно отстали. В столице Лея не была ни разу, свернула в какой-то переулок, потом — во второй, и в итоге совершенно заблудилась. Перепуганную, усталую, всхлипывающую девчонку пожалела и приютила на ночь старушка, у которой Лея попросила стакан воды. Добрая женщина торговала на рынке яблоками, и на следующий день взяла Лею с собой, в качестве помощницы. Там девушка и услышала как двое беспризорников, жевавших украденные пирожки как раз у лотка с яблоками, обсуждали Имперскую академию и защиту, которую она давала своим студентам, сетуя, что ещё малы для поступления.

А вечером, выскочив в сад за яблоком, Лея увидела у ворот одну из энайке. Добрая старушка за несколько монет сдала её Гильдии. Из обрывка разговора брюнетка поняла, что энайке придут за ней ночью и заберут спящую. Хозяйка обещала подлить в чай макового молочка. Выждав с полчаса после ухода жрицы и сделав вид, что она ничего не знает, Лея сказала, что подышит перед сном во дворе. А сама выскочила за калитку и вновь бросилась бежать неведомо куда. Ночевала под мостом. Утром спросила у первых же прохожих, как добраться до Академии. На своё счастье, оказалась обладательницей слабенького дара Света, как у отца. Приёмная комиссия закрыла глаза на полное неумение владеть оружием, засчитав несколько неумелых тычков набитой соломой фигуры, как рукопашный бой. После этого Лея больше не выходила в город. Энайке мерещились ей всюду.

— Я буду отсылать почти всю стипендию маме, — тихо проговорила она. — Долг 500 золотых, стипендия, как говорят, 20. Я бы отсылала 16. За год погасили бы примерно пятую часть долга, если мама половину денег будет отдавать, а остальные тратить на еду. Я думала, через год эта история забудется, я пошла бы работать подавальщицей в трактир, и потихоньку выплатила бы этот долг… А потом вернулась бы домой.

— Через год Гильдия однозначно не сможет устроить аукцион на право первой ночи с вашим участием, — согласился Атор. — Но вы напрасно надеетесь, студентка Вьер, что они будут в вас незаинтересованны. Сколько лет вашим сёстрам?

— Близняшкам сейчас по 4 года, — Лея побледнела. — Их могут забрать вместо меня?

— Нет, слишком маленькие, — успокоил боевик. — Ваше единственное спасение, Элея, в том, чтобы удержаться в Академии до конца. Гильдия энайке слишком дорожит такими кандидатурами, как ваша: беззащитные и не способные дать отпор. А ещё вас можно шантажировать судьбой сестёр, чтобы вы были послушней. Думаю, ваш ростовщик получает неплохой процент от Гильдии. А долг вы им будете выплачивать очень долго — не забывайте о процентах.

— Так вы меня не выгоняете? — Лея вскинула полный отчаянной надежды взгляд. — Правда не выгоняете?

— За то, что у вас проблемы с Гильдией энайке? — усмехнулся Атор. — Это не самая приятное известие для меня, как куратора группы, но с момента вашего поступления сюда все проблемы с законом и Гильдиями на себя берёт Имперская академия. Пока вы здесь, энайке вас не тронут. Более того, даже за стенами Академии в студенческой форме вы можете чувствовать себя почти в безопасности. Гильдиям проблемы с боевыми магами его Императорского Величества не нужны. Нам с ними, впрочем, тоже. Не удержитесь на факультете — тут же попадёте под «опеку» энайке. Впрочем, после курса Флавии они могут выгодно сэкономить на вашем обучении.

Лея снова расплакалась и сбивчиво выдала что-то вроде того, что она даже курицу зарубить не могла, поэтому её непременно отчислят. Боевик на это холодно ответил, что это уже не его проблемы, и выставил девушку за дверь. Заполнил карточку, отложил её в сторону и решил, что перед беседой с очередным потенциальным лгунишкой ему просто необходимо выплеснуть накопившееся раздражение в зале.

Дана бросилась навстречу почти вывалившейся из кабинета и рыдающей в три ручья подруге. Та жалобно всхлипывала и мотала головой на все расспросы. Когда девушки дошли до комнаты, выяснилось, что Альма ещё не вернулась.

— Я хочу побыть одна, — Лея упала на кровать и свернулась калачиком. — Пожалуйста…

Дана тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Заглянула в свою комнату. Айя увлечённо читала Устав. Решив не отвлекать соседку от такого занятия, Дана вышла из общежития. Словно магнит, манил тренировочный зал. Решив, что отработает падение на здоровую руку, раз уж наставник в очередной раз подчеркнул важность этого полезного умения, девушка направилась туда. Почти у входа столкнулась с Миртом. Парень, весело насвистывая какой-то мотив, окинул её внимательным взглядом и усмехнулся:

— Привет, мелкая. Не сбежала от Атора, выходит? Стойкая.

— Здравствуй, — сухо ответила Лидана, вспомнив, как Мирт ударил её.

— Злишься, что по шее съездил? — безошибочно угадал тот. — Мелочь, ты видела, что там творилось? Если бы я не вырубил, тебя бы затоптали. Перваки против третьего курса — полные нолики.

Девушка пристыженно молчала. Почему-то ей не пришло в голову взглянуть на ситуацию с этой точки зрения. Мирт тихо рассмеялся и предложил:

— Мир?

— Угу, — Дана ковыряла носком ботинка землю. — Извини меня…

— Да забей, — хмыкнул третьекурсник. — Ты в зал, что ли?

Девушка кивнула.

— Ну пошли, — легко предложил парень.

На пороге зала они остановились. Мирт тихо присвистнул, наблюдая, как Атор бьёт мешок с песком. В какой-то момент боевик так врезал по снаряду, что тот лопнул по шву и сорвался с верёвки.

— Не в духе, — покачал головой третьекурсник. — Раз в полную силу бьёт, значит, конкретно разозлили его. И кто этот смертник, любопытно?

Вальтормар тем временем с помощью магии Хаоса восстановил повреждённый снаряд и повернулся к двери зала.

— Льенн, хотите пустить насмарку работу целителя? — янтарные глаза боевика словно прожигали девушку, хотя тон его был спокоен. — Вон отсюда. Сайфер, проходи, если хочешь.

— Да я хотела на здоровую руку падение отработать, — попыталась было возразить Дана.

Атор не спеша подошёл, остановился, глядя ей прямо в глаза и тихо повторил:

— Вон отсюда! Завтра придёте и отработаете всё, что пожелаете.

Тихий тон и бешеный взгляд янтарных глаз пугали до невероятности. Уж лучше бы куратор на неё рявкнул. От его спокойного голоса кровь стыла в жилах, а волосы начинали шевелиться от ужаса. Девушка попятилась. Боевик развернулся и, как ни в чём ни бывало, вновь направился к снаряду.

Мирт пожал плечами, мол, раз так, значит, так, и перешагнул порог. Дана, решив не испытывать терпение куратора, маячить у дверей не стала. Вернулась в общежитие, от души порадовалась тому, что Айя успела куда-то уйти. Придвинула поближе Устав Академии и принялась читать.

Утром перед парами Дану отловил Витор Баррио. Староста прижал её в углу у лестницы, воспользовавшись тем, что Альма и Лея ушли вперёд, и мрачно потребовал:

— Пиши заяву и переводись к другому преподу по боёвке.

— Меня устраивает господин Вальтормар, — стараясь не показать страха перед одногруппником, возразила брюнетка.

— Думаешь, кто-то посмотрит, что ты — баба, и пожалеет? — Витор сплюнул на пол. — Да я первый с удовольствием съезжу по твоей цыплячьей шейке! Короче, я предупредил. Уйди по-хорошему, иначе…

Он выразительно чиркнул большим пальцем по горлу. Решив, что этого мало, постучал пальцем по её браслету, намекая, что прекрасно осведомлён о том, что времени у Даны не так много. У самого Витора браслет был почти чёрный. Ухмыльнулся и наконец отошёл. Расстроенная девушка бросилась догонять подруг. Она не собиралась уходить из группы, но перспектива стать подушкой для битья Дану тоже совсем не прельщала. А в том, что староста выполнит угрозу, она не сомневалась.

Пары пролетели почти незаметно. Лидана практически не вслушивалась в то, что говорили преподаватели, механически записывая их фразы. Девушка не ожидала, что враги и недоброжелатели будут множиться с такой скоростью. Вот что она сделала Витору Баррио? «А ничего, просто он увидел лёгкую добычу», — ответила сама себе. Времени оставалось всё меньше: шестнадцатилетие неумолимо приближалось. И Дана уже не питала напрасных иллюзий по поводу того, что сумеет за два месяца стать непобедимым воином. Если верить словам господина Ренуа, серьёзные тренировки начнутся с пятого занятия. Всего 40 пар, всего 20 встреч с преподавателем. А дальше — браслет почернеет, и… Брюнетка тряхнула головой, прогоняя невесёлые мысли. Наверняка Витор и его приспешники не оставят её в покое, даже если она поддастся и уйдёт к другому преподавателю. Кроме них, могут быть и другие.

Дана вспомнила холодный голос куратора, когда он посоветовал ей найти себе покровителя. Неужели придётся последовать его рекомендациям и платить кому-то телом за защиту? Перед глазами снова возникла мерзкая картинка: Бенедикт, слизывающий капли крови с её запястья и одновременно удовлетворяющий себя. Девушка брезгливо поёжилась. Нет, нужно найти другой способ, он должен, должен быть! О том, что его всё-таки может не оказаться, Дане думать не хотелось.

В тренировочный зал она шла с опаской, помня о вчерашней встрече с Атором и то, как он отправил её прочь. Но в этот раз зал был пуст. Дана вздохнула с облегчением. При одном воспоминании о бешеном взгляде янтарных глаз и ледяном тоне, хотелось бежать как можно дальше и больше никогда не попадаться на пути боевика. Но такой роскоши девушка себе позволить не могла. Стянула со стопки матов верхний, бросила его на пол и принялась отрабатывать все четыре варианта падения.

Устав, прошлась по залу, разглядывая оружие и спортивные снаряды. Приблизилась к мешку с песком, так эффектно сорвавшемуся от удара преподавателя по боёвке. Осмотревшись, ткнула грушу кулаком. Та даже не шелохнулась. Дана ударила чуть сильнее, и, зашипев, затрясла ушибленной кистью. К счастью, наблюдателей в зале так и не появилось. Решив не лезть в то, чего пока не понимает, девушка вернулась к мату. Встала возле него, собираясь ещё несколько раз отработать падение вперёд. Упала раз, второй.

— Неплохо, — раздалось от двери. — Лучше, чем вчера.

— Добрый день, господин куратор, — избегая смотреть в глаза боевику, поздоровалась Дана. — Я уже собиралась уходить…

— Я вас не гоню, — прозвучало в ответ. — Более того, решительно настроен пообщаться. Мне интересно, студентка Льенн, почему вы решили пойти сюда вместо собрания.

— Какого собрания? — изумилась Дана.

— Собрания группы, разумеется, — Атор указал на скамейку. — Присаживайтесь. С теми, кто не приходит на общую встречу, я разговариваю отдельно. И по итогам разговора принимаю решение о наказании, если считаю это необходимым. Раз уж вы так вовремя оказались здесь, не вижу оснований откладывать беседу.

— Я не знала о собрании! — понимая, как глупо и неубедительно выглядит эта фраза, девушка покраснела. — Правда не знала. Было объявление?

— У вас есть староста, который должен был предупредить всех, — взглянув на расстроенную девушку, Атор добавил чуть мягче: — Дана, я верю, что вы не знали о собрании. Не настолько глупы, чтобы не явиться на него, и при этом остаться там, где шансы встретить меня наиболее высоки. Вы сегодня не виделись с Витором?

— Виделась, — не стала отрицать воспрянувшая духом после двух последних фраз куратора брюнетка. — Но он мне ничего не сказал.

— Будет наказан, — жёстко произнёс боевик. — С этим вопросом разобрались. Теперь к тому, что было на собрании. Помимо шести пар боёвки в неделю, периодически по выходным каждый преподаватель проводит уроки по выживанию в экстремальных условиях и ориентированию на местности. Магию применять нельзя. На втором курсе добавится элемент соревнования: одна цель для всех, несколько команд и необходимость добраться первыми. Призы полезные. Иногда разгрываются даже зачёты. Завтра первыми двумя парами у вашей группы основы первой медицинской помощи, рекомендую посетить, пригодится. Вопросы?

— А когда первый урок по выживанию у вас? — поинтересовалась девушка.

— В ближайшие выходные, — ответил мужчина. — К чему откладывать? Завтра в конце занятия объявлю об этом. В субботу утром покажу, как правильно паковать рюкзак, выдам карту и сообщу подробности задания.

Поблагодарив Атора за пояснение, Дана направилась к мату, собираясь уложить его на место, но преподаватель остановил её. Подошёл почти вплотную, спросил:

— Уверены, что хорошо отработали падение?

— Думаю, да, — кивнула брюнетка.

— Отлично, — усмехнулся боевик и без предупреждения тут же толкнул её рукой в плечо, вынуждая споткнуться о подставленную ногу и упасть на мат.

Не ожидавшая такой подлянки Дана сгруппировалась в последний момент. Растерянно взглянула на преподавателя. Тот протянул ей руку.

— Вставайте. Неплохо. Но учтите, что в бою ронять будут быстрее и менее аккуратно.

— Можно ещё раз? — попросила девушка, поднимаясь без его помощи.

Атор не стал тратить время на ответ. Провёл ещё один приём с подсечкой. Пока Дана поднималась, вновь проигнорировав протянутую руку, пояснил, что с помощью этого приёма можно уронить противника как на спину, так и на бок. Не откладывая наглядную демонстрацию, тут же показал, как именно нужно подсечь ногой, чтобы соперник упал на бок.

— Хватит на сегодня, — решил боевик после восьмого приёма. Легко поднял мат, закинул его на место. — Можете идти.

Но теперь Дана не торопилась. Контраст между злобным Атором, выставившим её вчера, и сегодняшним вполне спокойным и адекватным наставником был разительным. Девушка решила воспользоваться хорошим настроением куратора и спросила:

— Господин Вальтормар, а как защититься, если противник, например, зажал в углу? Теоретически.

Атор усмехнулся. Теоретически, значит. Похоже, пигалице уже начали намекать о недалёком будущем.

— Схватить противника за волосы или одежду, ударить коленом в пах или по коленному суставу, когда согнётся — локтем по затылку, — ответил он. — Можно обхватить руками, чтобы притянуть к себе. Если нападают сзади или сбоку — бьёте дальней от нападающего ногой с разворота в область колена или голени. Болевой приём, очень действенный. Если хорошо попасть, можно выбить коленную чашечку. Вращение всем телом в сторону удара придаст ему силу. Показать?

— Спасибо, прониклась вашим рассказом, — поёжилась девушка.

— Дана, я не собираюсь вас калечить, — серьёзно произнёс боевик. — Продемонстрирую саму технику удара. Нападайте.

Показал. С разъяснениями, медленно и понятно, едва касаясь подошвой ботинка её ноги. Посоветовал бить в голень, потому что при росте Лиданы так будет проще удержать равновесие.

— А упавшего противника можно пнуть по рёбрам или в голову, куда не жалко, — добавил он, заканчивая пояснения. — Если упал на бок — бейте ногой в живот или в пах, не жалея. чем позже он поднимется, тем больше шансов у вас сбежать. Это обыкновенная самозащита, болезненная, жестокая и порой кровавая. В жестоких поединках нет места красоте и изяществу. Зато есть травмы и кровь. Грязно, некрасиво, но действенно. Воспринимайте её как жизненную необходимость и никогда не жалейте противника. Он вас жалеть не станет.

Девушка кивнула. Поблагодарив преподавателя за разъяснения, направилась к двери. Дана гордилась своей маленькой победой: несмотря на то, что господин Вальтормар отказался заниматься с ней индивидуально, сегодняшняя встреча в зале прошла очень плодотворно. Проголодавшаяся после внеплановых нагрузок, брюнетка зашла в столовую и встретилась там с Мелисой. Одногруппница приветливо улыбнулась и махнула рукой, приглашая её за столик. При Данином приближении сидевший рядом с Мелисой Маттис что-то буркнул и поднялся.

— Я тебя у выхода подожду, — бросил он.

Лидана с любопытством проводила его взглядом. Она заметила, что парень уже несколько дней буквально хвостом ходит за Мелисой после занятий. Та относилась к этому сопровождению спокойно, словно так и нужно. Заметив интерес одногруппницы, Тариоль наклонила голову к левому плечу и тихонько пояснила:

— Он вроде как меня оберегает от других. Если бы не Маттис, я после объявления о функциях и цвете браслетов до общежития бы нетронутой не дошла. Наш куратор меня выставил, когда я попыталась договориться с ним. Кстати, ты почему не была на собрании?

— Витор не предупредил, — поморщилась Дана. — Но я с господином Вальтормаром в зале встретилась, он мне всё рассказал.

— Ну ты отчаянная! — восхитилась Мелиса. — Ох, не хотела бы я попасть в его группу по боёвке, Маттис рассказывал, что даже ему тяжело такие нагрузки выдержать, а ты ещё и после занятий в зал ходишь.

— Так нужно, — уклончиво отозвалась Дана. — Не хочу потом быть чьей-нибудь игрушкой…

— Ну ты даёшь, — фыркнула Мелиса, поправляя смоляно-чёрный локон. — Серьёзно считаешь, что сможешь отбиться от всех мужиков, которым захочется тебе присунуть? Данка, лучше выбери сама и одного, сможешь хотя бы на своих условиях с ним любиться. А он уже даст в морду всем остальным.

— Не хочу, — надулась девушка, едва не поперхнувшись компотом от такого предложения. — Я сумею себя защитить!

— Ну-ну, — усмехнулась собеседница и внезапно предложила: — Слушай, а пойдём ко мне в комнату! У Тайки сегодня пары раньше заканчиваются, она обещала рассказать мне про лучших мужиков своего курса и факультета. Ну, с кем стоит, с кем лучше не надо… Она с госпожой Флавией дружит, одна из её лучших учениц. Таира точно посоветует нормальный вариант. Тебе пригодится скоро, а пока присмотришься, с кем-нибудь пообщаешься, выберешь. Нам, женщинам, без сильного мужчины никак.

Дана даже возразить не успела. Не дав ей допить компот, деятельная Мелиса схватила одногруппницу за руку и, как на буксире, поволокла за собой. Ждавший у выхода из столовой Маттис последовал за девушками на некотором расстоянии. Заходя в общежитие, Тариоль послала парню воздушный поцелуй.

— Давай и девчонок позовём, — щедро предложила Мелиса. Не дожидаясь ответа от Даны, забарабанила в дверь комнаты Леи и Альмы. — Эй, не спите там! Идём с нами чай пить!

Соседка Мелисы действительно была в комнате. Томно вытянувшись на кровати, листала каталог с нижним бельём. Рыжеволосая, с ярко-синими глазами и острым носиком и тонкими губами. Её нельзя было назвать красавицей, но у третьекурсницы был несомненный козырь — выдающийся бюст.

— Лис, я твой чай заваривала, — проговорила она приятным грудным голосом.

— Да пожалуйста, я же разрешила, — махнула рукой Мелиса. — Тай, ты обещала рассказать про свободных парней на факультете. Ну, чтоб и в постели хорош, и защитить мог, и какие-то перспективы были.

— А зелёным это зачем? — Таира отложила журнал, села на кровати.

— Пусть присматриваются, пока есть время, — рассмеялась Мелиса. — Минутку, я только чайник поставлю.

— Ну ладно, — сморщила рыжая острый носик. — В принципе, неплохих мужиков тут полно, но лучшие, конечно, давно заняты. Можно к ним в гарем пойти, если очень хочется, но сами понимаете — защиту от всякого отребья они дадут, а на секс чаще, чем раз в неделю, не рассчитывайте. И сразу не советую Анса с четвёртого курса — высокий такой блондин с серьгой в ухе. Он свой гарем друзьям в пользование даёт. Лично я не люблю, когда двое или трое сразу пристраиваются… Никакого удовольствия!

На своё несчастье, Лея полюбопытствовала, как это — двое или трое сразу. Таира пояснила, не скупясь на описание ощущений. Заодно вспомнила ещё троих, которых вообще не стоит к себе и близко подпускать, и двоих, к которым лучше не поворачиваться спиной. Лея побледнела, явно жалея о заданном вопросе. Вернулась Мелиса, принесла поднос с чаем и корзинку с печеньем. И Таира продолжила рассказ.

К третьему курсу рыжая магичка успела завести «близкое» знакомство со многими мужчинами. Некоторых хвалила, кого-то ругала, мол, этот — скорострел, тот — не любит долгих прелюдий, и к нему нужно идти сразу с кремом, иначе будет неприятно.

— Мирт Сайфер с моего курса ничего такой, — Таира глубоко вздохнула, колыхнув грудью. — Ласковый, не только о себе думает. Но постоянную любовницу заводить не желает — одна-две ночи, и прощается. И под защиту никого не берёт, говорит, ему и так неплохо. Его за это Снежным Сайфером прозвали за глаза. Тем более у него магия — ледяная. Девчонки даже спорили, кто сумеет его покорить. Ни у кого не получилось. С магами крови лучше не связывайтесь, они все на контроле помешаны. Свяжут, как праздничного барашка, зафиксируют так, что не шелохнёшься, и только тогда переходят к главному. Нет, если нравится полная беспомощность — тогда «кровавики» вам понравятся, но мало ли, что в голову взбредёт такому. Самый нормальный из них Алвар Аалто с четвёртого курса. Этот хоть и связывает, зато с ним можно пять раз подряд кончить, пока он от прелюдии к сексу перейдёт. Изобретательный парень.

Пунцовые от смущения «зелёные» первокурсницы прятали пылающие лица за чашками с чаем. Такого ликбеза они не ожидали. А Таира щедро делилась опытом, снисходительно посмеиваясь над скромницами, и уверяла, что ещё месяц-другой занятий у госпожи Флавии, и они тоже раскрепостятся.

— А твой Маттис как, хорош? — поинтересовалась она у соседки. — Или ты его к сладкому не подпускаешь?

— Хорош, — Мелиса потянулась, как сытая кошка. — Сильный, надёжный. Но простоват. Впрочем, пока не присмотрю кого-нибудь получше, сойдёт. Тай, а с преподами как? Я от нашего господина Лароша просто улетаю. Он такой… Пресветлый, я бы отдалась ему, где угодно! Хоть в зале, хоть на полигоне, хоть в аудитории. Когда он что-то объясняет, я от одного голоса вся мокрая.

— Микаэль великолепен, — согласилась Таира, покручивая локон. — Синеглазый соблазн. Но увы, после женитьбы верен, как пёс. Никто не смог его соблазнить: вежливо улыбается, твердит, что женат, и выставляет прочь. Не мужчина — кремень! Хотя до того, как жениться, ни одной юбки не пропускал! Мне повезло: успела побывать в его объятьях в первую неделю учёбы. Ох, девочки, дай вам Пресветлый такого потрясающего любовника, как господин Ларош! А потом он где-то в городе познакомился со своей Норкой, и как подменили мужика! Она ему не дала, он начал её добиваться, через полгода позвал замуж, а она отказала и укатила на тёплые источники с семьёй на два месяца! Ох, как он зверствовал тогда на занятиях, не хуже господина Вальтормара. Крепко зацепила его дамочка. Как вернулась — снова начал осаду. И ещё через полгода она наконец-то сказала ему «да». Но замуж идти всё равно отказалась. Он её беременную год назад силой в храм Пресветлого отнёс. И теперь примерный семьянин.

— Как романтично! — всхлипнула впечатлительная Лея. — Повезло его жене!

— Очень! — согласно вздохнула Мелиса. — Жаль… Такой мужчина! А другие преподы?

— Я мало преподов знаю, — неожиданно смутилась рыжая. — Почти все, с кем стоило бы попробовать, либо женаты, либо с госпожой Флавией, а я не хочу ей дорогу переходить. С Квабарюном в постели уснуть можно, у Ларса Кьеро маленький член, Тимэль Такидо любит придушить немного во время секса.

— А он что ведёт? — передёрнуло Альму.

— Основы стихийной магии, — ответила третьекурсница. — Это у вас во втором полугодии будет, когда дар у всех проснётся. Объясняет он интересно и очень хорошо, но в постель к нему лучше не попадать, да…

С преподавателей Таира снова перешла на рассказ о старшекурсниках. Назвала ещё с десяток имён, дав каждому характеристику. Второкурсников рыжая вертихвостка почти не знала. Рассказала о троих, предупредив, правда, что каждый из них уже успел обзавестись постоянной любовницей из числа однокурсниц.

— А про нашего куратора что-нибудь сказать можешь? — полюбопытствовала Мелиса и скривив гримаску, добавила: — Такой правильный, сказал, что сам себе любовниц выбирает. Я себя продажной женщиной почувствовала в этот момент, как в грязи вываляли.

— С ним вообще лучше не связываться! — третьекурсницу аж передёрнуло. — Ни за что, ни под каким предлогом! Уж лучше пять раз подряд под Квабарюном оказаться! Или даже под Такидо. Господина Вальтормара обходите стороной. Грубый, жёсткий и резкий. Как препод, кстати, тоже зверь, говорят.

— Я у него в группе, пока не сказала бы, что всё так жутко, — возразила Дана. — Все пугают и говорят быстрей бежать к любому другому преподавателю, но мне пока и у господина Вальтормара неплохо.

— Это пока, — хмыкнула Таира. — Из моей группы у него девять парней занималось вначале. А после пятого занятия один Мирт остался, остальные, поломанные и побитые, рванули писать заявления о переводе, даже не заходя к целителям.

— Так что он-то делает? — напомнила о теме разговора Мелиса. — Бьёт, что ли?

— Лучше бы бил, — мрачно ответила рыжая.

Альма с материнским сочувствием приобняла прижавшуюся к ней перепуганную Лею. Та, вспомнив свой разговор с жутким куратором и его угрозы переломать пальцы, снова начала всхлипывать.

— Тай, так в чём дело? — поёжилась Мелиса и призналась: — Я его уже боюсь в два раза сильней, чем раньше.

— Он грубый, сказала же — поморщилась третьекурсница. — И непредсказуемый. Я пришла к нему в тренировочный зал, в комнатку, он меня вначале выставить попытался. Сказал, что ему не по нраву пить из общественного стакана, а я вообще не в его вкусе. Но я была настойчива, на свою беду. Разливалась певчей птицей, как хочу его, как мечтаю почувствовать в себе, ну, в общем, весь набор того бреда, на который обычно мужики ведутся. А потом глаза на него подняла, и замерла просто. Он злющий был, как тысяча демонов. Аж желваки на скулах заходили. Запер дверь, повернулся ко мне и сказал, что раз я так изнемогаю, пойдёт навстречу. Велел раздеться догола, сесть на стол и ласкать себя… Я вначале обрадовалась, снимала с себя одежду медленно, наблюдая за его реакцией. А потом поняла, что влипла. Никакого отклика, вообще. Как статуя. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, без тени эмоций, даже злость из взгляда ушла. Мне сразу расхотелось, всё желание ушло и страшно стало. Но я справилась, даже возбудилась. Гладила себя, прикрыв глаза, представляя, что это он меня касается. А потом он подошёл, расстегнул штаны, провёл рукой у меня между ног, убедился, что достаточно мокрая, опрокинул меня на стол и без всяких нежностей резко вошёл. Никаких ласк, никакой заботы — просто брал, как девку из таверны. Резко, почти зло. Я от неожиданности вскрикнула, а он даже не замедлился.

— Больно было? — сочувственно выдохнула Мелиса.

— Нет, — Таира помотала головой. — Он же не насиловал. Не в том дело, Мел. Двигался резко, жёстко, почти на грани боли и удовольствия, но следил, чтобы мне было приятно. Правильно, демоны его задери, всё делал! Ритм ломал, дразнил, входя то на всю длину, то двигаясь короткими толчками, придерживая за бёдра. И, тысяча демонов, я кончила. А он тут же вышел из меня, сказал, что я своё получила, значит, могу одеваться и проваливать. Видите ли, у него нет ни малейшего желания в меня изливаться. Так противно было… Разговаривал, как будто я энайке, причём из низших, портовая шлюха. Отношение паскудное, вот что самое обидное. И потом неудобно было сидеть часа полтора. Размер-то у него ого, какой. Но по сравнению с тем, как холодно и высокомерно он себя ведёт, это мелочи. Правильно ты говоришь — смешал с грязью и не заметил. Я потом неделю отходила, боялась мужиков к себе подпускать. Господин Вальтормар психологически ломает, девочки. Это самое страшное. Такое гадкое чувство униженности, использованности потом… Очень, очень не советую!

Рассказ Таиры не вязался у Лиданы с образом уравновешенного и спокойного Атора. Внимательного преподавателя, хладнокровного убийцы, мудрого куратора, терпеливо объясняющего последствия некоторых неразумных шагов. Впрочем, она и не желала вдаваться в эти подробности, от души порадовавшись, что ей подобный интерес со стороны боевика точно не грозит. Слишком уж однозначно он высказался, когда посоветовал ей отыскать покровителя. Себя на эту роль господин Вальтормар явно не рассматривал. И слава Пресветлому!

А вот Лея перепугалась окончательно и, рыдая на плече у Альмы, сбивчиво рассказала, как куратор грозился покалечить её за ложь.

— Я ведь почти правду сказала, а он всё равно не поверил и не отстал, пока я всё-всё ему, как на духу, не выложила, — всхлипнула она. — Я боюсь его, девочки. Он теперь всё-всё обо мне знает, вдруг потом начнёт шантажировать и требовать… чего-нибудь?

— Ты ещё и врать пыталась? — цокнула языком Мелиса. — Он на меня как зыркнул, я ему всё, как на духу, выложила. Подробней, чем на исповеди служителям Пресветлого. Ей-ей, клянусь, готова была рассказать даже то, чего не знаю, лишь бы скорее с ним распрощаться!

— Да нет, господин Атор никому не покровительствует и никого не принуждает, — успокоила Таира. — Были те, кто пытался ему себя предложить взамен на защиту, всех отправил прочь. Суровый мужик.

— Тая, я вот одного не пойму: ты так просто говоришь о том, что у тебя столько любовников было, — несмело проговорила Альма. — Чем это отличается от того, чтобы достаться всем желающим?

Рыжая весело расхохоталась и хлопнула себя по коленкам.

— Ты такая наивная, прелесть просто! Я сама выбираю, кого и на каких условиях к себе подпустить. А если будут выбирать тебя, диктовать условия уже не выйдет. Только постоянного мужчину выбрать надо, который приструнит остальных. Хотя бы на года полтора, к концу второго курса уже всё понятно, а настойчивым можно и пяткой в рыло. У меня покровителем Анс был. Потому и знаю о его пристрастиях, — Таира поморщилась. — У него дружок ещё есть — Оун, так тот любит отшлёпать вначале. Правда, только с согласия. Есть две бабы на курсе, которые от этого тащатся, ему хватает.

С мужчин разговор плавно перешёл на обсуждение спецкурсов и преподавателей. Таира сразу предупредила, что рассказать может не всё, но в общих чертах постаралась обрисовать картину. У Авея Квабарюна на лекциях лучше было не дремать: преподаватель запоминал всех и изощрённо мстил на зачёте. Некоторые ходили к нему по десять раз. Флавия Треаль обращала внимание на старательность. Даже если получалось не всё, но девушка старалась, зачёт был гарантирован. По боёвке требования у каждого преподавателя были свои. Микаэль Ларош ставил зачёты всем по итогам семестра. Про остальных третьекурсница не знала. Посоветовала пойти на спецкурсы по ядам и межгосударственным отношениям, сказав, что это точно пригодится, вне зависимости от того, куда забросить судьба после выпуска. После ещё раз предупредила «зелёных» о том, что лучше для них будет выбрать мужчину самостоятельно.

— Даже не надейтесь, что сумеете сохранить невинность, — усмехнулась она. — Это только для благородных. Заключают помолвку и могут не волноваться за свою честь. А нам, простым девкам, выбор невелик: либо добром ноги раздвинуть и спрятаться за мужскую спину, либо задавят численностью и возьмут силой. Ну и Устав нарушать не надо, там кары серьёзные — от карцера до отчисления. Карцер холодный, тёмный и с крысами. А ещё там магия не действует.

— А что происходит с теми, кого отчисляют? — задала Дана давно мучивший вопрос.

— Говорят, им стирают память, — прошептала Таира, наклонясь вперёд, и тут же громко добавила: — Никто точно не знает.

Разошлись девушки уже за полночь. Лёжа под тонким одеялом, Дана размышляла. Быть такой же доступной, как третьекурсница, брюнетка не хотела. Но от одной мысли о том, что за безопасность придётся платить кому-то собственным телом, её передёргивало. Нужно было искать другие варианты. Девушка даже задумалась о том, чтобы попросить Ниэля о защите, но тут же отбросила эту мысль. Маркиз с его обострённым чувством справедливости и ответственности перед маленькой невестой на обман не пойдёт. Значит, придётся защищаться собственными силами. Хорошо, что господин Вальтормар показал несколько приёмов. Уже засыпая, Дана решила, что при случае спросит, как отбиться от нескольких противников сразу. Вдруг всё-таки можно?

ГЛАВА 9

Занятия по оказанию первой медпомощи проводил весёлый рыжий аспирант с целительского факультета. Вначале назвался Ансельмом, опоздавшим представлялся то Леоном, то Бертраном, то Эмилем, развлекая уже сидящих за партами, после с десять минут потравил чёрные байки, пугая студентов описаниями операций в полевых условиях, когда любое использование магии может поставить под угрозу жизни других членов группы.

— Помню, принесли в операционную одного из ваших, боевиков, в смысле, — рыжий весело хмыкнул, — Упал с брусьев. Раз десять. Подряд. На чей-то ботинок, не иначе. Разрыв селезёнки, внутреннее кровотечение, в общем, без грубой и простой полостной операции даже магия бессильна. Усыпили, разрезали брюхо, а селезёнка — каша, сращивать нечего. Достали, в специальной металлической посудине от крови прополоскали эти кусочки, скальпелем нарезали меленько, чтоб одного размера были, прям как на гуляш, да и вживили по всей брюшной полости с десяток маленьких селезёнок. Красота! Теперь есть где-то выпускник, которому разрыв селезёнки больше не грозит.

— Гуляш, говорите? — хохотнул высокий шатен, сидевший на первом ряду. — Может, у вас там в операционной и хлеба буханка имеется?

— Молодой человек, — укоризненно протянул аспирант, — я вас умоляю! Какой хлеб, когда столько мяса!

— Простите, можно выйти? — сдавленно послышалось откуда-то из середины аудитории, и к дверям пулей рванули три девушки с нежно-зелёными после откровений рыжего лицами.

— Слабенькие нынче боевички, — фыркнул целитель, провожая их взглядом. — Это я вам ещё не рассказал, как в прошлом семестре парнишка навернулся с крыши, не рассчитав максимальный вес, который выдержала бы воздушная платформа, и спиной по стенке-то и прокатился, своей платформою прижатый. Кожу со спины лоскутом содрало и почку правую вырвало с мясом. Принесли к нам — уже душа прощалась с телом от болевого шока. Хорошо, наш декан на месте был, пока мы колдовали, заклял парнишку Тьмой и принудительно вернул душу в положенное ей место. А очухавшегося студентика пригрозил на опыты некромагу сдать, если помрёт. Стимул жить серьёзный! Так вот, почку мы на место поставили, сосуды срастили, всё, как надо. А кожа за это время скукожилась. Растягиваем, а её не хватает. Взяли скальпель и фигурную сеточку нарезали. Растянули — хватило. Красота!

Бум! Бум! Бум! Ещё несколько впечатлительных студентов обоих полов лишились чувств. Преподаватель, не обращая на это внимания, запрыгнул на стол и изрёк:

— Ладно, хватит шуток. Перейдём к теме. Помню, когда я был студентом, отправилась наша группа за травками ночью. На кладбище, — усевшись на преподавательском столе в позе лотоса, с явным удовольствием рассказывал Ансельм, он же Бертран, он же Леон, он же Эмиль. — И попал один из парней в капкан. Тяжёлый такой, с зубьями железными. Лодыжку тут же раздробило в осколки, конечно. Кровь хлещет, парень орёт, а магией ни кровь остановить, ни рану заживить нельзя: кладбище-то старое — чуть фон магический качнёшь, и полезут из склепов гости. А штатный некромант у нас один на всю Академию, и тот был в запое… в смысле, в отпуске. Представим, что в этой ситуации оказались вы. И вот что делать будете с бедолагой? С чего начать?

— Достать ногу из капкана, — донеслось откуда-то с задних рядов.

— Поздравляю, ваш пациент умер от потери крови, пока вы сражались с капканом, — хлопнул в ладоши рыжий. — Ещё?

— Перевязать рану, а потом разжимать капкан, — предположил шатен с первого ряда.

— И вас поздравляю с первым трупом, — кивнул аспирант. — Не спрашиваю, хоть мне и интересно, как вы его прямо в капкане перевяжете. Ваша жертва тоже умерла от потери крови.

— Отрубить к демонам застрявшую часть ноги и тогда перевязывать, а остальное потом прирастить, — предложил свой вариант Витор Баррио.

— А вы кровожадны и жестоки! — восхитился рыжий. — Ваш невезучий пациент рискует умереть от болевого шока раньше, чем от потери крови. Сердце не выдержит. Ещё варианты?

— Жгут? — тихо предположила Лидана. Подруги устроились на втором ряду. Лея бледнела от историй аспиранта, но пока держалась. — Выше раны, передавить, и потом уже доставать из капкана.

— И вы спасли зверски условно убитого тремя вашими однокурсниками беднягу! — обрадовался Ансельм. — Верно, при открытом осколочном переломе первым делом надо наложить жгут выше раны. А уж потом проводить дальнейшие манипуляции. Вы мне нравитесь, девушка! Что будете делать с освобождённым из капкана пациентом?

— Перевязывать? — неуверенно произнесла брюнетка. — И скорее доставить туда, где магией лечить можно.

— Хорошо, не буду мучить! — преподаватель спрыгнул со стола. — Надо зафиксировать ногу в неподвижном состоянии. Всё, что угодно, сгодится. Ветки, палки, доски. Мало ли, где угораздит ногу сломать. Сделали шину, чтобы осколки кости не гуляли и не рвали дальше сосуды и сухожилия, зафиксировали место травмы и для надёжности непременно привяжите пострадавшую конечность к другой ноге. После — грузите на носилки, можно тоже из подручных средств, и понесли пострадавшего туда, где лечить его магией можно.

В таком же духе прошла вся первая пара. Целитель рассказывал, чем отличается венозное, артериальное и капиллярное кровотечение и как остановить каждое из них, объяснял, как определить черепно-мозговую травму, отличить вывих от перелома, избежать обморожения и солнечного удара, а если не получилось — минимизировать их последствия. На второй паре разделил студентов на двойки, выдал каждому пачку бинтов и продемонстрировал, как делаются перевязки. Пожалуй, это была самая весёлая пара из всех. Успел Ансельм Леон Бертран Эмиль Леграно (как выяснилось, это было полное имя аспиранта) рассказать про первую помощь при утоплении и ожогах. А потом показал на созданном големе, как делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

— За то количество учебных часов, которое нам с вами выделено любезным деканатом ФБМ, я научу вас разве что не помереть в первые же минуты после травм, — хмыкнул рыжий преподаватель, в третий раз показывая, как правильно зафиксировать руку с помощью косыночной повязки при травме плеча или переломе. — Впрочем, во втором полугодии есть спецкурс по перевязкам и поддерживающей терапии, приходите, буду рад видеть. Следующая встреча у нас с вами через две недели. Будем разговаривать об отравлениях и том, как правильно накушаться.

— В смысле, сколько и чего можно съесть? — уточнил кто-то.

— В смысле, как грамотно пить, чтобы не пьянеть слишком быстро, — Ансельм вновь уселся на стол. — Вы же будущие боевики, значит, все без тормозов. Ужрётесь в хлам и отправите на внеплановое свидание к Пресветлому и прочему сонму всех, кому не повезёт рядом оказаться. А те, кто Тьмой отмечен, ещё и с особым цинизмом убьют бедолаг по два-три раза, ловя на самой грани. Кстати, знаете, как вас ласково называют на нашем факультете? Кокошники.

Раздались сдержанные смешки. Но часть студентов обиженно насупилась, недовольно поглядывая на преподавателя. Впрочем, тот тему не развивал, вернувшись к демонстрации различных типов повязок.

Поместье герцогов Бергенсон

— Раздевайся, — покачивая в руке бокал с чёрным вином, приказал Бенедикт стоящей перед ним худенькой темноволосой девушке. — Шевелись, я не собираюсь ждать до вечера!

Та неловко стянула с себя тёмное платье, оставшись в чёрных трусиках с завязками на боках и чёрных же чулках. Бенедикт не скупился на сексуальное бельё для своих жертв.

— Господин… — умоляюще протянула девушка, прикрывая грудь ладонями.

— Молчать! — приказал он. — И руки опусти.

Скользнул взглядом по упругому бюсту с тёмными сосками, тоненькой талии, стройным ножкам. Указал девушке на обитый железом стол, над которым была установлена передвигающаяся перекладина. Закусив губу почти до крови, брюнетка легла на спину. Бенедикт быстро и умело привязал её ноги к перекладине, заведя планку почти за голову несчастной. Руки зафиксировал ремнями у краёв стола. Оскалившись в предвкушающей улыбке, потянул завязки на трусиках, отбросил бельё в сторону, открывая себе доступ к самым сокровенным местам. Провёл ладонью по светлой коже, раздвинул нежные складочки и нахмурился.

— Плохая шлюшка, — протянул он — Разве так встречают своего господина, а, Дана? Совсем сухая. Придётся тебя наказать.

С некоторых пор Бенедикт переключился с пышных блондинок на худеньких брюнеток, похожих на так не вовремя удравшую буквально накануне свадьбы девчонку С`аольенн. И своих сексуальных рабынь называл исключительно её именем. Эта, новенькая, была у него уже неделю, и больше всех напоминала оригинал. Поэтому её он навещал ежедневно. И то, что после этих встреч девчонку в бессознательном состоянии несли к целителю, его не волновало. Впрочем, малышка уже начала понимать, что лучше его не злить. Первые дни она сопротивлялась и пыталась вырваться, сейчас же покорно выполняла все указания, лишь злобно сверкая глазами. Покорившаяся, но несломленная. Это особенно заводило Бенедикта.

Мужчина вытащил из брюк широкий кожаный ремень, демонстративно хлопнул им по ладони. Заметив ужас в глазах брюнетки, усмехнулся и отложил его в сторону. Бить женщин Бенедикт не любил. Предпочитал иные способы физического воздействия. Достал из ящика комода тонкий ланцет, выдвинул лезвие, поднёс его к груди девушки.

— Расскажи, как сильно хочешь меня, — выдохнул он ей в лицо.

Брюнетка молчала, стиснув зубы. Ухмыльнувшись, мужчина царапнул лезвием сосок, прильнул к нему, жадно покусывая и слизывая капельки крови. Оторвался на миг, чтобы взглянуть в лицо девушке. Та беззвучно плакала. Ручейки прозрачных слёз катились по щекам. Обычно Бенедикт не обращал на них внимания, но сегодня этот тихий плач разъярил его. Отшвырнув ланцет в сторону, мужчина поднялся, пошарил в ящиках комода, отыскал то, что хотел, и повернулся к жертве.

— Шлюшка сопротивляется, — процедил он. — Придётся научить тебя покорности, дрянь. Напомнить, что твоё место — подо мной!

Сдёрнул брюки вместе с трусами и начал привязывать к животу огромный искусственный фаллос, раза в два больше его собственного. Девчонка испуганно дёрнулась, попыталась свести колени.

— Господин, не надо… — пролепетала она. — Пожалуйста… Я сделаю всё, что хотите.

— А я хочу отыметь тебя сразу двумя членами, — оскалился мужчина. — Ты ведь хорошая шлюшка, Дана? Не станешь мне отказывать и с удовольствием подставишь свои дырочки?

— Господин… — девушка зарыдала.

— Заткнись, дрянь! — рявкнул он, щедро размазывая смазку по обоим фаллосам.

Бенедикт не любил входить насухую. К тому же, женщины часто теряли сознание прямо в процессе, а это не нравилось ему ещё больше. Он выдавил немного смазки на ладонь, резко провёл между ног привязанной брюнетки и тут же толкнулся в её лоно искусственным членом. Введя его примерно на четверть, остановился, услышав болезненный стон и мрачно предупредил:

— Вякнешь ещё раз — вгоню до основания одним рывком.

Раздвинул пошире ягодицы и проник туда. Вначале медленно, не желая, чтобы развлечение закончилось слишком быстро. Войдя до конца, начал продвигать искусственный фаллос. Введя его полностью, протянул руку и больно ущипнул девушку за травмированный сосок. Та лежала, боясь шевельнуться, прокусив губу уже до крови, и из глаз её текли слёзы. От новой боли она дёрнулась, но не проронила ни звука.

— Хорошая девочка, — похвалил Бенедикт, сжимая её бёдра и начиная двигаться. — Я почти доволен. Но больше страсти, дорогуша, больше страсти!

Извлёк искусственный член почти наполовину и тут же вогнал обратно. Девушка дико закричала, пытаясь освободиться. Мужчина двигался, одной рукой вцепившись в её бедро, другой орудуя искусственным фаллосом, буквально разрывая жертву изнутри резкими движениями. Брюнетка кричала не переставая, умоляя остановиться, и наконец потеряла сознание от особенно глубокого толчка.

Бенедикт совершил ещё несколько фрикций, излился, вытер окровавленное достоинство брошенным на полу платьем. Не торопясь, оделся, отвязал девчонку, под которой уже собралась лужа крови, вытащил из неё орудие пытки, небрежно швырнул его на пол. Позвонил в колокольчик.

— К целителю отнесите, пусть подлатает, — брезгливо поморщившись, кивнул он в сторону истерзанного тела вошедшим слугам. — Чтоб к вечеру была как новенькая! Не зря же такие деньжищи ему платим. И приберите тут.

Вышел в соседнюю комнату, уселся в кожаное кресло, закурил сигару. Выдыхая голубовато-сизый дым, протянул:

— Где же ты прячешься, моя прелесть? Я начинаю злиться. Дана, Дана, глупая девочка… Всё равно ты будешь моей.

Без стука открылась вторая дверь. В комнату вошёл Коул Бергенсон и, замахнувшись, отвесил сыну зуботычину такой силы, что тот полетел на пол вместе с креслом.

— Ты что творишь, придурок? — прошипел он. — Хочешь, чтобы пошли лишние разговоры?

— Да ладно тебе, — Бенедикт поднялся, потирая ушибленную челюсть. — Целитель связан клятвой, девки отсюда не выйдут. Чего бояться?

— Не для того я столько лет вынашивал этот план, чтобы он пошёл прахом из-за того, что мой идиот-сын не в состоянии знать меру в своих развлечениях! — рявкнул герцог.

— Эта мелкая удравшая поганка меня взбесила, — поморщился Бенедикт. — Ничего, вот как найдём, я ей покажу, как по одной струнке ходить, я её…

— Пальцем не тронешь! — Коул пригрозил кулаком. — По крайней мере, пока не родит двоих. А потом делай, что хочешь.

— Долго ждать, — скривился наследник. — Почему нельзя взять двойника?

— Родовой амулет признает только кровь С`аольеннов, придурок, — Коул заложил руки за спину и прошёлся по комнате. — Родит двоих, введём младенцев в род, и вот тогда развлекайся с жёнушкой, как угодно. А до этого — никаких твоих штучек! Узнаю — лично кастрирую, понял? И отдам девчонку Темиру.

— Понял, — нехотя процедил Бенедикт. — Буду заботливым мужем, перебьётся братик. Только мою будущую жёнушку найти вначале нужно, папенька.

— Найдём, никуда она не денется, — Бергенсон-старший потёр виски. — К Императору её не пустят, даже если она до него доберётся. Кроме твоей мачехи, опекуном назначить некого. Со свадьбой тянуть не будем. Можешь на её глазах со своими шлюхами поразвлечься, чтобы припугнуть.

— А если опять сбежит? — забеспокоился будущий супруг.

— Не сбежит, — ухмыльнулся Коул. — Есть у меня в запасе безотказное средство, чтобы была, как шёлковая. Пообещаю, что не стану убивать её сестричку.

— А что, в живых оставили не только Лидану? — удивился Бенедикт.

— Только её, но откуда ей знать правду? — пожал плечами герцог и вздохнул: — Как сквозь землю провалилась, и где только прячется? Жива, амулет не потускнел. Но за наградой пока никто не обратился. На целительский она не поступала, да и не до учёбы ей сейчас. Ну ничего, отыщется пропажа.

— Скорей бы, — поддакнул Бенедикт.

Коул махнул рукой и вышел из комнаты. «Послал же Пресветлый сыновей! — покачал головой герцог, идя в свой кабинет. — Младший — идиот, старший — тоже идиот, да ещё и садист впридачу». Темир был, пожалуй, самым большим разочарованием Коула. Мальчик с детства отставал в развитии, а в двенадцати годам у него начались неконтролируемые вспышки ярости. Приглашённые целители лишь разводили руками: душевные болезни они лечить не брались. С годами приступы становились чаще, а в промежутках между ними младший Бергенсон превращался в слюнявого дурачка, имевшего три основные потребности: спать, жрать и трахаться. Впрочем, польза была и от Темира: именно ему Бенедикт отдавал надоевших рабынь. Рано или поздно во время очередного приступа тот жестоко убивал любовниц. Впрочем, после «ласк» Бенедикта девушки только и мечтали о смерти.

Коул вздохнул, отпирая дверь кабинета. С годами он всё чаще задумывался о том, что старая ведьма, гадалка из бродячего цирка, всё-таки его прокляла. Обиделась, что тогда ещё юный повеса соблазнил её дочь. Но маги, к которым герцог обращался, уверяли, что никто его не проклинал. Возможно, ему просто не повезло. Может, Стефания ещё родит ему ребёнка… Или не Стефания. Коул потёр подбородок, обдумывая новую идею. Бенедикт несдержан и просто помешался на девчонке С`аольенн. Пожалуй, будет лучше отдать её сыну после двух родов, а до этого самому навещать. Да, именно так он и поступит. Не зря говорят: хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай сам. Герцог достал из ящика бутылку «Драконьей крови» и бокал. Новый план следовало отметить.

Имперская Академия, факультет боевой магии

Боёвка, как обычно, началась с разминки. Вопреки ожиданиям, Вальтормар уменьшил количество кругов по полигону до десяти. Неслыханная лояльность боевика объяснялась просто: Атор решил сэкономить немного времени для заслушивания и обсуждения подготовленного Витором реферата. Староста третьей группы не рискнул «забыть» о полученном задании: семь страниц рукописи на заданную тему легли на стол секретаря вовремя, а преподаватель не поленился захватить испещрённый пометками реферат на занятие. На первой паре отрабатывали падение и изученные удары и блоки. Ниэль, как и обещал, держался рядом с Лиданой, лишив Кебиана возможности отомстить «выскочке» за унижение на прошлой боёвке. Впрочем, Витор Баррио тоже недружелюбно посматривал на девушку, а в конце пары, улучив момент, когда преподаватель отвернулся, выразительно хлопнул кулаком об раскрытую ладонь.

— Ах ты!.. — прошипел Ниэль и был услышан, но не тем, к кому обращался.

— Де Рен, вы чем-то недовольны? — поинтересовался Атор.

— Нет-нет, всем доволен, — поспешил уверить тот.

— Всегда и всем довольны бывают лишь дураки и неисправимые оптимисты, — благожелательно сообщил преподаватель. — От всей души надеюсь, что вы ближе ко вторым. Иметь дело с дураками, знаете ли, юноша, гораздо неприятней. Оптимиста можно перевоспитать. Два круга по полигону, де Рен. За это время из вас должна выветриться рано проснувшаяся спортивная злость. Спарринг у нас только через час.

Пока Ниэль бегал, а двое пострадавших во время отработки приёмов бегали к Риду Ренуа, Атор разрешил остальным усесться на нагретую солнцем землю и предложил Витору Баррио перечитать реферат и подготовиться к первому публичному выступлению. Парень углубился в чтение, остальная часть группы наслаждались отдыхом.

Когда группа снова была в сборе, Витор, повинуясь кивку преподавателя, начал было зачитывать реферат, но тут же был остановлен.

— Студент Баррио, вы собрались зачитывать все семь страниц? — лениво осведомился Атор. — Своими словами, Витор, и самое важное. У нас не так много времени.

— Травмы при падении на спину бывают разные, — сообщил внимавшим одногруппникам парень, храбро не заглядывая в спасительные листы. — Ушиб спины опасен, потому что может быть повреждён позвоночник. Или нервные окончания. Перелом позвонков возможен, вот. И головой можно удариться. Сильно.

— По тебе заметно, — пробурчал Феб.

В группе послышались смешки. Витор возмущённо засопел.

— Фабиан, вы тоже хотите подготовить реферат? — боевик не повышал голоса, но чернявый паренёк тут же втянул голову в плечи. — У вас будет возможность высказаться, когда Витор закончит выступление.

— А я всё уже сказал, — пожал плечами староста третьей группы. — Ну, ещё руки можно поломать, если выставить их назад при падении. А дальше там признаки разных травм идут, я их не помню.

— Тема реферата у вас звучала как «Травмы при падении на спину», если не ошибаюсь, — напомнил Атор. — О симптомах травм там ничего не было. Назовите четыре вида ушибов спины.

— Э-э-э-э-м, — рыжий растерялся, но быстро взял себя в руки. — Ушиб спины простой, ушиб с переломом руки, ушиб с разбитой головой и… и ушиб с переломом ноги.

Кто-то из группы коротко хохотнул и тут же затих, опасаясь гнева преподавателя. Писать реферат не хотелось никому.

— Гениально, — сухо резюмировал боевик. — Знаете, Баррио, вы мне сейчас напомнили давнюю байку о студенте-целителе, который на экзамен по древнеалатырскому, на котором, собственно, пишутся все рецепты и названия растений и снадобий, выучил лишь одно слово «тье», ставящееся перед существительными в настоящем времени. И когда его попросили перевести фразу «Трупный яд утонувшего хорька», он порадовал экзаменатора перлом «Тье яд тье хорёк буль-буль умер». Вот вы сейчас ответили приблизительно так же.

— Господин Вальтормар, я не так понял задание… — начал было оправдываться Витор, понимая, что ещё немного — и придётся переписывать реферат заново. — Я не думал…

— Не сомневаюсь, — согласился боевик. — В некоторых ситуациях думать действительно вредно, но конкретно эта к ним не относится. Впрочем, дам ещё один шанс. Последствия травм назовёте?

С этим у Баррио было получше. Справился с вопросом, даже не заглядывая в конспект.

— Реферат засчитываю при условии, что виды ушибов спины и прочие возможные травмы выучите и назовёте мне до следующего занятия, — кивнул Атор. — Группа, вопросы к докладчику.

Вопросов не было. Даже бойкий Феб помалкивал. Подождав с полминуты, боевик велел подняться и построиться в шеренгу. Занятие продолжалось. Демонстрация новых приёмов, их отработка, и в конце — спарринг. Ниэль и Феб держались рядом с Даной, не подпуская к ней Кебиана. Баррио был в другом конце шеренги и на сей раз опасности не представлял. Когда Вальтормар в третий раз скомандовал меняться противниками, к девушке неожиданно шагнул высокий шатен с лёгкой рыжинкой в волосах, оттерев плечом рванувшегося было в её сторону рябого. Дана перевела дух. Любой, кроме старосты и его приспешника, в качестве противника казался ей более удобным. Парень бил вполсилы, сдерживая удары, как и Ниэль с Фебом, давая возможность блокировать. А после того, как прозвучала очередная команда сменить соперника, взял Кебиана на себя.

— Довольно, — произнёс наконец боевик. — Маленькое объявление: завтра и послезавтра у нас с вами — первое занятие за пределами полигона. В шесть утра жду всю группу возле склада у четвёртого общежития. Получите рюкзаки и необходимые вещи, упакуете и штатный портальщик отправит всех в исходную точку нашей первой тренировки. Задача будет проста: до вечера добраться из пункта А в пункт Б. Карта — одна на всех. Я вам помогать не намерен. На вопросы, не касающиеся того, как дойти или как прочитать карту, отвечать буду, но не более того. Обратились с просьбой о помощи, значит, сдались, и получили первый незачёт. Всё понятно? Свободны.

Эта боёвка, на удивление Даны, для неё обошлась без серьёзных травм. Девушка не питала иллюзий по поводу того, что так быстро начала привыкать к нагрузкам: если бы не тот шатен, рябой наверняка бы её покалечил. Решив, что синяки не стоят того, чтобы спешить в целительский корпус, брюнетка направилась в комнату. В последнее время она виделась с соседкой лишь по вечерам. Айя дружелюбия не проявляла, впрочем, Дана была этому только рада. Общаться со скандальной и избалованной маркизой ей не хотелось.

На полпути девушка вспомнила, что так и не подписала документ о согласии с внутренними правилами и Уставом Академии и факультета. Устав, к слову, был прочитан, и Дану неприятно поразило обилие запретов. Студенты факультета боевой магии практически не могли свободно распоряжаться собой и своим временем. Любой выход за территорию Академии должен был заранее согласовываться с деканом или куратором, запрещались магические дуэли, употребление алкоголя и галлюциногенных веществ, порча имущества Академии, опоздание на занятия и их пропуск без уважительной причины, а любой приказ преподавателя или декана не оспаривался.

Рени Фьорр была на месте. Узнав о причине визита студентки, протянула ей листок, ручку, комочек ваты, пропитанной каким-то гелем, и иголку в стерильной упаковке.

— А это зачем? — удивилась Лидана, вертя в руках иголку.

— Разве вы не знали, что подобные документы, помимо подписи, скрепляются кровью? — секретарь удивлённо подняла тонкие брови. — Вот здесь кружочек, уколите палец и приложите к нему. Вам помочь?

— Помогите, — согласилась брюнетка, протягивая иголку женщине.

Рени Фьорр аккуратно и почти безболезненно уколола Дану в мизинец, прижала палец к документу. Подпись студентки на секунду вспыхнула ярко-алым.

— Всё, — секретарь улыбнулась. — Ранка затянется в течение минуты.

— Спасибо, — поблагодарила девушка.

Вышла из кабинета и с чувством выполненного долга наконец поспешила в общежитие. Поднимаясь по лестнице, услышала разговор Айи и Альмы.

—.. какая из тебя магичка, так, жалкое подобие, — презрительно заявила маркиза. — Небось, ни один дар не проснулся.

— Проснулся, — возразила Альма. — Магия камней.

— Смешно, — фыркнула Айя. — И что ты можешь?

— Пока немного, — с достоинством ответила подруга. — Но уверена, что смогу развить свой дар.

— Глупенькая, — снисходительно произнесла Айя. — Если ты не покажешь сразу, на что способна, заниматься с тобой никто не будет. Вот, смотри. Только не рассказывай никому, что я показала.

На этом моменте Дана вышла в коридор и увидела, как с руки Айи сорвалось лёгкое розоватое облачко, окутавшее их с Альмой. Запахло ванилью и цветами.

— А можно отравить противников, — неожиданно улыбнулась блондинка. — Если покажешь, что у тебя серьёзные возможности, получишь больше внимания и большего добьёшься. Нас у господина Лароша много, в первую очередь, он будет работать с перспективными.

— С чего ты так обо мне заботишься? — Альма прищурилась.

— Мне нужна достойная противница, — пожала плечами Айя. — Ты подходишь. Впрочем, дело твоё. Хочешь остаться посредственностью — оставайся.

Она развернулась, едва не задев однокурсницу волосами, и ушла в комнату. Альма задумчиво хмурилась, но, заметив Дану, тут же просияла.

— Как хорошо, что ты пришла! Мы с Леей хотим завтра в торговый квартал сходить. Пойдёшь с нами? Просто Лея одна боится идти к вашему куратору, а декана до конца недели не будет.

— У нашей группы по боёвке завтра первое занятие в каком-то лесу, — вздохнула брюнетка. — Хотела бы, но не смогу.

— Жаль, — расстроилась Альма и снова задумалась о чём-то своём. А потом, решившись, спросила: — Как думаешь, твоя соседка не соврала насчёт демонстрации способностей? Может, мне действительно их развивать, где-нибудь подальше от общежитий? Она ведь не боится показывать, что умеет…

— Не знаю, — пожала плечами Дана. — Аль, не рискуй. Уставом запрещено применять магию вне специально оборудованных залов. Поговори со своим преподавателем по боёвке, может, он подскажет что-нибудь…

— Ага, — кивнула подруга, не дослушав. — Ладно, раз ты завтра не можешь, мы тоже не пойдём. Подождём недельку. Зайдёшь к нам на чай?

— В другой раз, — отказалась девушка. — Хочу ещё в зал сегодня пойти.

— Мирта там не будет, — Альма лукаво подмигнула. — У него поздно занятия заканчиваются.

— Да не нужен мне твой брат! — возмутилась брюнетка, чувствуя, как краска смущения заливает щёки. — Я ради себя туда хожу!

— Ну да, — хихикнула подруга. — Если что, знай: я не против.

И спряталась в комнате быстрее, чем Лидана успела придумать ответ.

Приняв душ, чтобы меньше ныли мышцы после тренировки, Дана всё-таки решила зайти к господину Ренуа. Девушка собиралась попросить у него бутылочку с обеззараживающим зельем и несколько бинтов. Вдруг первый урок по выживанию не обойдётся без травм? Айя даже не подняла голову, когда за соседкой закрылась дверь. Лениво улыбнулась. Маркиза совершенно не опасалась, что соседка или та зеленоглазая дрянь из первой группы донесут преподавателям о том, что она якобы применяла магию. Так глупо подставляться блондинка не собиралась. Извела на демонстрацию почти весь запас любимых духов из маленького амулетика, вмурованного в ноготь. Новейшая магическая разработка, предлагаемая модным парфюмером Телентино, стоила очень дорого, и ещё не успела стать общедоступной. Но Айя пожертвовала бы и не одним флаконом, чтобы добиться задуманного.

Блондинка по-кошачьи потянулась, отложила каталог. Золото творило чудеса и здесь, развязывая рты. Несколько золотых монет, перекочевавших в карман дамочки из деканата, и Айя узнала, что любое применение магии вне специально оборудованного зала тут же фиксируется браслетом. Если она правильно рассчитала, в ближайшие дни зеленоглазая шавка попробует магичить, а потом получит по полной программе. Блондинка задумчиво прикусила пухлую нижнюю губу. Может, угостить одногруппницу по боёвке бутылочкой шакрэ[1]? Так не возьмёт. А если подбросить — сложно будет объяснить отсутствие отпечатков Альмы на бутылке… О том, как проходят расследования, Айя кое-что знала от мужа старшей сестры, следователя департамента финансов, и на всякий случай оставлять улик не хотела. Да и соврать, если допрашивать будет жуткий куратор третьей группы, не получится… Айя поёжилась, вспомнив, как попыталась заявить в его кабинете, что причины её поступления на ФБМ лично господина … как его там?… Атора с трудной фамилией никак не касаются. Куратор даже голоса не повысил на неё. С минуту смотрел янтарно-жёлтыми звериными глазами, перебирая пальцами карандаш, а затем, сжав кулак, разломал грифель на несколько неровных частей. Позволил им упасть на стол и медленно поднялся. Госпожа Делавент выложила всё, как на духу, забившись в угол у шкафа и вознося молитву Пресветлому, чтобы страшный преподаватель к ней не приближался. Впрочем, и от него может быть польза. Если за нарушением Устава Альму поймает именно этот боевик, низкородная дрянь вылетит из Академии, как пробка. Но как это устроить?..

Альма тем временем взбудоражено наматывала круги по комнате. Знай Айя, что случайно надавила на очень больную мозоль однокурсницы, только порадовалась бы. Всё складывалось наилучшим образом для мстительной маркизы: поговорить с братом Альма в ближайшее время не могла, Устав не читала, подписав документы просто так, а слова о том, что господин Ларош, дескать, будет заниматься только с одарёнными, упали на благодатную почву.

— Лея, мне это нужно! — в десятый раз протараторила Альма, останавливясь напротив соседки. — Я не могу быть хуже других! Ты бы видела, как спокойно и непринуждённо она создала заклинание! И не боялась ничего и никого. Я тоже так хочу! Пойдём, поищем место где-нибудь в парке, пока светло. Ты покараулишь, чтобы никого не было.

Лея долго отнекивалась, но в итоге сдалась, не выдержав умоляющего взгляда подруги. Девушки вышли из общежития и направились в сторону целительского корпуса, намереваясь свернуть в парк неподалёку от него.

Дана тем временем пила чай для укрепления иммунитета в кабинете Рида Ренуа. Целитель не стал выдавать ей запрошенные материалы, сообщив, что личную аптечку, укомплектованную всем необходимым, каждый студент получит на складе. А вот пополнять её придётся самостоятельно. Выяснив это, брюнетка собралась было уходить, но господин Ренуа задержал её, заявив, что ему не нравится слегка пониженная температура девушки, и заставил выпить огромную кружку чая с ароматом шиповника, зверобоя и ещё каких-то трав и ягод. Пока Дана отхлёбывала горячий напиток, целитель заполнял лежащий перед ним журнал.

— Рид, — коротко стукнув в дверь, в кабинет вошёл Атор, — на следующей неделе моим желторотикам понадобится изотоник. Выдашь?

— Базовый состав уже готов, — не поднимая головы, ответил целитель. — Хочешь, чтобы я добавил что-то ещё?

— Целитель ты, — боевик не обращал ни малейшего внимания на Лидану, но она почему-то почувствовала себя очень неловко. — Всё равно придут к тебе, что бы ты ни вливал.

— Не сомневаюсь, — Рид устало потёр глаза. — Присаживайся. Чай, кофе, спиртовую вытяжку из трав?

— Яда с собой, — серьёзно произнёс боевик, проигнорировав первую часть предложения. — Отравлю три бутылки с водой завтра, пусть желторотики определят, что можно пить, а что нельзя. Слишком их много.

Лидана едва не поперхнулась чаем. А Рид Ренуа расхохотался и отложил журнал в сторону.

— Атор, они от тебя и так разбегутся после пятого занятия. Пожалей бедолаг!

— Именно это я и собираюсь сделать, — невозмутимо отозвался Вальтормар. — Бриан заявил, что не подпишет ни одного заявления о переводе, вот я и намереваюсь лично сократить численность группы, — перевёл взгляд на Дану и добавил: — Сочувствую, студентка Льенн, теперь вы от меня никуда не денетесь. Надо было уходить после первого занятия. Хотите, одна из бутылок с ядом достанется вам?

— Не хочу, — в пару глотков допив чай, девушка поставила кружку на край стола, — как преподаватель, вы меня вполне устраиваете. Спасибо за чай, господин Ренуа. Я могу идти?

— Разумеется, — кивнул целитель. Дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, вопросительно взглянул на друга: — Надеюсь, ты шутил про яд?

— К сожалению, — задумчиво отозвался Атор. — Знаешь, Рид, кажется, я начал понимать отравителей. Они дарят достаточно быструю и эффектную смерть, и при этом не опасаются замарать одежду чужой кровью.

— Скупердяи, — согласился Ренуа, усмехаясь. — Либо не желают наблюдать, как умирает жертва. Слабаки! Яды — не твой метод, Атор. Обвинять тебя в слабости или прижимостости…

— То же самое, что в милосердии, — закончил боевик. — Лёгкую и быструю смерть нужно заслужить. Так что желторотиков ещё помучаю. Если сделаю из этих двадцати с лишним рыл имперских боевых магов, следующим шагом попробую научить живущего при столовой кота играть в карты. Загляну на следующей неделе, Рид.

— До встречи, — целитель вновь пододвинул к себе журнал.

Караулившая лестничным пролётом выше Лидана дождалась, пока шаги боевика затихнут внизу, и направилась к двери кабинета.

— Господин Ренуа, я забыла у вас мазь от синяков, — смущённо проговорила она. — Простите, что снова отвлекаю.

— Ничего страшного, — улыбнулся Рид, почёсывая каштановую бородку. — Забирайте.

Схватив протянутую баночку, девушка попрощалась уже окончательно и поспешила вниз. До ужина Лидана собиралась попасть в тренировочный зал и отработать изученные сегодня приёмы. К обучению девушка подходила серьёзно, хотя мысль о том, что она катастрофически не успевает достичь уровня, на котором сможет дать отпор всем жаждущим её тела, уже прочно прописалась в Даниной голове. Но пока что девушка не собиралась сдаваться.

Альма тем временем нашла ровную полянку, надёжно скрытую от ведущей в целительский корпус дорожки разросшимся кустарником, и теперь, сосредоточенно пыхтя, выковыривала наполовину ушедший в землю округлый камень. Лея тихонько ныла рядом, уговаривая, пока не поздно, отказаться от безумной затеи и вернуться в общежитие. Подруга отмахивалась, трудолюбиво рыхля землю вокруг выбранного предмета будущего применения личного дара палкой и пытаясь поддеть его, словно рычагом. Пока безрезультатно. Наконец, Альме это надоело и она, направив руки на камень, пошевелила пальцами. Тот едва заметно вздрогнул, но не сдвинулся с места. Девушка сжала ладони в кулаки, зажмурилась, мысленно представляя, как камень, повинуясь её воле, вылетает из земли, а потом падает у самых ног. Услышала хлопок, с которым булыжник вырвался из земли и испуганный вскрик Леи. Открыла глаза и сама едва не закричала. Камень взлетел так высоко, что его едва было видно, и Альма совершенно не хотела знать, с какой силой он рухнет обратно. Подскочила к остолбеневшей Лее, дёрнула её за рукав:

— Бежим!

Продравшись сквозь кустарник, они выскочили на дорожку, глядя не под ноги или вперёд, а вверх, на неумолимо приближающийся камень. Остановили перепуганных студенток чьи-то сильные руки. Булыжник, летящий, как ему и было приказано, к ногам Альмы, внезапно наткнулся на невидимую преграду, замедляя скорость, скатился по невидимому куполу, и с громким шумом упал в кустах. Лея испуганно пискнула, трепыхнувшись в стальной хватке, словно пойманный за шкирку котёнок. Альма, уже догадываясь, на кого они напоролись, подняла обречённый взгляд, чтобы встретиться с холодными янтарными глазами куратора третьей группы. Мужчина отпустил их и даже отступил на шаг, рассматривая со спокойным интересом. По браслету на его запястье пробегали фиолетовые волны.

— Имя, фамилия, группа, — потребовал он, глядя на Альму. Бросил перепуганной Лее: — Студентка Вьерр, к вам вопрос не относится.

— Альма Сайфер, первая группа, — слегка дрожащим голосом ответила брюнетка. — Мы тут…

— … решили нарушить один из основных запретов, — помог Атор. — Согласие с правилами поведения в Академии подписывали? На первой встрече с куратором были предупреждены о возможных последствиях нарушения Устава?

— Д-да, — кивнула Альма и попыталась оправдаться: — Я думала, если аккуратно, то смогу научиться контролировать свой дар, и потом преподаватель меня заметит и оценит. Я не хотела ничего плохого…

Она сама понимала, как жалко и неубедительно звучат эти слова, но ничего лучше в голову не приходило. Вышедшая из-за поворота Дана остановилась, как вкопанная, не решаясь подойти ближе, но ловя каждое слово. Поняв, что подруга всё-таки набедокурила, Лидана до боли впилась ногтями в ладошки. Ну почему она не осталась с Альмой, не отговорила её от этой глупой идеи? Видела ведь, как задели подругу слова Айи!

— Меня это не интересует, — ровным тоном ответил боевик, не обращая внимания на появившегося свидетеля.

— Это всё маркиза Делавент, — внезапно решилась Альма. — Она сказала, что те, кто не владеет своим даром в достаточной степени, ничего не добьются, показала красивое заклинание. Если бы не она, я бы ни за что не сделала этого…

— Айя Делавент в отличие от вас, магию не применяла, — пожал плечами боевик. — Впрочем, как я уже сказал, мотивы вашего поступка меня не интересуют.

Лея громко заплакала, не выдержав психологического напряжения. Альма ещё боролась, пытаясь выдержать взгляд лучшего из имперских боевых магов и понимая, что обречена на поражение. Наконец, она отвела взгляд и опустила голову, ожидая вердикта. Атор томить не стал.

— Элея Вьер — неделя карцера, — сухо произнёс он, рассматривая провинившихся. — Альма Сайфер, готовьтесь к отчислению. Ваш куратор о проступке узнает в ближайшее время.

— Пожалуйста, не надо меня отчислять, — губы Альмы задрожали. — Простите… Я больше не буду!

Куратор третьей группы, словно не слыша тихой мольбы, развернулся и пошёл прочь. Альма разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Дана подбежала, протянула руку, но так и не коснулась плеча подруги. Слова словно застряли в горле. Лея стояла рядом, сочувственно всхлипывая, и тоже не знала, как помочь чужому горю.

— Попробуй поговорить с господином Вальтормаром ещё раз, пока он далеко не ушёл, — предложила Дана наконец.

— Он не станет меня слушать, — всхлипнула та. — Всё, для меня всё кончено…

Лея привлекла соседку к себе, позволяя уткнуться в плечо и дать волю слезам. Дана бросилась за куратором.

— Господин Вальтормар! — окликнула она его. Мужчина чуть замедлил шаг, позволяя нагнать себя. — Простите Альму, пожалуйста. Никто ведь не пострадал.

— Не обсуждается, — коротко ответил боевик. — Ещё вопросы есть?

— Но ведь её действительно спровоцировали, — не унималась девушка. — Пожалуйста, назначьте ей наказание без отчисления. Альма больше так не будет.

— Разумеется, не будет, студентка Льенн, — Атор свернул к общежитию для преподавателей. — Для неё обучение здесь окончено.

— Господин куратор, будьте снисходительны, — девушка не отставала, поднялась вслед за ним на второй этаж. — Учёба здесь важна для Али… Её нельзя отчислять.

— Вот как? — боевик открыл дверь, шагнул в тамбур, зажёг свет. Обернулся к замявшейся у порога Дане: — Проходите, студентка. Поясните вашу мысль.

— Ей больше некуда идти, — С`аольенн смело выдержала его взгляд. — У Альмы тяжёлые семейные обстоятельства. Господин Вальтормар, я очень вас прошу, позвольте ей остаться.

— Атор, — поморщившись, поправил мужчина. — От «господина куратора» и «господина Вальтормара» я скоро звереть начну. Печальная судьба вашей подруги, Лидана, не является достаточным основанием для пересмотра моего решения.

— Пожалуйста, господин Атор, — девушка перешагнула порог. — Дайте ей ещё один шанс.

Боевик начал злиться. Захлопнул дверь, демонстративно повернув ключ в замке, скрестил руки на груди, прожигая настойчивую просительницу раздражённым взглядом. Девчонка напрашивалась на грубость. Что ж, он готов назвать цену, платить которую она не пожелает.

— Убеди меня, — предложил он.

— Н-не понимаю, — Дана растерянно взглянула на него.

— Сейчас поясню, — пообещал Атор, открыв одну из четырёх дверей и жестом пригласив гостью в комнату.

Обстановка была аскетичной. Шкаф, два стула, приткнувшийся в углу стол и кровать. На полу лежала цветная циновка. По площади при этом комната была раза в два больше, чем та, которую занимали Дана с соседкой.

— Как мне уговорить вас оставить Альму? — повторила она вопрос.

— Попробуй предложить мне что-нибудь интересное за положительное решение твоего вопроса, — ухмыльнулся мужчина, усаживаясь на стул.

— На самом деле, денег у меня немного, — смутилась Дана. — Но могу предложить драгоценности… кое-что осталось.

— Детка, меня не интересуют деньги, — покачал головой Атор. — Подсказываю: меня можно заинтересовать чем-нибудь из того, что вы проходили на практикуме по соблазнению.

— Мы изучали, как возбудить мужчину, касаясь его ладонями, — брюнетка опустила взгляд на его пах и смутилась. Покраснела, но храбро уточнила: — Вы хотите, чтоб я… погладила рукою, да?

— Нет, — это предложение и явное смущение девушки Атора позабавили. — Я имел в виду кое-что иное. Ну да ладно, раз ты такая неопытная, сделаем иначе. Раздевайся.

Девушка замерла, как кролик перед удавом. Обиженно и растерянно посмотрела на мужчину. Мысленно он победно улыбнулся. Эта худышка совершенно его не интересовала, просто он знал, что соглашаться на такое предложение девушка не захочет. Сейчас маленькая герцогиня возмутится, потребует выпустить её и сбежит, роняя обувь и позабыв о подруге. Но ученица в очередной раз удивила его.

— Вы же сами говорили, что до шестнадцати меня никто не тронет, — тихо пролепетала она.

— Я не собираюсь тебя трогать, — уверил боевик. — Только посмотрю. Впрочем, — он поднялся, решив закончить этот спектакль, — заставлять не собираюсь. Дело твоё.

— Постойте! — испуганно вскрикнула Дана. — Я… я сейчас.

Прозвучавшее предложение было возмутительным, но позволить отчислить подругу девушка не могла. Избегая смотреть в янтарные глаза куратора, она сняла рубаху и футболку, неловко стянула форменные брюки. Завела правую руку за спину, нащупывая застёжку бюстгальтера. Почему-то раздеваться до белья в кабинете Рида Ренуа она практически не стеснялась, а вот сейчас, под пристальным взглядом Атора, сгорала от стыда. Возможно, дело было в том, что целитель тактично отворачивался до того момента, когда она ложилась на кушетку.

«Как иногда портит людей одежда», — заметил про себя Атор, скользя взглядом по девичьему телу. У Лиданы неожиданно оказалась изумительная фигурка, которую до того удачно скрадывала свободная форма, а до неё — мешковатые вещи. Напрасно он считал её нескладным подростком, очень напрасно… Девчонка возилась с застёжкой, пытаясь расстегнуть её одной рукой, а второй — прикрывая грудь. Поймав его взгляд, замерла, глядя на боевика широко раскрытыми глазами.

— Оставь, — тихо произнёс мужчина. — Руки опусти.

Дана прикусила губу. Выпрямилась, гордо вскинув голову, вытянула руки по швам, мол, смотри. Чувствуя себя так, словно сорвал главный куш в игровом доме, Атор неторопливо рассматривал её, любуясь небольшими, но высокими грудками, выступающими из чашечек простого белого бюстгальтера, подтянутым животиком, крутыми бёдрами. Атласная кожа девушки, казалось, светилась изнутри. Так и хотелось коснуться её, ощутить шелковистую мягкость… Брюнетка, такая миниатюрная и неискушённая, стояла перед ним, и краска смущения, уже залившая шею, медленно переползала на грудь.

— Можешь одеваться, — наконец разрешил он.

Разумеется, и не подумал отвернуться. Наблюдал бесстыжими янтарными глазами, как она, путаясь в рукавах, натягивает футболку, дрожащими руками застёгивает брюки. Кого-то ждёт приятный сюрприз: нескладный гадкий утёнок без одежды превращался в прекрасного лебедя. Лишь бы девчонке хватило ума выбрать кого-то одного раньше, чем её превратят в общественную игрушку. Защищать Лидану Атор не собирался, хотя увиденное ему, безусловно, понравилось. Боевика никогда не привлекало в женщинах только красивое тело. Он мог бы получить любую студентку, стоило лишь пожелать. Но не хотел. Особенно тех, кто был готов платить за защиту собой.

Брюнетка, не подозревающая о витающих в голове куратора мыслях, торопливо одевалась. «Пресветлый, как же стыдно», — Дана глубоко вздохнула, поправляя рубашку и боясь поднять взгляд на мужчину. Что он теперь о ней думает? И как вести себя с ним дальше? Она пыталась спасти подругу, как могла, но чем это теперь обернётся для неё самой?

— Можешь передать подруге, что она остаётся, — Атор вышел в тамбур, открыл входную дверь. — Отсидит неделю в карцере вместе с соседкой. Но ещё один подобный инцидент, и снисхождения не будет. И на будущее, студентка Льенн: этот вопрос должен был решать староста первой группы через своего куратора и декана. Я бы настаивал на отчислении, но последнее слово всегда за Брианом Лорио. Свободна.

Гордо держа спину, девушка вышла в коридор. И лишь услышав, как захлопнулась дверь за спиной, позволила себе тихо всхлипнуть. Как унизительно! Её, герцогиню С`аольенн, как какую-то продажную девку, рассматривал мужчина. Сын врага. Враг. И будь Дана немного умнее, этого можно было бы избежать… Девушка смахнула злые слёзы, глубоко вздохнула.

— Ненавижу! — прошептала она, выходя на улицу.

Атор наблюдал из окна, как девушка (назвать её пигалицей после увиденного было как-то неразумно), ровно держа спину, вышла и свернула к студенческому общежитию. Поступок был неожиданный и, мягко говоря, недальновидный. Окажись на его месте кто-нибудь другой, так легко малышка бы не отделалась. Но подругу от отчисления она действительно спасла: Бриан Лорио в вопросах дисциплины поступал крайне жёстко. Только говорить об этом Лидане боевик не стал.

Альма лежала на кровати ничком, уткнувшись лицом в подушку. Даже не подняла голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. Леи в комнате не было.

— Альма, — Дана потрогала подругу за плечо, — я поговорила с господином Вальтормаром. Он разрешил тебе остаться.

— Правда? — неверяще всхлипнула та. — Но как?..

— Какая разница, — нервно дёрнула плечом скрывающаяся герцогиня. — Только он сказал, что ты с Леей следующую неделю в карцере будешь…

— Дана, ты что, действительно его уговорила? — девушка села на кровати, шмыгнув покрасневшим и распухшим от рыданий носом. В глазах её загорелся огонёк надежды. Но тут же она с тревогой посмотрела на подругу. — Он… он ведь ничего с тобой не сделал?

— Н-нет, даже не прикоснулся ко мне, — уверила Дана. — Мы просто поговорили, и он согласился тебя оставить. Но предупредил, что это было в первый и последний раз.

— Я больше никогда! — торжественно пообещала Альма и вновь расплакалась, уже от облегчения. — Ты… ты даже не представляешь, что ты для меня сделала! Я… да я теперь для тебя, что угодно!

— Не надо, — смутилась девушка. — Аль, я пойду, наверное…

Как раз в этот момент раздался знакомый перезвон колокольчиков, и женский голос сообщил, что Альме Сайфер надлежит явиться в главный корпус со сменой вещей на два дня. Дана вздохнула с облегчением. Сейчас ей больше всего хотелось остаться одной, забиться, как раненному зверьку, в укромное место, и наконец-то разрыдаться. О том, чтобы идти в зал, не могло быть и речи. Дана совершенно не представляла, как теперь вести себя с преподавателем. И откровенно боялась оказаться с ним наедине.

ГЛАВА 10

Солнце поднималось над горизонтом, но ещё не обжигало жаркими лучами. Позёвывая, первокурсники из группы Вальтормара собирались возле назначенного места. Без десяти шесть пришёл хмурый кладовщик, открыл двери склада, но ребят внутрь не пустил, буркнув, что нечего без присмотра преподавателей шастать там, где ценные вещи хранятся.

Дана прислонилась к серой каменной стене склада и прикрыла глаза, наслаждаясь тёплыми поцелуями солнца. Ниэль и Фабиан, тихо беседуя о чём-то своём, отошли на несколько шагов. Из блаженной полудрёмы девушку вырвал чувствительно стукнувший в плечо комок земли. Открыв глаза, она непонимающе осмотрелась, но не увидела, кто в неё попал. Витор Баррио, Харли Кебиан и ещё несколько парней стояли поодаль, что-то бурно обсуждая, и всем своим видом демонстрировали непричастность. Девушка справедливо подозревала, что ком швырнул кто-то из них, но доказательств у неё не было. Вздохнув, она отошла к Ниэлю и Фебу.

— Уроды, — прошипел чернявый паренёк, помогая Дане отряхнуться от пыли.

— Бешеные олени, — добавил Ниэль.

— Не оскорбляй благородных животных сравнением с этими примитивными, — шутливо ткнула его кулачком в бок девушка. — Сама виновата: нечего было греться на солнышке в присутствие наших одногруппничков.

Атор появился ровно в шесть. Коротко переговорил с кладовщиком и позвал студентов внутрь. В одном из помещений на деревянном поддоне в углу были свалены огромные рюкзаки, а на стеллажах у стен стояли банки с тушенкой и пакеты с крупами, бутылки с водой и пакеты с наборами для оказания первой помощи. Лежали мотки верёвок, маленькие топорики, ножи, котелки, вытертые, но чистые шерстяные одеяла и ещё множество вещей.

— Мягкое и крупное — вниз, то, что может пригодиться в первую очередь — ближе к горловине рюкзаков. По одной вещи каждого наименования каждому, — коротко пояснил боевик.

На всякий случай Дана достала тетрадь и ручку, решив составить список. Друзья притащили рюкзаки, и взяли по три вещи, чтобы не бегать по нескольку раз. Сгрузили добычу у ног девушки, переглянулись и начали диктовать наименования, чтобы дело шло быстрее. Витор коротко хохотнул, рябой Харли покрутил пальцем у виска. Они уже запихнули половину необходимого в рюкзаки и снисходительно посматривали на тех, кто ещё возился. Преподаватель не торопил и никак не комментировал действия троицы друзей. Впрочем, Дана на него и не смотрела, стараясь спрятаться за Ниэлем и Фебом. Она едва уснула к утру, кое-как успокоив себя, что ничего непоправимого не случилось, но при виде Атора пережитый стыд вновь вернулся, опаляя щёки. Девушке казалось, что все знают, как именно она уговорила боевика смягчить наказание Альме, и открыто посмеиваются над наивной дурочкой. Может, и грязью в неё кинули не просто так?

Когда все были готовы, преподаватель увёл группу на полигон и там активировал портальный амулет, скомандовав заходить в возникшую арку по одному. Тёмная гладь портала мерцала и переливалась, словно таинственное озеро. Дана поёжилась, глядя на портальную арку. Телепортация ей не нравилась. Казалось, тело на доли секунды то ли становится размером с пылинку, то ли, наоборот, занимает весь мир, и лишь потом словно собирается заново, возвращаясь в прежние границы. Во время перехода, казалось, сердце вообще не бьётся, а сам портал представлял собой безграничный тягучий мрак. Один за другим одногруппники исчезали в арке, и всё ближе была её очередь.

— Это не опасно, — по-своему истолковав её замешательство, успокоил Ниэль. — Хочешь, я первым пойду?

— Иди, — согласилась Дана.

Феб, оказавшийся у портала одним из первых, уже ждал друзей где-то на другой стороне. Ниэль, ободряюще сжав руку Лиданы, шагнул к арке и исчез в мерцающем мраке. Дана шагнула следом, поёжившись от знакомого ощущения холода при телепортации.

Группа собиралась на большой поляне посреди леса. Ребята осматривались, не спеша расходиться, и потихоньку разбивались на группки. К троице друзей пока никто так и не примкнул.

— Мне вчера казалось, господин Вальтормар говорил про штатного портальщика, — негромко произнёс Фабиан. — Интересно, почему его не было?

— Спроси, раз такой умный, — фыркнул Витор Баррио, пнув шишку.

— И спрошу! — паренёк гордо вскинул голову.

Боевик прошёл через портал последним, свернул его, спрятал амулет в карман.

— Господин Вальтормар, а почему не было штатного портальщика? — не откладывая дела в долгий ящик, выпалил Феб.

— Плюс балл за внимательность, студент Рандо — сообщил Атор. — Штатных портальщиков при перемещении на короткие расстояния, как сегодня, Академия не привлекает. Есть амулеты, и радиуса их действия вполне достаточно.

— Спасибо, — от полученной похвалы парнишка прямо расцвёл.

Боевик вытащил из другого кармана рисованную от руки карту, развернул её, демонстрируя студентам.

— На сегодня ваша задача проста: добраться до обозначенного на карте дома. Примерно четыре часа ходу. Учитывая ваш вероятный уровень подготовки, шесть. Опасностей, помимо существующих в самом лесу, нет. Никаких магических ловушек не будет. Пока что. Я подсказок не даю, отвечаю на вопросы, не касающиеся карты, дороги и преодоления препятствий. Не справитесь с заданием до сумерек — незачёт. Не сумеете добраться до конечной точки без моей помощи — незачёт. Всё понятно?

— Я думал, будет что-то поинтереснее, а оказывается, вы нас на обыкновенную прогулку по лесу отправляете, — разочарованно прогудел Харли.

— Я счастлив, что вы что-то там себе придумали, — пожал плечами Атор. — Приготовьтесь, что все пойдет совсем не так. Это ФБМ, студент Кебиан, а жизнь сама по себе полна сюрпризов.

— А у кого будет карта? — Витор Баррио подошёл ближе. — Можно мне?

— Берите, — не стал возражать боевик и обратился к остальным: — Лидер группы у вас определился. Теперь все вопросы к нему.

Парни столпилась вокруг Витора, рассматривая карту. Дана даже не стала пытаться подобраться ближе, понимая, что из-за высоких и плечистых одногруппников всё равно ничего не увидит. Атор отошёл к краю поляны, демонстрируя свою полную непричастность ко всему происходящему.

— Нам туда, — наконец определился Витор и махнул рукой вправо. — Доходим до какой-то кривой коряги, и от неё налево, к следующему ориентиру. Вперёд!

Подавая пример, сам устремился в указанном направлении, на ходу складывая карту и пряча её в нагрудный карман. Остальные потянулись следом. Дана поправила лямки тяжёлого рюкзака, начинавшие врезаться в плечи, поморщилась.

— Дай рюкзак мне, — предложил Ниэль.

— Нет-нет, всё в порядке, мне не тяжело, — девушка выпрямилась. — Давай догонять ребят.

Вначале идти было легко, но вскоре твёрдая почва под ногами сменилась мягким мхом, в котором ноги тонули, словно в болоте. Несколько раз брюнетка спотыкалась об упавшие сучья, скрытые зелёным покрывалом, и с трудом удерживала равновесие. Наконец, выбрались на тропинку, и тут же возникла новая проблема. Одногруппники шагали слишком быстро. Дана, пошатываясь под тяжестью рюкзака, безнадёжно отставала. Ещё, как назло, начало покалывать в боку. Девушка остановилась, хватая ртом воздух. Ниэль бросил на неё обеспокоенный взгляд и тоже остановился. Феб окликнул идущих впереди:

— Эй, подождите нас!

Парни замедлили шаг, недовольно ворча. Витор воспользовался заминкой, чтобы развернуть карту и погрузиться в её изучение. К Дане он подходить не собирался.

— Что с тобой? — в голосе Ниэля звучала тревога.

— В боку колет, — слегка отдышавшись, проговорила девушка.

— Это милосердие, доверчивость и доброта к ближним, — негромко донеслось сзади. Бесшумно, как призрак, вынырнувший на тропинку Атор стоял, скрестив руки на груди. — Именно они чаще всего выходят боком.

Дана густо покраснела, решив, что он намекает на прошлый вечер. Ниэль, списав румянец на щеках подруги на признак усталости, снова попытался отобрать рюкзак со словами:

— Всё, отдавай, хватит с тебя. Вон, вся раскраснелась!

— Ниэль, отстань, — выдохнула девушка, массируя болезненную область и глубоко дыша. — Сейчас всё пройдёт.

Передышка действительно помогла. Группа двигалась медленнее, потому что снова пришлось сойти с тропинки, и Витор с товарищами почти поминутно сверялись с картой, боясь промахнуться мимо той самой кривой коряги. Но через час стало понятно: они всё-таки заблудились. Кривых деревьев вокруг было с избытком, но, судя по мрачнеющей физиономии старосты третьей группы, ни одно из них не было нужным. Впрочем, парень не сдавался и пёр вперёд, ведя за собой всех остальных.

— Витор, мне кажется, мы идём по кругу, — осмелилась ещё через несколько минут подать голос девушка, в третий раз завидев поваленную ёлку.

— Кажется, вот и молчи! — огрызнулся староста. — Тебя никто не спрашивал!

— Но мы в третий раз идём мимо вон той ёлки, — пыталась спорить Дана.

— Заткнись! — рявкнул староста. — Никакой пользы от вас, баб, только ноете и нудите!

— Мне тоже кажется, что мы здесь были, — вступился Ниэль.

— А ты вообще молчи, благородный, — ощерился Харли. — Как будто ты что-то понимаешь. Правильно мы идём.

— Не нравится — валите своей дорогой! — заявил Витор. — Ишь, недовольные нашлись.

— Господин Вальтормар, а так можно? — поинтересовался Ниэль у прислонившегося к дереву боевика, не собирающегося вмешиваться в этот разговор.

— Если не договоритесь, можете разделяться, — спокойно разрешил тот.

— Дай карту перерисовать, — выступил вперёд Феб.

— Перетопчешься! — староста быстро спрятал карту в карман. — Так валите на все четыре стороны!

— Витор, ты неправ, — неожиданная поддержка пришла от шатена, спасшего Дану на спарринге от Кебиана. — Дай ребятам карту, пусть перерисуют. И я с ними пойду.

— Я тоже, — пробасил Маттис Маро.

Баррио недовольно поморщился, но карту всё-таки протянул, не рискнув связываться с возросшим числом сторонников Лиданы.

— Дайте, я перерисую, — неожиданно предложил Террен Никс. — Я тоже с вами хочу.

После того, как Дана с Фебом помогли ему добраться до целительского корпуса, парень с ними не общался. Впрочем, и к стану Баррио не примкнул, предпочитая держать нейтралитет. Что сейчас заставило его изменить решение, Дана не знала. Да и не хотела разбираться в причинах. Её больше беспокоил наливавшийся ненавистью взгляд Витора, явно решившего взвалить раскол в группе на неё. Девушка поёжилась, понимая, что в самое ближайшее время староста снова попытается устроить какую-нибудь подлянку.

— Ну, рисуй, — согласился тем временем Фабиан, вспомнив свой куриный почерк.

Харли Кебиан ревностно следил за тем, как Террен перечерчивает карту и едва тот нанёс последнюю линию, выхватил оригинал со словами:

— Всё, а теперь пошли вон отсюда!

— И вам удачи в пути, — хмыкнул шатен.

Прежде чем недружелюбно посматривавшие друг на друга группки разошлись, Атор вручил Витору десяток тонких серебристых пластинок, пояснив, что в случае возникновения опасности или желания попросить о помощи, пластинку нужно сломать. Ещё один такой амулет он вручил стоявшему ближе других Фабиану.

— У меня есть возможность присматривать за всеми, но сопровождать буду лишь одну группу, — произнёс боевик. — Витор, если кто-то из вашей группы тоже пожелает отправиться в самостоятельное путешествие по лесу, сделайте милость — поделитесь с будущими коллегами одним из амулетов.

Витор неохотно кивнул и увёл поредевших соратников вперёд. Ниэль, проводив их взглядом, бодро поинтересовался:

— Ну, а мы в какую сторону?

— Судя по значкам, нам на северо-восток, — уверенно заявил сосредоточенно изучавший карту Террен. — Осталось найти север. Тогда восток будет справа.

— Да уж, что проще, — хмыкнул Феб. — А где север-то?

При этих словах он покосился на невозмутимого Атора, слушавшего беседу со спокойствием жреца Познающего.

— Я не компас: могу и обмануть, — холодно усмехнулся тот. — Поверите на слово?

— Я бы не рисковал, — едва слышно пробормотал Ниэль себе под нос и спросил: — Господин Вальтормар, а почему вы дали время до сумерек?

— В сумерки в лесу становится опасно, — янтарные глаза куратора были невозмутимы. — На охоту выходят звери, плохо видна дорога. А ещё можно простудиться: ночи уже достаточно холодные. Если я верну вас Риду с банальным насморком, это нанесёт непоправимый урон моей репутации самого жуткого преподавателя по боёвке. Вот переломы или рваные раны — совсем другое дело.

Тут Террен вспомнил, что на деревьях мох растёт с северной стороны и бодро зашагал к ближайшему пню, заявив, что сейчас всё станет ясно. За неимением лучших вариантов, все пошли следом и столпились вокруг импровизированного «компаса».

— Н-да, теория явно дала сбой, — глубокомысленно протянул сероглазый шатен, рассматривая равномерно заросший мхом со всех сторон пень. — Либо север повсюду, что маловероятно, либо надо искать другие способы.

— Или другое дерево, — пробасил Маттис. — Вон их сколько.

С другими деревьями действительно повезло больше. Кое-как определив север, новообразованная команда задумалась: куда двигаться дальше. Выйти к первому ориентиру — кривому дереву у реки — теперь представлялось затруднительным. Поэтому решили поступить проще и идти к реке, а уж там разбираться, куда дальше.

— Отец говорил, при ходьбе человек делает шаг правой ногой чуть больше, чем левой, значит, мы ушли от ориентира вниз, — шагая, рассуждал себе под нос Террен. — И надо будет идти по течению вверх.

— А в какую сторону течёт река? — спросил Ниэль.

— Какая разница? — ответил ему Феб. — Террен имеет в виду, что нам надо будет вверх карты идти, да?

— Ну да, — откликнулся блондин и внезапно замер. — Стойте!!! Мы же сейчас тоже влево уйдём!

Группка остановилась. Маттис задумчиво почесал затылок. Шатен сорвал с куста веточку и начал общипывать с неё листья. Молчаливой тенью следовавший за ними Атор куда-то исчез. В какой момент — никто из ребят не заметил. Дана мысленно вздохнула с облегчением. Присутствие боевика её несколько нервировало.

— Господа и дама, что-то мы совсем не с того начали, — весело усмехнулся сероглазый, оставляя в покое ветку, и внезапно поставил рюкзак на землю. — Предлагаю несколько минут посвятить более детальному знакомству. Алехно, барон Бретон к вашим услугам. В лесу был только на охоте, готов поделиться всеми немногочисленными знаниями.

— Ниэль, маркиз де Рен, — представился Ниэль, тоже скидывая рюкзак. — Охоту не люблю, зато увлекался ботаникой и смогу отличить ядовитое растение или гриб от съедобного.

— Фабиан Рандо, просто Феб, — шутливо шаркнул ногой чернявый. — Мой дед был егерем, правда, помер лет пять назад, и запомнил я из его рассказов мало.

— Маттис Маро, сын кузнеца, подмастерье, — отрекомендовался здоровяк. — По лесу ходить умею, а карты читать не обучен. Отец помер от чумы весной, кузницу продали за долги, меня хотели забрить в имперскую пехоту, а я сюда подался. В солдаты всегда успею.

— Дана Льенн, — девушка не стала снимать рюкзак. — В лесу первый раз. Читала… В смысле, господа разрешали читать в их библиотеке про птиц и животных, которые водятся в Империи. Вроде как в таких лесах есть змеи.

— Террен, сын Бартоломео Никса, торговца пряностями, тканями и галантерейной мелочью, — представился кареглазый блондин. — Отец немного учил читать карты, правда, не совсем такие…

— Разберёмся, — кивнул Алехно, видимо, решивший взять на себя роль лидера группы. — Следующий важный момент. Дана, развязывай рюкзак, каждый из нас возьмёт часть твоих вещей.

— Я сама! — обиженно нахохлилась девушка.

— Сама ты скоро свалишься вместе с рюкзаком, — безжалостно припечатал барон. — Проще взять часть вещей сейчас, чем потом тащить и рюкзак, и тебя. Мы сейчас у демона в за… в смысле, Пресветлый знает, где, и сколько отсюда тащиться к указанному на карте домику — неизвестно.

— Алехно прав, — поддержал Ниэль. — Я давно тебе предлагал.

Девушка упрямо стиснула зубы и отступила на шаг. Парни переглянулись.

— Дана, у нас всех сейчас одна цель — дойти, — негромко произнёс Фабиан. — Раз так, думать нужно обо всех.

— Мы вроде как команда, — согласился Маттис.

— Короче, кто за то, чтобы слегка облегчить ношу нашей дамы? — подытожил Алехно.

Пять рук взметнулись вверх. Ниэль, едва сдерживая улыбку, шагнул к подруге и требовательно протянул руку за рюкзаком.

— Я бы справилась, — обиженно буркнула брюнетка. — Чего прицепились?

— Госпожа Льенн, — куртуазно поклонился барон Бретон, — давайте честно соизмерять желания и возможности. Я восхищён вашим стремлением к самостоятельности, но полагаясь на вашу предусмотрительность, которая наверняка не уступает вашей порядочности, а, следовательно, достаётся в удел некоторых верных правил, во исполнении коих, мы, в означенной вами непреложности находимся ныне, рекомендую…

— Не морочить мне голову умными словами, барон! — оборвала Дана, поспешно снимая рюкзак.

— Как хочешь, — хитро улыбнулся сероглазый.

— Алехно, а ты сейчас с кем разговаривал? — нахмурился Маттис. — Я не понял и половины.

— О, я ещё и не так могу, — ухмыльнулся барон и тут же с умным видом произнёс: — С точки зрения банальной эрудиции, не каждый индивидуум способен игнорировать точку зрения банальной тенденции, которая уничтожает точку зрения банальной эрудиции. Ну и ещё минут двадцать могу вдохновенно нести подобную заумь. А эта фраза в переводе на человеческий значит всего лишь, что не каждый дурак может понять другого дурака. Отец любит доводить собеседников до белого каления такими фразами, вот я и нахватался.

— Страшный человек! — рассмеялся Феб, перегружая в свой рюкзак крупы и тушёнку.

Вернув Дане изрядно полегчавший рюкзак, ребята решили двигаться от ориентира к ориентиру, чтобы идти хотя бы относительно прямо. Первой точкой было выбрано торчащее метрах в трёхстах впереди дерево.

Девушка шла, опустив голову. С одной стороны, ей была приятна забота парней, но с другой, Дана отлично понимала, что именно она — самый слабый, бесполезный и беспомощный член команды. И это угнетало. Ниэль, обратив внимание на упавшее настроение подруги, ободряюще потрепал её по плечу. Идущие впереди Террен и Алехно разговаривали про обозначения на карте, Феб, живо интересующийся всем на свете, забрасывал Маттиса вопросами об устройстве кузнечного горна.

— Выше нос, всё будет в порядке, — маркиз ласково взъерошил Дане волосы, словно младшей сестрёнке.

Девушка несмело улыбнулась ему. Ниэль оказался действительно хорошим другом, пусть и излишне пытался опекать её. С ним было легко общаться, Ниэль прочёл множество интереснейших книг и мог поддержать разговор на любую тему. А ещё, в отличие от Айи, совершенно не кичился своим происхождением.

— Стоп! — внезапно скомандовал Алехно, указывая на небольшую тропинку слева. — Кабанья тропа. Учитывая, что она идёт почти параллельно нашей дороге, рискну предположить, что эта звериная тропка приведёт нас к реке. Можем больше не намечать ориентиры, а идти рядом с дорожкой. Кабаны днём спят, их можно не опасаться.

Барон оказался прав. К реке группа вышла минут через сорок. Остановились на песчаном берегу, изрытом копытами. Широкая, с прозрачно-зеленоватой водой, река катилась лёгкими волнами, и на гребнях их плясали солнечные зайчики.

— От водопоя лучше уйти, — решительно произнёс Феб. — Террен, ты говорил, нам надо вверх по течению, да?

— Да, поднимаемся к истоку, — кивнул блондин, разворачивая карту. — Так, нам в любом случае нужно на тот берег… Ага, за излучиной будет скала. Или большущий камень. А моста нет, похоже…

— Переплывём, — пробасил Маттис.

— А вещи? — резонно возразила Дана и украдкой вздохнула. Она плавать не умела.

— Я бы тоже в воду не лез, — согласился Феб. — У лесных рек обычно илистое дно. Затянет, и всё.

— Можем поискать брод, — предложил Алехно. — Впрочем, я бы предпочёл обойтись без этого. Не желаю кормить пиявок. Видите? Чёрненькие червячки на песке.

— Тогда идёмте вверх по реке, чего стоять? — заявил Ниэль и первым пошагал вдоль берега.

Минут через двадцать дошли до порога. Здесь река сужалась, а практически в центре русла торчало несколько камней. Поток, такой спокойный ниже, здесь с рокотом бился о камни, то и дело увенчивая их белой пеной, а в воздухе переливалась радугой на солнце водяная пыль. Переправиться здесь возможным не представлялось.

Но вскоре, как показалось, Фебу, они нашли подходящее место. Русло было достаточно узким, едва ли три метра в ширину, противоположный берег — пологим, а тот, на котором стояли будущие боевые маги, слегка возвышался. Сама река тут казалась вполне мелкой, а песчаное дно — надёжным.

— Я попробую перепрыгнуть, если найдём подходящую длинную палку, — сообщил он товарищам по команде.

— Зачем? — нахмурился Террен. — Лучше не разделяться. А я на такой трюк не способен.

— Ну как же, — непонимающе посмотрел на него Фабиан и пояснил: — У нас в рюкзаках есть верёвки. Можно натянуть их между двумя деревьями и переползти по ним.

— Ты забываешь, что с нами девушка, — покачал головой Ниэль.

— А мне идея нравится, — поддержал чернявого Алехно. — С девушкой что-нибудь придумаем. А человек на другом берегу нам нужен. Что тебе надо, говоришь?

Парни выломали молодую осинку, достаточно высокую, по мнению Феба, и достаточно крепкую, чтобы выдержать его вес. Принесли на берег. Фабиан потыкал ею в дно, навалился, проверяя, как глубоко уйдёт дерево в песок, и остался доволен. После недолгих раздумий, рюкзак решил оставить, тем более Маттис уверил, что ему будет несложно некоторое время нести и свою, и чужую поклажу.

«Перелёт» на другой берег прошёл успешно. Правда, оставшихся на левом берегу реки вскоре начал беспокоить тот факт, что «их» берег поднимается вверх, в то время как противоположный остаётся внизу. Пройдя ещё несколько сот метров, ребята остановились, рассматривая огромное кряжистое дерево, склонившееся над рекой. Один из громадных суков навис над водой и, казался достаточно длинным. Смущало одно: перепад высоты был не меньше пяти метров.

— Феб, эта ветка на твою сторону хорошо заходит? — крикнул Алехно, указывая на означенный сук.

Чернявый кивнул и заорал в ответ:

— Метра на два.

— Лучшего места нам не найти, — решил барон. — Переправляемся здесь. Вначале спустим Фебу вещи, а потом — сами. Так, я полезу первым, Ниэль, ты за мной, Террен и Маттис — подадите рюкзаки. Дана — наблюдай за тем, что творится вокруг. Увидишь зверей, людей или ещё какую пакость — говори.

— Господин Вальтормар пакостью считается? — тихонько заржал Маттис, увидев высокую фигуру боевика, приближающуюся к ним.

— Ещё бы, — фыркнул Алехно. — Дана, поручение отменяется. Самый опасный зверь в этом лесу уже здесь: другие не сунутся. Просто жди.

Барон Бретон, прихватив с собой верёвку, быстро вскарабкался на дерево, держась за ствол, несколько раз топнул по суку, проверяя его на прочность. Остался доволен. Балансируя и хватаясь за ветки, дошёл до выбранного места, опустился на колени, завязал мудрёный, надёжный узел. Сбросил её вниз, проверяя, хватит ли длины. Хватало с излишком. Ниэль к этому времени с первым рюкзаком уже стоял в начале сука.

— Не ходи, я сам, — крикнул ему Алехно.

Подошёл, забрал рюкзак, вернулся к верёвке, привязал поклажу и аккуратно стравливая, спустил её ожидавшему внизу Фабиану. Вскоре все шесть рюкзаков оказались на стороне чернявого. Атор наблюдал за начавшейся переправой, никак не комментируя действия ребят. Эта команда ему нравилась. Участники группы сумели договориться, выяснили, кто какими навыками владеет, и уверенно шли к цели. Ещё немного, и дойдут до второго ориентира. Дела у их коллег шли не так гладко. Часть группы, оставшаяся с Витором, успела переругаться, но, вопреки ожиданиям преподавателя, не распалась на более мелкие. Впрочем, это был лишь вопрос времени.

— Я первым спущусь, подстрахую Дану внизу, — предложил тем временем Ниэль. — Заодно посмотрим, выдерживает ли верёвка вес человека.

— Можно и так, — согласился Алехно. — Я всё равно последним пойду. Верёвку оставлять тут незачем. Пригодится ещё.

Он легко спрыгнул с дерева рядом с Даной, подмигнул ей. Следом спустился Маттис. Ниэль и Террен остались на дереве.

— Я не умею лазить по деревьям… — густо краснея, призналась девушка. — Вообще.

— Было бы странно, если бы ты умела, — успокоил её Алехно, крикнул наверх: — Террен, поможешь даме. Ниэль, спускайся к Фебу.

— Угу, — согласился блондин, оседлав сук.

— Вот к этой ветке мы тебя поднимем, а дальше хватайся за ладонь Террена, он тебя наверх затащит, — кратко сообщил барон Бретон, а затем подхватил взвизгнувшую от неожиданности Лидану под коленками. — Да ты лёгкая, как воробушек! Цепляйся за ветку, птичка, опирайся на меня. Не бойся, не уроню.

В указанную ветку брюнетка вцепилась изо всех сил. Попробовала подтянуться на слабых руках, но неудачно. Шатен тем временем осторожно поднял её выше, так, что теперь Дана могла лечь на ветку животом. Собственно, это она и сделала. Легла, стараясь не думать о том, как смешно выглядит со стороны, кое-как подтянула ноги. Держась за ствол, встала. Вначале на колени, после, во весь рост, стараясь не смотреть вниз.

— Умничка! — похвалил снизу Алехно. — Теперь — к Террену.

Блондин уже протягивал девушке руку. Держась за его ладонь и наступая на указанные выступы коры, Дана поднялась на нужный сук. Поёжившись, посмотрела вниз, на реку. Перевела взгляд на верёвку, до которой нужно было ещё добраться и крепче вцепилась в руку Террена.

— Не вставай во весь рост, — тихо посоветовал парень. Дана взглянула с подозрением, но Террен говорил без малейшей издевки. — Так безопасней.

— Террен, сейчас ты спускаешься, — распорядился снизу Алехно. — Следующим — Маттис. Потом — Дана.

Девушка не возражала. Одна мысль о том, что придётся ползти на высоте пяти метров над рекой пугала. А ещё душил жгучий стыд за свою бесполезность и неприспособленность. Алехно на дереве чувствовал себя так же уверенно, как на земле, Ниэль взобрался без особого труда, а она даже не поднялась бы без помощи. И даже то, что Террен сам дополз до верёвки на коленях, не рискуя подняться во весь рост, Дану не утешало.

Взобравшийся на дерево Маттис, несмотря на кажущуюся неповоротливость, прошёл по ветке без труда, легко соскользнул по верёвке. Дана опустилась на колени, цепляясь за сук, несмело поползла вперёд, стараясь не смотреть вниз. Добравшись до верёвки, замерла, понимая, что никакая сила не заставит её отпустить внезапно ставшее таким надёжным дерево.

— Страшно? — пробежавший по суку, словно белка, Алехно опустился рядом. — Ребята тебя поймают, если сорвёшься. Хватайся за верёвку обеими руками и потихоньку скользи вниз. Быстро не надо — сорвёшь кожу на ладонях, это неприятно.

Парень говорил серьёзно, отбросив привычную уже покровительственную насмешливость. Советовал так, как было нужно делать, но страх девушки пересиливал здравый смысл.

— Я не смогу… — тихо пролепетала она, крепче впиваясь ногтями в кору.

— Выше нос, ты же будущий боевой маг, — шикнул шатен. — Не ной, как должник перед ростовщиком. А ещё на нас смотрит наш горячо любимый преподаватель. Представляешь, если он сейчас думает: «Надо всё-таки эту Льенн выгнать к лешим из группы: сидит на ветке, как ворона, и ноет!»

— Не выгонит! — буркнула Дана.

Сам того не зная, Алехно нашёл единственно верный способ убедить её. Вылететь из группы по боёвке девушка боялась больше, чем прыжка с высоты. Вздохнула, нащупала верёвку, вцепилась в неё, зажмурилась и медленно начала сползать с ветки. Рывок, и вот она уже висит. Попыталась было ослабить руки, но тут же испуганно сжала их снова.

— Прыгай! — донёсся голос Ниэля. — Поймаем.

— Я сама! — выдохнула Лидана, опуская правую руку ниже.

Сползла на несколько сантиметров, снова перехватила верёвку ниже. Руки с непривычки болели. Несколько томительно-долгих минут тянулись бесконечно, пока наконец кто-то не схватил её за лодыжки, поддерживая, позволяя перенести часть веса с усталых рук. Ещё немного, и под ногами наконец-то снова — земля. Дрожа от пережитого, девушка, покачиваясь, словно пьяная, сделала несколько шагов и была вынуждена опереться на Ниэля, чтобы не упасть.

Алехно тем временем распутал узел, что-то прикидывая, взглянул вниз и крикнул:

— Маттис, Ниэль, придержите второй конец верёвки.

Дана вначале не поняла, что он задумал. А вот Маттис согласно кивнул и без лишних слов намотал верёвку на руку. Ниэль перехватил чуть выше. Алехно, держась за свой конец верёвки, соскользнул с ветки, повис, раскачиваясь. Парни потихоньку стравливали канат. Когда до земли оставалось метра два, барон предупредил:

— Прыгаю, — и отпустил верёвку.

Приземлился мягко, словно кошка, поднялся, отряхнул ладони. Ниэль тем временем смотал верёвку, запихнул её в ближайший рюкзак.

— Всем спасибо, все молодцы, — шутливо поклонился шатен. — Террен, куда нам дальше?

— Как и шли, вверх, до излучины, — сообщил блондин, рассматривая карту. — Потом придётся возвращаться назад. Первый и третий ориентиры, если верить карте, на одной линии, можно было бы сократить путь, если бы мы знали, где то кривое дерево…

— Ничего-ничего, надо — вернёмся, — прервал его Феб. — Хватит, с одним умником мы уже побродили.

Отдав Лидане самый лёгкий рюкзак, парни разобрали оставшиеся, и группа бодро зашагала вдоль реки. Они не видели, как наблюдавший за переправой Атор рысью взлетел на дерево, мягко прошагал по суку и спрыгнул вниз. Боевик хотел убедиться, что после второй контрольной точки эта команда двинется в правильном направлении, а после собирался вернуться к оставшейся части группы во главе с Витором.

Тем временем у оставшихся с Витором назревала очередная ссора. Ещё двое парней возмутились тем, что за прошедшее время ни до какого кривого дерева они так и не дошли и требовали показать им карту.

— Да смотрите, — зло сплюнул рыжий, подсовывая карту возмущающимся. — Куда идти, шибко умные?

— А где мы? — почесал затылок один из возмутителей спокойствия, глядя на карту, как на опасный артефакт, и не решаясь к ней прикоснуться.

— Почём я знаю? — огрызнулся староста. — Где-то в лесу!

— Так надо к реке идти, — внёс предложение второй спорщик. — Дальше на тот бережок, и пошли потихоньку.

— Ну и где твоя река? — ехидно осведомился Витор, чувствуя неуверенность противника. — Веди нас!

— А что я сразу? — пошёл тот на попятную. — Я ничего, только спросил карту… Я ж не против идти-то… Вот и иду.

— Вот и иди! — передразнил его один из союзников Витора — темноволосый парень со злым худым лицом. — И не раззевай пасть.

Умолкнув, хмурые и уставшие от бесцельного шатания по лесу парни вернули рыжему карту и вновь зашагали следом. Они всё так же кружили по лесу, периодически проходя почти по тем же местам, где уже были, на ходу срывая последнюю землянику. Замкнутый круг прервался неожиданно и неприятно.

— Ай! — вскрикнул один из парней, тряся рукой.

Между листьями земляники скользнуло гибкое чёрное тело и исчезло под трухлявым пнём.

— Гадюка! — рябой Кебиан отскочил в сторону.

— Эта тварь меня ужалила! — укушенный продолжал трясти рукой. — Ну сделайте что-нибудь! Больно!

— Можем добить, чтоб не мучился, — предложил темноволосый. — Укус гадюки смертелен. Твою мать, не мог не подсовывать ей руку! Теперь из-за тебя всем сдаваться.

— Зачем всем? — Харли повернулся к Витору. — Дай пластинку!

Рыжий, не сводя взгляда с побледневшего одногруппника, машинально протянул пачку оставленных Атором пластинок рябому. Тот вытянул одну и бросил её ужаленному.

— Мы пойдём, а ты через минуту пластинку сломай. Ещё чего не хватало, из-за одного придурка всем страдать! Скажешь, что один шёл, понятно?

— Предлагаешь его оставить? — Витор с ужасом уставился на Кебиана.

— Ну можем все сдаться из-за него, — сплюнул тот на землю. — Я бы шёл дальше. Вальтормар ему подохнуть не даст, хаосит же, да и Тьмой владеет. Всё продумано.

И зашагал, весело насвистывая. Пряча глаза, за Харли последовали и остальные. Витор колебался.

— Ты это… зла не держи на ребят, — промямлил он наконец. — Сам понимаешь… — тяжело вздохнул, переминаясь с ноги на ногу и наконец, решив что-то для себя, заявил: — Короче, ломай эту хрень, я их потом догоню.

Дрожащими руками парень сломал пластинку. Через несколько секунд рядом взметнулся вихрь портала, из него шагнул Атор.

— У нас тут змея была, — робея, произнёс староста. — Вот, его укусила…

Боевик без лишних слов взял ладонь пострадавшего, прикрыв на секунду глаза, отпустил и заявил:

— Это был обыкновенный уж. Не ядовитый. Витор, где остальная часть группы?

— Так мы их догоним сейчас, они чуть вперёд ушли, — заюлил староста, не желая признаваться, что одногруппники банально бросили пострадавшего. — Я вот задержался, ну, чтобы убедиться, что всё в порядке…

— Похвально, — сухо проговорил Атор. — Агерьен, вам два штрафных балла. И жду реферат на тему безопасного поведения в лесу. Баррио… Впрочем, к вам у меня претензий по этому поводу нет. Если хотите заработать дополнительный балл, подготовьте доклад о том, как отличить ужа от гадюки и о первой помощи при укусе змеи. Берётесь?

— Берусь, — от дополнительного балла Витор отказываться не собирался.

— Тогда всё. Догоняйте товарищей, — разрешил боевик.

— Спасибо! — ошалевшие от бескорыстной помощи, парни ломанулись вслед за ушедшими.

Атор прикрыл глаза, обращаясь к стихии Земли. За прошедшие несколько дней Баррио врать не научился. Но разобраться в произошедшем стоило по горячим следам. Вскоре боевой имперский маг отыскал какую-то пичугу, притаившуюся в ветвях и с любопытством наблюдавшую чёрными бусинками глаз за происходящим на поляне. Быстро просмотрел короткую птичью память. Увиденного боевику вполне хватило, чтобы в янтарных глазах сверкнул лёд. Первокурсники предпочли сбежать, словно крысы, оставив раненого товарища. Лишь Витор остался рядом. При всех своих недостатках и абсолютном неумении организовать группу, совсем уж беспринципным подонком, способным бросить пострадавшего в лесу, рыжий не был.

Впрочем, сейчас Атор не собирался никому ничего высказывать. Для задушевных бесед будет целый вечер. Боевик отпустил стихию и пошёл в ту же сторону, куда удрали от него Агерьен и Баррио.

Тем временем пятёрка парней и Дана дошли до обозначенной на карте скалы и решили устроить привал. Ниэль заботливо расстелил на траве рубашку, кивнул девушке:

— Присаживайся. Ох, пить охота… Ребята, как насчёт открыть одну из бутылок с водой?

— Вода может быть отравлена… — тихо проговорила Дана, моментально став центром внимания. — Я вчера была у господина Ренуа, и господин Вальтормар просил у него яд и грозился отравить несколько бутылок с водой, чтобы мы сами определяли, где чистая вода, а где нет. Сказал, нас в группе слишком много.

Террен расхохотался так, что даже слёзы выступили на глазах. Согнулся пополам и даже упал на землю, дрыгая ногами. Отсмеявшись, произнёс:

— Он воду травить не станет. Я живу через комнату от третьекурсника, который у него занимается. Миртом зовут вроде, высокий такой, с родинкой на правой щеке. Я как-то у него спросил, чего ждать от господина Вальтормара, и он сказал: ничего хорошего для себя лично. Мол, гоняет в хвост и гриву, как Пресветлый ночных и закатных тварей. Но подлостей не делает. Не его это.

— А я бы всю воду понюхал и попробовал, — нахмурился Маттис. — Вдруг он специально при Дане это сказал, типа предупредил?

— Давайте понюхаем и попробуем, — согласился Феб. — С нас не убудет.

Вода не пахла ничем подозрительным и на вкус была вполне обыкновенной. Сравнив все шесть бутылок, ребята пришли к выводу, что если яд и есть, то не у них, и смело поделили одну из ёмкостей на всех. Заодно перекусили пачкой сухих твёрдых хлебцов, как раз по одному на каждого. Такой перекус голод, разумеется, не утолил, но хотя бы немного приглушил. Нехотя поднялись с нагретой солнцем земли и двинулись дальше, на этот раз на северо-запад.

Вскоре относительно ровная дорога закончилась. Лес стал гуще, приходилось перебираться через упавшие стволы деревьев, продираться сквозь густой колючий ежевичник, усыпанный спелыми ягодами. Первым не выдержал хозяйственный Террен. Предложил на пять минут задержаться, вытащил из рюкзака котелок и начал собирать в него ягоды. Остальные присоединились, ссыпая по пригоршне ежевики в ёмкость. Не забывали и лакомится чуть терпковатыми, но сладкими ягодами, извозились, как чертенята, но из кустарника к выбранной в качестве ориентира сосне вышли с полным котелком ежевики.

— Вкусно, — довольно облизнулся Фабиан, рассматривая исцарапанные руки. — Оно того стоило. Террен, а куда мы столько ягод денем?

— Вместо чая заварим, как дойдём, — блондин на ходу сорвал несколько листьев земляничника. — Отец, когда брал меня за товаром, всегда вечером заваривал сбор из трав, собранных по дороге. И меня учил. Говорил, вкуснее тех высушенных листочков с югов, наше ведь, здешнее. И силы восстанавливает.

— Так твой отец не только купец, но ещё и травник? — поинтересовался Алехно.

— Бабка травницей была, вот он и приучился, — пояснил парень. — Помню, у неё в саду ступить некуда было, всюду травки, травки, травки. Те — целебные, эти — пахучие, вон те — красящие. Ох, порола она нас с братом крапивой по ногам за то, что травки вытоптали! А отец маленькую красильню держит. Покупает белёный лён в деревнях, красит и продаёт дороже.

Рассказывая это, Террен бережно придавил ягоды крышкой, закрутил, чтобы не открылись и не рассыпались, тонкой лозой дикого хмеля, оборвав с него все листья, и спрятал котелок обратно в рюкзак. Сверился с картой и объявил:

— Выйдем на просеку, и вдоль по ней строго на север, до трёх дубов… или клёнов. Короче, что-то лиственное, примерно одинаковой высоты. А, нет, дубы! Сам же жёлудь срисовывал с карты у Витора. От них — снова на северо-восток, и выйдем к домику!

— Так быстро? — не поверила Дана.

— Ну, я бы сказал, что это часа два, — прикинул блондин. — Господин Атор же сказал — весь путь займёт 4–6 часов. А мы больше половины уже прошли.

Слова Террена будто открыли второе дыхание. Ребята устремились вперёд с новыми силами, переступая через поваленные деревья и продираясь сквозь кустарник. Придерживали гибкие ветки, чтобы те, вырвавшись, не хлестнули идущего сзади. Феб, идущий рядом с Даной, то и дело поддерживал её, помогая перелезть через завалы. После его сменил Ниэль. Маттис и Алехно замыкали шествие. Вышли на просеку, добрались до трёх дубов и свернули в последний раз. Идти снова было непросто: по сравнению с тем буреломом, который лежал под ногами теперь, то, что было раньше, казалось практически идеальной дорогой. Радовало лишь одно: это — последний отрезок пути.

— Алехно, почему ты пошёл на ФБМ? — не оборачиваясь, спросил Ниэль, помогая Дане перебраться через очередной завал.

Барон догнал их, пошёл рядом.

— Я третий сын в семье, и кроме титула рассчитывать мне не на что, — он весело усмехнулся. — Отец предлагал купить мне офицерский патент и устроить комендантом в какой-нибудь гарнизон при столице, но мне этого мало. Хочу стать маршалом.

— Ого! — Ниэль присвистнул.

— Ага! — кивнул Алехно. — Мой Дар — техномагия, в военной сфере очень полезный. А после получения диплома Имперской военной академии я могу рассчитывать на хорошую должность, и никто не скажет, что барон Бретон пристроил сына на тёплое место. Да, господа и дама, я карьерист, и ничуть этого не стыжусь.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — улыбнулась Лидана. — Мне кажется, из тебя получится хороший маршал.

— Обижаешь! — возмутился тот. — Самый лучший маршал! Красивый, умный, а уж какой скромный!

В этот момент Фабиан неудачно наступил на трухлявый ствол упавшей берёзы и с болезненным вскриком упал на одно колено. Поднялся, попытался шагнуть, но тут же его лицо исказила гримаса боли.

— Феб! — ребята бросились к нему.

Террен и Ниэль подхватили чернявого с двух сторон под руки, с тревогой глядя на него.

— Левую ногу подвернул, кажется, — проговорил тот. — Ничего, сейчас пройдёт.

— Дай посмотрю, — Алехно присел у ног Феба, немного закатал штанину на пострадавшей конечности, стараясь не касаться кожи.

Ступня была неестественно вывернута внутрь, а лодыжка уже начала отекать.

— Перелом или вывих, — барон поднялся, осмотрелся, указал на относительно ровное место. — Ложись, пострадавший. Господа и дама, кто хорошо помнит лекцию Ансельма Леграно и возьмёт на себя смелость наложить фиксирующую повязку? Жаль, ничего холодного у нас нет. И у кого была пластинка-амулет? Сдается мне, что пора запросить помощь.

— Не надо, — воспротивился Феб. — Я дойду! Тут мало осталось. Не смейте!!! Вот доберёмся, и тогда зовите, кого хотите! Хоть господина Атора, хоть Пресветлого, хоть Пересмешника с ночными и закатными тварями! А я дойду!

— Ага, допрыгаешь, как зайка, на одной ноге, — не разделил его энтузиазма Алехно, осторожно ощупывая пострадавшую ногу. — Скорее всего, вывих, кости вроде бы не смещены. Но я не целитель, утверждать не берусь. Господа и дама, что будем делать с повязкой? Пациент у нас вполне реальный и ему надо помочь.

— Вначале вывих надо вправить, но мы ведь не уверены, что это он… — произнёс Ниэль и поднялся. — Давайте считать, что это перелом и зафиксируем ногу так, как есть. А потом понесём, раз Феб не хочет звать на помощь господина Вальтормара.

Ногу забинтовали быстро. Достали из рюкзака Феба одеяло, уложили парня на него так, чтобы пострадавшая нога чуть выступала за край и медленно зашагали дальше. На счастье, бурелом вскоре закончился, и ребята вышли в молодую сосновую рощу с твёрдой песчаной почвой под ногами.

Алехно, не переставая, подшучивал над ситуацией в частности, впрочем, не переступая грань, и над всем походом в целом. Говорил без умолку, заставляя отвечать ему, и мало-помалу добился того, что ребята тоже заулыбались, перестав напоминать скорбную процессию. Наконец они добрались до высокого подъёма.

— Сейчас передохнём пять минут, и на штурм этой высоты, — заявил барон. — С ней даже такие скалолазы, как мы, справятся. Феба готов лично отнести наверх на руках, как невесту. Но жениться не буду, даже не думайте! Прости, чернявый, ты совсем не в моём вкусе.

— Прощаю, — проявил великодушие Фабиан. — Я тоже предпочитаю девушек.

— Как много у нас общего, брат! — патетичным тоном воскликнул Алехно и тут же добавил уже серьёзно? — Ну что, господа и дама, привал?

Террен вызвался сходить наверх. Пока он поднимался, ребята открыли очередную бутылку с водой. Дана подошла к усевшемуся чуть в стороне от остальных Бретону, протянула ему бутылку.

— Ты ведь специально нас смешишь, да? — негромко спросила она, пока парень пил.

— Когда смешно — уже не страшно, — тихо проговорил Алехно, но тут же снова нацепил маску весёлого безразличия и крикнул: — Эй, там, наверху, что видно?

— Счас поднимусь и скажу, — отозвался Никс.

Добрался до вершины подъёма и крикнул оттуда:

— Вижу дом! Тут большая поляна, а на краю он и стоит. Мы дошли, ребята!

— Почти дошли, — поправил Ниэль. — Фабиан, ты как?

— Жив, — паренёк пошевелил ногой и поморщился.

Террен спустился, принял бутылку с водой, жадно, роняя капли на грудь, сделал несколько глотков. Садиться не стал, наоборот, принялся поторапливать остальных, мотивируя своё рвение тем, что отдохнуть они прекрасно смогут и у дома, а Фебу нужна помощь. Рандо и впрямь был бледен: несмотря на всю его браваду, парню было больно.

— Я понесу Феба, — заявил Маттис, поднимаясь.

— Вообще-то мы с ним уже обсудили этот вопрос, — не согласился Алехно.

— Подеритесь ещё, — хмыкнул Фабиан, глядя на парней, стоящих напротив друг друга, как два петуха. — Нашли повод для спора!

Пристыженные спорщики, тем не менее, сдаваться не собирались. В итоге Террен просто сорвал с куста две веточки и предложил разыграть почётное право нести пострадавшего. Короткая ветка и победа достались Маттису. Алехно подхватил три рюкзака. Собирался забрать и четвёртый, у Даны, но та вцепилась в вещь мёртвой хваткой и наотрез отказалась подниматься налегке.

Наверху Фабиана вновь уложили на одеяло и понесли к дому. Усадили его на крыльце, бережно подложив под ногу валик из одеяла.

— Ну вот теперь можно и господина Вальтормара звать, — царственно разрешил Феб, глядя на друзей, усевшихся на нижней ступеньке.

Это выглядело так комично, что ребята не выдержали. Напряжение, копившееся на протяжении всего дня, наконец-то прорвалось наружу хохотом. Рандо вначале недоуменно смотрел на веселящихся друзей, а после и сам к ним присоединился.

Атора звать не пришлось. Пришёл сам. Удивлённо изогнув бровь, посмотрел на Феба, отметив распухшую лодыжку, перевёл взгляд на остальных и осведомился:

— И как это понимать?

— Вы о чём? — с невинным видом спросил Алехно.

— О вашем друге, студент Бретон, — уточнил боевик. — Вы сочли получение травмы некритической ситуацией?

— Они хотели вас позвать, но я был против, — Феб приподнялся, ухватившись за перила. — Я в порядке!

— Сядь, герой, — не повышая голоса, приказал Атор. — До тебя тоже очередь дойдёт. Поздравляю, студенты, вы справились с заданием и добрались до указанной на карте точки. Сейчас хочу услышать, почему вы не позвали меня, когда ваш одногруппник получил травму.

— Фабиан был против, — повторил слова чернявого Ниэль. — Ситуация была не критической, мы решили, что дойдём. Но если бы ему стало хуже, мы воспользовались бы амулетом.

— По-вашему, сейчас ему хорошо? — задал риторический вопрос боевик. — Сидите, не надо вскакивать.

Он легко перемахнул через перила, опустился рядом с Фабианом, ощупал пострадавшую ногу. Под его ладонями опухоль моментально спала, ступня вернулась в естественное положение, бинт провис.

— Вывих, господа студенты, нужно вправлять сразу, — произнёс Атор, выпрямившись. — Скажите на милость, кому пришла в голову гениальная идея замотать вывихнутую конечность вместо того, чтобы приложить к ней что-нибудь относительно холодное?

— А если бы это был перелом? — вякнул Террен и тут же испуганно умолк.

— Понятно, — резюмировал боевик. — Рекомендую вам всем при случае выяснить у Рида Ренуа или Ансельма Леграно, как отличить вывих от перелома. Пригодится.

— Господин Вальтормар, спасибо вам, — с чувством произнёс Фабиан, поднимаясь. — Мы контролировали ситуацию, я бы сказал ребятам, если бы мне стало хуже.

— Феб, лично мне вы ничем не обязаны, — холодно ответил боевик. — Я мог бы вправить вывих, но учитывая, какую чудную опухоль вы успели вырастить за время путешествия, боюсь, парой часов покоя и тугой повязкой вы бы уже не обошлись. Пусть Рид разбирается. Об остальном поговорим вечером. К слову, темнеть начнёт через четыре часа, и меня терзают смутные сомнения, что самостоятельно сюда больше никто не дойдёт. Ваши одногруппники блуждают где-то за рекой. Дверь открыта, дрова под навесом, в низине за домом родник, кострище вон там. Посуду найдёте, всё остальное у вас есть. Вопросы?

— А как развести огонь? — выглядывая из-за спины Ниэля, спросила Дана.

— Хороший вопрос, Лидана, — кивнул Атор и обратился к парням: — Кто знает, как правильно сложить костёр?

— Я видел, как это делается, — выступил вперёд Террен.

— Дед показывал, но это было давно, — отозвался Феб.

— Ясно, — боевик спустился с крыльца. — Сейчас научу.

Принёс охапку поленьев, показал, как следует нарубить на щепы несколько из них, выбирая самые смолистые, сложил «шалашиком» и бросил в середину будущего костра небольшой огненный шарик, пояснив, что не хочет тратить время на возню с огнивом. Язычки пламени бойко лизали сухое дерево. Убедившись, что пламя разгорелось, Атор поднялся.

— Обживайтесь, обдумывайте допущенные ошибки, готовьтесь к вечерней беседе, — произнёс он. — Вернусь с вашими будущими коллегами, когда начнёт темнеть. Ночуем, как я уже говорил, здесь, обратно в Академию — завтра в первой половине дня.

Не дожидаясь ответа, разломал один из амулетов-пластинок и исчез во взметнувшемся вихре портала. Ребята переглянулись. Атор похвалил их за то, что они справились, но почему-то никого из компании не покидала мысль, что у этой маленькой победы горьковатый привкус.

— Ладно, господа и дама, давайте готовить ужин, — первым ожил Алехно. — Лично я голоден, как волк. Ещё немного, и буду готов есть сырую крупу. Террен, Феб, вы хотя бы в теории знаете, как готовить кашу на костре?

— Наверное, так же, как и обычную еду, — несмело проговорила Дана, видя, что парни переглянулись, но дружно промолчали. — Налить воды выше уровня крупы, добавить соли, и пусть варится. На кухне так делали.

— Значит, и мы так сделаем, вначале с маленькой порцией, чтобы не жалко было выкинуть, если не получится, — ухватился за идею Террен. — Я пошёл искать рогатины, на которых подвесим котелок.

— Держи пластинку, пусть у тебя пока будет, — Ниэль протянул девушке амулет.

Дана запихнула пластинку в карман и тут же забыла о ней. Девушка волновалась: ведь до этого ей не приходилось готовить, а уж тем более — на костре. Юная герцогиня только наблюдала за тем, как трудится кухарка, а сейчас предстояло проделать всё это самой. Пусть даже парни не планировали назначить её единственной ответственной за приготовление пищи. Но опасения были напрасными. Первая порция каши получилась в меру рассыпчатой, с лёгким запахом дыма. Голодные студенты умяли её даже без тушёнки, пока в большом котле готовилась основная часть ужина. А после ходили вокруг костра, облизываясь и поводя носами. В новую кашу ребята не пожалели целых двух банок тушёнки, лихо вскрытых Маттисом с помощью топора. В ответ на удивлённые взгляды парень лишь улыбнулся:

— Я же подмастерьем у отца был. Железяку какую разогнуть, согнуть или разрезать — как два пальца… кхм, в смысле, несложно.

Наевшись и вымыв посуду в вытекающем из родника ручейке, ребята вновь уселись у костра, наблюдая, как Террен забрасывает в кипящую воду горсть ягод и листья земляники, ветку брусничника и какой-то жёлтый цветок, сорванный уже на поляне. В дом идти не хотелось никому: слишком хорошо было на улице, пригревало солнышко, да уютно потрескивали поленья.

— Ребята, мы ведь приготовим ужин на всех? — спросила Дана. — Наши одногруппники ведь тоже голодными придут…

— Сами пусть и кашеварят, — развалившийся на травке Маттис перевернулся на бок. — Чай, не господа, а мы им не слуги.

— Но нам же несложно… — в поисках поддержки девушка взглянула на Ниэля, потом на Феба.

— Я согласен накормить только господина Атора, — Алехно потянулся. — Отец всегда говорил: страшней голодного мужчины зверя нет. А в свете обещанной нам образцово-воспитательной беседы я бы предпочёл иметь дело с сытым и малость подобревшим преподавателем.

— А Витор и прочие Кебианы пусть сами себе ужин готовят, — кивнул Террен, мстительно вспомнив: — Они нам вообще карту давать не хотели.

— А мы не будем им уподобляться! — Лидана даже вскочила. — Мы же не такие!

— Витор мне не нравится, но оставить их без еды не по-людски, — поддержал подругу Ниэль.

— Ну хрен с ними, сварим и пусть жрут, всё равно костёр горит, — великодушно согласился Маттис, лениво переворачиваясь на спину. — Но тушёнку пусть свою добавляют.

— Тебе жалко? — упрекнула девушка. — Давайте или нормально делать, или вообще не делать!

— Ну ладно, давайте и им две банки в кашу добавим, будет честно, — предложил Феб. — А котёл сами будут мыть.

— Вот это правильно, — кивнул Алехно и поднялся. — Эх, чувствую, завтра у нас всех бока будут болеть.

— Почему? — не понял Ниэль.

— Доброта и милосердие будут выходить, как у Даны с утра, — ехидно пояснил барон. — Кстати, а что ты такого учудила, что наш обожаемый наставник не упустил случая пройтись на этот счёт?

— Мы не сошлись во мнениях по одному вопросу, — пробормотала девушка. — Неважно.

— Ну ты даёшь, с Атором спорить! — рассмеялся Террен. — Рисковая!

— Пойдём за водой, пока наши друзья крупы достанут, — позвал его Алехно. — Проявим милосердие и накормим голодающих, а заодно сделаем приятно нашей прекрасной даме. Я прямо чувствую: проще сделать сразу, как она хочет, чем ещё пару часов выслушивать это же предложение в разных вариациях, а потом всё равно сделать, потому что уши уже завяли.

Дана возмущённо ахнула и пригрозила хохочущему во всё горло барону лежащим рядом поленом. Тот сделал вид, что жутко испугался и опрометью бросился в сторону родника. Террен, посмеиваясь, пошёл следом.

Витор тем временем успел поругаться и вновь помириться с Кебианом и ещё двумя дружками. Те уверяли, мол, коснись дело Витора, они непременно бы остались, но ведь этому парнишке они ничего не должны, так зачем ради него подставляться? Харли особенно упирал на то, что они оставили Агерьену амулет, так что тому вообще грех обижаться. Не бросили же без помощи посреди леса. А раз это и не гадюка была, так тем более — какие могут быть претензии? Впрочем, Агерьен не проникся и на Харли посматривал с неприязнью. Группа шла неведомо куда. Карта была изучена вдоль и поперёк, побывала в руках у каждого, но желаемого результата это не принесло. Группа успела забрести в какое-то болото, и часть ребят теперь напоминала от души вывалявшихся в грязи хрюшек. Осторожный Харли, шедший в середине растянувшейся колонны, от души потешался над Витором, рыжим в грязную крапинку. Прекратил, лишь когда доведённый Баррио за грудки притиснул его в первому попавшемуся дереву и прошипел, что вобьёт зубы в глотку. Уставшие, голодные парни пёрли вперёд просто на голом упрямстве. Воды уже не оставалось ни у кого. Всё чаще останавливались на короткую передышку, якобы для того, чтобы снова изучить уже порядком замусоленную карту, а на деле, чтобы на несколько минут скинуть тяжеленный рюкзак и дать плечам отдых.

— Ну и куда ты нас завёл, Пересмешник тебя задери? — с кулаками подступил к Витору во время очередной остановки один из одногруппников, длинноволосый блондин.

— Карта уже у всех побывала, все по очереди вели, уверяя, что вот-вот выйдем к реке! — огрызнулся рыжий. — И ты в том числе!

— И где твоя река?.. — далее недовольный выдал многоэтажную тираду, упомянув, где он видел эту реку вместе с родственниками некоторых рыжих, рябых и прочих, по чьей милости они целый день блуждают по лесу.

— Почём я знаю? — рявкнул Витор, высказав в ответной тираде некоторые соображения на тему того, в результате каких именно извращений его собеседник явился на свет.

Тот не стерпел и всё-таки накинулся на старосту с кулаками. Моментально получил в нос и отлетел к ближайшему дереву. Вскочил, утирая кровь, бросился к обидчику.

— Прекратить драку, — скомандовал вовремя появившийся Атор.

— Патлатый первый начал, — с удовольствием сдал зачинщика Харли.

— А чего он обзывался? — хлюпая разбитым носом, прогундосил блондин. — Да, я первый ему хотел врезать!

— Вижу, вы своё наказание уже получили, — произнёс боевик, глядя на него. — Добавлю к нему три дня работы на кухне по вечерам, раз у вас так много лишней энергии. Господа студенты, до того, как начнёт смеркаться, осталось меньше четырёх часов. Желаете ещё погулять или признаете поражение сразу?

— А мы ещё можем дойти! — зло сверкнул глазами блондин, тут же забывая о распрях с Баррио. — Витор, веди!

— Куда? — рыжий как раз не горел желанием идти в неизвестность. — Кто знает, где река?

— Я знаю, — любезно подсказал Атор. — Каждому по пять штрафных баллов, и я поделюсь ценной информацией с вами.

Штрафных баллов никому не хотелось. Но поблуждав ещё полчаса и забредя в непролазную чащу, парни приуныли. После того, как один из ребят неудачно упал и сломал палец, остатки командного духа и уверенности в собственных силах испарились окончательно. Парни собрались, пошептались и решились на сделку. Боевик честно указал в противоположную их движению сторону. Развернувшись, группа двинулась обратно. Разумеется, забирая влево. Вышли на заброшенную дорогу, повеселев, двинулись по ней. В одном месте дорогу подмыло дождями, и в яме стояла непросыхающая лужа. Кебиан, поскользнувшись на камне, рухнул туда грудью, придавив пару десятков головастиков. Выбрался грязный, мокрый и злой, недовольно глядя на ржущих одногруппников. Река не появлялась. Дорога, сделавшая изгиб, теперь шла параллельно ей, но студентов, похоже, это не волновало. Сворачивать в чащу им явно не хотелось.

Время летело неумолимо. Солнце, превратившееся в огненно-красный шар, уже скрылось за деревьями.

— Господин Атор, мы сдаёмся, — наконец произнёс Витор, остановив группу. Взмахом руки пресёк недовольное ворчание, повернувшись к парням. — Ша! Не дошли до реки за три часа, и сейчас не дойдём! А уже вот-вот темнеть начнёт.

— Очень плохо, что так и не дошли, — сухо произнёс боевик. — Витор, вам, как взявшему на себя роль лидера, наука на будущее: учитесь слышать не только себя и приходить к компромиссу со всей группой. Ваши одногруппники добрались сами. А вашей дюжине — незачёт. Пересдадите через неделю, по этому же маршруту. Без ночёвки. Ещё полчаса у нас есть, до реки дойти успеем. За мной, лесные братья.

Заставлять изрядно потрёпанную группу переправляться через реку Атор не стал, заявив, что дюжина свежих утопленников в его планы не входит. Забрал пластинки-амулеты, открыл локальный портал, ведущий на поляну перед домом и приглашающе кивнул. Мрачные и усталые парни по очереди шагнули в арку.

— О, портал открывается, — первым заметил глазастый Феб, сидевший на верхней ступеньке крыльца. — Наши одногруппнички прибыли.

— От этих одни убытки, — проворчал Маттис, расположившийся чуть ниже. — Две банки тушёнки на них извели и три пакета крупы.

— Ты ещё счёт выстави, — хихикнул Террен. — И вообще, это я сын торговца, это мне положено считать каждую медяшку!

— Маттис, не ворчи, — Дана примирительно дотронулась до руки парня. — Смотри, они еле идут, все грязные и усталые.

— Так им и надо, — хмыкнул тот, не желая сменить гнев на милость.

Впрочем, умолк. Будущие коллеги и впрямь выглядели жалко. Измученные долгими хождениями по лесу, тяжело дышащие, пошатывающиеся под тяжестью рюкзаков. Надо было видеть, с каким наслаждением они поскидывали заплечные мешки и упали на траву.

— Пока ваши будущие коллеги отдыхают, решил поинтересоваться, мои юные первопроходцы: беседовать начнём с вас или с них? — Атор подошёл к крыльцу, глядя сверху вниз на сидящих первокурсников.

— А можно после ужина и со всеми по очереди? — спросил Алехно. — Просто голодный человек не настроен на серьёзные разговоры, а вот после еды можно и поболтать о разумном, добром и вечном.

— А как же заповедь Познающего, что сытое брюхо к ученью глухо? — поднял бровь боевик, с интересом ожидая ответа.

— Я думаю, адептов Познающего среди нас немного, и лично мне он простит, что питанию духа я предпочту питание плоти, — молодой барон вздохнул. — Тем более, голодные люди обычно злы, как ночные и закатные твари, не к вечеру будь помянуты. Впитывать мудрость от любимого преподавателя нужно, когда ничего не отвлекает. А заунывно завывающий пустой желудок этому как-то не способствует.

— Хотите сказать, что вы ещё не ужинали? — изумился Атор.

— Мы ужинали, а вот наши будущие коллеги — нет, — с неподдельной заботой в голосе произнёс Алехно. — Несправедливо морить их голодом. Вот мы и позаботились о заблудших… в смысле, заблудившихся душах.

— Убедили, — кивнул боевик, отходя. — Поговорим после ужина.

Его приятно удивило, что эта компания думала не только о себе. В прошлые годы в первом подобном походе никто и не помышлял позаботиться об одногруппниках. Группы делились на две и даже на три, но ни разу те, что дошли первыми, не готовили ужин для оставшихся.

— Витор, — окликнул тем временем рыжего Ниэль, — мы вам тут кашу сварили с тушёнкой, ужинайте. Только котёл потом вымоете в ручье у родника, вон в той низинке.

— Сами мойте! — фыркнул было Харли, но Баррио, приподнявшись на локте, показал ему кулак.

— Заткнись.

Услышав про ужин, страдальцы тут же ожили и наперегонки ломанулись к костру, на ходу доставая из рюкзаков котелки и ложки. Даже если бы еда была подгоревшей или пересоленной, оголодавшие парни этого бы не заметили, черпая ложками прямо из общего котла, потому что не сразу увидели черпак.

— И эти варвары — будущий цвет боевых сил Империи, — скорбно покачал головой Алехно. — С кем приходится учиться! Так, господа и дама, я пошёл кормить тигра.

Он легко поднялся, вытащил укутанный в два одеяла, чтобы сохранить тепло, котелок с крышкой, направился к присевшему на грубую лавку у рукомойника Атору.

— Господин Вальтормар, мы и вам ужин оставили. Клянусь честью, вполне съедобный!

— Неожиданная забота, — признал боевик, но протянутый котелок принял. — Благодарю.

— Приятного аппетита, — пожелал барон и вернулся к друзьям.

Как раз перед появлением остальной части группы они в очередной раз заварили чай из ароматных лесных трав и ягод, Террен даже добавил в него какую-то травку для сладости, и действительно получилось вкусно. Отхлёбывая горячий напиток, друзья тихо разговаривали. Будущие коллеги между тем доели кашу, почти начисто выскребли ложками котёл и теперь спорили, кому его мыть. В итоге Витор отрядил двоих, горланивших громче всего, и на поляне наступил мир и покой. Но ненадолго.

Дана споласкивала чашку под деревянным рукомойником, когда проходивший мимо Харли от души хлопнул её по попе. Атор как раз ушёл в дом и не видел происходящего. Послышался громкий хохот наблюдавших за разворачивающимся действием парней. Взвизгнув, девушка повернулась и окатила наглеца холодной водой с остатками заварки. Хохот стал ещё громче: компания из семи человек во главе с Баррио от души ржала над своим незадачливым дружком.

— Ах ты, сучка! — прошипел рябой, стряхивая листья с плеча, и сжал кулаки. — Да я тебя сейчас!..

— Сам виноват! — задиристым петушком подскочил Феб. — Первым начал!

Почуяв неладное, подтянулись Ниэль и Алехно, с другой стороны подошли Маттис и Террен.

— Заварушка будет? — молодой барон демонстративно размял пальцы. — Заварушка — это хорошо. Что за поход без драки? Ни себе вспомнить, ни людям рассказать!

Рябой сжал кулаки, стоя напротив стройного, высокого Алехно. Отступать он не собирался.

— Кебиан, Бретон, выдать вам направление в карцер? — лениво осведомился подошедший Атор. — Говорят, хорошо остужает горячие головы.

— Да мы просто беседуем с любезным одногруппником и будущим коллегой, — улыбнулся Алехно. — Этот во всех отношениях добропорядочный и особо одарённый юноша как раз что-то хотел сказать по поводу справедливого возмездия.

— Э-э-э, — только и смог выдавить из себя Харли.

— Именно так, — горячо кивнул барон. — Любое действие рождает противодействие, а совершая рискованный ход, всегда следует помнить, что ваши акционеры в любой момент могут отозвать свою ставку.

Витор с компанией действительно отвернулись, делая вид, что происходящее их никак не касается. Атор усмехнулся. Молодой Бретон хамил виртуозно, жаль только, Кебиану не хватит мозгов оценить всю прелесть и тонкость издёвок.

— Надеюсь, ваша интеллектуальная беседа не перерастёт в банальное рукоприкладство? — поинтересовался боевик.

— Что вы, господин Вальтормар! — Алехно прижал руку к груди. — Моё упоминание драки было метафизическим. Я за всеобъемлющее добро для тех, кто его заслуживает!

— Добро, юноша, нынче имеет острые ядовитые клыки, мощные копыта и рога, — ответил Атор. — Зло во все времена было понятнее и душевнее.

— Приятно, что моё мнение о добре и зле совпадает с вашим, — Алехно склонил голову.

Харли, воспользовавшись моментом, тем временем тихонько слинял, не желая участвовать в «интеллектуальной беседе». Парень чувствовал, что шатенистый хлыщ его оскорбляет, но не мог придраться ни к единому слову. Алехно хамил безупречно. Обидно, но не давая повода назвать свои слова оскорблением. Решив, что разберётся с этим выскочкой позже, рябой отошёл в сторону и присоединился к своей компании.

— Господин наставник спугнул моего собеседника! — почти искренне расстроился шатен, повертев головой и не обнаружив Харли, когда Атор, посчитав инцидент исчерпанным, удалился.

— Ну и ночные твари с ним, — сплюнул Феб. — Идёмте к костру, а то как-то зябко стало…

Друзья только уселись на длинное бревно, вытянув ноги к огню, как раздался властный голос преподавателя:

— Собирайтесь у костра, господа студенты. Обсудим претензии ко всей группе, точнее, к каждой подгруппе, в целом, а после уделю каждому несколько минут и выскажу личные замечания.

— Сейчас нам будет мучительно стыдно за нашу бездарность, — шепнул Алехно. — Кто умеет прикладывать к совести подорожник?

Фабиан тихо фыркнул, сдерживая смех, и ткнул разговорчивого барона локтем.

— Феб, я просил подорожник к совести, а не локтем в бок! — укоризненно зашипел тот, заставив заулыбаться и остальных друзей.

Вторая часть группы явно чувствовала себя неуютно. Рассаживались на траве и на брёвнах, не глядя друг на друга. А вот на «конкурентов», которым удалось выполнить задание, некоторые одногруппники посматривали с неприязнью.

— Начнём с более малочисленной группы, — не заставил ждать преподаватель. — К вам, самоуверенные мои, у меня всего один вопрос. Почему вы не обратились за помощью сразу, как только один из вас получил травму?

— Решили, что сможем дойти и так, — ответил за всех Террен. — Да и сам Феб был против…

— Ну да, — кивнул чернявый. — Я сказал, что не надо вас звать. Ребята хотели.

— Продумывайте последствия своих действий, — холодно посоветовал Атор. — Вы, студент Рандо, подготовите доклад о том, к чему может привести подобная травма, если упустить время. Остальным настойчиво рекомендую помнить одну важную истину: святое право каждого совершать собственные ошибки стоит ниже общекомандного блага. К слову, научиться отличать перелом от вывиха и растяжения рекомендую всем. Пригодится.

— На кой ляд? — проворчал Харли.

— Представьте, Кебиан, что вам нужно заставить кого-то заговорить, — боевик усмехнулся. — Но при этом вы не исключаете, что вашему собеседнику придётся проследовать с вами по окончании разговора. Переломать несговорчивому гражданину нашей или чужой Империи конечности можно, разумеется, но идти на переломанных ногах или открывать сейф с магической защитой переломанными пальцами человеку будет очень неудобно. А вот с вывихами, которые можно неоднократно вправлять, к слову, совсем другое дело! Ну и для определения вида собственных увечий при неудачном падении или после драки тоже пригодится. Продемонстрировать на вас, как можно выбить локтевой сустав?

— Нет, — сквозь зубы процедил рябой.

— Как хотите, — не стал настаивать Атор. — Теперь к вам, великолепная дюжина. Почему вы ни разу не попытались действовать командно?

— А что? — поёжился Витор. — Шли все вместе, все карту смотрели…

— Ну да, как стадо баранов, — кивнул преподаватель. — Один ведёт, другие — следом. Не думая.

— Не, ну мы думали и обсуждали, — не согласился Витор.

— Баррио, заявления типа «Дайте, теперь я попробую» и «Давайте свернём здесь, потому что мне так хочется» — это не обсуждение, — возразил Атор. — Командная работа — это выяснение сильных и слабых сторон каждого, чтобы понять, чего ожидать от человека. Впрочем, слабости можно выяснить уже в пути, а вот оценить полезность стоит сразу. Следующая претензия: невнимательность. Допустим, сложно ориентироваться на пересечённой местности. Но увидеть, что солнце, которое было слева, внезапно оказалось за спиной, и задуматься, с чего бы это, вам вполне по силам. И заметить, что тропинка, по которой вы шагаете, изгибается, тоже. Вы же будущие убийцы.

— Боевые маги, — поправил Террен Никс.

— Само словосочетание «боевые маги» недвусмысленно намекает, что вам придётся убивать, Никс. — хищно сверкнул янтарными глазами боевик. — Вы — будущие наёмники, господа студенты. Не стоит прятаться за красивыми фразами, называйте вещи своими именами. От того, что вы убьёте не ради туго набитого кошелька, а по приказанию Императора, кровь на ваших руках не перестанет быть кровью. Неважно, отработаете вы контракт в дальнейшем или выкупите его, чтобы приносить Империи пользу, не сокращая при этом собственными силами количество её врагов физически. До выпуска вы все успеете обзавестись небольшим личным кладбищем. С этим всё понятно? Тогда главный вопрос, не касающийся только Баррио и Агерьена. Какого демона вы бросили укушенного змеёй одногруппника в глухом лесу?

— Мы не бросили, мы дали ему амулет, — вякнул Харли. — А что, всем задерживаться? Амулет-то дали…

— А убедиться, что помощь будет оказана? — поинтересовался Атор.

— Ну так амулет-то был, — рябой скис.

— Вот уроды! — лицо Ниэля исказила гримаса презрения. — Какое недостойное поведение!

— А ты молчи, благородная морда, — прошипел Харли. — Вы вообще не позвали на помощь!

— В отличие от вас, они никого и не оставляли, — пресёк дальнейший спор боевик. — Де Рен, понимаю ваше недовольство, но придержите эмоции. Кебиан, жду пояснений.

— А что я сразу? — возмутился Харли. — Ну все так решили. Как вы говорили, общекомандное благо.

— И в чём же оно заключалось? — уточнил Атор.

— Мы не потеряли время, — победно выдал рябой.

— Зато потеряли человека из команды, — боевик подбросил в костёр полено. — Это гораздо хуже. Что ж, будем приучать вас к работе в команде, господа нехорошие. Две недели ваш десяток по вечерам будет дружно убирать территорию Академии. Порядок действий следующий: заходите в хозблок, получаете задание на вечер у Гийома Ланфора, берёте орудия труда и вперёд. А на три выходных из четырёх поступаете в распоряжение господина Ланфора на весь день. Совместный труд объединяет. И в следующий раз думайте, что делаете. По группам всё. Теперь пару слов каждому. Кебиан, идите сюда.

Атор и рябой отошли на несколько метров в сторону. О чём они разговаривали, было не слышно: купол тишины надёжно скрывал все звуки. Но вернулся Харли помрачневшим. Ткнул в бок сидевшего рядом блондина, буркнул:

— По часовой стрелке следующий ты. Пошёл.

Беседа тоже была короткой. Блондин, как и его сосед, вернулся мрачнее грозовой тучи. Шмыгнул носом, сплюнул в сторону, но ничего не сказал. Вскоре очередь дошла до Террена. Его разговор с Атором, напротив, даже приободрил. Как и Ниэля. Дана была следующей. Несмело подошла, встала напротив боевика.

— Первое. Вас, студентка Льенн, подводят гордость и излишнее стремление к самостоятельности, — произнёс Атор. — Учитесь принимать помощь, а не становиться в позу с криком «Мне от вас ничего не надо, я сама». Второе. Не стесняйтесь признаться в том, что чего-то не знаете. А о том, что нужно подтянуть физподготовку, говорить, думаю, не стоит. А в целом, вы молодец, Лидана. Не были для своей команды обузой, сумели побороть свой страх. И спасибо за ужин. Это ведь была ваша идея?

— Я предложила приготовить на всех, ребята согласились, — чего-чего, а вот похвалы девушка не ожидала. — Все ведь голодные пришли… А нам было несложно.

— Вы были не обязаны это делать, — ответил боевик. — За проявленную заботы об одногруппниках и командный дух каждому из вашей шестёрки два дополнительных балла. Свободны.

Витор Баррио, оказавшийся в числе последних, ждал своей очереди с опаской. Парень был уверен, что куратор не только сурово отчитает его за допущенные ошибки, но и лишит должности старосты. Однако Атор ограничился упоминанием о том, что лидер должен прислушиваться к мнению всех членов группы, и перечислил личные промахи Баррио во время похода. Когда же Витор спросил прямо: остаётся он старостой или нет после такой неудачи, Вальтормар лишь пожал плечами и заявил, что это никак не связано.

Тем временем Кебиан, разозлённый полученной выволочкой, решил отыскать виноватых и начал потихоньку науськивать сидящих рядом. Мало-помалу парни начали громко говорить на тему ночных развлечений, демонстративно косясь при этом на Лидану. Шутки были на грани приличия, но напрямую девушку никто не задевал. Харли, наученный горьким опытом, банально хотел вывести защитников брюнетки на драку, оставшись при этом ни при чём.

Вернувшийся Витор, воспрянувший духом, с ходу включился в предложенную травлю. Потихоньку обсуждение переставало быть приличным. Староста задал новую тему, предложив своим дружкам перечислить, что можно безнаказанно сделать с несовершеннолетней. Те с радостью начали перечислять, заставляя Дану мучительно краснеть, а пятёрку парней, сидящих рядом с ней, мрачнеть и сжимать кулаки.

— Минутку внимания, — холодный голос Атора, закончившего индивидуальные беседы, заставил мальчишек испуганно умолкнуть. — Учитывая несколько специфическую тему разговора, предупреждаю один раз: кто сегодня посмеет тронуть госпожу Льенн — останется без лишних конечностей. Лично оборву. Лидана, не подумайте, что я говорю это из особой любви к вам: если бы вы уже достигли возраста согласия — промолчал бы. Но пока вам не исполнилось 16, вынужден ещё раз напомнить вашим одногруппникам о недопустимости посягательств. Кстати, выберите себе соседа на ночь: спальные места рассчитаны на двоих. Будьте любезны определиться до конца вечера.

Витор и Харли захихикали, отпуская сальные шуточки по поводу того, кто окажется счастливчиком. Лидана покраснела и выпалила:

— Феб. Я выбираю Феба!

Почему она назвала его, а не Ниэля, объяснить затруднилась бы и сама. Паренёк тоже покраснел, до самых кончиков ушей.

— Феб так Феб, — кивнул боевик. — Дело ваше.

— А почему не трогать-то бабу? — спросил подначиваемый главарями брюнет с узким злым лицом. — Мы бы запрещённого не делали, немножко бы поиграли… безобидно. Руками.

— Демиан, у вас есть лишние руки? — спокойно спросил хаосит.

Все вопросы тут же отпали. Несколько минут у костра слышалось лишь тихое перешёптывание. При Аторе цеплять недругов и дальше староста и его банда побоялись. Но расходиться не хотелось никому. На небе загорались первые звёзды, вокруг становилось всё темнее. Уютно потрескивали поленья, рассыпая искры.

— А кто знает жуткие истории? — звонко поинтересовался Фабиан. — У костра-то для них самое время!

— Ага, — поддакнул кто-то из сидящих напротив.

Повисло выжидательное молчание. Даже шепотки прекратились. Слышно было, как где-то вдали ухает вылетевший на ночную охоту филин.

— Был случай в соседней деревне, — размеренно начал Маттис, — мужик нашёл в перелеске покойника. А тот в сапогах богатых был, из кожи виверны, золотыми узорами украшенной. Польстился, стянул сапоги-то, а жмура присыпал землицей да листьями. Принёс сапоги домой, похвастался сестре, мол, вот я что себе справил, да ещё и по размеру. Та в плач — отнеси, братец, где взял, да извинись, а то быть беде! Прикрикнул мужик на бабу-дуру, чтоб не накликала, да поставил сапоги под лавку. Вечером сестра свечи зажгла, давай молиться Пресветлому, чтоб отвёл горе, а мужик, знай, посмеивается. И тут стук в окно! И голос: «Открой, я за сапогами пришёл!»

Слушатели охнули. Довольный произведённым эффектом, парень продолжил:

— Мужик за топор, да и выскочил во двор, чтоб зарубить упыря. Бегал, всё осмотрел — нет ни следа. А когда вернулся к дому, увидел, что дверь распахнута. Вбежал, а на полу лежит его мёртвая сестра в тех самых сапогах!

Следующий рассказчик поведал историю о превратившемся в вурдалака мужике, пришедшим за невестой и утянувшим её за собой. Звучали сказания о нечисти лесной и озёрной, об оживших покойниках и проклятиях. Но все они воспринимались, как сказки, и были совершенно не жуткими. Ночное небо было звёздным, от огня веяло теплом.

— Разве ж это страшно? — хмыкнул Витор, когда умолк очередной сказитель. — Вот у нас рассказывали историю про Белую даму. Есть недалеко от столицы замок развалившийся. Говорят, когда строили его, одна стена всё время обваливалась. Какой-то маг сказал, что нужна жертва, чтобы скрепить стену. Каменщики решили замуровать первого, кто к ним придёт. Пришла дочь одного из них, обед отцу принесла. Ну, они её тюк по голове легонько, чтоб оглушить, и замуровали, значит. Три дня стоны из стены неслись, потом затихли. Да с той поры никто в достроенном замке жить не мог. Являлась по ночам Белая дама и душила мужиков, а женщин пугала так, что седые утром выходили. Забросили замок, он развалился, только эта стена торчать осталась. До сих пор. Даже магия не берёт её. А когда однажды попытались подкоп под стену сделать, чтоб обрушить, так лопаты в крови были по самый черенок, а наутро всех, кто копал, мёртвыми нашли. И говорят, увидеть Белую даму — к непременной смерти. Плывёт она над землёй, развеваются одежды…

Рассказ Витора оборвал полный ужаса крик. Орал Харли Кебиан, тыча рукой куда-то вбок. Через несколько секунд вопль стал многоголосым. За кругом света от костра в темноте извивалась полупрозрачная женская фигура в белом. Кебиан, Баррио и ещё несколько человек рванули в противоположную от призрака сторону, не прекращая орать. Большая часть группы, впрочем, онемев от ужаса, осталась у костра. Спокойным и невозмутимым остался лишь Атор. Полюбовался на перекошенные лица студентов и вздохнул:

— А ведь я даже не маг иллюзий. Это всего лишь туман, пугливые мои. Решил немного дополнить визуальными эффектами повествование. Кто же знал, что рассказчик сбежит в числе первых?

— Ну и шуточки у вас, господин куратор, — Маттис поёжился.

— Вы боитесь тумана, Маро? — Атор чуть склонил голову к левому плечу. — Поверьте, есть вещи гораздо страшнее. Упаси вас Пресветлый с ними повстречаться.

— Расскажите, — внезапно осмелев, попросила Дана.

— Да, расскажите, — тут же поддержал её Феб.

— Хотите, чтобы ночью кошмары снились? — усмехнулся боевик.

— Да, — вразнобой донеслось со всех сторон.

— Ваше право, — пожал плечами мужчина и на миг задумался: что же им рассказать.

Другие группы никогда не просили его поделиться историей у костра. Сами рассказывали, как без этого. Он тоже слушал, иногда подшучивал над студентами, как сейчас. Впрочем, в других группах никогда не было любопытных девушек. Тем временем вернулись испуганные туманным призраком разбежавшиеся парни, под тихие смешки соседей устроились на прежних местах и тоже замерли в нетерпеливом ожидании.

— Я расскажу вам про осеннего Жнеца, — решил Атор. — Глубокой осенью, когда урожай уже убран в зимние хранилища, а леса полны жирной, откормившейся перед зимой дичью, выходит на свою собственную страду осенний Жнец, Жнец перелома. Серп его остёр, а движения быстры. Косарь увязывает в снопы тех, кому не суждено пережить зиму, встретить весеннее солнце и дождаться нового урожая. Но в последнюю бесснежную осеннюю ночь блуждает он по лесам, собирая урожай живых душ там. И не приведи Пресветлый оказаться на его пути. Может защитить обережный круг, да только не защищает. Говорят, Жнец показывает каждому самое светлое, самое радостное, что только было в жизни. Манят к себе давно ушедшие друзья, возлюбленные или родители, зовут, тянут руки, просят выйти к ним. И нет сил противиться этому ласковому зову. Ослабеет воля, умолкнет разум и ноги сами сделают роковые шаги. А за чертой круга колыхнётся тёмная фигура, да тихо свистнет серп, обрывая нить жизни. И много позже найдут тело, которое даже звери не трогают. Хотя особо впечатляюще выглядят трупы, найденные на следующий день. Лежит повстречавшийся со Жнецом перелома на окровавленной земле с перерезанным горлом, а на губах его застыла последняя улыбка.

Он умолк. В наступившей тишине, такой вязкой, что её можно было резать ножом, слышалось лишь потрескивание поленьев в костре.

— Это правда? — ломким, испуганным голосом спросил кто-то из слушателей.

— Я видел жертв Косаря, — пожал плечами боевик. — Они действительно умирают счастливыми. В отличие от моих. А теперь — спать.

Дважды повторять не пришлось. Первокурсники, поглядывая на летний, но внезапно ставший таким недружелюбным ночной лес, спрятались в дом. Вскоре у костра остался лишь сам Вальтормар. Подбросил парочку поленьев в огонь и усмехнулся. Странная ирония судьбы: его тоже называли Жнецом, только императорским. Но на встречу со своим тёзкой Атор совершенно не торопился.

Тем временем в доме делили двухъярусные койки. Быстро сориентировавшиеся Алехно и Фабиан заняли угловую и верхний ярус примыкающей к ней. Туда пошли Маттис и Террен. Феб настоял, чтобы они с Даной тоже спали наверху, уверяя, что так к ним будет сложнее добраться. Де Рену и Бретону достался нижний ярус. Устроившись на жестковатой поверхности, девушка прикрыла глаза. Феб в качестве соседа оказался идеален: лежал тихо, как мышь, почти незаметно. По соседству возились, ворочаясь и переругиваясь, одногруппники. Наконец и они затихли, вымотанные долгим переходом. Пригревшись под двумя одеялами, Дана задремала.

Посреди ночи проснулась от холода. Фабиан замотался в одеяла, как куколка бабочки, даже нос не торчал наружу, а на попытку отвоевать хотя бы часть, ответил недовольным мычанием. На соседних койках сопели и похрапывали спящие парни. Дана ещё немного полежала без сна, чувствуя, как с каждой секундой уходит тепло, и решила вставать. Аккуратно, нащупывая выступы в деревянном брусе, спустилась со второго яруса. Тихо приоткрыв дверь, вышла на улицу. Костёр продолжал гореть, а возле него сидела тёмная фигура. Девушка несмело подошла ближе.

— Присаживайтесь, Лидана, — не оборачиваясь, разрешил Атор.

— Спасибо, — она несмело примостилась на самый краешек бревна, протянула к огню озябшие руки. Молчать было неловко, потому спросила первое, что пришло в голову: — Скажите, господин куратор, а то, что вы рассказывали про Жнеца перелома, правда? Он существует?

— Какая-то тварь в последнюю бесснежную ночь осени действительно шастает по лесам, — ответил боевик. — А Жнец это или ещё какая пакость, никто не знает. Сами понимаете: те, кто его видел, уже никому и никогда ничего не расскажут.

— Но кто-то же придумал эту историю, — тихо проговорила девушка, вскидывая на него огромные глаза.

— Зачем придумывать? — пожал плечами боевик. — Есть записывающие амулеты. Что-то в последнюю бесснежную осеннюю ночь выманивает людей из обережного круга, визуально при этом фиксируется только в виде размытого чёрного пятна. А наутро обладатель амулета лежит с располосованным от уха до уха горлом и улыбается, как младенец.

Где-то неподалёку коротко и зло взвыл волк. Ему отозвался второй, третий. Дана вздрогнула, неосознанно придвинулась ближе к Атору.

— Не бойтесь, сюда они не подойдут, — спокойно произнёс мужчина.

— Мы могли наткнуться на них днём, — девушка поёжилась.

— Не могли, — возразил боевик. — На группах были отпугивающие щиты радиусом действия примерно с полкилометра. Всё, крупнее зайца, торопилось убраться с вашего пути. Никакой реальной опасности, кроме змей. Что бы преподавательский состав не говорил о том, что рассчитывать можно только на себя и присматривать за вами никто не собирается, на деле ФБМ заботится о студентах. За время существования факультета в учебное время погибло едва ли десять человек.

Дана промолчала, хотя с языка так и рвался вопрос, как же вяжется с заботой о студентах практически узаконенное насилие. Атор тоже не горел желанием продолжать разговор. Понемногу, пригревшись у огня, девушка начала «клевать» носом.

— Идите в дом, Дана, — посоветовал боевик. — Сейчас заснёте и свалитесь прямо в костёр.

— Не свалюсь, — брюнетка вскинула голову, но почти тут же снова начала склонять её к груди. — А в доме холодно. И парни храпят…

— Привыкайте, — ответил мужчина. — Через пару месяцев спать в одиночестве вам уже не придётся.

— Фи, как грубо, — сонно пробормотала девушка. — Не буду я ни с кем спать, это неприлично…

— А будет ещё неприличней, — уверил Атор. — От группового насилия ваши друзья, скорее всего, вас защитят, но если права на вас решит заявить кто-то один, они будут бессильны. А вы уже нажили себе несколько врагов, которые с удовольствием самоутвердятся за ваш счёт.

— Я их сама побью, вы же меня учили, — Лидана уложила голову на колени и притихла.

— Пресветлый вам в помощь, — хмыкнул боевик.

Девушка дремала, разомлев от тепла костра. Дыхание её было ровным и спокойным. Покачав головой, Атор встал, подхватил студентку на руки, решив отнести её обратно в дом. Дана сонно мурлыкнула и прижалась к нему, обхватив за шею. Лёгкая, как котёнок, доверчивая и тёплая. Пахнущие спелой ежевикой губы были так близко… Перед глазами боевика тут же встала недавняя картинка: полуобнажённая девушка в его комнате. Неопытная, смущённая и соблазнительная. А сейчас она была в его объятьях, и приоткрытые губы так и манили впиться в них поцелуем.

«Дожил, уже на несовершеннолетних студенток готов бросаться», — мысленно попенял себе Атор, поднимаясь на крыльцо. Не удержавшись, провёл большим пальцем по щеке девушки. Та сонно вздохнула и сама потёрлась об его ладонь. Опасное развлечение следовало прекращать. Боевик открыл дверь, остановился на пороге, давая глазам время привыкнуть к темноте. Прошёл вдоль ряда коек, высматривая Фабиана. Обнаружив его, понял, почему девушка замёрзла: чернявый парнишка во сне замотался в одеяла с головой, подоткнув оба края под себя. И размотать этот валик, не разбудив спящего, возможным не представлялось.

Зато на нижнем ярусе весьма удачно обнаружился второй друг брюнетки — маркиз де Рен, в компании с бароном Бретоном. Решив, что они не обидят девушку, Атор разбудил спящего с краю Ниэля.

— Ваша подруга замёрзла и пришла греться к костру, — тихо проговорил боевик. — Надеюсь, замёрзнуть повторно вы ей не позволите.

— Не позволим, — уверил зевающий маркиз и, откинув одеяло, пододвинулся, освобождая место в середине.

Проснувшийся Алехно, с ходу разобравшись, в чём дело, понятливо прижался к стене. Атор уложил Дану между ними, осторожно высвободившись из объятий спящей девушки, негромко пожелал:

— Спокойной ночи.

— И вам, — почти в унисон шёпотом отозвались парни.

ГЛАВА 11

Лидана проснулась рано и в первое мгновение не сообразила, где находится. Над головой вместо дощатого потолка был второй ярус кровати, а с двух боков доносилось мирное сонное сопение. Более того, её обнимали. Тоже с двух боков. Дана сжалась от ужаса. Сердце тревожно забилось. Но объятья были целомудренными, а спящие дышали всё так же мирно. Опасливо повернув голову влево, девушка увидела Ниэля и слегка расслабилась. Со второй стороны спал Алехно. Но как оказалась рядом с ними, Дана не помнила. Последнее, что отложилось в памяти — разговор с Атором у костра. Кажется, он что-то говорил о том, что на ФБМ всё же присматривают за студентами. А что было потом? Вроде она всё-таки начала дремать и господин Вальтормар сказал ей идти в дом. Наверное, дошла, засыпая на ходу, и поленилась лезть наверх.

— Ниэль, — прошептала девушка, толкнув друга локтем.

— М-м-м? — сонно пробурчал тот, не открывая глаз.

— Я как тут оказалась?

— Тебя господин Атор принёс и велел греть, чтобы не замёрзла… — выдал Ниэль, убирая руку с её талии. — Спи.

— Очень смешно! Я уже проснулась, — Дана завозилась, выбираясь из-под руки Алехно. — Пусти, пожалуйста.

Вышла на улицу, долго с наслаждением умывалась ледяной водой из рукомойника. Солнце едва-едва показалось над горизонтом, но уже было ощутимо теплее. Костёр тихо горел, но возле него никого не было. «Придумал же Ниэль, что господин Вальтормар меня на руках отнёс и к ним положил, — Дана даже улыбнулась. — Делать ему больше нечего». Взяв кружку, девушка решила сходить к роднику. Завернула за угол и замерла, став невольной свидетельницей тренировки Атора. Мужчина, стоя к ней спиной, расстегнул и сбросил рубаху, поднял с травы два шеста и замер, держа их параллельно земле. Дана смотрела, боясь шевельнуться. Боевик медленно поднял оружие к небу, словно приветствуя восходящее солнце, крутанул шесты в ладонях, синхронно и легко, и скользнул в сторону, нанося первый удар по невидимому противнику. Это был танец, смертельно опасный и одновременно притягательный. Атор двигался, как настоящий хищник: резко, быстро, ни на секунду не задерживаясь на месте. Танцевало оружие в его руках, бугрились и перекатывались мускулы под золотистой кожей.

Лидана смотрела во все глаза, боясь пропустить хотя бы одно движение, и особенно остро осознавая, насколько же медлительна она по сравнению с лучшим имперским магом. Он напоминал каплю ртути. Каждый жест был выверен до мелочей, но девушка могла бы поклясться — это была импровизация, а не отработка давно знакомой комбинации ударов. Шесты крутились колесом, мелькали острыми злыми иглами выпадов. Поднимающееся солнце золотило фигуру боевика, лаская его лучами, словно заранее вручая награду за этот бой с незримым врагом. В этот момент Атор казался нечеловечески красивым, будто сам Пресветлый, сошедший на землю.

Наконец он взвился в последнем прыжке, нанося завершающий удар, и приземлился в траву, мягко упав на одно колено и скрестив шесты перед собой. Медленно развёл руки, опустил оружие на землю и поднялся, подхватив рубаху. Не спеша, подошёл к Лидане. Она смотрела на него, как зачарованная, забывая, как надо дышать. По телу бежали мурашки, а в голове билась всего одна мысль: «Я тоже хочу уметь так драться!»

— Понравилось? — янтарные глаза боевика были спокойны.

— Очень! — пересохшими губами прошептала девушка. — Господин Вальтормар, научите и меня так драться. У меня ведь получится?

— Вряд ли, — Атор покачал головой. — Шесты — не твоё оружие. Слишком тяжёлые для тебя. Возможно, что-нибудь получится с катаной.

— Вы настоящий мастер, — Дана смотрела на него почти с благоговейным восхищением.

— Мастер, мастер, — лениво подтвердил мужчина. — В этом оружии и ещё в доброй сотне других. Уверен, среди того, с чем умею обращаться я, найдётся и то, с чем подружишься ты.

— А почему вы думаете, что шесты слишком тяжёлые для меня? — спросила девушка, не в силах побороть впечатление от увиденного.

— Дана, каждый шест весит по два с половиной кило, а ты вся в лучшем случае — пятьдесят. Десятая часть от собственного веса — это много, — спокойно объяснил Атор.

Брюнетка смутилась, поняв, откуда у него такие точные сведения о её весе. Выходит, Ниэль не шутил… Опустила голову, пробормотав:

— Извините…

— За что? — заинтересовался боевик.

— За то, что вчера заснула у костра, — щёки девушки пылали.

— Спать у костра не воспрещается, — в голосе Атора проскальзывали весёлые нотки.

— Тогда за то, что вам пришлось нести меня обратно в дом, — почти прошептала Дана.

— А это была моя личная инициатива, — строго возразил боевик. — Поверьте, Дана, заставить меня сделать то, чего я не хочу, крайне сложно. Тем более, это оказалось полезным: теперь мы с вами знаем, что шест для вас слишком тяжёл. Кажется, вы шли к роднику?

— Да, — воспользовалась предоставленной лазейкой брюнетка и поспешила за водой, пока Атору не вздумалось её остановить.

Его абсолютно бессистемный переход с «вы» на «ты» и обратно нервировал девушку. Но мужчина не собирался её задерживать, лишь проводил задумчивым взглядом. Ночное наваждение не прошло. Более того: усгубилось. Сейчас, когда Лидана смотрела на него с таким неприкрытым восхищением, боевику особенно остро хотелось прижать её к бревенчатой стене, вздёрнув руки над головой, чтобы не сопротивлялась, и целовать мягкие податливые губы. Яростно и страстно. Поймав себя на таких мыслях, Атор поморщился. Пожалуй, слишком давно у него не было женщины, вот и результат: заинтересовался единственной, оказавшейся в пределах доступа. Решив, что при случае зайдёт в один из «весёлых домов» столицы, мужчина счёл вопрос решённым и выбросил его из головы.

У родника Лидана провела больше времени, чем требовалось для того, чтобы набрать и выпить одну кружку воды. Девушка не могла понять, как расценивать неожиданный поступок преподавателя. Даже с учётом заявленной заботы о студентах это было слишком. Впрочем, судя по реакции Атора, сам он ничего особенного в этом не видел. «Наверное, просто пожалел меня», — решила наконец Дана. Сам факт возможной жалости ей не очень нравился, зато он всё объяснял. Приободрившись, брюнетка вернулась к домику.

Костёр не горел. Судя по серым углям, потух он уже давно. Откуда-то от поленницы доносилось тихое «ш-ш-ших, ш-ш-ших». Лидана пошла туда, понаблюдала, как с помощью точильного бруска боевик точит топор, периодически поливая лезвие водой из бутылки. Маттис накануне делал так же, как раз после того, как наколол тонких поленцев для костра. Но после этого топором снова пользовались.

— Господин куратор, а что будет сегодня? — спросила девушка.

— С утра был соларис[2], — не отрываясь от своего занятия, ответил хаосит. — Не вижу причин, чтобы этот факт поменялся раньше времени.

— Я имею в виду, какие задания ждут сегодня нашу группу, — переформулировала вопрос Дана.

— Никаких, — боевик оставил топор на колоде и выпрямился. — Сейчас разбужу всех спящих красавцев и к завтраку вернёмся в Академию. Некоторым предстоит труд на благо любимого факультета, не стану мешать студентам поскорее приобщиться к борьбе за чистоту прилегающих территорий.

В это время на крыльцо выполз отчаянно зевающий Феб. Потянулся, потёр заспанные глаза кулаками. Спустился к рукомойнику, умывшись, взглянул на мир более осмысленным взглядом.

— Доброго дня, — Дана не сдержала улыбки, глядя на взъерошенного, словно воронёнок, парнишку.

— И тебе, — заулыбался тот в ответ. — Доброго дня, господин Вальтормар. А что мы сегодня будем делать?

— Что хотите, — щедро разрешил Атор. — Но желательно, чтобы ваши действия не шли вразрез с Уставом, Рандо. Раз уж вы проснулись, разбудите остальных. Много спать вредно.

Феб понятливо кивнул и скрылся в домике. Первым вышел Ниэль, встал рядом с Даной. Почти тут же из домика донеслась недовольная ругань и на крылечко начали выползать сонные и помятые одногруппники.

Минут сорок ушло на утреннее умывание и сборы. Потом Атор поинтересовался, кто из ребят умеет рубить дрова. Таких оказалось семеро, в том числе Маттис и Террен. Пока остальная часть группы наводила порядок в домике и у кострища, вызвавшиеся парни по очереди рубили березовые и сосновые чурки, складывая поленья у стены дома. Больше группу здесь ничего не задерживало. Боевик открыл портал в Академию и жестом пригласил студентов проследовать в него. Вышли ребята возле склада. Уже знакомый кладовщик принял рюкзаки, бросив, что разбирать их не нужно. Атор напомнил, что десятерым провинившимся после завтрака надлежит явиться в хозблок и получить задание на день, и ушёл.

В столовую новые друзья отправились вшестером. Парни, несмотря на возражения Даны, поухаживали за ней, принесли поднос с завтраком, галантно отодвинули стул. Ниэль и Алехно ни словом не обмолвились о том, что спала она рядом с ними, и брюнетка была за это благодарна.

— Куда пойдём? — спросил деятельный Феб, когда все позавтракали.

— Какие предложения? — Алехно сцепил ладони под подбородком, опираясь локтями на край стола.

— Да хоть в парк, — предложил Террен. — Там, кстати, мята растёт. И лимонный котовник.

— Кстати, я удивлён, — улыбнулся Фабиан. — Мне казалось, господин Вальтормар пригрозил, что вывих мне будет вправлять Рид Ренуа, а сам его не вернул. Забыл?

— Сомневаюсь, — протянул Ниэль. — Такие не забывают. Наверное, после боёвки вернёт.

— Скорее всего, — согласился Террен. — Господин Ренуа тоже имеет право отдохнуть.

По парку ребята бродили несколько часов. Дана даже решилась показать новым друзьям своё тайное убежище — беседку. Маттис, по-хозяйски осмотревшись, предложил в следующие выходные прикупить в городе гвоздей, пилу и молоток, найти в лесу пару подходящих сухих брёвен и укрепить крышу и стены, а заодно и лавку поправить. Затем ребята снова отправились бродить по полузаросшим дорожкам парка.

— Интересно, почему эта часть такая заброшенная? — Алехно пнул валявшуюся под ногами гнилушку.

— Может, не хватает рабочих рук? — предположил Ниэль.

— Ещё пару раз провинятся наши одногруппники, и можно привести в порядок всё, что угодно, — расхохотался барон.

— Пурпурная бархатка! — выдохнул Террен, сворачивая с дорожки и с неподдельным восхищением глядя на невысокую травку с бледно-розовыми листиками. — Это растение стоит огромных денег! Моментально окрашивает ткани из натуральных материалов в ярко-пурпурный цвет. Только кожу не красит. Вообще. Отец расстраивался, туфли из пурпурной кожи хорошо бы шли, но бархатка почему-то её не красит. Знаете, так интересно, растолчённые листья становятся прозрачными, их не видно в воде. А стоит опустить туда шерстяную шаль или льняное полотно, они сразу станут пурпурными. И цвет не смывается!

— Оч-ч-чень интересно, — протянул Фабиан, изучая травку с нездоровым энтузиазмом. — Террен, говоришь, кожу эта травка не красит?

— А почему тебя это интересует? — прищурился Алехно.

— Есть у меня одна идея… — протянул чернявый. — Кое-кто вчера меня серьёзно разозлил. Предлагаю временно взять на себя некоторые функции Пресветлого и пометить двух шельм. Точнее, покрасить в благородный пурпурный цвет. Твоя бархатка волосы выкрасит?

— Выкрасит, — уверенно кивнул Террен, расплываясь в хитрой улыбке. — Витору пойдёт пурпурный.

Идея Феба захватила всех, и с реализацией решили не откладывать. Осторожная Дана пыталась было воззвать к голосу разума друзей, но тщетно. Ребята припомнили, как Витор и Харли накануне вечером безнаказанно провоцировали их, и были преисполнены жажды мести. Кроме того, Алехно предложил натереть мыльным корнем пол, а на приоткрытые двери поставить ёмкости с водой. Задача обещала быть не слишком сложной, так как Харли и Витор жили в одной комнате. Ниэля и Феба поселили этажом ниже, почти напротив друг друга, Алехно — этажом выше. Маттис и Террен были соседями, и их комната была рядом с местом обитания старосты с приспешником.

Пурпурной бархатки, под руководством блондина, нарвали с запасом. Растение сопротивлялось, цепляясь корешками за почву, но противостоять грубой силе не могло.

— Ох, как теперь руки отмыть? — вздохнула Лидана, рассматривая пальцы с забившимися под ногтями частичками бархатки. — Чем вычистить?

— Через пару дней само вымоется, — успокоил Феб, собирая траву в аккуратный пучок. — Ну что, идём? Дана, Ниэль, вы отвлекаете Витора, если он появится, Алехно или Террен на лестнице покараулят, а мы всё устроим.

— Я намерен лично подмешать нарезанные листья пурпурной бархатки в банки с мыльным корнем, — не согласился Террен.

— А я пол натру, — Алехно скрестил руки на груди.

— Я воду поставлю наверх, — пробасил Маттис. — Феб, ты за лестницей присмотришь. Главное, чтобы Витор не сидел в комнате. А Кебиан с метлой сейчас тра… занят. Убирает территорию.

Дана сделала вид, что не слышала почти прозвучавшего крепкого словечка. Простой, как валенок, сын кузнеца при ней старался следить за языком, то и дело сдерживая готовые слететь с губ грубые выражения.

— Ну ладно, — нехотя согласился Фабиан.

Удача сопутствовала юным пакостникам. Витора в комнате не оказалось, соседи по этажу в соларис предпочли найти более интересные занятия, чем сидение в общежитии. Маттис быстро и аккуратно вскрыл простой замок с помощью ножа, и трое мстителей просочились внутрь. В комнате был бардак. Террен, одолжив у Маттиса нож, мелко нашинковал пурпурную бархатку, помял её в ладонях и щедро засыпал в банки с мыльным корнем. В мужских общежитиях ванные комнаты были без ванн, зато с двумя разделёнными перегородкой душевыми. Террен не стал разбираться, где чьи мыльно-рыльные принадлежности. Убедился, что растения не видно и вышел. Алехно и Маттис тоже успели справиться со своими задачами. Закрыв двери, парни прошли по коридору, встретились на лестнице с Фебом и все вместе спустились вниз, к мирно беседующим у входа Ниэлю и Дане.

— Ребят, я пойду, хочу свою… Мелису навестить, — помявшись, заявил Маттис. — Может, обижал кто, пока меня не было.

— Иди, влюблённое созданье, — широко улыбнулся барон Бретон. — Поведай своей волоокой красавице о тяготах и трудностях похода, о героическом преодолении испытаний, и получи в награду поцелуй.

— Ты того, не издевайся, — смутился Маттис. — А то ж я и в харю дать могу, не посмотрю, что цельный барон. Не ради поцелуев я, просто она… Ну беззащитная, красивая такая… Каждый обидеть может. А я защищаю.

— Нравится? — серьёзно спросил Террен.

— Очень, — нехотя признался Маро и поспешил свернуть разговор: — Ну, я пошёл.

— И я пойду, — произнесла Дана.

— Устала? — Ниэль заботливо обнял её за плечи.

— Немного, — призналась девушка. — Прилягу, наверное, до обеда.

— Увидимся в столовой, — тут же согласился Феб. — Я тоже не выспался.

Вечером мужское общежитие встряхнули грохот и громкий мужской мат. Выползшие на шум из комнат парни едва не надорвали животы ото смеха, увидев мокрых и злых Витора и Харли. Кебиан к тому же набил здоровенную шишку на затылке, поскользнувшись на мыльном полу. Через час мат повторился, на сей раз с громкими проклятиями в адрес неизвестного шутника и угрозами оторвать ему всё, что болтается. Соседи по этажу рыдали от хохота, глядя на ярко-пурпурные шевелюры Баррио и Кебиана. Брови тоже покрасились. На шум подтянулись обитатели других этажей, с удовольствием наблюдая за бесплатным представлением. Поняв, что правды и сочувствия они не добьются, свежепокрашенные первокурсники зло хлопнули дверью, скрывшись в комнате. И с раннего утра отправились жаловаться куратору.

В деканат, минуя Вальтормара, Витор соваться побоялся. Атор выслушал пурпурноволосых жалобщиков, оценив изобретательность неизвестных мстителей, и пообещал разобраться. Тянуть не стал, зашёл в деканат и попросил собрать весь первый курс в актовом зале в перерыве между первой и второй парами. Те явились, недоумевая, зачем понадобились самому жуткому преподавателю по боёвке. Окинув первокурсников взглядом янтарных глаз, Атор вкратце рассказал о случившейся диверсии и заявил:

— Оба пострадавших — из курируемой мной группы. Если тот, кто это устроил, сейчас в зале, предупреждаю: у вас есть сутки, чтобы прийти с повинной. Иначе найду сам, и последствия будут хуже. Свободны.

На пары по боёвке Дана шла с тяжёлым сердцем. Шалость, казавшаяся весёлой вначале, сейчас грозила обернуться крупными неприятностями. И внимательный взгляд преподавателя, мазанувший по её рукам с так и не отмывшейся до конца каймой под ногтями, оптимизма не прибавил. Впрочем, боевик ничего не сказал. Да и сами пары прошли относительно мирно и спокойно. В конце первой Атор, как и ожидали друзья, напомнил о травмах, полученных ребятами в походе, и вернул всё, как было. Впрочем, Фебу любезно предоставил отсрочку на десять минут, давая возможность домчаться до лазарета. А вся вторая пара была посвящена отработке изученных ударов и блоков. Даже без спарринга.

После пар ребята собрались в полуразрушенной беседке. Разговор не клеился. Дана сидела на лавочке, Террен и Алехно перекидывали друг другу прошлогоднюю шишку. Феб ковырял носком ботинка землю. Маттис вырезал на стене цифру 1.

— Может, хватит молчать? — не выдержал наконец Ниэль. — Что делать будем?

— А что тут сделаешь? — буркнул Маттис. — Жопы налимонят в любом случае, вопрос лишь в том, насколько интенсивно. Атор мужик правильный, раз дал сутки, лучше прийти самим.

— Устав мы вроде как не нарушили, разве что под мелкое нарушение дисциплины это подвести, — задумчиво проговорил Алехно. — С другой стороны, Кебиан здорово приложился головой, и вот за это, дама и господа, мы можем огрести по полной.

— Дане нет смысла с нами идти, скажем, что нас было пятеро, — заявил Террен. — Он же не знает пока, кто устроил Витору и Харли весёлый вечер.

— Согласен, — кивнул Феб. — Тем более Данка ничего не делала: помогала собрать бархатку и с Ниэлем постояла у лестницы, пока мы развлекались.

— Боюсь, что как раз про меня господин Вальтормар знает, — тихо проговорила Дана. — Он наблюдателен. Мы с Маттисом так и не смогли полностью вымыть эту дрянь из-под ногтей. Я видела, как он глянул на мои руки. Да и я бы всё равно не согласилась. Вместе пакостили, вместе и отдуваться.

— Тогда идём, — Алехно подбросил шишку и пнул её ногой. — Раньше сдадимся, раньше освободимся. По крайней мере, в карцере соберётся неплохая компания.

Атора они нашли в зале. Завидев топчущуюся на пороге компанию, боевик вернул на стену две катаны, и поинтересовался:

— Каяться пришли?

— Ага, — ответил за всех Фабиан. — Мы того… в общем, сожалеем. Очень искренне.

— О том, что замести следы не удалось? — ехидно спросил преподаватель. — Закрывайте дверь, садитесь. Поговорим с вами о технике безопасности и о том, какие последствия могут иметь некоторые шалости.

Мозг боевик промывал качественно и долго. Говорил об аллергии на растительные компоненты, о том, что пурпурная бархатка могла обжечь кожу и слизистую и надолго отправить жертв в лазарет. Напомнил, что при ударе виском об острый угол или косяк двери поскользнувшийся Харли мог уже не подняться, и закончил поучительную лекцию заданием каждому подготовить и в течение трёх дней сдать реферат о технике безопасности в быту.

— А теперь о наказании, — холодно произнёс Атор. — Ваши поступки — это действия глупых, балованных детей. Устроили мелкую пакость и, хихикая, приготовились наблюдать. Не вижу ни одной причины поступить с вами иначе, чем поступают с провинившимися детьми. Не умеете думать головой, значит, пострадает то, чем думали вместо неё. — Он вытащил из брюк ремень, сложил его вдвое, хлопнул по ладони и сухо добавил: — Маро, начнём с вас. Остальные — за двери.

Притихшие друзья послушно вышли за двери.

— Он не имеет права! — шёпотом возмутился Террен. — О физических наказаниях в Уставе ни слова!

— Ну-ну, — барона Бретона перспектива получить порку тоже не радовала, но он храбрился, — попробуй возразить. Закатные и ночные твари, он нас так отчитал, что мне до сих пор стыдно! Хоть иди и извиняйся перед этими гадёнышами.

Из-за двери не доносилось ни звука. Похоже, Вальтормар создал купол тишины. И это пугало. Через несколько минут из зала, слегка морщась, вышел Маттис, бросил:

— Алехно, ты следующий. Демоны, какая же тяжёлая у него рука! Меня отец так не порол!

— Не мог помолчать! — шикнул Ниэль, обнимая за плечи перепуганную и побледневшую Дану. — В лазарет иди, чего остановился?

— Нельзя в лазарет, — Маттис переступил с ноги на ногу и снова поморщился. — Господин Вальтормар запретил до завтрашнего утра там появляться.

— Меня никогда не били, — пробормотала брюнетка, прижимаясь к Ниэлю в поисках защиты. — Это очень больно, да?

— Задница огнём горит, — простодушно пробасил Маттис. — Счас бы в холодную воду окунуться.

Дана всхлипнула и прижалась к другу ещё сильнее. Тот поглаживал её по плечам, недовольно глядя на сына кузнеца. Маро понял, что ляпнул лишнее, и неуклюже попытался исправиться:

— Да это быстро проходит! Первые полчаса только — ровно кожу полосами содрали, а потом ничего, уже и нормально.

— Ус-с-спокоил, — прошипел сквозь зубы де Рен. — Молчи уж.

Вернувшийся Алехно был бледен и неестественно ровно держал спину.

— Террен, твоя очередь, — проговорил он и облизнул прокушенную губу.

Следующим был Феб. Вышедший Никс тёр кулаком покрасневшие глаза.

— Попало что-то, — буркнул он. Заметив, с каким ужасом смотрит на дверь зала Лидана, попытался успокоить: — Ничего страшного, главное, не считать и дышать, чтоб на выдохе удар приходился.

Когда на экзекуцию отправился Ниэль, Дана решилась спросить у хмурых друзей:

— А сколько ударов?

— Пять, — нехотя ответил Феб. — Но ты не бойся.

Де Рен, выходя, придержал дверь и ободряюще кивнул Лидане. Девушка глубоко вздохнула и на негнущихся ногах вошла в зал. Атор застёгивал ремень и, едва глянув на неё, скомандовал:

— Садитесь, Лидана. У вас прекрасные друзья, поэтому с вами мы просто ещё раз поговорим.

— Вы не будете меня бить? — неверяще выдохнула брюнетка, опускаясь на лавку. Ноги не держали. — А п-почему?

— Каждый из ваших друзей готов был вынести двойное наказание, чтобы избавить от него вас, — пояснил мужчина и усмехнулся. — Десять ударов на одного — слишком много за такой проступок. Я предложил альтернативу, и все согласились на дополнительный удар, чтобы вам досталось меньше. Нечасто встречаю такое единодушие. Мне нравятся те, кто выбивается из системы и не боится идти против общественного мнения. А ваша компания не вписывается ни в один канон. Кто у вас лидер?

— Не знаю, — растерялась девушка.

— И я не знаю, — серьёзно произнёс боевик, присаживаясь рядом и поворачиваясь к ней. — Впрочем, мне это импонирует. Вы поняли, за что наказана ваша компания?

— За то, что не подумали о последствиях своих мелочных пакостей, — Дана покраснела. — Это действительно было глупо и по-детски…

— Не поняли, — констатировал Атор. — Хорошо, объясняю. Делать ближним пакости различного масштаба — ваша будущая профессия. Убийство, в общем-то, тоже пакость, не так ли? Служба эта опасна и трудна. И всегда нужно быть готовым к ответному удару. Знаете, как определить, что можно, а что нельзя?

— Продумать план до мельчайших деталей, — предположила девушка.

— Поверьте моему опыту: всегда хоть что-то идёт не так, как задумано, — покачал головой боевик. — Всё проще, Дана. Как на факультете. Вы — лёгкая добыча, поэтому лично вас может обидеть любой. А вот с тем же Маттисом желающих задираться гораздо меньше. Почему?

— Выходит, чем выше вероятность получить сдачи, тем аккуратнее нужно действовать? — нахмурилась брюнетка.

— Именно так, — кивнул мужчина. — И чем выше вероятность возмездия, тем аккуратней нужно заметать следы. Или учиться подставлять других в качестве истинных виновников. Развивайте эту мысль дальше. Поняли, в чём была ваша ошибка?

— Мы не учли, что за Витором и Харли в этой ситуации стоят Академия, факультет и лично вы, господин Вальтормар, как куратор, — Дана опустила голову. — Простите нас, пожалуйста.

— Вы уже понесли наказание, — Атор поднялся. — Можете идти. Надеюсь, передадите друзьям наш с вами разговор. Кстати, студентка Льенн, вам я не запрещаю сегодня зайти в лазарет.

— Спасибо, — выдохнула Дана, тут же поняв, какие перспективы открывает это разрешение. — Спасибо вам!

— Мне — не за что, лучше поблагодарите своих друзей, — просто ответил боевик. — Если бы они не разделили между собой вашу часть наказания, вы получили бы полной мерой. Точно так, как остальные.

— Вы расскажете Витору и Харли о том, кто виноват? — спросила девушка.

— Надо? — Атор поднял бровь. — Пусть сами думают. К тому же свои пурпурные шевелюры они честно заслужили, а ваша банда уже наказана. Идите, Дана.

Единодушие парней, вступившихся за Лидану, он действительно оценил. Атору совершенно не хотелось бить девушку. Строго говоря, если бы первокурсники ограничились натёртым мыльным корнем полом и ёмкостями с водой на дверях, он вообще не стал бы их наказывать. Но использование растительных красителей на людях могло быть опасным. Ребятам повезло, что ни у Витора, ни у Харли не оказалось аллергии на пурпурную бархатку.

Когда брюнетка выскочила за дверь, Атор задумался: смог бы он в принципе её ударить? Представил Дану лежащей поперёк его коленей со спущенными штанами, и … понял, что сделал это очень зря. Фантазия свернула совершенно не в ту сторону. Казалось почти кощунством оставить на этой нежной коже красную полосу от удара ремнём. А вот погладить привлекательные округлости, пробежаться пальцами вдоль позвоночника и обратно, услышать прерывистый, дрожащий вздох, но не от боли, а от удовольствия… Ночные и закатные твари, какого демона он вообще об этом думает? Словно мало вокруг женщин!

Боевик со злостью ударил кулаком по снаряду с песком. Темноволосая девчонка не выходила у него из головы. Атор подозревал, что даже поход в «весёлый дом» не поможет. По крайней мере, сейчас он хотел вполне конкретную худенькую брюнетку и был почти уверен, что «заменители» это желание не удовлетворят. Мужчина усмехнулся, представив шокированное выражение лица маленькой герцогини, узнай она об его мыслях. Почти ребёнок, наивная, неискушённая девочка, которой приходится взрослеть слишком быстро. Впрочем, вспомнив ладную фигурку Даны, боевик признал, что назвав её ребёнком даже мысленно, он всё-таки погорячился. Маленькая и очень привлекательная женщина.

Но зачем она ему? Провести одну-две ночи, чтобы удовлетворить похоть? Атор не сомневался, что, получив желаемое, он остынет. Стоит ли в таком случае связываться с неопытной первокурсницей? Боевик нанёс ещё несколько ударов по снаряду и решил, что не стоит. Тем более, девчонка будет против, придётся тратить время на уговоры, долгие предварительные ласки, потом утешать, потому что ей наверняка будет больно… В общем, тьма проблем и никакого удовольствия. И в следующий раз всё сначала: уговаривать, сдерживая страсть, и ждать, пока желание пересилит страх. Долго, муторно, неинтересно. Проще переждать наваждение. В том, что оно будет недолгим, Атор был уверен. Почти. И щедро отвёл себе месяц на то, чтобы окончательно избавиться от похотливых мыслей в отношении студентки Льенн.

Рид Ренуа, уже наслышанный о диверсии, в результате которой двое первокурсников теперь были заметны издалека, без лишних расспросов выдал Лидане мазь с охлаждающим и обезболивающим эффектом, выслушав сбивчивые и смущённые пояснения.

— Сильно досталось? — поинтересовался он, протягивая баночку с зеленоватым гелем. — Почему только вы пришли?

— Ребятам господин Вальтормар запретил до завтра к вам приходить, — призналась Дана. — Они между собой разделили моё наказание, он меня не тронул. И разрешил к вам зайти. Спасибо.

— Молодцы парни, — одобрительно кивнул Рид, ставя баночку обратно в шкаф. — Знаете, что-то я решил прогуляться. Подышать свежим воздухом в вашей приятной компании, юная леди. И если мы встретим, совершенно случайно, нескольких страждущих, я непременно вспомню о своём долге целителя. К слову, ваши друзья где вас ждут?

— В парке, на полпути к общежитиям, — брюнетка улыбнулась. — Господин Ренуа, спасибо вам!

— Что вы, Дана? — в глазах целителя плясали весёлые искорки. — Я всего лишь пригласил вас на прогулку. Благодарю, что согласились.

«Случайно» повстречавшись в указанном месте с наказанными первокурсниками, Рид распрощался с Даной и увёл пятёрку пострадавших в глубь парка. Возражения по поводу наложенного запрета посещать целителя до утра пресёк жестко, заявив, что целитель пришёл сам, и лично ему, Риду Ренуа, никто не запрещал оказать посильную помощь тем, кто в ней нуждается. Даже бойкий Алехно не нашёл, что возразить. Да, в общем-то, и не хотел.

Не желая бродить в одиночестве, Дана вернулась в общежитие. Постучалась было в комнату к Альме и Лее, но никто не отозвался. Дёрнула за ручку. Заперто. И лишь тогда девушка вспомнила о полученном подругами наказании. Досадливо вздохнула. Разговаривать с Айей ей совсем не хотелось. Поступок маркизы был слишком жесток. Она ведь тоже читала Устав и наверняка знала, что за такое нарушение Альму отчислят. Впрочем, идти к Мелисе и её рыжей соседке, чтобы выслушать очередную порцию о любовных похождениях Таиры и о том, с кем из старшекурсников лучше наладить близкий контакт, герцогиня тоже не хотела. Вспомнив, с какой лёгкостью Таира рассказывала о мужчинах, под которыми побывала, Дана вздрогнула и в очередной раз подумала о том, что время утекает, как вода сквозь пальцы. Поход безжалостно выявил слабости, о которых девушка даже не догадывалась, и их ликвидацией следовало заняться немедленно.

Атор бесконечно удивился, когда брюнетка снова появилась в тренировочном зале. Он был уверен, что после полученной выволочки минимум до следующего дня она здесь не покажется. Дана действительно с огромным удовольствием бы не появилась: общения с преподавателем и пережитого ужаса ей хватило с лихвой. Она несколько минут стояла у входа, борясь с желанием уйти, но смогла перебороть себя.

— Господин куратор, вы говорили, что у меня слабая физическая подготовка, — проговорила девушка, не глядя на него. — С чего бы вы посоветовали начать?

— С укрепления всех групп мышц, — ответил боевик. — Зайдите ко мне в кабинет завтра перед парами, составлю для вас план.

— Спасибо, — тихо прозвучало в ответ.

Выйдя на улицу, Дана глубоко вздохнула. Сердце бешено колотилось, словно после пятнадцати кругов по полигону. Она смогла! Пересилила свой страх и подошла к преподавателю. И он даже пообещал составить для неё план тренировок. Девушка улыбнулась, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. Теперь всё будет хорошо. У неё есть друзья. Она справится с любыми трудностями.

С утра Ниэль уже ждал её возле общежития. Остальные парни должны были присоединиться к ним в столовой. Предупредив друга, что ей нужно до пар зайти к господину Вальтормару, Дана умчалась в учебный корпус. Вернулась в столовую уже с планом тренировок и рекомендованных упражнений. Атор отдельно предупредил, что не стоит делать больше, чем указано. Пользы от этого было мало, а вот вред — вполне реальный. Организм следовало приучать к нагрузкам постепенно, давая мышцам возможность развиваться. План тут же пошёл по рукам. Друзьям было интересно. А Террен даже напросился составить Дане компанию, заявив, что тоже считает свой уровень физической подготовки недостаточным. Тем более все упражнения можно было выполнять, не выходя из комнаты.

Квабарюн на первой паре повествовал о различных типах плетения заклинаний, по традиции вгоняя студентов в сон монотонным бубнением и пугая время от времени громогласным «Не спать!». Потом были две пары основ экономики и социология. У Даны голова шла кругом от обилия терминов, которыми так и сыпали преподаватели… И каждый, заявив, что его предмет крайне важен для будущих имперских магов, продиктовал по десятку учебных пособий, с которыми надлежало познакомится к зачётам.

После пар Маттис ушёл вслед за Мелисой, улучившей момент на перерыве и шепнувшей ухажёру, что комната в их распоряжении на ближайшие пару часов. При этом девушка, словно невзначай, прижалась к парню грудью, намекая, как бы она предпочла провести время. Алехно предложил оставшейся компании заглянуть в библиотеку и оценить объём рекомендованных пособий. Предложение поддержали. Как выяснилось, все перечисленные книги были только в читальном зале. Через час у Даны разболелась голова. Девушка искренне пыталась разобраться в хитростях микро- и макроэкономики в рамках Империи, но практически каждое понятие тянуло за собой череду других, и увязать их в голове за один раз было решительно невозможно. А когда дело дошло до графиков, стало совсем туго. Феб и Террен сосредоточенно пыхтели рядом, каждый над своей книгой. А маркиз де Рен и барон Бретон, казалось, получали искреннее удовольствие, зарывшись в пособия, и шёпотом споря над каждым графиком. Они даже увлечённо чертили что-то в тетрадях, доказывая оппоненту свою точку зрения.

— Ребята, я пойду, — Дана поднялась из-за стола. — Устала, уже ничего не понимаю. Увидимся позже.

Ниэль и Алехно согласно кивнули, продолжая тихий спор. Чахнущие над учебниками Фабиан и Террен буркнули что-то одобрительное. Сдав книгу, брюнетка вышла из учебного корпуса, с удовольствием вдохнула свежий воздух. Решила вернуться в общежитие окружным путём. Шла по усыпанной гравием и небольшими камнями дорожке, снова и снова размышляя о том, как избежать участи оказаться в чужой постели, как только браслет почернеет. Помолвка отпадала сразу. Во-первых, до промежуточного совершеннолетия самостоятельно решать такие вопросы Дана не могла, а после него могло быть уже поздно. Во-вторых, девушке пришлось бы раскрыть своё инкогнито, а этого она делать не хотела. И, в-третьих, банально не было кандидатов. Платить собственным телом за предоставленную защиту брюнетка тоже не желала. А на то, что она сумеет защититься сама, Лидана уже не рассчитывала, понимая, насколько слаба. И пока хороших идей не было… Девушка вздохнула, заворачивая за угол учебного корпуса. Эта стена была глухая, без единого окна. А возле неё прямо сейчас происходила трагедия.

Трое парней развлекались, швыряя камнями в серую беременную кошку. Зверёк метался у стены, хромая на две лапки, мордочка и шкурка несчастной жертвы уже были в крови. Один из больших камней, удачно брошенных кем-то из «стрелков» попал ей по спинке. Кошка пронзительно мяукнула и упала. Попыталась подняться, но задние лапы не слушались. Мучители довольно заржали, нагибаясь за новыми снарядами. Один живодёр вместе с Даной был на боёвке, двух других она не знала.

— Прекратите! — закричала Дана, бросаясь на защиту несчастного зверька. — Сволочи! Что она вам сделала?

— А тебе-то что? — грубо ответил один из парней, кидая в кошку камень. По счастью, мимо. — Шла мимо и иди, целее будешь.

— Подонки! — девушка подхватила истёрзанное кошачье тельце. — Гады!

— Ну и возись с ней, всё равно подохнет, — сплюнул одногруппник по боёвке и потянул дружков. — Идём отсюда.

Кошка тяжело дышала. Из носика капала кровь. Захлёбываясь от рыданий, девушка бросилась к целительскому корпусу. Зверёк на руках бился в агонии. Понимая, что до кабинета Рида Ренуа несчастное животное может просто не дожить, Дана свернула к тренировочному залу, отчаянно надеясь, что Атор будет там.

Он там был. Вместе с Миртом. Прервав поединок, оба с удивлением смотрели на заплаканную девушку, влетевшую в зал с такой скоростью, словно от этого зависела её собственная жизнь. Заливаясь слезами, она протянула Атору окровавленную кошку и взмолилась:

— Помогите, она же умирает! Пожалуйста!

Животное хрипло мявкнуло и дёрнуло передней лапкой. Прикрыло глаза, бессильно повисло на руках.

— У-умоляю, господин Вальтормар, сделайте что-нибудь! — Дана всхлипнула.

Боевик дотронулся до кошки, и ту на миг окутало белое сияние. Тельце зверька расслабилось, заполошно бьющееся сердечко замерло на миг, а после вновь забилось, медленно, равномерно.

— Стазис, — коротко пояснил он. — Всё, что могу для неё сделать. Я счастлив, Дана, что вы столь высокого мнения о моих способностях, но я хаосит, а не целитель. С человеческой анатомией знаком, с кошачьей — нет. Несите пострадавшее животное к Риду. Сайфер, проводи. Льенн, жду вас с подробным рассказом о негодяях, решившим испортить имущество Академии.

— Кошка не имущество, она живая, — всхлипнула Дана, отдавая зверька Мирту.

— С точки зрения права, кошки и прочее зверьё приравнены к имуществу и даже числятся на балансе Академии, — Мирт потянул девушку за собой. — Вы это во втором семестре проходить будете. Или в третьем. Не помню.

В целительском корпусе Дана впервые услышала, как ругается спокойный, интеллигентный Рид Ренуа. Колдуя над израненной кошкой, целитель выдавал такие тирады в адрес ублюдков, посмевших издеваться над животным, что у девушки даже уши горели. Самой Лидане Рид накапал в стакан с водой успокоительных капель, увидев, как трясёт брюнетку. Мирта выставил в коридор.

— Попадутся мне эти гадёныши, я им без обезболивания раны чистить и зашивать буду, — прошипел целитель, поглаживая серую кошачью шёрстку. — Ни капли магии не потрачу!

— Она будет жить? — переживая за судьбу кошки, спросила Дана.

— А как же, — с ладони Рида сорвался очередной рой зелёных искорок. — И она, и котятки. Все пятеро. Хорошо, что ты к Атору забежала. Без стазиса не донесла бы. Перелом позвоночника, трещина в черепе, сломанная челюсть, множественные раны на теле и внутреннее кровотечение. Ещё и одному котёнку позвоночник перебили. Скоты малолетние! Камнями закидали?

— Да, — девушка всхлипнула от жалости. — Господин Ренуа, а куда её потом?

— Пару дней побудет при нашем корпусе, потом куда-нибудь определим, — целитель перебирал пальцами, словно распутывал невидимые нити.

Кошка дышала спокойно, без хрипов. Рид вымыл руки, постелил на кушетку полотенце, переложил животное на него. Измученный зверёк спал, едва заметно вздымался круглый бок.

— Идите, Дана, — целитель потёр виски. — Атор наверняка вас ждёт. И передайте ему, что я в ближайший час зайду к Ланфору.

Терпеливо ожидавший девушку в коридоре Мирт лишь коротко кивнул, узнав, что с кошкой всё в порядке.

— Господин Ренуа знает своё дело, — проговорил он. — Послушай, а ты видела, кто это сделал?

— Видела, — девушка прикусила губу, вновь переживая увиденное. — двоих я не знаю, а третий со мной в группе по боёвке. Мордатый такой, с немытыми волосами. Кнор, кажется. Или Клор.

— Ага, — откликнулся шатен. — Ладно, мелкая, я пошёл. Не буду мешать вашему разговору с Атором.

Вопреки ожиданиям Лиданы, боевик не стал её расспрашивать. Завидев на пороге зала, шагнул навстречу, коротко бросил:

— Пойдёмте, студентка Льенн.

— Куда? — Дане приходилось почти бежать, чтобы успеть за ним.

Заметив это, мужчина сбавил шаг и пояснил:

— К декану Лорио. При нём всё и расскажете. Хотя… Вы видели, кто искалечил кошку?

— Один был из вашей группы по боёвке, — девушка честно описала единственного знакомого ей из живодёров. — Кнор или Клор, не помню. Двух других не знаю. Точнее, зрительно знаю, один вроде из первой группы.

— Кнор расскажет, — уверил Атор. — И прекратите хлюпать носом, вы будущий имперский маг или кто?

— Кошку жалко, — Дана всхлипнула, смахнула слёзы. — Она так мяукала, бедная… И дрожала у меня на руках.

Девушка остановилась, не видя из-за набежавших слёз, куда идти. Впилась ногтями в ладонь, пытаясь не разрыдаться в голос. Опустила голову.

— Лидана, — мягко произнёс боевик, приподнимая её лицо за подбородок, — я знаю два надёжных способа прекратить женские слёзы. Поцелуй и пощёчина. Что бы вы предпочли? Я бы на вашем месте выбрал поцелуй, он приятнее.

Брюнетка отшатнулась от него, как от огня. Возмущённо посмотрела, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

— И третий способ тоже знаю, — лениво добавил мужчина. — Шок. А попытаетесь разреветься ещё раз — действительно поцелую. Не люблю бить женщин. Идёмте, Дана, не стоит прожигать меня взглядом. Это бесполезно.

— Вы… вы хам! — заявила наконец девушка.

— Допустим, — согласился Атор. — Имею неприятную привычку говорить то, что думаю, в лицо. Если это хамство, пусть будет так.

Брюнетка обиженно надулась и умолкла. Боевик тоже не стал продолжать тему. Так в молчании они дошли до кабинета декана.

— Рене, Бриан у себя? — осведомился Атор.

— Да, господин Вальтормар, — кивнула женщина и бросила сочувственный взгляд на заплаканную студентку. Неужели девочка что-то натворила? — Я сейчас сообщу ему о вас.

— Будьте любезны, пригласите сюда Кнора Квакса, — Атор предпочёл пропустить вторую часть фразы секретаря мимо ушей и прошёл к двери. — Льенн, вам особое приглашение нужно?

Бриан Лорио оторвался от бумаг и недовольно посмотрел на вошедших. Министерство образования и Тайная Канцелярия требовали отчёты, а его то и дело отвлекали, не давая сосредоточиться. Увидев заплаканную девчонку, маячившую за спиной Вальтормара, декан вздохнул. Небось, пришла просить о переводе в другую группу. Сейчас он ей откажет, чтобы в следующий раз думала, что делает. А вот завтра, после пятой по счёту боёвки, подпишет заявление. Всё-таки женщинам в группе у Атора не место.

— Бриан, эта юная леди полчаса назад приволокла мне истекающую кровью кошку, — удивил его боевик. — Первокурсники закидали животное камнями. Один из юных изуверов мой, уже идёт сюда. Двоих других сдаст сам. Дана, поведайте декану об увиденном. Можно с леденящими душу подробностями о жалобном мяуканьи.

— Я шла из библиотеки, — начала девушка, вздохнув. — Решила немного пройтись после пар, и увидела, как за стеной учебного корпуса трое парней убивают кошку. Беременную кошку.

Она прикусила губу, опасливо покосилась на стоящего рядом Атора. Бриан достал из выдвижного ящика пачку салфеток и положил на край стола. Слёзы в кабинете декана лились часто, он уже привык.

— Не надо, — брюнетка замотала головой и снова покосилась на преподавателя по боёвке.

— Если хотите, плачьте, — пожал плечами тот. — Я не запрещаю. И даже готов успокоить. Только дайте повод.

Девушка возмущённо отвернулась, верно истолковав двусмысленный намёк. Вздохнула и продолжила, глядя на Бриана Лорио:

— Один из парней, со светлыми волосами, кинул в кошку камень, и она упала. А потом они просто ушли, сказав, что она умрёт. Я схватила её на руки и побежала к господину Ренуа… Но кошка едва дышала, я бы не успела. Господин Вальтормар набросил на неё стазис. А потом я отдала кошку господину Ренуа.

Тут дверь в кабинет декана открылась и в помещение буквально ворвался толстенький невысокий мужчина с окладистой бородой. Подпрыгивая от возмущения, он завопил:

— Где эти ублюдки? Они мне за каждую шерстинку Крысодавки ответят! Где? Где, я вас спрашиваю? Да я каждого вот этими самыми руками за нанесённый ущерб…

— Гийом, успокойся, — попытался воззвать к разуму заведующего хозблоком Бриан Лорио.

— Да вы хоть знаете, что они сделали? — продолжал бушевать господин Ланфор. Выудил из кармана бумажку, развернул. — А мне Рид всё записал! Вот! Перелом позвоночника у самой кошки и у одного из нерождённых котят, трещина в черепе, сломанная челюсть, множественные ушибленные раны на теле, переломы рёбер и внутреннее кровотечение. Где эти уроды? Каждому в бесстыжие глаза ткну этой бумажкой и по списку те же травмы обеспечу! Лопатой!

— Меня особенно интересует, как ты в каждого из них подсадишь по котёнку, — хмыкнул Атор. — Бриан, моя студентка тебе ещё нужна?

— Может идти, — разрешил тот.

Тут вновь активизировался Гийом. Схватил огромными ручищами ладонь Даны и от души тряхнул так, что девушка едва устояла на ногах.

— Спасибо, что вмешалась, дочка, — прогудел он. — Животин бессловесных обижать нельзя, верно говорю?

— А животные, владеющие речью, и по ошибке причисляемые к людям, своё получат сполна, — ответил за растерявшуюся девушку куратор. — Гийом, не вывихни госпоже Льенн руку, у нас завтра боёвка.

— Так я же ничего, — завхоз мигом отпустил ладонь брюнетки.

— Ступайте, госпожа Льенн, — кивнул Бриан Лорио. — Дальше мы разберёмся без вас.

Выходя из кабинета декана, Дана столкнулась с Кнором Кваксом и пораженно замерла. Лицо парня было похоже на хорошо отбитый кусок мяса. Левый глаз заплыл, превратившись в узкую щёлочку. Из разбитой брови сочилась кровь. Однокурсник молча прошёл мимо неё в приёмную и дальше, в кабинет декана.

— Вызывали? — парень шмыгнул разбитым носом.

— Вызывал, — кивнул Бриан Лорио, рассматривая Квакса. — Кто вас так разукрасил, юноша?

— Упал неудачно, — буркнул тот, насупившись.

— На чужой кулак раз двадцать подряд, — прикинул Атор. — Действительно, неудачно.

— Кто мучил кошку вместе с вами? — перешёл к делу декан и предупреждающе махнул рукой завхозу. — Гийом, пока не вмешивайся.

— Кастей из пятой группы и Варджо из первой, — не стал запираться парень.

— Рене, пригласите к нам Кастея, Варджо, и кураторов их групп, — передал секретарю Бриан. — Что ж, подождём ваших друзей.

Когда вызванные парни вошли в кабинет декана, тот несколько секунд рассматривал их, а после, не скрывая ехидства, поинтересовался:

— Тоже неудачно упали?

— Я об косяк стукнулся, — разбитыми губами ответил Варджо.

— А я об дерево, — выдал Кастей после мучительного раздумья.

Кураторы групп подошли чуть позже. Узнав о причине вызова, заявили, что сочтут справедливым любое наказание, затребованное завхозом, как ответственным за пострадавшую кошку лицом, и покинули кабинет. Атор ушёл вместе с коллегами, сказав, что он настаивал бы на отчислении, но если господин Ланфор потребует утопить негодников в старом пруду, готов подержать каждого из них.

— Вот теперь вам слово, Гийом, — декан откинулся в кресле, рассматривая троих стоящих перед ним избитых первокурсников.

Он абсолютно не жалел их: юные мерзавцы заслужили разбитые физиономии. А решение по их поводу Бриан Лорио мысленно уже вынес.

— Господа, вы даже не представляете, какой ущерб нанесли Академии своими действиями, — завхоз прошёлся перед уныло опустившими головы первокурсниками. — Считать все умеют, надеюсь? Содержание кошки Крысодавки породы «мышелов обыкновенный арданский» обходится Академии в тридцать золотых ежегодно. В месяц кошка, уничтожая грызунов, предотвращала ущерб на сумму пятьдесят золотых ежемесячно. Соответственно, за вычетом расходов на содержание, в год Крысодавка сокращает расходы вашего любимого учебного заведения на 570 золотых. В год, господа пока ещё студенты! Кошка в среднем исправно выполняет свою работу 8 лет, начиная с годовалого возраста. Крысодавке как раз всего год. Умножаем сумму на восемь, получаем 4560 золотых.

Кто-то из парней тихонько присвистнул, понимая, к чему клонит господин Ланфор. Сумма, даже поделенная на троих, была огромной. Но завхоз ещё не закончил.

— Вы пытались убить беременное имущество Академии, господа, — безжалостно продолжал он. — По свидетельству господина Ренуа, у Крысодавки будет 5 котят. Каждый котёнок предотвратил бы ущерб на эту же сумму. Умножаем, получаем 22800 золотых. Учитывая, что охотиться молодые коты и кошки начинают раньше, чем в год, первый год жизни было решено засчитывать, как взаиморасчёт. Так вот, забросав камнями Крысодавку, вы нанесли Академии потенциальный вред в 27360 золотых. Думаю, на этом вполне можно остановиться. Кстати, для справки: за 7 лет пара кошек и их потомство могут произвести 420000 котят. Так и быть, выставлять счёт за каждого не стану.

— Так кошка живая ж, — вякнул Кастей.

— И отнюдь не благодаря вашим действиям! — прошипел Гийом. — Плюс рабочее время и применение личного дара господина Ренуа. Во сколько он оценит свои услуги, сказать не берусь. Итого, вы должны Академии минимум 27360 золотых.

— За какую-то блохастую тварь? — взвился Варджо. — Вы не зажрались? Откуда у нас такие деньжищи?

— Существует ещё древнее правило «око за око, зуб за зуб», — спокойно проговорил Бриан Лорио. — И возможность заменения виры отрубанием частей тела. Хотя вы целиком стоите меньше, чем составляет ваш долг: по 9120 золотых с каждого. Выбирайте, господа: отчисление с обязательством возместить указанную сумму, либо отчисление с причинением каждому полученных кошкой травм и без лечения. Перебитый позвоночник ещё нерождённого котёнка, так и быть, я вам прощаю. Гийом, будьте любезны, зачитайте список травм, составленный Ридом Ренуа.

— Вы не посмеете, — побледнел Квакс, выслушав перечень. — Это же… это же смертельно!

— Юноша, поверьте, мои полномочия позволяют мне сметь почти всё, — пожал плечами декан. — А насчёт того, что смертельно, никто не спорит. Но вы можете выбрать штраф. Магическое клеймо должника на ауру, конечно, весьма болезненная вещь, зато надёжная. Пока не вернёте долг, будет напоминать о себе каждый месяц.

И парни сломались. Первым начал подвывать Варджо, размазывая слёзы по физиономии. Кастей и Квакс наперебой уверяли, что они не знали, что так будет, не думали, очень раскаиваются и больше никогда так не будут.

— Ну что ж, — декан переглянулся с завхозом. — Господин Ланфор, вы согласны ограничиться лишь отчислением?

— С клятвой не причинять вреда ни одному животному, кроме случаев опасности жизни, собственной или кого-либо из находящихся рядом, — выставил условие завхоз.

— Мы согласны, согласны, — закивали почти бывшие студенты.

— Замечательно, — на лице Бриана Лорио появилась тонкая улыбка. Он достал из ящика стола слегка изогнутый ритуальный нож, кисточку и деревянную чашу. — Подходите по одному, зафиксируем ваше согласие для надёжности.

Судя по кислым физиономиям парней, они, во-первых, не удосужились узнать, что декан факультета — маг крови, во-вторых, надеялись, что им поверят на слово. Надрезав каждому запястье, Бриан смешал кровь в чаше, заставил юных живодёров повторить затребованную Ланфором клятву слово в слово, а после нанёс каждому из на запястье знак. Кровь моментально впиталась в кожу, ранки от ритуального ножа затянулись, и о случившемся ничего не напоминало.

Достав из шкафа папки с личными делами студентов, Бриан разорвал подписанные кровью договоры. Браслеты с запястий парней с лёгким стуком упали на пол.

— У вас два часа, чтобы собрать вещи и покинуть территорию Академии, — сухо сообщил декан. — К слову, нарушение клятвы завязано на автоматическое появление всех травм, нанесённых сегодня вами кошке и любезно перечисленных господином Ланфором. Свободны.

Не говоря ни слова, отчисленные удалились. Два часа на сборы, учитывая, что за это время им предстояло сдать учебники и подписать обходные листы у кастеляна, завхоза, библиотекаря и кураторов, было немного. Гийом тоже ушёл, вполне удовлетворённый карой. Бриан Лорио вздохнул, попросил Рене сделать ему кофе, и вернулся к отчётам.

ГЛАВА 12

Накануне пятой боёвки Дана немного нервничала. Вспомнились слова Атора, что как раз после пятого занятия все его студенты постоянно и в обязательном порядке пьют тот странный напиток — изотоник. И мрачное выражение лица Рида Ренуа… И слова Таиры, мол, из её группы в своё время на шестую боёвку пришёл только Мирт. Надо было спросить у него, что же там происходит. Хоть бы знала, к чему готовиться. А ещё в этот день, как назло, были две пары у Флавии Треаль. На этот раз девушки учились искусству массажа. Эротического, разумеется. Преподаватель рассказывала, масло с каким ароматом лучше взять, как правильно нанести его на руки и грудь, как массировать, уделяя особое внимание самым чувствительным местам мужского тела.

— Если есть возможность, перед началом массажа примите совместную ванну, — мягким грудным голосом произнесла Флавия, проходя между рядами. — Про любовные игры в воде мы поговорим в другой раз, а здесь лишние шалости не нужны: ваша задача — просто вымыть мужчину. Медленно, нежно намыливаете его и смываете пену тёплой водой. Ладоням и ступням уделите особое внимание, не поленитесь размять каждый пальчик. А потом, чистого и настроенного на нужный лад, можете вести на кровать, где продолжите делать ему приятно.

О том, как именно «делать приятно», Треаль рассказала во всех подробностях. Отдельно акцентировала внимание, что массажем самых интересных мест мужчины лучше не увлекаться. Поначалу. А потом отправила девушек на практику, создав для каждой отдельную иллюзию.

Боёвка началась, как обычно. Бег по полигону, разминка, отработка изученных приёмов. А вот вторая пара принесла тот самый, обещанный ранее неприятный сюрприз. За сорок минут до конца пары Атор создал големов по количеству студентов и спокойно предупредил:

— До конца пары они ваши. Или вы — их. Защищайтесь, господа студенты. Никаких правил.

Самая большая неприятность оказалась в том, что големы на удары не реагировали, а сами били в полную силу. Впрочем, жизненно важные органы не задевали, как выяснилось потом. Дана с друзьями оказались в дальнем конце шеренги и, увидев, как магические дуболомы расправляются с одногруппниками, приняли единственно верное решение — бежать! Благо, полигон был достаточно большой.

Шестеро големов двинулись следом. Не кучей, а растянувшись друг за другом. Алехно и Маттис решили этим воспользоваться, подождали ближайшего и напали вдвоём, даже повалили. Тут же подключился Феб, начал пинать магическое исчадие по рёбрам. Но голем оказался чересчур живучим: отбивался и на удары не реагировал совсем, хотя Маттис от души заехал лежащему противнику ботинком в челюсть.

— Закатные и ночные твари! — выругался Алехно. — Маро, Рандо, бросьте эту пакость, она неубиваемая. Бежим, пока другие не подтянулись!

Пока жуткое создание поднималось, ребята удрали на другой конец полигона. Остановились, следя за быстро приближающимися големами.

— Нам от господина Атора не влетит потом за то, что не стали драться? — шмыгнул носом Террен.

— О мой юный друг, — патетически произнёс барон Бретон, — наш любезный преподаватель открыто заявил — никаких правил. Где ты увидел приказ драться с этими бессмертными? Чем больше мы от них убежим, тем меньше нам от них достанется. Я не хочу оставшиеся сорок минут превращаться в хорошую отбивную, а мне это грозит: в отличие от вон тех недружелюбно настроенных неубиваемых порождений фантазии господина Вальтормара, я вполне уязвим.

Но сейчас убежать от големов оказалось сложнее. Те уже распределили противников, и бодро шагали, перекрывая путь к отступлению, и не позволяя себя обогнуть. Так или иначе выходило, что придётся пожертвовать кем-то одним, чтобы остальные пятеро выиграли ещё несколько минут. Ниэль заикнулся было об этом, но предложение тут же отвергли. Оставлять в итоге Дану один на один с неуязвимым големом никто не хотел.

— Остаётся одно, — протараторил Алехно, — становимся в круг бок о бок и отбиваемся от врагов за себя и за соседа, если тот вдруг упал. Один на один не выходить!

Выбранная тактика помогла продержаться минут с пять. Големы по несколько на одного не нападали, и на чужие удары не отвечали. А после они, в отличие от ребят, видящие все промахи и не прощающие ошибок, всё-таки сумели разбить группу. И с этого момента главной целью было просто упасть как можно позже.

Атор наблюдал за группой, периодически посматривая на браслет, на котором шёл обратный отсчёт времени. Студенты не услышали подсказки, и поэтому практически все уже лежали на земле. Кое-кто ещё отмахивался от голомов, пытаясь отползти и подняться, но большинство уже просто лежали, сжавшись в клубок и вздрагивая от ударов. Над полигоном неслись стоны боли и всхлипывания.

— Ты рано, — не оборачиваясь, произнёс Атор подошедшему Риду. — Ещё десять минут.

Целитель окинул взглядом полигон и вздохнул:

— Атор, ты не слишком жесток? Это же избиение младенцев! Вот эти двое еле шевелятся! А у того, рыжего, перелом лучезапястного сустава, вон, как вывернута кость!

— Ещё девять с половиной минут, — ровным голосом повторил боевик. — Потерпят.

— Тебе даже девочку не жалко? — целитель присмотрелся. — Она же совсем хрупкая.

— Она знала, куда шла, — пожал широкими плечами Вальтормар. — Рид, я считаю, что ей вообще не место в моей группе, и напрасно я в порядке бреда согласился её принять. Она старается, но какой, к Пересмешнику и его тварям, из неё боевой имперский маг? Но раз она здесь, относиться буду так же, как к другим.

— Отдай её мне сейчас, — Рид поморщился, словно от собственной боли, увидев, как едва поднявшаяся девушка снова упала, причём неудачно — на руку. — Ох ты… Как нехорошо. Опять локоть, и снова тот же самый.

— Ещё семь минут, и они все твои, — Атор глянул на браслет. — Кстати, вон те шестеро меня порадовали: вместо того, чтобы очертя голову лезть в драку, удрали на другой конец полигона. Выиграли время. А наблюдательность у них хромает.

— Это ты сейчас о том, что твои дуболомы наносят всего несколько ударов в разной последовательности? — целитель рассматривал ближайших големов.

— Не только, — боевик покачал головой. — Я прямым текстом сказал желторотикам: защищайтесь. А они зачем-то полезли в драку. Все.

Он тоже смотрел на съежившуюся под ударами голема фигурку. Друзья ничем не могли помочь Дане, скованные боем со своими противниками. Девушка берегла сломанную руку, пыталась защититься здоровой, но пропускала удар за ударом. Не сдавалась, пытаясь пнуть голема, раз уж не удаётся ударить кулаком. Оттолкнула, удачно попав противнику ногой в живот, пользуясь секундной передышкой, поднялась, чуть пошатываясь, приготовилась защищаться. И снова упала от умело проведённой подсечки.

— Мне жаль её, Рид, — Атор повернулся к другу. — И не только её. Но лучше им будет больно и плохо здесь, на боёвке, чем в настоящем бою, где всё серьёзно, а доброго целителя рядом нет. Ещё три минуты.

— Они почти дети, — сделал ещё одну попытку Ренуа. — Хватит с них. Все уже и так искалечены. Три минуты ничего не изменят.

— Многие из этих детей уже убивали, остальным это ещё предстоит, — боевик бросил ещё один взгляд на браслет и спокойно добавил: — Если я пожалею их сейчас, значит, допущу, чтобы их было легче убить потом. Уступка на три минуты сейчас, чуть более лёгкие задания потом, бережное отношение, к каждому, чтобы, не приведи Пресветлый, не получили травму. Они будущие убийцы, друг мой, а не хрустальные вазы. Сталь нужно закалять, можешь спросить у Маттиса Маро, он сын кузнеца. Вот тот, который только что встал и двинул моему голему в челюсть. Зачем, правда, не знаю.

— Я понимаю, — кивнул друг и положил ему руку на плечо. — Редко вижу тебя во время занятий и никак не могу привыкнуть, что ты ведёшь себя, как распоследняя сволочь. Не жалеешь никого.

— Я и есть распоследняя сволочь, — согласился Атор. — Профессия обязывает. Как и тебя — твоя.

— Да брось, — целитель поморщился. — Я же тебя не первый год знаю. Характер у тебя и впрямь бывает препаскуднейшим, но образ холодной, непробиваемой, высокомерной сволочи — всего лишь маска.

Боевик в ответ лишь улыбнулся. Рид знал, что Атор мог свернуть горы ради тех, кого подпускал к себе, бросить вызов хоть самому Пересмешнику, если это было нужно человеку, входившему в его личный близкий круг. А таких было немного. И потому Рид Ренуа особенно ценил доверие хаосита. Когда тот два года назад предложил другу перейти в лазарет при Имперской военной академии, целитель не колебался.

— Всё, — произнёс Атор, в очередной раз взглянув на браслет.

Големы растаяли, как туман поутру. Охая и постанывая, первокурсники начали подниматься. Окровавленные, с разбитыми носами, бровями, ссадинами на руках. Прихрамывая, потянулись к стоящим мужчинам.

— Можете идти сами, значит, в лазарет, — бросил Рид Ренуа и зашагал на другой конец полигона, к Лидане.

Останавливался по дороге, чтобы быстро осмотреть студента и вынести вердикт. Некоторым велел оставаться на месте и ждать. Атора первокурсники обходили стороной, пряча глаза.

— Я у него не останусь, — шепнул Витору один из дружков. — Сегодня же напишу заявление. Сейчас нас просто избивали, в другой раз убьют, а он даже не вмешается.

— Как хочешь, — рыжий сплюнул кровью. — А я останусь.

Витору крайне не понравилась эта боёвка, зато он был почти уверен: нахальная девка, присутствие которой в группе он воспринимал, как личное оскорбление, наверняка тоже напишет заявление. Так ей и надо! Староста искренне надеялся, что её голем от души прошёлся по ней кулаками. Не зря целитель туда так рванул. Будь Лидана в другой группе, Витор бы даже посочувствовал. А сейчас просто радовался, что эта выскочка получила по первое число, и спрятаться за спинами дружков ей не удалось! Маленькая шлюха, наверняка они не просто так её защищают. Отсасывает вечерами по очереди, небось. Баррио хмыкнул, представив эту картину, и снова сплюнул кровь от выбитого зуба. Дождался подошедшего Харли и вместе с ним поплёлся к лазарету, морщась от боли при каждом вдохе. Демоново отродье, созданное преподавателем, сломало ему пару рёбер. По крайней мере, Витор отчётливо слышал, как хрустнули кости от сильного удара голема.

Когда магический дуболом растаял в воздухе, Лидана едва не разрыдалась от облегчения, что всё закончилось. Последние минут десять она держалась на чистом упрямстве. Встала, морщась от боли в сломанной руке, и увидела спешащего к ней Рида Ренуа.

— Вы молодец, отлично держались, — улыбнулся мужчина, осматривая её. Легонько коснулся ноющей скулы, и боль отступила. — Но вашему локтю совсем не везёт, как посмотрю… Снова перелом. Потерпите, сейчас залечу самые тяжёлые травмы, а потом пойдём в лазарет.

Рой сверкающих искорок сорвался с его ладоней, окружая травмированную конечность. Дана чувствовала лёгкий холодок целительской магии и отчаянно завидовала Риду Ренуа, который мог заниматься любимым делом. В том, что молодому целителю нравилась его работа, сомнений не было.

Закончив с Лиданой, Рид обошёл её друзей. У Маттиса и Алехно дела обстояли лучше всего: парни отделались лишь синяками и ссадинами, и целитель, коснувшись каждого, заявил, что им в лазарете делать нечего. Ниэль сломал четыре пальца, Феб — оба запястья. Террен до крови расшиб правый кулак и умудрился заработать перелом ключицы. Велев недолеченной четвёрке идти в лазарет, Рид направился к остальным страдальцам.

— Если теперь каждое занятие таким будет, то я понимаю, почему к господину Атору не советуют идти в группу, — произнёс Феб, когда они подходили к целительскому корпусу. — Это было жестоко.

— А он никого не жалеет, — отозвался Террен. — Суровый мужик. Не зря же — лучший имперский маг. Гроза врагов. Интересно, сколько народу напишет заявления на перевод?

— Хотелось бы, чтобы в числе сбежавших из нашей группы оказался Харли, — буркнул Маттис, увязавшийся с друзьями за компанию. — Гнилой, как яблоко-падалица.

— Дана, а ты точно хочешь остаться? — взглянул на девушку Ниэль. — Может, тебе было бы проще в другой группе?

— Господин Вальтормар — лучший имперский маг, — тихо ответила брюнетка. — Если кто и может научить меня постоять за себя, так это он.

Это боёвка в очередной раз доказала Дане, насколько она слаба. Продержаться на ногах против голема, тем более, не реагирующего на удары, больше, чем две минуты, ей не удавалось. А бил противник больно. Не с истовой злобой и желанием покалечить, как Кебиан, но чувствительно, пользуясь каждой ошибкой. И девушка впервые задумалась: хватит ли ей сил доучиться? Дальше будет только сложнее. Но отступать было некуда.

На этот раз Рид Ренуа разрешил нагрузки через два часа, заявив, что влил достаточно магии, а гель и тугая повязка окончательно ликвидируют последствия полученных травм. Дана предложила друзьям пойти в тренировочный зал вместе с ней, но те отказались, в унисон заявив, что им сегодня господина Вальтормара с его големами хватило с лихвой.

Отдохнув два часа в комнате, герцогиня с удовольствием сбежала из общежития. Маркиза Делавент настойчиво пыталась пообщаться, а когда Дана заявила, что не желает с ней разговаривать после устроенной провокации, Айя в ответ лишь хмыкнула и заявила, что девчонки сами нарвались. Впрочем, попытки разговорить соседку прекратила, умолкла, изредка недовольно посматривая на неё со своей кровати. «Низкородная зараза, — думала маркиза, поджимая пухлые губки, — да как ты смеешь задирать нос и упрекать меня, Айю Делавент! Придётся проучить и тебя, чтобы знала своё место!»

Входя в зал, Дана мысленно была готова к тому, что Атор снова попытается выставить её прочь, и даже успела придумать целую речь в свою защиту. Но боевик, фехтовавший с Миртом, лишь равнодушно скользнул по ней взглядом. Девушка взяла ножи и, вспоминая, как показывал преподаватель, принялась метать их в мишень, стараясь попадать в горло и в грудь. Меткость пока страдала, зато ножи не отлетали от деревянной фигуры, а вонзались в неё, пусть даже криво или косо. Изредка брюнетка поглядывала в сторону бойцов. Увидев, что поединок закончился, и Мирт выходит из зала, подошла к Атору.

— Господин куратор, вы могли бы показать, как освободиться от захвата? — спросила она. — Я вчера вечером смотрела учебник, но по картинкам не совсем понятно…

— Что именно непонятно? — перебил её хаосит.

— Всё, — Дана опустила голову. — Там же никаких описаний, только рисунки.

— Начнём с захвата со спины, — решил боевик. Повернулся к ней спиной. — Нападайте. Попытайтесь меня обездвижить.

Дана несмело обхватила его торс, пытаясь прижать руки к бокам. Прижалась к его спине, и почувствовала, как мужчина напрягся. Однако голос его был всё так же холоден.

— Более слабого противника можно стряхнуть и так. С теми, кто сильнее, поступаем следующим образом. Резко бьёте локтем назад, в бок или живот держащему, и одновременно сильно топаете ему по ноге. Любой. Противник согнётся, отпустив вас, и тут действуете по знакомой схеме: либо коленом в челюсть, либо локтем по почкам сверху. Впрочем, можно сделать подножку и уронить с гарантией. Понятно?

Он слегка коснулся локтем её бока, лишь наметив удар, на ногу тоже наступать не стал. Вывернулся из захвата, встал напротив. Брюнетка смотрела на него сосредоточенно, шевелила губами, тихо повторяя последовательность действий. А мысли боевика в этот момент текли совершенно не в педагогическом направлении. Когда девушка прижалась к его спине грудью, он едва удержался, чтобы не повалить её на стопку матов прямо в зале. Пожалуй, дав себе месяц на раздумья, он забыл учесть одно важное обстоятельство: маленькое сероглазое искушение не боялось дополнительных тренировок, в отличие от большинства студентов, и в зал являлось ежедневно. Выбросить её из головы при таком раскладе было проблематично. Это Атора совершенно не устраивало.

— Дана, я неясно выразился по поводу индивидуальных занятий? — резко спросил он.

— Так я ведь не прошу об индивидуальных тренировках, — наивные серые глаза удивлённо округлились. — Я прошу показать конкретные приёмы, вы ведь владеете ими в совершенстве и можете меня научить. Так тоже нельзя?

«Детка, я бы тебя научил, только не тому, о чём ты спрашиваешь. И потому лучше бы тебе держаться от меня подальше», — подумал боевик, а вслух сказал:

— Так — можно. Что ж, раз вы так тянетесь к знаниям, усложним задачу.

Он двигался очень быстро. Дана и охнуть не успела, как оказалась крепко прижата к его телу, практически упираясь носом в грудь мужчины. Сильные руки сомкнулись за её спиной.

— Освобождайтесь, — предложил Атор, и девушка могла бы поклясться, что он произнёс это с нескрываемым ехидством.

Трепыхнулась раз, другой. Безрезультатно. Проще было разогнуть подкову, чем вырваться из стальной хватки имперского мага. А тот издевательски спокойно продолжил:

— Представьте, Лидана, что мы сейчас в какой-нибудь тёмной подворотне, вы прижаты спиной к стене, а я — грабитель. Или насильник. Или и то, и другое. И если вы прямо сейчас не освободитесь, приступлю к своему чёрному делу. Вначале обыщу, а после, убедившись, что ценностей при вас нет, перейду ко второму пункту злодейской программы.

Он держал её так, что у девушки не было возможности согнуть колено, чтобы ударить в пах или от души наступить на ногу. Дана снова забилась пойманной птицей. Тем сильней, что теперь, помимо тепла мужского тела сквозь форму, она чувствовала и его возбуждение. Устав, тяжело дыша, замерла. Атор не шевелился. Продолжал держать её, всё так же прижимая к себе.

— Отпустите, пожалуйста, — взмолилась наконец девушка.

Стальная хватка тут же разомкнулась. Дана поспешила отскочить на несколько шагов, боясь поднять глаза на боевика. Но голос Атора был так же холоден и бесстрастен:

— Дана, вы правда думали, что сумеете просто вырваться? У нас разные весовые категории, к тому же девушки обычно слабее парней. А вы и вовсе — хрупкая, маленькая худышка. Трепыхались, как воробушек, притом почём зря, только устали.

— А что надо было делать? — брюнетка всё-таки взглянула на него.

— Схитрить и сделать то, чего я от вас не ждал, — боевик снисходительно улыбнулся. — Когда речь идёт о том, чтобы сохранить минимум здоровье, а максимум — жизнь, ничего зазорного в том, чтобы сбить противника с толка, нет. Давайте попробуем ещё раз.

Рядом с ним появился голем. Такой же, как на боёвке. Дана вздрогнула и отступила.

— Не беспокойтесь, драться он не будет, — успокоил её преподаватель. — Ваша задача та же: вырваться. Я говорю, вы делаете.

Хватка голема была такой же крепкой, но воспринималась гораздо неприятнее. Не было слышно дыхания рядом, не было тепла чужого тела, не ощущалось биение сердца. С другой стороны, ничего не отвлекало. Для начала Атор посоветовал обмякнуть в руках противника, а когда тот ослабит хватку, выпрямиться и ударить.

— Даже если вы упадёте, сумеете сбить и нападавшего, — произнёс боевик. — Вариант второй: подпрыгиваете, чтобы ударить головой в челюсть противника. Если очень повезёт, тот прикусит себе язык. Крайне неприятная и кровавая травма. Если не прикусит, в любом случае, хватку ослабит. Поворачиваетесь полубоком и бьёте ему по колену или в пах. В реальной ситуации после этого лучше бежать. Бегать вы умеете. Пробуйте.

Голем снова обхватил Дану твёрдыми ручищами. Подсказанная преподавателем схема сработала и в этот раз: освободиться получилось с первой попытки. Дальше девушка тренировалась с големом. Атор ушёл в другой конец зала, снял со стены две рапиры, создал ещё одного голема, уже для себя, и раз за разом «убивал» того, не позволяя уклониться. Но через несколько минут зал наполнился перезвоном колокольчиков, и голос Бриана Лорио произнёс:

— Атор, зайди ко мне. Сейчас.

— Оставить вам голема на десять минут? — поинтересовался боевик, подходя к Лидане, как раз освободившейся из захвата.

— Если вас не затруднит, — девушка опустила глаза. — Буду очень благодарна.

— Будете очень должны, — усмехнулся мужчина. — Шучу. У вас есть десять минут, потом голем исчезнет.

И вышел из зала. Дана перевела дух и слегка покраснела, вспомнив, как Атор прижимал её к себе. Наверное, ей всё-таки показалось, что он… отреагировал на близость её тела. «Конечно, показалось, — ответила она сама себе. — Иначе бы не отпустил сразу, как я попросила. И вообще, он жуть, какой взрослый, да и Таира говорила, что он не интересуется студентками. И слава Пресветлому…»

Атор, шагая к учебному корпусу, тоже вспоминал хрупкое тело в своих объятьях. Он специально разрешил себе такую вольность. Хотел проверить, испугается ли девчонка, почувствовав его возбуждение. Испугалась, да ещё как. Рвалась на волю, словно попавшая в силок птица, а потом дрожащим голосом попросила: «Отпустите, пожалуйста». И он отпустил. Хотя очень не хотелось. Своей цели боевик достиг, студентка шарахнулась от него, как от самого Пересмешника. А заодно он убедился ещё в одном: не стоит устраивать себе лишних испытаний на прочность. Кивнув Рени, он прошёл в кабинет декана. Бриан, сидевший за столом, подтолкнул к нему стопку исписанных листов.

— Девять заявлений о переводе, господин Вальтормар, — хмыкнул он. — Признаться, я удивлён, что среди них нет заявления от студентки Льенн.

— У меня остаётся восемь студентов? — спокойно спросил Атор.

— А хрен тебе! — Бриан откинулся на спинку кресла. — Я обещал, что ни одного не подпишу, и не подписал. У тебя и так самая малочисленная группа. Кстати, их будет восемнадцать: некий Люсьен Брехано решил перейти в твою группу от Микаэля. Я предупредил, что обратно не пущу. Парень не испугался.

— Он из третьей группы, — кивнул Атор. — Друг Витора Баррио, старосты. Жди, в пятницу примчится проситься обратно к Микаэлю.

— Так он и так твой, — декан энергично потёр ладони. — Превосходно! Обратно не переведу, нечего скакать из группы в группу, как козлы по огородам. Кстати, ты мне когда характеристику по каждому студенту из курируемой группы напишешь?

— Когда-нибудь, — боевик помрачнел. Он жутко не любил заниматься работой с бумагами. — Давай я тебе все записи отдам, а ты сам.

— Размечтался, — фыркнул маг крови. — У меня своих бумажек — хоть завались.

Собеседники замолчали. Бриан перебирал бумаги в толстой папке, Атор изучал заявления. Усмехнулся, подняв бровь:

— «Немотивированная жестокость преподавателя» — это что-то новенькое. Раньше в причинах перевода писали «переоценил свой уровень подготовки» или «слишком серьёзные нагрузки». Ай да желторотики! Ты их сразу обрадовал, что не подпишешь, или решил поглумиться и велел зайти завтра?

— Сразу, — собеседник поморщился и попросил: — Атор, может, ты и впрямь относился бы к ним помягче.

— Обойдутся, — боевик скрестил руки на груди. — Бриан, я не хочу, чтобы реальность для них оказалась суровей, чем тренировки. Сломаются — и закатные твари с ними, выдержат — будут жить.

— Твоя правда, — со вздохом согласился декан и предупредил: — Кстати, если твоя девочка захочет уйти, её заявление я подпишу.

— Лучше бы захотела, — хмыкнул Атор, постаравшись не акцентировать внимание на словах «твоя девочка».

Лидана пока что и впрямь имела все шансы стать «его», особенно, если и дальше будет так настойчиво виться вокруг в неучебное время. Но посвящать Бриана в то, что его подчинённого перемкнуло на собственной студентке, боевик не планировал. К тому же он пока что ещё надеялся, что его отпустит. Девушка более чем явно продемонстрировала нежелание сближаться, отскочив от него в зале, словно ошпаренная. И почему-то это Атору не понравилось.

— Так давай переведу её к Микаэлю, — предложил маг крови, выудив из ящика стола чистый лист.

— Она не согласится, — покачал головой хаосит и поднялся. — В лунницу забираю часть группы по боёвке на пересдачу микрозачёта по ориентированию в лесу. Вернёмся вечером.

Лорио молча кивнул. Скомкал заявления о переводе и выбросил в урну для бумаг. Вновь придвинул к себе папку и погрузился в изучение счетов. Атор направился в свой кабинет, чтобы хотя бы начать заполнять затребованные Брианом характеристики. Придвинул к себе папку с делом Лиданы Льенн, быстро просмотрел исписанные листы, заполнил требуемые графы в первом бланке. Перешёл ко второй папке. Элея Вьер. Задумался на минутку. Девчонка была слишком мягкой и бесхарактерной, хоть верёвки из неё вей. Наверное, весь запас возмущения и несогласия с собственной судьбой истратила на то, чтобы сбежать в Академию. Навряд ли из неё выйдет толк… Такая курицу не прирежет, не то что человека.

Вернувшаяся после тренировки в общежитие Дана долго стояла под душем, оттягивая момент выхода в комнату и неизбежной встречи с соседкой. Но бесконечно сидеть в ванной было невозможно.

— В город не собираешься? — дружелюбно спросила Айя, отрываясь от очередного каталога.

— В соларис, с девочками ещё на прошлой неделе договорились, — неохотно ответила Дана.

— Жаль, — блондинка вздохнула, — я в лунницу планирую… Могли бы вместе пойти.

— Айя, я не хочу с тобой общаться, — Дана решила расставить все точки над «i». — Ты подставила Альму и Лею! Алю из-за тебя чуть не отчислили!

— Сама виновата, — маркиза крутанула на пальце локон. — Могла подумать головой и не повестись.

— Какая же ты… — брюнетка не договорила, махнула рукой и выскочила из комнаты.

Столкнулась на лестнице с Маттисом и Мелисой. Парочка самозабвенно целовалась на одной из площадок, не обращая ни на кого внимания. Почувствовав себя неловко, Дана опустила глаза и прошла мимо. Зашла в мужское общежитие, заглянула в комнату к Ниэлю, но там было заперто. Феба тоже на месте не оказалось. И Террен где-то разгуливал. Почти не надеясь на успех, девушка поднялась этажом выше, постучалась в комнату к Алехно. Барон оказался на месте. Лежал на кровати, перебирая струны странного музыкального инструмента.

— Не знаешь, где ребята? — поинтересовалась Дана.

— Понятия не имею, — Алехно сел. — Да ты проходи, не топчись на пороге бедным родственником. Чаю?

— Не хочу, — Дана присела на край кровати, с любопытством рассматривая музыкальный инструмент. — Это что?

— Гитара, — шатен пробежался пальцами по струнам. — У нас был конюх из ромэ — кочевого народа. Смуглый, темноглазый, с золотой серьгой в ухе. Почему решил оставить кочевую жизнь, никогда не рассказывал. Но лошадник был знатный! И пел так, что все слуги собирались послушать. Ну и мы с братьями прибегали. Я упросил его научить меня тоже играть. Он научил. А два года назад близ баронства проходили ромэ. Сташ взял расчёт и ушёл с ними, а на прощание подарил мне свою гитару. Хочешь, сыграю?

— Хочу, — обрадованно согласилась девушка.

— Только пою я не очень, — предупредил парень, перебирая струны.

Поскромничал. От его бархатного голоса у Даны просто мурашки шли по коже. А ещё музыка… Она жила, звала за собой, и так ясно представлялась история то ли прошедшей, то ли несбывшейся любви.

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала,

В расплавленных свечах мерцают зеркала…

Напрасные слова я выдохну устало,

Уже погас очаг, в нем теплится зола.

Напрасные слова — виньетка ложной сути.

Напрасные слова нетрудно говорю.

Напрасные слова: уж вы не обессудьте,

Напрасные слова, я скоро догорю…[3]

У Даны даже слёзы на глаза навернулись от избытка чувств. Алехно, допев, отложил гитару, и светло улыбнулся:

— Понравилось?

— Очень! — выдохнула брюнетка. — А спой ещё, пожалуйста.

— Что не сделаешь ради улыбки прекрасной девушки, — подмигнул ей барон. — Любой каприз леди для меня закон. Положу весь мир к твоим ногам, лишь прикажи!

— Да какая я леди, — Дана махнула рукой.

— Леди моего сердца, — Алехно прижал руку у груди и, заметив, как нахмурилась и посмурнела девушка, серьёзно добавил: — Я шучу, Дана. Ещё не хватало, чтобы ты меня боялась. Клянусь честью, что не замышляю в отношении тебя ничего дурного. Мир, дружба, песня?

Дана с облегчением кивнула и перевела дух. На секунду задумалась: может, попросить друга взять её под защиту? Но тут же отбросила эту мысль. Подставлять Алехно ей не хотелось. Таира говорила, что любой желающий может вызвать на бой за понравившуюся девушку того, с кем она в этот момент. И Дане совсем не хотелось, чтобы барона из-за неё побили. Но время на размышления пока ещё было. И девушка не сомневалась, что сумеет найти решение, при котором ей не придётся ни с кем спать.

Айя, выждав несколько минут, вышла следом за соседкой. Она узнала всё, что хотела. Теперь надо было реализовать самую важную часть плана: получить разрешение на выход в город в лунницу. Впрочем, с этим проблем возникнуть было не должно. Блондинка скривила губы. Подумаешь, цаца, общаться не желает! Ничего, собьют с неё спесь, она, Айя, позаботится. Никто не смеет пренебрегать общением с маркизой Делавент! Тем более, какая-то низкородная тварюшка.

Раздавшийся стук в дверь отвлёк Атора от заполнения очередного бланка. На пороге стояла маркиза Делавент.

— Вы чего-то хотели, Айя? — поинтересовался он, откладывая в сторону чернильную ручку.

— Господин Атор, могли бы вы подписать мне заявление на выход в город в лунницу? — попросила девушка. — Мне нужно кое-что приобрести… всякие мелочи.

— Пишите заявление на моё имя, я подпишу, и по нему вас выпустят за ворота, — Атор пододвинул к краю стола чистый лист и вторую ручку. — Возьмите стул, садитесь.

— А образец? — блондинка растерялась.

— В свободной форме, студентка Делавент, — боевик вернулся к заполнению бланка.

Айя уселась на самом дальнем углу, придвинула к себе лист, написала одну строчку и замерла.

— Ещё какие-то вопросы? — поднял на неё янтарный взгляд Атор.

— А как правильно пишется ваша фамилия? — пролепетала девушка.

— Вы хотели спросить, как моя фамилия в принципе, — усмехнулся мужчина. — Вальтормар. Проблема решена?

— Благодарю, — у студентки хватило совести смутиться. — Я запомню, правда.

— Надеюсь, — хмыкнул хаосит.

Через минуту Айя протянула исписанный лист. Пробежав по нему взглядом, Атор поставил в углу широкую подпись, написал «разрешено» и вернул заявление студентке. Ещё раз поблагодарив, та вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Шестая боёвка вновь оказалась «убойной». После четырёх вводных занятий Атор больше не собирался щадить студентов. Разминка и изучение новых приёмов на первой паре, пятиминутный перерыв, глоток изотоника, полученного у Рида Ренуа, отработка изученных ранее приёмов в начале второй пары, спарринг в течение двадцати минут — друг с другом, и последние двадцать минут — бой с големами. Как и в прошлый раз, преподаватель заявил: «Защищайтесь», и потерял к студентам всякий интерес.

В этот раз дружной толпой на другой конец полигона драпанули все. Но от необходимости драться это всё равно не спасло. На сей раз целитель не появился, и после пары всем израненным и битым пришлось плестись к нему самим. А вечером Дана не пошла в тренировочный зал, потому что наконец-то из карцера вернулись Лея и Альма. Девушки расспрашивали, как прошёл поход, попросили конспекты, чтобы переписать пропущенные лекции, и брюнетка, соскучившаяся за неделю по подругам, решила немного отдохнуть. Впрочем, Альма буквально через час умчалась к брату, напомнив подругам, что с самого утра нужно будет зайти к декану или куратору группы и взять у него разрешение на выход в город в соларис. Лея встречаться с Атором не желала и уговорила Дану пойти за разрешением к Бриану Лорио. Как та ни убеждала подругу, что хаосит её не съест и вечно бегать от куратора всё равно не выйдет, Лея не сдавалась. Атора она боялась не меньше, чем попасть к энайке.

Бриана Лорио они перехватили в приёмной. Декан собирался куда-то уходить. Выслушав просьбу, взял со стола секретаря два чистых листа, размашисто написал наискось: «Выход за территорию ИВА разрешаю», поставил подпись и дату следующего дня и, бросив:

— Заявление писать не обязательно, — ушёл.

— Вернуться надо до полуночи, — напомнила Рени Фьорр. — Не опаздывайте.

— Да мы раньше вернёмся, — ответила Дана. — Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась женщина.

Айя тем временем, воспользовавшись отсутствием соседки, стянула с расчёски в ванной несколько тёмных волосков и сложила их в бумажный конвертик. Спрятала его в сумочку и отправилась воплощать в жизнь задуманный план. Она не планировала причинять Лидане серьёзный вред, хотела лишь проучить за пренебрежительное отношение. И точно знала, куда и к кому обратиться.

Накинув тёмный плащ с глубоким капюшоном, надёжно скрывшим лицо, блондинка вошла в одну из таверн, где, по словам отца, можно было быстро и недорого нанять парочку городских мерзавцев для выполнения щекотливых поручений. Села за угловой стол, стараясь держаться в тени. Айя немного волновалась: никогда раньше ей не приходилось организовывать нападения. Но соседка заслуживала того, чтобы её припугнули.

Почти сразу к ней подсел худощавый мужчина неопределённого возраста с козлиной бородкой. Наклонившись к ней, дыхнул перегаром и спросил:

— Заказать кого хотите? Мокрое дело не возьму.

— Припугнуть, — шёпотом ответила Айя. — Ударить пару раз хорошенько, порвать одежду и отпустить. Не больше.

— Золотой, — выставил цену бандит.

— Мне нужно, чтобы нападавших было трое, — внесла коррективы мстительная блондинка. — Можете ограбить жертву, не убудет с неё.

— Золотой каждому, — затребовал козлобородый.

— Два на всех, — сбила цену девушка.

— По рукам, — мужчина энергично потёр ладони. — Кого бить будем?

— Вот, — блондинка подтолкнула к нему конверт. — Считаете ауру. Завтра выйдет из Академии, думаю, с утра. Только её.

— Само собой, госпожа, — ухмыльнулся собеседник, продемонстрировав гнилые зубы. — Всё честь по чести, не извольте беспокоиться. Оплату вперёд, а Гильдия слово держит.

Он слегка закатал рукав, демонстрируя нанесённый на запястье знак принадлежности к Весёлому двору — гильдии мелких воришек и грабителей. Произнёс ритуальную фразу, и татуировка на долю секунды вспыхнула алым. Айя быстро рассчиталась и торопливо покинула таверну. Сердце билось, словно сумасшедшее. Оказывается, это так просто… Блондинка представила, как назавтра будет рыдать избитая соседка, и улыбнулась краешками губ. Заслужила. Жаль, что нельзя сказать Данке, за что она получит такой урок. Но ничего. Глядишь, станет поприветливей, а то задирает нос, словно герцогиня какая, да ещё смеет упрекать её, маркизу Делавент! Гадина низкородная! Пусть знает своё место!

Айя выбралась на людные улицы, пройдя полквартала, остановила извозчика, забралась в карету, назвала адрес одной из модных портних. «Новое платье как раз должно быть готово, — размышляла девушка, пока карета двигалась по столичным улицам. — Потом к ювелиру, примерить новый гарнитур, и можно до вечера заглянуть к папеньке с маменькой. Интересно, кого они подобрали мне в женихи? Надеюсь, он богат, молод и хорош собой. Как господин Ларош… Микаэль… Повезло же его жене, такого красавца отхватила!» Она и думать забыла о Дане и ожидающей ту участи. Совесть Айю совершенно не терзала.

К вечеру она вернулась в Академию. Довольная и умиротворённая после встречи с родителями. Отец, поинтересовавшись успехами дочери, одобрительно кивнул, услышав, как Айя отомстила обидчицам.

— Никто не смеет безнаказанно оскорблять Делавентов, — прогудел он, потрепав дочь по светлым волосам.

Мать, статная блондинка с васильковыми глазами, лишь вздохнула украдкой. Она не одобряла идею мужа отправить Айю на ФБМ, а после пристроить на тёплое местечко при императорском дворе, и с горечью наблюдала за тем, как её старшая дочь превращается в избалованное, привыкшее к безнаказанности чудовище.

— Аечка, может, зря ты так с девочками? — попыталась она воззвать к совести дочери, когда они остались в гостиной вдвоём. — Будь выше мелочных разборок, милая. Ты же леди.

— Грязь должна знать своё место, мама! — отрезала та, скривив пухлые губки. — Кстати, заказ от ювелира ещё не доставили? Там такое колье…

«Вся в отца…» — Элиза Делавент покачала головой. Она переживала за дочь, опасаясь, что рано или поздно той придётся отвечать за свои поступки. И боялась, что месть кого-то из обиженных Айей окончательно озлобит её девочку. «Подругу бы ей хорошую, из простых, чтобы показать: не всё в жизни измеряется высоким положением и богатством». Элиза не знала, как помочь дочери, как остановить её, как объяснить, что путь по головам до добра не доводит. Материнское сердце обливалось кровью.

— Доченька, не руби с плеча, — сделала она ещё одну попытку. — Самое страшное, милая, когда ты упадёшь, а никто и не подумает подать тебе руку. Не доводи до такого.

— Я же Делавент, — гордо улыбнулась Айя, не понимая, что так тревожит мать. — Мы не падаем.

Сейчас блондинка, лёжа на неудобной кровати, перебирала бледно-розовые топазы на браслете, подарке отца, и улыбалась. Маркиз Делавент намекнул, что ведёт переговоры с одной из знатных семей, и, возможно, уже на следующей неделе Айя познакомится с кандидатом в женихи.

— Если хочешь, угостись конфетой из коробки, — миролюбиво предложила она брюнетке. — Настоящий шоколад.

Не то, что бы Айя хотела угощать соседку, просто отводила от себя подозрения, чтобы назавтра Дана и подумать не могла, что маркиза Делавент имеет хоть какое-то отношение к нападению. Брюнетка, разумеется, отказалась. Айя пожала плечиками, мол, как хочешь, и ушла в ванную.

С утра Дана проспала и собиралась впопыхах. Выудила из шкафа форменную рубаху, бросила в простую холщовую сумочку кошелёк с небольшими сбережениями и выскочила за дверь. Подруги уже ждали её в коридоре. Подойдя к воротам, девушки предъявили подписанные пропуска и вышли в город.

— Вначале на рынок, — предложила бойкая Альма. — Хочу присмотреть осенний плащик, не всё же разгуливать в форменных тряпках.

— Я бы в аптеку заглянула, — призналась Дана. — Мне… надо кое-что.

— А, так и мне надо, — с ходу поняла её Альма. — Давайте тогда в аптеку.

Помимо прочего, Дана купила себе сбор из трав, который обычно пила дома. Вспомнила родителей, и в горле возник предательский ком. Хотя Рид Ренуа даже не скрывал, что при первой же встрече с девушкой поставил на эти воспоминания лёгкий ментальный блок, всё равно было больно… Но позволить себе быть слабой Дана не могла. Встряхнулась, улыбнулась через силу и вместе с подругами отправилась на рынок.

Проспавшая почти до полудня Айя тем временем решила сразу взять разрешение на выход в город в следующие выходные. Попыталась вспомнить фамилию куратора. Вольдемар? Вантермар? Вассерман? Ни один из вариантов не казался девушке правильным. А вот фамилию декана она запомнила с первого раза, и решила, что в этот раз возьмёт разрешение у него. Айя даже не задумалась, что в соларис ни секретаря, ни тем более Бриана Лорио может не оказаться в учебном корпусе. С её точки зрения, весь обслуживающий персонал обязан был присутствовать на рабочих местах все семь дней в неделю.

Но дойти до кабинета декана в этот день блондинке было не суждено. На лестничной площадке второго этажа её нагнал какой-то старшекурсник с родинкой на щеке, остановил, преградив дорогу.

— Тебе чего? — фыркнула маркиза.

— Поговорить с тобой хочу, блондиночка, — сверкнул тот зелёными глазищами.

— Буду я ещё со всякими разговаривать, — задрала носик девушка и попыталась было обойти старшекурсника.

— Будешь, — уверил тот. — Нам есть, о чём побеседовать, Айя.

Блондинка раздосадованно глянула на него, вспоминая, где же видела этого нахала. Кажется, он как-то приходил к этим двум курицам, которые позавчера вернулись из карцера… Мирт, вроде.

— Не о чем мне с тобой разговаривать! — почувствовав неладное, выкрикнула девушка и попыталась броситься вниз по лестнице, но была перехвачена за талию.

Зажав ей рот ладонью, парень заволок брыкающуюся жертву на этаж, грубо втолкнул в первую попавшуюся аудиторию и захлопнул дверь.

— Вот теперь поговорим, детка, — ухмыльнулся он.

— Я буду кричать! — истерично взвизгнула маркиза.

— Непременно будешь, — Мирт демонстративно заложил большие пальцы за ремень. — Ох, как будешь. Раздевайся.

— Мне ещё нет шестнадцати, — Айя вытянула вперёд руку с зелёным браслетом, рассчитывая, что это заставит старшекурсника отступить. — И я — маркиза Делавент!

— Надеешься, что я проникнусь? — парень поднял бровь. — Не заставляй меня ждать, блондиночка, тебе же будет хуже.

Девушка всхлипнула, затравленно осматриваясь, бросилась к двери в отчаянной попытке проскочить мимо Мирта, но тот легко перехватил её и толкнул к ближайшей парте так, что Айя упала на неё грудью. Резко сдёрнул с маркизы брюки вместе с трусиками и без малейшей нежности вогнал в неё два пальца. Айя закричала от боли и тут же получила сильный шлепок по ягодицам.

— Заткнись, — зло скомандовал парень. — Или ты хочешь, чтобы сюда заглянул ещё кто-нибудь, а? Я не против, пусть полюбуются на высокопоставленный благородный зад. И не только на него.

— Мне больно, — проскулила девушка, чувствуя, как он двигает пальцами.

— Не сомневаюсь, — согласился третьекурсник. — Ты же сухая. — Он убрал руку и, склонившись над всхлипывающей девушкой, тихим, почти интимным шёпотом произнёс: — Это были всего лишь пальцы, блондиночка. Пока что. Ещё раз заденешь Альму, и клянусь, твоё шестнадцатилетие мы отпразднуем с размахом и в тесной мужской компании. И наличие жениха не поможет. Поверь, можно поиграть с тобой, не лишая невинности, но так, что тебе это очень не понравится. Догадываешься, что и куда именно можно засунуть?

— Я п-п-поняла, — хныкнула Айя. — Пусти…

— Не так быстро, — парень одной рукой прижал её к парте, как нашкодившего щенка, а второй с размаху приложился к ягодицам.

От первого удара блондинка завизжала, как резаная, заливаясь слезами. После лишь скулила, вздрагивая от каждого шлепка. Мирт не стремился сделать маркизе слишком больно: бил всей поверхностью ладони, а не ребром, решив, что хватит с юной мерзавки и этого. По-хорошему, блондинку стоило бы за устроенную провокацию отхлестать хорошо вымоченным в солёной воде прутом, но шатен решил проучить её иначе.

Айя тихонько выла, чувствуя, как горят ягодицы. Но внезапно мужская ладонь, вместо того, чтобы снова ударить, легонько, почти ласково скользнула по нежной коже. Раз, второй. На третий вновь последовал шлепок, уже не такой сильный. И снова — поглаживания. Блондинка задохнулась от контраста ощущений. По телу разливалось тепло, концентрируясь между ног, там, где ещё побаливало после вторжения грубых пальцев. Девушка тихо охнула, помимо воли чуть прогибая спину. И Мирт понял, что добился поставленной цели. Пора было переходить к следующему этапу.

— Ещё немного, блондиночка, и ты начнёшь стонать, как последняя шлюха, — склонившись к её уху, мурлыкнул парень, продолжая поглаживать девушку по круглой попке. — Хочешь кончить прямо тут, отшлёпанная, как следует, а, высокородная маркиза?

— Н-нет, — всхлипнула Айя, пытаясь вырваться.

— Нет, так нет, — шатен отстранился и спокойно произнёс: — Кстати, ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, что я с тобой только что делал, а? Я могу рассказать друзьям, в подробностях…

— Не на-а-адо, — проскулила та.

— Тогда будь послушной девочкой, — хмыкнул старшекурсник.

Айя услышала удаляющиеся от парты шаги, замершие у двери. Маркиза остро чувствовала свою наготу, холодный край стола, больно врезавшийся в живот, но боялась даже пошевелиться.

Мирт холодно усмехнулся, глядя на покорно замершую блондинку. Похоже, урок та усвоила. Если нет, он может и повторить, уже жёстче. Взявшись за дверную ручку, парень ещё раз напомнил:

— Не смей трогать Альму. Я предупредил о последствиях.

Оставив полуобнажённую, дрожащую от холода и пережитого унижения маркизу, Мирт вышел из аудитории, хлопнув дверью. Кое-как поправив одежду непослушными руками, Айя сползла на пол и разрыдалась.

ГЛАВА 13

На рынке девушки пробыли до обеда. Лея и Дана только диву давались, глядя, как виртуозно торгуется Альма. Девушка получала истинное удовольствие, сбивая цену. И никто из них не обратил внимание на подозрительного типа, встречающегося им то у одного прилавка, то у другого. Впрочем, вскоре он исчез.

— Дорс, девка-то с ФБМ, — заявил он мужчине с козлиной бородкой, ожидавшему у выхода с рынка. — Что делать будем?

— Так не мокруху заказали, — сплюнул тот. — Подумаешь, пару синяков поставить, одежонку порвать и кошель отнять. За такую мелочь никто предъяв гильдии не кинет! Ну не хочешь, вали, мы с Крысёнышем поделим плату на двоих.

— Держи карман шире, — возмутился напарник. — Я с вами! Только этих двоих надо как-то отвлечь.

— Отвлечём, — широко улыбнулся козлобородый, демонстрируя гнилые зубы. — Подгони карету к дыре в ограде у мясных рядов и смотри в оба. Дам знак — гони к нам.

Дана, не подозревая о нависшей над ней опасностью, весело болтала с подружками. А после и вовсе сделала великолепный подарок наблюдавшей за ней троице.

— Девочки, подождите меня у выхода, я быстро сбегаю за мятными пастилками к чаю, — попросила она. — Помните, мы проходили мимо? До сих пор вспоминаю и жалею, что сразу не взяла.

— Давай, а мы пока в булочную возле рынка заглянем, — согласилась Альма.

Но до прилавка со сладостями брюнетка не дошла. Бородатый мужчина, спешащий навстречу, налетел на неё с такой силой, что девушка едва не упала в узкий проход между двумя высокими лотками. Попыталась удержать равновесие, но тут же попала в чьи-то цепкие руки. Рот зажала воняющая табаком-самосадом грубая ладонь и нападавший потащил её прочь. Дана попыталась было на ходу стукнуть похитителя ногой, но почувствовала у горла холодную сталь.

— Не дёргайся, дамочка, — прошипели над ухом.

Нападавший втащил её в подъехавшую карету, и та сорвалась с места. Ехали недолго, минут пять. Когда девушку грубо вытолкали наружу, убрав, наконец, нож, она увидела низкие серые здания, похожие на склады. И трёх мужчин бандитской внешности. Бородатый, тот самый, что толкнул её, ощерился в неприятной улыбке и предложил:

— Беги. А мы будем догонять. Люблю, когда жертва сопротивляется.

Дана бросилась по улочке между складами, услышав вслед, что у неё ровно минута форы. Драться с тремя вооружёнными мужиками в её ситуации было бы самоубийством, и девушка это понимала. Как и то, что далеко убежать не удастся. Но пока возможность спастись была, Лидана не собиралась её упускать.

Сворачивать в проёмы между зданиями она побоялась, чтобы не оказаться в тупике. Бежала по центральному проезду, хватая воздух ртом. В боку от быстрого бега закололо. Брюнетка на бегу прижала ладонь к боку и нащупала в кармане какой-то непонятный предмет. Пластинка! Амулет, который выдал их маленькой группе Атор во время похода, и про который она напрочь забыла! Не раздумывая, Дана разломала пластинку, искренне надеясь, что её действие не распространялось только на лес.

Атор заполнял очередную характеристику, когда браслет на его руке полыхнул алым. Кто-то из студентов попал в критическую ситуацию и просил о помощи. Ситуация была нестандартной. Подобные амулеты мужчина выдавал группам только во время занятий за пределами Академии, но сегодня у всех его подопечных был законный выходной. Впрочем, боевик решил проверить, что происходит, и, если понадобится, наказать шутника, не вернувшего пластинку после занятий. Он поднялся из-за стола и шагнул в развернувшийся локальный портал.

Дана прижалась спиной к стене, наблюдая за медленно приближающимися мерзавцами. Те отпускали пошлые шуточки, в полной уверенности, что жертва уже никуда не денется.

— Не бойся, деточка, жизнь при тебе останется, — мужчина с козлиной бородкой неприятно рассмеялся, поигрывая ножом. — И почти целой отпустим, почти нетронутой. Иди сюда, милашка: раньше начнём, раньше закончим.

Они окружали девушку, подкрадываясь с трёх сторон. Усатый мужчина с острым носом, придававшим ему сходство с крысой, первым увидел неяркую вспышку портала и шагнувшего из неё человека.

— Тысяча демонов! — выругался он, развернулся и бросился было прочь, но был остановлен воздушной плетью, обвившейся вокруг ног.

— Благодарю за лестную оценку, но я один, — холодно произнёс новый зритель, скрестив руки на груди. — Госпожа Льенн, как вас угораздило попасть в такую неподходящую компанию?

— Вальтормар! — выдохнул второй из бандитов, тот самый, который сомневался, стоит ли связываться со студенткой факультета боевой магии. — Императорский Жнец!

— Да-да, — скромно согласился Атор, обездвиживая козлобородого, тоже попытавшегося сбежать. — Счастлив, что вы меня узнали, господа. Раз уж моя студентка молчит, объясните, какого демона вы решили напасть на первокурсницу ФБМ? Острых ощущений не хватало в жизни?

— Да мы шутковали, — проблеял главарь, мысленно обещая Пресветлому золотой… нет, три золотых, если он защитит от этого страшного человека. — Ничего такого не хотели, нам велено было припугнуть да стукнуть пару раз.

— Как интересно, — боевик подошёл к усатому, так и валявшемуся на земле, велел: — Поднимайся. И кто заказчик, господа?

— Так это, Гильдия хранит тайны, да и не видел я, — попытался было отпереться козлобородый. — Девка, молодая, в плаще была. С капюшоном. Не знаю я!

— Знаешь, — бросил Атор. — И расскажешь.

— Так нельзя же заказчика выдавать, — заюлил главарь. — Кодекс чести…

— Ну да, конечно, — кивнул боевик. — Кодекс чести и всё такое. Понимаю.

Внезапно он вскинул руки, схватив за шею поднявшегося Крысёныша, и резко дёрнул ладонями. Раздался хруст переломанных позвонков, и тело бандита безвольно рухнуло к ногам Атора. Дана сдавленно пискнула, чувствуя, как слабеют ноги.

— Так что вы говорили насчёт кодекса чести? — осведомился боевик. Бросил взгляд на бледную студентку и предупредил: — Льенн, не вздумайте упасть в обморок.

— Так свои же потом убьют, — козлобородый дёрнулся в путах.

— Свои убьют потом и если узнают, а я — сейчас и гарантированно, — пожал плечами Атор. — Доставлю труп штатному некроманту, он тебя поднимет, и ты всё расскажешь. Покойники в этом плане куда приятней живых. Не юлят, не врут, а что плохо пахнут, так у каждого свои недостатки. Впрочем, от тебя и при жизни несёт, как от помойки.

Он шагнул к главарю, и тот взвыл:

— Я всё скажу! Пощадите!

— Сэкономь мне время, — кивнул боевик.

— Я за девкой проследил потом, она как вышла на людную улицу, капюшончик-то скинула, — затараторил козлобородый. — В лунницу это было! Вчера, значит. Блондинка, красивая. Я узнать смогу, если ещё увижу!

— Не нужно, — отказался Атор. — Ты сказал всё, что меня интересовало.

Сжал кулак, и бандит, назвавший его Императорским Жнецом, захрипел от удушья, пытаясь разорвать воздушную плеть, обвившую его шею. Упал на землю, засучил ногами, и вскоре затих навсегда.

— Вы же обещали меня отпустить! — козлобородый с ужасом смотрел, как боевик подходит к нему. — Я всё сказал, клянусь Пресветлым! Вы обещали… Все знают, что Вальтормар держит слово.

— Держу, — согласился Атор. — Я сказал, что убью вас сейчас и гарантированно, и намерен выполнить обещание. Льенн, хватит подпирать стену. Идите сюда. Помнится, я обещал вам показать, как правильно убивать. Пришло время для первого урока.

Внезапно для себя оказавшийся учебным пособием бандит взвыл и задёргался, умоляя отпустить его. Дана на негнущихся ногах подошла, ужасаясь хладнокровию преподавателя по боёвке, так спокойно убившего уже двоих и собирающегося проделать то же самое с третьим.

— Смотрите, студентка Льенн, — Атор говорил так спокойно, словно они находились в тренировочном зале и ничего необычного не происходило, — если зрительно разделить шею пополам, вот здесь, слева, чуть выше условной половины, находится «точка обморока». Если на неё просто нажать, человек очень быстро вырубится. Но мы сегодня так развлекаться не будем. Стандартный вариант атаки в драке: сильный короткий удар левой рукой по печени, вот сюда. Бейте, не бойтесь. Да сильнее, что вы его жалеете. Вот, видите, попытался согнуться, значит, ударили правильно. Как только согнулся — тут же левым локтем бьёте в висок и ребром левой же ладони с размаху по «точке обморока». Всё, противник мёртв. И атака занимает не больше секунды, если всё делать верно. Понятно объясняю?

— Д-да, — выдохнула Дана и попятилась.

— Великолепно, — холодно улыбнулся мужчина. — Смотрите, как это выглядит в реальности. Вот сюда встаньте, чтобы всё было видно.

Короткий замах левой рукой, и бандит, получив по печени, согнулся пополам, чтобы тут же получить локтем в висок и ребром ладони по шее. Резкий, рубящий удар, и козлобородый сломанной куклой рухнул в пыль. Атор присел, пощупал пульс на шее, вновь подозвал Дану и заставил и её убедиться в том, что ни пульса, ни сердцебиения у бандита нет. Девушка дрожала, словно лист на ветру. Мозг не был готов принять увиденное, и Дане казалось, что всё это происходит не с ней.

— Вынужден прервать вашу увлекательную прогулку по столице, — сухо проговорил боевик. — У меня есть несколько вопросов лично к вам, Лидана.

Коснулся портального амулета и знаком приказал девушке идти первой. Дана не решилась спорить. Опустив голову, шагнула в зыбкое марево, чтобы оказаться в кабинете куратора.

— Присаживайтесь, — бросил Атор, сворачивая портал. Налил из графина стакан воды, протянул девушке. — Не вздумайте устроить истерику. Помните, как я обещал вас успокоить в этом случае? Слово, как вы сегодня имели счастье убедиться, я держу.

Брюнетка поперхнулась водой, закашлялась, вскинув испуганный взгляд на боевика. Поспешила отставить стакан в сторону. Пролепетала:

— Простите…

— Вам не за что извиняться, — боевик пожал плечами. — Подумаешь, тремя мразями в нашей любимой Империи стало меньше. К слову, не могу понять, почему ваша соседка решила, что один вооружённый мерзавец с вами не справится и наняла троих. Я чего-то не знаю о ваших способностях?

— Не знаю, — девушка потерянно сгорбилась, опустив глаза. — Может, это была не Айя?

— Я непременно у неё поинтересуюсь прежде, чем назначать наказание, — пообещал мужчина. — Спрашивать я умею. Амулет вам сегодня очень пригодился, но мне интересно, почему вы его не вернули ещё неделю назад?

— Забыла, — призналась Дана. — Ниэль отдал его мне, я положила в карман и напрочь забыла о нём. А когда убегала от этих… сейчас, то случайно нащупала его в кармане.

— Ситуация для вас действительно была критической, — кивнул мужчина. — Не стану карать вас за забывчивость. И удовлетворите моё личное любопытство, скажите, почему вы отправились за разрешением на выход к Бриану?

— Лея предложила, — после недолгого молчания произнесла брюнетка. — Они с Альмой ждут меня в булочной… Наверняка волнуются…

— Понятно, — янтарные глаза были непроницаемо спокойны. — Я вас больше не задерживаю. Отметьтесь у привратника, что вернулись.

Девушка выскользнула за дверь и привалилась к стене, чувствуя, как колотится сердце. Атор убивал так легко… Пресветлый, да она никогда не достигнет его уровня! Бандитов девушке было не жаль.

Почти не жаль. Она понимала, что они-то её точно бы не пощадили, но относиться к смерти с той же лёгкостью, с которой это сделал преподаватель, но могла. Слегка придя в себя, она медленно пошла к лестнице. У Даны не укладывалось в голове, что Айя действительно могла нанять кого-то, чтобы причинить ей зло. За что? Нет, скорее всего, это была не соседка, кто-то другой.

Айя вертелась перед зеркалом в ванной, примеряя новую, пошитую на заказ форменную рубашку. Мягкая ткань приятно льнула к телу.

— Делавент, в кабинет куратора, — раздался холодный голос.

«Чего ему надо? — скривилась блондинка. — Придётся сходить… Может, хочет что-то от папы получить через меня? Ну-ну, пусть попросит, я подумаю, помочь ли…» Бросив последний взгляд в зеркало, Айя поправила причёску и вышла из общежития.

Привратник, парнишка с третьего курса, дежуривший в этот день, поставил в журнале галочку напротив фамилии «Льенн» и кивнул:

— Отметил. С кем-то вернулись порталом?

Девушка кивнула, не желая вдаваться в подробности. Но парень и не расспрашивал. Закрыл журнал, раскрыл конспект и погрузился в изучение какой-то темы. Дана медленно побрела к общежитию. Соларис едва перевалил за полдень, а событий уже произошло столько, что с лихвой бы хватило на несколько дней. Но у общежития она столкнулась с поджидавшим её Миртом.

— Поговорить надо, — парень отлепился от стены. — Пройдёмся? Разговор не для чужих ушей.

Дана пожала плечами и зашагала вслед за Миртом в направлении полигона. Как только они отошли от общежития на достаточное расстояние, парень заговорил.

— Сестра сказала, что ты за неё заступилась перед Атором, — он пнул носком ботинка попавшийся на дороге камень. — Мы теперь с ней типа в долгу перед тобой. Может, надо что, мелкая? Рожу там кому начистить или ещё чего. Ты говори, чем смогу помочь — тем помогу.

Сердце Лиданы забилось быстрее. Вот он, шанс на спасение! Тот самый вариант, при котором не придётся ни с кем спать, но при этом к ней побоятся лезть всякие придурки вроде Витора.

— Надо, — кивнула она. — Мне скоро шестнадцать, Мирт. А учёба даётся труднее, чем хотелось бы… И грядущие перспективы меня не радуют.

— Понял тебя, — шатен бросил на неё косой взгляд. — Договорились, возьму под свою защиту. Только тебе придётся периодически ночевать в моей комнате. Раз в неделю или две, так, для видимости. Но приставать не стану, мелкая, и не надейся. Ты не в моём вкусе.

— Это обнадёживает, — улыбнулась девушка. — Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо, — Мирт остановился и повернулся к ней. — Я за Альку любого порву. Она — всё, что у меня осталось.

— Она хорошая, — Дана смутилась. — Я не могла поступить иначе, тем более, Аля была не виновата… Мирт, послушай, а ты мог бы заниматься со мной в тренировочном зале по вечерам? Всё равно часто там встречаемся.

— А чем тебя Атор не устраивает? — поинтересовался парень.

— Он сказал, что не хочет устраивать со мной индивидуальные занятия, — брюнетка вздохнула. — Я решила схитрить: спрашиваю о конкретных приёмах, господин Вальтормар объясняет, но в прошлый раз почему-то разозлился. Мне так показалось.

— Показалось, — хмыкнул шатен. — Вот когда он тебя выгнал из зала, тогда он злился. Ладно, не проблема. Начнём завтра, я сегодня вечером немного занят. А, и ещё — Атор не очень любит, когда его студенты называют его по фамилии. Раз уж ты осталась в его группе по боёвке, учитывай этот момент.

Мирт проводил Лидану до общежития и ушёл. Не обнаружив соседку в комнате, девушка даже обрадовалась: неприятный разговор откладывался. Брюнетка совершенно не хотела выяснять, Айя ли наняла тех троих, и понятия не имела, что делать, если выяснится, что всё-таки она. Зарёванная, несчастная, абсолютно потерянная блондинка вернулась через час. Упала лицом в подушку и зарыдала, совершенно не стесняясь присутствия соседки.

Мир маркизы сегодня разлетелся на кусочки. Мало того, что с утра она столкнулась с братцем этой гадины, Альмы, и тот очень убедительно продемонстрировал, почему его сестру трогать не надо, так ещё и план с наёмниками почему-то не сработал, а страшный куратор каким-то образом узнал о её причастности к этому и вызвал на беседу. Вначале Айя всё отрицала, но когда мужчина предложил вызвать штатного некроманта, вместе с ним прогуляться по столичным мертвецким, отыскать некоего мёртвого бандита с козлиной бородкой, поднять и поинтересоваться личностью заказчицы, блондинка была вынуждена признать поражение. Мёртвые не лгали.

Сухо, по-деловому, она спросила, сколько господин куратор желает получить за своё молчание, а он в ответ заявил, что в деньгах недостатка не имеет. А после сказал, что привычка решать любой вопрос либо с помощью денег, либо силовыми методами рано или поздно приводит к плохим последствиям. Айя возмутилась, вины за собой она не чувствовала. Девчонки сами напросились. Атор на это лишь пожал плечами, произнёс, что не желает знать подробностей надуманных обид и предупредил, что с утра в понедельник поставит вопрос об отчислении студентки Айи Делавент. «Есть границы, которые переходить нельзя, — заявил он, не сводя с неё хищного взгляда янтарных глаз. — А вы не чувствуете краёв».

И блондинка сломалась. Вначале она угрожала связями отца, потом ещё раз пыталась подкупить, затем расплакалась, опустившись до униженной мольбы. Атор на всё реагировал с непробиваемым спокойствием. А после вовсе достал из шкафа толстую папку и принялся заполнять какие-то бумаги, посоветовав Айе собирать вещи.

Айя даже на колени опустилась, умоляя не отчислять её, на что куратор лишь поднял бровь и холодно заявил, что она может стоять на коленях хоть до понедельника, но это не поможет.

— Коленопреклонённые женщины, Айя, вызывают у меня лишь одну и очень стойкую ассоциацию, — оторвавшись от бумаг, произнёс он. — К сожалению или к счастью, в этом плане вы меня совершенно не интересуете. Впрочем, если вам нравится так стоять, не смею мешать.

— Я умоляю вас, будьте милосердны, — затравленно взглянув на него, всхлипнула блондинка.

— С какой стати? — хмыкнул мужчина. — Милосердие в принципе очень вредная вещь. Особенно для имперских боевых магов.

— Вы не можете вот так просто взять и выгнать меня с факультета, — Айя шмыгнула носом. — Вы должны…

— Никому и ничего, — перебил её преподаватель. — Тем, кто ещё жив, обычно хватает ума не иметь меня в должниках и не обрастать долгами передо мной. А с Пересмешником мы как-нибудь сочтёмся, думаю. Ему долги рано или поздно отдают все.

— Мой отец вас по стенке размажет, если вы меня выгоните, — бессильно пригрозила блондинка.

Атор в ответ на это заявление лишь холодно рассмеялся.

— Айя, побойтесь Пресветлого. Или Пересмешника, уж не знаю, кто вам ближе. Думаю, достопочтенный маркиз ещё хочет жить. А я давно уже никого и ни за кого не боюсь. Кроме самого себя мне терять нечего.

— Господин куратор, вы не можете так со мной поступить, — снова перешла к мольбам маркиза.

— Могу, — заверил Атор. — Более того, я хочу поступить именно так. Это совпадает с моим внутренним мироощущением. Знаете ли, очень ценю душевный баланс. И уверен, что бешеных оленей нужно либо лечить, либо убивать. Второе куда надёжней.

— Что вы такое говорите?! — вскочила девушка.

— Правду, маркиза, правду, — куратор аккуратно положил заполненный лист в папку и потянулся за следующим. — Я вообще до неприличия правдив. Могу позволить себе такую роскошь. Вы закончили стоять на коленях? Тогда потрудитесь закрыть дверь с обратной стороны, всё, что я хотел вам сказать, я сказал ещё полчаса назад.

Спорить было бессмысленно. Давясь от горьких слёз обиды, от осознания того, что все мольбы, все унижения оказались напрасны, Айя вышла, мелочно хлопнув напоследок дверью. Как добралась до общежития, не помнила, мысленно всё переживая состоявшийся разговор и грядущее отчисление. Отец будет недоволен… Очень. Сорвутся все планы по устройству будущей судьбы дочери. Маркиз не раз говорил, что если Айя не справится с учёбой на ФБМ, он отдаст её в закрытый пансионат для благородных девиц. Там готовили идеальных жён для послов, дипломатов и министров. Учили покорности, послушанию, смирению, и условия были не в пример жёстче, чем на ФБМ. Блондинка туда совершенно не желала, но перспектива пансионата маячила всё неотвратимей. Айя упала лицом в подушку и горько зарыдала от несправедливости мира. Атор и пальцем её не тронул, но от этого было не легче.

— Айя, — приблизившаяся соседка потрогала её за плечо. — Ты чего?

В ответ соседка заплакала ещё горше. Плечики тряслись, блондинка свернулась на кровати калачиком и лишь всхлипывала в ответ.

— Тихо, тихо, — Дана с грустью подумала, что бандит, похоже, не соврал, а предположение куратора оказалось верным. Но не обращать внимания на совершенно несчастную Айю, рыдающую навзрыд, было решительно невозможно. — Дать водички?

— Меня отчислят… — отпив пару глотков, всхлипнула Айя, шмыгая распухшим и покрасневшим от плача носом. — Отец отправит меня в закрытый пансионат, а там ужасно! Закрывают в холодных каменных кельях, лишают еды, а из одежды — колючие шерстяные платья. И за каждую провинность — розги… И там я буду до 21 года, они раньше не выпускают.

— Тебе пойдёт на пользу, — безжалостно заявила Дана и сорвалась на крик: — Айя, ты понимаешь, что меня могли убить? Или покалечить? Ты вообще чем думала?

— Я же сказала им, чтобы только стукнули пару раз и одежду порвали немного, — зарыдала соседка. — Чтоб просто напугали… Я не хотела ничего серьёзного…

— Дура! — брюнетка вскочила с кровати, заметалась по комнате. — Зачем? Просто объясни, что я тебе сделала?

— А почему со мной никто не дружит? — закричала в ответ блондинка. — Все меня избегают, все смотрят, как на пустое место! Я так надеялась, так верила, что у меня будут друзья… Да, я обиделась, что ты предпочла мне этих двоих, но я не хотела, чтобы тебя покалечили, правда! Просто хотела проучить…

Она снова уткнулась лицом в подушку. Дана, не в силах больше находиться в комнате, выскочила в коридор. Рыдания Айи были слышны даже на лестнице. «Мстительная, злобная идиотка! — мысленно обругала её брюнетка. — Вместо того, чтобы задуматься о своём поведении, она ищет причину в других!» Дана вышла на улицу и быстрым шагом направилась в парк. «А сама я лучше? — внезапно с грустью подумала она. — Вру, скрываюсь, тоже хочу мести. Такая же, как она…» Брюнетка замедлила шаг, вспоминая слова маркизы о пансионате. Минимум 5 лет… Окажись Айя там на полгода или год, Дана бы ни на секунду её не пожалела. Но 5 лет, когда день за днём тебя загоняют в рамки, запрещают иметь право на собственное мнение, на собственные взгляды, на индивидуальность. «Да меня совесть загрызёт», — поёжилась девушка.

Об этом пансионате она слышала от жены старшего брата. Кто-то из подруг той в своё время попал в это учебное заведение. По словам невестки, подруга вернулась совсем другим человеком. Тихая, покорная, с потухшим взглядом. Дана глубоко вздохнула, предчувствуя грядущую выволочку, развернулась и, опустив голову, медленно побрела к учебному корпусу.

Увидев на пороге кабинета смущённо переминающуюся с ноги на ногу Лидану, Атор мысленно вздохнул и попросил у Пересмешника терпения, подозревая, что Пресветлый ему уже не поможет. Брюнетка словно специально испытывала его терпение на прочность.

— Только не говорите, что пришли просить за соседку, — произнёс он.

По тому, как вздрогнула девушка, опустив голову и с преувеличенным вниманием разглядывая пол, понял: именно за этим.

— Ругаться будете? — тихо спросила она.

— Я подумаю, — пообещал мужчина. Встал, подошёл к двери, прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Поинтересовался: — Ну, и что прикажете с вами делать?

— Не знаю… — брюнетка не поднимала глаз. — А что вы хотите?

— Лидана, — медленно проговорил боевик, — вы уверены, что ответ вас обрадует?

Девушка прерывисто вздохнула, всё так же изучая узор на полу. Нерешительно спросила:

— Снова заставите раздеваться? А можно как-то без этого обойтись.

— Можно. Думаете, я чего-то не увидел в прошлый раз? — хмыкнул Атор, наблюдая, как от смущения у студентки покраснели даже уши.

Говорить о том, что если Дана разденется, из этого кабинета она выйдет уже не девушкой, боевик не стал. И представлять, как она стягивает с себя одежду, тоже. Хватит того, что с каждым днём ему всё сильнее хочется узнать сладость её губ. Проклятое наваждение и не думало отпускать.

— Я могу написать заявление, что не имею к Айе никаких претензий, — тихо предложила брюнетка и наконец-то посмотрела на него. — Господин Вальтормар, я очень благодарна вам за помощь, но, пожалуйста, накажите Айю без отчисления, если это возможно.

— Думаете, она будет вам благодарна за вмешательство? — Атор шагнул к ней, поставил руки по обе стороны от плеч девушки, заключив её в своеобразную «клетку». — А я считаю, что маркиза возненавидит вас ещё сильнее. Вы уверены, что хотите оставить ядовитую змею с невырванными зубами в опасной близости от себя? Я бы советовал давить без жалости.

— Она просто не умеет общаться, — пробормотала девушка. — И не хотела, чтобы мне сильно досталось… Она сама сказала.

— Моя наивная студентка, — боевик говорил тихо, но отчётливо, — вы правда думаете, что те трое ограничились бы двумя-тремя ударами? Сопротивление распаляет, Лидана, а вы бы наверняка сопротивлялись. И кричали. Отчаянно, бессильно. Когда беззащитная жертва так близко, так открыта, удержаться, чтобы не зайти дальше, чем тебя просили, сложно. Слишком велик соблазн. Мягкое, податливое тело так близко — лишь протяни руку. Испуганный взгляд, быстрое, сбившееся дыхание, слегка приоткрытые губы… Как много вы знаете о соблазнах, Дана? И хотите ли узнать больше?

Последние две фразы он произнёс почти шёпотом, не отрывая от брюнетки взгляда. Девушка вжалась в стену, чувствуя странную неловкость от пребывания почти в объятьях куратора.

— Господин Вальтормар, а вы не могли бы отойти? — попросила она дрогнувшим голосом. — Вы меня пугаете.

Атор бесцеремонно взял её за подбородок, заставляя поднять голову и взглянуть в его глаза. Холодный янтарь завораживал.

— Меня вы, значит, боитесь, а госпожу Делавент — нет, — усмехнулся он. — Хотя именно она строит вам козни. Знаете, Лидана, пожалуй, я мог бы пойти вам навстречу и предложить вашей соседке другое наказание, не ставя в известность о её поступке Бриана Лорио. Если она согласится, так и быть, пусть остаётся.

— И что вы за это потребуете? — почти прошептала девушка.

— Будете мне должны, — боевик наконец отпустил её и вернулся за стол. — Хотя лично вам опасно оказываться у меня в должниках: расплату я предпочту получить вполне определённым способом.

— Я вас не понимаю, — нахмурилась Лидана.

— Ваше счастье, — Атор скрестил руки на груди. — Вы сами себя наказываете тем, что оставляете врага за спиной, куда уж больше. Это демонски неосмотрительно, Дана.

— Я знаю, — девушка снова опустила голову. — Но иначе не могу. Понимаете, если Айю отчислят, отец отправит её в закрытый пансионат… До полного совершеннолетия.

— И что? — не проникся боевик. — За свои поступки надо отвечать, а не рассчитывать на чужую жалость. Жизнь и проблемы Айи — не ваша забота.

— Я знаю, — Дана сцепила руки, всё так же изучая пол. — Она мне никто, и она бы за меня не заступилась, и она ни на секунду не задумалась о том, что со мной будет. Я всё это себе уже говорила. И от вас услышала подтверждение. Но господин Вальтормар… — вспомнив предупреждение Мирта, попыталась исправиться: — Атор… господин Атор…

Смутилась, запуталась окончательно и умолкла.

— Так господин Вальтормар, господин Атор или просто Атор? — усмехнулся мужчина. — С кем из этих троих вы сейчас хотите разговаривать?

— Господин куратор… — Дана мучительно покраснела.

— Нет уж, вариант «господин куратор» мы сейчас не рассматриваем, — перебил её хаосит. — Выбирайте из трёх озвученных.

— Господин Атор, — решилась девушка.

— Замечательно, — подбодрил мужчина. — Так ко мне и обращайтесь. О чём вы хотели мне поведать, Лидана?

Он произнёс её имя так, что у девушки мурашки по спине побежали.

— О том, что мне хотелось бы плюнуть на будущую тяжёлую судьбу Айи и оставить её саму разгребать последствия её же гадостей, но я не могу так поступить, — призналась Лидана. — Понимаю, что вы не обязаны меня выслушивать и тем более, действительно проявлять снисхождение к Айе, но не попытаться я не могла.

— Выслушивать, к своему великому сожалению, я как раз обязан, — возразил Атор. — Как куратор группы. К тому же вы — лицо, пострадавшее от нападения. По крайней мере, морально. Понимаю, что толкнуло вас прийти ко мне, но обязан предупредить: вам будет очень стыдно за это решение.

— Перед кем? — девушка непонимающе взглянула на него.

Боевик с минуту внимательно смотрел на неё, решая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

— Перед собой, — произнёс он, наконец. — В следующий раз Айя ударит исподтишка. Тогда, когда вы будете меньше всего этого ожидать. А потом вам будет очень стыдно, юная герцогиня, что вы её пожалели. Проявлять снисхождение ко врагу, значит, протянуть второй метательный нож тому, кто не попал в вас с первого раза, да ещё и повернуться к нему спиной.

Брюнетка молчала, не зная, что возразить. Слишком откровенным выходил этот разговор, слишком непростым. Атор вроде бы и согласился дать Айе ещё один шанс, но сказал об этом как-то вскользь, да ещё и намекнул на какую-то расплату.

— И всё-таки, чего вы хотите за то, чтобы дать Айе ещё один шанс? — спросила она.

— Вернёмся к этому разговору через месяц, Лидана, — Атор улыбнулся расслабленно, словно кот, наевшийся сливок. — К этому времени я решу, чего хочу от вас. Передайте соседке, что у неё есть полчаса, чтобы прийти ко мне, если она всё ещё хочет остаться на ФБМ.

— Спасибо, — выдохнула девушка и выскочила за дверь.

Безвольно лежащая на кровати и уставившаяся в одну точку Айя, услышав, что Дана готова забыть неприятный инцидент, а куратор группы может дать ей ещё один шанс остаться на ФБМ, тут же ожила и бросив на бегу: «Спасибо», скрылась за дверью.

— Вызывали? — с надеждой уставилась она на боевика, войдя в кабинет.

— Лидана Льенн решила не предъявлять к вам претензий, но свой урок вы получите, — прозвучало в ответ. — Раз не думали головой, принимая решения, пострадают другие части тела. Почему-то через них всегда доходит быстрее. На выбор, студентка Делавент: отчисление или розги и две недели вечерних дежурств в столовой после ужина.

— Что?! — Айя задохнулась от возмущения. — Да как вы… — Умолкла на половине фразы, прикусила губу, подняла на Атора заплаканные глаза. — Только не отчисление…

— Человек, занимающийся исполнением физических наказаний, работает под началом Гийома Ланфора, — боевик написал на листке несколько строк, свернул конвертом и запечатал магией. — Отдадите Гийому, он разберётся. Сейчас же. Свободны.

Где находился хозяйственный корпус, Айя знала. Как и то, что обмануть куратора не получится. Все слёзы были уже выплаканы, и блондинка, давясь сухими всхлипами, побрела искать господина Ланфора.

Дана провела остаток дня у вернувшихся подруг, действительно искренне волновавшихся за неё. Она решила не рассказывать девушкам, что в нападении замешана Айя: у Альмы и Леи и так не было причин любить маркизу.

— А к Лейке клеился парень со старших курсов, — хихикнула Альма, поужасавшись едва не произошедшей трагедии. — Мы тебя ждали-ждали в булочной, а потом зашла компания старшекурсников. И один из них, синеглазый брюнет, к нам подошёл, знакомиться начал, а потом Лею за руку взял, рукав сдвинул, чтобы на браслет посмотреть, заулыбался и сказал… Лея, ну что я рассказываю!

— Сказал, что подождёт меня, — покраснела полненькая девушка. — А потом купил нам коробку пирожных. Вот этих, которые мы с чаем ели. Вкусные, правда? Только он шутил наверняка…

— А вдруг ты ему действительно понравилась? — улыбнулась Альма. — Он красивый…

Девушка мечтательно вздохнула. Лея покраснела ещё сильнее и буркнула:

— Вот именно. Он красивый, а я — нет. Ну пошутил парень, бывает. Может, у него развлечение: пирожные покупать девушкам в кафе.

Альма и Дана в один голос расхохотались, но видя, как болезненно Лея реагирует на их подначки, тему свернули. В свою комнату Дана вернулась за полночь. В комнате пахло какими-то травами, а соседка лежала под одеялом на животе, изредка тихо всхлипывая во сне.

Дана улеглась, но сон не шёл. Слишком много событий произошло в этот день. Нападение и чудесное спасение, предложение Мирта и очень непростой разговор с Атором Вальтормаром. Почему же он всё-таки согласился пойти на уступку? Чего добивается? Девушка вспомнила, как он стоял близко-близко к ней, почти обнимая, его фразу о соблазнах, и почувствовала, как сердце забилось чаще. И почему на замечание, что она не понимает, чего он хочет, мужчина вместо пояснения ответил: «Ваше счастье»? Дана вспомнила подсмотренную тренировку с шестами, сильное, тренированное тело преподавателя и вздохнула. А как он прижимал её к себе в зале, когда показывал приёмы. Крепко, сильно, но не больно. Девушка словно вновь почувствовала тепло его тела и, вздрогнув, перевернулась на другой бок. «Надо бы разобраться с этим долгом поскорее, — решила она. — Вдруг через месяц господин куратор забудет? Интересно, чего он от меня хочет. Он ведь не мог намекать на… или всё-таки мог?» Брюнетка задумчиво прикусила губу. Быть в долгу ей не нравилось категорически, и с этим надо было что-то срочно делать. Впрочем, одна идея у девушки была.

Лидана пришла к Атору глубокой ночью. Тихо приоткрыла дверь, прошла в комнату. Сбросив сорочку, скользнула под одеяло, осторожно провела узкой прохладной ладошкой по его груди. Склонилась над ним, задевая лицо шелковистыми волосами, тихо шепнула:

— Не люблю быть кому-то должной. Атор…

Боевик привлёк её к себе, почувствовав, как упругие грудки с затвердевшими то ли от ночной прохлады, то ли от превкушения сосками скользнули по его коже. Провёл рукой по нежной спине, и Дана выгнулась, словно кошка, прижимаясь к нему ещё теснее. Теряя остатки самообладания, он позволил второй ладони погрузиться в шелковистый водопад её волос, пахнущих сандалом и хвоей. Девушка провокационно коснулась его губ язычком, и мужчина не выдержал. Приник к её устам, словно к живительному источнику, целовал жадно, крепко прижимая Дану к себе, не боясь испугать своей страстью.

И она не отталкивала, отвечая так же пылко, тоже теряя голову от этого поцелуя. Словно шаловливый котёнок, легонько царапала его спину ноготками.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая искусительница? — выдохнул боевик, на миг прервав поцелуй. — Я ведь не железный.

И снова прильнул к мягким, податливым губам. Самоконтроль таял, как снег в огне. Атор едва сдерживался, чтобы не взять соблазнительницу прямо сейчас, не дожидаясь, пока и она начнёт сгорать от страсти. Поцелуй становился всё яростнее, неистовее, глубже, уже не хватало дыхания, но никто не хотел останавливаться первым.

Боевик перекатился на кровати так, что девушка оказалась под ним, навис над нею, тяжело дыша. Дана обвила его ногами, потёрлась о стоящий колом член, тихо шепнула:

— А говоришь, не железный…

И вновь потянулась к его губам. И Атор окончательно сдался. Было уже глубоко плевать на то, что девушка ещё несовершеннолетняя, ведь сейчас она была в его объятьях по собственной воле. Мужчина целовал девушку жадно, почти причиняя боль, ласкал нежные грудки, по очереди обводя пальцами и слегка сжимая соски, ловил срывающиеся с её губ тихие стоны. Здравый смысл, самоконтроль и рассудок уже давно дружно попрощались, уступив место дикой, почти звериной, шальной страсти. Тёплая ладошка скользнула по его бедру, сжалась у основания напряжённой плоти, медленно провела по всей длине.

— Дана! — рыкнул мужчина, понимая, что просто не сумеет быть нежным и осторожным, если она ещё раз прикоснётся к нему. — Прекрати! Я же не остановлюсь.

— Хочу тебя… — брюнетка выгнулась под ним, разведя колени ещё шире.

Крышу сорвало окончательно. Атор и без того держался лишь на чистом упрямстве. Его хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину, усадив девушку сверху, чтобы не причинить ей боли резкими, яростными движениями, и дать возможность самой решать, с какой скоростью принять его. И малышка не заставила ждать. Опустилась на его член, тихо застонав. Влажная, горячая, узкая. Самая желанная. Приподнялась, вновь опустилась. Томительно медленно, словно издеваясь. Царапнула его ноготками по груди. Легонько, дразнясь. Шевельнула бёдрами. Боевик не выдержал. Дождавшись, пока брюнетка снова поднимется, уронил её на кровать, резко закинул ноги девушки себе на плечи и срывающимся шёпотом произнёс:

— Доигралась.

А после ворвался в узкое лоно одним мощным толчком, сразу на всю длину. Медленно вышел почти полностью, замер.

— Ещё… — простонала Дана, подаваясь ему навстречу. — Пожалуйста…

Негромко вскрикнула от нового проникновения, вцепилась в руки мужчины, подстраиваясь под ритм резких, глубоких движений. Отвечала на его страсть охотно, так же неистово и яростно. Царапала уже в кровь, бессвязно, путано молила не останавливаться.

— Моя… — прохрипел Атор, в очередной раз входя в неё до конца. — Моя!

И открыл глаза. В постели он был один. Маленькое искушение наверняка спокойно спало в своей комнате. Взбудораженное недавним сном воображение то и дело подкидывало самые яркие картины. Член болезненно ныл, требуя разрядки.

— Тысяча ночных и закатных тварей! — выругался боевик, тяжело дыша. — Пересмешник тебя забери, маленькая ведьма, какого демона ты мне снишься?

Он всё ещё чувствовал хрупкое тело в своих объятьях, таким реальным было видение. Конечно, девчонка была не виновата, что ему снятся такие горячие сны, но боевик всерьёз задумался о том, что, похоже, месяца на то, чтобы выбросить Дану из головы, ему будет недостаточно. Впрочем, время пока ещё было. А если не получится, что ж, никуда маленькая брюнетка не денется. Особенно, после опрометчиво данного обещания.

Дана подскочила в кровати, села, тяжело дыша. Пересмешник знатно поиздевался этой ночью, наслав возмутительно бесстыжий сон. В ушах ещё так и звенело хриплое «Моя!..», по телу разливалась странная истома, низ живота легонько ныл. Пресветлый, спаси и сохрани! Девушка тихо встала, прошла в ванную, плеснула холодной водой в лицо, понемногу приходя в себя. Бр-р-р-р, называется, решила проанализировать на ночь странное поведение преподавателя по боёвке и надумала себе всякой ерунды. Таира же ясно сказала: Атора не интересуют студентки. Конечно, он не подразумевал ничего такого из того, что ей приснилось. Дана вернулась в комнату, улеглась обратно. До звонка будильника было ещё три часа.

Но выспаться той ночью девушке не удалось. Буквально через час она проснулась от боли. Низ живота сводило спазмами так, что перехватывало дыхание. Кое-как поднявшись, Дана поковыляла к сумке за купленными накануне травами. Лунные дни всегда начинались у неё крайне болезненно. Прикусив губу, чтобы не застонать, девушка достала пакетик со сбором, насыпала щепотку трав в чашку и вскипятила чайник. В этот раз боль была особенно сильна: Дана едва не теряла сознание от спазмов. Дрожащими руками залила травы кипятком и уселась на пол, обхватив живот руками. Пять минут, которые необходимо было выждать для того, чтобы сбор раскрылся, тянулись, словно целая вечность.

Да и потом боль полностью не ушла. Свернулась затаившимся зверем, то и дело напоминая о себе ноющими покалываниями. Лидана даже вторую чашку сбора выпила, с ужасом думая о том, что в этот день очередная боёвка, а она ощущает себя слабее новорожденного котёнка. Прилегла на кровать, подтянув колени к груди. Неделя начиналась крайне неудачно.

Как обычно, она ушла из комнаты раньше, чем проснулась соседка. Встретилась в столовой с друзьями. Есть не хотелось совершенно. С горем пополам впихнув в себя порцию воздушной запеканки с рисом, девушка отодвинула тарелку.

— Всё в порядке? — склонился к ней Ниэль.

— Да, всё отлично, — Дана слабо улыбнулась. — Просто не хочу есть.

Альма и Лея подошли чуть позже. Дана познакомила девушек с друзьями. Впрочем, ребята отреагировали без особого энтузиазма: вежливо, но не более того. Принимать в свой круг кого-то, помимо Даны, они явно не желали.

Пары до боёвки пролетели незаметно, да и живот почти успокоился. Дана облегчённо вздохнула, надеясь, что боль не вернётся. Но уже после второго круга живот вновь начал ныть. Организм явно возражал против нагрузок.

Атор, за прошедшие полдня всё-таки изгнавший развратные мысли в отношении одной несовершеннолетней брюнетки из головы, моментально заметил, что Лидана бежит медленнее, чем обычно, да ещё и держится за живот. Досадливо поморщился. Девушек в свою группу он не брал ещё и поэтому. Слишком нежным и хрупким был женский организм в определённые дни месяца.

— Льенн, ко мне, — окликнул он, дождавшись, пока брюнетка почти поравняется с ним.

Дана послушно свернула к нему, гадая, что произошло. Остановилась напротив, выжидающе глядя на него.

— У вас лунные дни? — без обиняков спросил боевик.

Девушка зарделась так, что от неё можно было поджигать бумагу. Смущённо кивнула.

— Ещё два круга лёгкой трусцой, новые приёмы отрабатываете в паре с Рандо, спарринг с ним же, и за полчаса до конца второй пары можете быть свободны, — холодно произнёс хаосит. — До конца вашего… недомогания боёвка для вас ограничится этим.

— Я прекрасно себя чувствую! — Дана вскинула голову, взглянула в янтарные глаза боевика и покраснела ещё сильнее, вспомнив развратный сон. — Я не больна, господин Вальтормар!

— Атор, — напомнил мужчина. — Помнится, вчера мы договорились, как вы ко мне обращаетесь. За полчаса до конца второй пары пойдёте к Риду Ренуа и поинтересуетесь у него последствиями полноценных тренировок в лунные дни. — Заметив, что девушка собирается что-то возразить, резко добавил: — Я преподаватель по боёвке, а не мучитель. И не собираюсь потом выслушивать от Рида претензии на тему полученных вами травм, которых можно было избежать. Вы, Лидана, постоянно пропускаете удар в живот. Сегодня это грозит вам минимум маточным кровотечением, максимум — разрывом яичника. Ещё одно возражение, и будете готовить реферат на тему допустимых и недопустимых нагрузок в «женские дни», а потом защищать его при всей группе. Два круга лёгкой трусцой. Марш!

Не ожидавшая столь резкой, да ещё и столь откровенной отповеди девушка взглянула на него так, словно он её ударил. Но спорить не стала, и то хорошо. Молча развернулась и побежала. На середине круга её нагнали Террен и Алехно, о чём-то спросили, ещё четверть круга бежали рядом, а после умчались вперёд.

Рид Ренуа готовил какую-то мазь, растирая в маленькой ступке сухие листья мяты. Услышав от запинающейся Даны цель визита, спокойно кивнул и указал на стул.

— Присаживайтесь. Атор поступил совершенно правильно, запретив вам сегодня полноценную тренировку. Последствия могут быть весьма неприятными.

Не отвлекаясь от своего занятия, он прочёл Дане целую лекцию, причём вышло у него это так непринуждённо, что девушке и в голову не пришло смущаться. Она даже осмелилась попросить у целителя каких-нибудь обезболивающих капель. Рид в ответ предложил лечь на кушетку, чуткими тёплыми пальцами коснулся живота. Слегка надавил слева, справа, кивнул, будто убедившись в своих догадках. Разрешил:

— Можете вставать. Думаю, всё дело в личных физиологических особенностях. Станет легче, когда у вас будет регулярная близость с мужчиной, а после первой беременности боль вовсе перестанет беспокоить. До этого — только капли или сборы и минимальная физическая активность в первый день цикла.

— А вечером мне можно будет потренироваться с … с другом? — спросила девушка, слегка смущённая полученным «диагнозом» и способами его лечения.

— Без фанатизма, — разрешил Рид Ренуа. Протянул пузырёк из тёмного стекла. — Ваши капли. Ложку на стакан тёплой воды. Рекомендую вам прилечь на полчаса или час. Хотите — можете остаться у меня в соседнем кабинете.

— Спасибо, я к себе в комнату пойду, — отказалась Дана, не желая отвлекать целителя.

Пара ещё не закончилась, но соседка была на месте. Лежала, уткнувшись лицом в подушку, накрывшись тонкой простынёй. Кажется, спала. Стараясь не потревожить блондинку, Дана тихо прикрыла дверь, легла на свою кровать. Тихонько вздохнула, вспомнив, как ловко Рид Ренуа готовил мазь и жалея, что постеснялась предложить помощь.

Айя повернулась на бок, тихонько застонав во сне и придерживая простыню, но с одного плеча ткань всё-таки съехала и Дана поражённо ахнула, увидев вспухшие алые рубцы. Пресветлый, что с ней сделали? И вот почему она всхлипывала во сне… Пусть маркиза получила по заслугам, Лидана всё равно искренне пожалела девушку. Наверняка той сейчас было очень больно. Повернулась на спину и уставилась в потолок, мысленно подбирая слова для возражения, если Атор снова решит выставить её из зала.

Но в этот день им с Миртом никто не мешал. Вальтормар вовсе не пришёл. Он заполнял затребованные Брианом характеристики, желая поскорее разобраться с бумажной работой. Шатен объяснял понятно, удары лишь намечал и даже позволил несколько раз себя уронить.

— Мелкая, ты молодец! — заявил парень через час, потрепав её по плечу. — Старательная! Алька со мной заниматься не хочет, говорит, я требовательный.

— Нормальный, — возразила Дана. — Мирт, послушай, а что нужно, чтобы сдать зачёт по боёвке в конце семестра?

— Стараться на занятиях, — парень улыбнулся. — Атор нормальный мужик, если видит, что реально стараешься, поставит зачёт по итогам сема. Всё равно со второго проще будет. Хотя… Короче, ладно, расскажу. Со второго сема первая пара боёвки в неделю проходит с применением ментальных кристаллов. Укладываетесь всей группой на маты в зале, кристалл к виску, и понеслось. Думаешь, как иначе успеть освоить столько техник рукопашного боя и столько оружия? А потом всю неделю то, что в память вбили, отрабатываете, чтоб и тело запомнило. Со второго курса ещё и магические приблуды добавляются, каждому свои. Ещё интереснее становится. Но это вам ещё расскажут.

Мирт снова проводил её до дверей общежития, но подниматься не стал. Договорившись назавтра вновь встретиться в зале, он ушёл. А Дана отправилась в небольшую лавку, работающую на территории Академии, чтобы приобрести одну очень нужную вещь.

Атор отложил очередной заполненный бланк и потянулся за следующим личным делом на очередного студента.

— Не отвлекаю? — заглянул в кабинет Микаэль Ларош.

— Да гори они ясным пламенем, — боевик отодвинул бумаги. — Заходи, Мик.

— Элея Вьер из твоей группы? — Микаэль придвинул стул и уселся.

— Допустим, — кивнул хаосит. — Что-то натворила?

— Да как сказать, — коллега поморщился. — Атор… она никакая, понимаешь. Я не знаю, что с ней делать. Элея боится ударить соперника на боёвке. Когда думает, что я не вижу, специально промахивается. Когда я попытался с ней поговорить, разревелась и сказала, что людям же больно. Какой, к демонам и прочим ночным тварям, из неё боевик? Ей борщи варить да детям носы утирать.

— И чего ты от меня хочешь? — поднял бровь Вальтормар.

— Поговори с ней, как куратор, объясни, что я при всей лояльности не поставлю ей зачёт, и она рискует быть отчисленной, — предложил Микаэль.

— Мик, Элея Вьер боится меня, как самого Пересмешника, но заставить её драться не смогу даже я, — Атор пожал плечами. — Ей здесь не место. Как и ещё большей части нынешнего набора.

— Посоветовать ей к магу крови сходить, что ли… — Ларош задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Никаких нервов не хватает смотреть на эту зашуганную мышь!

— Тебе ли не знать, какой расчёт обычно предпочитают местные «кровавики», — хаосит усмехнулся. — Сомневаюсь, что госпожа Вьер на это пойдёт. Впрочем, иначе перспективы у неё совсем невесёлые.

— До второго семестра эту булочку кусать не будут, разве что оближут, — цинично заявил Микаэль. — Я её к Алу отправлю, этот не обидит. А на каких условиях они там с ним договорятся — не моё дело. Важен результат. Ты не против?

— Не думаю, что это что-то кардинально изменит, — покачал головой Вальтормар. — Ты сам сказал: боевика из неё не слепить. Продержится семестром дольше — её счастье.

— Вот и договорились, — Ларош потёр ладони. — Я сам ей предложу, не возражаешь?

— Микаэль, на боёвке Вьер — твоя студентка, — Атор поднял на коллегу тяжёлый взгляд. — Мне плевать, что ты с ней делаешь, чтобы слепить хотя бы подобие боевика. Важен результат.

— Понял, — коллега поднялся, весело блеснул синими глазами. — Плодотворного вечера. Теперь понимаешь, какое счастье — быть куратором?

— Сгинь к первородному Хаосу, — хмыкнул лучший имперский боевой маг. — Желательно, чтобы ты ещё и всю третью группу с собой прихватил.

— Нет уж, наслаждайся! — расхохотался Микаэль, выходя за дверь.

Атор криво усмехнулся и вернулся к написанию характеристик. В то, что даже помощь мага крови позволит Элее Вьер продержаться хотя бы два курса, он не верил. Как только «кровавик» прекратит искусственно повышать концентрацию определённых гормонов в её крови, девушка вновь станет бояться собственной тени. От работы его отвлёк деликатный стук в дверь.

— Простите, господин куратор, я на минутку, — Лидана уверенно подошла к его столу и положила перед боевиком огромную коробку шоколадных конфет. — Не люблю быть в долгу. Это вам за то, что вчера помогли мне. Надеюсь, вы любите сладкое.

— Обожаю, — подтвердил мужчина, обласкав взглядом стройную фигурку посетительницы. — Даже не представляете, Дана, как я мечтаю… о сладком.

— Я сделала что-то не то? — насторожилась девушка. — Простите, не знала, какие конфеты вам нравятся…

— Всё в порядке, Лидана, — мужчина устало потёр переносицу. — Не стоило, но спасибо.

— Вам спасибо, — брюнетка искренне улыбнулась.

Когда лёгкие шаги затихли, Атор выдохнул и со злостью ударил кулаком в ближайшую стену. Эту игру следовало заканчивать, иначе своё совершеннолетие девушка без вариантов встретит в его объятьях. И в его постели. Только как отогнать наивного мотылька, из лучших побуждений летящего прямиком в пламя? «Вы любите сладкое?» О да, ещё как любит! И с одной конфетки он был готов снять обёртку в любое время.

Следующие три недели пролетели для Даны почти незаметно. Испытанием для неё оставались лишь пары Флавии Треаль. Занятия становились всё откровеннее. Впрочем, страдала не только Лидана. Многие девушки не могли побороть стеснительность и сделать так, как требовала преподавательница. Радовало лишь одно: Флавия чередовала откровенные уроки соблазнения с более мягкими. К примеру, на одной из последних пар девушки учились целоваться с созданными Треаль иллюзиями. Дане совершенно не понравилось. Никаких приятных ощущений и трепета, которые описывала как-то Мелиса. Но технику поцелуя на иллюзорном мужчине девушка отработала старательно.

Занятия с Миртом четырежды в неделю стали традицией. Парень ласково подшучивал над ней, называя супервоином, и в целом был доволен успехами неожиданной ученицы. Айя после полученной порки пакостить соседке прекратила и даже попыталась извиниться перед Лиданой, пусть неуклюже и в своём репертуаре. Однажды вечером Дана обнаружила на своей кровати золотой браслет из трёх тоненьких ниточек, протянула его блондинке, а та нервно заявила, что это теперь браслет Даны, компенсация за тот неприятный инцидент, и вообще, она может его продать и купить себе что-нибудь на зиму… Браслет девушка всё же вернула, но извинения приняла. Подругами они с маркизой не стали, но по крайней мере, отношения теперь были ровные.

До промежуточного совершеннолетия оставалось две недели, когда к Дане после очередной боёвки подошёл Алехно и сказал, что хочет поговорить без лишних свидетелей. Вслед за бароном Дана направилась в беседку, силами друзей приведённую в порядок. Уселась на лавку, внимательно взглянула на парня.

— Ты не подумай ничего плохого, — Алехно явно смущался. — В общем, я в курсе, что тебе скоро шестнадцать и чем это грозит. Если ты не против, я бы хотел взять тебя под защиту. Не просто на словах. Вот, — он протянул ей перстень с родовым гербом. — Заключим помолвку. Она ни к чему не обяжет тебя, потом просто расторгнем, и всё.

— Алехно, ты же барон, — попыталась отказаться Дана. — А я безродная.

— Я не наследник рода, — парень улыбнулся. — Клянусь честью, помолвка тебя ни к чему не обяжет, всё останется, как есть.

— До шестнадцати я не могу сама принимать такие решения, — девушка покачала головой и решила признаться. — И я уже договорилась с одним из старшекурсников, что он вроде как меня защищать будет. Просто так, ничего не требуя взамен. Спасибо тебе, я очень тронута твоей заботой.

— Если вдруг передумаешь, моё предложение всегда в силе, — не обиделся на отказ Алехно, пряча перстень в карман. — Сайфер, небось, под крыло взял? Ты с ним тренируешься.

— Он, — не стала скрывать Дана. Попыталась оправдаться: — Но у нас ничего нет, правда. Просто тренировки.

— Верю, — легко отмахнулся барон. — А даже если вдруг что-то будет, так это ваше личное дело. Не оправдывайся. Это твоя жизнь. Но если вдруг понадобится помощь, помни, что у тебя есть друзья.

— Спасибо, — девушка от избытка чувств даже обняла парня. — Мне очень приятно, что у меня есть такие друзья, как ты.

— Всё, всё, — рассмеялся Алехно, высвобождаясь из объятий. — А то сейчас расплачусь от сентиментальности. Пойдём ко мне в комнату, позовём ребят, я что-нибудь вам сыграю. Хочешь?

— Хочу, — радостно кивнула Дана, вслед за парнем выходя из беседки.

Вечер обещал быть прекрасным. Дана даже мысленно поблагодарила Пресветлого за то, что в её жизни наконец-то наступил относительно спокойный период. Даже Витор с компанией присмирели, несколько раз встретив её с Миртом. Шипели издали, но в открытую задевать боялись. А на спарринге ребята просто не подпускали к ней Витора, Харли, Люсьена и черноволосого Дэма. Остальным одногруппникам на девушку было глубоко наплевать, и они не стремились ударить побольнее.

Атор, наблюдавший за Даной всё это время, не слишком обрадовался, увидев, что она стала проводить много времени с Миртом. Но был готов отступить, не вмешиваться в отношения юной пары, приняв выбор девушки. Сделать это было непросто: желание обладать маленькой брюнеткой за месяц не прошло и даже усилилось. Только вот отношения у Даны и Мирта, на взгляд боевика, были далеки от романтических. И он решил прояснить ситуацию. Тем более как раз в последний день срока, назначенного себе хаоситом, у них с третьекурсником был очередной спарринг.

— Сайфер, как ты относишься к Лидане? — поинтересовался Атор, не откладывая интересующий его разговор.

— Да нормально, — парень ловко блокировал удар. — Немного учу её тому, что знаю сам, и всё, сами же видите. Она забавная, эта мелочь. И целеустремлённая, так старательно работает над собой. Молодец девчонка.

— Я не об этом, — качнул головой боевик. — Ты в курсе, что ей скоро шестнадцать?

— А, вот вы о чём, — улыбнулся Мирт. — Я перед мелкой в долгу. Если бы не она, Альку бы отчислили… Да вы в курсе. Пообещал, что возьму её под защиту. Ну типа скажу всем, что она со мной, если надо, самым рьяным в морду дам. Её устраивает и я вроде как в расчёте.

— Ясно, — кивнул Атор, довольный услышанным. — В таком случае, найди другой способ вернуть ей долг. Я забираю девушку себе.

— Что?! — Сайфер от неожиданности пропустил удар в корпус и согнулся. — Шутите?

— Абсолютно серьёзен, — боевик ждал, пока парень восстановит дыхание. — Будешь за неё драться?

— С вами нет, — Мирт растерянно взъерошил волосы на затылке. — Ещё не хватало её так подставить. Закатные и ночные твари… Атор, вы меня просто убили своим заявлением. Что вы собираетесь с ней делать, она же ещё маленькая.

— Для того, что я собираюсь с ней делать, она уже вполне взрослая, — бесстрастно отозвался хаосит. — Постарайся пережить это душевное потрясение, договорились? Я сам с ней поговорю. Продолжаем или хватит?

— Продолжаем, — кивнул третьекурсник, принимая защитную стойку.

Слова преподавателя его действительно сильно удивили. Сам Мирт никогда не рассматривал Дану, как привлекательную девушку, и теперь понять не мог, что нашёл в ней Атор. Будь на месте боевика кто-то другой, Мирт непременно принял бы вызов, но против хаосита свои шансы он оценивал реально. К тому же победитель имел право тут же получить свой «приз». И подкладывать девушке такую грандиозную свинью Мирт не хотел. «С другой стороны, меня тут через год не будет, а Атор всегда её защитит, — рассудил парень. — Тысяча демонов… Данка вначале огорчится, конечно. Но она умная, поймёт потом, что так лучше».

— Атор, только вы её не обижайте, — попросил он. — Совсем же девчонка ещё, мелкая.

— Не обижу, — пообещал боевик и перешёл в атаку.

Лидана накануне приходила к нему за разрешением на выход в город. Мужчина решил, что перехватит её на обратном пути в Академию и поговорит в одном из отдельных кабинетов какой-нибудь таверны. Или кофейни. Девушка наверняка будет возмущена, но он даст ей целых две недели, чтобы принять эту мысль. А в ночь своего совершеннолетия она наконец-то будет принадлежать ему.

ГЛАВА 14

Лидана вышла за ворота Академии во второй половине дня. Девушка никуда не спешила: портниха, шившая ей осеннее пальто, ждала клиентку на примерку к пяти часам пополудни, и время было. На ФБМ выдавали и зимний комплект формы, но Дане, как любой девушке, хотелось иметь возможность сменить удобную, но надоевшую форменную одежду на что-нибудь поинтереснее.

Она остановилась у лавки готового платья. Владелец не поскупился на приобретение голографа, и теперь у входа стояла женская фигура, на которой то и дело менялись наряды. Девушка вспомнила размеры стипендии и вздохнула. Разгуляться на эту сумму было решительно невозможно. И так, чтобы позволить себе осеннее пальто, пришлось продать ювелиру золотую цепочку. А изумительно красивые платья, демонстрировавшиеся на голографе, стоили куда дороже. Цены в столице кусались изрядно.

У портнихи она пробыла почти два часа. Вышла довольная: та заверила молодую клиентку, что заказ будет готов через две недели. Как раз к началу похолоданий. Уже начинало смеркаться. Девушка подумывала, не остановить ли извозчика, чтобы добраться до Академии, но пожалела и так скромные средства. Выбралась на один из столичных проспектов и пошла, рассматривая спешащих куда-то этим вечером людей. С некоторых пор Дане нравилось пытаться угадать, куда они спешат и чем живут. К примеру, вот этот полный господин с намечающейся лысиной, скорее всего, булочник, и торопится домой, к жене и пятерым ребятишкам. А вот эта женщина с тяжёлой сумкой — зеленщица с рынка. Несёт то, что не продала за день.

Засмотревшись на молодого человека в лихо сдвинутой набок фуражке — то ли почтальона, то ли курьера, Лидана вздрогнула, боковым зрением заметив идущего рядом мужчину. Испуганно повернулась к нему и тут же облегчённо вздохнула.

— Добрый вечер, господин куратор. Вы меня напугали.

— Не в первый и не в последний раз, — ответил боевик. — Вы решили все свои дела?

— Да, как раз возвращаюсь в Академию, — кивнула девушка.

— Вернётесь со мной и немного позже, — проинформировал Атор. — Идёмте.

— Куда? — изумилась Дана.

— Туда, где можно поговорить без лишних ушей, — по своему обыкновению спокойно проинформировал боевик.

Взмахнул рукой, останавливая извозчика, открыл дверь кареты, пропуская девушку внутрь. Назвал какой-то адрес, сел напротив Лиданы, захлопнув дверь. В сумраке глаза его казались совсем чёрными. Хаосит молчал, и его молчание тревожило Дану.

— Господин Вальтормар… — тихо произнесла она.

— Как вы меня назвали? — осведомился боевик, глядя на неё.

— Господин Атор, — поспешила исправиться девушка.

— Так лучше, — соизволил кивнуть мужчина. — У вас внезапно возникли вопросы, требующие срочных ответов?

— Куда мы едем?

— Туда, где можно спокойно поговорить и выпить, не опасаясь, что под видом рилантского рома подсунут какую-то дрянь, — прозвучало в ответ.

— Студентам же запрещён алкоголь, — возразила Дана.

— Мы не на территории Академии, Лидана, — холодно проговорил хаосит. — Здесь запрет не действует. А что не запрещено, то разрешено.

Карета остановилась. Атор выпрыгнул из кареты, подал девушке руку. Рассчитался с извозчиком. В таверне, в которую они вошли, было многолюдно. Весёлый смех девок-подавальщиц, гогот чуть подвыпивших компаний. Дана шла вслед за боевиком, недоумевая, зачем они сюда пришли. Бросив на стойку перед хозяином заведения два золотых, Атор произнёс:

— Бутылку рилантского рома и две порции вашего фирменного жаркого. В отдельный кабинет.

— Проходите, господин, — владелец таверны кивнул в сторону лестницы. — Седьмой кабинет. Заказ будет доставлен в течение пяти минут. Изволите ещё чего-нибудь?

— Чтоб никто не совался, — бросил боевик.

Мужик понимающе усмехнулся, бросив любопытный взгляд на Лидану, но промолчал. Вслед за Атором девушка поднялась по лестнице, вошла в тот самый отдельный кабинет. Вытертый диванчик у стены, рассчитаный на двоих сидящих, два стула с деревянными резными спинками, застеленный красной льняной скатертью стол и вешалка для верхней одежды в углу.

Почти сразу в приоткрытую дверь прошла одна из подавальщиц с подносом, поставила на стол два глиняных горшочка, пузатую бутылку из тёмного стекла и два стакана. Так же молча ушла, закрыв за собою дверь.

— Присаживайтесь и угощайтесь, Дана, здесь чудесное жаркое, — произнёс Атор, отодвигая стул. — Где вам будет удобнее?

— Пожалуй, на диване, — напряжённо проговорила девушка, пытаясь разгадать смысл действий преподавателя. — Господин Атор, зачем мы здесь?

— Чтобы поужинать, — хаосит взял со стола бутылку, несколько секунд разглядывал её на свет, после удовлетворённо кивнул.

— Вы говорили о каком-то разговоре, — напомнила Дана.

— Разве это — причина отказаться от ужина? — осведомился мужчина. — Вот и я считаю, что нет.

Жаркое и впрямь было восхитительным. Нежные кусочки мяса таяли во рту, и Лидана даже не заметила, как съела всё, хотя вначале порция показалась ей огромной. Атор разлил по стаканам ром: себе до краёв, ей — половину, протянул ёмкость с алкоголем девушке.

— Пей. Некоторые разговоры проще вести не на трезвую голову. Помнишь, что наш любимый факультет предоставляет девушкам защиту только до промежуточного совершеннолетия?

— Помню, — Дана кивнула, не совсем понимая, с чего куратор решил проявить такую заботу.

— И что может произойти потом, тоже помнишь? — янтарные глаза холодно сверкнули.

— Спасибо, что вы обо мне беспокоитесь, — брюнетка отодвинула выпивку. — Я воспользовалась вашим мудрым советом и уже нашла защитника.

— Ему придётся от тебя отказаться, — пожал плечами мужчина.

— Не понимаю вас, — нахмурилась девушка. — Почему?

— Ты станешь моей любовницей, — Атор сообщил это буднично, даже не взглянув на опешившую от такого заявления Дану.

В первое мгновение она подумала, что ослышалась. Или не так поняла. Но боевик был невозмутим.

— Вы шутите, да? — с надеждой уточнила Дана.

— Абсолютно серьёзен, — Атор отхлебнул глоток рома.

Дана помолчала ещё несколько секунд, пытаясь осознать услышанное. Получалось плохо. То есть, вот так просто, ни с того, ни с сего, господин Вальтормар ей заявляет, что решил сделать своей любовницей? Да как он смеет!

— Я против! — девушка замотала головой.

— Это был не вопрос, — уведомил боевик. — Сколько там осталось до твоего шестнадцатилетия, две недели? Значит, у тебя есть две недели, чтобы смириться с этой мыслью. А с Миртом я уже всё решил.

— Никогда! — возмущённо вскрикнула Дана, поражаясь его цинизму. — Вы… вы сын Бергенсона! Я ни за что не лягу под сына убийцы моей семьи!

— Ты забываешь, что я тоже — убийца, причём профессиональный, — усмехнулся мужчина. — А на отца и прочих родственников по его линии мне плевать. Ляжешь, детка.

— Я вас ненавижу! — Лидана сжимала кулачки в бессильной злобе.

— И вскоре у тебя будет прекрасный повод ненавидеть меня за вполне конкретные действия, — согласился мужчина. — Дана, я далеко не худший вариант. Насиловать не стану, не люблю этого. Обещаю, что позабочусь, чтобы и тебе было хорошо. Мне нравится, когда мои женщины кричат от удовольствия.

От его грубоватой откровенности Дану бросило в холод. Когда она умудрилась вызвать его интерес? Ведь всё шло отлично: ровно столько же внимания, как и остальным, на занятиях, редкие встречи в зале. После того, как она стала заниматься с Миртом, Атор вообще к ним не подходил, лишь изредка девушка ловила на себе непроницаемый, холодный, как у змеи, взгляд янтарных глаз хаосита. Неужели ещё тогда, в его комнате, когда он разглядывал её полуобнажённую? Но у неё просто не было выбора…

— Господин Вальтормар, зачем вы так? — девушка прикусила губу. — Хотите заставить меня уйти с факультета? Я не могу этого сделать. Вы же знаете, что я не хочу вас… Я вас боюсь.

— Главное, что я хочу, — пожал плечами Атор. — Если будешь себя хорошо вести, готов вернуться к вопросу о дополнительных занятиях. А теперь пей. Не волнуйся, от рилантского рома похмелья не бывает. И прекрати называть меня по фамилии: раздражает.

Лидана посмотрела на него зло, но наконец взяла стакан со стола, отхлебнула тёмную, почти чёрную жидкость и закашлялась, хватая воздух ртом.

— Вы же… вы никогда не принуждаете студенток, — проговорила она, утирая выступившие слёзы.

— У меня не было ни повода, ни желания это делать, — мужчина долил рома до краёв. — Теперь есть и то, и другое. Пей.

— Почему я? — Дана неверяще качала головой. — Вы ведь можете получить любую, кого только захотите!

— Я захотел тебя, — бросил боевик. — Смирись.

— Но я не хочу! — девушка едва не расплакалась от несправедливости. — Не хочу, понимаете?

— Твои проблемы, — пожал плечами Атор. — Чем быстрее ты примешь это, тем лучше для тебя. Не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней.

— Вы же можете от меня отказаться, — Дана прикусила дрожащую губу. — Господин Вальтормар, я очень вас прошу: откажитесь от своих планов. Вы же знаете, как я отношусь к семейству Бергенсонов. Я понимаю, что лично вы к убийству моих родных отношения не имеете, но вы… вы его сын!

— Я помню о твоём отношении к моим родственникам и их фамилии, не стоит акцентировать на этом внимание, — холодно проговорил хаосит. — И, как я уже говорил, меня никоим образом не волнует твоё нежелание. Захочешь, никуда не денешься. И отказаться я не могу, Дана. Мог бы — этого разговора не было бы. Так что привыкай. У тебя на это две недели. Сделка для тебя очень выгодная: ты получаешь мою защиту, я взамен требую лишь тело.

— А через неделю я вам надоем и на этом выгода закончится, — девушка до боли впилась ногтями в руку, стараясь сдержать слёзы. — Господин Атор, ну зачем я вам? Вы поиграете со мной и бросите на растерзание всем другим желающим.

— Я так похож на подонка? — мужчина поднял бровь. — Малышка, даже если я вдруг удовлетворюсь всего одной ночью с тобой, ты останешься под моей защитой. Мне не сложно. Я держу своё слово. Пока я тебя хочу — ты спишь со мной. Всё остальное время делай, что тебе угодно. Пожалуй, это всё, что я имел тебе сообщить. Тема закрыта.

Дана вспомнила тот давний бесстыдный сон, ощущение его рук на своём теле, хриплое «Моя!», и не сдержавшись, всё-таки заплакала. Тихо, закрыв лицо руками. Неужели сон был вещим? Нет, она ни за что не позволит, чтобы враг владел её телом! Никогда!

— Пей, — Атор вновь придвинул к ней стакан. — Смирись, Дана. Я мог бы не давать тебе и этих двух недель. Недовольство Бриана как-нибудь пережил бы, лишение преподавательской премии до конца семестра — тоже. Тебе будет хорошо со мной, обещаю.

— Мне уже плохо, — девушка всхлипнула. — Господин Вальтормар…

— Пей ром! — рыкнул мужчина. — И хватит умолять. Решение окончательное.

Дрожащей рукою Дана взяла стакан и небольшими глотками, чтобы вновь не обжечь горло алкоголем, выпила густой, сладковатый напиток до дна. Кабинет тут же начал расплываться, сидящий напротив неё мужчина — двоиться, а потом всё исчезло и пришла мягкая бархатная тьма.

Устроив вырубившуюся девчонку на диване, Атор плеснул себе ещё рома. Реакция Даны была ожидаемой. Но начни он объяснять ей, что целый месяц сходил с ума, представляя её в своих объятьях, и ничего не помогало отвлечься, испугал бы ещё больше. Ничего, за две недели девушка пройдёт путь от гнева, неприятия и отрицания до смирения. А он будет осторожен и терпелив.

Атор придвинул стул ближе к дивану, провёл по щеке Даны ладонью. Скупая, сдержанная ласка. Желанная женщина была так близко. Наконец-то. Условия озвучены, приоритеты расставлены. Мольбы и нытьё, к сожалению, первое время будут неизбежны, но чем быстрее Лидана переборет жалость к себе и взглянет на сложившуюся ситуацию под другим углом, тем лучше будет для них обоих. Он разговаривал с ней намеренно жёстко, специально, чтобы не оставлять иллюзий. Только почему тогда, глядя на это заплаканное личико, он чувствует себя виноватым за это?

Рид, дежуривший в ту ночь у ворот, увидев друга с завёрнутой в плащ девчонкой на руках, забеспокоился.

— Что с ней? — он потянулся к Лидане.

— Ничего особенного, — холодно ответил боевик. — Я её напоил. А сейчас несу к себе.

— Атор, ей ещё нет шестнадцати, — на всякий случай напомнил целитель. — Ты, конечно, на особом счету у ректора, но не перегибай палку.

— Я подожду, — уверил его собеседник. — Сегодня трогать её не стану.

— Не обижай её, — внезапно попросил Рид. — Давно наблюдаю за этой девочкой… Славная малышка: добрая, отзывчивая. Что она вообще делает в вашем пруду с пираньями?

— Выживает, — хмыкнул Атор. — Надо же, ты второй, кто просит меня не обижать её. Не обижу, Рид. Это моя девочка.

Перехватив посапывающую ношу поудобнее, он направился к преподавательскому общежитию. Рид задумчиво смотрел ему вслед. Жаль, что девушке не удалось самой выбрать мужчину, но Атор, по крайней мере, не будет с ней жесток и защитит от других претендентов на юное тело. И не только от них. Целитель за два года работы в лазарете ФБМ насмотрелся на тех, кто до шестнадцатилетия не успел или не захотел найти себе покровителя. Исцелить тело было несложно, а вот работа с полученными психологическими травмами порой могла растянуться на месяцы и годы. Этого времени не было ни у жертв, ни у Рида. Поэтому он просто ставил заглушку на воспоминания, притупляя их остроту… А эту девочку групповое насилие могло бы сломать. Мужчина кивнул в такт своим мыслям. Лидана выглядит совсем миниатюрной. Первая ночь с мужчиной окажется для неё сложной… нужно будет осмотреть малышку после. И возможно, дать кое-что перед самым шестнадцатилетием. Целитель ещё раз покачал головой, не понимая, что так держит девчонку на факультете боевой магии, и вернулся в привратницкую.

Раздевать девушку до белья Атор не стал, снял лишь обувь и верхнюю форменную рубаху. Уложил на покрывало. Лидана тут же свернулась калачиком, положив руку под щёку. Боевик вытащил из шкафа тонкое шерстяное одеяло, накрыл им спящую. Снял свитер, оставшись в лёгкой футболке, разулся. Поразмыслив, брюки решил не снимать. Лёг рядом, по-хозяйски притянув девчонку к себе. Ладонь скользнула по мягким бугоркам груди, и мужчина, шумно выдохнув, поспешил опустить руку на талию брюнетки. Близость желанной девушки волновала. Хотелось сорвать с себя и Даны одежду, перевернуть на спину, впиться жадным поцелуем в пухлые губы и ворваться в неё одним сильным толчком. А потом, когда первый порыв будет удовлетворён, перевернуть на животик и вколачиваться в мягкую податливую плоть, держа малышку за бёдра. Не удержавшись, он прижался к девушке ещё плотнее. Член стоял колом и болезненно ныл. По-хорошему, стоило бы подняться и устроить себе холодный душ, но очень не хотелось оставлять девушку хоть на минуту. Атор закрыл глаза и принялся мысленно перечислять все возможные блоки ударов с последующей контратакой. Это помогало отвлечься.

Дана проснулась от того, что было жарко. Попыталась повернуться, но мешала чужая рука, прижимавшая её к мужскому горячему телу. Пресветлый, как она сюда попала? Последнее, что помнила маленькая герцогиня, это как допивает обжигающую густую сладковатую жидкость в таверне. Девушка попыталась отодвинуться, но её тут же прижали обратно. Более того, теперь между ягодицами упирался твёрдый бугор.

— Вот какого демона тебе не спится? — холодно поинтересовались за спиной.

— Мне жарко, — Дана вновь попыталась увеличить расстояние между собой и господином куратором.

— Мне тоже, но по другой причине, — Атор выругался, снова придвигая её к себе. — Прекрати ёрзать, я не железный! Спи!

— Отпустите меня, пожалуйста, — жалобно попросила девушка, замерев в его объятьях. — Господин Вальтормар…

— Атор! — рыкнул мужчина. Горячая ладонь сжала бедро Даны, поползла вверх. Девушка снова забилась в его руках, пытаясь вырваться. Он перевернул её на спину, придавил к кровати и прошипел: — Сказал же: прекрати ёрзать! Даже не представляешь, что я сейчас хочу с тобой сделать.

Удерживая девчонку одной рукой, он приподнялся, начал стягивать с неё футболку. Дана возмущённо и испуганно вскрикнула, извиваясь под ним. Раздался треск разрываемой ткани. Отбросив остатки футболки в сторону, Атор провёл ладонью по испуганно втянувшемуся мягкому животику, по ложбинке между грудками, проявляя чудеса выдержки, чтобы не сорвать с девушки ещё и лифчик. Дана дрожала, тихо всхлипывая, и уже не вырывалась, поняв бесполезность попыток.

— Не реви, не трону я тебя сегодня, — хрипло проговорил мужчина, поглаживая нежную кожу.

— Вы уже трогаете, — с паникой в голосе отозвалась девушка.

— В другом смысле не трону, — боевик шумно вздохнул, перекатился на бок. Приподнялся, стащил с себя футболку, всунул её в руки Лиданы: — Надень, иначе я за себя не ручаюсь.

Шмыгая носом, брюнетка быстро натянула выданную вещь, снова попыталась отодвинуться от Атора подальше. На сей раз он ей это позволил, справедливо подозревая, что иначе… В общем, пока не надо «иначе». Он и так едва сдерживался, чтобы не наброситься на Дану. Осторожным и нежным быть точно не сумел бы: слишком сильно хотел её. А причинять девушке лишнюю боль мужчина был не намерен. Хватит того, что и так напугал её. Пожалуй, идея принести Лидану в свою комнату этой ночью была не лучшей.

Съёжившись на краю кровати, Дана нервно одёрнула слишком большую футболку. Ткань едва уловимо пахла хвоей. «Пресветлый, за что ты меня наказываешь?» — мысленно обратилась девушка. Божество, естественно, промолчало. Лидана вспомнила состоявшийся в таверне разговор, непоколебимую уверенность Атора в своей правоте, его откровенность, граничащую с грубостью, и всхлипнула, понимая, что она ничего не может ему противопоставить. Даже если бы она могла принять предложение Алехно, это ничего бы не изменило: ночь своего совершеннолетия она всё равно вынуждена была бы встретить в объятьях боевика. Тихие слёзы покатились градом. Дана оплакивала честь, которую лежащий рядом мужчина растопчет, словно придорожный цветок, уязвлённую гордость и своё безвыходное положение. В этот момент она чувствовала себя бесконечно, чудовищно одинокой и уязвимой.

Даже не сопротивлялась, когда Атор снова притянул её к себе, повернул, позволяя уткнуться в его плечо, молча обнял, поглаживая по спине. Просто не было сил. Горький ком в горле не давал дышать. И это тихое, понимающее участие врага стало последней каплей. Дана зарыдала в голос, громко и отчаянно, как ребёнок. Сама не поняла, в какой момент оказалось, что она обнимает мужчину, прижимаясь к нему в поисках защиты. Но разве он будет защищать от себя? Девушка снова всхлипнула, тихо, обиженно. Боевик всё так же осторожно и ласково продолжал гладить её по спине, и почему-то в кольце его рук сейчас было спокойно и совсем не страшно.

Наплакавшись, девушка настороженно затихла в его объятьях, готовая в любой момент вновь забиться пойманной птицей, вырываясь. Но Атор больше не позволял себе лишнего: всё так же размеренно, успокаивающе гладил по спине, и это было неожиданно приятно. От этого мужчины буквально исходили волны уверенности, надёжности и спокойствия. Сейчас Дана чувствовала не страх, а, скорее, неловкость из-за того, что боевик так близко.

— Господин Атор, — прошептала Дана, отчаянно надеясь, что сумеет изменить его решение, — пожалуйста, откажитесь от своих планов на меня.

— Не могу, — ответил он, и девушке показалось, что в голосе хаосита проскользнуло сочувствие. — Единственное, чем сумею помочь, это дать возможность привыкнуть ко мне за оставшиеся две недели.

— Дайте тогда прожить их спокойно, без вас, — девушка упёрлась ладошками в его грудь, пытаясь отодвинуться. — И отпустите, наконец!

Боевик отпустил, позволил вновь отодвинуться на другой край кровати. С час слушал, как Дана вздыхает и ворочается. Но усталость взяла своё: девушка вновь заснула, задышала ровно и спокойно. Атор снова придвинул её к себе, стараясь не разбудить, и задремал, вдыхая аромат её волос.

Разбудил девушку упавший на лицо солнечный лучик. Открыв глаза, Дана в первую секунду не поняла, где находится, с недоумением осматривая комнату, а после реальность происходящего обрушилась, словно гранитная плита. Это был не кошмарный сон, она действительно ночевала в комнате у Атора Вальтормара. Сам боевик как раз вошёл в комнату, одетый в лёгкие домашние штаны. На плечах его было влажное полотенце.

— Проснулась? Замечательно, — мужчина бросил полотенце на кровать и подошёл к шкафу. — Доброе утро, Дана.

— Доброе? — девушка притянула к груди плед, рассматривая широкую, мускулистую спину боевика.

— Вполне, — кивнул он, надевая футболку. — Солнечное осеннее утро. Пока ещё раннее. И у тебя есть все шансы дойти до своей комнаты, ни с кем по дороге не встретившись.

— Тогда я пойду? — Дана выбралась из-под пледа.

— Иди, — согласился Атор, окидывая её пристальным взглядом. — Тебе идёт моя футболка. Не отказался бы увидеть только в ней.

— Не дождётесь, — девушка вспыхнула от смущения и злости. — Я не стану вашей, ни за что!

Схватила со стула форменную рубаху, застегнула на все пуговицы. Обулась и выскочила из его блока так, словно за ней гнался сам Пересмешник. Атор усмехнулся. Пока всё шло по плану. Главное, чтобы сейчас девушка не натворила глупостей, пытаясь убедить себя, что её неприязнь не надуманная. То, как она прижималась к нему, ясно свидетельствовало: заявленных отвращения и ненависти брюнетка точно не испытывает. И не надо больше пугать её, как ночью. То, что он сходит с ума от желания, ещё не повод набрасываться на Лидану голодным зверем.

По пути в комнату Дане действительно никто не встретился. Но когда она вошла в комнату, едва не застонала от отчаяния: Айя сегодня проснулась рано, и сейчас сидела на кровати, с сонным недоумением глядя на явившуюся под утро соседку.

— А ты где была? — зевнула она. — С самого рассвета что ли на тренировку свою пошла?

Дана буркнула в ответ что-то неразборчивое, надеясь, что маркиза отстанет. Та действительно умолкла, поднялась, пошла в ванную. Лидана решила воспользоваться этим, чтобы снять чужую футболку и надеть свою, но в тот момент, когда она скинула форменную рубаху, соседка вышла в комнату взять забытую расчёску, да так и застыла, изумлённо округлив рот.

— Это же мужская футболка, — прошептала она, глядя на Дану. — А где твоя?

— Отстань! — отчаянно крикнула девушка, сдирая с себя принадлежащую Атору вещь и со злостью кидая её на кровать. — Не твоё дело!

Всхлипнула, открыла шкаф, не глядя, достала оттуда другую футболку, надела. Айя прошла к своей кровати, порылась в тумбочке, достала небольшую склянку с каплями, подошла к соседке, тихо проговорила:

— Это обезболивающее… И у тебя футболка наизнанку. Дан… клянусь, я ни при чём! Я бы такого никому не желала…

— Да не трогал меня никто, — девушка отвернулась к шкафу, проклиная свою невезучесть. — Забудь. Просто порвали футболку… на тренировке. Я… я огорчилась очень. А эту верну. Сегодня. Скоро.

— Ладно, — кивнула Айя и отошла.

Она не поверила ни единому слову Даны, но раз та не хотела рассказывать, лезть в душу не стала. После полученного жестокого урока Айя стала гораздо осторожнее. Любви к соседке в ней не прибавилось, но того, что произошло или едва не произошло с Лиданой, маркиза ей действительно не желала и даже искренне посочувствовала. Впрочем, долго горевать над судьбой Льенн ей было некогда: сегодня они с родителями собирались в театр, и нужно было успеть купить новое платье и сделать причёску. Отец обещал прислать экипаж к воротам Академии к 6 утра. Айя накануне взяла разрешение на выход в город у Бриана Лорио. Встреч с куратором группы она старательно избегала. Даже несмотря на то, что хаосит сам пришёл в их с Лиданой комнату на третий вечер после наказания и велел Айе идти в лазарет, сообщив, что на первый раз с неё хватит. Блондинке казалось, что господин Атор всё равно затаил неприязнь и только и ждёт повода её продемонстрировать.

Лея в этот день тоже проснулась рано. Порадовавшись наличию тёплой воды, приняла утренний душ, оделась, положила в сумочку разрешение на выход в город. Девушка третью неделю переживала после разговора с Микаэлем Ларошем, позвавшем её после одного из занятий в тренерскую и объявившем, что с таким отношением к боёвке зачёт он не поставит. Преподаватель посоветовал ей обратиться к кому-то из магов крови, объяснить свою проблему и приобрести амулет.

— Кардинально ситуацию он не изменит, но при своевременной подзарядке позволит вам продержаться ещё год или полтора, — пояснил он. — Разумеется, я вам ничего не говорил, потому что подобные вещи на нашем факультете не очень приветствуются. Злость должна быть неподдельной.

Господин Ларош написал на листке адрес и посоветовал Лее в какой-нибудь из выходных съездить по нему и спросить Алвара.

— Если сойдётесь в цене, он вам поможет, госпожа Вьер, — преподаватель тонко улыбнулся. — И советую не затягивать: семестр не будет длиться вечно, а зачёт я поставлю по его итогам. Помните: я вам ничего не говорил.

Лея страдала от того, что не могла поделиться этой тайной ни с кем из подруг. А ещё синеглазый парень, угостивший их с Альмой коробкой пирожных, как выяснилось, тоже учился на ФБМ. Несколько раз Лея видела его в столовой, и когда он улыбался ей, сердце девушки было готово выскочить из груди. Но юноша к ней больше не подходил. «Он даже не назвал своего имени, — девушка расстроенно вздохнула. — Зачем ему такая, как я?» Несколько раз она украдкой даже думала, что вот если бы он предложил ей серьёзные отношения, она бы согласилась. Даже на всё. В эти моменты щёчки Леи покрывались смущённым румянцем.

Альме она сказала, что хочет купить пару мотков мягкой пряжи. В свободное время Лея вязала изумительные ажурные шали, лёгкие и тёплые. Одну из них она собиралась подарить Дане. Шаль из нежно-розовых и светло-голубых нитей была почти готова, оставалось украсить её бахромой. Мастерица решила, что кисточки будут белыми с серебристыми вкраплениями. Именно за такой пряжей она собиралась. Альма, совершенно не интересующаяся рукоделием, решила остаться в Академии.

Нужную пряжу Лея отыскала на рынке быстро. Поторговавшись, купила её даже дешевле, чем рассчитывала. Остановив извозчика, назвала ему адрес, гадая, хватит ли у неё денег на оплату услуг мага крови. И когда на стук открыл тот самый синеглазый брюнет, занимавший её мысли, Лея растерялась так, что не могла выдавить ни слова.

— Ты ко мне, bella? — мягко улыбнулся парень. — Проходи.

— Мне нужен Алвар, — пролепетала девушка, не в силах отвести взгляд. Пресветлый, какие у него глаза! — Мне сказали…

— Ты по адресу, — кивнул брюнет. — Алвар — это я.

Лея зачарованно шагнула через порог. Красивая мечта была так близко. Алвар закрыл за ней дверь, быстрым, текучим движением опустился вниз, помогая девушке разуться.

— Да я бы сама… — Лея смутилась окончательно.

Такого поведения от парня, о котором она боялась даже мечтать, девушка совсем не ожидала. Брюнет оторвался от своего занятия, чтобы снова улыбнуться ей.

— Лея, — мурлыкнул он, — не мешай мне наслаждаться подарком Пресветлого в лице тебя. Я рад видеть тебя в своей скромной обители, bella.

Из коридора была видна приоткрытая дверь кабинета, но туда посетительницу маг приглашать не стал. Он провёл девушку в комнату, усадил на мягкую софу, сел рядом, поинтересовался:

— Чай? Лимонад? Вино?

— Н-не хочу, спасибо, — робея, выдохнула Лея, осматриваясь.

Ноги тонули в мягком ковре, занимавшем почти всю комнату. Возле софы стоял невысокий столик, а у противоположной стены владелец разместил кровать под балдахином. Полупрозрачные занавески колыхались от лёгкого сквозняка.

— А разве ты не в Академии живёшь? — спросила Лея, смущённо рассматривая ковёр.

— Пару раз в неделю прихожу на боёвку и на спецкурсы, — парень поглаживал её ладонь. — Всё остальное время — практика. Один из плюсов выпускного курса. Милая, чем я могу быть тебе полезен? Зачем ты здесь?

— Мне сказали, ты можешь помочь, — девушка боролась с желанием выдернуть ладошку из его руки и одновременно хотела, чтобы лёгкие прикосновения, достигшие уже запястья, не прекращались.

— Могу, — выслушав суть проблемы, кивнул Алвар. — Bella, тебя предупредили, какую цену просят маги крови с тех, кто им симпатичен? А ты мне очень симпатична.

— Я взяла немного денег, — Лея потянулась к сумочке, но парень перехватил её руку, укоризненно покачал головой.

— Лея, Лея… Алвар Аалто не берёт денег с тех, кто ему нравится. Я обещал дождаться тебя, птичка, но раз ты прилетела сама, начнём чуть раньше… Догадываешься, чего я захочу?

Лея испуганно вздрогнула, вспомнив рассказ Таиры о «кровавиках» и их развлечениях. Имя Алвара Аалто там тоже фигурировало. Кажется, она говорила, что он очень изобретателен… Или нет? Девушка густо покраснела и покачала головой.

— Ты не принудишь меня к… к чему-то нехорошему. Я не позволю.

— Лея, — парень расслабленно улыбнулся, — мы оба знаем, что ты позволишь мне всё, что я пожелаю. Это тебе нужна моя помощь, а не мне — твоя. Сейчас я выйду из комнаты на несколько минут, а когда вернусь, хочу, чтобы ты лежала на кровати и на тебе ничего не было. Усвоила?

Он ласково провёл прохладными пальцами по её щеке. Лея, борясь с желанием шарахнуться от мага крови, как от огня, пробормотала:

— Меня нельзя… Зачем тогда всё это?..

Синие глаза молодого мага были безмятежны, как летнее небо, лишь в глубине их искрился смех. Он позволил пальцам скользнуть к вырезу футболки девушки, и убрал руку.

— Лея, скажи мне, если бы я начал за тобой ухаживать, ты бы позволила мне некоторые вольности? Разрешила бы целовать тебя? Прикасаться к тебе?

Девушка в ответ лишь сильнее заливалась краской. Алвар взял её за подбородок, заставляя поднять голову, большим пальцем провёл по щеке.

— Так позволила бы? — выдохнул он. — Я тебе симпатичен, bella?

— Да… — шепнула Лея, зачарованно глядя на него и чувствуя, как от близости этого парня странно быстро колотится сердце. — Но ты не предложишь…

— Я уже предлагаю, — он склонился к ней очень близко, прошептал эту фразу практически в губы. — Предлагаю быть моей.

— Почему? — неверяще спросила девушка. — Я же некрасивая…

— Ты мне нравишься, Лея, и этого достаточно, чтобы считать тебя самой красивой, — он перекатывал её имя на языке, словно леденец. — Очень нравишься. А тебе понравится то, что я с тобой сделаю. Не волнуйся, bella, сегодня ты выйдешь отсюда почти такой же невинной.

Алвар встал, мягкой, кошачьей походкой направился к двери. Взявшись за ручку, напомнил:

— Несколько минут, Лея. Либо раздеваешься, либо уходишь. Насовсем. Второго шанса не будет.

Дверь закрылась, оставляя Лею наедине с необходимостью срочно принять решение. Мысли путались. Синеглазый принц оказался магом крови, а глупые мечты о его объятьях вот-вот грозили стать реальностью.

Хотелось бежать отсюда, от этого подозрительно ласкового и обходительного парня, но здравый смысл напоминал про опасность отчисления. Алвар был прав: это Лея пришла к нему за помощью, и он вправе диктовать условия. Но и сделать то, что приказал молодой маг, девушка не могла. А если она всё-таки откажется, больше никогда не увидит этого красивого мужчину так близко… И в глубине души Лея понимала, что действительно хочет разрешить ему всё, чего он только пожелает, только за ещё один ласковый взгляд синих глаз. Не в силах решиться, она так и сидела, опустив голову. Вздрогнула, услышав, как снова открылась дверь, но взгляда не подняла.

— Выбрала третий вариант? — в мягком голосе Алвара Аалто проскользнули нотки заинтересованности. Он поставил что-то на стол и подошёл к Лее почти вплотную. — Посмотри на меня.

Девушка покорно подняла голову, глядя на него обречённым взглядом. Парень опустился на корточки, так, что теперь их лица оказались на одном уровне, и улыбнулся ей.

— Я сам тебя раздену, красавица. Не бойся, я не причиняю боли. Только удовольствие. Иди ко мне.

Он осторожно потянул девушку на себя, падая на пушистый ковёр. Лея тихо пискнула, оказавшись на мужской груди, попыталась подняться, но Алвар держал её крепко.

— Не убегай, — прошептал он, поднося к губам вначале правое её запястье, потом левое. — Я так долго тебя ждал, bella.

Первокурсница замерла, как мышка, чувствуя, как под правой ладонью бьётся его сердце. Подняла голову и утонула в ласковом взгляде синих глаз. Парень привлёк её к себе, принуждая опустить голову ему на грудь. Пробежался чуткими пальцами по спине, погладил между лопатками. Лея млела от близости симпатичного ей мужчины, и одновременно боялась того неизвестного, что он собирался сделать.

— Ты меня свяжешь? — осмелилась наконец спросить она.

Алвар тихонько рассмеялся, поймал её ладошку, поцеловал и ответил:

— Непременно, ma bella, непременно. Тебе это нужно.

— Не нужно! — возразила девушка и испуганно притихла.

— Жизненно необходимо, — уверил старшекурсник и успокоил: — Не думай об этом пока что, птичка. Не забивай свою хорошенькую голову глупыми страхами. Я тебя обязательно свяжу, но не сегодня.

Он легко перекатился, подминая Лею под себя, коленом раздвинул ей ноги и лёг, поставив локти по бокам. Поймал губами через ткань сосок, и девушка тихонько ахнула от неожиданности. Страх к этому времени почти полностью уступил место волнующему предвкушению чего-то неведомого. Парень задрал её футболку почти до груди, проложил цепочку быстрых, лёгких поцелуев по животу и внезапно лизнул, пробежавшись горячим языком вокруг пупка. Лея вскрикнула, выгнулась. То ли от щекотки, то ли от странной волны жара, опалившей всё тело.

— Подними руки и чуть привстань, — приказал Алвар.

Стащил с неё футболку, заодно, воспользовавшись моментом, расстегнул бюстгальтер, отбросил в сторону и его. Лея попыталась было прикрыться ладошками, но старшекурсник перехватил её руки, прижал к ковру.

— Не слишком жёстко лежать? — осведомился с неожиданной заботой.

— Н-нормально, — полуобнажённая девушка залилась краской смущения под его пристальным взглядом.

Алвар без труда удерживал её запястья одной рукой, а другой рисовал узоры от ключиц, опускаясь к груди. По очереди обвёл молочно-белые округлости по спирали, приближаясь к соскам, но не дотрагиваясь до них. Легонько подул вначале на один, потом на второй, затем быстро лизнул тугие вершинки и поднял на Лею смеющийся взгляд.

— Точно нормально? Я мог бы извиниться за неудобства… Тщательно и со вкусом. И очень, очень старательно.

Лея не успела ответить. Охнула, подавившись вдохом, от того, что парень втянул правый сосок в рот, лаская его языком и слегка прикусывая. Вторую грудь он наконец накрыл тёплой ладонью, то бережно сжимая её, то ласково, почти невесомо поглаживая.

— Маленькая невинная скромница, — прошептал он, прокладывая дорожку поцелуев по вздрагивающему от каждого прикосновения девичьему животу. — Такая неискушённая… Не зря я решил тебя дождаться.

Он поднялся, подхватил Лею на руки и перенёс на кровать. Сдёрнул с неё брюки вместе с трусиками и продолжил целовать с того же места, где остановился, опускаясь всё ниже. Его руки переместились на бёдра Леи, и та, внезапно догадавшись, что будет дальше, попыталась сжать колени.

— Нет! Не надо! — умоляюще всхлипнула она, чувствуя, как пылают щёки от стыда.

Алвар настаивать не стал. Лёг рядом, ласково улыбнувшись смущённой девушке. Лея боялась увидеть в его синих глазах злость, но взгляд мага крови лучился пониманием. Он ничего не говорил, осторожно, едва касаясь, поглаживал вначале мягкий животик, потом, перескочив опасную зону, переключился на ноги, одновременно целуя Лею в ключицы. Как-то незаметно его рука с внешней стороны бедра перекочевала на внутреннюю, буквально по миллиметру поднимаясь всё выше, пока наконец не накрыла холмик с каштановыми завитками. Осторожные пальцы скользнули по влажным складочкам, отыскали чувствительную точку, и Лея с тихим всхлипом снова выгнулась, чувствуя, как колени разошлись сами собой.

Маг крови не упустил возможности вновь удобно устроиться меж её ног и вернуться к поцелуям живота и бёдер. А потом он коснулся языком того самого местечка, где только что были его пальцы. Лея услышала хриплый вскрик, и не сразу поняла, что он принадлежит ей. Мир сузился до размеров кровати, нет, до той самой точки, которой сейчас касался синеглазый искуситель, заставляя всё новые и новые волны жара прокатываться по телу и собираться внизу живота. Перед глазами вспыхивали звёзды, собираясь в причудливые цветные узоры. Лея запуталась пальчиками в тёмных волосах Алвара, прижимая его ближе и не осознавая этого. Она стонала, уже не пытаясь сдержаться, металась по кровати, выгибаясь навстречу его губам, его рукам, то пытаясь сжать колени, чтобы прекратить эту сладостную пытку, то, наоборот, пытаясь развести их ещё шире.

Напряжение нарастало, и наконец плясавшие перед глазами звёзды взорвались, когда Лею накрыло особенно сильной волной удовольствия, пронзившей тело до последней клеточки. Не сразу она поняла, что звенящий в ушах крик — её собственный. Безвольно раскинувшись на кровати, она медленно приходила в себя, чувствуя, как Алвар ласково вырисовывает кончиками пальцев новые узоры по утомлённому телу.

— Я же обещал, что тебе понравится, — синие глаза смеялись. — Если хочешь, одевайся. Я не смотрю.

Он действительно смежил веки. Лея, чувствуя, как дрожат колени и ещё сводит сладкой судорогой бёдра, наспех, кое-как натянула на себя разбросанные по комнате вещи. Непослушными пальцами застегнула брюки. На глаза наворачивались слёзы. Ей действительно понравилось всё, что с ней делал этот молодой мужчина. И она позволила ему это делать. Она даже не энайке, хуже!

— Эй, птичка, ты чего? — услышав сдерживаемые всхлипы, Алвар в одну секунду слетел с кровати и обнял её за плечи. Бережно стёр слезинки, спросил: — Я тебя обидел?

Лея отрицательно затрясла головой и расплакалась, уткнувшись в его плечо. Сбивчиво, понимая, что ниже в глазах старшекурсника она уже не упадёт, пояснила, почему так расстроилась.

— Какая же ты ещё маленькая, bella, — ласково проговорил маг крови, поглаживая её по спине. — Детка, получать удовольствие от ласк — это нормально. И плюнь в бесстыжие глаза тем, кто утверждает обратное. Давай к делу. Ты мои условия выполнила, теперь очередь за мной.

— Ты считаешь меня падшей женщиной, — всхлипнула Лея.

— Я считаю тебя восхитительной женщиной, — возразил Алвар, вновь целуя её запястье. — Чудесной женщиной. Изумительной. Страстной и одновременно стеснительной. Bella, ты ведь будешь моей? Только моей?

Лея молча кивнула, боясь верить его словам. Алвар тем временем взял со стола ланцет, слегка надрезал ей запястье, набрал крови в пробирку и заживил ранку.

— Готовый амулет отдам тебе в следующую лунницу, — пообещал он. — Если хочешь, тогда же могу могу показать тебе Ардан. Сегодня я несколько занят…

— Я пойду, — девушка поникла. Сказка всё-таки разбилась на осколки. Алвар деликатно выставляет её прочь. — Спасибо…

— Лея, — он произнёс её имя так, что у девушки мурашки побежали по коже, — ты куда-то спешишь? Побудь со мной, bella, посмотришь, как я работаю над амулетами. Занят я исключительно ими. А вечером провожу тебя в Академию.

Лея никуда не спешила. Не веря в то, что Алвар всерьёз предложил ей прогулку по столице через неделю, девушка решила хотя бы один день провести рядом с этим ласковым и красивым мужчиной, чтобы вспоминать потом о нём, когда будет совсем грустно и плохо. В жизни Леи в последнее время было так мало хорошего…

Наблюдать за тем, как Алвар рисует кровью узоры на амулетах и шепчет над ними заклинания было интересно. Минут пять. Узоры вспыхивали различными цветами — от серебристо-белого до чёрного, и растворялись без следа. А после Лея просто любовалась парнем. Сосредоточенным лицом, тем, как он легонько касается амулетов. Вспомнила, как эти пальцы буквально полчаса назад гладили её, и покраснела, чувствуя, как низ живота снова опалило жаром.

— Скучно, bella? — отложив очередной амулет в сторону, Алвар ласково улыбнулся. — Потерпи немного, буквально час, и пойдём обедать в ближайший трактир. Хочешь, дам тебе что-нибудь почитать пока?

— А хочешь, я сама приготовлю обед? — воспрянула духом Лея, поняв, что может быть полезной. — У тебя ведь есть какие-то продукты?

— Не уверен, — парень покачал головой и легко признался: — Милая, верх моего поварского искусства — чай с бутербродом. И то — хлеб, мясо и сыр я нарезаю вкривь и вкось.

— А где у тебя кухня? — поинтересовалась девушка, надеясь, что хоть что-нибудь там отыскаться должно. — Я всё-таки посмотрю, можно?

— Тебе в моём доме можно всё, Лея, — разрешил маг. — Кухня — прямо по коридору и направо.

Вот на кухне девушка чувствовала себя в своей стихии. Отыскала в шкафу банку с чечевицей, в холодильном шкафу, помимо упомянутых сыра, подкопченного мяса и хлеба на нижней полке отыскались две луковицы и очень грустная подвявшая морковка. Из специй была лишь соль, но это Лею не расстроило. Промыв несколько жменек чечевицы, девушка отправила их в кастрюльку, туда же бросила очищенную и разрезанную на четыре части луковицу, посолила, долила воды и задумчиво взглянула на плиту. С магическими моделями, стоившими дорого, Лея знакома не была. Побоявшись экспериментировать, заглянула в кабинет. Алвар вскинул на неё пронзительно-синий взгляд и мягко спросил:

— Что-то не так?

— Как разжечь твою плиту? — спросила девушка. — Я таких не видела…

— Сейчас покажу, — Алвар встал.

Всё оказалось просто. Два рычажка регулировали интенсивность пламени, третий в принципе включал этот усовершенствованный прибор, работавший на специальных капсулах. Рассеиватель пламени не позволял огню прожечь дно кастрюли или сковороды. Техномаги, конструировавшие подобные плиты, позаботились обо всём. Закончив объяснения, Алвар не упустил возможности прижать девушку к себе и поцеловать в висок. Лея взволнованно вздохнула.

— Bella, не смотри на меня так, иначе отвлекусь от работы в пользу тебя, — шепнул парень. — У нас ещё будет время, обещаю.

И ушёл обратно в кабинет. С мечтательной улыбкой на губах Лея вернулась к прерванному занятию. Почистила и нарезала кружочками морковь, бросила к чечевице. Нарезала кубиками несколько ломтиков мяса, добавила туда же и закрыла крышку. Через двадцать минут достала и выбросила разварившийся лук, отдавший весь аромат и вкус. Выключила плиту, поставила на стол две тарелки. Слегка смущаясь, как-никак, в первый раз готовила для мужчины, позвала Алвара обедать.

— Восхитительно, — с аппетитом съев от души положенную порцию и попросив добавки, заявил Алвар. — Милая, после такого ты обязана выйти за меня замуж.

— Не шути так, — Лея расстроенно опустила голову.

— Я не шучу, — парень покачал головой. — Bella, что ты знаешь о магах крови? Точнее, о тех, у кого этот дар — основной.

— Ничего, — призналась девушка.

— Я чуть позже тебе расскажу, — улыбнулся «кровавик». — Если кратко: милая, ты попала… Я тебя никому теперь не отдам. Но ты ведь и не против?

После обеда Алвар подхватил зажмурившуюся от счастья Лею на руки и унёс в комнату. Уселся на софу, не отпуская девушку, и, поглаживая её по спинке, между лопаток, начал рассказ. Во-первых, для Леи стало неожиданностью, что ярко-синий цвет глаз, такой, как у Алвара, был отличительным признаком магов крови, у которых этот дар был основным.

— Получается, господин Ларош тоже — маг крови? — спросила Лея, припомнив, что у преподавателя по боёвке глаза почти такие же синие, как у держащего её на коленях парня.

— У Микаэля этот дар, как и у меня, самый сильный, — пояснил Алвар, целуя её в шею. — А у нашего декана основной дар — тьма, а кровь — дополнительный. И потому глаза у него другого цвета. И под то ли благословение Пресветлого, то ли проклятие Пересмешника он не попал.

Девушка ждала, чувствуя, что сейчас услышит что-то интересное, и не ошиблась. Шокирующим «во-вторых» оказалось, что синеглазые маги крови, все, как один, обаятельные повесы и гуляки, любимцы женщин всех возрастов были однолюбами. Причём влюблялись с первого взгляда и на всю жизнь. И больше ни одна женщина, кроме избранницы сердца, была им не нужна. А у самой счастливицы не было ни единого шанса противостоять обаятельному синеглазому ловеласу: рано или поздно любая крепость выбрасывала белый флаг, сдаваясь на милость победителя. А тот, недолго думая, пользовался моментом, чтобы при первой возможности затащить любимую в ближайший храм и обменяться брачными клятвами.

— Так это же хорошо, разве нет? — романтичная Лея вздохнула. — Взаимная любовь и верность это так прекрасно! Пресветлый однозначно благословил магов крови!

— Bella, это прекрасно, когда оба молоды, как мы с тобой, и не связаны обетами с другими людьми, — возразил Алвар. — Только представь жуткую ситуацию: у тебя семья, пятеро детей, муж, жизнь спокойна и вполне хороша, и тут появляюсь я… Не проклятье ли? Летит к бродячему коту под хвост слаженная жизнь двух семей. Разводы, обиды, делёжка имущества и детей… И отступиться я не могу, потому что на жену у меня банально не… кхм, в общем, в какой-то мере я ещё и обречён на верность тебе. Никакую другую женщину я просто не захочу. Кстати, Лея, я жуткий собственник. И помимо брачной клятвы ты потом принесёшь мне личную, на крови. Поклянёшься в верности.

— Поклянусь, — щёчки девушки порозовели.

— Я рад, что встретил тебя так рано, Лея, рад, что ты свободна, — прошептал парень, глядя её в глаза. — Выйдешь за меня замуж, птичка? Позволишь окольцевать тебя, как можно скорее? Просто согласись сейчас, и в следующий раз я сделаю всё правильно: с цветами, свечами, встану на одно колено и преподнесу тебе золотой браслет с дымчатыми топазами, под цвет твоих глаз.

— Я не могу решать сама, — жалобно пролепетала Лея. — До совершеннолетия ещё четыре с половиной месяца…

— Но ты не против? — промурлыкал Алвар, запуская руку ей под футболку и поглаживая мягкий животик. — Или против? Если против, начну уговаривать прямо сейчас. Очень убедительно…

— Не против… — девушка часто задышала.

— Не против, чтобы поуговаривал? — ласково поинтересовался он.

Лея покраснела, опустила голову. Алвар тихо рассмеялся.

— Bella, я тебе уже говорил сегодня: нет ничего постыдного в желании. И в том, что тебе нравятся мои прикосновения, тоже. Хорошо, не буду тебя смущать окончательно второй раз за день. Будем просто целоваться. Согласна? Кстати, ещё один пунктик… В губы мы целуем только любимых.

Вечером дежурный привратник, однокурсник Алвара, лишь понимающе хмыкнул, пропуская в академию друга и его спутницу со счастливо блестящими глазами и припухшими от поцелуев губами. Возле мужского общежития парень привлёк девушку к себе, быстро поцеловал в губы.

— Останешься у меня на ночь, bella? — шепнул он.

Лея покраснела и отрицательно замотала головой.

— Слишком спешу? — Алвар тихо рассмеялся и провёл ладонью по её щеке. Пообещал, склонившись к её ушку: — Я буду настаивать на том, чтобы свадьба состоялась, как можно быстрее. И вот тогда, моя милая птичка, мы будем проводить вместе все ночи. К твоей матери я съезжу на этой неделе. И только посмей сейчас заикнуться насчёт долгов, Лея. Я сказал, что теперь это не твои проблемы. Пойдём, провожу тебя.

Альма, увидев растрёпанную, зацелованную и до неприличия счастливую соседку, от удивления выронила конспект. Наклонилась за ним, подняла, выжидающе посмотрела на Лею, сиявшую, как начищенный золотой.

— Аль, я, кажется, замуж выхожу… — упав на кровать, выдохнула пухленькая брюнетка. — За Алвара Аалто, того самого парня с синими глазами.

Конспект полетел на пол второй раз.

ГЛАВА 15

Первую половину солариса Атор заполнял демоновы характеристики, желая поскорее закончить эту неприятную обязанность, возложенную на него хитрым Брианом. Нет, разумеется, он мог бы послать Лорио к Пересмешнику в тёмные земли, но тогда заполнение бланков и расшифровка его пометок относительно каждого студента легли бы либо на Рени, которой и без того хватало забот, либо на кого-то из коллег-преподавателей. А перекладывать свои обязанности на других хаосит не привык. Радовало одно: бумажек оставалось всё меньше.

Закончив, мужчина положил последнюю характеристику в папку и поднялся. Бриана он намеревался отыскать с утра, а пока решил наведаться к Риду Ренуа. Ему было, о чём поговорить с целителем.

Бесконечно влюблённый в свою работу Рид, как и предполагал боевик, обнаружился в лаборантской.

— Как ты вовремя! — поприветствовал он друга, помешивая деревянной ложкой какое-то варево в булькающей на спиртовке железной кружке. — Видишь, вот там на столе лежит мандрагора? Её надо нарезать тонкими кружочками. Нож где-то рядом.

— Всю жизнь мечтал нарезать мандрагору, — хмыкнул Атор, но просьбу выполнил. — Рид, у меня к тебе просьба.

— Дам я обезболивающее твоей девочке, дам, — отмахнулся целитель и уязвлённо добавил: — Мог бы и не сомневаться.

— В этом я не сомневался, — успокоил его боевик. — Возьми Лидану к себе помощницей. И обучай потихоньку в свободное время. Я с Брианом и Раулем сам поговорю.

— То есть, целительство — её основной дар, — кивнул Рид. — Атор, тогда я решительно не понимаю, что она делает на ФБМ, да ещё в твоей группе.

— Мстить учится, — пояснил собеседник. — В том числе — мне. Полагаю, после вчерашнего разговора я в списке её личных врагов занял первое место.

Целитель промолчал. Добавил три полупрозрачных кружочка мандрагоры в кипящее зелье и затушил пламя под кружкой. Он не осуждал Атора, столь резко вмешавшегося в судьбу Лиданы. Раз друг так поступил, значит, у него были очень веские причины. И оброненная им вскользь фраза: «Это моя девочка» сказала Риду о многом.

— Хочешь, чтобы она училась сразу на двух факультетах? — перевёл разговор Рид на более безопасную тему.

— Хочу, чтобы ей было, куда уйти после второго курса, — в янтарных глазах боевика клубился огненный туман. — Будем откровенны: Лидана Льенн никогда не станет боевым магом. Максимум, на что она способна, защититься при нападении. Но не убить. Не мне тебе объяснять. Но принять эту правду она не готова.

Целитель понимающе кивнул. Как может тот, чей основной дар — сохранить жизнь, отобрать её? Однажды Риду пришлось убить. В целях самозащиты. Пришедший поздно вечером пациент решил ограбить доктора и набросился на него, пытаясь удушить ремнём. Рид, не успевший положить скальпель, вслепую отмахнулся, и лишь когда за спиной раздался предсмертный хрип, а плечо белого врачебного халата стал горячим и мокрым, целитель понял, что произошло. Отбиваясь, он перерезал нападавшему артерию. И спасти не успел… Почти месяц понадобился ему, чтобы восстановить прежнюю картину мира и вернуться к практике. Без поддержки Атора в то время депрессия могла затянуться на гораздо больший срок.

— Хорошо, — согласился Ренуа. — Я буду её учить.

— Спасибо, — боевик слегка склонил голову. — Тебе ещё нужна помощь?

— Нет, сам справлюсь, — не стал задерживать друга целитель.

Атор ушёл. Рид взглянул на песочные часы, в которых как раз пересыпались последние песчинки, перевернул их и вновь зажёг спиртовку. Эликсир предстояло прокипятить ещё трижды, прежде чем переходить к вливанию в него магии. Помешивая булькающую жидкость деревянной лопаткой, целитель размышлял, какие книги выдать Лидане в первую очередь. В том, что Атор сумеет договориться и с обоими деканами, и с ректором, если потребуется, Рид не сомневался.

Дана до обеда не выходила из комнаты. Лежала на кровати, подтянув колени к груди, и думала, думала, думала. И приходила в ещё большее уныние, в очередной раз делая неутешительный вывод: постели куратора ей не избежать. Если бы Атор её шантажировал, заявив, к примеру, что выгонит из группы или вовсе — устроит отчисление, Дана бы даже смирилась с жестокой необходимостью заплатить собой за право остаться. Перетерпела бы. Но то, как боевик поставил её перед фактом, угнетало вдвойне. А ещё его обещание защищать вне зависимости от того, сколько продлится их связь… Девушка понимала, что это — очень щедрое предложение, но никак не могла смириться с тем, что ей придётся лечь под сына врага, отдать ему свою невинность. Это угнетало. «А он ещё и грубый…» — Дана вспомнила рассказ Таиры и всхлипнула, жалея себя. Вспомнила, как мужчина одним рывком разорвал на ней футболку, горячую шершавую ладонь, неожиданно бережно коснувшуюся её живота, представила, как уверенно и нагло боевик будет касаться её тела через две недели, и замотала головой, отгоняя эту мысль. Самое страшное, что его прикосновения вовсе не были Дане противны.

Сходив в столовую, девушка неохотно поковырялась в тарелке, от души радуясь, что не встретила никого из друзей. Просто не было сил притворяться. Вернулась, и вновь легла, уткнувшись в подушку. И раздавшееся под потолком: «Лидана Льенн, к куратору в кабинет» заставило юную герцогиню горестно застонать. Ну что ему ещё надо?

Вальтормар был в кабинете не один. На одном из стульев сидел сухощавый мужчина с седыми висками и строгим лицом. Рауль Ферешен, декан целительского факультета, в ответ на неожиданную просьбу Атора вызвал своего зама по учебной части и велел тому взглянуть на потенциальную студентку и оценить силу дара.

— Если девочка перспективная, я не против, — заявил Рауль. — Давно твержу и Бриану, и Стефану, что пора ввести спецкурс для студентов ФБМ, имеющих целительский дар. Обидно же, что пропадает!

— Рауль, если Стефан в ответ предложит ввести спецкурсы по развитию остальных способностей для твоих целителей, взвоют не только студенты, но и преподаватели, — усмехнулся боевик.

— А моим не надо! — мигом отпёрся от такого варианта Ферешен. — Им и без того хватает нагрузки. Всё, забирай Клауса, показывай ему своё юное дарование.

И вот сейчас Никлаус де Борджо смотрел на вошедшую в кабинет куратора первокурсницу и понимал, что при даре такой силы целитель из неё выйдет великолепный! Ну хоть прямо сейчас хватай девчонку в охапку и тащи к ректору, требуя подписать заявление о переводе. Клаус не мог понять одного: почему Императорский Жнец внезапно решил принять такое участие в судьбе студентки.

Куратор выдал девушке какой-то листок, взглянул на Никлауса. Замдекана целительского факультета кивнул, давая понять, что увидел всё, что хотел.

— Свободны, студентка Льенн, — отпустил девушку Атор.

Та поспешила выскочить за дверь. Никлаус покачал головой. Студентка явно опасалась своего куратора. Впрочем, винить её за это он не мог. Мужчина и сам в присутствии Атора чувствовал себя крайне неуютно. Слишком опасным был этот человек. Но причин, побудивших Вальтормара обратиться по поводу этой девушки к Раулю Ферешену, Клаус не понимал, и это не давало ему покоя. Боевик вышел из кабинета вместе с ним. Когда они подошли к лестнице, де Борджо не выдержал.

— Атор, — изнывая от любопытства, решился он, — что такого особенного в этой девушке, что вы лично занялись устройством её судьбы?

— Хотите упасть с лестницы, любезный Никлаус? — холодно поинтересовался боевик, не удостоив его и взглядом.

— Что вы! — де Борджо от неожиданности споткнулся, и не придержи его Вальтормар за плечо, имел все шансы пересчитать носом ступеньки. — Разумеется, не хочу!

— Тогда не лезьте в мои дела, — посоветовал хаосит. — Иначе в следующий раз можете и полететь. Без уточняющих вопросов с моей стороны.

Клаус понятливо заткнулся. Желание жить было сильнее любопытства. Атор дважды не предупреждал. И приобретать себе врага в его лице замдекана целительского факультета не собирался.

Лидана к вечеру собралась с мыслями и решила, что за эти две недели постарается либо сделать так, чтобы куратор отказался от нехорошего намерения затащить её в кровать, либо хотя бы попортить ему нервы. Сходила к Мелисе с Таирой, выяснила некоторую интересную информацию и, прихватив футболку Атора, отправилась искать хаосита.

Боевик составлял план занятий на семестр. Ещё одна муторная и бесполезная работа. В общем-то, этого плана потом можно было не придерживаться, но Бриан требовал сдать заполненную бумажку в срок, чтобы при надобности ткнуть в неё проверяющих из Министерства образования.

— Проходите, — разрешил он, услышав стук в дверь, и вопросительно поднял бровь, увидев Лидану. — Чему обязан счастью снова вас видеть?

— Вы решили откупиться за порванную футболку тремя новыми со склада? — недовольно поинтересовалась девушка. — А компенсация морального ущерба? Вы меня перепугали, между прочим! И свою заберите, она мне велика.

— И чего же ты хочешь, солнышко? — спокойно спросил мужчина.

— Платье из последней коллекции Виора, желательно, с кристаллами Таровски, шубку из снежного барса и по мелочи что-нибудь, — Дана на секунду задумалась, и заявила: — Серьги с дымчатыми топазами вполне подойдут. А к ним — колье и браслетик. И это — только компенсация за футболку!

— Всего-то? — усмехнулся Атор. — Договорились. Лавки ещё работают, собирайся и пойдём.

Девушка опешила. По словам Таиры, на столь наглое вымогательство мужчины реагировали однозначно негативно. Может, она мало попросила?

— В понятие «по мелочи» всякие другие мелочи тоже входят, — попыталась она ещё раз, лихорадочно вспоминая названия модных брендов, озвученных Таирой, и самых дорогих вещей. — Мне нужна зачарованная безразмерная сумочка из кожи молодой виверны, туфельки от лучших рилантских мастеров, и много-много маленьких красивых девичьих радостей от «Глорис секретс», «Шпионо Провокато» и «Сальерри».

— Хорошо, — согласился боевик, поднимаясь. — Идём. По дороге вспомнишь или придумаешь, что ты ещё хотела.

— Вы серьёзно собираетесь всё это мне купить? — окончательно растерялась Дана, чувствуя, что всё идёт не по плану.

— Собираюсь, — кивнул он. — Почему бы не побаловать свою женщину?

— И просто так, в качестве компенсации за футболку? — нахмурилась девушка. — Не требуя ничего взамен ни сейчас, ни потом?

— Почему тебя это удивляет? — осведомился Атор.

— А ещё я хочу дом в столице, — уже упавшим голосом продолжила Дана. — Трёхэтажный особняк.

— Можно даже по личному эскизу главного столичного архитектора, — не стал спорить хаосит.

— Вы издеваетесь? — брюнетка попятилась от него. — Даже не скажете, что слишком высоко я оцениваю моральный ущерб?

— Не скажу, — усмехнулся Атор. — Мне интересно, что ты будешь со всем этим делать. А на маленькие красивые женские радости на тебе я с удовольствием потом полюбуюсь.

— Я пошутила, — Дана попыталась отступить к двери. — Мне ничего не надо!

— Значит, ограничимся только бельём, — пожал плечами мужчина. И добавил с улыбкой палача: — В следующий раз будешь думать, что делаешь. Я охотно поддаюсь на провокации, Дана, если вижу, что в итоге от них пострадает сам провокатор.

— Меня могут узнать в городе, — попыталась было выбраться из собственной ловушки Дана.

— Почему-то раньше тебя это не смущало, — лениво отозвался боевик. — Хорошо, наброшу на тебя отводящее взгляды заклинание. Никто не сумеет вспомнить, как ты выглядела.

Посещение лавок, торгующих шёлковым и кружевным безобразием, проходило по одному сценарию. Вначале сгорающая от стыда Дана тыкала пальцем в самые безобидные комплекты, после боевик указывал то, что нравилось ему, улыбчивые девушки-помощницы стайкой бросались подбирать Лидане бельё по размеру, чуть ли не с почестями провожая протеже красивого и богатого господина в примерочную. Слава Пресветлому, примеряла комплекты девушка в одиночестве. В первом салоне Лидана попыталась схитрить и заявила, что самые возмутительные и откровенные вещи не подошли. На это Атор лениво парировал, что готов присутствовать на примерке и лично оценить, насколько хорошо смотрится на девушке тот или иной комплект. Став не очень счастливой обладательницей трёх объёмных пакетов с развратными пеньюарами, трусиками, подвязками и бюстье, брюнетка взмолилась о пощаде. Как ни странно, боевик согласился. Даже предложил открыть портал прямо в комнату Даны, ехидно отметив, что от предложения донести пакеты она наверняка откажется.

— А могли бы вы оставить их у себя? На хранение? — с надеждой предложила девушка, не представляя, как она будет объяснять появление этого всего соседке и подругам и куда такое бесстыдство прятать.

— Если пообещаешь, что будешь всё это носить, когда тебе исполнится шестнадцать, — поставил условие Атор.

— Обещаю, — уныло согласилась Дана.

А куда было деваться? Девушка злилась в первую очередь на себя. Вот кто тянул за язык упоминать о производителях самого дорогого и откровенного белья в Империи и за её пределами? Никто. И план выставить себя меркантильной расчётливой дамочкой, решившей получить всё возможное от любовной связи с лучшим имперским боевым магом, провалился. Разбился вдребезги о холодное и спокойное понимание Атора. Как он сказал? «Я охотно поддаюсь на провокации, если вижу, что от них пострадает сам провокатор». Какая же он всё-таки сволочь!

А через минуту Дана возмутилась ещё больше. Атор открыл портал в свою комнату, открыл шкаф, демонстрируя всего две занятые вещами верхние полки и безукоризненно вежливо предложил девушке разложить свои вещи. Мол, чего им стоять в пакетах. Ещё и намекнул, что не станет возражать, если девушка переедет к нему окончательно.

Раскладывая вещи, Дана не могла не отметить мягкость льнущей к рукам ткани. Бельё было безумно дорогим, её стипендии хватило бы, в лучшем случае, на один пеньюарчик, самый простой. Герцогиня даже боялась представить, сколько стоило всё вместе. Покосилась на хаосита, внутренне приготовившись к тому, что он сейчас будет комментировать каждую вещь. Но Атор, решив не смущать девушку окончательно, сел за стол и раскрыл толстую тетрадь. Учебный план сам собою, к сожалению боевика, составиться не мог.

— Дана, подумай о том, что тебе действительно нужно, — проговорил он, увидев, что брюнетка закончила раскладывать вещи. — Обувь, верхняя одежда, что-то ещё. Форма ФБМ, конечно, вполне удобная, но вряд ли ты захочешь носить её постоянно.

— Я хочу одного: чтобы вы оставили меня в покое, — девушка выпрямилась. — Только этого! Господин Атор, ну поймите же, наконец: вы не привлекаете меня, как… как мужчина.

— Серьёзно? — Атор поднялся мягким, кошачьим движением. — Проверим? Если ты никак на меня не отреагируешь, я тебя отпущу.

— А что вы собираетесь делать? — на всякий случай Лидана попятилась.

— Ничего особенного, — уверил он. — Не беспокойся, твоя честь не пострадает.

Сбросил рубаху, не спеша, потянул вверх футболку. Дана сглотнула, наблюдая за мужчиной, как завороженная. Он действительно был красив. Сильное, тренированное тело, обманчиво мягкие движения. Хищник, вышедший на охоту. Небрежно бросив футболку на спинку стула, Атор подошёл к прижавшейся к стене Дане, медленно провёл ладонью возле её щеки, лаская, но не дотрагиваясь. Девушка чувствовала тепло от его руки, не отрываясь, смотрела в янтарные глаза, ощущая, как бешено колотится сердце. Мужчина наклонился к ней, легонько подул на шею, почти касаясь губами кожи. Дана шумно выдохнула, чувствуя, как ослабли колени, а соски натянули ткань бюстгальтера. Мурашки уже маршировали по спине целыми полками. А ведь Атор до неё даже не дотронулся.

— Не привлекаю, говоришь? — мурлыкнул он, опаляя шею дыханием. Поднял голову и выдохнул ей в губы: — А мне кажется, что очень даже наоборот.

Отстранился, отошёл к столу, надел футболку. Дана стояла, опустив голову, и не могла поверить в реальность происходящего. Он не может, не должен её привлекать! Губы ныли, словно боевик действительно её поцеловал.

— Можешь идти, — разрешил Атор, вновь садясь за стол. — Впрочем, если решишь остаться и проверить ещё как-нибудь, насколько я тебя не интересую, буду только рад.

— Ненавижу вас! — прошипела девушка, бросаясь к двери.

Хлопнула ею от души. Боевик лишь усмехнулся. Малышка сегодня его повеселила. Неужели она действительно думала, что он пожалеет на неё денег? Да он мог купить ей всё, что она только бы пожелала, за исключением, разве что, императорского дворца. Наивная девочка попыталась разыграть из себя циничную стерву, вознамерившуюся запустить коготки в богатого мужчину. Надеялась, что он не раскусит её план? Впрочем, результатами Атор был доволен: Лидана попалась в свою же ловушку, и теперь он предвкушал, как на ней будут выглядеть обновки. И как он будет ласкать стройное девичье тело, не спеша обнажить его полностью.

— Ненавижу! — шептала Дана, возвращаясь в общежитие. — Ненавижу! Никогда он не получит меня по доброй воле!

А с утра её ждал очередной шок. Смущённая, но до безобразия счастливая Лея заявила, что скоро выходит замуж. Альма, успевшая с вечера слегка привыкнуть к грядущим изменениям в жизни соседки, с интересом наблюдала за реакцией Даны, а после легко призналась:

— Она вчера как явилась под вечер, зацелованная и с горящими глазами, я прямо конспект выронила. А когда узнала, что Лейку ещё и замуж позвали, сама чуть мимо стула не села. Смотри, какая довольная. На свадьбу пригласишь хоть?

— А мы пока не разговаривали насчёт этого, — пухленькая девушка смутилась. — Но я обязательно скажу вам, как только мы с Алваром поговорим… Ох, девочки, я такая счастливая! Сама не верю, что всё это со мной…

— Он хоть хорошо целуется? — Альма прыснула, глядя, как Лея моментально покраснела до кончиков ушей. — От тебя бумагу можно поджигать! Так как, хорошо?

Лея молча кивнула и опустила голову. Тем, что происходило между ней и любимым мужчиной в его комнате, она не хотела делиться ни с кем. Это было её, личное. Его тихий шёпот, ласковые прикосновения, поцелуи… Девушка ни на секунду не жалела, что позволила ему раздеть себя прошлым утром. И замирала от сладкого ожидания следующих выходных.

Дана весь день была, как на иголках, и с опасением ждала боёвки. Но преподаватель никак не демонстрировал особое отношение к ней: тот же ровный тон, что и раньше, внимания не больше, чем другим, замечания только по делу. Правда, когда он коснулся её руки, поправляя блок, девушка вздрогнула, ощутив тепло его ладони. Взглянула испуганно: заметил или нет? Но Атор, даже если и заметил, виду не подал. Постоял рядом с минуту, убедился, что теперь она всё делает правильно, и ушёл к следующему студенту.

А во время спарринга произошло непредвиденное. Сменив двух соперников, в третий раз Фабиан оказался напротив Харли Кебиана. С лёгкой улыбочкой рябой что-то ему сказал, и Феб, вспыхнув, как лучина, с криком: «Ах ты, гнида!», боевым петушком налетел на противника, не замечая ничего вокруг. Несмотря на то, что уступал и в росте, и в весе, уронил Кебиана на землю, и в последний момент, вместо того, чтобы ударить, остановился, благородно позволяя рябому встать. Тот подарок оценил, поставил подножку, сбил соперника с ног и изо всех сил пнул в бок.

— Прекратить! — скомандовал наблюдавший за схваткой Атор.

Впрочем, за этой дракой следили все. Феб, тяжело дыша и сжимая кулаки, поднялся, с ненавистью глядя на Харли. Тот в ответ усмехнулся, вытирая кровь с разбитой губы.

— О драке мы поговорим отдельно, а сейчас, Рандо, объясните мне, какого демона вы не добили Кебиана, раз уж набросились на него с такой яростью? — осведомился боевик. — Хотели дать ему шанс прикончить себя?

— Пожалел, — неохотно ответил паренёк, держась за бок и морщась. — Зря, уже понял.

— Благородство в драке — залог проигрыша, — холодно произнёс преподаватель. — В настоящем бою вам было бы не только жаль, но ещё и стыдно.

— За то, что сам виноват, что получил по рёбрам? — Феб переступил с ноги на ногу и снова поморщился.

— Не совсем, — покачал головой хаосит, и обвёл взглядом студентов.

Большинство ребят, судя по взглядам, были согласны с Фабианом и тоже пожалели бы упавшего соперника. А Харли откровенно поддерживали Люсьен и тощий парень по имени Зигфрид. Витор и ещё двое из компании старосты предпочли рассматривать вытоптанную траву на полигоне, всем своим видом демонстрируя, что они вовсе даже ни при чём и не желают поддерживать ни одну из сторон. Самое интересное, что в этой ситуации Атор был как раз на стороне рябого. Не имело значения, из-за чего началась драка, важно было, что противники схлестнулись всерьёз. А раз так, врага следовало добивать любым способом, забыв о жалости и благородстве.

Атор не оправдывал себя за ту жизнь, которую вёл. Десять лет он служил Императору Зиаму, без жалости и ненависти уничтожая тех, кто мешал Ардану. Или его конкретным жителям. Хотел бы он, чтобы жизнь сложилась иначе? Возможно. Но Пресветлый или, что было более вероятно, Пересмешник, распорядились его судьбой по-другому. Атор вовсе не был таким жестоким, каким его представляли. Да, он умел контролировать свои чувства, отточил инстинкты до совершенства, обладал потрясающей интуицией и острым умом, но это не мешало ему порой проявлять милосердие к тем, кто этого заслуживал. Впрочем, к противникам это не относилось.

Вальтормар придерживался твёрдого убеждения, что враг всегда остаётся врагом, и жалости в поединке места нет. Если уж сошёлся в смертельной схватке — убей. Иначе пощажённый соперник вернётся, чтобы однажды тёмной безлунной ночью всадить в спину нож. Или запустить файербол. А может, и вовсе элегантно подсунуть отравленное вино. Тот, кто сошёлся в честной схватке и проиграл, в следующий раз всегда ведёт себя осторожнее. Особенно в том случае, если понимает: противника ему не превзойти. Впрочем, иногда нежелание добить могли расценить, как слабость, и вновь решиться на встречу лицом к лицу. Атор знал нескольких магов, которым в новой стычке с бывшим соперником не повезло…

— Понимаете ли, Фабиан, — он усмехнулся, — на встрече с Пресветлым вам будет перед ним демонски стыдно, если вы встретите смерть от руки того, кого могли убить, но по каким-то причинам не сделали этого. Жалость к врагу крайне вредное и несовместимое с долгой жизнью чувство. Всегда добивайте соперника, не оставляйте его за спиной. Но — не на моих парах. Сейчас идёте в лазарет, Рид наверняка давно не лечил сломанные рёбра и очень обрадуется вашему визиту, а после боёвки задержитесь вместе с Харли, побеседуем о причинах драки и том, чем вам обоим это грозит.

Дальше занятие продолжалось по обычному сценарию. Традиционный бой с големами Дану не пугал уже две недели: после того, как Алехно уловил, наконец, прямой смысл фразы преподавателя: «Защищайтесь!», и рассказал друзьям, они перестали пытаться победить неубиваемых противников. В итоге травм после боёвки у дружной шестёрки стало меньше. Посмотрев на них, остальная часть группы тоже начала исключительно защищаться. Големы действительно помогали отработать блоки до автоматизма.

А в лазарете девушку ждал сюрприз. Смазав синяки и ушибы прозрачным гелем, Рид Ренуа попросил Дану задержаться и подождать в коридоре. Обработал травмы у других студентов и вновь пригласил брюнетку в кабинет.

— Лидана, как бы вы отнеслись к предложению стать моей ассистенткой? — поинтересовался он. — Дважды в неделю будете помогать мне готовить мази и эликсиры, а я взамен готов учить вас некоторым аспектам целительского дела.

— Господин Ренуа, вы серьёзно? — Дана боялась поверить своему счастью, настолько нереальным выглядело это предложение. — Да, конечно, согласна!

— Великолепно, — улыбнулся мужчина. — завтра и начнём. Жду вас сразу после пар.

— Спасибо, — девушка едва сдерживала слёзы радости. Неужели Пресветлый услышал её молитвы и целительский дар не будет пустоцветом? — Спасибо вам, доктор Ренуа!

— Не стоит благодарности, — отмахнулся тот. — Я рад, что вы согласились.

В свою комнату Дана возвращалась окрылённая. Все проблемы и заботы ушли на второй план. «Я всё-таки буду целительницей! — радовалась она, и казалось, даже вечер стал теплее. — Интересно, с чего мы начнём?» Переодевшись, поспешила в зал, на тренировку с Миртом. Дана не винила его за то, что он не стал драться за неё с Атором, понимая, что парень только бы зря рисковал здоровьем. И от извинений и попыток объясниться отмахнулась, бросив:

— Я всё понимаю, Мирт. Скажи мне лучше, как мужчина, как надо себя вести женщине, чтобы ты сбежал от неё подальше?

— Атор непробиваемый, — с ходу понял её Сайфер. — Данка, даже не знаю, что тебе сказать… Попробуй капризничать, требовать то одно, то другое, то третье, ну, на деньги попробуй развести, что ли. Я бы долго не выдержал.

— Пробовала, — угрюмо призналась девушка. — Не сработало.

— Доводи разговорами на личные темы, — взъерошил волосы Мирт. — Я бы на такое разозлился. А, и требуй серьёзных отношений и жениться.

— Пресветлый упаси! — Дана осенила себя обережным знаком.

— Так… — задумался тем временем парень. — Короче, мелкая, между нами: лично я не люблю, когда женщина выглядит и ведёт себя вульгарно, учит меня жить, отпускает глупые замечания на темы, в которых не разбирается. И когда прямо с первой секунды вываливает на меня все новости за день — бесит! Истерик тоже не терплю, чувствую себя последним гадом, когда женщина плачет из-за меня.

— Я так не смогу, — брюнетка погрустнела. — Не получается у меня вести себя так…

— Есть ещё одно очень обидное заявление, — Мирт наклонился к ней и тихо произнёс: — Пройтись насчёт того, что … гм… мужская гордость весьма посредственная, и пользуются ею неумело. Но это — крайний вариант. Можешь ещё сравнить с кем-нибудь… Ну типа лучше целовался там, или ещё что. Закатные твари… Никогда не думал, что буду такое рассказывать девушке! В общем, всё, хватит! Становись в стойку, посмотрим, что сегодня с тобой делать.

Атор в этот вечер в зале так и не появился. И не потому, что не собирался. Просто вначале разбирался в причинах драки между Фабианом и Харли. Оба студента молчали, как будто воды в рот набрав. Рандо нехотя заявил, что это было личное оскорбление, Кебиан на это лишь фыркнул. В итоге Вальтормар отправил обоих в карцер до утра, предупредив, что в неучебное время и за территорией Академии они могут хоть поубивать друг друга, но пока находятся здесь, обязаны соблюдать установленные правила. Зло косящиеся друг на друга парни ушли, а боевик направился к Бриану Лорио. Следовало решить вопрос с параллельным обучением Лиданы на целительском факультете по индивидуальной программе.

— Личный интерес? — осведомился Бриан, выслушав его и оторвавшись от бумаг. — Хм… и что ты в ней нашёл? Впрочем, это не моё дело. Дождёшься хоть её шестнадцатилетия, или мне готовить приказ о лишении тебя премии до конца семестра? Хотя что тебе от этого лишения…

— Бриан, ближе к делу, — потребовал боевик. — Когда уложить в постель свою женщину, я разберусь сам.

— Рауль в курсе? — получив кивок, декан ФБМ откинулся в кресле. — Нет, ты это всё хорошо придумал, не спорю… Только совсем не вовремя. У нас тут как раз очередная проверка намечается. Некоторым ведомствам неприкосновенность студентов Академии — кость в горле. Требуют отменить это право. Ближайшие две недели у меня банально не будет времени, уж извини. Подождёт твоя девочка немного. Она в курсе хоть, что ты решил её осчастливить дополнительными нагрузками?

— Нет, — покачал головой Атор. — Заодно и спросишь, согласна ли она. Хочешь, навещу самых горластых оппонентов, побеседую, объясню, в чём они не правы?

Бриан расхохотался:

— Атор, если ты их навестишь, боюсь, на следующей встрече мы со Стефаном будем любоваться седыми людьми с красиво дёргающимися глазами. Сами отобъёмся, не в первый раз. Тем более, Император это прошение всё равно не подпишет. У тебя всё?

— Всё, — хаосит поднялся. — Я характеристики на свою группу у Рени оставил.

— Отлично, — обрадовался Бриан. — А учебный план когда сдашь?

— Через пару недель, — усмехнулся Атор, выходя из кабинета.

До пятницы Лидана обдумывала очередной грандиозный план, как заставить Вальтормара отказаться от идеи сделать её своей любовницей. И кое-что придумала. После того, как Мирт ушёл из зала, подошла к Атору и заявила:

— Нам надо серьёзно поговорить.

Девушка робела под спокойным и немного насмешливым взглядом янтарных глаз, но отступать не собиралась. А ещё она от всей души понадеялась, что хаосит не будет устраивать таких «проверок», как в прошлый соларис. У Даны до сих пор мурашки по спине бежали при одном воспоминании о едва не случившемся поцелуе.

— Говори, — разрешил мужчина. — Очень внимательно слушаю.

— Мне не нравится ваша манера преподавания, вы нас бросаете, как слепых котят в воду, мол, выплывете — ваше счастье, нет, значит, нет, — на одном духу выпалила она. — Могли ведь сразу сказать, что от големов надо защищаться!

— Я так и сказал, — усмехнулся боевик. — Кто виноват, что вы не умеете слушать и слышать? А касательно манеры преподавания… Я в няньки выводку желторотиков не нанимался.

— И ваша привычка ставить перед фактом отвратительна! — продолжала девушка. — Вам нужно от неё срочно избавиться. И прекратите вести себя снисходительно.

— Детка, ты чего добиваешься? — хаосит посмотрел на неё с неожиданным интересом. — Надеешься, что меня так легко напугать?

— А ещё вам не идёт эта форма, — Дана даже осмелилась ткнуть пальцем в грудь мужчины. — И я не собираюсь мириться с…

— Понятно, — перебил её Атор. — Дана, это бесполезно. Ты можешь пытаться критиковать меня, указывать, что, по твоему мнению, я делаю не так, интересоваться моими планами на наше совместное будущее и так далее. Меня этим не проймёшь. На то, что не посчитаю нужным отвечать, просто не отвечу.

— Я всё равно не смирюсь! — девушка прикусила губу. — А Пресветлый вас покарает!

— Не путай смирение и безмозглость, — почти ласково посоветовал мужчина. — И не пугай меня Пресветлым, я уже как-то говорил: с ним мы непременно сочтёмся. Как и с Пересмешником.

— Вы изверг! — Дана сжимала кулачки, понимая, что разговор снова пошёл совершенно не в том направлении, в котором она рассчитывала. — Кто вам дал право лезть в мою жизнь и решать, что со мной будет?

— Это право сильного, — спокойно пояснил Атор. — На его основании в этом мире делается практически всё. Тому, кто слабее, остаётся принимать положение дел таким, какое оно есть. И пытаться найти для себя выгоду.

— Да в чём моя выгода? — Дана почти кричала. — В том, что вы намерены меня изнасиловать сами, а не позволить это сделать кому-то другому? Не нужна мне ваша защита на таких условиях! Не хочу!

— Смирись и получай удовольствие, — боевик пожал плечами. — Нужна тебе защита и моя забота или нет, ты её всё равно получишь. А о выгодах подумай сама, когда успокоишься. Не вижу смысла что-то тебе сейчас объяснять.

— Да я лучше отдамся последнему бродяге, чем вам! — выкрикнула девушка и, хлопнув дверью, бросилась прочь.

Сердце бешено колотилось. Все, абсолютно все варианты мирного разрешения ситуации пошли прахом. Оставался действительно последний выход. Он катастрофически не нравился Дане, но и становиться покорной игрушкой сына Коула Бергенсона она не собиралась.

К реализации намеченного плана Дана приступила в тот же вечер. Попросила у Бриана Лорио разрешение отлучиться в лунницу в город за покупкой некоторых личных вещей. В приёмной встретилась с соседкой. Айя тоже пришла за разрешением, правда, на соларис. Бриан Лорио, отвлёкшись от бумаг, подписал заявления, недовольно заметив, что у девушек, вообще-то, есть куратор. Затем, вспомнив что-то, бросил:

— Льенн, задержитесь на минутку.

Айя вышла за дверь, слегка подивившись тому, что Лидана тоже пришла за разрешением к Бриану Лорио. До этого соседка предпочитала обращаться как раз к куратору. Айя несколько раз видела на столе в комнате пропуск, подписанный господином Вальтормаром. Через почти два месяца с начала учёбы маркиза наконец-то выучила фамилию преподавателя. Впрочем, попадаться ему на глаза всё равно не спешила.

— Лидана, как вы отнесётесь к перспективе обучаться по индивидуальной программе на целительском факультете параллельно с основной нагрузкой здесь? — поинтересовался декан, пристально глядя на девушку.

— Я… я буду очень рада, — от неожиданности и волнения у Даны пересохло в горле. — А это возможно?

— Возможно, — кивнул господин Лорио, перебирая бумаги на столе. Похоже, Атор снова всё продумал: судя по загоревшимся глазам девчонки, целительский был для неё мечтой. — Через неделю или полторы приглашу вас для беседы со мной и Раулем Ферешеном, деканом целительского факультета. Можете идти.

Уже в комнате, видя нервозность Даны, Айя не выдержала и поинтересовалась:

— С тобой всё хорошо?

— Прекрасно, — угрюмо отозвалась та. — А завтра будет ещё лучше.

— Не поняла, — блондинка насторожилась. Такой Дану она ещё не видела, и поведение соседки ей совсем не нравилось. — Ты о чём?

— Да так, мысли вслух, — махнула рукой девушка. — Просто думаю о том, что такое «не везёт» и как с этим бороться. Забудь.

Маркиза расспросы прекратила, хотя любопытство продолжало её снедать. Айя припомнила, как недавно соседка явилась заплаканная и в мужской футболке, и вот теперь с ней тоже явно творилось что-то не то. Не сказать, чтобы Айе было дело до чужих проблем, просто она опасалась, что если с Даной что-то случится, снова обвинят её. Даже если на этот раз она будет совершенно ни при чём. Опять получить розгами по спине Айя совершенно не желала.

С утра соседка продолжала вести себя так же странно. Нервничала, дёргалась от каждого шороха, вместо привычной футболки и тёплой рубахи надела скромную сиреневую блузку с длинными рукавами, надёжно прикрывшую браслет. А после обеда даже попросила у Айи косметику. Причём всё это Дана проделывала с таким мученическим выражением лица, словно собиралась на казнь. Опешившая маркиза молча кивнула и протянула плетёную корзинку с косметикой. Поблагодарив, Дана ушла в ванную, попробовала подвести глаза. Получилось плохо. В итоге ограничилась лишь лёгким блеском для губ, вернула Айе косметичку и ушла.

Маркиза колебалась примерно час. С одной стороны, ей совершенно не хотелось встревать в чужие проблемы. А уж тем более, в проблемы выскочки Льенн. С другой стороны, Айе было по-женски жаль соседку, которую, похоже, кто-то начал принуждать к близким отношениям. И, судя по поведению Даны, сегодня должно было произойти что-то крайне неприятное. Делавент опасалась, что её по старой памяти объявят организатором и снова накажут, ещё серьёзнее. А то и выгонят из Академии. Нести ответственность за то, в чём она была не виновата, маркиза не желала. Потому, переборов страх, отправилась искать куратора, решив переложить проблемы Льенн на него. Айя рассудила, что даже если преподаватель пошлёт её вместе с предупреждениями к Пересмешнику, он всё равно запомнит, что к вероятным злоключениям Лиданы она отношения не имеет. Но Атор выслушал её внимательно, спокойно кивнул и пообещал:

— Разберусь. Можете идти, студентка Делавент.

В мотивах, заставивших Айю прийти к нему, он не сомневался: своя спина этой блондинке была дороже чужой, и лишь потому она решила поделиться своими наблюдениями. Впрочем, за Лиданой действительно стоило присмотреть: похоже, девчонка собиралась наделать глупостей. Боевик зашёл в приёмную, попросил Рени открыть кабинет Бриана, прошёл во вторую комнату. Там на стене висела карта, на которой пульсировали маленькие огоньки, обозначая местонахождение каждого студента ФБМ.

Быстро разобравшись с очередной примеркой пальто и купив недорогой, но красивый шарфик из мягкой шерсти к нему, Дана отправилась в таверну. Сидя за угловым столиком и отхлёбывая заказанный зелёный чай, рассматривала мужчин, выбирая того, с кем можно было бы отправиться наверх. Было страшно, горько и очень обидно, что ей, герцогине, приходится предлагать себя, как трактирной девке, но желание хотя бы так отомстить Атору за то, что он не оставил ей выбора, не позволить ему забрать её невинность, пересиливало. Комнату девушка заказала и оплатила заранее и теперь сжимала в потной от волнения ладошке ключ. Может, вон тот, моложавый мужчина с залысинами на висках? Хотя нет, всё-таки староват… Или вон тот, молодой, с лютней, который посматривает на неё уже несколько минут. Симпатичный… Лидана несмело улыбнулась ему в ответ. Расценив это как приглашение, менестрель подошёл к её столику.

— Прекрасная госпожа скучает?

— Уже нет, — ответила девушка.

Менестрель засыпал её комплиментами, заказал кувшин вина, и в итоге, как Дана и рассчитывала, витиевато предложил продолжить знакомство в более интимной обстановке. «Пресветлый, что я делаю?» — девушка до боли впилась ногтями в ладонь, поднимаясь наверх. Но отступать было поздно. Слишком далеко она зашла в своём стремлении хоть как-то пойти наперекор боевику. И только сейчас поняла, что пострадает от этого сама. Но не успела девушка открыть дверь в комнату, как менестреля снёс злой вихрь. Получивший в челюсть парень, лёжа на полу, с недоумением смотрел на стоящего перед ним мужчину в форме преподавателя имперской академии. Дана бы ни за что не призналась в этом, но сейчас она готова была расцеловать господина Вальтормара в обе щёки.

— Сгинь, — коротко приказал ему Атор. Втолкнул опешившую Лидану в комнату, отобрал ключ, запер дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Приключений захотелось, студентка Льенн?

— Я не стану вашей, ни за что! — зло прошипела брюнетка, отыскав, наконец, подходящий объект для того, чтобы выплеснуть весь пережитый за последние несколько минут ужас. — И мы сейчас не в Академии, по какому праву вы ударили мужчину, которого я выбрала? Я взрослая, почти самостоятельная женщина и имею право сама решать, с кем лишаться девственности! Первым вы меня не получите!

— Взрослая, почти самостоятельная женщина, — усмехнулся боевик, не двигаясь с места, — ты отдаёшь себе отчёт в том, что сейчас творишь? Зачем тебе этот менестрель?

— Да кто угодно, лишь бы не вы! — Дана сжала кулачки. — Ненавижу вас! И… и не лягу под вас, ни за что!

— А вот это уже провокация, — лениво произнёс мужчина. — Сядь, детка, и включи мозг. Смотри: мы с тобой в этой комнате одни, бежать тебе некуда, а ты меня злишь. Глупо. Я собирался подождать до твоего шестнадцатилетия, но ты не оставляешь мне выбора. Как ты сама сказала, мы сейчас не в Академии.

Атор не собирался лишать её невинности прямо сейчас, понимая, насколько перепугана девушка, но она об этом даже не подозревала. Девушка шарахнулась к противоположной стене и побледнела, осознав, что перспектива лишиться невинности сегодня вполне реальна.

— Я закричу, — она выставила вперёд кулачки. — Хозяин вызовет стражу…

— Через купол тишины ни один крик не проникнет, — парировал Атор. — Тем более, почти самостоятельная женщина, ты сама решила окончательно вступить во взрослую жизнь сегодня.

— Не с вами же, — тоскливо огрызнулась Дана. — Я передумала. Не смейте меня трогать!

— Так я и не трогаю… пока, — хмыкнул лучший из имперских боевых магов. — И ты опять меня злишь.

— Я вас ненавижу, — девушка утёрла слёзы. — Я … я пожалуюсь декану.

— Невинность тебе это не вернёт, а меня рассердит ещё больше, — Атор шагнул к ней. — Дана, я действительно не хочу тебя насиловать.

— Вот и оставьте в покое! — выкрикнула девушка. — Добровольно я вам не отдамся!

— Тебе так кажется, — уверил боевик. — Но проверим.

Он скинул плащ, медленно расстегнул рубашку с эмблемой Имперской академии, бросил её на кровать. Взялся за ремень. Лидана, замерев, как кролик перед удавом, смотрела, как перекатываются мускулы на его руках. Опустила взгляд ниже, на его пах, испуганно вскинула голову. Низким, хриплым шёпотом мужчина произнёс:

— Не испытывай моё терпение, девочка.

— Чего вы хотите? — обречённо выдохнула Дана, понимая, что бежать ей некуда.

— Тебя, — прозвучало в ответ. — Но готов немного подождать. До твоего шестнадцатилетия. Решать тебе.

— Тогда подождите, — девушка опустила голову и тихо спросила: — Теперь вы меня отпустите?

— Не сомневался в твоём здравомыслии, — ехидно отозвался боевик. — Отпущу, но не сразу.

— Что ещё вам от меня надо? — уныло проговорила Дана. — Извинений? Их не будет.

— Всего лишь несколько поцелуев, чтобы скрепить наш договор, — имперский боевой маг скрестил руки на груди и усмехнулся: — Это не больно, Дана. И не страшно. Впрочем, можем вернуться к первому варианту, взрослая и почти самостоятельная женщина. Неделей раньше, неделей позже — какая, в сущности, разница?

Брюнетка, смирившись, вздохнула. Бежать было некуда. А учитывая, что Атор легко мог поменять своё решение, стоило согласиться на предложенный компромисс. И… и всё-таки он её спас. Не позволил совершить ошибку, о которой бы она жалела всю жизнь. Пусть даже сделал это и не ради самой Даны.

— Целуйте, — с недовольной гримасой произнесла она и крепко зажмурилась.

Не дождавшись, недоуменно приоткрыла один глаз и вопросительно взглянула на боевика. Тот смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Иди сюда, — он сел на кровать и похлопал по колену. Видя, что девушка не двигается с места, добавил: — Дана, я могу и передумать.

— Вначале оденьтесь, — потребовала девушка.

— Всё для тебя, — хмыкнул мужчина, надевая и застёгивая рубашку.

Вопросительно поднял бровь, мол, я твою просьбу выполнил, чего же ждёшь? Вздохнув, словно перед тем, как окунуться в холодную воду, Лидана подошла. Хотела сесть рядом, но Атор поднялся, подхватил её на руки и опустился обратно, устроив девушку у себя на коленях. Та дёрнулась в безуспешной попытке освободиться, гневно взглянула на него.

— Так будет удобней, — уверил мужчина. — Не волнуйся, потом отпущу. И даже раздевать не стану. Готова?

Дана молча кивнула и снова зажмурилась. Атор легонько коснулся её губ, плотно сжатых от волнения. Девушка вздрогнула, попыталась отстраниться. Боевик без труда удержал её и посоветовал:

— Расслабься. Доверься мне.

— Вы просите о невозможном, — пробормотала Дана, не открывая глаз.

— Неужели? — мужчина поднял бровь. — Ты ни с кем ещё не целовалась по-настоящему? Это не страшно, не больно и даже приятно.

— Целовалась, — девушка опасливо приоткрыла один глаз. — С иллюзиями на одной из пар госпожи Треаль. Ничего приятного.

— Понятно, — Атор с трудом сдерживал смех. — Попробую изменить твоё мнение.

И, не давая брюнетке шанса возразить, накрыл её губы своими. Дана от неожиданности даже сопротивляться не стала. А после ей уже и не хотелось это делать. Поцелуй был то требовательным, почти жёстким, то соблазняюще нежным. И действительно было приятно. Хотелось прильнуть к мужчине, подчиниться ему и позволить вести за собой, наслаждаясь необычным ощущением лёгкости и тепла где-то в районе солнечного сплетения, словно там ворочался пушистый тёплый котёнок.

Атор почувствовал, когда девушка сдалась, приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, несмело начала отвечать. Пальчики её запутались в волосах боевика, поглаживая его по затылку. От этой простой, но искренней ласки крышу грозило сорвать вместе с черепицей и чердаком. Мужчина едва удержался, чтобы не запустить ладони под блузку Лиданы, ощутить бархатную нежную кожу. Почему-то, когда дело касалось этой маленькой женщины, весь самоконтроль летел к демонам. Хотелось заласкать её, чтобы сорвала голос от стонов, покрыть поцелуями каждый сантиметр тела. Дразнить, подводя к высшей точке наслаждения и останавливаясь в шаге от неё, дождаться, пока малышка сама начнёт умолять о большем, и лишь тогда погрузиться в тесную, горячую глубину её лона.

Поняв, что ещё несколько секунд, и он будет не в состоянии остановиться, Атор прервал поцелуй, пересадил девчонку с колен на кровать и поднялся. Рывком распахнул окно, глубоко вдыхая вечерний воздух и обдумывая сложившуюся ситуацию. Так его ещё не клинило ни на одной женщине. Да, были случайные любовницы, но ни одну из них боевик не хотел так сильно. Будь на месте Даны любая другая студентка, Атор бы не колебался. Сделал бы её своей прямо здесь. В том, что он сумеет разжечь в девушке желание, мужчина не сомневался.

Но эта маленькая, упрямая брюнетка была особенной. Боевик не хотел видеть в её глазах страх и сожаление о случившемся каждый раз, когда схлынет дурман страсти, и действительно не желал принуждать её. Но и отказаться уже не мог. Оставался всего один вариант — приучить к себе, понемногу соблазняя день ото дня, и дождаться, демоны его раздери, того момента, когда Лидана сама позволит ему всё, чего он пожелает. По крайней мере, он очень постарается дождаться… Приняв решение, Атор повернулся к девушке.

— Предлагаю изменить условия сделки, — холодно проговорил он. — Я дам тебе время привыкнуть ко мне. Но после своего шестнадцатилетия ты будешь жить со мной. И спать в одной постели. И без глупостей, Дана. Никаких других мужчин.

— Я не хочу жить с вами, — заупрямилась брюнетка, облизывая припухшие после поцелуя губы.

— То есть, предложение по поводу одной постели тебя не тревожит? — усмехнулся мужчина. — Это внушает оптимизм. Хорошо, две ночи в неделю ты проводишь со мной.

— Одну и раз в месяц, — выдвинула встречное предложение девушка.

— Три в неделю, — спокойно произнёс боевик и предупредил: — Начиная со следующей. Ещё одно возражение, и вернёмся к варианту с постоянным проживанием.

Дана замолчала, опустив голову. Спорить дальше и впрямь было опасно. Атор сел рядом с ней, и девушка вздрогнула, почувствовав, как он коснулся её плечом.

— Так сильно меня боишься? — поинтересовался боевик.

— Я не знаю, чего ещё от вас ожидать, — вздохнула она.

— Потому я и жив, что никто не знает, чего от меня ожидать, — хмыкнул мужчина. — Разувайся и забирайся на кровать с ногами.

— Вы же обещали подождать… — испуганно прошептала Дана.

— Солнышко, я сказал «разувайся», а не «раздевайся», — усмехнулся Атор. — Чувствуешь разницу?

Сам он тоже скинул ботинки. Сел на кровати, прислонившись спиной к высокому изголовью, сгрёб тихо пискнувшую от неожиданности девушку, принуждая её улечься к себе на грудь, обнял. Дана замерла, не представляя, что боевик собирается делать дальше. Но он просто держал её в объятьях, и всё. Понемногу девушка расслабилась, вздохнула, даже устроилась поудобнее. Мужчина молчал, легонько поглаживая её по плечу одной рукой, а второй продолжая обнимать. И Дана не хотела нарушать это хрупкое перемирие, позволив себе хотя бы ненадолго стать слабой и беззащитной. Почему-то девушка была точно уверена: Атор её не обидит. По крайней мере, сегодня, сейчас. И когда он легонько коснулся губами её виска, не отстранилась, позволив эту мимолётную ласку.

Боевик не обманул: настоящий поцелуй ни шёл ни в какое сравнение с иллюзорными. Дана и подумать не могла, что мужские губы могут быть такими мягкими и ласковыми. И уж тем более не ожидала, что ей понравится целоваться с суровым и сдержанным Атором. Впрочем, сдержанным он как раз не был… Целовал её страстно, горячо, бесцеремонно проникая языком в рот, и Дане не хотелось противиться этому напору. Она таяла в его объятьях, отдавшись во власть искушения, отвечала, пусть неумело, зато искренне, путаясь пальцами в его волосах. И когда мужчина резко прервал поцелуй, пересадив её на кровать, девушка даже огорчилась.

Сейчас в кольце его рук Дане было уютно и тепло. В глубине души она даже не возражала против нового поцелуя, пусть бы и не призналась в этом даже под розгами. «Я ненавижу его, — напомнила девушка сама себе. — Он враг, опасный и жестокий». Но когда мужчина осторожно убрал с её щеки прядку волос, сердце юной герцогини забилось в бешеном ритме. Неужели поцелует снова, прямо сейчас? И что делать? Отвернуться, сказать, что неприятно? Или позволить? Подтянув колени к груди, повернулась к боевику боком, взглянула в янтарные глаза, и поразилась тому, как ласково смотрел на неё сейчас этот непреклонный и суровый имперский маг.

— Можно? — замерев в сантиметре от её губ, тихо спросил он.

И Дана, закрыв глаза, сама подалась навстречу, решив позволить себе в этот вечер немного сойти с ума. Забыть о том, кто такой Атор и чего от неё добивается. Тем более от его прикосновений так сладко замирало в груди. Боевик целоваться умел и большего пока не требовал. Дана просто наслаждалась мягкостью его губ, млея в его объятьях, словно кошка на солнышке. От мужчины пахло бергамотом, сандалом и чем-то хвойным, и этот аромат сводил девушку с ума. Хотелось уткнуться носом в его шею и вдыхать, вдыхать этот запах. Так пахла футболка, которую Атор дал ей неделю назад, и на минуту Дана пожалела, что вернула её.

Казалось, время остановилось, замерло мухой в капле янтаря, и поцелуи длятся бесконечно долго. То лёгкие, едва отличимые от прикосновения дыхания к коже, то обжигающие, тягуче-страстные, от которых кружилась голова, а тело казалось почти невесомым. Дана растворялась, сгорая в странном огне, чтобы вновь возродиться, задыхалась и сама тянулась к Атору, словно он был воздухом, без которого невозможна была сама жизнь. Боевик осыпал поцелуями её лицо, шею, вновь припадал к губам, словно страждущий — к живительному источнику, и не мог напиться. Наконец, нехотя оторвался, ласково и бережно провёл кончиками пальцев по её щеке. Дыхание мужчины было тяжёлым, янтарные глаза потемнели от страсти. Дана и сама дышала так, словно только что пробежала целых двадцать кругов по полигону.

— Что же ты со мной делаешь, девочка? — прошептал боевик и снова прильнул к её губам неожиданно томительным, медленным, особенно сладким поцелуем.

Девушка гладила его широкие плечи, обнимала, прижимаясь ближе. Неожиданно доверчивая и покорная. И Атор просто не мог позволить себе разрушить этот хрупкий мостик, воспользоваться тем, что Дана с головой ушла в новые для себя ощущения. Он уткнулся в её волосы, вдыхая свежий травяной аромат, и замер, осторожно поглаживая девушку по коленкам.

Дана тоже молчала, облизывая припухшие, чуть ноющие губы. Близость этого янтарноглазого мужчины одновременно страшила и успокаивала, и почему-то терзало непонятное ощущение незавершённости, словно оборванная на середине мелодия. И ласковые, размеренные движения горячих ладоней по коленям только усугубляли ситуацию. Девушка запрокинула голову, вновь подставляя губы для поцелуя, надеясь понять, чего же не хватило. Почему-то казалось очень важным снова почувствовать прикосновения Атора.

Это было последней каплей. Боевик не выдержал, приподнял Лидану, усадил на колени лицом к себе, впился в губы страстным поцелуем. Он до безумия хотел эту девушку, желал так сильно, как никого и никогда. Обхватил ладонями тонкую талию и всё-таки поддался влечению, запустил руки под блузку, коснулся мягкого животика. Дана вздрогнула, теснее прижимаясь к нему, почти отчаянно отвечая на поцелуй. Страсть мужчины её немного пугала, но в глубине души девушке было очень приятно осознавать, что он так реагирует на неё.

— Хватит, — выдохнул Атор, резко прервав поцелуй. — Слишком увлекаемся, солнышко, а я не железный…

Но отпускать Дану он не торопился. Поправил на ней блузку, и, прижав девушку к себе, гладил её по спине, очерчивая пальцами лопатки, проводя ладонью по позвоночнику до талии и снова поднимаясь вверх. Уступить влечению было бы так просто, но как потом снова завоевать доверие этой сероглазой упрямицы? Спешить было нельзя, хотя видит Пресветлый, так хотелось послать к закатным и ночным тварям все запреты скопом.

Дана в глубине души понимала, что ведёт себя совершенно не так, как полагается знатной леди. Наедине с мужчиной в снятой на несколько часов комнате — смертельный приговор для репутации. Впрочем, а что могло угрожать имени незнатной девицы Льенн? Как раз она могла ни о чём не беспокоиться. Но последняя фраза Атора заставила Лидану встрепенуться. Девушка смутилась, ощутив под ягодицами твёрдую выпуклость, отодвинулась. Но так тоже было неудобно. В итоге села на кровати рядом с мужчиной, стараясь не касаться его.

— Нет, так не пойдёт, — покачал головой Атор и вновь усадил её к себе на колени. Полубоком, так, как Дана сидела раньше, обнял за талию. — Удобно?

Девушка кивнула, поколебавшись, уложила голову ему на плечо. Почувствовала, как боевик коснулся губами её волос. Молчать рядом с ним тоже было приятно, но Дана боялась, что он расценит её поведение, как слабость. Девушка по-прежнему не хотела соглашаться на роль любовницы. Атор согласился дать ей ещё немного времени, но не отказался от своих планов. Дана подозревала, что через неделю он не ограничится только поцелуями. И как избежать этого — не знала.

— А это очень сложно — убивать? — тихо спросила она, устав от тишины. — Что вы при этом чувствуете?

— Ничего, — спокойно ответил боевик. — Эмоции только вредят, Лидана. Тот, кто ненавидит, может начать упиваться мучениями противника, слишком рано праздновать победу, и в итоге оказаться проигравшим. Сложно убить в первый раз, потом проще.

— Вы ж понимаете, что после того, что собираетесь сделать, будете первым, кого я попытаюсь убить? — Дана прикрыла глаза. — Вот закончу факультет, и начну с вас…

— Да пожалуйста, — щедро разрешил мужчина. — Только в этом случае я буду ещё и последним, кого ты попытаешься убить.

Девушка тихонько вздохнула, вполне уютно чувствуя себя в кольце его рук. Предупредила:

— Я всё равно против вашего намерения.

— Разумеется, — тихий смех и ещё один лёгкий поцелуй, на этот раз в щёку. — Даже не сомневаюсь.

— Вы ничего не добьётесь, — прошептала Дана, не зная, кого пытается убедить сильнее: себя или его. Особенно, после того, как откровенно таяла в его объятьях. — Ничего у вас не получится.

Атор не стал отвечать. Проложил дорожку из ласковых, почти невесомых поцелуев по щеке до уголка губ, и внезапно отпустил.

— Пора возвращаться, — произнёс он. — Подумай, в какие дни на следующей неделе останешься у меня. Учти, что ночь своего шестнадцатилетия в любом случае проведёшь со мной.

— А можно, на следующей неделе я всё-таки буду ночевать у себя? — попросила девушка. — Пожалуйста.

— Я подумаю, — прозвучало в ответ.

Лидана вздохнула, понимая, что настаивать бесполезно. Счастье, что Атор в принципе согласился подумать. Она обулась, подошла к двери. Девушка решила, что больше не позволит себе так реагировать на поцелуи врага. Просто… просто сегодня было слишком одиноко и страшно, а рядом с ним этот холод почему-то отступил. Но время иллюзий закончилось.

Том 2

Лидана С’аольенн никогда не мечтала учиться на факультете боевой магии. Но обстоятельства вынудили поступить именно туда. Новые друзья, учебные будни, первые успехи. Казалось бы, жизнь начала налаживаться. Но что делать, если личный интерес лучшего боевого мага Империи вышел далеко за рамки учебного процесса? Как отстоять честь, когда сын злейшего врага твёрдо решил сделать юную герцогиню своей любовницей? И возможно ли победить в бою, если воюешь с собой?

Выбрать между любовью и местью слишком сложно. А ведь ещё нужно разорвать паутину интриг и наказать виновных в гибели семьи, обыграв коварного и хитрого противника. Но если заручиться поддержкой самого Императорского Жнеца, невозможное станет возможным.

ГЛАВА 1

Ночью за окном бушевала гроза. Тяжёлые капли дождя барабанили в окно, молнии раскалывали тёмное небо на части. Лидана никогда не любила грозу, но сегодня, сейчас, когда её собственная душа рассыпалась на осколки, ярость стихии за окном казалась родной и близкой. Девушка выбралась из-под одеяла, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Атор… Резкое, злое имя, похожее на треск льда по весне, на удар хлыста. Такое же, как его обладатель. И пусть прошлым вечером имперский маг был почти сдержан и даже ласков, это ничего не меняло. Атор дал отсрочку, не стал наказывать за глупость и безрассудство так жестоко, как мог бы, но легче от этого не было.

Дана тихонько вздохнула, неохотно возвращаясь в кровать. Неделя… Всего неделя на то, чтобы заставить мужчину отказаться от планов сделать её своей любовницей. И ни одной идеи, как это сделать. Но время ещё есть. «И защита Вальтормара мне ни к чему, — девушка отвернулась к стене. — Жила ведь как-то два месяца без неё, и дальше проживу».

Юная герцогиня ни на секунду не задумалась о том, что её не трогали лишь потому, что правила ФБМ категорически запрещали обижать «зелёных». И насмешница-судьба не преминула столкнуть девушку с реальностью самым жестоким образом.

С утра в понедельник Дана решила зайти в библиотеку и специально встала раньше. Но в учебном корпусе её перехватили двое старшекурсников, прижали к стене у лестницы, бесцеремонно задрали рукав рубахи, рассматривая браслет.

— Совсем немного осталось, — хмыкнул один из них. — Меня зовут Рейв, сладенькая. Запомни это имя, именно его ты будешь кричать совсем скоро.

— Я Бран, и с удовольствием помогу другу сделать тебя полноценной женщиной, — гаденько улыбнулся второй. — Во всех смыслах. У тебя ведь нету защитника, верно?

— Неверно! — Лидана отступила на шаг.

— Вот как? — парни переглянулись и расхохотались. — И кто же это?

Девушка колебалась. Назвать Мирта вроде как было уже нельзя. Говорить, что её взял под защиту Атор не хотелось категорически. Дане казалось, если она назовёт имя боевика, это будет означать автоматическое согласие лечь в его постель.

— Не придумывается? — издевательски протянул Бран.

— До сих пор не верит своему счастью, — холодно раздалось сверху. — Бран Погур и Рейв Ланкинсон, четвёртый курс, если не ошибаюсь.

— Доброе утро, господин Вальтормар, — держащий Дану Рейв тут же отскочил. — А мы тут это…

— Пристаёте к моей женщине, — кивнул Атор, спускаясь. — Крайне неосмотрительно с вашей стороны. Назначить вам встречу за пределами Академии?

— Не надо! — в один голос отказались парни.

— Мы не знали! — потихоньку пятясь по коридору, попытался оправдаться Рейв.

— И очень сожалеем, — добавил Бран.

— Они тебя обидели, солнышко? — спокойно поинтересовался боевик у Лиданы. — Устроить им долгий период реабилитации в лазарете или тебя вполне удовлетворят извинения?

— Мы правда не знали, простите, Пресветлого ради, — косясь на Атора, затараторил растерявший всю свою сытую самоуверенность Рейв. — Клянусь, мы просто неудачно пошутили!

— Простите, милая барышня, — Бран потихоньку пятился вслед за приятелем.

— Прощаю, — кивнула девушка, не зная, радоваться или огорчаться.

На них с интересом косились проходящие мимо преподаватели и немногочисленные студенты, поднявшиеся раньше, как и Дана. Кое-кто даже приостанавливался, делая вид, что задержался случайно, и с интересом прислушивался к беседе. Бран и Рейв, услышав заветное: «Прощаю» тут же пробормотали благодарность и поспешили прочь. Атор, задумчиво глядя на девушку, произнёс:

— Надо оградить тебя от таких ситуаций. Пойдём.

И снова направился наверх. Не услышав за спиной шагов, приостановился, повернулся. Дана тихонько кралась в противоположном направлении.

— Лидана, не заставляйте меня ловить вас по всему учебному корпусу и нести в свой кабинет на плече, — бросил он ей вслед. — Я могу порадовать таким образом коллег-преподавателей и студентов, но не уверен, что вы останетесь в восторге. Пойдёмте, я вас не съем.

— А я бы посмотрел, коллега, как вы несёте на плече строптивицу, — прошелестел Авей Квабарюн, как раз проходивший мимо. — Эх, молодость да задор! Сам не могу уже носить на руках красавиц, годы не те… И спина ноет.

— Авей, вы на себя наговариваете, — усмехнулся Атор. — Старый конь борозды не испортит, не так ли говорят в народе?

— Мальчик мой, — скорбно покачал головой Кот-Баюн, — в моём возрасте счастье, что я в борозду вообще ещё попадаю. Так не порадуете старика зрелищем?

Атор взглянул на Дану, вопросительно подняв бровь. Девушка гордо вздёрнула голову и, обойдя его, пошла наверх.

— Не порадую, — покачал головой боевик. — Моя дама против.

— Все они против поначалу, — глубокомысленно заметил Квабарюн. — Надеюсь, на мою пару девушка не опоздает? Или отметить, что задерживается на личной беседе с куратором группы?

— Не опоздает, — заверил Атор. — Личные беседы не должны вредить учебному процессу.

Кот-Баюн согласно кивнул и ушёл по направлению к своей аудитории. Боевик быстро поднялся наверх, открыл кабинет, впуская разгневанную Лидану. Не слушая возмущений, порылся в ящике стола, бросил ей небольшой значок в виде серпа.

— Приколи к рубашке или сумке, — посоветовал он. — Это, в какой-то мере, моя визитная карточка. Предупреждение, что не стоит лезть в определённые сферы, если нет желания встретиться со мной лично. А порой такие значки оставляю и на телах, — заметив, что Дана собирается высказать что-то ещё, резко махнул рукой: — Есть, что сказать по делу — говори. Если нет, можешь идти. Всё недовольство выскажешь вечером, в зале. Сейчас я занят.

— Вы невыносимы! — возмущённо воскликнула девушка. — Зачем вы заявили, что я ваша женщина?

— Ты бы предпочла, чтобы я не вмешивался? — поинтересовался мужчина. — Я не собираюсь скрывать, что ты под моей защитой. Приколи значок, Дана. И не опоздай на пару к Авею.

Девушка вышла из кабинета, едва сдержав желание от души хлопнуть дверью. Холодное спокойствие Атора бесило. И то, как он бросил ей значок, заявив, что это, дескать, его личная метка, тоже. А ещё злило, что он всё-таки заставил её подняться в его кабинет. И его разговор с Квабарюном… Что тот теперь о ней думает? Хотя, как раз понятно, что. Не зря же намекал на всякое непотребство.

Значок Дана приколола на рубашку, но изнутри, к боковому шву. От души порадовалась, что холод металла не ощущается сквозь футболку. Победно улыбнулась своей маленькой хитрости. Формально просьбу-приказ боевика она выполнила, но в то же время не демонстрировала эту демонскую метку всем окружающим.

Кот-Баюн лишь тонко усмехнулся, когда она вошла в аудиторию и ничего не сказал. А вот однокурсники вовсю обсуждали утреннюю новость.

— Дан, ты слышала, что наш куратор себе любовницу из студенток завёл? — подлетела к ней Мелиса. Глаза у девушки так и горели от желания поскорее обсудить пикантную новость. — Говорят, сегодня с утра покалечил двоих старшекурсников, которые не поздоровались с его женщиной. Он, конечно, мужик видный, но я не завидую его любовнице… Не каждой грубость нравится. А от такого нежности не дождёшься.

— Наверное, — Дана смутилась, вспомнив, какими нежными были поцелуи Атора в таверне. И как ласково он гладил её по волосам. — Врут всё, Мел, не стал бы он кого-то бить из-за женщины.

— Этот — стал бы, — Тариоль вздохнула. — Нет, наш куратор крутой мужик! За таким — как за каменной стеной, — задумалась и призналась: — Знаешь, предложи он мне, я бы согласилась… То, что грубый, можно и потерпеть, не убудет. Зато точно никаких проблем не было бы, такой, небось, от самого Пересмешника защитить в состоянии!

— Ты же с Маттисом встречаешься, — шокированно произнесла Лидана.

— Ой, ну и что? — рассмеялась собеседница. — Маттис хороший, сильный, да и в постели меня устраивает, но что он может мне дать? Ничего! А девка куратора, если не будет дурой, потом так шикарно устроится, что мы все ещё позавидуем! У Вальтормара связи ого какие, думаешь, не устроит свою любовницу на тёплое местечко куда-нибудь повыше?

— Да чему завидовать-то, когда принуждают? — не выдержала Дана и осеклась, боясь, что Мелиса всё поймёт.

Но та расценила слова однокурсницы иначе и снисходительно усмехнулась:

— Маленькая ты ещё, Данка, и глупая. Я уверена, что его любовница сама к нему клеилась. Ушлая девица, поняла свою выгоду. Интересно, чем она его взяла? На меня в своё время он даже не глянул…

От выслушивания дальнейших рассуждений Мелисы на тему того, как выгодно устроилась любовница Атора и как именно ей удалось соблазнить стойкого боевика, Дану спасла начавшаяся пара. Но и после того, как Кот-Баюн начал заунывно и однотонно читать очередную тему, шепотки не прекратились. В этот день господин Авей Квабарюн вместо привычного «Не спать!» пугал студентов громогласным «Прекратить шептаться!».

Чего только Дана не наслушалась за этот день! И предположений, как именно любовнице Атора удалось его окрутить и что она для этого делала, и леденящих душу подробностей, что хаосит сбросил с лестницы одного из троих, не уступивших его женщине дорогу, второго задушил голыми руками, а третьего испепелил на месте, и это пахло сожжённым бедолагой, а не из столовой подгоревшими котлетами.

Парни оказались не меньшими сплетниками, чем девушки. Впрочем, их интересовало, как выглядит женщина лучшего имперского боевого мага. Кто-то утверждал, что она — блондинка с большой грудью, тонкой талией и шикарной задницей, кто-то едва не лез в драку и клялся, что любовница Вальтормара — смазливая смуглянка. Впрочем, тоже с весьма выдающимися женскими прелестями. Дана кипела от злости и обиды, представляя, как потом будут перемывать косточки ей. Девушка и так чувствовала себя, словно её с головой макнули в грязь.

— Ты чего невесёлая такая, подруга? — поинтересовался Ниэль, когда они шли на боёвку. — Кто-то обидел?

— Всё в порядке, Ниэль, я справлюсь, — девушка вымученно улыбнулась. — Ничего страшного.

Если бы она умела убивать взглядом, Атору бы в этот день не поздоровилось. А хаосит вёл себя на парах, как обычно, ни единым жестом не продемонстрировав своего интереса.

— Дан, ты за какие заслуги сегодня господина Вальтормара все две пары взглядом испепеляла? — спросил Алехно, когда дружная шестёрка ковыляла в лазарет после боёвки. — Даже мне не по себе стало. Отказался тебя обучать? Выгнал из зала? М-м-м, ноготь сломал?

— Дурак, — надулась девушка.

— Я или он? — ничуть не обиделся барон Бретон. — Нет, а что? Помню, пару лет назад маменька случайно ноготь сломала, когда меня как-то пыталась в парадную одежду нарядить, так горевала полдня… А ты у нас девушка с характером, вместо того, чтобы горевать, убийцу ногтя от всей души не любишь.

— Это личное, — не стала вдаваться в подробности Дана. — И я когда-нибудь его обязательно убью!

— Два ногтя сломал, значит, — горестно вздохнул Алехно. — А то и все три. Ай, вот за что по шее? Она тут вовсе не при чём!

Остальные ребята беззлобно посмеивались, слушая болтливого Бретона, у которого на каждый случай был припасён целый ворох историй из личного опыта. И с расспросами к обиженной Дане не приставали.

У Рида Ренуа Дана задержалась примерно на час, помогая сортировать травы. Целитель неторопливо рассказывал, какие свойства у каждого лекарственного растения и в каких эликсирах, бальзамах или мазях оно может применяться. И ни словом не обмолвился о том, о чём гудел весь факультет. Уходила девушка очень неохотно. Риду удавалось создать вокруг себя атмосферу неизменной доброжелательности и тепла. Он чем-то напоминал Дане старшего брата, мудрого, добродушного и понимающего. А ещё он очень понятно объяснял, открывая восхитительный мир целительства. Немного посетовал, что целительский дар у студентки ещё не пробудился и обрадовал, что на целительскую магию запрет не распространяется.

— Как только дар пробудится, начнём работать более активно, — пообещал Ренуа. — В принципе, можно пробудить принудительно, но это несколько болезненно… Пусть уж сам. Мы можем подождать.

По мере того, как Лидана подходила к тренировочному залу, настроение, слегка поднявшееся после общения с целителем, падало с катастрофической скоростью. Утренний разговор Атора с Квабарюном, то, с какой лёгкостью боевик при всех назвал её своей женщиной, сплетни, преследовавшие весь день и обраставшие всё новыми и новыми подробностями. Откровенная зависть большинства однокурсниц, даже Альма сказала, что за такого мужчину, как куратор третьей группы, надо держаться обеими руками, и удивилась, когда Дана этого мнения не разделила. Впрочем, Лея герцогиню поддержала, заявив, что ничего хорошего она в Аторе не видит — сплошная жуть! Вот то ли дело её Алвар… В ближайшую лунницу они собирались вместе навестить мать Элеи и попросить разрешения на брак. Альма обиделась и буркнула, что ничего подруги не понимают в мужчинах.

Боевик, едва взглянув на возмущённую Лидану, понял, что за день девушка только сильнее накрутила себя. И значок она всё-таки не надела. Мужчина был готов к очередной волне уговоров на тему «оставьте меня в покое», но для себя решил, что нужно объяснить малышке: без его защиты с ней даже до промежуточного совершеннолетия могут сделать массу неприятных вещей.

— Господин Вальтормар, я всё-таки отказываюсь от вашего предложения, — девчонка стояла перед ним, смело глядя ему в глаза. — Найдите себе другую кандидатуру… в постельные грелки.

— Бросаешь мне вызов? — поинтересовался Атор.

— Да, — Лидана кивнула. — Бросаю вам вызов. Уже сегодня я слышала, как в столовой обсуждали, правда ли, что вы отнесли свою девку на руках в кабинет и гадали, что именно там творилось! Хорошо, что пальцами не тыкали. Слава Пресветлому, не все ещё знают меня в лицо. Что в следующий раз? Вывесите в учебном корпусе объявление, что я ваша любовница? И вообще, те двое бы меня сегодня не тронули. Вы заходите слишком далеко.

— Детка, я предпочитаю заходить ещё и глубоко, — усмехнулся мужчина, получив подтверждение своим предположениям. — Впрочем, как пожелаешь. Бой до признания поражения, полагаю?

Она кивнула, становясь напротив него в боевую стойку. Атор даже разрешил ей напасть первой, без контратак со своей стороны. Девушка била сосредоточенно, пытаясь дотянуться до него, но каждый раз натыкалась на блок. Интереса ради мужчина несколько раз перевёл блок в удар, вполсилы, не стремясь достать Дану. Девушка уверенно отбилась. Скорости реакции ей пока не хватало: ударь боевик в полную силу — защититься бы студентка не успела, но на фоне других первокурсников эта старательная малышка выглядела уже вполне достойно.

Через десять минут Лидана начала уставать. Удары стали слабее, неувереннее. Атор воспользовался этим, чтобы разорвать дистанцию и поинтересовался:

— Сдаёшься?

— Ни за что! — сверкнула глазами девушка и снова напала.

Разумеется, так же безуспешно. Атор позволил ей покружить вокруг него ещё несколько минут, а затем резко контратаковал, перехватил запястье и, применив болевой приём, заставил Дану опуститься на пол. Девчонка сопротивлялась, пытаясь вывернуться из захвата, но была вынуждена подчиниться, чтобы избежать травмы. Тяжело дышала, лёжа на полу, и во взгляде её плескалась злость. Боевик надавил чуть сильнее. Лицо девушки исказилось от боли, но она молчала.

— Ты проиграла, — констатировал Атор, отпуская её.

— Я не сдалась! — Дана поднялась, опять попыталась ударить.

И через несколько секунд снова оказалась на полу. Проигнорировав протянутую руку, встала и тут же попыталась напасть. Ситуация повторялась. Нападение, блок с контратакой, и — снова здравствуй, пол. После пятого раза Дана нападать остерегалась, приготовилась защищаться. Но противопоставить Атору ничего не смогла. Отбила два удара, но не смогла увернуться от захвата. В этот раз боевик отпускать её не торопился. Удерживал руку в болевом захвате, не позволяя дёрнуться, пристально всматривался в глаза. Дана молчала, стиснув зубы.

— Могу сломать тебе запястье, — предупредил мужчина.

— Схожу в целительский корпус, господин Рид меня вылечит, и продолжим, — девушка пошевелилась и болезненно поморщилась, почувствовав, как нажим усилился, но о пощаде не попросила.

— У меня есть идея получше, — он перехватил её руку, уже не причиняя боли, рывком вздёрнул на ноги, прижал к стене. — Бой ведь может быть и другим…

Бросил на дверь зала запирающее заклятие, одновременно ставя купол тишины. Горячая рука скользнула по груди Лиданы, сжав сосок через ткань. Мужские губы властно накрыли её рот, подавив возмущённое: «Нет!». В этом поцелуе не было ни капли нежности: он подчинял, принуждал признать над собой чужую власть. Атор словно ставил на ней клеймо. Оторвавшись от губ девушки, боевик резко развернул её лицом к стене. Его ладони скользнули под форменную рубашку.

— Сегодня утром с тобой могли поступить как минимум, так, — произнёс он. — Без всякой нежности и ласки. Нравится?

— Нет, не надо! — Лидана дёрнулась в напрасной попытке вырваться из стального захвата крепких рук. — Я не хочу!

— Захочешь, солнышко, — шепнул Атор, опаляя её ухо горячим дыханием. — Не бойся, я не сделаю тебе больно.

Ладони боевика добрались до груди. Сдвинув в сторону ткань бюстгальтера, он провёл большими пальцами по мягким холмикам. Неожиданно ласково.

— Прекратите… — умоляюще простонала девушка, чувствуя жгучий стыд от того, что он так беззастенчиво лапает её у стены, словно продажную девку, и от того, что от прикосновений мужчины по коже прокатываются волны жара. — Вы же обещали…

— Твоё «нет» звучит, как «да», — хрипло рассмеялся Атор, продолжая ласкать её грудь. — Такая нежная, шелковистая кожа… Давно мечтал к ней прикоснуться. И я не обещал, что не буду этого делать.

Он потёрся бёдрами об ягодицы девушки, дав ощутить, насколько он возбуждён. Слегка прикусил мочку уха и тут же прошёлся по месту укуса языком, словно заглаживая грубость.

— Не надо… — прошептала Дана, чувствуя, как его пальцы выводят круги на ставшей неожиданно чувствительной груди.

— Я ещё даже не начинал, — раздалось в ответ. — Хочешь, дам огню внутри тебя разгореться прямо сейчас?

— Нет, — сопротивлялась девушка. — Отпустите, прошу…

От поцелуев в шею по телу пробегала дрожь и слабели колени. Хотелось чуть прогнуться назад, уложить голову на грудь мужчины, дать ему больше свободы для действий… Дана тряхнула головой, прижалась к стене, пытаясь прекратить эти ласки.

— Сдайся, — тихо выдохнул боевик ей на ухо. — Пока я требую только этого.

Вновь скользнул быстрыми, лёгкими поцелуями по шее. Его левая рука, оставив изученную территорию, медленно поползла к поясу брюк Даны, и она не выдержала.

— Сдаюсь, только прекратите!

— Умная девочка, — похвалил её Атор. Поправил одежду, не упустив возможности ещё раз приласкать затвердевшие соски, шепнул: — Думай о том, что могут сделать с тобой мои руки и губы, Дана. И о том, что я непременно сделаю всё, о чём ты даже боишься подумать.

— Это было нечестно, — выдохнула девушка, тяжело дыша. — Вы… вы поступили подло!

— Не бывает нечестных приёмов, Дана, бывают недостаточно действенные, — он развернул её к себе, медленно провёл ладонью по щеке. — Я подумал над твоей просьбой. Согласен на этой неделе на три вечера в твоей компании. Ночевать можешь у себя.

— Я вас ненавижу… — прошептала брюнетка, действительно ненавидя в этот момент, но себя. За то, что ей действительно понравилось. — За всё, что вы со мной делаете.

Боевик лишь тихо рассмеялся в ответ. Легонько поцеловал её в шею, чуть прикусив кожу. Взял её ладони в свои, поднял над головой, перехватив тонкие запястья одной рукой, и продолжил целовать. Проложил дорожку из поцелуев по щеке, легонько прикоснулся к уголку губ. Отстранился, чтобы взглянуть в глаза девушки. Она смотрела с опаской, готовая в любой момент начать вырываться. Но кроме страха и волнения в её взгляде было ожидание. И любопытство. Маленький мотылёк, вьющийся возле огня, не понимал, что своими действиями, взмахами тонких крылышек, только разжигает пламя ещё сильнее.

Долго выдерживать пристальный взгляд янтарных глаз Дана не смогла. Сдалась первой. Дрогнули тёмные ресницы. Тихонько вздохнув, девушка закрыла глаза, чуть подняла лицо, молчаливо соглашаясь на поцелуй. Атор не спешил. Касался её губ легонько, почти невесомо, позволяя решить — отвечать ли. И только когда получил отклик, углубил поцелуй, всё так же не спеша пугать Лидану своей страстью.

В какой-то момент девушка легонько, точно разыгравшийся котёнок, прикусила его губу и тут же испуганно дёрнулась, попыталась отшатнуться.

— Всё в порядке, — успокоил он, глядя в перепуганные серые глаза. — Не волнуйся.

Отпустил руки брюнетки, обнял, чувствуя, как часто-часто колотится её сердце. Дана прижималась к нему, чувствуя, как странная тёпло-приятная волна, концентрировавшаяся внизу живота во время поцелуя, понемногу затухает. Дана не отказалась бы от продолжения этого томительно медленного касания губ, и сама испугалась собственных мыслей. Внутренние противоречия разрывали на части. Ей нравились прикосновения этого взрослого, сильного мужчины, но разум вопил, что он враг и его вообще нельзя подпускать к себе. Дана бы с удовольствием не подпускала, только вот беда, Атор не спрашивал.

— У тебя есть ко мне вопросы, как к преподавателю по боёвке? — мужчина отпустил её и сделал шаг назад.

Дана поразилась тому, каким собранным и серьёзным он сейчас выглядел. Словно не целовал её минуту назад. И вопросов у герцогини не было. Да она вообще не была уверена, что вспомнит сейчас хоть один приём. Девушка молча покачала головой.

— Превосходно, — заключил боевик. — Тогда идём. На правах победителя первый совместный вечер потребую сегодня, тем более, у меня появилось несколько личных вопросов к тебе. И ещё, солнышко, не надо меня провоцировать. Я уже говорил.

— Я вам не солнышко, — недовольно буркнула Дана и получила в ответ насмешливый взгляд.

— Ещё какое солнышко, — уверил Атор. — Только очень упрямое и категорически не желающее взрослеть.

— То есть, добровольно и с радостью упасть в вашу кровать, — перевела девушка.

— Не можешь изменить ситуацию — поменяй отношение к ней, — пожал широкими плечами её личный кошмар, снимая с двери ранее брошенное заклятие. — Впрочем, об этом мы сегодня поговорим. Если захочешь.

Дана вообще ни о чём не хотела разговаривать. Больше всего она мечтала оказаться в своей комнате, спрятаться под одеяло с головой и забыть весь этот день, как кошмарный сон. Сплетни однокурсников и старшекурсников, собственная реакция на Атора… Её не должно было так тянуть к нему. Но тянуло. Она не должна была с замиранием сердца ждать его поцелуев. Но ждала. Раздрай в собственных чувствах сводил Дану с ума. Но в одном она была уверена абсолютно точно: если бы у неё был выбор, добровольно стать любовницей лучшего имперского боевого мага она бы не согласилась. И то, что выбора не было, убивало.

— А можно, я вначале к себе зайду? — попросила она без особой надежды.

— Приходи ко мне через два часа, — неожиданно разрешил боевик. — Помнишь дорогу, надеюсь.

— Помню, — вспомнив, при каких обстоятельствах оказалась в жилище Атора впервые, девушка смутилась. — Спасибо вам…

— Не за что, — пожал плечами мужчина. — Не опаздывай.

Айи в комнате не было, чему Дана искренне обрадовалась. Сейчас ей никого не хотелось видеть. Ну, разве что, Рида Ренуа. В его обществе было легко и не приходилось думать о проблемах, ждущих за стенами целительского корпуса. Но сегодня она уже виделась с магом… И от необходимости провести вечер в компании Атора не спасёт даже господин Ренуа. Взяв чистую одежду, девушка ушла в ванную. Включила воду, чтобы не становиться в холодную ванну, начала раздеваться, складывая одежду в локальный очиститель. Такие были установлены в каждой комнате. Администрация ФБМ пошла навстречу студентам хотя бы в этом, понимая, что в противном случае придётся выдавать не по 2–3, а минимум по 4 комплекта формы, иначе обучающимся просто не в чем будет ходить на занятия. Стирки одежда требовала после каждой боёвки, а сохла, учитывая уже совсем не жаркую погоду, дня три. Более того, сушить её было, в общем-то негде.

Оставшись в одном белье, Дана взглянула на себя в зеркало. «Вот чем я только привлекла господина Атора? — она непонимающе покачала головой. — Ничего же особенного». Сняв бюстгальтер, девушка закинула его в очиститель и вновь придирчиво взглянула на себя. Тонкая талия, небольшая упругая грудь. Легонько коснулась нежно-розовых вершинок. От одной мысли о том, как их поглаживал Атор, перехватило дыхание. Так осторожно, так ласково… Дана прикрыла глаза, чувствуя, как затвердели соски. А если бы он прикасался не только руками, но и губами? «Домечтаешься! — одернула она сама себя. — Вот самое позднее на выходных и прикоснётся. Пресветлый, ну почему мне это нравится? Почему я готова ему всё это позволить? Я же не хочу…»

Но мысли о поцелуях боевика, томительно-сладких, настойчивых и нежных, то долгих, то лёгких и быстрых, не оставляли. И Дана с ужасом призналась сама себе, что хочет, чтобы этим вечером он снова целовал её. Хочет зарыться пальцами в его волосы, притягивая ближе, хочет отвечать ему… Застонав от осознания глубины собственного падения, девушка быстро приняла душ, наспех оделась и бросилась к целительскому корпусу, моля Пресветлого, чтобы Рид ещё был на месте.

— Господин Ренуа, простите, что отвлекаю, но я к вам с просьбой, — выпалила она, влетев в кабинет целителя. — Скажите, вы могли бы дать мне что-нибудь, что вызвало бы лунные дни раньше времени? На этих выходных, например. Мне очень надо!

Целитель выронил ручку. Внимательно посмотрел на Дану, потёр лоб.

— Дана, я могу смешать несколько вытяжек из трав, которые приведут к такому результату, но скажите, чего ради я должен калечить ваш юный организм? — осведомился он. — Вы просите меня кардинально сбить цикл, Такие вмешательства бесследно не проходят. Самое малое, что вам после этого грозит, маточное кровотечение.

— Это меньшее зло, — девушка умоляюще сложила ладони. — Господин Ренуа, в лунницу мне исполнится шестнадцать. Я не могу, я не готова… Помогите мне, дайте время! Хотя бы ещё неделю.

— Тебе лучше попросить об этом Атора, — посоветовал Рид. — В любом случае, я дам тебе обезболивающее…

— Господин Ренуа, вы знаете?! — Дана шокированно уставилась на него. И огорчённо вздохнула: — Он откажет, я уверена. Понимаете, я не готова… Слишком быстро, неожиданно. И ещё есть причины… Помогите мне, пожалуйста.

Целитель вздохнул, указал девушке на стул.

— Присаживайся. И давай откровенно. Атор тебе неприятен, как мужчина?

— Н-нет, — пробормотала Дана, опустив голову. — Мне нравится, когда он меня целует, но к большему я точно не готова. Меня воспитывали иначе. А он… он меня принуждает. Понимаете, господин Рид, у меня есть цель. Я хочу отомстить тем, кто убил мою семью, уничтожить всех их, весь род. И господин Вальтормар имеет к этому роду отношение. Он враг для меня, но так получилось, что только он и может научить меня убивать. Я бы всё вытерпела, честное слово, но не то, что он собирается сделать меня своей любовницей, и мне нравится, когда он прикасается ко мне. Я просто умру от стыда и от унижения. Но вначале возненавижу себя за слабость, за то, что не могу его ненавидеть, когда он рядом. Господина Атора не интересует моё мнение, он просто возьмёт то, что хочет.

— Ты его слишком плохо знаешь, — покачал головой целитель. — Но скажи, а что ты будешь делать после того, как отомстишь?

— Не знаю, — покачала головой Лидана. — Да и неважно это. Пусть потом хоть казнят, главное, кровь моих родных будет отомщена.

— Знаешь, девочка, в горных реках водится линелиус, — Рид Ренуа улыбнулся. — Такая большая, сильная, целеустремлённая рыба. Весной линелиус отправляется к истоку реки, чтобы отложить там икру. Без сна и без отдыха он плывёт вперёд, пренебрегая опасностями. Против течения, перепрыгивая пороги и запрыгивая на водопады, бороздя отмели, порой из последних сил. Сотни и сотни километров. Только вперёд, к своей цели. Преодолевает все преграды, откладывает икру и благополучно дохнет от усталости и травм. Цель достигнута. Так вот, Лидана, запомни: ты — не линелиус. Умирать не обязательно.

Девушка задумалась. Потом подняла на него серые глаза и с надеждой спросила:

— Так вы дадите мне ту смесь из вытяжек, чтобы вызвать лунные дни?

— Дана, я уже сказал, — терпеливо повторил мужчина, — поговори на эту тему с Атором. Объясни, что тебе нужно время, что желания тела и желания ума не совпадают. Он поймёт. Атор хорошо к тебе относится.

— Вы защищаете его, потому что он ваш друг, — плечи юной наследницы рода поникли. — На что я только рассчитывала, идя к вам? Не будет он меня слушать!

— Ты несправедлива к нему, девочка, — Рид поднялся, зашёл ей за спину, положил руки на плечи. — Атор далеко не так суров, свиреп и безжалостен, как принято считать. Просто эту часть натуры он демонстрирует чаще всего. Холодная сдержанность, умеренная жестокость. Когда я вижу его на занятиях, сам удивляюсь, какой бесстрастной сволочью он умеет казаться. Но одни и те же качества могут совершенно по-разному проявляться в отношении случайных людей, врагов и близких. К примеру, внимательность. Атор умеет быстро отыскать самую болезненную точку. Врага ударит в неё без жалости. Близкого — никогда. Случайного знакомого — только, если тот сам нарвётся на грубость. Он заботится о тех, кто ему дорог, и непременно выслушает тебя.

— Защитить от других, чтобы забрать себе, — горько усмехнулась Дана. — Господин Рид, я не дура, понимаю, что лучше один мужчина, чем десяток, но у меня был шанс жить спокойно и под защитой, и не платить за это собой. Так в чём я выигрываю? Что он для меня ещё может сделать?

— Как минимум, то, что уже сделал, — мягко улыбнулся Рид. — Он попросил меня учить тебя основам целительства и, насколько я в курсе, договорился с Раулем Ферешеном, деканом целительского, чтобы ты училась и у них, по индивидуальной программе. Атор может многое, и зачастую его даже не надо просить. Подумай об этом, Дана. Жду тебя завтра после пар, как обычно.

Девушка автоматически кивнула, потрясённая услышанным. Она никак не ожидала, что боевик запомнил высказанное ею желание учиться на целительском и отыскал возможность устроить это. И промолчал! А ведь мог потребовать благодарности. Или ещё потребует… Может, даже этим вечером. И она согласится на всё, потому что возможность заниматься тем, к чему лежала душа с детства, слишком дорога, чтобы её упустить. Рид Ренуа наверняка ошибся, странно, что Атор не взял её ещё в той таверне и согласился подождать ещё неделю. Но на большее рассчитывать бессмысленно.

— Дайте мне ваше обезболивающее, — глухо попросила она.

Рид протянул небольшой флакончик с деревянной пробкой. Предупредил:

— Этот эликсир полностью блокирует нервные окончания на два часа. Никаких ощущений не будет, вообще. Действовать начнёт через пять минут после того, как ты его примешь. А через два часа больно уже не будет… Слегка неприятные ощущения останутся, но не более того. Кстати, противозачаточным свойством он тоже обладает.

— Спасибо, — Дана положила флакончик в карман рубашки и, попрощавшись, вышла в коридор.

Рид покачал головой и вздохнул. Девчушка, похоже, совсем запуталась. Пробуждающееся женское начало требовало одного, воспитание и разум — другого. Но вмешиваться в её отношения с Атором он не собирался. Рид видел, как друг смотрел на неё, и искренне надеялся, что Дане хватит ума не отталкивать боевика. А ещё — поговорить с ним начистоту и рассказать о своих страхах. В том, что Атор учтёт её мнение, целитель не сомневался. Слишком хорошо знал друга.

До назначенного Атором времени оставалось минут сорок. Дана свернула в парк, пошла по тропинке, расшвыривая ногами опавшие листья. Уже начинало темнеть. Тени от деревьев становились гуще, насыщенней. Девушка размышляла над словами Рида Ренуа. Почему целитель был так уверен в том, что Атор её выслушает? Дана горько усмехнулась. А зачем ему это? Боевик видел, как она реагирует на его поцелуи и прикосновения, наверняка понимает, что сумеет добиться согласия и на всё остальное.

Через несколько минут тропинка привела девушку к небольшому прудику, из которого вытекал тихий ручей. Вода казалось почти чёрной. Падающие с деревьев листья ложились на водную гладь яркими мазками кисти. И два белых лебедя у берега. Птицы ели булку, смешно полоская куски в воде. Вытягивали длинные шеи, посматривая на того, кто в этот вечер был их кормильцем, ожидая новую порцию лакомства.

— Хочешь угостить их? — поинтересовался Атор, не поворачиваясь.

— У меня ничего нет, — Дана вздохнула. Не иначе, Пересмешник подшутил, столкнув её с боевиком раньше назначенного срока. Хотела ведь сразу пойти в свою комнату, так нет, дернули закатные твари прогуляться по вечернему парку. — Я пойду, наверное… Не хотела вам мешать.

— Ты мне не мешаешь, — уверил мужчина. — А булкой я поделюсь.

Девушка подошла, встала рядом. Взяла протянутую булку, отщипнула кусок, бросила птицам.

— Я думала, все лебеди уже улетели, — тихо проговорила она.

— Эти остаются почти до самых заморозков, — Атор стоял, заложив руки за спину и смотрел на чёрное зеркало пруда. — Их здесь подкармливают все, кому не лень.

— Говорят, лебедь выбирает пару раз и на всю жизнь, — Дана случайно забросила кусок булки между сложенными «короной» белыми крыльями, и пока их обладатель вертел головой, примеряясь к упавшему лакомству, второй лебедь ловко утащил булку, прямо из-под клюва собрата. — И менестрели воспевают лебединую верность.

— Врут, — коротко прозвучало в ответ. — В песнях менестрелей вообще мало правды.

Дана умолкла. Она не знала, с чего начать разговор с Атором и боялась услышать в ответ холодное «Не обсуждается». Но боевик перешёл к серьёзным темам сам.

— Хочу знать, что тебя тревожит, — произнёс он. — Можем поговорить здесь, могу телепортировать в свою комнату, но там будем беседовать в компании бутылки вина.

— Опять собираетесь меня напоить? — возмутилась Дана.

— Во-первых, тебе надо учиться пить, — Атор повернулся к ней. — Нехорошо, что ты вырубаешься с одного стакана. Во-вторых, алкоголь притупляет чувство страха. И, в-третьих, честно говоря, мне безразлично, расскажет всё бутылка вина, которую ты выпьешь, или признаешься сама. Разница лишь в том, что во втором случае не придётся поить тебя ещё и отрезвляющим.

— Правда, что вы говорили с деканом целительского факультета обо мне? — задала девушка мучивший её вопрос.

— Рид сказал, — утвердительно произнёс боевик. — Да, я говорил с Раулем. И с Брианом тоже. До Стефана пока не добрался, уж прости. Но он возражать не будет.

— Потребуете за это благодарности? — прошептала Дана.

— С какой стати? — усмехнулся хаосит. — Солнышко, я всего лишь держу слово. Для тебя важно реализовать свой дар целителя, так реализуй на здоровье. Тем более, числиться ты всё равно будешь у нас. В списках целителей твоего настоящего имени не будет.

Девушка снова замолчала. Атор вёл себя так, словно не видел ничего особенного в том, что сделал для неё. А ведь понимал, как много значит для Даны возможность обучаться целительству. Она бросила лебедям последние два кусочка булки и те, поняв, что больше ничего не перепадёт, медленно и важно уплыли к противоположному берегу. Сумерки сгущались.

— Господин Атор, — решилась Дана наконец, — а вы не могли бы дать мне ещё немного времени? В смысле, не до конца недели, а ещё…

— Мне казалось, мы договорились ещё в таверне, — ровным голосом ответил боевик.

— То есть, нет? — упавшим голосом уточнила девушка.

Зажмурилась, пытаясь удержать набежавшие слёзы. Глупая, и ведь действительно надеялась, что он пойдёт навстречу, согласится подождать.

— То есть, да, — Атор шагнул к ней, положил ладони на плечи, тихо проговорил: — Дана, я понимаю, что для тебя всё происходит слишком быстро. Постараюсь дождаться момента, когда ты сама согласишься, добровольно и осознанно. Но до этого, солнышко, у нас будут и поцелуи, и ласки. Всё, кроме секса. И соблазнять я тебя буду очень активно.

— А если не соглашусь? — девушка дрожала. — Что тогда?

— Я умею ждать, — с тихим смешком уверил мужчина. — Кстати, твой тонкий ход со значком я оценил. Стесняешься носить его на виду?

— После того, как Кот-Баюн… в смысле, господин Квабарюн половину пары нам рассказывал про личные знаки имперских магов? — Дана вздрогнула. — Хватит того, что и так сегодня весь день судачили о том, кто ваша любовница. Чувствую себя так, словно на меня вылили котёл грязи.

— Будь выше сплетен, — Атор убрал ладони с её плеч. — Помни одну простую истину: до тебя грязь может не долететь, а на ладонях того, кто кинул её, останется непременно. Впрочем, могу показательно проучить самых рьяных сплетников, остальные притихнут.

— А можно, вы просто не будете всем объявлять о наших отношениях? — предложила Дана. — Значок я буду носить, так, как сейчас, и показывать при необходимости.

— И как долго в этом случае сохранится секрет? — скептически поинтересовался боевик. — Герцогиня, будьте выше того, что носят языки. Помните, что каждый рот не заткнёшь, а не болтают только мёртвые. Пойдём. Судя по тому, что наша беседа пока идёт вполне конструктивно, вина ты не хочешь.

— Не хочу, — согласилась Дана.

— Тогда продолжай в том же духе, — на сей раз в голосе Атора чувствовалась улыбка.

До преподавательского общежития они дошли молча. Мужчина явно не горел желанием продолжать беседу на улице, пусть даже и под куполом тишины, Дана пользовалась возможностью осмыслить ситуацию. Рид всё-таки был прав: Атор отнёсся к ней с неожиданным пониманием. И эта проявленная чуткость мешала относиться к нему с неприязнью. Более того, молчать рядом с ним тоже было вполне уютно. «Интересно, о чём хочет спросить он?» — девушка искоса взглянула на идущего рядом боевика. После слов Атора о том, что он и не собирался её торопить, Дана немного успокоилась. Правда, обещание того, что будет всё, кроме секса, всё-таки настораживало. Но с этим герцогиня решила разобраться позже.

В преподавательском блоке, помимо двух комнат, ванной и уборной была ещё и отдельная небольшая кухня. Именно туда боевик пригласил свою гостью. Совершенно по-домашнему поинтересовался:

— Чай, кофе, какао?

— Чай, — решила девушка.

— Зелёный, чёрный, белый, улун, пуэр, матэ, ройбуш, травяной, фруктовый? — последовал следующий вопрос.

Дана задумалась. Половину названий она слышала впервые. Осторожно выбрала:

— Зелёный.

— Простой, с жасмином, с лимоном, с лепестками василька и розы, с пряностями, с мятой, с шиповником и яблоком, с клюквой, с вербеной, с амарантом, с вишней и земляникой, со смородиной?

— Эм-м-м-м, — протянула девушка, — наверное, лучше всё-таки кофе.

— Растворимый, нерастворимый? — с самым серьёзным выражением лица спросил Атор.

— Растворимый, — решила Дана, от всей души надеясь, что на этом вопросы закончатся.

— Арабика, робуста, смесь? — не оправдал её ожиданий боевик.

— Вы издеваетесь?! — взглянув в невозмутимые янтарные глаза, девушка заключила: — Точно, издеваетесь. Я понятия не имею, чем одно отличается от другого и третьего. У какао тоже тьма сортов?

— Вообще три, но у меня только один, — успокоил Атор.

— Тогда какао, — решительно заявила Дана.

— С сахаром? — коварно улыбнулся мужчина. — Тростниковым, кленовым, свекловичным? Пальмового и соргового, к сожалению, нет.

— С любым, — девушка сама едва сдерживала улыбку. Вот ведь… имперский маг! Устроил театральное представление из безобиднейшего предложения напитка. — На ваш выбор.

— Договорились, — кивнул мужчина.

Какао Дана любила. Порошок какао-бобов стоил недёшево, но в поместье он был всегда. Отец не скупился, зная, что дочь обожает шоколадный напиток. Осенними вечерами они собирались всей семьёй на закрытой террасе, слуги приносили туда жаровни с углями, чтобы прогреть помещение, и разговаривали. Отец всегда пил кофе, чёрный и горький, от которого хотелось морщиться. Мама и братья предпочитали чай. А Лидана с сестрёнкой пили какао. С нежной молочной пенкой, ароматное, горячее… И сейчас вкус какао с молоком напомнил ей о потерянном доме. Отставив кружку, девушка опустила голову, сдерживая набежавшие слёзы.

Атор молча встал, подошёл к ней, погладил по волосам, как маленького ребёнка. Дана тихонько всхлипнула. Худенькие плечи задрожали. Боевик подхватил её на руки, усадил к себе на колени, обнял.

— Мне их так не хватает, — срывающимся голосом проговорила девушка, обхватив его за шею. — Мы любили собираться всей семьёй на террасе осенью, вот так, вечерами, пили чай и какао, иногда мама читала сестрёнке сказку, отец с братьями обсуждали новости или текущие дела герцогства, а я пыталась слушать одновременно и то и другое. До сих пор не верю, что их больше нет… Кажется, это всё просто дурной сон, я проснусь, и они будут рядом, живые, родные. Или ждут меня там, дома, волнуются… — Она всхлипнула и тихо прошептала: — Я так больше не могу… Просто не могу. Живу только ради того, чтобы когда-нибудь отомстить за их смерть. А как? Глупо… за четыре года всё забудется, сотрётся из людской памяти, да и кто мне позволит? И постоянное равнодушие, отовсюду. Каждый день похож на предыдущий, только всё хуже и хуже, всё, что я пытаюсь сделать, разрушается в один миг. Я уже ни во что не верю… Совсем одна, все чужие, я уже запуталась, кому и что врать… Ради чего я сейчас существую, не знаю сама. Привычка, попытка не сойти с ума от всего, что творится с моей жизнью?.. У меня просто нет больше сил.

Умолкла от перехватившего горла спазма. Слёзы текли по щекам уже без остановки. Боевик молчал, позволяя ей выплакаться, лишь крепче прижал к себе. Он мог бы сказать ей правду, но она бы стала для Лиданы той самой последней соломинкой, которая окончательно переломила бы хребет. А правда была в том, что эта хрупкая, но стойкая девушка очень хотела любить. И совсем не хотела, да и не умела ненавидеть. Даже тех, кто этого заслуживал. Она кричала о своей ненависти, пытаясь убедить в первую очередь себя, мучилась, в глубине души понимая, что совершенно не испытывает той кипящей злобы, о которой говорит, и терзалась от этого понимания.

А ещё Лидана тянулась к нему. Может, лишь потому, что он был единственным, кто знал её историю, и с ним можно было не притворяться. Подумав об этом, Атор на секунду ощутил себя подлецом за то, что пользовался безвыходным положением, в котором оказалась Дана. Сложись всё иначе, они бы никогда не встретились, а если бы и встретились, юная герцогиня С`аольенн и не взглянула бы на одного из имперских боевых магов. Впрочем, она и так не помнила их первой встречи. Да и Атор с трудом узнал в стоящей перед ним на плацу Академии девчонке в бесформенных тряпках нарядную, словно кукла, девочку, которую встретил пять лет назад во дворце Императора.

Герцог С`аольенн с семьёй тогда прибыл на ежегодные торжества в честь дня рождения Владыки. Юной леди стало скучно среди придворных, она решила прогуляться и, разумеется, заблудилась. Атор, в тот день бывший у Его Императорского Величества с отчётом, случайно наткнулся на малявку в одном из бесконечных коридоров, которыми дворец был пронизан, точно муравейник ходами. Ребёнок искренне обрадовался живой душе, присел в безупречном реверансе и бодро оттарабанил накрепко заученное:

— Лидана, герцогиня С`аольенн. Рада нашей встрече! — а после добавил, уже не по протоколу: — А вы не знаете, где будет приём по случаю дня рождения Императора? Я немножко потерялась.

— Позвольте проводить вас, юная герцогиня, — оставаться на торжественный приём и тем более, бал, мужчина не собирался, но бросить заблудившуюся девочку в другой части дворца тоже не мог.

Пока боевик вёл маленькую леди к тронному залу, та изо всех сил пыталась развлечь его светской беседой.

— Как вы находите вон ту скульптуру? — серьёзным тоном поинтересовалась малышка, ткнув в обнажённую нимфу с кувшином, стоявшую в нише. — Не правда ли, изящная работа?

На взгляд Атора, скульптор не утруждал себя соблюдением пропорций. У реальной женщины не могло быть настолько тонкой талии, а при столь пышной и тяжёлой груди мог банально не выдержать нагрузки позвоночник. Но ответил он сдержанно:

— Фантазия мастера не ведает границ.

— Совершенно с вами согласна, — важно кивнула девочка и снова сбилась с официального тона: — А мы скоро уже дойдём? И вы так и не назвали своего имени!

— Позвольте мне остаться инкогнито, — усмехнулся боевик. — Скоро, госпожа С`аольенн.

— Позволю, если пообещаете, что потанцуете со мной, — согласилась малышка и тут же пожаловалась: — А то папа сказал, что я ещё маленькая для танцев и меня никто не пригласит.

— С удовольствием бы выполнил желание милой леди, но увы, дела не позволяют мне остаться во дворце этим вечером, — едва сдерживая смех, с преувеличенным огорчением в голосе сообщил Атор.

— Тогда в другой раз, — тут же нашлась девочка. — Ну же, обещайте, что непременно когда-нибудь потанцуете со мной, господин инкогнито!

— Обещаю, — согласился он. — Мы почти пришли, герцогиня.

— Это восхитительно, — обрадовалась Лидана и призналась: — А то у меня уже ножки устали ходить.

Атор улыбнулся столь милой непосредственности. Видно было, что девочку муштровали, готовя к визиту в Императорский дворец, но разве можно загнать в рамки ребёнка? Подвёл её к стоящим у дверей в тронный зал стражникам, холодно приказал одному из них:

— Проводи юную герцогиню С`аольенн к родителям.

— Слушаюсь, господин маг, — стражник почтительно склонил голову. — Следуйте за мной, юная леди.

— Благодарю вас за помощь, — вежливо и чопорно произнесла Лидана, вновь присев в реверансе. — Вы были очень добры.

— Счастлив оказаться полезным вашей милости, — вернул любезность мужчина. — Больше не теряйтесь.

Лицо девочки озарила улыбка. Идя вслед за стражником, она оглянулась на Атора и одними губами шепнула: «Вы обещали».

«Обещал… — держа тихо всхлипывающую Дану в объятьях, боевик криво улыбнулся. — Умеет Пересмешник шутить, ничего не скажешь. Пусть я буду подлецом, солнышко, но отпустить тебя в этот раз не смогу. И сдержу все обещания».

ГЛАВА 2

После того, как Дана выговорилась и выплакалась, ей действительно стало легче. И одновременно наступила полная опустошённость. Девушка сидела, уложив голову на плечо Атора, и не могла заставить себя пошевелиться. Почему-то он казался сейчас единственным оплотом надёжности в окружающем злом и жестоком мире.

— Спасибо, что выслушали, — она вздохнула, нехотя отпуская его. — Можно, я отлучусь на несколько минут?

— Разумеется, — разрешил боевик, всё ещё размышляя о коварстве Пересмешника.

Впрочем, коварным тот был исключительно в отношении юной герцогини. Именно её он обрёк на Атора. Ему как раз, можно считать, повезло. Пересмешник однозначно любил наёмников всех мастей, негласным покровителем которых являлся, военных и в меру порядочных сволочей. Атор был и тем, и другим, и третьим.

— Вернёмся к нашей беседе, — произнёс он, когда Лидана, умывшись холодной водой, вернулась. — Меня очень интересует один вопрос. Я настолько тебе неприятен, что ты готова была отдаться кому угодно, лишь бы не стать моей?

Он знал ответ, но хотел услышать его от девушки. Боевику было интересно, сумеет ли она признаться в том, что действовала, не думая, или попытается соврать. Дана ответила честно, смущённо глядя в кружку с остатками какао:

— Я благодарна вам, что вы удержали меня от этого поступка. Меня толкнули на него обида и злость. И безысходность…

Признаваться в том, что ей очень даже приятны прикосновения Атора, девушка не стала бы даже под пытками. И первую часть вопроса опустила, понадеявшись, что собеседник не станет настаивать.

— Чем конкретно я тебя обидел? — спросил мужчина. — Разве на тот момент я позволил себе что-то крайне неприличное?

— Вы лишили меня выбора, — Дана прерывисто вздохнула. — И считаете это нормальным. Поставили перед фактом, что я буду вашей любовницей, и всё.

— А у тебя когда-нибудь был этот самый пресловутый выбор? — Атор положил подбородок на переплетённые пальцы. — Допустим, если бы трагедия с твоей семьёй не случилась, родители непременно выдали бы тебя замуж за кого-то, выгодного роду. Не факт, что твои пожелания были бы учтены. К слову, твой отец вёл переговоры с несколькими знатными семьями, подбирая тебе жениха. И вероятно, муж требовал бы от тебя наследника в первый же год брака.

— Так это брак… — попыталась возразить девушка. — Освящённый Пресветлым, законный и честный.

Боевик лишь усмехнулся в ответ. Потянулся, взял её за руку, провёл большим пальцем по ладони, отпустил и спросил, спокойно и даже с любопытством:

— Хочешь, чтобы я на тебе женился?

— Упаси Пресветлый! — Дана осенила себя обережным знаком, вызвав у сидящего напротив мужчины искреннюю улыбку. — Нет, разумеется!

— Тогда в чём суть претензии? — поинтересовался он. — Быть моей любовницей даже выигрышней. По крайней мере, я не стану требовать наследника. И у меня нет матери, привыкшей быть единственной хозяйкой, болезненно реагирующей на появление в жизни сына значимой для него женщины и стремящейся превратить жизнь невестки в ад. У меня вообще никого нет. Зато и меня ни у кого нет. Никаких обязательств перед семьёй и родом.

Дана не решилась спрашивать дальше. Слишком категорично прозвучали последние слова Атора. Умолкла, зябко поёжилась. Почему-то на кухне стало прохладно. Заглянула в пустую чашку, подняла глаза на сидящего напротив мужчину и несмело попросила:

— Можно мне ещё какао?

— Разумеется, — боевик встал, подошёл к плите. Пока уже успевший остыть напиток разогревался, мужчина воспользовался моментом и обнял Дану за плечи. Почувствовав, как та подалась к нему, спросил: — Холодно?

— Немного, — призналась девушка, наслаждаясь ощущением горячих ладоней на плечах.

— Посмотри на меня, — Атор всмотрелся в серые глаза и кивнул: — Понятно. Боюсь, сегодня тебе придётся остаться у меня.

Вернулся к плите, снял кастрюльку с какао, молча налил Дане полную кружку.

— Вы же говорили, что отпустите меня ночевать в мою комнату! — испуганно охнула девушка.

— Обстоятельства поменялись, — пояснил мужчина. — Судя по некоторым признакам, у тебя сейчас пробуждается целительский дар. Авей не рассказывал, как это происходит?

— Он говорил, что разная магия пробуждается по-своему, но всегда достаточно неприятно для носителя, — Дана обхватила ладонями кружку, пытаясь согреться. — Без подробностей.

— Целительство и Свет — это озноб, — спокойно проинформировал Атор. — Дикий, пронизывающий холод, от которого не спасают ни горячая ванна, ни пять одеял. Длится от трёх до восьми часов. Единственное, что может немного согреть — живое тепло другого человека. Или животного. Но искать, где нынче ночуют кошки и отлавливать десяток самых пушистых я не намерен. Мне проще согревать тебя лично. Да и приятнее.

Он уловил момент, когда в глазах Лиданы засверкали уже знакомые упрямые огоньки. Малышка опять чего-то надумала и наверняка готовилась сказать ему необоснованную гадость. Значит, следовало дать повод и заодно отвлечь Лидану от нехороших мыслей. К тому же, Атору банально нравилось дразнить девушку.

— К слову, а ты помнишь, что за тобой должок? — ласково улыбнулся он.

— Какой? — непонимающе нахмурилась девушка.

— Поцелуй, — с нескрываемым удовольствием напомнил он и умолк, ожидая реакции.

— Да вы… вы чудовище! — щёчки Даны заалели. — Специально всё придумали, чтобы заставить меня остаться?

— Не специально, — уверил мужчина, любуясь возмущённой брюнеткой. — Я действительно хочу поцеловать тебя, Дана. А если есть повод, тем лучше. Иди ко мне, солнышко.

— Не пойду, — мстительно буркнула девушка.

— Если я подойду сам, не обещаю, что ограничусь только поцелуями, — Атор улыбнулся ещё ласковей. — Решать тебе.

— Будьте вы прокляты! — Лидана, допив какао, неохотно поднялась, подошла к нему. — Чтоб вас ночные и закатные твари унесли в свои подземные ущелья!

— Зачем я им? — усмехнулся боевик. — Пугать детёнышей?

Привлёк девушку к себе, усадил на колени, взял тонкую ладонь, коснулся губами каждого пальчика, поцеловал в середину ладони, медленно двигаясь к запястью, туда, где под нежной бархатистой кожей ритмично бился пульс. Поднял голову, глядя в серые глаза. У Даны перехватило дыхание. Настолько откровенными были эти безобидные прикосновения, столько обещаний таил в себе взгляд хаосита. Она смежила веки, ожидая, что теперь мужчина поцелует её в губы, но томительно медленно тянулись секунды, а он лишь поглаживал её ладонь.

— Поцелуи бывают разные, — улыбнулся боевик, когда девушка открыла глаза. — Если захочешь, потом поцелую иначе. Только попроси. Сегодня я не намерен тебя вообще ни к чему принуждать.

— Это не может не радовать, — пробормотала Лидана, чувствуя лёгкое разочарование.

Несколько секунд колебалась, решая, уйти с его коленей или остаться. Вздохнув, решила побыть ещё немного. Рядом с Атором было тепло. Хотелось прижаться к нему, как к большой грелке, и не отпускать. Но этого девушка себе позволить не могла.

— Почему тебя так тревожит перспектива провести ночь в моих объятьях? — поинтересовался боевик. Он намеренно не спешил уходить с кухни, понимая, что здесь Дана будет чувствовать себя свободнее, чем в комнате с кроватью. — Чего ты боишься на этот раз? Того, что воспользуюсь моментом и буду насиловать всю ночь с особым цинизмом?

— Не шутите так, — глухо попросила девушка. — Да, я боюсь, что вы… будете приставать.

— Не буду, — покачал он головой. — Просто хочу помочь. Рядом со мной у тебя есть шанс заснуть. В своей комнате ты будешь всю ночь дрожать от холода. Сейчас тебе теплее?

Дана кивнула. Сейчас, когда Атор обнимал её, озноб отступил. Но спать рядом с ним?.. К такому девушка была не готова. И обещание не приставать не успокаивало. Но мужчина принял решение, и спорить с ним было бесполезно. Кроме того, позволить ему обнимать себя было действительно меньшим злом, чем изнывать от холода. В том, что боевик не соврал, говоря о том, что пробуждение дара сопровождается диким ознобом, Дана не сомневалась.

Но всё оказалось не так страшно. Когда они перешли в комнату, Атор не стал настаивать на том, чтобы девушка разделась. Сел на кровать, устроил Дану в своих объятьях так же, как несколько дней назад в таверне, накрыл толстым пушистым пледом. Мягкий полумрак рассеивал лишь слабо мерцающая нить, протянувшаяся под потолком. Чистая энергия Света.

— А как вы стали лучшим имперским боевым магом? — спросила Лидана, откинувшись на грудь мужчины и устроив голову у него на плече.

— Повезло, — просто ответил он.

— А как же дисциплина, контроль и постоянная работа над собой? — не поверила девушка.

— Далеко не всё в жизни обусловлено дисциплиной и концентрацией на поставленной цели, — ладонь мужчины скользнула по талии Даны вниз, но тут же вернулась на место. — Они важны, несомненно, но всегда может случиться момент, когда твои стремления и старания до седьмого пота и кровавых звёздочек в глазах уступят чужому везению. Это не значит, что надо всё бросить и надеяться на случай, нет. Просто помни о том, что на одну историю о том, как кто-то работал над собой и сумел добиться всего, чего хотел, приходится с десяток других историй. О тех, кто старался не меньше, но их карты легли неудачно, и в итоге планы рухнули.

— То есть, как бы я ни старалась, что бы я ни делала, в итоге в нужный момент просто может не повезти, и всё будет зря? — огорчённо уточнила Дана. — И этого никак не изменить?

— Солнышко, ты слышала о золотых единорогах? — внезапно спросил мужчина.

— Слышала, — кивнула девушка, не понимая, к чему он клонит. — Очень редкий зверь, их осталось не более сотни, и встретить золотого единорога почти нереально.

— Верно, — согласился Атор. — Так вот, начиная любое дело, помни о «золотом единороге» — неучтённом факторе, который невозможно предугадать, к которому нельзя подготовиться, и который, если уж внезапно возникнет, лихо изменит всё вокруг и создаст абсолютно нове условия, в которых придётся жить дальше. И не обязательно, что станет хуже, шансы на перемены к лучшему такие же.

Дана подумала о том, что один «золотой единорог» в её планы уже вмешался. Возможный интерес Атора к ней, как к женщине, казался настолько маловероятным, что она не учла его, строя планы на будущее. И всё действительно изменилось в один миг. Перемены к лучшему произошли, несомненно. К примеру, появившаяся возможность всё-таки обучаться целительскому искусству. Но и минусы тоже были… Она по-прежнему пыталась считать Атора врагом, но его понимание, поддержка, забота, которую он проявлял, как само собой разумеющееся, никак не вписывались в образ холодного, опасного и жестокого боевика. Дана понятия не имела, хочет ли знать того Атора, о котором говорил ей Рид. Скорее, нет, чем да. Его было гораздо сложнее ненавидеть.

— А когда у вас просыпалась магия Света, вам тоже было холодно? — девушка зябко поёжилась и прильнула к Атору теснее.

— Да, — негромко ответил он. — Трясло, как в лихорадке. Казалось, по жилам вместо крови чистый лёд пытается течь. Крайне неприятное ощущение.

— Мне только немного прохладно, — призналась Дана.

— Одежда мешает ощутить тепло в полной мере, — спокойно пояснил боевик. — Погоди минутку, — отстранил брюнетку, тут же вздрогнувшую от пронзительного холода, стащил с себя футболку и вновь притянул Дану к себе. — Так будет лучше. Грейся.

— Как тепло, — блаженно выдохнула девушка, прильнув к нему, словно к печке. И тут же встревоженно добавила: — Я раздеваться не хочу.

— Я и не прошу, — тихо рассмеялся он. — Хотя, если передумаешь, только обрадуюсь.

От тепла Дану разморило. Спрашивать уже ни о чём не хотелось. Она прикрыла глаза, пообещав себе, что делает это буквально на минуточку, и провалилась в сон.

Атор не знал, что именно послужило катализатором для пробуждения дара целительства, но был рад, что это произошло сейчас. Не случись этого, Дана ни за что не согласилась бы разговаривать, лёжа в его объятьях. Сейчас девушка спала, чуть вздрагивали длинные ресницы. Прижималась к нему в поисках тепла, доверчиво обнимая. Мужчина осторожно, стараясь не потревожить спящую, лёг, укутал девушку в плед. Та нахмурилась и забросила на личную грелку стройную ногу. Устроила голову на плече мужчины и довольно вздохнула.

Боевик даже немного позавидовал. Он безумно хотел прикасаться к Лидане, целовать её до исступления, ласкать взглядом, руками, губами, касаться языком пульсирующей жилки на шее, упиваясь тихими стонами наслаждения. А потом брать её, ненасытно и жадно, чувствуя, как она обвивает его стройными ногами, как впивается ногтями в плечи. Но всё, что было позволено сегодня — лишь обнимать девушку, согревать её и вдыхать тонкий аромат волос. Сегодня от Лиданы пахло горечавкой и белым вереском. Нежные медово-травяные нотки. Она и сама была похожа на скромный полевой цветок, не бросающийся в глаза с первого взгляда. Но Атор хотел именно Дану, а не роскошных и пустых красавиц, многие из которых с удовольствием бы упали в объятья лучшего имперского мага.

Он провёл ладонью по щеке девушки, с сожалением убрал руку и прикрыл глаза, перечисляя боевые заклинания стихийной магии, от простых к сложным. Заснуть этой ночью всё равно не получилось бы: слишком остро он реагировал на близость желанной женщины. А та спала, доверчиво прижимаясь к нему, и боевик не мог себе позволить разрушить едва установившееся хрупкое перемирие. Он мог овладеть ею, но потерял бы в этом случае намного больше, чем получил. Атор прикоснулся к лежащей на его груди девичьей ладони, отметив, что та согрелась. Похоже, дар пробудился окончательно. Это радовало. Мужчина улыбнулся и вернулся к перечислению заклинаний. Ночь обещала быть долгой и бессонной. К сожалению, совершенно не по тем причинам, которые предпочёл бы он.

Как и в первую ночь, проведённую в объятьях Атора, Дана проснулась от того, что стало жарко. Пошевелилась и, поняв, в какой бесстыдной позе устроилась, едва удержалась от желания шарахнуться от мужчины на другой конец кровати. Попыталась осторожно высвободиться из-под его руки.

— Выспалась? — негромко спросил боевик. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — девушка снова замерла, словно мышка. — Только теперь мне жарко.

Вспомнила, чем закончился диалог, начавшийся практически идентично, в прошлый раз, и испуганно умолкла.

— Не волнуйся, в этот раз рвать твою одежду не стану, — понял её опасения Атор. — Сними рубаху, будет не так жарко. И не бойся, я же обещал не приставать этой ночью.

Немного поколебавшись, Лидана всё-таки сняла рубаху, оставшись в футболке. Снова легла рядом, стараясь не касаться мужчины, но тот сам повернулся к ней, положил тёплую ладонь на живот. Девушка не решилась возразить. Прикрыла глаза, раздумывая над всем, что произошло прошлым днём и вечером. Атор согласился дать ей время, но не отказался от своих намерений. Враг, который был ближе всех друзей. Враг, относящийся с пониманием и не спешащий навязать свою волю во всём. Враг, в объятьях которого было тепло и спокойно. Лучше бы он был жесток…

— Почему вы не стали требовать от меня расплаты за то, что дали возможность развивать целительский дар? — спросила она. И тихо добавила: — Вы же знаете, что я бы согласилась на всё…

— Знаю, — подтвердил боевик. — Не хочу принуждать тебя к близости таким способом.

— А каким-то другим хотите? — Дана всё-таки сбросила его руку, повернулась к нему.

Она понимала, что мужчина может расценить этот вопрос, как очередную провокацию, и намеренно пыталась вынудить его совершить какой-нибудь поступок, который разрушил бы очарование прошлого вечера, показал бы, что боевик только прикидывался хорошим и понимающим. Лидана не хотела быть ему благодарной, не хотела восхищаться им, не хотела испытывать к нему ничего, кроме неприязни. И то, что это уже не получалось, девушку огорчало. Дана знала, что самый опасный враг, победа над которым практически невозможна, тот, кого не хочется побеждать. Не потому, что он сильнее, а потому, что, глядя на него, уже заранее проигрываешь в поединке воли и мысленно склоняешь голову, признавая чужую власть. Тот, кто обернёт против неё её же силы, мысли и чувства, вызвав желания, далёкие от жажды биться за свободу до последней капли крови. По злой воле Пересмешника ей достался именно такой враг. Сильный, безжалостный, и почему-то проявляющий удивительное терпение и понимание в отношении самой Даны. От его поцелуев по телу разливалась горячая волна, пробуждая странное томление. И то, что эти желания после непременно обернутся горечью поражения и жгучим стыдом, казалось мелочью по сравнению с тем, что можно обрести. Но Дана никогда не верила иллюзиям. «Он сорвёт меня, как придорожный цветок, выпьет аромат, а потом выбросит в пыль», — напомнила девушка сама себе. И почему-то ей стало горько от этой мысли.

Атор молча смотрел на Дану, чувствуя за прозвучавшим вопросом неозвученные страхи. Слишком резко он был задан. И в ожидании ответа девушка волновалась, хоть и пыталась это скрыть.

— Нет, солнышко, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы ты сама согласилась.

— Для чего вам это? — в полумраке глаза Лиданы казались совсем чёрными. — Вы можете просто меня заставить.

— Могу, — согласился боевик и замолчал.

— Так почему вы этого не делаете? — с какой-то обречённой настойчивостью произнесла девушка.

— Потому что «могу» не значит «хочу», — ответил он. — И даже если всё-таки хочу, не значит, что сделаю.

— Вы меня запутали, — Дана вздохнула. — Чего мне от вас ждать?

— А чего ты хочешь? — мягко прозвучало в ответ.

— Прекратите притворяться хорошим и понимающим! — не выдержала девушка. — Вы же совсем не такой!

— А какой? — уточнил боевик.

— Грубый, жестокий и безжалостный, — выпалила брюнетка. — Вы любите ломать людей, причинять боль, унижать!

— Так вот чего ты боишься на самом деле, — Атор притянул её к себе, невзирая на сопротивление. — Давай разберёмся. Первое. Я не считаю необходимым проявлять милость, заботу и снисхождение ко всем, кто попадается на моём пути. И особенно это касается будущих боевых имперских магов. Да, на занятиях я заставляю вас прыгать выше головы, суров и безжалостен. Но привыкнув не ждать помощи от того, кто сильнее, вы привыкаете справляться с трудностями сами. Второе. То, что я умею ломать людей, причинять боль и унижать не значит, что люблю это делать. Третье. Ты моя женщина, Дана. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мне нравится, когда ты улыбаешься, когда обнимаешь меня, нравится тебя целовать и уж точно я не намерен быть с тобой грубым и жестоким. Или унижать.

— Простите… — пролепетала девушка, жалея о своей вспышке. — Я не должна была говорить этого.

— Ну почему же нет? — спокойно ответил он. — Говори о своих страхах, о том, что тебя беспокоит. Замалчивание проблем не помогает их решить.

— Я бы ни за что не согласилась стать вашей, будь у меня выбор, — тихо проговорила Дана через несколько минут. — Ни за что.

— Но выбора у тебя нет, — констатировал Атор. — А я не отступлюсь.

Девушка снова умолкла. Повернулась к мужчине спиной, не желая продолжать беседу. Слишком сложным выходил разговор, беспокойным, и в итоге всё равно не позволяющим относится к Атору с негативом. На высказанные Даной обвинения он реагировал так спокойно, словно его они не касались. И то, что боевик неделю с лишним назад просто поставил её перед фактом, не спрашивая, хочет ли она с ним спать, казалось не таким уж большим преступлением, учитывая, сколько он сделал для неё после этого. И ещё согласился подождать… Девушка понимала, что на такое пошли бы немногие, только ей от этого было не легче. «Пресветлый, ну почему я? — в который раз мысленно обратилась к божеству юная герцогиня. — Чем я так тебя прогневала?..» Бог молчал. А за спиной спокойно и ровно дышал мужчина, рядом с которым Дана не чувствовала себя одинокой. И которого пыталась ненавидеть лишь потому, что его отцом был Коул Бергенсон.

Остаток недели прошёл вполне спокойно. Личный знак Императорского жнеца Дана продолжала носить на внутреннем шве рубашки, но предъявлять его не пришлось. Девушку никто не трогал, а рядом постоянно были друзья. Алехно, улучив момент, ещё раз напомнил о своём предложении фиктивной помолвки, но Дана отказалась, не желая впутывать парня в свои проблемы. Настроение испортила лишь Флавия в среду, предложив Дане во время практических занятий создать вместо безликого манекена иллюзию Атора. А когда девушка отказалась, покраснев, как вареный рак, госпожа Треаль лишь понимающе рассмеялась:

— Он тебя ещё не тронул. Не бойся, он опытный любовник, тебе с ним будет хорошо. Со второго раза точно. Ты молодец, правильного мужика выбрала. С ним как за каменной стеной будешь до конца учёбы. Только у меня теперь с тебя спрос особый будет: не хочу, чтобы Атор считал, что я неумех выпускаю. Так что давай, отбросила стеснение и ласкай ручками и грудью иллюзорного мужчину. Можешь потом отработать на настоящем.

И лукаво улыбнулась. Радовало лишь одно: кроме них с Флавией, этого разговора никто не слышал. Но когда преподавательница в конце занятия объявила, что со следующей недели у них начинается мини-курс по оральным ласкам, и продлится он полтора месяца, Дане захотелось утопиться в том самом пруду с лебедями.

Рид Ренуа обрадовался, что у Даны пробудился дар, но в тот же день выдал девушке пару серёжек-«гвоздиков», заявив, что это — ограничители целительского дара.

— Пока не освоишь курс по анатомии, даже не думай снимать их за пределами моего кабинета! — распорядился он. — А то вольёшь силы, не зная, как и куда, и я потом сойду с ума, устраняя последствия. Вот тебе атлас, вот учебник, изучай в свободное время.

Зато под чутким руководством Рида девушка сделала свою первую мазь от синяков и ушибов, влив в неё собственную магию. Перед этим целитель почти час рассказывал о природе появления ушибов и синяков, о том, как восстанавливать капилляры, демонстрировал голограмму с ускоренной регенерацией синяка, и в итоге, совершенно измучив Дану информацией, разрешил приступить к изготовлению мази. Молча наблюдал, как девушка отмеряет на весах необходимое количество ингредиентов, перетирает в ступке травы, а после смешивает всё в металлической чаше на водяной бане. Помог лишь с зачаровыванием. Браслет Даны никак не среагировал на применение магии, и Рид пояснил, что на целительский дар запрет не распространяется.

Даже два оставшихся вечера с Атором прошли неожиданно мирно. Боевик уводил её гулять по осеннему парку и они просто разговаривали. Точнее, Дана рассказывала, а он слушал. Неожиданно для себя девушка поведала даже о своих детских мечтах, о том, что всегда мечтала попасть на бал-маскарад и быть там пираткой или, на худой конец, леди-разбойницей, но единственный раз, когда в поместье устраивали бал-маскарад, Лидане сшили костюм цветочной феи, и она, дико обидевшись, не пошла на праздник вообще.

— Нет, вы представляете! — возмущалась она, словно заново переживая старую обиду. — Фея! Да ещё и цветочная! Платье с юбкой-колокольчиком, расшитое цветами, веночек из ромашек, и крылья! Разноцветные крылья, как у бабочки! И это после того, как я два месяца громко мечтала о костюме разбойницы! Тонкие кожаные штаны, свободная юбка чуть ниже колена, алый кушак, белая рубашка, чёрная полумаска… И тут — крылья с веночком! Издевательство!

— Плевок в душу, — согласился боевик. — Только у тебя странное представление о нарядах разбойниц. Белую рубашку, допустим, слишком легко заметить. Лесное братство предпочитает неброские цвета. Вот пиратки, те белые блузы носят. Говорят, море любит белый цвет.

— Я не видела ни тех, ни других, — покачала головой Дана. — А правду говорят, что у пиратов какой-то особый ритуал посвящения?

— Ты бы его провалила на первом этапе, — Атор усмехнулся. — Пираты любят ром, и новичок должен выпить три стакана, а после пройти с завязанными глазами по доске над морем и вернуться обратно. А тебя с одного стакана, как помнишь, вырубило напрочь.

— А что с теми, кто не прошёл? — пропустив шпильку мимо ушей, девушка остановилась, вглядываясь в лицо собеседника. — Тонут?

— Нет, разумеется, — покачал головой хаосит. — Их вылавливают, а после заставляют целую неделю драить палубу.

И первая, и вторая прогулки длились не более полутора часов. Боевик не позволял себе ничего лишнего, разве что, провожая девушку до общежития под отводящим чужие взгляды заклинанием, на прощанье легонько касался её губ целомудренным поцелуем. Дана не уставала напоминать себе, что лучшему боевому магу Ардана ничего не стоит втереться в доверие ради достижения своих целей, но снова и снова ловила себя на мысли, что так легко общаться она могла разве что с родными. Атор, даже если и притворялся, слушал её внимательно. Правда, о себе практически не рассказывал. Точнее, говорил он много и вполне охотно, только вечером, лёжа в кровати и обдумывая эти разговоры, девушка понимала, что толком он ничего о себе и не рассказал.

Её мучила эта странная лёгкость общения, то, что Атор, такой же безжалостный и требовательный на занятиях, внезапно оказался интереснейшим собеседником. Поражала его спокойная властность, не дающая повода считать озвученные решения простой прихотью. Девушка начала понимать, что за категоричностью боевика стоит не банальное «потому что я так хочу», а твёрдое отстаивание взвешенной позиции. И помимо желания, восхищалась им. А ещё Дана помнила про обещание боевика, что сразу после совершеннолетия «будет всё, кроме секса», и дня рождения ждала со смешанными чувствами опасения и предвкушения. Наверное, так могла бы восторгаться и ужасаться одновременно летящая на огонь бабочка.

Поместье Бергенсонов

Коул Бергенсон тяжело поднялся из-за стола, пронзая взглядом стоявшего перед ним человека с хитро бегающими глазками. Медленно прошёлся по кабинету, вернулся к столу и зло стукнул по нему кулаком.

— Два месяца! — прошипел он. — Два демоновых месяца вы не можете найти одну девчонку! За что я вам плачу?

— Господин Бергенсон, мы ищем, — уверил собеседник. — Брошены все силы, и мы…

— … так ничего и не добились! — рявкнул Коул. — А время уходит!

— Если бы у нас была её кровь, мы бы справились быстрее, — мужчина, стоявший перед хозяином кабинета, поджал губы. — По вещи мы смогли определить лишь то, что объект находится в Ардане.

— То, что она в Империи, я знаю и без тебя, болван, — Бергенсон сцепил пальцы так, что они побелели.

— Она в столице, — поспешил уточнить сыщик. — И мы отыщем её, нужно лишь немного подождать. Мои люди…

— Пошёл вон, — тихо приказал Коул. Поднял бешеный взгляд на собеседника и рявкнул так, что задрожали стёкла в шкафу: — Вон!!!

Сыщик вылетел из кабинета так, словно за ним гналась сотня закатных тварей. Бергенсон закрыл глаза, несколько раз медленно вдохнул и выдохнул. Девчонка С`аольенн путала ему все планы. А ещё через два дня ей должно было исполниться шестнадцать, и если маленькая мерзавка выскочит за кого-то замуж, тщательно продуманный план развалится, словно карточный домик. На следующий день после её побега раззяву-караульного, прошляпившего девчонку, вместе с его бабой насмерть запороли на конюшне. Но отправленная поутру погоня вернулась ни с чем. Везучей маленькой дряни удалось уйти порталом в столицу, и там её следы терялись.

Она была жива, это Коул знал точно. Серый жемчуг в окружении сапфиров на родовом амулете герцогов С`аольенн не тускнел. Да и сама глыба гематита, в которую были вмурованы камни, всё так же сверкала отполированными гранями. Император Виам в милости своей назначил наместника в герцогство, пока наследница не была найдена, но у Бергенсона были свои люди среди прислуги, исправно докладывавшие о состоянии амулета.

За прошедшее время нанятые Коулом люди обыскали, казалось, всю столицу. Напрасно. Девчонка С`аольенн словно сквозь землю провалилась. Не было её на целительском факультете в Арданской военной академии, не появлялась она при дворе Императора. Сыщики умудрились добыть даже списки студентов факультета боевой магии, но и там Лиданы С`аольенн не было. Впрочем, Коул и не сомневался, что её там не окажется. Оставалось только ждать и надеяться, что кто-нибудь случайно узнает девушку, проследит за ней и явится за обещанной наградой, повышенной до двух тысяч золотых.

— Вот тогда мы с тобой поговорим, юная герцогиня С`аольенн, — лицо Бергенсона-старшего исказила ухмылка. — И ты будешь делать то, что я скажу.

Прижимистому Коулу было жалко обещанной награды, но на кону стояло намного больше. Для всех единственные оставшиеся в живых дальние родственники искали бедную сиротку, чтобы принять её в любящие объятья. А то, что они сомкнутся на тонкой шейке последней из рода С`аольенн мёртвой хваткой, будет уже внутрисемейным делом. Мужчина задумчиво постучал пальцами по столу. За последний месяц он лишь убедился в правильности решения выдать Лидану за Бенедикта, но ложиться с ней самому. Сын словно с цепи сорвался. Целитель едва успевал лечить его «игрушки». Особенно не везло последней, темноволосой, немного похожей на юную герцогиню.

С ней Бенедикт был особенно жесток. Узнав, что девчонка забеременела, пришёл в ярость и после очередного сеанса «любви» несчастная не только скинула плод, но и потеряла возможность иметь детей навсегда. По крайней мере, целитель наотрез отказался восстанавливать эту функцию, цинично и правдиво заявив, что его пациентке это всё равно не понадобится. Бергенсон-старший был не уверен, что Бенедикт удержится не покалечит Лидану раньше времени. А дети с кровью С`аольенн Коулу были нужны, очень нужны. И он намеревался получить их любой ценой. А уж потом отдать девчонку законному супругу.

Ардан. Военная академия

Ночью перед шестнадцатилетием Дана не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, гадая, как изменится её жизнь после дня рождения. Даже друзьям она не сказала, что станет совершеннолетней в эти выходные. Не хотела поздравлений и внимания к себе, искренне считая, что поздравлять не с чем. Пусть уж лучше всё выяснится потом. И о грустном для Лиданы празднике знали лишь трое. Она сама, Рид и Атор. Даже Лея и Альма не знали точной даты.

Девушка свернулась калачиком, обняв подушку и тихо вздохнула. Всё шло совсем не так, как хотелось. Дана подозревала, что за прошедшее с начала семестра время ни на шаг не приблизилась к своей цели. Она по-прежнему всей душой желала смерти Коулу Бергенсону с его отвратительным семейством, но с трудом представляла себе, как будет их убивать. Вспоминала, как легко, походя, Атор убил трёх бандитов и понимала, что сама лишать кого бы то ни было жизни с таким равнодушием не сумеет. Может, и впрямь было бы проще нанять убийц? Дана вспомнила сестрёнку и тихо всхлипнула. Купленные золотом Бергенсонов твари убили всех. Девушка не могла понять, почему именно она, Лидана, понадобилась родовитым мерзавцам живой? Не только потому ведь, что отвратительный Бенедикт воспылал к ней похотью? И брак… Законный, освящённый Пресветлым брак. Для чего? Ответов у девушки не было.

Встала Дана, едва начало светать, чувствуя себя совершенно разбитой. Умылась, взглянула на себя в зеркало. Круги под воспалёнными глазами, бледное, осунувшееся от бессонницы лицо. Красавица, ничего не скажешь! Истинная герцогиня, наследница рода. Взглянула на браслет. По тёмной поверхности ещё змеились зелёные прожилки, уже едва заметные. Мама говорила, что Дана появилась на свет ближе к полудню. Значит, в это время браслет почернеет окончательно… Не таким девушка представляла своё совершеннолетие, совсем не таким. В душе были лишь тоска и пустота. И абсолютное равнодушие ко всему. Ей было уже всё равно, что произойдёт в этот день и чем он закончится. Дана чувствовала себя механической куклой, у которой сломался заводной механизм. Не было сил держать лицо, фальшиво улыбаться, делать вид, будто ничего не происходит.

— Гори всё ясным пламенем, — обречённо шепнула девушка, плеснув в лицо холодной водой.

Накануне Атор после тренировки потребовал, чтобы утром Дана пришла к нему, сразу, как проснётся. И если вечером она мысленно ещё возмущалась, теперь ей было абсолютно всё равно. Сейчас, позже… какая разница? Девушка вышла из ванной, застегнула рубаху, накинула пальто, пусть простенькое, зато тёплое, обулась и тихо, стараясь не разбудить спящую Айю, выскользнула в коридор. Ёжась от утренней осенней прохлады, подошла к преподавательскому общежитию, поднялась на нужный этаж. Тихонько поскреблась в дверь. Та распахнулась, выпустив наружу аромат свежесваренного кофе.

— Ты вообще не спала? — Атор, в отличие от Даны, выглядел вполне бодрым. — Проходи.

— Не хотелось, — пустым, безжизненным голосом ответила она.

— Напрасно, — сообщил боевик. — Те, кто не выспался, обычно злее медведя-шатуна. Или, как ты, спят на ходу.

— Мне уже всё равно, — девушка опустила голову. — Делайте, что хотите.

— Значит, чай с ромашкой, — кивнул мужчина.

— В смысле? — Дана нахмурилась.

— В прямом, — боевик снял с неё пальто. — Планирую сделать тебе чай с ромашкой. Поможет успокоиться.

— Не поможет, — упрямо покачала головой брюнетка. — Мне уже ничего не поможет.

— Солнышко, мне тебя пожалеть? — обманчиво мягко поинтересовался Атор. — В очередной раз подставить плечо, выслушать сентенцию о несправедливости мира в целом и себя в частности? Ты, в конце концов, на каком факультете учишься?

— Зря я вообще сюда поступала, — нахохлилась Дана, проходя на кухню и садясь на табуретку.

— Разумеется, — согласился боевик. — И ко мне в группу тоже зря попросилась. Ненадолго тебя хватило. Слабачка.

— Да вы… вы… — Дана обиженно вскочила.

— Хам и скотина, мы это уже как-то выяснили, — кивнул Атор. — И утирать слёзы и сопли никому не намерен. В том числе тебе. Сядь!

Девушка стояла, с вызовом глядя на него, но в глазах её блестели слёзы. Боевик подошёл к ней, надавил на плечи, принуждая опуститься обратно на табуретку.

— А теперь слушай внимательно, — спокойно проговорил он, заваривая обещанный чай. — Три истины жизни. Первая. Уважение к себе приобретается только через личный опыт. Не уважаешь себя — не жди, что это будут делать другие. Вторая. Правда о том, чего ты стоишь, приходит с практикой. Той самой, которая «боюсь до дрожи, не люблю, не хочу, но делаю, превозмогая себя». И третья. Внутренний стержень появляется тогда, когда кисель берёт себя в руки. Решай, Дана, хочешь ли остаться дрожащим киселём. Вот твой чай.

Он поставил перед ней кружку. Девушка сидела, опустив голову. Такой отповеди она не ожидала. И услышать её оказалось очень обидным. Атор придвинул табурет, сел рядом, положив ладонь на худенькое плечико. Добавил:

— Я не отказываюсь тебя учить и в любое время готов помочь советом и поддержать. Но разобраться со своими приоритетами, желаниями и границами, которые готова перейти, ты должна сама.

Убрал руку, взял кружку с кофе, отхлебнул. Боевик ждал реакции на свои слова. И в принципе, был готов даже к тому, что обиженная резкостью Лидана попытается облить его чаем. Но девушка, вздохнув, тоже придвинула чашку, сделала глоток. Подняла на боевика серые глаза.

— Господин Вальтормар, посоветуйте, с чего мне начать, чтобы в итоге отомстить Бергенсонам, — произнесла она чуть дрожащим голосом. Быть унылым киселём Дана совершенно не хотела. — Я не знаю, правда.

— Во-первых, не «господин Вальтормар», а Атор, — поправил хаосит. — Во-вторых, скажи, ты в курсе, зачем им вообще понадобилось убивать всех твоих родных, и при этом оставлять в живых тебя?

— Бенедикт сказал, что хочет на мне жениться, — девушку передёрнуло от одного воспоминания о несостоявшемся женихе. — Он и до этого сватался ко мне, но отец отказал.

— Я помню твой рассказ, — кивнул мужчина. — Зачем?

— Не знаю, — Дана вздохнула. Предположила: — Может, дело в алмазном руднике? Там ведётся добыча чёрных алмазов, камней не так много, но все они крупные и очень чистые.

— Рудник был твоим приданым? — спросил Атор. Увидев отрицательное покачивание головой, произнёс: — Тогда отпадает. Организовывать такую многоходовую комбинацию и вырезать целый род ради одной алмазной жилы по меньшей мере глупо. Значит, дело в тебе.

— Да во мне ничего особенного нет, — девушка пожала плечами. — Дар целительства, слабенький стихийный, который неизвестно, проснётся ли вообще. Я могу быть важна только как наследница герцогства. Может, что-то есть на землях моего рода?

— Попробую выяснить, — пообещал мужчина.

— Вы мне поможете? — Дана неверяще взглянула на него. — Но… почему?

— Я помогу тебе информацией, — уточнил боевик. — А разбираться с ними будешь сама. Пока не затронуты мои личные интересы, я в чужие свары ввязываться не стану.

— Спасибо и на этом, — девушка слабо улыбнулась.

— Пока не за что, — Атор поднялся. — Если вопросы закончились, допивай чай и иди ложись. — Заметив, как испуганно дёрнулась брюнетка, уточнил: — Спать, солнышко, просто спать. Пока что без меня. Нам с тобой предстоит насыщенный день, и я не хочу, чтобы ты засыпала на ходу. Так что отдохни, пока есть возможность.

В мягком полумраке комнаты, накрывшись пледом, Дана действительно задремала. Может, сыграл свою роль ромашковый чай, может, обещание лучшего имперского мага помочь в осуществлении задуманной мести, пусть даже информацией. В любом случае, проснувшись через несколько часов, девушка чувствовала себя намного лучше, чем ранним утром. Сонно жмурясь, поднесла к глазам запястье с браслетом. Зелёные прожилки ещё оставались. Перевела взгляд на окно. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались лучи солнца. День обещал быть погожим.

Дана поднялась, аккуратно сложила плед. Несколько секунд колебалась, раскрывать ли шторы. Всё-таки она не хозяйка здесь, а гостья, причём не совсем добровольная.

— Позавтракаем в таверне, — раздалось от двери.

Атор стоял, прислонившись к косяку, в обманчиво расслабленной позе. Взгляд янтарных глаз, как обычно, был непроницаем.

— Хотите забрать меня из Академии прямо с утра? — голос девушки чуть дрогнул.

— Имеешь что-то против? — осведомился хаосит. — Нет? Вот и славно. Уйдём порталом. Через пять минут.

И вышел из комнаты. Озвученного времени Дане как раз хватило, чтобы умыться и пригладить мокрыми ладонями растрепавшиеся за время сна волосы.

— Что бы ты хотела на завтрак? — поинтересовался мужчина, вновь заходя в комнату.

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Может, салатик… Или что-нибудь из творога.

— Тогда нам к дядюшке Окыну, — губы боевика тронула лёгкая улыбка. — Тебе понравится.

Дане действительно понравилось. Дядюшка Окын, низенький, толстый, смуглый мужчина со сверкающей лысиной, был из кочевников, но уже почти два десятка лет жил в Ардане. Женился на дочери кондитера и так и остался в столице. Открыл таверну, и помимо национальных мясных кушаний кочевых народов, сытных и с неимоверным количеством специй, заведение славилось блюдами из молока, которые готовила жена Окына — пухлая и румяная, словно булочка, женщина с добрыми лучистыми глазами. Свежий зернёный творог, политый густыми сливками, посыпанный лесными ягодами выглядел и пах так вкусно, что Дана просто не могла от него оторваться. Узнав о том, что у девушки день рождения, дядюшка Окын, всплеснув толстыми ручками, умчался в сторону кухни и через десять минут лично принёс молочный десерт: взбитые сливки, посыпанные тёртым шоколадом и политые густой карамелью.

— Спасибо, — Дана попробовала и прикрыла глаза от удовольствия. — Восхитительно!

— За счёт заведения, — сверкнул белозубой улыбкой владелец таверны.

Для Атора этот десерт стал настоящим испытанием. Он наблюдал за тем, как соблазнительно облизывает губы девушка, наслаждаясь нежными сливками, и чувствовал, как тяжелеет в паху. Подхватить бы её на руки сейчас, унести на ближайший постоялый двор и любить, страстно, жарко…

— Хотите? — перехватив его взгляд, поинтересовалась Дана, вырывая из паутины опасных грёз.

— Хочу, — медленно кивнул мужчина, не сводя взгляда с крошки шоколада в уголке её рта.

— Могу поделиться, — щедро предложила девушка, пододвигая к нему креманку.

— Кушай, солнышко, — Атор покачал головой.

Крошка шоколада будоражила воображение, манила наклониться к Дане, поцеловать уголок губ, ощутив на них сладость взбитых сливок и карамели. Дана смотрела непонимающе, вдвойне соблазнительная в своей невинности и наивности. Не выдержав, боевик протянул руку и указательным пальцем аккуратно смахнул крошку. Девушка вздрогнула, смутилась.

— Точно не будете? — предложила угоститься десертом ещё раз. — Очень вкусно.

— Не сомневаюсь, — согласился Атор.

— Тогда почему отказываетесь?

— Я тебе потом расскажу, договорились? — он с трудом заставил себя отвести взгляд от сероглазого искушения.

Дана непонимающе пожала плечами. Иногда лучший имперский маг вёл себя очень странно. Почему отказался от сливок, если сам сказал, что хочет их попробовать? Может, какой-то личный обет? Когда-то девушка нашла в библиотеке книгу, в которой говорилось о том, что человек, прося помощи у богов, мог пообещать отказаться на какой-то срок от того, что очень любит. Или наоборот, пообещать, что сделает что-то, что ему не хотелось бы делать. Но Атор пил с ней какао на молоке. Может ли касаться обет только десерта из сливок? Решив, что может, Дана успокоилась. Это объяснение её вполне устраивало и требовать пояснений от боевика она не собиралась.

Следующим местом, в которое боевик привёл Лидану, оказалась лавка одной из модных портних. Магическая вывеска сияла, привлекая внимание посетителей, на голографическом манекене в витрине менялись наряды.

— Мне ничего не нужно, — заупрямилась Дана.

— Нужно, — припечатал Атор. Пояснил: — Вечером в одном из столичных салонов будет бал-маскарад. Сейчас выберешь наряд на вечер. И не спорь.

Открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Где-то в помещении серебристо звякнул колокольчик.

— Уже иду, — донеслось из дальней комнаты.

Через несколько секунд портниха, статная женщина средних лет, одетая в элегантное повседневное платье, вышла к посетителям. Увидев хаосита, расплылась в довольной улыбке. Перевела взгляд на Дану.

— Какая милая у вас спутница, господин Атор, — защебетала она. — И фигурка ладненькая, я-то всё вижу. Идёмте, милая, идёмте. Всё уже готово. Будете сегодня самой прелестной на маскараде, уверяю!

Вслед за портнихой они прошли в помещение с зеркальной стеной. Часть его была огорожена ширмой. В углу стояла банкетка. Мастерица с гордостью отдёрнула ширму, и Дана охнула, глядя на манекены. На первом был костюм пиратки. Чёрные штаны-юбка, белая блуза, алый кушак, шляпа с пером. Второй манекен «носил» одежду разбойницы. Опять же чёрные штаны, удлинённая тёмно-зелёная туника, кожаная коротенькая безрукавка. А на третьем было восхитительное платье в пол. Настоящий наряд Снежной королевы из старой сказки. Тёмно-синяя ткань и лёгкое, почти прозрачное, невесомое кружево, словно изморозь, на ней. И мелкие голубые жемчужинки, как капли воды.

— Можно примерить? — завороженно спросила девушка.

— Нужно, — улыбнулась портниха. — Если будет великовато, подгоню магией. Я запас оставляла. С чего начнём?

Она взяла Лидану за руку и подвела к манекенам. Задёрнула ширму, лукаво бросив боевику:

— Присаживайтесь, господин маг. И ждите. — Добавила уже девушке, споро снимая с неё пальто: — Ох, повезло вам с кавалером! Щедрый, и вкус хороший. Маги, они порой скупердяи бывают. Но ваш не из таких, сразу видно. А я-то насмотрелась, уж поверьте. Ну, что больше нравится?

— Всё, — призналась девушка, проводя рукой по ткани пиратского наряда. — Давайте начнём с этого.

Мастерица учла каждую мелочь, включая подходящее под наряд бельё. Дорогая ткань пиратского костюма скользила по телу. Приятное, полузабытое за два месяца в Академии ощущение. К маскарадному наряду прилагались высокие сапоги и декоративный кортик. Выйдя из-за ширмы и взглянув в зеркало, Дана замерла. Уверенная в себе, раскованная, яркая девушка, смотревшая из отражения, никак не могла быть ею. Сквозь тонкую белую блузу слегка просвечивал бюстгальтер, и это выглядело волнующе. Широкий алый пояс перехватывал тонкую талию. Лихо сдвинутая набок шляпа придавала образу необходимую вольность.

— Восхитительна, — коротко выразил своё мнение Атор.

Девушка благодарно улыбнулась и вновь скрылась за ширмой. Наряд разбойницы ей понравился не меньше. Туника не сковывала движений, а кожаная безрукавка подчёркивала нежность и хрупкость владелицы. Снова Дана вертелась перед зеркалом, любуясь собой. И одобрение в глазах мужчины ей льстило. Но когда она надела платье, поняла, что детским мечтам придётся подождать. Оно облегало и одновременно струилось по телу, переливалось, словно действительно сотканное из морозных кружев. Дана смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Даже подошла, чтобы прикоснуться рукой к холодной поверхности, убедиться, что всё это не иллюзия.

— Оно, наверное, безумно дорогое, — шепнула девушка, с сожалением отворачиваясь от зеркала.

— Солнышко, все три наряда — твои, — Атор поднялся, подошёл к Лидане. — Не думай о ценах. Это подарок.

— Я не могу его принять, — девушка с сожалением покачала головой. — Это неприлично.

— Тебе нравится? — поинтересовался хаосит.

— Очень, — Дана снова повернулась к зеркалу. — Оно чудесное.

— Тогда к Пересмешнику в глотку приличия, — боевик усмехнулся. Повернулся к портнихе. — Запакуйте всё.

— Дора! — позвала мастерица. — Дора! Упакуй костюмы пиратки и разбойницы. И одежду, в которой барышня пришла, тоже. — взглянула на Дану. — Присядьте на банкетку, вижу, атласные туфельки чуть великоваты, сейчас подгоню по размеру. Вы же не хотите потерять их?

Напоследок, таинственно улыбаясь, вручила Лидане полумаску из той же ткани, что и платье, расшитую белым жемчугом. У края мостовой уже ждал экипаж.

— Куда мы теперь? — слегка смущённая «неприличностью» подарка, но счастливая Лидана взглянула на Атора.

— Ты к цирюльнику, я — в ювелирную лавку за украшениями, — ответил мужчина. — Образ требует завершённости. До последней детали.

— А откуда вы знали, что я выберу это платье? — изумилась девушка. — Только не говорите, что у ювелира ждут три комплекта, под каждый костюм!

— Хорошо, не скажу, — боевик усмехнулся. — И ни слова о том, что это неприлично. Иначе покажу, что такое действительно неприлично.

Дана тут же передумала возражать. А попав в руки к цирюльнику, точнее, как потребовал называть себя мастер, стилисту, поняла, что зря считала самым страшным в жизни момент пребывания в плену у Бергенсонов. Оказаться в плену у стилиста Андреа оказалось куда страшнее.

— Не дёргайтесь! Не шевелитесь! Не вздыхайте! Изогните бровь дугой. Куда обе на лоб поползли, я сказал, одну бровь! — стрекотал мастер, порхая вокруг. — Нет, в зеркало мы не смотрим! О, Пресветлый, как можно работать в таких условиях! Куда коситесь, смотрите прямо! И не надо ойкать, выщипывание бровей — это не больно. Нет, это не орудие пытки, это инструмент для завивки ресниц. Не моргайте! Скажите «о». Куда закрыли рот? Долго говорим «о», пока мне не надоест! Вот так, губки у нас накрашены.

Дана с отчаянием взглянула на Атора, успевшего, похоже, не только зайти к ювелиру, но ещё и побывать в Академии, потому что пакетов при нём уже не было. Боевик наблюдал за работой стилиста бесстрастно. Поймав взгляд Лиданы, ободряюще улыбнулся.

— Куда вы смотрите? — вознегодовал мастер. Обернулся, смерил хаосита недовольным взглядом, заявил: — Подождите вон там, за дверью, не мешайте мне огранять этот бриллиант. У меня нервная работа, между прочим! Мне надо молоко за вредность выдавать!

Девушка едва сдержала смех, поняв, что господин Андреа понятия не имеет, кто пришёл в его модную цирюльню. «Ещё у кого работа нервная», — подумала она. Впрочем, то, что боевик не кичился статусом лучшего имперского мага, ей импонировало.

Наконец стилист вдел в уши Лиданы серьги, застегнул цепочку с кулоном, гордо сообщил, что всё готово, и отработанным движением повернул вращающееся кресло с девушкой к зеркалу. Герцогиня смотрела на себя и не узнавала. Господин Андреа не зря мучил её несколько часов. Из отражения смотрела настоящая Снежная королева. Гордая, неприступная, холодно-прекрасная. В ушах мерцали сапфировые серьги в оправе из белого золота, кулон из этого же камня устроился в ложбинке между грудей. Сложную причёску украшали шпильки с белым жемчугом и миниатюрная тиара.

— А ваш чёрный браслет, этот ужасный браслет, совершенно не подходящий по стилю, не снимается! — стилист закатил глаза. — Это возмутительно! Снимите его немедленно!

— Я не могу, — призналась девушка. — Он действительно не снимается.

— Ну вот как можно работать в таких условиях?! — простонал мастер, падая в свободное кресло и хватаясь за сердце. — Я убит! Растоптан! Оскорблён в лучших чувствах! — Оживившись, приподнялся. — А ваш кавалер тоже не сможет снять браслет? Зачем тогда принёс сапфиры в белом золоте? Зовите! Зовите же его сюда!

Не дожидаясь реакции Даны, вскочил с кресла, бросился к двери, распахнул её и энергично замахал рукой:

— Вы! Да-да, именно вы, невозможный человек, мешавший мне создавать красоту! Идите скорее сюда! Снимите с прекрасной леди вон то жуткое уродство!

— Могу лишь сделать его невидимым, — боевик вошёл в помещение и остановился на пороге, рассматривая Лидану. — Андреа, вы скромничали, говоря, что не маг. Когда вы успели заменить мою спутницу настоящей Снежной королевой?

— Вы бессовестно льстите, — всплеснул руками стилист. — Но продолжайте, умоляю, продолжайте! И сделайте что-нибудь с тем жутким браслетом, он меня угнетает!

Атор подошёл к девушке, коснулся её браслета своим, и тёмная полоса, охватывающая запястье герцогини, стала прозрачной. Подлетевший стилист тут же застегнул на руке Лиданы браслет с сапфирами и умилённо вздохнул:

— Я всё-таки гениален. Ах, какое совершенство снова создал Андреа Темплеро! Нет-нет, исходный материал был прекрасен, но я всё равно гений! Миледи, позвольте, я сам надену на вас маску. Вы восхитительны!

Стилист рассыпался в комплиментах себе и Дане ещё долго. Проводил пару до двери, и даже идя к ожидающему экипажу, девушка ещё слышала удаляющийся голос Андреа Темплеро. И лишь одно её огорчало: боевик опять закрылся, и в янтарных глазах не отражалось ни одной эмоции. А ей так хотелось увидеть восхищение…

— Вам не нравится? — спросила она, когда экипаж тронулся с места.

— Поражён вашей красотой, — сдержанно донеслось в ответ.

— По вам не скажешь, — слегка обиженно произнесла Дана. — Вы так холодно это произнесли…

— Хотите знать правду о моих эмоциях, леди? — осведомился мужчина. — Считаете, что готовы к таким откровениям?

— Полагаю, вы уже успели наговорить мне достаточно откровенностей, чтобы меня не испугала ещё одна, — брюнетка гордо вздёрнула голову.

Атор вёл себя вежливо и чуть отстранённо, как того требовали принятые в свете правила. Лидане никогда не давалось искусство говорить полунамёками, но, тем не менее, когда боевик обращался к ней на «вы», девушка чувствовала себя гораздо уверенней.

— Как пожелаете, — он чуть склонил голову.

А когда снова поднял на девушку взгляд, Дана вздрогнула от неожиданности. Восхищение, страсть, восторг и жажда обладания… Сидевший напротив мужчина откровенно желал её и не собирался этого скрывать. Он молчал, лаская её взглядом, и это было намного откровенней слов. Но длилось его всего несколько секунд. Затем янтарные глаза боевика вновь стали непроницаемо спокойными.

— Сегодня многие мужчины падут к вашим ногам, — произнёс он. — Это ваш вечер, Лидана, наслаждайтесь вниманием и комплиментами.

И слушайте. Ручаюсь, узнаете много нового о нравах высшего общества и столичных аристократов. И позвольте себе сегодня быть Снежной королевой. Уверенной и гордой. Все мы носим маски, этим вечером — ещё и в буквальном смысле.

Дана глубоко вздохнула, чувствуя, как заалели щёки. Но мужчина и не ждал ответа. Он достал из кармана чёрную бархатную полумаску, надел. И девушка моментально поняла, чей образ выбрал её спутник на этот вечер. «Ночной Кот», — герцогиня почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке. Кажется, не только ей нравилась «разбойничья» тематика. Ночной Кот был личностью легендарной. По слухам, его банда грабила лишь тех, кто нажил состояние нечестным путём. И почти всю добычу пускали на добрые дела. Выкупали из тюрем должников, помогали бедным семьям. А девизом банды Ночного Кота была фраза «Грабь награбленное!»

— Поможете? — Атор протягивал ей алую шёлковую ленту. — Чуть выше локтя на правой руке. И успокойтесь, я не собираюсь на вас набрасываться.

Дана глубоко вздохнула. Самоконтроль лучшего имперского мага поражал. Вот так легко за секунду скрыть эмоции во взгляде… Ей такому ещё учиться и учиться. Взяла протянутую ленту, повязала её чуть выше правого локтя, как и просил мужчина. Именно так носил алую повязку легендарный Кот.

Маскарад проходил в одном из столичных салонов, открытых по распоряжению Владыки Зиама. Устраивать пышные приёмы во дворце без повода и тратить на это государственные средства Император не желал. И нашёл выход. Балы, приёмы, маскарады и тематические танцевальные вечера проводились в трёх салонах. Еженедельно. Вход в них был платным. Таким образом, цвет арданского общества имел возможность показать себя, увидеть других, а казна от этого лишь выигрывала.

ГЛАВА 3

На балу Лидана произвела фурор. На маскараде были не приняты танцевальные карты, потому желающие познакомиться поближе с таинственной Снежной королевой недовольно косились друг на друга, справедливо опасаясь соперников. И уж конечно, больше всего завистливых взглядов доставалось Ночному Коту, в сопровождении которого явилась неизвестная прелестница.

— Надеюсь, не откажетесь станцевать со мною вальс и танго? — негромко поинтересовался Атор, проводив девушку к столам с закусками и напитками и протянув ей стакан сока. — Сок? Или вино?

— Вы приглашаете меня на самые откровенные танцы? — Лидана подняла бровь, попыталась скопировать ледяной голос боевика. — На вальс соглашусь. А танго — возмутительно неприличный танец!

Хаосит улыбнулся, склонился к её уху и шепнул:

— Согласитесь ещё и на танго, и откровенно неприличного ночью не будет.

— Вы шантажист! — глаза девушки гневно сверкнули.

— Самую малость, — скромно согласился мужчина. — Так понимаю, вопрос с танго решён в мою пользу. Скажите, моя Снежная леди, намерены ли вы сегодня танцевать другие танцы? Что мне отвечать претендентам на ваше внимание?

— Что не возражаете, — Лидана через силу улыбнулась, холодно и вежливо.

— Я так и думал, — кивнул Атор. Вновь склонился к ней и предупредил: — Если вам будут делать возмутительные намёки, а их непременно будут делать, не бойтесь отвечать наглецам.

Едва распорядитель объявил кадриль, к девушке поспешили кавалеры. Первым оказался мужчина средних лет в костюме лорда вампиров.

— Позвольте похитить вашу даму на танец, — протарабанил он, склоняясь перед Лиданой, но глядя на Атора.

— Не вздумайте попортить ей кровь, — предупредил боевик.

Пользуясь моментом, пока пары ещё не разошлись, представившийся лордом Дэниэлем «вампир» осыпал девушку комплиментами, заставив слегка зардеться от смущения и удовольствия. А при следующей встрече пар начал намекать, что был бы не против оказаться на месте её кавалера. В том числе и в постели. Герцогиня была неприятно удивлена тем, с какой лёгкостью он делал эти намёки. Причём звучали они почти безобидно. Первые, завуалированные, она оставила без ответа, и поняла, что напрасно, потому что лорд расценил это как позволение продолжать. Пришлось внять совету боевика и осадить нахала.

— Я, знаете ли, ценитель прекрасного, и считаю, что предмет искусства должен принадлежать тому, кто обеспечит ему достойный уход и защиту, — мурлыкал лорд Дэниэль. — Мой крепкий меч к вашим услугам, миледи.

— Если не боитесь, что ваш меч сломают по самую рукоять, попробуйте поговорить на эту тему с лордом Ночным Котом, который имеет честь меня сопровождать, — Лидана холодно улыбнулась.

— Коты редко бывают верными, — поджал губы мужчина.

— Зато они гораздо теплее вампиров, — парировала девушка.

— Подумайте над моим предложением, — не сдавался лорд Даниэль, провожая её после танца к Атору. — Я буду ждать вашего ответа.

— Ваша воля, — повела плечиками герцогиня.

До того, как объявили вальс, она успела потанцевать ещё с тремя мужчинами. И каждый считал своим долгом предложить ей свою кандидатуру на роль любовника. Особенно изобретательным оказался седовласый «восточный шейх», воспевавший охоту и серебристую лань с глазами цвета тумана. К концу его тирады Лидана едва сдерживала смех. Ответила незадачливому сластолюбцу, что хозяин заповедника браконьеров вешает, и «шейх», понятливо вздохнув, отстал.

Когда объявили вальс, девушка с лёгким волнением вложила холодные пальчики в ладонь Атора. Вздрогнула, когда он привлёк её к себе. Уверенно, не давая возможности возразить. Но — не более того, чем было позволено в этом танце. Лидана глубоко вздохнула, чувствуя тепло его ладоней. Почему-то его близость будоражила, заставляла сердце биться чаще. Может от ауры властности, окружавшей боевого имперского мага, может, от понимания, что этот мужчина всегда добивается своего. Хаосит умел танцевать, и девушка доверилась ему. Хотя бы на эти несколько минут. Отдалась мелодии и рукам партнёра, понимая, что он сделает всё, как надо, потому, что иначе не умеет. Музыка подхватила лёгкой волной, унесла вдаль. Она согревала, вела за собой, объединяла, и больше ничего не имело значения. В этот момент Лидане нравилось быть ведомой, скользить по залу в объятьях сильных рук, ловя на себе восхищённые взгляды.

— Как первые впечатления от высшего общества? — поинтересовался Атор. — Полагаю, минимум двое из приглашавших вас господ сочли необходимым предложить вам себя на роль спутника.

— Все четверо, — девушка чуть поморщилась. — Впрочем, весьма иносказательно. Ну и нравы в столице!

— Местная знать, скрывая под маской лицо, обнажает истинные желания, — боевик привлёк её к себе. — На балах дебютанток и тематических вечерах вы такого не услышите. Но маскарад всегда отличался большей дозволенностью и менее строгими рамками поведения. А Снежная Королева слишком красива, чтобы не попытаться растопить лёд её холодности жаром своего … сердца.

— Я оценила вашу тактичность, — герцогиня улыбнулась, прекрасно понимая, что о сердце в прозвучавших предложениях речи точно не шло. — Благодарю за комплимент.

— Вы достойны восхищения, — с последним аккордом вальса Атор склонился к её руке, коснулся лёгким поцелуем пальцев, благодаря за танец. Выпрямившись, негромко произнёс: — Некоторую информацию по интересующему вас вопросу я расскажу потом. Наслаждайтесь вечером, моя леди. Благодарю за танец.

У девушки перехватило дыхание. Когда он успел что-то выяснить? И что? Но боевик, заметив её интерес, лишь покачал головой и приложил палец к губам. Лидана раздосадовано вздохнула. И когда распорядитель объявил, что на следующий танец дамы приглашают кавалеров, из вредности отвернулась от мужчины и протянула руку какому-то молодому юноше в костюме друида. Тот расцвёл, бросил гордый взгляд на окружающих, и повёл спутницу к центру зала.

— Любуюсь вами весь вечер, — начал он засыпать Лидану комплиментами с первых же нот зазвучавшей мелодии. — Вы прекрасны! Истинная Снежная Королева, богиня! Нежная шея, восхитительная грация движений. Я мечтал коснуться хотя бы края вашего платья, не то что руки.

— Вы мне льстите, — девушка скромно опустила взгляд.

— Нет, что вы! — пылко возразил друид. — Я счастлив, что судьба подарила мне танец с вами. Таких, как вы, нельзя касаться жадными руками, можно лишь любоваться издали, наслаждаясь совершенством, созданным Пресветлым. Вы прекрасны и хрупки, словно дорогой мокаэрский хрусталь. Одно неловкое движение, и от красоты останутся лишь осколки, иллюзия, она растает, словно льдинка под безжалостными лучами. Вы — совершенство!

Он был единственным, кто искренне восхищался её красотой и при этом не предложил стать его любовницей. Когда танец закончился, галантно проводил её к столикам, протянул стакан золотистого вина.

— Я предпочту сок, — покачала головой девушка.

— Это тоже сок, — улыбнулся друид. — Сок виноградной лозы, вобравшей в себя тепло солнечных лучей и томную бархатистость звёздных ночей. Почувствуйте вкус лета, сладковато-терпкий, немного пьянящий…

— Леди, кажется, ясно выразила своё желание, — прервал разливающегося певчим дроздом мужчину Атор, проводивший пригласившую его даму, похожую в кричаще-оранжевом платье на перезревшую тыкву, а не на лисицу, которой она пыталась быть на маскараде, к её спутнику. — Благодарю, что развлекли мою даму беседой.

— О, это было приятно, — друид не спешил понимать намёк. Более того, лез на рожон. — Я с удовольствием бы услаждал её слух и дальше.

— Как печально, что у вас не будет этой возможности, — боевик налил в чистый стакан сока из хрустального кувшина, протянул Лидане. — Вы не устали танцевать? Могу предложить вам прогуляться. Здесь чудесная оранжерея.

— Этот бриллиант заслуживает достойной оправы, — юноша отставил бокал с вином и гневно сверкнул глазами.

— Хотите поговорить об этом без свидетелей? — лениво осведомился Атор. Холода в его голосе хватило бы, чтобы моментально заморозить пруд в парке вместе с лебедями. — Я к вашим услугам завтра в полдень под старыми тисами. Надеюсь, знаете, где это.

— Вы знаете, с кем разговариваете? — прошипел друид, вмиг растеряв лоск и обходительность.

— Знаю, — кивнул боевик. — Маска не скрывает сущности, граф. И то, что вы пытались сделать, недостойно благородного человека. Я давал вам шанс отступить. Вы его упустили. Выбирайте: тихая встреча завтра под тисами, либо двину вам в челюсть прямо сейчас, и вы всё равно явитесь туда, куда я сказал, чтобы попытаться смыть кровью нанесённое оскорбление.

Лидана переводила взгляд с одного мужчины на другого, не понимая, в чём дело. Узнанный граф меж тем стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки. Выдохнул:

— Не сомневайтесь, я буду!

— Превосходно, — любезно кивнул Атор. — Уважаемый, позаботьтесь сообщить друзьям, где они могут забрать ваш труп. Я не намерен хоронить чужого покойника.

— Ещё посмотрим, кого унесёт Пересмешник! — друид ещё раз гневно сверкнул глазами, развернулся и, лавируя между гостями, направился к выходу.

— Вы не ответили на предложение прогуляться по оранжерее, — словно ни в чём ни бывало, напомнил боевик, повернувшись к Лидане. — Окажете мне честь сопровождать вас? Обещаю развлечь интересной беседой.

— Не откажусь, — герцогиня облокотилась на предложенную руку.

Девушка поняла намёк. Видимо, обещанное «позже» наступило. А ещё она надеялась узнать, что же такого сделал пригласивший её на танец граф. В то, что боевик вызвал его ради развлечения, Лидана не верила. Слишком холоден был тон Атора. И слова о том, что шанс отступить у «друида» был, наверняка тоже прозвучали не зря.

Накрытая стеклянным куполом оранжерея находилась на крыше, и вёл туда отдельный локальный портал. Мягкий, рассеянный свет, исходивший от купола, не раздражал глаз, играл с тенями от деревьев и декоративных кустарников в кадках. Воздух был пропитан тонким ароматом редких цветов. Боевик вёл девушку по широкому проходу, не сворачивая в боковые ответвления. У входа в некоторые на ветках были повязаны белые ленты, коробка с которыми стояла у входа.

— Что это значит? — указав на одну из лент, спросила Лидана.

— В конце каждого чётного прохода есть небольшой альков, — спокойно пояснил мужчина. — Белая лента у входа означает, что он занят желающими побеседовать наедине.

Девушка в очередной раз поразилась бесстыдству столичных аристократов. Учитывая, какие предложения этим вечером слышала она, легко было догадаться, что беседовали в этих альковах весьма определённым образом. Словно в подтверждение, откуда-то из недр оранжереи раздался протяжный женский стон. Дана сбилась с шага.

— Вот что бывает, если экономить на амулетах, ставящих купол тишины, — усмехнулся боевик. — Не беспокойтесь, моя леди, я позвал вас сюда не за этим.

Они дошли до конца центрального прохода, свернули вправо. Атор открыл стеклянную дверь, ведущую на небольшой полукруглый балкончик. Тот тоже был застеклён, и ночная прохлада сюда не проникала. Лидана подошла к стёклам, любуясь ночным Арданом. Почувствовала, как на плечи легли тёплые ладони Атора, но не стала возражать, зачарованная переливами ночных огней на городских улицах. Казалось, будто балкон со стоящей на нём парой парит в воздухе.

— Красиво… — прошептала девушка. — Не думала, что здесь так высоко.

— Иначе не было бы смысла в отдельном портале, — отозвался стоящий за её спиной мужчина. — Но столичными улицами по ночам лучше любоваться издали.

— Хотите сказать, что ночью в Ардане опасно? — слегка удивилась Лидана. — Городская стража в темноте хуже видит, или в принципе напрасно получает жалование?

— Моя прекрасная леди, — в голосе боевика слышалась лёгкая ирония, — убийц, насильников и грабителей в любом городе больше, чем стражников. А ещё есть бродячие собаки, которые всегда готовы отщипнуть кусочек от зазевавшегося прохожего. И даже если никто из перечисленных, включая стражников, вам не встретится, можно пострадать от осеннего холода и подхватить простуду. Или банальный насморк.

— Вы хотели мне что-то рассказать, — напомнила Дана, не оборачиваясь.

— Награда за вас увеличена до двух тысяч золотых, — Атор убрал руки, встал рядом, задумчиво рассматривая ночной Ардан. — У местных сплетников новая тема для обсуждения: что такого заманчивого в герцогстве С`аольенн, что ради этого за пропавшую наследницу рода готовы отвалить такие деньжищи. Не за каждую невесту дают такое приданое, сколько готовы заплатить за вас единственные претенденты на роль опекунов. Кое-кто считает, что алмазы из вашего герцогства идеально подходят для изготовления артефактов повышенной мощности. Если это так, могу согласиться с мнением, что за обладание такой жилой можно убить всех, кто мешает к ней добраться. В столице в ближайшее время ваши враги не появятся: по сложившейся негласной традиции, каждый аристократ, посещающий сердце нашей Империи, обязан устроить приём в тот же день, как засвидетельствует своё почтение Владыке. Разумеется, если речь не о приезде на государственный праздник. И о визите герцога Бергенсона знали бы минимум за месяц. Полагаю, городское дно тоже стоит на ушах. Местная Гильдия всяких мелких негодяев связываться с ФБМ побоится, даже если её главы узнают, где вы. А вот отдельные личности рискнуть могут. За тысячу ещё подумали бы.

— Мне теперь вообще из Академии не выходить? — девушка вздрогнула. — Подлые твари… Почему они просто не могут оставить меня в покое?! Ненавижу их!

— Теперь, когда ты достигла совершеннолетия и одобрение опекунов для брака не требуется, половина аристократических родов перегрызётся за право назвать тебя женой, — спокойно произнёс мужчина. — Единственная наследница герцогства — слишком лакомый кусочек. Время работает против Бергенсонов, что бы они ни задумали.

— А почему вы вызвали того графа? — взгрустнув при упоминании о совершеннолетии, спросила девушка, решив перевести тему. — Он был вежливым. И ничего нехорошего мне не предлагал…

— Этот вежливый молодой человек — слабенький ментальный маг, — усмехнулся Атор и снова перешёл на «вы». — Лучше всего внушить нужную мысль ему удаётся через алкоголь. Поэтому он так настойчиво предлагал вам вино. Выпили бы, и с удовольствием пригласили бы сего друида в один из альковов вести беседы о вечном и возвышенном. А тем, кто пытается возмущаться, закрывает рты золото его отца. Юноша привык к безнаказанности.

— Вот … нехороший человек! — возмутилась герцогиня, мигом перестав сочувствовать будущему трупу. — Как низко и подло!

— И не говорите, моя леди, — подтвердил хаосит. — Я едва удержался, чтобы не свернуть зарвавшемуся щенку шею прямо там. Особенно, когда он, вместо того, чтобы поджать хвост и удрать подальше, начал тявкать. Сам напросился.

— А если он завтра придёт не один и не захочет драться честно? — нахмурилась Дана.

— Как приятно, что вы обо мне волнуетесь, — боевик склонился в шутливом поклоне. — Он наверняка придёт не один. Не беспокойтесь, Лидана, на то, чтобы убить шайку бездарей, меня хватит. Особенно теперь, когда я знаю, что моя судьба вам не безразлична.

— Я не беспокоюсь! — вспыхнула девушка. — Не стоит искать в моих словах то, чего в них нет!

— Простите моё нахальство, — легко и абсолютно неискренне извинился Атор, разозлив свою спутницу ещё больше. — Ох, как сверкают ваши глаза, Снежная королева, того и гляди, растопят все льды мира.

— Шут! — гневно припечатала Лидана, поражаясь тому, как легко и непринуждённо маг играл роль светского хлыща. — Проводите меня обратно в зал!

— Как пожелаете, — мужчина галантно предложил ей руку.

Он намеренно злил маленькую герцогиню, чтобы отвлечь её от грустных мыслей. От наблюдательного боевика не укрылось, как помрачнела девушка при словах о совершеннолетии. Атор хотел, чтобы сегодня Лидана чувствовала себя настоящей королевой вечера, принимая комплименты и купаясь в чужом восхищении. Ради неё в этот вечер он играл роль того, кем никогда не являлся — высокородного аристократа. И заметил, что девушка намного увереннее чувствует себя, когда общение идёт по знакомым ей правилам.

Дана, опираясь на руку мужчины, в этот момент размышляла о другом. Светское общество на поверку оказалось совершенно не таким идеальным. Обыкновенные мерзавцы, только высокородные. Оно жило по тем же правилам, которые озвучил ей куратор при первой беседе в его кабинете. Условия диктовал сильнейший, остальные принимали правила игры. Маскарад действительно срывал маски с душ, скрывая лица. И то, что девушка успела увидеть, ей не нравилось. Лицемерие и двуличие цвели здесь пышным цветом, как и порочность. Насколько отличались балы, которые устраивались в поместье С`аольенн, от этого маскарада, красивого и фальшивого, словно позолоченная игрушка на ёлочной ветке. Сверкающий и манящий на первый взгляд и пустой внутри.

— Я должна поблагодарить вас, — негромко произнесла она, чуть замедлив шаг и не поднимая глаз на Атора. — Столичное общество слишком отличается от того, к которому привыкла я. И нравы здесь… — она замялась, подбирая слово.

— Хищные, — помог собеседник. — Не стоит благодарности, моя леди. Наблюдайте, сравнивайте, запоминайте то, что кажется странным. И не позволяйте себя кусать.

— Постараюсь, — Лидана слабо улыбнулась.

— Вы справитесь, — уверенно произнёс мужчина. — Больше уверенности, моя леди.

В зале тем временем публику развлекал светловолосый, изящный мужчина, декламирующий стихи под аккомпанемент лютни. Лицо его скрывала бархатная полумаска.

— Тимьян, один из самых известных арданских трубадуров, — шепнул своей спутнице Атор. — Ловелас, дамский угодник, везуч до безобразия. Талантлив. Умеет пройтись по грани приличий, но не скатиться в пошлость и оскорбления.

— … Вы играете не по правилам, пьёте крепкий рилантский ром,

Откровенны до неприличия, наплевав на людской закон.

Убивая, смеётесь, ваша честь — острый серп Жнеца.

Верный меч императорского дворца…

— декламировал тем временем поэт.

— Виртуоз, — Атор усмехнулся. — По большому счёту, он только что в четырёх строчках назвал известного вам имперского мага бесчестным подлецом, пьяницей, хамом и маньяком, получающим удовольствие от убийств, но при этом умудрился не перейти грань. Некоторые благородные господа пытались организовать Тимьяну встречу с Пересмешником за определённую сумму, но заказ на этого трубадура отказывается брать даже Гильдия. Слишком опасные у него покровители. Но о них вам знать не обязательно.

Тимьян прочёл ещё несколько баллад, слегка иносказательных, но, судя по раздававшимся среди собравшихся смешкам, они отлично знали, о ком идёт речь. После, церемонно поклонившись, напомнил, что для того, чтобы продолжать радовать сограждан пищей духовной, поэту необходимы некоторые материальные блага. Знать не скупилась. В кожаную сумку трубадура просыпался настоящий серебряно-золотой дождь. А после распорядитель вновь объявил танцы.

Двое следующих кавалеров намёков о продолжении знакомства в интимной обстановке не делали. А вот третий, пузатый мужчина с лихо закрученными усами, сделав несколько дежурных комплиментов, откровенно заявил:

— Вы прекрасны, как утренний рассвет, я шикарен, как само солнце. Займётесь со мной любовью?

— Разве только безответной, — сдержанно ответила Лидана. — Никакой другой предложить не могу.

— Леди может отказать, но предложить я был обязан, — по-военному чётко склонил голову усатый. — Прошу прощения.

— Извинения приняты, — милостиво согласилась девушка.

После танца кавалер проводил её к Атору. Тот стоял в компании нескольких мужчин и о чём-то с ними беседовал. Одновременно с Лиданой и усатым к компании подошёл слегка прихрамывающий господин в серебристой полумаске. Хаосит кивнул усатому, собственническим жестом уложил руку девушки на свой локоть.

— Господин барон, что случилось с вашей ногой? — любезно осведомился тем временем один из собеседников боевика у подошедшего.

— Ох, господа, совершенно анекдотичная ситуация! — всплеснул руками барон. — Представляете, третьего дня один из моих слуг упал с лестницы и подвернул ногу. Я отправил его к лекарю. Слуга посетовал на крутые лестницы, лекарь выписал бедолаге наш знаменитый арданский бальзам и сказал хорошенько намазать. И что вы думаете? Этот олух старательно намазал лестницу! Как раз там, где поскользнулся сам. Теперь хромаю и я…

Дружный хохот стал рассказчику наградой.

— А со слугой-то что, любезный барон? — спросил второй из собеседников, господин в разноцветном плаще и маске лиса.

— А что ему станется? — махнул рукой прихрамывающий. — Сослал его с глаз своих долой в деревню, в глушь! Пусть там пакостит! Господин Ночной Кот, мне знаком ваш янтарный взгляд. Скажите, могу ли я пригласить вас на деловой разговор завтра в полдень?

— В полдень я занят, — холодно отозвался боевик. — Но к половине первого могу быть у вас.

— Буду премного благодарен, — барон склонил голову, выказывая уважение стоящему перед ним человеку.

— Господин Ночной Кот, представьте нам вашу прелестную спутницу! — обратился Лис к хаоситу. — Право, мы сгораем от любопытства, гадая, кто скрывается под маской холодной девы снегов!

— Гадайте и дальше, — разрешил боевик. — Тайны моей леди принадлежат лишь ей. Я не вправе ими делиться. Прошу нас простить, господа. Через минуту наступит полночь, и я вижу, что наш любезный распорядитель уже спешит, чтобы объявить заключительный танец.

— Танец страстной любви и жаркой ненависти, надежд и разочарований, — произнёс хромой барон, глядя на Лидану. — Говорят, будто хорошо танцевать его может лишь тот, кто сполна испил чашу наслаждений и горький яд утрат. Ваша леди так юна… Неужели она успела испытать воспламеняющую страсть и холод расставания? Впрочем, молчу, молчу.

— Безусловно, это более достойное занятие, чем сверкать фальшивой ценностью пустых фраз, — согласился хаосит. — И куда полезней для здоровья.

После вальса довериться Атору, как партнёру по танцу, было проще. Лидану смущало лишь одно: в последний раз танго она танцевала почти полгода назад, с учителем изящных искусств, выписанным на два месяца из столицы. Девушка не была уверена, что помнит все движения. Но едва зазвучала мелодия, все сомнения исчезли. Пристальный взгляд боевика завораживал. Шаг, другой, лёгкая, предвкушающая улыбка на его губах и азарт охотника в янтарных глазах. Но пока он ещё оставлял выбор — быть покорной жертвой в его руках или отвечать такими же дразнящими движениями, признавая главенство, но сохраняя самостоятельность.

Лидана выбрала второй вариант. Уверенно встретила его взгляд, улыбнулась в ответ. Страх ушёл, оставив вместо себя опьяняющее чувство свободы. В ритме мелодии звучал жаркий, томный полдень, грохотала неудержимая горная река, чистая и прозрачная, чудился сладкий аромат ночных фиалок. Уверенные движения, огонь в глазах, стук сердец в унисон. Невидимая нить, соединившая её с Атором в этом танце, то натягивалась до предела, то вновь слегка провисала, давая возможность на миг отступить. Мелодия звала за собой, требовала полностью отдаться ощущениям, забыть обо всём. Чувствовать, как скользит прохладная ткань платья по разгорячённой коже, касаться бедром бедра, ощущать уверенную ладонь мужчины на своей ладони.

Атор бережно наклонил её, почти целуя в шею, закружил, на секунду отстранил и вновь притянул к себе, обняв за плечи. Вдохнул дурманящий аромат волос девушки. Она улыбнулась в ответ, уверенно-дразняще, мол, попробуй, возьми! Удержи в руках вольный ветер. Боевик поднял её, не разрывая зрительного контакта, прижал, ведя за собой в жарком ритме самого страстного танца. Одиночество и страсть, холодность и пламя, доверие и ненависть — всё сплелось воедино, проникая друг в друга, и рождая причудливый, многообещающий мираж, который мог бы стать реальностью.

Музыка доиграла, стихли последние шаги, и наступившая тишина взорвалась аплодисментами. Лидана вздрогнула, перевела взгляд с Атора на гостей бала. Те аплодировали их паре. Хаосит легко коснулся губами её руки, произнёс:

— Благодарю за танец. Вы великолепно чувствуете музыку.

— О таком партнёре в танцах, как вы, можно лишь мечтать, — вернула комплимент девушка. И тихо добавила: — Благодарю.

— Дамы и господа, вот и подошёл к концу этот чудный вечер, — объявил распорядитель. — Спасибо всем, кто почтил нас своим присутствием. Наш салон будет рад видеть вас ровно через неделю на тематическом чёрно-белом вечере.

Он говорил ещё что-то, но Атор взял девушку за руку и повёл к выходу, непреклонно пресекая все попытки заговорить с ними. Экипаж уже ждал. Бросив несколько слов извозчику, боевик сел рядом с Лиданой, снял маску.

— Сейчас заглянем на минутку к одному моему знакомому, а от него — в Академию, — произнёс он. — Не устали?

— Немного, — призналась девушка, тоже снимая маску. — Спасибо вам. И … и за танец тоже. Он был восхитителен.

Атор вспомнил нежное, податливое тело в своих объятьях, азарт и вызов в глазах девушки, запах вереска и горечавки от её волос, и на этот раз не смог удержаться. Желание опьяняло, прорывая плотину самоконтроля.

— Дана, — хрипло шепнул он, привлекая девушку к себе, и сделал то, о чём мечтал с самого утра — впился в её губы страстным поцелуем.

Лидана не оттолкнула его, тихонько застонала, прикусив нижнюю губу. Сейчас она подчинялась ему, как и в танце, признавая, что он главный, позволяя вести за собой. Боевик уложил её на себя, горячая ладонь скользнула по бедру, потянула вверх подол платья. Девушка охнула, чувствуя, как кончики пальцев мужчины скользнули по самой границе чулка, прикоснулись к обнажённой коже. Атор не отрывался от её губ, не давал ни единого шанса сопротивляться. Завоёвывал, покорял. И внезапно отстранил Дану, тяжело дыша.

— Что же ты со мной делаешь? — прошептал он. — Хочу тебя, до безумия.

— Вы обещали! — девушка испуганно отшатнулась. — Обещали дать мне время.

— В этот момент я наверняка был не в себе, — хаосит глубоко вздохнул. — Обещал, Дана, обещал. Помню. Но сходить с ума от желания это, к сожалению, не мешает.

— А не надо было меня целовать! — храбро заявила она.

— Я не стану за это извиняться, — голос боевика был холоден, как северный ветер. Он снова привлёк её к себе и тихим, срывающимся шёпотом добавил: — Солнышко, я с утра мечтаю о том, как буду тебя ласкать. Совсем неприлично не будет, но тебе всё равно понравится.

Он прошёлся языком у неё за ухом, быстрой, дерзкой лаской, и отпустил. Карета остановилась. Извозчик крикнул надорванным, простуженным голосом:

— Приехали, господин!

Атор легко выскочил наружу, подал руку Лидане. Они находились в старой части Ардана, одном из самых престижных кварталов столицы. Жильё здесь могли себе позволить немногие. К слову, столичный особняк рода С`аольенн находился именно здесь. Но сейчас они стояли перед небольшим домиком, кое-как втиснувшимся между соседними. На втором этаже светилось окно. Боевик дважды на серебристо мерцающую кнопку на косяке, и в доме послышался мелодичный звон колокольчика.

За дверью раздались шаги.

— Кто? — раздался надтреснутый старческий голос.

— Открывай, Карлос, — отозвался Атор.

В доме завозились, послышалось звяканье отодвигаемых засовов, а потом дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель выглянул невысокий пожилой мужчина с красным шарфом на шее.

— Проходите, — пригласил он. Закрывая за ночными гостями дверь, бросил любопытный взгляд на Лидану. — Атор, полагаю, именно этой юной леди предназначен артефакт, над которым я работал целую неделю?

— Ты проницателен, — бросил хаосит. — Впрочем, как всегда.

— Я ещё и умён, — хихикнул артефактор, — иначе не дожил бы до своего весьма почтенного возраста. — Проходите. Чай, кофе, ликёры, ром?

— Не будем утомлять вас своим присутствием, — покачал головой Атор.

Мастер скрылся в одной из комнат и Лидана, воспользовавшись моментом, тихо спросила:

— Это ведь тот самый Карлос Кортасар? Самый известный артефактор Империи? Отец восхищался его талантом, даже подарил Ремону в качестве свадебного подарка две шкатулки для моментальной переписки. Мне казалось, господин Кортасар отошёл от дел ещё несколько лет назад…

— Для некоторых он делает исключение, — холодно пояснил собеседник.

Артефактор вернулся, гордо неся на ладони пару изящных серёжек с сапфирами. Две грозди винограда, полуприкрытые миниатюрными листочками из белого золота. Торжественно протянул их Лидане, пояснил:

— Полностью скрывают ауру и отводят чужие взгляды. Вы сами можете определить тех, на кого их действие распространяться не будет. Для этого достаточно коснуться выбранного человека и одновременно поправить серьгу в правом ухе. Артефакт реагирует на осознанное действие, случайно отменить его действие вы не сможете. Посторонние будут вас видеть, смогут с вами разговаривать, если вы к ним обратитесь, но не запомнят.

— Благодарю, — девушка приняла украшение. — Для меня честь носить артефакт, изготовленный самим Карлосом Кортасаром.

— Лишь бы на пользу, — ответил мастер.

— Ты продолжаешь совершенствоваться в ювелирном мастерстве, Карлос, — бросив лишь один взгляд на серьги, отметил боевик.

— Чем ещё развлечься бедному старику? — тонкие губы артефактора дрогнули в улыбке. — Ирия вяжет шарфы, а у меня свои забавы. Чуть не забыл! — он хлопнул себя по лбу и почти бегом направился к той же двери. Вернулся, неся в руках чёрный шарф с двумя тонкими бежевыми полосками по краям, протянул Атору. — Вот, Ирия просила передать тебе, чтобы согревал зимой. Ну и я кой-чего добавил. Носи и не забывай стариков.

— Вы с Ирией ещё молодым фору дадите, — боевик принял шарф. — Спасибо.

— Будет время, заглядывай, — старик приподнялся на цыпочки и отечески похлопал мужчину по плечу. — Мы всегда тебе рады. А если предупредишь, Ирия испечёт свой знаменитый персиковый пирог. Можешь и не один приходить.

— Учту, — Атор набросил шарф на шею. — Не возражаешь, если уйдём от тебя порталом?

— Как тебе удобно, — разрешил Карлос.

Хаосит активировал портальный амулет, кивнул Дане:

— Прошу, моя леди. Тёмной ночи, Карлос.

Когда девушка шагнула в арку портала, ей показалось, будто артефактор произнёс в ответ мужчине: «Береги себя, сынок». Но слова растворились в вязкой чернильной тьме перехода.

Как и предполагала Дана, Атор открыл портал в свой блок в общежитии. Зажёг в комнате свет, задёрнул шторы. Повернулся к спутнице и мирно спросил:

— Есть хочешь? Или просто чаю?

— Чаю, — согласилась девушка, с плохо скрываемой тревогой посматривая на кровать.

— Да, чуть не забыл, — мужчина взял со стула свёрток и протянул его девушке. — Взял на себя смелость заказать у Амелии Тейхейро ещё одно простое платье. Тебе ведь нужно во что-то переодеться.

Он вышел из комнаты, не дожидаясь, пока смущённая Дана что-то ответит. Девушка развернула бумагу, внутренне готовясь увидеть какое-нибудь кружевно-развратное безобразие, вроде того, которым был забит шкаф, но реальность приятно удивила. Серое платье из нежного кашемира с завышенной талией, вставкой из ленты шоколадного цвета под грудью и романтичным бантиком. Длиной оно оказалось до середины голени. В подарок к нему портниха приложила чёрные чулки с кружевной резинкой и уютные тапочки с меховой опушкой и такими же шоколадными бантиками, как на платье. Оба «дополнения» были завёрнуты в отдельный пакет, а к ним прилагалась записка: «Подарок от мастерской. Буду рада видеть вас вновь. С глубоким уважением, А. Тейхейро».

Платье сидело изумительно. Не стесняло движений, не обтягивало, и при этом не висело бесформенным мешком. Действительно было очень уютным, простым и домашним. Только браслет с сапфирами, который Дана так и не смогла снять сама, совершенно к нему не подходил.

— Помогите, пожалуйста, — попросила девушка боевика, проходя на кухню.

Атор обласкал её взглядом и едва сдержал улыбку. Лидана была такой милой и домашней в сером платье. Собранные в нетугую косу волосы, тапочки с бантиками. Нежная, ранимая, но от этого не менее желанная женщина. Его женщина. Он расстегнул застёжку на украшении, одновременно касаясь своим браслетом того, который скрыл по просьбе стилиста. Дана бросила испуганный взгляд на запястье, увидев, как наливается антрацитовой чернотой браслет.

— Не бойся, тебя никто не обидит, — негромко произнёс мужчина, протягивая снятое украшение.

— Кроме вас, — тихо отозвалась девушка. — Я благодарна вам за этот день, но я не имела права позволять вам дарить мне…

— Стоп! — перебил её Атор. — Солнышко, во-первых, я не намерен тебя обижать, во-вторых, не спрашивал, хочешь ли ты принимать подарки. Смирись с тем, что тебе придётся это делать. Каждый раз, когда мне придёт в голову что-то тебе подарить. И это не обсуждается. Единственное, что ты можешь сделать — это сказать, что тебе нравится. Иначе буду выбирать подарки на свой вкус. И одевать тебя тоже.

— Простите, — Дана опустила голову и зарделась. — Просто это… унизительно. Чувствую себя содержанкой.

— Лично я не вижу ничего плохого в том, что хочу делать приятно своей женщине, — пожал плечами боевик. Усмехнулся: — Это как раз тот случай, когда могу, хочу и сделаю. Смирись, Дана. И получай удовольствие.

Девушка молча сидела за столом, не решаясь поднять на него взгляд. Почему-то нужные слова сейчас не шли на ум. Объяснить свои чувства не удавалось.

— Вы наверняка считаете меня неблагодарной, — тихо проговорила она. — Господин Атор, я действительно очень признательна вам за всё, что вы сделали. И за серьги особенно… Это был чудесный день. Вы устроили для меня настоящий праздник, но я не могу принять от вас украшения. И наряды тоже.

— Хочешь снять это платье прямо сейчас? — поддел её мужчина.

— Нет! — Дана вскинула на него испуганный взгляд. Поняв, что он пошутил, немного расслабилась, продолжила: — Не давите на меня, пожалуйста.

— Вернёмся к этому разговору позже, — произнёс мужчина и категорично добавил: — Но все сегодняшние подарки ты примешь. Касательно артефакта. Можешь добавлять меня в список тех, на кого его действие не распространяется, можешь не добавлять, как пожелаешь. Я всё равно тебя отыщу, если понадобится. По браслету. В Академии эти серьги не носи, они только для выхода в город.

— Я поняла, — кивнула девушка. Поколебавшись, спросила: — А господин Кортасар действительно сам сделал эти серьги?

— Да, — боевик поставил перед ней чашку с зелёным чаем. — И камни тоже обработал сам.

Лидана пила чай медленно, пытаясь отодвинуть момент возвращения в комнату. И переход к обещанному неприличному. Но кружка неотвратимо пустела. Вздохнув, девушка отодвинула её, подняла взгляд на Атора. Тот рассматривал её с привычной невозмутимостью в янтарных глазах, и сейчас Дана совсем не хотела знать, что скрывается за этой сдержанностью.

— Я в душ, допивай чай и приходи в комнату, — произнёс он и поднялся. — Не вздумай сбежать. Бесполезно. Лучше выбери сорочку, в которой будешь спать.

Когда дверь ванной закрылась за ним, Дана одним глотком допила остывший чай, торопливо выбрала самую целомудренную и закрытую сорочку, и, сжимая её в руках, села на кровати. Боевик вернулся в комнату в простой футболке и домашних штанах. Увидев в глазах девушки непередаваемое облегчение, ухмыльнулся:

— Радость моя, только не говори, что ожидала увидеть меня в одном полотенце. Или вовсе без него. Иди умываться. Зелёное полотенце для тебя.

Атор с удовольствием снял бы как минимум футболку, но эта ночь и так обещала стать настоящим испытанием на прочность. Дана была такой соблазнительной, такой желанной. В любой одежде. И в форме с утра, и в маскарадных нарядах, и в этом таком обыкновенном и неброском платье… Он едва удержался, чтобы не усадить её к себе на колени на кухне и продолжить начатое в экипаже. Скользнуть ладонью по стройной ножке к бедру, коснуться полоски обнажённой кожи между чулками и трусиками, целовать сладкие губы, ловя стоны наслаждения. А потом наконец-то позволить и себе получить удовольствие. Даже без проникновения. Но он пообещал, что совсем неприлично сегодня не будет. Придётся терпеть.

Когда девушка вернулась в комнату, боевику стоило огромного труда подойти к ней медленно, не пугая ещё больше, а не наброситься, как голодающий на буханку хлеба. В длинной сорочке с тонкими бретельками и целомудренно зашнурованным вырезом на груди, взволнованная и смущённая, Лидана походила на нераспустившийся бутон той самой горечавки, которой пахло от её волос. Нежный цветок, пугливо свернувший лепестки. Но Атор помнил, как взволнованно вздыхала его девочка, когда он ласкал её грудь в тренировочном зале, как отвечала на его поцелуи. Нужно было лишь разбудить дремлющие в ней страсть и чувственность, выпустить их на волю, помочь цветку раскрыться.

— Не бойся, — тихо проговорил он, укладывая её на кровать.

Потушил свет, понимая, что в темноте Дане будет легче расслабиться. Не торопясь снимать с девушки сорочку, лёг рядом, поцеловал нежное плечико. Коснулся плотно сжатых от волнения губ, очень ласково, не принуждая, успокаивая. Дождался неуверенного, осторожного отклика, притянул Лидану к себе, поглаживая по спине, пересчитывая пальцами позвонки и понемногу, по полсантиметра, поднимая ткань вверх.

— Не надо дальше… — испуганно взмолилась девушка, когда сорочка оказалась задранной до бёдер.

— Доверься мне, — хрипло прошептал боевик. — Доверься, солнышко. Я тебя не обижу.

Расценив молчание как согласие, не спеша, сдвинул ночнушку выше, поцеловал животик, пощекотал языком впадинку пупка. Услышал тихий полувздох-полустон. Ослабил шнуровку, легонько задевая рукой твёрдые вершинки грудок, коснулся их губами через тонкую ткань, стянул сорочку окончательно, отбросил на подушку. Девушка испуганно замерла, пытаясь прикрыть грудь ладошками. Атор не торопился. Ласкал её кончиками пальцев, едва ощутимо, реагируя на каждый вздох. Прикасался губами к тёплой атласной коже, бережно и нежно, отмечая, как понемногу расслабляется хрупкое тело в его объятьях, как на смену смущению и стыдливости приходит желание.

Дана, поначалу умирающая от стыда от осознания того, что лежит перед боевиком в одних трусиках, теперь чувствовала, как от прикосновений Атора по телу растекается волна тепла. Девушка ощущала волнующее, неясное томление, странное чувство, дать которому название не могла. Мужчина уткнулся лицом в её волосы, шумно вздохнул. Шершавые ладони поглаживали нежную кожу груди, не касаясь напряжённых вершинок, и Дана чуть выгнулась, стараясь подставить несправедливо обделённые лаской соски под руки хаосита. Атор приподнялся, поцеловал её в висок, медленно спускаясь к шее, коснулся губами плеча, ключиц, задержавшись на впадинке между ними. После так же неторопливо, не пропуская ни единого миллиметра кожи, добрался до груди. Втянул в рот сосок, одновременно слегка сжимая и перекатывая между пальцев второй, и девушка тихонько ахнула от прокатившейся по телу волны удовольствия, вцепилась в простыню.

Атор довольно улыбнулся. Маленькая герцогиня так сладко постанывала, так трепетала под его неспешными ласками. Он перевернул её на живот, медленно провёл языком вдоль позвоночника. Девушка издала полувсхлип-полустон, выгнулась, словно кошка. Мужчина изучал её, скользя поцелуями по спине, задерживаясь между лопатками, гладил по бёдрам и ягодицам. Дана чувствовала, как горячо и влажно стало между ног. Тепло, волнами прокатывавшееся по телу от поцелуев и прикосновений боевика, теперь концентрировалось там, пульсировало, заставляя желать более смелых, откровенных ласк.

Мужчина вновь перевернул её на спину. Поцеловал мягкие, податливые губы, продолжая всё так же бережно и неторопливо касаться тела девушки. От неудовлетворённого желания сводило зубы, набатом стучала кровь в висках. Атор хотел целовать Дану так, чтобы у неё тоже закружилась голова от страсти, ласкать её по-настоящему, с жадностью ребёнка, получившего долгожданный подарок. Прикасаться к ней, не боясь испугать своим напором. Любить её пылко и исступлённо, чувствуя, как она выгибается навстречу. Раз за разом брать своё личное искушение требовательно, ненасытно, наслаждаясь музыкой чувственных стонов, всем телом ощущая, как его женщина трепещет от удовольствия. Но спешить было нельзя. И боевик сдерживал себя, запретив даже помышлять об удовлетворении своих потребностей. Был нежным и терпеливым, неторопливо подводя Лидану к вершинам блаженства, приучая невинное тело откликаться на его ласки. Всё, что он делал этой ночью, было лишь для неё. И ради неё.

Проснувшись утром, Дана осмотрела комнату, поняла, где находится, и с тихим стоном ужаса уткнулась лицом в подушку. Какой кошмар! Она не просто позволила себя ласкать, она откровенно жаждала прикосновений боевика, его рук, губ… Пересмешник наверняка уже подготовил ей местечко в своих владениях за проявленное бесстыдство. А потом она ещё и уснула в объятьях Атора, так и не надев сорочку. Какое счастье, что он встал раньше!

Кутаясь в одеяло и опасливо посматривая на дверь, девушка быстро надела вчерашнее кашемировое платье, оказавшееся ближе к кровати. Запоздало сообразила, что боевик может расценить это, как намёк на согласие остаться с ним на целый день. В самом деле, не уйдёт же она в свою комнату в тапочках? Но переодеваться Дана не решилась. Тихо приоткрыла дверь, приняв независимый вид, прошла в ванную. Долго умывалась холодной водой.

— Ничего непоправимого не произошло, — тихо шепнула она отражению. — Всё хорошо… пока что.

Девушка задумалась, что делать дальше. Атор держал слово, не пытался ночью принудить её к близости, но ласкал так, что замирало сердце. Даже сейчас при воспоминании о том, что происходило ночью, Дана смущённо покраснела, чувствуя, как пересохло в горле, и инстинктивно сжала бёдра. А если бы Атор коснулся её… там? Не легонько, через ткань белья, а по-настоящему? Наверное, именно это и будет совсем неприличным. «А ведь он обещал, что будет соблазнять меня очень активно, — девушка плеснула водой в лицо. — Хватит об этом думать! И так уже позволила ему слишком много!» «И осталась довольна», — вкрадчиво подсказал внутренний голос, который девушка тут же попыталась заглушить. Дана догадывалась: ещё несколько ночей в объятьях боевика, и она действительно станет его любовницей. Вполне добровольно и с удовольствием. Значит, надо было как-то оградить себя от его прикосновений. Но подумать над этой идеей юная герцогиня решила, когда окажется в своей комнате.

— Доброе утро, — чуть смущённо поздоровалась она, проходя на кухню.

— Доброе утро, солнышко, — Атор привлёк её к себе и поцеловал в щёку. — Ты как раз вовремя, завтрак уже готов.

— Спасибо, не хочу, — девушка высвободилась из его объятий.

— Не любишь яичницу?

— Не хочу есть.

— Странно, — боевик достал из шкафа две тарелки. — Обычно после страстной ночи все хотят есть. Похоже, я был неубедителен. Исправлюсь.

Лидана покраснела, как помидор и выпалила:

— Не надо исправляться, всё было… было убедительно!

— Вот как? — на губах мужчины появилась лёгкая улыбка. — Тебе понравилось?

— Давайте сюда ваш завтрак! — простонала вконец смутившаяся девушка.

— Другой разговор, — усмехнулся боевик. — Голодный человек думает лишь о том, как утолить это чувство. А после еды можно и поболтать на приятные темы, верно?

— О, Пресветлый!

— Ты мне льстишь, — покачал головой мужчина. — Я ещё не успел сделать ничего, за что ты могла бы сравнить меня с божеством.

— С вами невозможно разговаривать, — выдохнула Дана.

— Тогда давай завтракать, — Атор поставил перед ней тарелку.

Ели молча. Дана вспомнила, что в полдень у боевика дуэль и от души порадовалась, что повод вернуться в свою комнату так, чтобы это не выглядело бегством, нашёлся. О чём думал хаосит, она не знала, изредка ловя на себе его спокойный взгляд.

— Поясню некоторые вопросы по поводу наших отношений, — произнёс боевик, когда после завтрака они вернулись в комнату. — Меня вполне устроит, если ты будешь оставаться у меня с пятницы до понедельника. На следующих выходных у нас второй плановый поход, поэтому сегодня тоже ночуешь здесь.

В походе — как получится. Значок советую носить открыто, меньше будет попыток тебя обидеть. На занятиях требовать от тебя буду столько же, сколько с остальных, как и раньше. На столе мешочек с деньгами — тебе на мелкие расходы. Закончатся, скажешь.

— Я не буду брать у вас деньги! — попыталась возмутиться девушка.

— Тысяча ночных тварей! — выругался мужчина, обжигая её взглядом янтарных глаз. — Лидана, это не вопрос и не предложение. Перед подружками выпендриваться будешь. Мне глубоко плевать на уязвлённую гордость и фанаберии скрывающейся герцогини, но МОЯ женщина не будет трястись над каждой монетой!

Дана прикусила губу. Слова боевика хлестали по душе ледяной плетью. Опустила голову, пытаясь сдержать слёзы обиды. Когда-то, в той, мирной и счастливой жизни глупышка Лидана мечтала, что вырастет и встретит мужчину, который будет щедрым, заботливым, предусмотрительным, ласковым с ней и жестким с недоброжелателями. Не иначе, Пересмешник заглянул в мечты и исполнил. Вот, пожалуйста, получи, Даночка, самого опасного из имперских боевых магов, заботливого и вполне ласкового с тобой, предусмотрительного и щедрого… Правду говорил кто-то мудрый из отцовской книги с афоризмами: «Бойся своих желаний, ибо они могут сбыться».

— Вернусь к трём, можешь подождать меня здесь, можешь уйти к себе, — сменил тему Атор. — Что ты будешь рассказывать подружкам, меня не волнует. Думаю, ты достаточно умна, чтобы решить это самостоятельно. Если уйдёшь в свою комнату, жду тебя не позже восьми. В принципе, это всё, что я хотел сказать. У тебя вопросы есть?

— Вы вчера говорили, что этот граф, ваш противник, может выбрать нечестные методы, — поколебавшись, решилась девушка. — Вы же его из-за меня вызвали…

— Пресветлый с тобой, солнышко, — усмехнулся мужчина. — Подлость в отношении тебя стала последней каплей. Он мне и до этого не нравился. Препротивнейший тип, по ошибке причисляемый к благородным. Он даже не собирается приходить. Отправит к вязам несколько слуг, письмо с извинениями, что он бы пришёл, да вот беда, свалился с острым воспалением хитрости, и не соблаговолит ли любезнейший противник принять в качестве удовлетворения некоторую сумму. Так что придётся мне лично навестить благородного юного графа и проследить, чтобы он прибыл к назначенному месту в срок. В качестве альтернативы предложу придушить его на месте.

— Откуда вы всё это знаете? — такие подробности девушку шокировали.

— Думаешь, я первый, кто его вызвал? Ему проще прослыть трусом, но остаться живым.

— А если он вас убьёт?

— Дана, — снисходительно улыбнулся Атор, — чтобы меня убить, нужно больше, чем один трусливый недомаг. Не стоит беспокоиться.

На этот раз девушка возражать не стала. Она действительно немного волновалась. И уверенность боевика её не успокоила. Тихонько вздохнув, Дана взяла со стола серьги-артефакт, подошла с ними к сидящему на кровати Атору. Надев украшение, дотронулась кончиками пальцев до плеча боевика, одновременно поправляя правую серёжку. Спросила:

— Сработало?

Мужчина кивнул. Он оценил этот маленький, но важный шаг навстречу. Осторожно, чтобы не испугать, притянул Дану к себе ближе, уложив руки ей на талию. Девушка вздрогнула, но вырываться не стала, лишь в серых глазах плескалась настороженность.

— Подаришь поцелуй на удачу? — спросил он.

Поколебавшись, Дана кивнула. Высвободилась из его объятий, но лишь для того, чтобы сесть рядом. Прикрыв глаза, потянулась к боевику, неуверенно, несмело коснулась его губ. И замерла, отдавая инициативу ему. Атор воспользовался разрешением сполна. Пил её поцелуй, наслаждаясь им, как дорогим вином, чувствуя тепло её тела через тонкий кашемир. Оторвался на несколько секунд, чтобы поцеловать за ушком, коснуться шеи, и вновь вернулся к сладким, чуть припухшим губам. На этот раз страстно, так, что у Даны перехватило дыхание.

В какой момент они оказались лежащими на кровати, девушка не помнила. Атор целовал её жадно, неистово, так, что пересохли губы. Дана дрожала от страсти и страха, чувствуя тяжесть мужского тела и его возбуждение, но была не в силах воспротивиться, остановить это безумие. Где-то на границе сознания здравый смысл ещё вяло мяукал что-то на тему того, что не пристало герцогине, наследнице рода, вести себя так безрассудно, но и он стремительно сдавал позиции.

Наверное, только сейчас девушка поняла, о чём, стыдливо краснея, шептались служанки на кухне, и о чём с блеском в глазах говорили Мелисса и Таира. Дане было бесконечно хорошо в объятьях сильных рук Атора, и чопорная, воспитанная в строгости благородная леди отступила перед чувственной женщиной, пробудившейся от поцелуев и ласк боевика. И эта порочная, неизвестная раньше часть натуры Лиданы изнывала от желания снова ощутить прикосновение шершавых, но таких ласковых ладоней к груди, самой прикоснуться к мускулистому телу мужчины, ловя его рваное дыхание, такое же, как у неё.

У Атора в прямом смысле слова темнело в глазах от желания и болезненного возбуждения. Он целовал лежащую под ним девушку, чувствуя трепет её тела, ласкал соблазнительные изгибы, мечтая сорвать с неё это платье, чтобы ничто не мешало касаться нежной бархатистой кожи. Хаосит отчаянно хотел Дану, слишком долго ждал момента, когда она, покорная, так чувственно постанывающая, окажется в его объятьях. Сероглазое солнышко. Его личное наваждение и проклятье, огонь, день и ночь горящий в крови.

Он коснулся кончиком языка чувствительного местечка за ухом Даны, и она, выгнувшись, прижалась к нему ещё теснее. Тихий, воркующий стон, сорвавшийся с губ девушки, едва не свёл боевика с ума окончательно. Желание овладеть ею, сделать своей бесповоротно, стало просто невыносимым. Атор вновь вернулся к соблазнительному ротику, лаская её язык своим. Погрузил руку в шелковистые волосы Лиданы, безжалостно растрепав причёску.

Ненасытные поцелуи боевика околдовывали Дану, она чувствовала, как странно и сладко пульсирует внизу живота. Требовательные, уверенные прикосновения Атора, шальной, горящий взгляд янтарных глаз, горячее, рваное дыхание. И внезапно он отстранился. Резко, оборвав поцелуй на полувздохе. Скатился с неё, тяжело дыша, сел на кровати.

— Мне пора уходить, — хрипло произнёс он, не оборачиваясь.

— Ещё только половина десятого, — непонимающе произнесла Дана, глядя на часы на стене.

— Солнышко, я не о дуэли, — невесело усмехнулся мужчина. — Ты ещё не поняла, как действуешь на меня? Я не хочу спешить. Не сейчас.

Потёр лоб ладонью, поднялся. Повернулся к Дане уже с привычным спокойно-отстранённым выражением лица. Поинтересовался:

— Что ты решила? Дождёшься меня здесь?

Лидана села на кровати, опустила голову. Прошептала:

— А с вами нельзя? Я бы где-нибудь погуляла, пока вы будете заняты.

— Нежелательно, — покачал головой боевик. Мягко укорил: — Дана, будь смелее. Какой смысл бегать от проблем, отодвигая встречу с неизбежным? Не сегодня, так завтра к концу занятий как минимум весь твой курс будет знать, что ты моя женщина.

— Тогда пойду к себе, — девушка вздохнула, в очередной раз поражаясь, как тонко мужчина чувствует её страхи и её настроение. — А господин Ренуа сегодня будет в лазарете? Я бы зашла ещё и к нему…

— Была бы воля Рида, он бы жил в своей лаборатории без перерывов на еду и сон, — усмехнулся Атор. — Значит, у него и встретимся.

Он вышел из комнаты, и Дана бессильно уронила голову на колени. Собственная реакция на имперского мага страшила её не меньше, чем грядущие сплетни. И намерение просто не поддаваться соблазну теперь казалось не такой уж хорошей идеей.

— Не поддашься тут… — тихонько прошептала девушка себе под нос, вспоминая жаркие, страстные поцелуи, приятную тяжесть мужского тела, краснея от того, что подсознательно желала продолжения.

И осознание того, что если бы боевик не остановился сам, она бы не стала ему мешать, совсем не радовало. А вот то, что этот сильный, уверенный в себе, спокойный мужчина хотел её, оказалось неожиданно приятным. Дана не понимала, что он в ней нашёл. Та же Мелисса, на её взгляд, была куда привлекательней. Но Мелиссе он отказал… «И как убедить его не трогать меня?» — Лидана задумчиво прикусила губу. Атор обещал дать время, но она таяла от его ласк и почти не сомневалась, что если боевик продолжит начатое этой ночью, она просто не сможет его остановить, и к утру станет падшей женщиной. Этого девушка допустить не могла.

Проблема была в том, что нарушать договорённость о том, что три ночи в неделю она проводит рядом с Атором, Дана не хотела. К данному слову она относилась почти так же трепетно, как боевик, придерживаясь мнения, что не стоит обещать, если нет уверенности, что выполнишь. Значит, нужно было каким-то образом добиться того, чтобы мужчина прекратил её соблазнять. И у девушки даже появилась интересная мысль. Идею следовало хорошенько обдумать, желательно, в спокойной обстановке. А заодно решить, что говорить подругам… Девочки наверняка волновались, куда она пропала. Дана потёрла лоб, размышляя. Говорить о том, что Атор её не тронул, было нельзя. Поддерживать образ грубого почти насильника не хотелось. Придётся обойтись без подробностей и сказать, что не хочется об этом разговаривать. Подруги должны понять.

О том, как объясняться с друзьями, Лидана даже думать не хотела. Боялась увидеть в их глазах осуждение, боялась, что они отвернутся от неё, решив, что Дана просто искала выгодного мужчину… Ниэль, может быть, и не станет осуждать открыто, Маттис пожмёт плечами и в обычной грубовато-откровенной манере заявит что-то вроде: «Нормальный ход, лучше Атор, чем тот твой дружок с родинкой на щеке». Мирта он почему-то невзлюбил с первого взгляда. А реакцию Феба, Террена и особенно Алехно девушка предсказать не могла. Опасалась, что друзья теперь будут считать, что она докладывает боевику обо всём, что происходит в группе, пропадёт лёгкость общения, и она останется одна. Рассчитывать на понимание и сочувствие со стороны парней Дана не решалась. И стыдилась того статуса, который получит в глазах однокурсников.

ГЛАВА 4

С утра в лунницу Лея волновалась, подбирая подходящий для поездки к матери наряд. Перерыла весь шкаф, безжалостно вытряхнув на кровать весь скромный гардероб, и в итоге не придумала ничего лучше, как надеть уже привычную студенческую форму. Лея верила, что Алвар сумеет защитить её от любой неприятности, но форма придавала дополнительную уверенность. Угнетало девушку лишь одно: мать сухо отвечала на её письма, и между строк сквозило недовольство тем, что дочь не покорилась своей судьбе. Нет, прямо она не писала, но намёки на то, что у семьи могут быть проблемы из-за поступка Элеи, проскальзывали явно.

Лея взглянула на дремлющую Альму, с головой накрывшуюся одеялом, и вздохнула. Подруга ещё накануне пожелала ей удачной поездки, заявив, что с утра будет спать. Девушка проверила, на месте ли подписанное деканом разрешение на выход из Академии, и, распихав вещи по полкам, выскользнула за дверь. Обращаться к куратору Лея до сих пор боялась и не понимала, как у Альмы язык повернулся назвать его привлекательным. Вот то ли дело Алвар… Девушка мечтательно вздохнула. Её синеглазый брюнет был идеален. Лею беспокоило лишь одно: Алвар, ночуя в Академии, каждый раз мягко, но настойчиво вечером выпроваживал её из комнаты, ссылаясь на то, что они не женаты. А влюблённой девушке так хотелось остаться, и она искренне не понимала, что дурного, если они просто будут спать рядом.

Алвар ждал её у ворот Академии. Подхватил, закружил, нежно поцеловал. Лея таяла от счастья, глядя в любимые синие глаза, лучащиеся теплом.

— Чудесно выглядишь, bella, — ласково улыбнулся ей парень. — Карета уже ждёт нас.

— А мы можем заехать в кондитерскую? — Лея смущённо опустила взгляд. — Я хотела взять что-нибудь сестрёнкам.

— Я обо всём позаботился, — маг крови легонько щёлкнул её по носу. — Конфеты и пирожные маленьким будущим родственницам, букет белых роз для тёщи. Лея-я-я, учись доверять мне.

Девушка радостно улыбнулась, чувствуя, как тепло на душе от заботы будущего мужа. Алвар поцеловал её в макушку и пара, предьявив разрешения, вышла за ворота Академии. Извозчик, докуривающий самокрутку, завидев молодого мага, бросил цигарку под ноги, растёр её сапогом, и запрыгнул на козлы.

— Прошу, — Алвар открыл дверь кареты, подал руку Лее, помогая взобраться. — Любезнейший, сколько до Крайнита ехать?

— Три часа, господин маг, — прокуренным голосом отозвался мужик.

— Благодарю, — кровавик сел напротив Леи, захлопнул дверцу.

Через застеклённое окошко, затянутое ситцевой шторкой, проникал неяркий свет осеннего утра. Лея зевнула, прикрыв рот ладошкой. Алвар тут же пересел к ней, обнял девушку, позволяя устроиться на его плече.

— Спи, милая, — шепнул он. — Я разбужу тебя, когда будем подъезжать.

Девушка проснулась сама, примерно через час. Сонно потянулась в объятьях жениха, хрипловатым со сна голоса спросила:

— Далеко ещё?

— Да, — Алвар погладил её по щеке. — Спи, bella.

— Я уже выспалась, — Лея выпрямилась, расстегнула и сняла пальто, бросила на лежащую на сидении стёганную куртку мага. — Не ожидала, что будет так тепло… Несколько раз ездила в почтовой карете, и там осенью дикий холод.

— Я не мог позволить тебе замёрзнуть, — мягко улыбнулся мужчина.

Лея потёрлась о его плечо и решилась задать волновавший её вопрос:

— Алвар, почему ты ни разу за это время не пригласил меня остаться на ночь у тебя?

— Маленькая, наивная, любимая bella, — тихо рассмеялся маг крови, — разве я не рассказывал тебе про особенности своего дара? Ты моё наваждение, самая желанная и сладкая женщина. Если ты останешься со мной на ночь до свадьбы, я не удержусь. Мне хочется, чтобы у нас всё было правильно, Лея.

— Но ты же меня раздевал, — девушка смущённо зарделась, но продолжила, — и целовал… всюду. И удержался.

— Это было непросто, — мурлыкнул Алвар, расстёгивая пуговки на её рубашке, — очень непросто. Но ты права, птичка, я бессовестно долго пренебрегал обязанностями жениха и почти не целовал тебя. Дашь мне шанс исправиться?

Лея кивнула, чувствуя, как забилось сердце в радостном предвкушении. Она безоговорочно доверяла молодому магу, и не сомневалась, что ничего дурного Алвар не сделает. Прикосновение его губ было властным, призывным, требовательным. Пряди мягких волос кровавика упали на её лицо. Девушка прижималась к нему, чувствуя, как тёплая ладонь парня скользит по её животу под футболкой, поднимаясь выше.

Лея тихо всхлипнула от удовольствия, когда Алвар накрыл рукой её грудь, и маг тут же воспользовался этим, чтобы ещё глубже проникнуть языком в её рот. Коснулся её языка и отступил, чтобы снова вернуться. Синеглазый искуситель играл с ней, медленно распаляя, дразня обещанием большего. А ладонь, накрывавшая грудь девушки, не шевелилась, хотя Лея изнывала от желания почувствовать, как Алвар поглаживает нежную кожу.

От настойчивых, захватывающих дух, жарких поцелуев у девушки даже слегка закружилась голова. Мягкие, деликатные соприкосновения языков, бережное, чувственное посасывание нижней губы, и больше ничего. Лея дрожала в объятьях жениха, ощущая, как горячо стало между бёдер. Одежда раздражала, хотелось ощутить прикосновения любимого всем телом.

— Алвар… — тихонько простонала она, воспользовавшись секундной передышкой, когда маг оторвался от её губ.

— Да, птичка? — в синих глазах бушевало пламя.

— Пожалуйста, погладь меня, — бессильно откинувшись на спинку сидения, попросила она. — Я… я прошу тебя.

— Разве я могу отказать своей любимой девочке? — мурлыкнул кровавик, одним движением задирая её футболку до шеи. Взглянул и недовольно цокнул языком. — Bella, давай снимем с тебя футболку? Рубашку наденешь обратно.

Лея согласилась бы на что угодно. Даже совершенно раздеться для него прямо здесь, в карете.

— А ты снимешь футболку? — она потянулась к его груди, но Алвар перехватил её руку, поцеловал в запястье и покачал головой.

— Я разденусь в другой раз, птичка. Изучишь меня всего, обещаю.

Потянул с её плеч рубашку, снял футболку. Умело и быстро расстегнул бюстгальтер, и Лея попыталась стыдливо прикрыться ладошками. Маг ласково улыбнулся, и снова накинул рубаху на плечи Леи, лаская девушку взглядом. Настойчиво, но бережно развёл её руки в стороны, любуясь открывшейся картиной. Склонил голову к её груди, медленно лизнул один сосок, потом второй, выдохнул:

— Ты совершенство!

Лея зажмурилась от удовольствия, полностью отдаваясь во власть чудесных ощущений, позволяя парню ласкать её так, как он считал нужным в этот момент. Когда он обхватил сосок губами и начал нежно посасывать его, девушка тихонько застонала, выгибаясь ему навстречу. А когда Алвар отстранился, непонимающе распахнула глаза. Встретилась с ним взглядом, и от выражения лица мага у неё захватило дух. В его глазах было столько нежности и любви. Никто и никогда так не смотрел на Лею.

— Ты восхитительна, ma bella, — прошептал он, проводя пальцем по её губам. — Ты прекрасна.

Медленно, не торопясь, провёл ладонью по подбородку, шее, по ложбинке между грудей, остановился на талии. Улыбнулся, хитро и предвкушающе.

— А что дальше? — шёпотом спросила Лея.

— А чего ты хочешь, птичка?

— Не знаю, — так же тихо произнесла она.

Несмело коснулась его рубашки, провела ладонью до груди. Рука Алвара скользнула по её телу, в точности повторяя движение. Лея выпрямилась, чуть закусив губу, провела большими пальцами по его груди в стороны, глядя в тёмную синеву глаз мага. Он снова повторил её движение, задев большими пальцами напряжённые, чувствительные соски. Девушка ахнула, подалась ему навстречу. Алвар тихонько рассмеялся и склонил голову, вновь лаская нежную кожу языком. А после отстранился, приподнявшись, поцеловал её к уголок губ и шепнул:

— Одевайся, bella, я хочу довезти тебя невинной. А если мы продолжим, гарантировать этого не смогу.

— А… прямо здесь? — Лея смутилась, совершенно не представляя, как это возможно. — Тут же тесно.

— Лея-я-я, — укоризненно протянул жених, помогая ей застегнуть бюстгальтер и протягивая футболку, — ты даже не представляешь, с каким удовольствием я бы тебе показал, что места здесь более, чем достаточно. Погоди, птичка. Поженимся, и я удовлетворю твоё любопытство в полной мере. А пока хватит. Пощади мои нервы.

Ещё часть поездки Алвар, уступив наконец настойчивым просьбам Леи, рассказывал ей о своей семье, об архитектурных проектах, которыми занимался его отец, о том, как огорчился Аалто-старший, узнав, что сын — маг крови.

— Он ещё до моего рождения договорился со своим главным конкурентом, что неплохо бы поженить детей и объединить два рода, а когда появился я, с главенствующим даром магии крови, безумно расстроился, — парень поглаживал ладошку невесты. — Зато мой младший брат его не разочаровал. Кирон слабенький маг земли, но этого вполне достаточно, чтобы унаследовать семейное дело и развивать его. А у конкурента дочь, на год моложе Кира. Так что и тут проект отца вполне реализуется. Я познакомлю тебя с ними после свадьбы. Уверен, вы друг другу понравитесь. Мать точно будет счастлива.

Лея улыбнулась и положила голову на плечо любимого. От его слов на душе было так тепло, словно сам Пресветлый ранним утром осенил девушку своей благодатью. Лея до сих пор не могла поверить, что ей так повезло. Алвар дарил ей нежность и тепло, не требуя ничего взамен. Он был кислородом, без которого Лея задыхалась. В последнее время она жила от встречи к встрече, автоматически выполняя задания, и мечтая поскорее услышать родной голос любимого, взглянуть в его синие глаза и в очередной раз поблагодарить всех богов за чудесный дар — счастье разделённой любви.

— Я скучаю по тебе, — тихо призналась она. — А когда ты рядом, пытаюсь запомнить каждую минуту, чтобы скучать чуть-чуть меньше, когда ты уйдёшь. Но это не помогает… Наверное, мне всегда будет тебя мало.

— Я тоже люблю тебя, bella, — маг крови поцеловал её в висок. — Ты моё счастье. Спасибо, что ты есть в моей жизни, Лея.

Девушка всхлипнула от переполнявших её чувств. Алвар бережно смахнул слезинку с её щеки и погладил невесту по волосам, ласково, как ребёнка. Несколько секунд помолчал, а потом серьёзно произнёс:

— Птичка, я должен кое-что тебе рассказать. Не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. После этого ты можешь от меня отвернуться, начать презирать или бояться. Но клянусь своим даром, я скорее умру сам, чем обижу тебя или позволю кому-то причинить тебе вред. — Он вздохнул, подбирая слова. — Давно нужно было это сделать, но я боялся тебя потерять…

— Алвар, я… — Лея подняла голову, собираясь сказать, что она никогда не отвернётся от него, но парень приложил палец к её губам и покачал головой.

— Вначале выслушай меня, птичка, — глухо попросил он, — а потом скажешь всё, что захочешь.

Сердечко Леи сжалось. Таким неуверенным и потерянным жениха она ещё не видела. Алвар ещё раз глубоко вздохнул, собираясь с духом, и словно бросаясь в омут с обрыва, резко поднял голову и взглянул на невесту.

— Магия крови, Хаос и Тьма относятся к так называемым «чёрным» силам, и ни про одну из них не расскажут на лекциях. Чтобы овладеть магией крови, если это главенствующий Дар, нужно убить человека.

Лея замерла, ощущая на каком-то подсознательном уровне, что дальше будет жутко и страшно. Авей Квабарюн на лекциях действительно практически не упоминал о трёх «чёрных» силах, лишь сказал, что за них маг платит особую цену. Алвар между тем продолжал тихим, чужим, отстранённым голосом:

— Нас было пятеро, четверо парней и девчонка. Микаэль Ларош, куратор «кровавиков», ночью привёл нас в городскую тюрьму, чтобы мы выбрали себе жертву среди приговорённых к смертной казни. Сказал, что мы почувствуем, кого захочет сила. Существует зависимость: мужчина, чтобы подчинить себе главенствующий дар, должен убить женщину, и наоборот. Я сразу понял, что это она, как только увидел. Зеленоглазая блондинка в застиранной, но чистой тюремной робе или как там называются эти одежды, с убранными в две косы волосами. Сидела на узкой кровати и смотрела на нас сквозь решётку. Устало, но без страха. Так, словно нас не существовало, и она ничего не чувствовала. Никто из наших ею не заинтересовался, а я застыл, как вкопанный. Чувствовал ненависть, злость, поднимающуюся изнутри, словно нечто древнее, то, что сильнее меня, поднимало голову. Хотелось отхлестать её по щекам, заставить эту тупую, покорную маску безразличия треснуть, увидеть в неживых глазах хоть что-то. И мне её отдали. Точнее, не мне, а тому, что в этот момент мною руководило. Но я помнил и осознавал всё, до последнего момента. — Парень на секунду умолк, сжал кулаки так, что побелели пальцы, и снова заговорил. — Она была приговорена к повешению за то, что состояла в какой-то там подпольной организации, местном сопротивлении власти, готовящей покушение на Императора. По их задумке, девчонка должна была устроиться помощницей повара и отравить Владыку. Придурки. Их накрыли одним махом. И приговорили всех. Даже не пытали, все они признались сразу, надеясь на снисхождение. И некоторым даже повезло, они умерли почти легко. На следующий день, на площади. А она досталась мне. Нас отвели в одну из камер на нижнем ярусе. Толстые стены, тяжёлая дверь, через которую не проникал ни один звук. Там ничего не было, лишь охапка свежей соломы в углу. А у меня был нож. И моя ненависть. И желание убить. И время до утра. Я раздел её медленно, наблюдая за тем, как в пустых глазах появляется страх. Она была готова к тому, что я изнасилую её, а потом убью, но мой дар требовал иного. Вначале я просто гладил её, запоминая мягкость кожи, чувствуя, как бешено колотится её сердце, видя, как пульсирует тоненькая жилка на виске. А потом рисовал узоры, уже не пальцами, а кончиком ножа. Неглубокие, ровные, переплетающиеся друг с другом. Так, чтобы было красиво. Вначале она пыталась сопротивляться, а потом лишь безвольно лежала на разрезанной одежонке, перепачканной кровью, на этой соломе, и тихо плакала. Иногда я давал ей отдохнуть, поил водой, чтобы поддержать силы. И пока она пила, любовался алой вязью на её теле. Не трогал только лицо и грудь. Она слабела от потери крови, и с каждой каплей из её глаз уходила пустота, так взбесившая меня вначале, а жажда внутри меня затухала. Она просила убить её, я молча качал головой, отказывая. Она признавалась мне в том, о чём я её даже не спрашивал, о чём не хотел знать, но та сущность внутри меня, владеющая мною той ночью, урчала от радости, принимая её боль и кровь. А с первым лучом рассвета я убил её. Дар полностью подчинился мне, и я просто заставил кровь в её жилах течь в обратном направлении. Сердце разорвалось моментально. Потом парни рассказали, что они ещё и насиловали своих жертв. Моя сущность, руководившая мною в ту ночь, этого не потребовала. Такова плата магов крови за получение контроля над своим даром. Одна смерть, жестокая, мучительная, долгая. Так мало и так много. Теперь ты знаешь всё.

Лея уже давно рыдала от жалости и ужаса. Она слышала затаённую боль в словах мага, понимая, что он совсем не гордится этим моментом в своей жизни.

— Ты мог мне этого не рассказывать, — всхлипнула она.

— Чтобы ты узнала случайно от кого-то другого и гадала, каким чудовищем был я в момент подчинения силы? — Алвар попытался улыбнуться, но получилось это плохо. — Если ты меня боишься и не хочешь видеть… какое-то время… я пойму. Но оставить тебя не смогу… И никогда не сделаю больно, если ты позволишь мне остаться.

Вместо ответа Лея обняла его, спрятав лицо на груди парня. Помедлив, он обнял её в ответ, несмело, неверяще.

— Давай просто забудем о том, что ты рассказал, — срывающимся голосом попросила девушка. — И я не хочу ничего знать о таких моментах твоей … работы.

— Ты чудо, — прошептал Алвар, прижимая её к себе. — Клянусь, сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о том, что решила быть со мной.

Мать приезду дочери не обрадовалась, в отличие от сестрёнок, с радостным визгом выскочивших навстречу. Вышла на крыльцо, скрестив руки на груди и хмуро глядя на идущую от калитки Лею. Алвар остался договариваться с извозчиком о месте встречи, чтобы тому не пришлось мёрзнуть на осеннем ветру. Решили, что тот будет ждать пару в местном трактире.

— Явилась, значит, — неласково проговорила мать. — Вспомнила о семье. Ну проходи.

— Я Алвара подожду, — холодность матери неприятно шокировала девушку.

— Полюбовника привезла? — Вилара Вьер брезгливо поморщилась. — Бесстыдница! Сестёр бы постыдилась!

Она ушла в дом. У Леи от обиды перехватило дыхание. Совсем не такой представляла она встречу с родными. Её сестрёнки тем временем кружились вокруг Алвара, наблюдая, как парень достаёт из багажного отделения сумку. Лея вздохнула, отметив почти болезненную худобу близняшек и штопанную одежонку. Жених взглянул на неё и нахмурился.

— Что-то не так? — тихо спросил он, подойдя.

— Всё хорошо, — девушка слабо улыбнулась. — Просто… Не так представляла встречу с мамой.

— Я с тобой, — парень ободряюще сжал руку невесты.

— Девочки, идёмте в дом, — окликнула сестрёнок Лея. — Мы вам гостинцев привезли.

Мать хлопотала у печки. Неодобрительно поджала губы, когда Лея представила своего спутника, нехотя произнесла в ответ:

— Вилара Вьер.

— Госпожа Вьер, — Алвар склонил голову, протягивая женщине букет, — примите эти скромные цветы.

— Скромные? — приняв букет, Вилара окинула цветы оценивающим взглядом. — Да он не меньше пяти золотых! Лейка, вазу найди, а то эти две стрекозы разобьют ещё. И воды набери.

— Не разобьём! — в один голос возмутились близняшки и умчались показывать сестре, где стоит ваза.

Пока Лея разбиралась с букетом, Вилара Вьер, задвинув в печь чугунок с картошкой, поставила ухват, вытерла руки о висевшее у печи потрёпанное полотенце и спросила, явно из вежливости:

— Чаю с дороги хотите?

— Не откажемся, — согласился парень, разбирая привезённую сумку. — Мы с Леей немного гостинцев вам привезли.

Помимо анонсированных Лее конфет для близняшек запасливый маг захватил два копчёных окорока, головку сыра и фрукты, и теперь выставлял всё это на стол. Вилара взглянула на него более благосклонно. Нарезав тонкими, почти прозрачными ломтиками часть одного из окороков и кусочек сыра, прибрала остальное в холодильный шкаф. Зато хлеб хозяйка кромсала толстыми ломтями, явно не жалея.

— Госпожа Вьер, — приобняв вернувшуюся Лею за талию, Алвар повернулся к женщине, — я прошу разрешения жениться на Элее. Обещаю, что не оставлю вашу семью, и первым делом мы решим неприятный вопрос с долгом…

Он сделал шаг вперёд, попав в полосу света, и Вилара, рассмотрев синие глаза парня, отшатнулась.

— Никогда! Никогда она не будет твоей! Убирайся из моего дома, проклятый кровавик!

— Мама! — охнула Лея.

— Маг крови убил твоего отца, а ты привела в наш дом этого… — бушевала женщина. — Вон, я сказала! Убирайся! Не для тебя, кровавая тварь, я растила этот цветочек! Никакого брака! Лея, отойди от него немедленно!

— Я уйду с ним, — девушка сжала ладонь Алвара и почувствовала себя увереннее. — Я люблю его, мама.

— Предательница, — прошипела Вилара. Лицо её исказила ненависть. — Неблагодарная дрянь! Интересы семьи для тебя — пустой звук. Ты предаёшь память отца!

Близняшки, перепуганные криком матери, забились под стол, не забыв, правда, стянуть по бутерброду. А женщина продолжала бушевать:

— Ты всегда думала только о себе, Лея! Вместо того, чтобы смиренно принять свою судьбу и взять на себя обязательства по выплате долга, ты предпочла трусливо сбежать! Думаешь, мне было просто решиться отдать тебя энайке? Но я думала о нашей семье, о твоих сёстрах, о том, что мы не переживём зиму, — она всхлипнула. — А ты сбежала, не думая о том, как это скажется на нас…

— Я пересылала тебе почти всю стипендию, — девушка едва не плакала. — Я не хочу торговать собой, когда есть честные способы рассчитаться с долгами. А сейчас Алвар готов помогать нам. Мы любим друг друга.

— Я никогда не приму мага крови в семью! — взвизгнула Вилара. — И тебя прокляну, если посмеешь с ним остаться. Готова окончательно предать семью ради кровавой твари?

По щекам Леи текли слёзы, она до боли сжимала ладонь Алвара, чувствуя его молчаливую поддержку, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо:

— Я не предаю семью. Но и любимого человека тоже не предам в угоду твоей ненависти. Мы уходим.

— Ну и катись, неблагодарная дрянь! — мать подскочила к двери. — Только не думай, что я тебя с пузом на порог потом пущу, когда он тебя бросит!

Лея держалась из последних сил, чтобы не зарыдать в голос. Слова матери ранили острее ножа. Вилара проследила, как они выходят за калитку, и напоследок припечатала с порога:

— Надеюсь, у тебя хватит совести не забывать о сёстрах и продолжать ежемесячные переводы?

— Не беспокойтесь, госпожа Вьер, — почувствовав, как вздрогнула и ещё сильнее сжала его руку Элея, ответил Алвар. — Я прослежу, чтобы мои будущие юные родственницы ни в чём не нуждались и жили в безопасности.

Вместо ответа Вилара захлопнула дверь. Лея всхлипнула, дрожа, словно в лихорадке. Алвар повёл её прочь, обнимая за плечи, спеша уйти подальше от негостеприимного дома прежде, чем невеста окончательно впадёт в истерику. Разговаривал с ней, вдохновенно неся какую-то чушь, вплоть до пересказа экзаменационных билетов по предмету «Внешнеэкономические связи империи Ардан», понимая, что Лее важно просто слышать его голос, понимать, что она не одна.

Извозчик как раз успел пообедать и, стоя у входа в трактир, раскуривал очередную самокрутку. Покосился на подходящих клиентов, отметил расстроенное личико девушки, заледеневший взгляд мага и понятливо запрыгнул на козлы. Алвар помог Лее подняться в карету, предупредил:

— Я на минутку зайду в трактир.

Девушка безучастно кивнула. Парень вернулся быстро, неся тёплый плед и термос с горячим чаем. Трактирщик вначале отказывался продавать такие нужные сейчас магу крови вещи, но пять золотых сотворили чудо. Алвара не волновало, что на эти деньги ушлый владелец заведения купит десяток пледов и два десятка термосов. Лее было плохо, и парень отдал бы и больше, лишь бы хоть немного унять боль, терзающую душу его любимой.

— Если хочешь, доедем до ближайшего города и уйдём в Ардан порталом, — предложил он, садясь рядом с невестой и заботливо укутывая её пледом.

— Не надо, — глухо произнесла Лея, глядя в одну точку.

— Как хочешь, — Алвар поцеловал её в висок, крикнул извозчику «Трогай» и захлопнул дверь.

Имперская военная Академия, тот же день

Алехно, лёжа на кровати, задумчиво перебирал струны. Сидевший на стуле у окна Террен страдальчески морщился, измученный повторением нескольких нот на протяжении двух часов, но молчал. Ниэль делал вид, что читает конспект. Маттис уже полчаса наблюдал за последней осенней мухой, сонно ползавшей по потолку.

— Ну хватит! — не выдержал Феб, вскакивая со стула и начиная расхаживать по комнате. — С Даной что-то странное творится в последнее время, а сейчас она вообще куда-то пропала. Я думаю, ей кто-то угрожает, несмотря на защиту Мирта. Что делать будем?

— Я предлагал ей вариант, при котором её вообще никто не тронет, — Алехно отложил гитару. — Но у нашей подруги секретов больше, чем у главы Тайной канцелярии.

— И что ты ей предлагал, позволь узнать? — насторожился Террен.

— Фиктивную помолвку, — барон поднялся. — Что ещё я мог предложить? Это защитило бы Дану и от сплетен, и от посягательств. Но она отказалась, заявив, что не может принять это предложение… Право, я не понимаю, почему. Клянусь честью, ни в коем случае не принуждал бы её потом заключить брак.

— А твои родители? — Ниэль нахмурился. — Может, дело не в тебе?

— Эль, тебе тоже кажется, что Дана из ваших? — Феб остановился, пытливо глядя на друга.

— Ну уж точно не из простых, — пробасил Маттис. — Я чувствую. Вы себя по-особому держите всегда. Ну, как объяснить… Есть в вас, благородных, что-то такое, как порода что ли.

— Порода, — хмыкнул Террен. — Ты не про собак говоришь.

— Да не знаю я, как это объяснить! — сын кузнеца разозлился. — Короче, с Мелиссой или там соседкой её, этой бл…, рыжей соседкой, в общем, могу пошутить там, сказать что-нибудь, ну, по-простому, по-нашему. А с Даной хочется вытянуться во весь рост и за языком следить, чтоб не ляпнуть чего. Другая она, понятно? И говорит по-правильному так.

— Чья-то внебрачная дочь? — предположил Ниэль. — Поругалась с родителями и сбежала в Академию?

— Возможно, — Алехно подошёл к окну. — Но это не объясняет, почему она скрывает своё имя. Если она незаконнорожденная, но росла и воспитывалась при семье отца, должна была сохранить фамилию матери. И Дана что-то говорила о мести. Феб, ты не помнишь, кому она там собиралась мстить?

— По-моему, она не называла имён, — покачал головой Рандо.

— Печально, господа! — барон потянулся, разминая мышцы. — Что ж, ждём нашу скрытную леди, ясность может внести только она. Так полагаю, она ушла в город и вернётся ближе к вечеру. Лично я готов со своей стороны пообещать ей помощь и поддержку.

— Хорошая она девчонка, — согласился Террен. — Светлая, добрая. С такими рядом хочется становиться лучше.

Маттис и Феб молча кивнули, а Ниэля можно было даже не спрашивать. Друзья искренне беспокоились о девушке, тем более, последние две недели Дана была чем-то встревожена, но делиться своими проблемами не спешила.

Город Ардан, дом Алвара Аалто

Лея, укутанная в тот же плед, сидела за столом, безучастно глядя перед собой. Алвар всё-таки уговорил её переместиться в столицу порталом, не тратя время на дорогу. Извозчик был не в обиде: молодой маг рассчитался с ним полностью, да и клиенты, желающие доехать до Ардана с комфортом, нашлись быстро. Поездка для него оказалась очень прибыльной. Впрочем, юношу двойной заработок извозчика не интересовал. Его беспокоило состояние Леи, замкнувшейся в себе, совершенно угасшей после тяжёлого разговора с матерью.

Мягкая и покорная по натуре девушка страдала, снова и снова вспоминая жестокие слова, брошенные в лицо самым дорогим человеком. Мать никогда не была ласковой, старалась переложить на Лею, как на старшую, больше всего обязанностей, но девушка любила её и сейчас не могла поверить в то, что ради своей ненависти, давней и застарелой, мать отказала ей в счастье, цинично заявив, что лучше бы дочь стала продажной женщиной, чем связалась бы с магом крови.

Алвар поставил перед невестой травяной чай с пустырником, валерианой и ромашкой, с беспокойством взглянул в пустые, равнодушные глаза девушки. Он впервые столкнулся с почти откровенной ненавистью матери к собственному ребёнку, и не знал, как помочь любимой справиться с этим. Госпожа Вьер была ужасной матерью, и Алвар поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы близняшки Милана и Алана жили с ним и Леей. «Через два года отдадим их в пансионат с возможностью проводить каждые выходные дома, девчушки шустрые, пусть получают образование, — размышлял молодой человек. — А там посмотрим. Можно будет устроить к отцу на работу, либо ко мне секретарём и делопроизводителем. Найду партнёров: артефактора и техномага, откроем собственное дело. Выкупить свой пятилетний контракт могу хоть сейчас, денег хватит с лихвой… И девчонкам на приданое соберём, а то мамаша их через лет семь-восемь продаст, как поросят. Если доживут… Нет, сразу после свадьбы забираем их к себе. Тогда надо будет не этот дом выкупать, а подыскать побольше, чтобы нам всем хватило места. И с долговой распиской разобраться в ближайшее время, ещё не хватало, чтобы у моей птички были проблемы с гильдией энайке. Перебьются!»

— Bella, пей, — мягко проговорил он, поднося чашку с тёплым напитком к губам Леи.

— Не хочу, — бесцветно отозвалась девушка, но небольшой глоток сделала. — Алвар, я не понимаю, за что она так? Почему? Неужели я действительно такая плохая и неблагодарная дочь?

Сдерживаемые слёзы наконец-таки прорвались. Лея расплакалась, выплёскивая боль и обиду. Самый родной и близкий человек в одночасье отвернулся от неё, вычеркнул из своей жизни, выбросил, как ненужную вещь. Лея оплакивала ширящуюся пустоту в душе, не понимая, как мать могла так поступить с ней? Всё, во что она верила, оказалось иллюзией. Любящей мамы, готовой принять, понять, приласкать, никогда и не было. Девушка плакала, чувствуя себя так, словно в одночасье оказалась сиротой. Душа болела, словно от неё отняли важную, жизненно необходимую часть. И лишь тёплые, надёжные объятья Алвара не давали Лее окончательно провалиться в чёрную, вязкую безысходность, чувствуя себя окончательно растоптанной и уничтоженной.

— Не оставляй меня, пожалуйста, — всхлипнула она. — Я… я не переживу.

— Никогда не оставлю, — уверенно пообещал парень, сцеловывая слезинки с её щёк. — Ты моё счастье, моя жизнь, моё дыхание, Лея. Моё сокровище.

То, что она заплакала, было хорошим знаком. Невысказанные обиды разъедали душу, отравляя медленным ядом, и могли прорваться в самый неподходящий момент. Лея прижималась к нему, торопливо, глотая слова, рассказывая о наболевшем, обо всём, что успела передумать за несколько страшных часов, прошедших с того момента, как они с Алваром покинули негостеприимный дом Вилары Вьер. Жених внимательно слушал, ободряюще гладя девушку по плечам и по голове. Лея не обратила внимания, в какой момент он перевёл её из кухни в комнату, уложил на диван, укутал в плед, лёг рядом, согревая своим теплом. Выговорившись и выплакавшись, девушка обессиленно умолкла. Алвар всё так же бережно поглаживал её по голове, словно обиженного ребёнка, и Лея, прижавшись к его груди, слышала, как часто и громко стучит сердце парня.

— Что мы будем теперь делать? — тихо спросила она. — Мама не даст разрешения на брак. Значит, до моего совершеннолетия пожениться мы не сможем?

— Есть два относительно простых способа, но сразу скажу, что они мне не нравятся, — Алвар поглаживал её по голове. — Первый. Через твою кровь я могу воздействовать на твою мать, и она завтра же пришлёт нам разрешение на брак. Нечестно, и могут быть проблемы, если кто-то узнает об этом. Второй. Если ты забеременеешь и мы придём в ближайший храм, где я перед ликом Пресветлого признаю будущего ребёнка и приму ответственность за него и за тебя, нас поженят вне зависимости от того, совершеннолетняя ты или нет. Я безумно хочу от тебя детей, bella, много, большую, дружную семью, но ты сама почти ребёнок… Я бы подождал с детьми года два.

Лея смущённо зарделась, представив себя с животиком, а потом Алвара, держащего на руках чудесную малышку со смоляными кудрями, как у отца. Почему-то она была уверена, что первой родится девочка.

— Но ты сам говорил, что до того, как мне исполнится шестнадцать, нельзя, — уткнувшись в плечо мага, напомнила она. — И правила ФБМ запрещают…

— Птичка, в любых правилах есть лазейка, — парень негромко рассмеялся. — К примеру, за воротами Академии правила тебя уже не касаются. Вот такие интересные двойные стандарты: если я соблазню тебя сейчас, мне за это ничего не будет. Если на территории Академии — у меня будут большие проблемы. Даже если интим случится с твоего согласия.

— Я согласна на ребёнка, — Лея прикусила губу, поражаясь собственной смелости. Жаркая волна, опалявшая лицо, разливалась по всему телу, отдаваясь волнующим предвкушением. — Тоже хочу большую семью и много детей.

— Они непременно будут, bella, — пообещал жених. — Но позже. — Почти касаясь её губ, выдохнул: — И по-настоящему моей ты станешь только после свадьбы. Но до этого я могу кое-чему тебя научить. Хочешь?

Он повернулся, прижимая Лею к спинке дивана, коснулся призывно приоткрытых губ долгим, нежным поцелуем. Склонился ниже, провёл горячим языком по шее. Девушка потянулась к его футболке, и на этот раз Алвар позволил тёплым ладошкам забраться под ткань, несмело коснуться его тела.

— Снять? — тихо спросил он.

Лея кивнула, даже привстала, чтобы лучше видеть. Парень бросил футболку на ковёр, лёг на спину, заложив руки за голову, позволяя невесте рассмотреть обнажённый торс.

— Ты такой красивый, — девушка провела ладошкой по тёплой коже, коснулась плоского, мускулистого живота.

— Не красивее, чем ты, птичка, — ласково улыбнулся он. Синие глаза потемнели от страсти. — Я твой, bella. Только твой.

— Поцелуй меня, — попросила Лея.

Алвар с удовольствием выполнил эту просьбу, наслаждаясь осторожными прикосновениями любимой девушки. Но когда ладошка осмелевшей Леи скользнула к его ремню, перехватил руку, укоризненно покачал головой.

— Не всё сразу, птичка. Ты слишком спешишь. А я не железный.

— Госпожа Треаль учила нас, как правильно ласкать мужчину, — девушка зарделась, но продолжила. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно.

— Мне приятно уже то, что ты рядом, — тихо шепнул Алвар, целуя её ладонь. — Bella, я не это имел в виду.

— А что? — заинтересованно протянула Лея, поглаживая его по груди.

— Знать, чего хочешь ты, что тебе нравится, — поцелуи спустились к запястью. — Я бы мог научить тебя быть чувственной и доверять мне. А меня изучишь потом. Я разрешу, обещаю.

— Искуситель синеглазый, — девушка ткнула его кулачком.

— Зато красивый и твой, — и не подумал обидеться жених. — Согласна на мое предложение?

— Связывать не будешь? — настороженно уточнила Лея.

— Буду, — не стал скрывать Алвар. — Но не сразу.

Он вздохнул, сел. Поднял с пола футболку. Перекинул её через плечо и повернулся к невесте. Улыбнулся.

— У меня возникла отличная идея, птичка. Как ты смотришь на то, чтобы сейчас где-нибудь пообедать, а потом заглянуть в магистрат и узнать, какие дома выставлены на продажу. Если успеем сегодня что-то посмотреть и нам понравится, сразу оформим сделку. Ты ведь будешь не против заняться обустройством нашего дома в оставшееся до совершеннолетия время?

— А если я что-то сделаю не так? — тут же занервничала девушка.

— Мы наймём людей, которые сделают всё так, — успокоил её Алвар. — Твоя задача — определить цветовую гамму, выбрать ткани, ковры, посуду, плиту. Я в этом совершенно не разбираюсь, вся надежда на тебя, — и парень скорчил такую умоляющую физиономию, что Лея, не выдержав, засмеялась.

— Врунишка! — уличила она.

— Уют в доме должна создавать хозяйка, — серьёзным тоном произнёс маг крови. — А кухня — это и вовсе твои владения. Мне нравится, как ты готовишь.

— Не подлизывайся, — хихикнула девушка. — Хорошо, идём.

Подходящих домов, устраивающих Алвара расположением, площадью и количеством комнат, оказалось всего пять. До конца дня пара осмотрела два, с остальными тремя владельцами маг крови пообещал договориться на следующую лунницу, если невесте не удастся взять разрешение на выход из Академии в соларис. Лее понравился трёхэтажный дом с белоснежными стенами, расположенный в одном из старых районов Ардана. Тихий квартал, участок с вишнёвым садом, деревянные лестницы с широкими ступенями и совершенно чудесная открытая веранда, опоясывающая второй этаж. Когда она сказала об этом Алвару, жених предложил больше ничего не смотреть и оформить сделку, но Лея отказалась. К тому же один из домов, которые они посмотреть не успели, тоже находился в этом квартале, только на другой улице.

За этими хлопотами девушка почти забыла о неприятном разговоре с матерью. Алвар вернулся в Академию с ней, проводил до общежития и предупредил, что зайдёт после обеда. А в комнате Лею сразу озадачила встревоженная Альма, метавшаяся по комнате, как перепуганная мышь по клетке.

— Дана куда-то пропала! — заявила она. — С утра нет. И не возвращалась, а уже почти полночь. Я даже у Айи спросила, та понятия не имеет, где Дана. Ну, этого можно было ожидать. Лея, с ней что-то случилось, я почти уверена! И Мирт её не видел сегодня. Надо что-то делать!

— Что? — Лея устало опустилась на кровать.

— Где живёт ваш куратор? — строго спросила Альма. — Идём к нему, пусть спасает студентку!

— Понятия не имею, — испуганно открестилась соседка, почувствовав, как по спине тут же пробежала струйка холодного пота. — И вообще, давай подождём утра. Если Дана не появится, тогда и будешь устраивать панику.

Подруга появилась к десяти, когда Альма успела заново вынести весь мозг не только Лее, но и заглянувшей в гости Мелиссе. Подруга Матисса тревоги не разделяла, предположив, что Лидана могла отпроситься на оба выходных. Но Альма неверяще отмахивалась и исправно выглядывала в коридор, едва заслышав там шаги. В очередной раз высунувшись из двери, возликовала:

— Ну наконец-то! Мы с ума тут сходим, а ты где-то гуляешь! Иди скорее сюда!

Усадив подругу на кровать, Альма встала у двери с видом заправского инквизитора, скрестила руки на груди и обвиняющим тоном поинтересовалась:

— Где ты пропадала почти сутки? Я места себе не находила, думала, не приведи Пресветлый, случилось что.

Дана опустила голову, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она совершенно не представляла, с чего начать рассказ. И как признаться, что женщина господина Вальтормара, о которой гудел весь факультет, это она. Положение спасла Мелисса, моментально уловившая связь между чёрным браслетом на запястье Лиданы и её нервозностью и потерянностью. Подсела, обняла, участливо спросила:

— Как ты?

— Н-нормально, — кивнула девушка.

— Больно? — одногруппница гладила её по спине. — Может, тебе травок заварить? Я мигом.

Охнула Альма, тоже разглядев наконец цвет браслета подруги, заплакала от жалости и сочувствия Лея. Подруги окружили Дану, наперебой утешая, и девушка, не выдержав, расплакалась, уткнувшись в плечо Мелиссы.

— Чайник ставь! — прикрикнула та на Альму. — И сахара побольше в чашку кинь, горячий сладкий чай тут лучший помощник. Лея, не реви! На ключ, на верхней полке в шкафу мешочек с травами. Полосатый, не перепутаешь. Неси сюда.

— Не надо трав, — всхлипнула Дана. — Мне не больно. Мне господин Ренуа заранее настойку дал…

— Друг нашего куратора? — Тариоль одобрительно кивнула. — Молодец мужик. У нашего обезболивающего не выпросишь, жадный до ужаса.

Вернулась Альма, протянула Лидане большую чашку. Погладила по ладони.

— Я семь кусочков сахара бросила, хватит?

— Хватит, — с видом знатока кивнула Мелисса. Дождалась, пока «подопечная» сделает несколько глотков, и без обиняков спросила: — Ну и кто он? Ты же с Миртом вроде шуры-муры водила, но Алька утверждает, что он понятия не имел, где ты. Кто оказался сильнее Снежного Сайфера? Ты ж явно не добром легла под него, иначе б не ревела сейчас. Кто тебя выбрал?

— Господин Атор, — прошептала Дана, шмыгая покрасневшим носом.

— Пресветлый, горюшко-то какое, — Лея зарыдала, как по покойнику.

— Пересмешников пёс с мёртвой башкой! — выругалась Мелисса. — Вот же мышевидка с сучьей мордой потопталась! Эк тебя угораздило… Сильно мучил?

— Я не хочу об этом говорить, — всхлипнула девушка.

Лея продолжала взахлёб рыдать, трясясь от ужаса. Так, словно это не Дана, а она сама провела эту ночь с Атором.

— И что теперь? — тихо спросила Альма.

— Сказал, что я буду под его защитой.

— То есть, постоянной любовницей, — перевела Мелисса. — Хоть приласкал немного, прежде чем взять тебя? Или как Тая рассказывала, не церемонился?

— Он меня не насиловал, — глухо произнесла юная герцогиня и взмолилась: — Девочки, не спрашивайте о подробностях, пожалуйста!

Она передала плачущей Лее недопитый чай, успевший остыть. Та, стуча зубами о края чашки, выпила его и притихла, лишь изредка всхлипывая.

— А ведь всё не так уж плохо для тебя складывается, — задумчиво проговорила Альма. — Лучший имперский маг, связей и тут, и за пределами Академии — ого, сколько. Ни одна дрянь на тебя тявкнуть не посмеет здесь, дураков нет с господином Вальтормаром связываться. И проблемы с учёбой, если будут, решить поможет. А потом устроит куда-нибудь на хлебное спокойное место. Кто ж ему откажет? За такое можно и потерпеть пару-тройку раз в неделю.

— Что ты такое говоришь? — взвилась Лея прежде, чем успела отреагировать ошарашенная Дана. — Да я бы умерла в первую же ночь… От ужаса.

— Правильно она говорит! — прикрикнула Мелисса. — Я вам так скажу, девки: если неизбежно, расслабляетесь, принимаете всё, как есть, и ищете плюсы в ситуации. Чем больше трепыхаетесь, тем сильней вас в итоге нагнут. Так что не дури, подруга. Наш куратор мужик серьёзный, при правильном подходе будешь жить, как петух в мармеладе. А что на спину перед ним падать, так он не худший вариант. Всё равно пришлось бы: не он, так другие.

— Я бы на твоём месте тоже вначале плакала, — Альма села на кровать соседки. — А потом бы радовалась. Дана, ну правда же — повезло тебе! Красивый, сильный, богатый, со связями. Будешь с ним поласковей, так к концу учёбы и контракт выкупить сможешь. Я бы даже не переживала на твоём месте. Тем более, самое страшное уже позади.

Дана не верила своим ушам, переводя взгляд то на Альму, то на Мелиссу. Но те были серьёзны. Лея смотрела на подруг с таким же ошалевшим видом, тоже решительно отказываясь искать плюсы в этой ситуации. Тем временем Тариоль решила дать ценный совет и заодно поделиться историей из жизни.

— Ты уже в курсе, первый раз всегда больно, — Мелисса поправила волосы. — Но Дан, есть мужики, которым в кайф сделать ещё больнее. Наш главарь был из таких. От девственниц тащился просто. Мне повезло, я лишилась невинности раньше, чем пришла в банду, и Див меня вообще не трогал. А Мадлен, моей подружке, не повезло. Коннаэре бьел налто дир, он её даже не ласкал, при всех нагнул у стола и взял, резко и грубо. Она кричала, плакала, а Див в неё вбивался, пока не кончил. Потом хлопнул её по попке и сказал: «Добро пожаловать в банду». Мадлен весь следующий день отлёживалась и хныкала, а потом ничего, отошла. Так что раз господин куратор тебя приласкал, не всё так страшно. И будь хитрее. Попроси поаккуратнее быть, и всё нормально станет. Раз он тебя в постоянные любовницы взял, пусть и тебе хорошо будет. И первое время предложи сексом на боку заниматься, так будет не слишком глубоко и не слишком резко.

— Непременно, — покраснев, кивнула Лидана. — Девочки, вы простите, я пойду к себе… Хочу побыть одна.

— Да, конечно, — понимающе кивнула Мелисса, на правах самой старшей и опытной взявшая на себя роль хозяйки. — Если что, ты не стесняйся, спрашивай, я всегда подскажу.

— Обязательно, — у двери девушка остановилась и, помедлив, спросила: — Мел, а что значила та непонятная фраза?

— Да ругательство какое-то, — пожала плечами подруга. — Как переводится, не знаю, но звучит внушительно.

Выйдя за дверь, Лидана перевела дух. Разговор с подругами, хоть и состоялся раньше, чем она успела на него настроиться, прошёл неплохо. Даже врать не пришлось: девочки сами всё придумали. Но то, как быстро Альма и Мелисса перестроились и начали убеждать её в том, что быть любовницей Атора — это везение, Дану поразило. Конечно, с одной стороны, девочки действительно были правы: никто не предоставил бы ей такой защиты, никто другой не пообещал бы помочь хотя бы информацией в отношении Бергенсонов, никто другой не дал бы возможности развивать дар целительства. И никто другой уж точно не устроил бы для неё настоящий праздник в день рождения… Девушка тихонько вздохнула, входя в свою комнату. Айи не было, и это обстоятельство несказанно порадовало юную герцогиню.

В тишине привычной комнаты, устроившись на узкой кровати, Дана попыталась выстроить новый план действий. В последние две недели она чувствовала себя слепым котёнком. Слишком резко второй раз за меньше, чем три месяца, привычное и надёжное рассыпалось в прах от внезапно налетевшего вихря. Ветер перемен принёс и положительные изменения в жизни, но это не отменяло того, что Дана банально не была готова к ним. Удар под дых, ушедшая из-под ног земля и полная неизвестность впереди. Как отказаться от ценностей, привитых с детства? Как принять неизбежность, сохранив себя? И что делать, если то, что держало на плаву, внезапно превратилось в разъедающий душу дым?

Дана вздохнула, ощущая себя почти как в день смерти всех родных. Липкий страх расползался по телу, тянул холодные щупальца вдоль позвоночника, в ушах шумело, а кончики пальцев онемели от напряжения. Прозвучавшее две недели назад холодное и циничное: «Ты станешь моей любовницей» словно очертило невидимую границу, вновь оставив где-то там, за пределами досягаемости, всё, что было «до». И девушку пугало, что за это время Атор незаметно успел закрепиться в её жизни, медленно, но верно притягивая её к себе, как магнит железную стружку. А его первоначальная холодность оказалась всего лишь маской.

В руках боевика сходились все ниточки, за какую ни потяни. И любая дорога вела к нему. Но Дана не могла представить себе ситуацию, в которой она согласилась бы стать любовницей Атора в надежде что-то от него получить. На её взгляд, это было низко, подло, и ничем не отличалось от услуг энайке, разве что плата бралась не деньгами. А ещё хаосит ей нравился, хотя девушка ни за что бы ему в этом не призналась. Он был надёжным, внимательным, только с ним Дана могла быть откровенной. Герцогиня с удовольствием вспомнила две прогулки в парке и бал, безукоризненную вежливость мужчины, его умение поддержать разговор на любую тему. Девушке хотелось продлить этот период неспешного общения, взаимного узнавания друг друга. Она теряла голову от страстных поцелуев мага, но морально ещё не была готова стать его женщиной. Безумная, отчаянная идея, возникшая у неё утром, сейчас казалась всё более привлекательной.

«А ещё Атор обещал информацию… — вспомнив официальную версию трагедии, озвученную куратором ещё в начале семестра, Дана погрустнела. — Какая чудовищная, отвратительная ложь, сплетённая пауками-Бергенсонами! Если бы Бенедикт не проговорился, никто и никогда не узнал бы правды. Да и сейчас: ну знаю я, как всё было на самом деле, и толку от этого? Доказательств нет, а без них меня никто не станет слушать. Как просто было, сидя в кабинете отца, читать летописи и верить в справедливость и мудрость Императоров. И как сложно оказалось поверить в то, что ради блага империи Владыка может поступать жестоко и несправедливо. Как же больно и горько это осознавать… Но что же нужно Коулу? Почему он пощадил меня?»

Дана села, задумчиво теребя в руках край одеяла. Взглянула на часы и подскочила. Совсем счёт времени потеряла! А ведь хотела успеть поговорить с Ридом Ренуа. Он точно не станет задавать неудобных вопросов и не придётся отделываться недомолвками. А в тысячный раз попытаться найти причину заинтересованности главы рода Бергенсонов именно в ней, Лидане, можно и по дороге в целительский корпус. Тем более Атор обещал прийти к Риду после того, как разберётся с делами.

Рид Ренуа работал с бинтами. Доставал их из миски с каким-то раствором, слегка отжимал и развешивал для просушки на нитках, в изобилии растянутых над головой.

— Светлого дня, — Дана стояла на пороге, не зная, стоит ли пытаться проскользнуть между мокрыми лентами. — Рид, вам помочь?

— Я уже заканчиваю, — отозвался целитель. — Последние десять штук сейчас повешу, и всё.

— А что за раствор, в котором вы бинты вымачиваете? — спросила девушка.

— Пропитка с обеззараживающим и кровоостанавливающим эффектом для быстрой регенерации тканей, — пояснил мужчина. — Один знакомый заказал партию. Самое сложное — грамотно вплести исцеляющие чары.

— Почему?

— Обозначить широкий спектр действия, даже мысленно не конкретизируя, непросто. Поставишь задачу срастить кость, к примеру, и представишь себе закрытый перелом без смещения. А человек использует бинт, повредив, допустим, руку, чтобы вылечить оскольчатый открытый перелом со смещением. Разные задачи, разное действие, и что получится в итоге — сам Пресветлый не разберёт.

— Понятно, — кивнула Дана.

А потом Рид заварил ароматный чай с мандариновыми корками и кусочками засахаренных фруктов, и они пили его, сидя на широком подоконнике, потому что все столы в лаборатории были заняты. Целитель предлагал перейти в кабинет, но девушка отказалась. Почему-то там она всегда чувствовала себя исключительно пациентом. А в лаборатории Рид был наставником и, в какой-то мере, почти другом. Дана смотрела на парк с почти облетевшими листьями, тёмные стволы деревьев, теряющих роскошный красочный наряд. Какими красивыми были они ещё две недели назад! А сейчас пышные, яркие «одежды», подаренные им осенью, превратились в лохмотья, лишь кое-где оставшиеся на уныло обнажившихся ветках. Бродяга-ветер трепал кроны, словно злобный пёс штанину нежеланного гостя.

— Обезболивающее пока не пригодилось, — констатировал Рид, поставив чашку на подоконник.

— Пока нет, — слегка смутилась девушка. — А как вы поняли?

— Да очень просто, — улыбнулся мужчина. — Я за свою целительскую практику успел насмотреться и на вчерашних девственниц, расставшихся с невинностью добровольно, и на тех, кого взяли против воли… Ты легко двигаешься, значит, боли не испытываешь. А учитывая наш недавний разговор, рискнул предположить, что Атор пошёл тебе навстречу и не стал торопить.

— Я благодарна ему за это, — Дана постучала пальцами по стеклу. — Рид, у меня к вам не совсем обычная просьба. Скажите, вы могли бы провести мне полную диагностику?

— Тебя что-то беспокоит? — взгляд Рида тут же стал цепким, «врачебным». — Что именно?

— Пока ничего, — покачала головой девушка. — Просто хочу знать, вдруг у моего организма есть какие-то скрытые возможности.

— Полный осмотр в любом случае пока не проведу, — покачал головой целитель. — Но можем начать, допустим, с анализа крови. Биохимического и магического.

Кровь из вены Рид взял аккуратно, почти без боли. Заживил повреждение и пообещал Дане, что в следующий раз доверит ей самостоятельно залечить ранку на пальце. Он не спрашивал ученицу об её отношениях с Атором, и девушка была благодарна, что чуткий Рид не стал лезть в душу, позволяя осмыслить и разобраться самой в сложившейся ситуации.

Боевик появился после трёх, когда Ренуа успел устроить Лидане небольшой зачёт по изученным темам, и, заваривая по третьей чашке чая, вдумчиво и подробно рассказывал о признаках, видах и особенностях ран.

— А вот и наш главный специалист по нанесению ранений и различных травм, — приветствовал друга Рид. — Чай будешь?

— Нет, — Атор прислонился к косяку. — Ты забыл добавить «несовместимых с жизнью».

— Студенты пока живы, — целитель почесал бородку. Повернулся к Дане. — Так, на чём я остановился? Кажется, на колотых ранах… Впрочем, почитаешь о них сама. Скажу только одно, как целитель, я крайне не согласен с причислением к холодному оружию исключительно убийственных предметов из стали особого качества. Достать до сердца можно даже большим гвоздём.

— Не напоминай, — усмехнулся боевик. Прошёл в помещение, ловко пролавировав между сохнущими бинтами, сдвинул к середине одного из столов реторты, склянки и пучки трав и сел на освободившийся край. — Это было давно и неправда.

— Как прошёл поединок? — тихо спросила Дана.

— Прекрасно, — Атор пожал плечами. — Я ушёл, графёныша унесли. Его недовольные знакомые утихли, стоило мне предложить им воссоединиться с другом, чтобы тому было не скучно одному предстать перед Пресветлым. В общем, ничего интересного.

Рид, привычный к таким ответам друга, лишь покачал головой и перевёл разговор на другую тему. Но боевик не собирался задерживаться надолго. Едва Дана допила чай и поставила чашку на подоконник, он поднялся, коротко бросил ей:

— Идём, — и вышел прочь, не сомневаясь, что девушка последует за ним.

— До завтра, Рид, — проговорила Дана, чуть задержавшись в дверях лаборатории. — Спасибо за лекцию и вкусный чай.

— Всегда пожалуйста, — кивнул целитель. — Не позволяй всяким неживым болванам ронять себя на боёвке. И живым тоже.

— Постараюсь, — улыбнулась она.

Атор ждал её в коридоре. Молча притянул к себе, обнял, коснулся губами волос на макушке. И тут же отпустил.

— Хочешь прогуляться по парку? — спросил он.

— Да, — согласно кивнула девушка. — Знаете, я попросила Рида о полном обследовании. Вдруг во мне есть что-то особенное, о чём не знаю я, но знают… мои враги?

— Сомневаюсь, но проверять стоит даже самые безумные идеи, — ответил боевик.

До парка дошли в молчании. А когда свернули на одну из усыпанных листвой дорожек, Дана решилась и взяла идущего рядом мужчину под руку.

— И сколько людей в курсе, что после ночи со мной ты ещё невинна? — неожиданно поинтересовался Атор.

— Только господин Ренуа, — девушка вздрогнула, опустила взгляд. — Но он сам догадался. Я не вдавалась в подробности… А девочки бы всё равно мне не поверили.

— Правильно, — голос боевика потеплел. — Я в тебе не ошибся, это радует. Не стоит посвящать посторонних в подробности личных отношений: чем меньше знают, тем меньше навредят.

Почему-то от этой похвалы Дане стало приятно. И пусть она даже не задумалась о той мотивации, которую озвучил мужчина, но итог ведь получился одинаковый. И правильный.

В парке было холодно и неуютно. Пронзительный осенний ветер норовил забраться за шиворот, зло швырял в лицо последние, чудом оставшиеся до этого момента на ветках, листья. Вдобавок с серого неба сыпанул мелкий, противный и холодный дождь. Девушка поёжилась.

— Думаю, я знаю, где мы проведём остаток солариса, — лениво улыбнулся Атор, привлекая Лидану к себе и активируя портальный амулет. — Тебе понравится.

«Мне бы вашу уверенность», — подумала она, шагнув в чёрную рамку портала. К неожиданным сюрпризам Дана всегда относилась настороженно. Особенно, если не имела ни малейшего представления, чего ожидать от их автора. Но увидев, куда перенёс их портал, не сумела сдержать восхищённого вздоха. Знаменитая Долина жемчужных источников. Имперская здравница, которую часто посещал сам Владыка. Девушка была наслышана о ней, не раз любовалась голограммами и мечтала когда-нибудь побывать здесь.

Дана была уверена, что они отправятся в открытую для всех часть Долины. Там было около восьмидесяти открытых горячих источников и с десяток подземных, в скалистых гротах. В закрытой части отдыхали те, кто хотел расслабиться в тёплой целебной воде без лишних глаз. Уютные домики, к каждому из которых относился один подземный и один открытый источник, чудесная природа и уединение. По слухам, чтобы снять домик хотя бы на несколько часов, нужно было записываться за полгода. Но для Атора, как уже убедилась девушка, не существовало закрытых дверей. Коротко переговорив с управляющим, боевик получил ключ и повёл свою спутницу к одному из локальных порталов, сетью опутавших Долину жемчужных источников.

ГЛАВА 5

В деревянном двухэтажном доме было уютно и тепло. От небольших светильников-шариков, хаотично расположенных на потолке, исходил мягкий свет. На пушистом ковре были разбросаны мягкие подушки в ярких чехлах. В больших напольных вазах стояли круглые корзинки с букетами из листьев и рябины. На журнальном столике с резными ножками тоже лежало несколько венков из кленовых листьев, а в них стояли высокие стеклянные подсвечники.

В долине, где царило вечное лето, а от дождя, снега и ветра защищал магический купол, видеть осенние мотивы в интерьере было неожиданно. Но они, в сочетании с лёгким ароматом корицы, кардамона и чего-то цитрусового, создавали особенно тёплую атмосферу. Здесь хотелось отдыхать, забыв обо всём. Пить горячий чай, смотреть, как пляшут на стенах блики от свечей.

— Здесь красиво, — разувшись и повесив пальто на вешалку, Дана с любопытством осматривала комнату.

— Здесь спокойно, — губы Атора тронула лёгкая улыбка. — Это гораздо важнее. Примерно через два часа принесут ужин. Но на кухне всегда что-то есть, так что если захочешь перекусить — не стесняйся. Отдыхай и наслаждайся. Весь дом в твоём распоряжении.

— А что будете делать вы? — девушка повернулась к нему.

— А я тоже буду отдыхать. И, разнообразия ради, минимум до ужина оставлю тебя в покое, как ты и мечтала, — пожал широкими плечами мужчина. — Впрочем, если решишь присоединиться ко мне в подземном источнике, буду рад.

Ответа он ждать не стал. Не сомневался, что Дана смутится и откажется, а заставлять её Атор не хотел. Слишком устал для того, чтобы сражаться ещё и со страхами своей сероглазой девочки. И понимал, что может сорваться, перейти черту. Поэтому боевик решил не устраивать себе лишних испытаний.

Лидана обошла дом, с любопытством заглядывая в каждую комнату. На втором этаже была гостиная с голограммой камина. Казалось, языки пламени можно даже потрогать. Рядом с ней — спальня. На покрывале восседал скрученный из белоснежных полотенец медвежонок, держащий в лапках веточку рябины. Была даже библиотека с уютным креслом-качалкой и клетчатым пледом. О гостях здесь заботились, создавая тёплую, домашнюю атмосферу. Здесь даже время текло иначе, сочилось тёплыми, тягучими, янтарными каплями свежего мёда. Поздняя осень, проблемы и заботы — всё это осталось где-то там, далеко, словно в другом, несуществующем мире. По крайней мере, думать о грустном здесь совершенно не хотелось.

Открытый источник был небольшим. Почти идеально круглый, с постепенно опускающимся ровным дном. Закатав форменные брюки до колена, Дана немного побродила вдоль берега. В одном из шкафов она видела плотную полотняную сорочку для купания, но возвращаться за ней поленилась. Вода успокаивала, мелкие пузырьки воздуха, поднимающиеся со дна при каждом шаге, действительно напоминали нити жемчуга и приятно щекотали кожу.

Возвращаясь обратно, девушка обратила внимание, что на кухне горит свет. Сделав вывод, что Атор закончил водные процедуры, Дана решила спуститься к подземному источнику. На картинках в установленном в гостиной галовизоре он выглядел очень привлекательно. Девушка не простила бы себе, если бы упустила возможность взглянуть на источник. «После ужина точно искупаюсь», — мысленно пообещала она, спускаясь по широким ступеням вниз.

Лестница шла полукругом, выходя сразу на берег источника. На последней ступеньке девушка изумлённо замерла, глядя на водную гладь. «А кто тогда был на кухне?» — пронеслось у неё в голове. Оказалось, Атор никуда отсюда не уходил.

В полумраке пещеры, с лёгкими бликами воды, пляшущими на стенах, он выглядел, как один из древних богов, статуи которых Дана когда-то давно видела во дворце Императора. По широкой спине мужчины тонкими струйками стекала вода. Надо было бы уйти, пока он её не заметил, но девушка, словно завороженная, смотрела на боевика, не в силах сдвинуться с места. Словно ощутив чужой взгляд, Атор медленно повернулся, и у Даны в очередной раз перехватило дыхание от вида мускулистой груди боевика и подтянутого живота, по которому от пупка вниз тянулась полоска тёмных волос. Остальное было надёжно скрыто под водой.

— Нравлюсь? — внезапно произнёс он, глядя в сторону Лиданы.

Рассекреченная девушка дёрнулась было, чтобы сбежать, но наткнулась на невидимую воздушную стену. Увидев, как Атор выходит из источника, девушка зажмурилась, боясь увидеть его полностью обнажённым.

— А минуту назад была гораздо смелее и рассматривала меня без малейшего стеснения, — прокомментировал он совсем рядом, заправляя ей за ушко выбившуюся прядку волос. — Сегодня увидишь всё, Дана. И не только увидишь.

— Не надо… — испуганно распахнув глаза, она отшатнулась. Недалеко, на полшага. Воздушный купол никуда не исчез, к тому же стал из прозрачного молочно-белым. Упёрлась в преграду спиной и попросила: — Пожалуйста, отпустите меня.

— Я не хочу больше ждать, малышка, — он провёл указательным пальцем по её губам. — Давно нужно было сделать тебя своей. Тем более ты пришла сюда сама.

— Дайте мне время, — умоляюще произнесла девушка, прижимаясь к стене. — Атор… Вы же обещали.

— Ты слишком нерешительна, — мужчина обхватил горячими ладонями её талию. — Зато у тебя будет великолепный повод во всём обвинять меня. Здесь и сейчас, Дана. Если не хочешь, чтобы я снова разорвал твою футболку, сними её сама.

Боевик вдохнул аромат волос девушки. Пьяняще свежий, с лёгкой сладковатой ноткой. Такая хрупкая, трепещущая в его объятьях. Сейчас она дрожала от страха, но он не сомневался — меньше, чем через полчаса Дана будет дрожать уже от страсти и желания. Тем более она сама пришла к источнику. Любопытная малышка рассматривала Атора целую минуту, вместо того, чтобы сразу уйти. У неё было время принять решение.

— Атор, пожалейте меня, — взмолилась девушка, понимая, что мужчина не шутит. — Пожалуйста… Умоляю вас, только не здесь.

— Пожалеть? — боевик склонил голову к левому плечу, прожигая девушку взглядом янтарных глаз, и неожиданно согласился: — Хорошо, Дана. Пожалею. Твоя невинность пока что останется при тебе. Но раздеться всё равно придётся. Совсем. Помочь?

— Отвернитесь, — попросила она почти шёпотом. — Пожалуйста… Я сама.

Девушка не ожидала, что мужчина выполнит её просьбу. Но Атор отвернулся. Даже отошёл на два шага. Дана была права: условия для первой в её жизни близости были не лучшими. Впрочем, выпускать своё сероглазое солнышко просто так мужчина не собирался. И точно знал, как выполнить обещание и при этом самому не остаться обделённым.

Дана скользнула взглядом по его спине, по подтянутым мускулистым ягодицам и смутилась ещё больше. Скинула с себя одежду, замешкавшись, когда дело дошло до трусиков.

— Я сказал — совсем раздеться, — произнёс её личный кошмар, не поворачиваясь. — У меня хороший слух, Дана, и я знаю, сколько на тебе вещей. Снимай всё и подходи ко мне.

Последний оплот стыдливости белым лоскутком спланировал на стопку остальных вещей. Робея и задыхаясь от жгучего стыда, девушка подошла к мужчине. Не оборачиваясь, он протянул ей ладонь и повёл за собой в воду.

Источник был приятно тёплым. В самый раз, чтобы расслабиться и насладиться после тяжёлого дня. Каменное дно было ровным, присыпанным тонким слоем песка. Но сейчас Дана совершенно не думала о температуре воды, гадая, что собирается делать с ней боевик и проклиная себя за проявленное любопытство. Нужно было сразу развернуться и уйти, а не смотреть на него. Досмотрелась…

Когда вода дошла ей до ключиц, Атор остановился и повернулся к ней. Девушка испуганно прикрыла руками грудь. Мужчина обошёл её, положил ладони на плечи. Она пискнула, напряглась, попыталась отстраниться.

— Тихо, тихо, — прошептал он, без труда удерживая её. — Расслабься и опусти руки. Почувствуй, как вода ласкает тебя. Пока что вода, а не я.

Дана замерла, напряжённая, как струна. Вода действительно ласкала, лёгкими пузырьками скользила по телу, щекотала. Это было неожиданно приятно. Тугие прохладные ленты магии одной из подконтрольных Атору стихий, прикасались к ногам юной герцогини, оплетали лодыжки, бережно обвивали ступни, невидимыми рыбками ныряли между пальцами. Контраст температур был небольшим, но ощущался. Потом одна из лент поползла выше, пощекотала под коленкой, перескочила на талию. Понемногу девушка действительно расслабилась, доверившись почти целомудренным ласкам водной стихией. Почти — потому что периодически нахальные ленты, сотканные из воды, скользили по груди, сделавшейся неожиданно чувствительной. Другие оплетали бёдра, прикасались к ягодицам, грозя вот-вот спуститься ниже, но в самый последний момент останавливаясь. Дана вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как горячие ладони Атора скользнули с плеч на грудь. Он ласкал её медленно, наслаждаясь каждым прикосновением к нежной коже, то легонько сжимая затвердевшие соски, то поглаживая мягкие холмики. Опускался ниже, к животу, и снова возвращался. Придвинул девушку ближе, так, что она чувствовала, как в бедро упирается его возбуждённая плоть. Поцеловал в шею, прошёлся языком за ушком. Дана прерывисто вздохнула, одновременно пугаясь этих ласк и желая, чтобы они продолжались.

Закрыв глаза, маленькая герцогиня полностью сдалась на волю Атора, чувствуя, что не в силах сопротивляться его страсти. Сейчас девушка была готова позволить ему всё, чего бы он только ни захотел. Он был воплощением стихии, она — лёгким пёрышком. И сейчас, подставляя шею под быстрые, обжигающие поцелуи, Дана совершенно не протестовала, когда ладони боевика скользнули по бёдрам, когда он развернул её к себе, чтобы поцеловать. Жадно, яростно, напористо, прижимая к себе крепко и бережно, словно величайшую драгоценность.

Почувствовав, как в живот упёрлось явное доказательство намерений мужчины, Дана почувствовала, как ослабели колени. Чтобы не упасть, вцепилась в плечи Атора. Соприкосновение обнажённых тел, лёгкая, невесомая ласка воздушных пузырьков, тихий плеск воды, ласковая, уверенная настойчивость его губ сводили девушку с ума. Едва слышно застонав, она привстала на цыпочки, чтобы обнять боевика за плечи, окончательно опьянев от его поцелуев.

Но когда ладонь мужчины скользнула по внутренней стороне бедра, приближаясь к самому сокровенному, Дана ахнула, вскинув на боевика затуманенный страстью взгляд:

— Что вы творите?

— Угадай с одного раза, солнышко, — хрипло шепнул он, продолжая медленно поглаживать молочно-белую кожу.

— Я сейчас упаду… — девушка облизала пересохшие губы.

— Я тебя удержу, — пообещал Атор. — Не сомневайся.

Его пальцы поднялись выше, и одновременно мужчина вновь прильнул к губам Лиданы. Девушка дрожала, чувствуя, как каждый раз от прикосновений хаосита по телу прокатывается волна тепла, а сердце словно замирает на миг от пронзительно острых ощущений, чтобы потом сорваться в бешеный галоп. Поглаживания становились всё дольше, промежутки между ними — всё короче. Дана таяла в руках Атора, словно воск, выгибалась ласковой кошкой, теряясь в многообразии новых ощущений. Она и представить не могла, что циничный, жестокий и жуткий Императорский Жнец, бесстрастный и сдержанный, может быть настолько нежным, что руки, привыкшие держать оружие, умеют дарить невыразимое блаженство, а холодные янтарные глаза — смотреть с такой теплотой.

Дана не замечала, что боевик понемногу отступает к правому краю источника. Здесь вода едва доходила до бёдер, а почти у самой стены из неё выступал отполированный до глади огромный камень. Слегка подтолкнув девушку к нему, Атор приказал:

— Наклонись и обопрись на него локтями.

Заласканная, зацелованная брюнетка подчинилась без лишних споров. Мужчина провёл ладонью по соблазнительной круглой попке, скользнул ладонью по бедру, погладил нежный животик и опустил руку ниже, накрыв чувствительное местечко между стройных ножек. Дана тихонько застонала, выгибаясь навстречу. Влажная, ждущая… «Это будет сложнее, чем я думал», — боевик стиснул зубы, сдерживая желание наконец-то овладеть строптивой малышкой. Какой только демон его дёрнул пообещать, что сегодня он не лишит её невинности? Второй рукой он чуть-чуть надавил на спину, принуждая девушку прогнуться в пояснице. Продолжая ласкать, раздвинул ей ноги, легонько толкнулся в узкий горячий вход. Немного, чуть больше, чем на длину головки. Осторожно проникал глубже, пока не почувствовал преграду. Дана протестующе всхлипнула, замерла.

— Чш-ш-ш-ш, дальше не буду, — успокоил её мужчина, медленно выходя почти полностью, вновь проникая на дозволенную сегодня глубину и не забывая при этом ласкать девушку.

Она снова расслабилась, даже начала двигать бёдрами в такт его медленным движениям. Как же в этот момент Атору хотелось послать к демонам свою принципиальность! Но приходилось довольствоваться малым… Ещё несколько неглубоких толчков, совмещённых с ласками клитора, и девушка, выгнувшись, громко застонала, ещё плотнее сжимая мышцами лона его член.

— Сведи ноги, — низким шёпотом попросил он, выходя из неё.

Лидана никогда не думала, что откровенные ласки могут быть такими приятными. Прикосновения Атора будоражили, отзываясь жаром между бёдер, заставляя постанывать от неизведанных ранее ощущений. Разумеется, высокородной леди не пристало так себя вести, но Дана не могла удержаться. Её тело, словно чуткий инструмент, отзывалось на каждое прикосновение мужчины. Ведомая древними женскими инстинктами, она выгибалась, прижималась к нему в ожидании чего-то большего, того, чего одновременно желала и боялась. Девушка не смогла сдержать громкого стона в тот момент, когда жар, концентрировавшийся внизу живота, внезапно словно превратился в гигантскую огненную волну, заполнившую, казалось, каждую клеточку тела. Но прежде, чем отголоски пережитого удовольствия утихли, Атор снова принялся ласкать её, двигаясь меж сомкнутых бёдер, на этот раз без проникновения. Резко, быстро, прижимая её к себе почти до боли. Очередная волна опаляющего жара, рассыпавшаяся сверкающими осколками, не заставила себя долго ждать. А по бёдрам потекла тёплая жидкость.

Развернув девушку, боевик обнял её, легонько поглаживая худенькие лопатки. Дана чувствовала, как часто бьётся его сердце, слышала тяжёлое дыхание. А потом мужчина подхватил её на руки, вынес на берег. Осторожно поставил на песок, укутал в лежавшее на простой деревянной скамье белоснежное полотенце, пушистое и мягкое. Почему-то именно в этот момент Дана особенно остро ощутила свою обнажённость. Щеки девушки моментально опалила густая краска стыда. Почему-то вспомнилось, как Атор рассматривал её в своей комнате, лениво, изучающе скользя равнодушным взглядом по телу. Сегодня его взгляд равнодушным не был. Подхватив со скамьи одежду, девушка прижала её к груди. Хаосит уже оделся и стоял, прислонившись к стене.

— Вы могли бы отвернуться? — глухо попросила Дана, не решаясь посмотреть в глаза мужчине.

Пресветлый, что он теперь о ней думает?.. Наверняка считает, что она просто набивала себе цену всё это время, разыгрывая оскорблённую добродетель. Девушке категорически не хотелось, чтобы Атор воспринимал её именно так. Она понимала, что боевик действительно может дать ей многое, но не хотела следовать совету подруг и продавать свое тело ему как можно дороже.

— Скромница, — усмехнулся Атор, но соизволил отвернуться.

Лидана едва сдержала слёзы, расценив его реплику, как тонкую издёвку. Назвать её скромницей после того, как она совершенно бесстыдно млела в хмельном дурмане страсти, отдаваясь ласкам, выгибаясь навстречу мужским ладоням… и не только? Да она распутница, и речи о добродетели после этого быть не может! Понуро опустив голову, девушка быстро оделась. Когда мужчина повернулся к ней, испуганно прижала к груди полотенце и отступила на шаг. Тут же покраснела, понимая, как глупо и жалко это выглядит.

— Оставь полотенце здесь, его заберут, — проговорил Атор. — Пойдём наверх.

Поднимаясь за ним, Дана корила себя за моральное падение. Боевик разговаривал с ней, как будто ничего особенного не произошло и для него подобное было в порядке вещей. Впрочем, иного она и не ожидала. Девушка ругала себя за то, как выгибалась навстречу его ласкам, позволяла целовать, обнимать и гладить себя всюду, где он хотел, за то, что ей это нравилось. Если бы Атор нарушил своё обещание, она уже стала бы его любовницей. И больше всего юную герцогиню огорчало, что в глубине души она была совсем не против. А ещё она была благодарна мужчине за проявленное благородство и верность слову. Дана прекрасно понимала, что в такой пикантной ситуации не поддаться искушению смогли бы немногие.

— Я удивлена, что вы сумели удержаться, — тихо произнесла она. — Спасибо…

— Пожалуйста, — откликнулся он. — Но повторять не будем: у меня не настолько безграничная выдержка.

Девушка расценила последнюю фразу, как подтверждение предыдущих мыслей и не сдержала тихого всхлипа.

— Солнышко, я тебя предупреждал насчёт слёз? — осведомился боевик, открывая дверь. — Сейчас буду успокаивать.

— Теперь вы считаете меня доступной, — Дана отвернулась и прикусила губу.

Брови Атора изумлённо поднялись. С чего девушка пришла к такому выводу, он понять не мог.

— Доступной? — переспросил он. — Дана, ты в своём уме?

— Но я же позволила вам делать со мной абсолютно всё, что вы хотели, — глухо прошептала она. — И мне понравилось…

— Счастлив это слышать, — хмыкнул Атор. — И почему я должен считать тебя доступной?

— Но как же?.. — девушка растерянно повернулась к нему. — Я же…

— … в очередной раз выдумала себе проблему, — согласился мужчина. — Солнышко, если тебя интересует чьё-то мнение, лучше спросить напрямую. Успокоилась? Тогда пошли ужинать.

Кухня имела отдельный выход на улицу. И только теперь Дана поняла, почему там горел свет. Видимо, кто-то из обслуги как раз в это время принёс ужин. На глиняные горшочки было наложено заклинание стазиса, не позволяющее кушанью остыть.

За время ужина девушка немного успокоилась. И, решив перенять тактику боевика и сделать вид, словно ничего не произошло, попыталась начать разговор на нейтральную тему.

— А что на этот раз будет в походе? — спросила она, подцепив на вилку кусочек жаркого. — Или это пока закрытая информация?

— Закрытая, — коротко прозвучало в ответ.

— Будет сложно?

— Разумеется. Какой смысл давать лёгкие задания?

— А тот граф, он действительно не хотел приходить на поединок? — предприняла Дана ещё одну попытку завязать разговор.

— Не хотел, — кивнул мужчина. — Но был вынужден выйти, чтобы не умереть, как бесславный трус. Почему-то благородные господа считают, что быть заколотым, как свинья, намного почётнее. Особенно, если боевой магией они не владеют.

Ответ был исчерпывающим. Несколько минут царило молчание. Допив чай, девушка попробовала снова, не спеша подниматься из-за стола:

— А о чём хотел поговорить с вами тот хромой барон?

— Пункт второй, подпункт первый кодекса наёмников: информация, обсуждаемая с заказчиком, является конфиденциальной и не подлежит огласке, — процитировал Атор. — Исключение составляют случаи, когда полученная информация представляет угрозу для Империи или лично Императора. К следующей луннице выучишь кодекс наизусть. Сдавать будешь лично мне.

— Коннаэре бьел налто дир! — тихо выругалась Дана, вспомнив услышанное от Мелиссы.

— Что? — левая бровь Атора слегка приподнялась. — Солнышко, ты это сейчас мне сказала?

— А вы видите здесь ещё кого-то? — обиженно фыркнула девушка.

— Хм… Неожиданное предложение, — боевик усмехнулся. — Крайне любопытная альтернатива изучению кодекса. Дана, ты уверена, что хочешь начать близкие отношения именно так? Я не любитель подобных игр, предпочитаю более традиционный вариант, но если ты очень настаиваешь, подумаю над твоим предложением. Только однозначно не бьел, тебе это не понравится.

— Я ничего вам не предлагала! — занервничала девушка. — Мне сказали, это ругательство.

— То есть, ты не знаешь, как переводится то, что ты мне заявила? — мужчина поднялся из-за стола, подошёл к ней, положил ладони на плечи. — Это язык пиратов с Хёгеная. Я бы предложил начать с коннаэрсо налто те олэйр или бротто митари.

Дана побледнела. О тайном языке для посвящённых упоминал Авей Квабарюн, рассказывая о развитии магии в соседних государствах. Остров Хёгенай был непризнанным, но его жителей, вольных морских хищников, как они называли сами себя, падальщиков, как отзывались о них все остальные, это не волновало. У хёгенайцев был свой язык, флаг, гимн и даже свой король. Ничего хорошего от фразы на тайном языке Дана не ждала. Особенно после слов Атора.

— Так вот, солнышко, — боевик ласково провёл ладонью по её щеке, — «бьел» значит «грубо», окончание «эре» — указание на первое лицо, «эрсо» — на второе. «Дир» по-хёгенайски — это «задница». «Налто» означает «прямо сейчас». Догадаешься сама, что такое «конна»?

Девушка покраснела, зажмурилась и клятвенно пообещала себе никогда больше не использовать непонятных выражений.

— Что предложила ты, вижу, разобралась, — насмешливо заметил Атор. — Полагаю, предложение отменяется и ты согласна учить кодекс?

— Я больше никогда не буду употреблять фраз, значения которых не понимаю, — прошептала девушка, чувствуя, что пылают даже уши.

— Мудрое решение, — похвалил боевик. — Хочешь узнать, что предлагал я?

— Не надо! — поспешно отказалась юная герцогиня. — Я постараюсь прожить без этого ценного знания.

Мужчина негромко рассмеялся. Другого ответа он не ждал. Хотя, забавы ради, предложил вполне безобидные варианты. «Олэйр» по-хёгенайски значило «грудь», а «бротто митари» и вовсе переводилось как «страстный поцелуй». Хотя в поцелуях боевик был намерен себе не отказывать, так что как минимум второе его предложение имело все шансы реализоваться. А первое навряд ли. По крайней мере, сегодня. Атор был почти уверен, что Дана будет весь вечер шарахаться от него, как от самого Пересмешника. А как было бы хорошо, согласись она на такие ласки. Мужчина представил, как его сероглазая скромница присаживается на край кровати, сбрасывает с плеч бретельки сорочки, обнажая грудки с призывно торчащими розовыми сосками, обмакивает пальчики во взбитые сливки, медленно проводит по ложбинке между нежными округлостями. А если бы она ещё осмелилась лизнуть головку, когда его член будет ритмично двигаться между её грудей… Картинка получилась настолько привлекательной, что Атор едва удержался, чтобы немедленно не начать воплощать её в реальность.

— Идём наверх, — хриплым голосом произнёс он. — В гостиную.

Дана вскочила с места. Жадный, откровенный взгляд боевика пугал. Девушка искренне надеялась, что он не собирается закончить начатое в источнике. Хотя в этом случае приказал бы ей идти в спальню. Но хаосит был настроен мирно. Взяв блокнот с карандашом, сел на ковёр возле имитации камина, похлопал рядом.

— Садись. Меня интересует, какая защита стояла на твоём поместье и от чего она питалась?

— Я знаю немного, — Дана примостилась рядом. — Отец редко рассказывал мне об этом, но кое-что слышала от братьев.

Легкими движениями карандаша она чертила кривоватый план, тут же поясняя, какие объекты изображает. Защита имела несколько уровней и несколько степеней допуска.

— Вот здесь, на третьем этаже вниз, под винными погребами, зал с родовым артефактом, — очередная кривая линия легла на рисунок. — В центре зала — сам артефакт, отец говорил, что он — хранилище всех знаний моего рода и ключ к управлению магией рода. Только С`аольенны могут войти в некоторые помещения, открыть определённые двери… Честно говоря, я не знаю всех возможностей, мне о них не рассказывали. Но артефакт, признавая нового главу рода, передаёт ему нужные знания. Если его попытается подчинить тот, в ком нет крови С`аольенн, умрёт на месте. И детей вводят в род так: мать должна возложить новорождённого на камень и трижды заявить, что в ребёнке кровь рода С`аольенн. Если это ложь, женщина умрёт на месте. Такая профилактика супружеских измен: ведь главой рода всегда был мужчина…

— А ребёнок? — полюбопытствовал боевик.

— А чем он виноват? — задала встречный вопрос Дана. — Я нашла только одно упоминание в родовой книге о таком случае. Ребёнка отдали на воспитание в одну из семей прислуги. А овдовевший герцог женился повторно.

Боевик молчал, рассматривая рисунок. После негромко произнёс:

— Я в курсе, что это закрытая информация, но всё равно спрошу. Ты знаешь о вашей родовой магии?

Девушка кивнула. Помолчала с минуту, тихо проговорила:

— Если пообещаете, что не станете использовать эту информацию во вред мне и никому её не передадите, расскажу, что знаю. Вашему слову я верю.

Родовой магией герцогов С`аольенн была пространственная. Используя силу артефакта, глава рода мог уменьшить или увеличить всё, что угодно, живое и неживое, превратить гору в песчинку и наоборот. А ещё артефакт позволял полностью заглушить эманации магического поля, неизбежные при ворожбе. Но и силы из главы рода при этом он тянул немало. Атор понимал, почему эту информацию скрывали и берегли: слишком опасной она могла быть в чужих руках. Впрочем, у всех родственников Владыки родовая магия обладала интересными свойствами.

— А с защитой рода дела как обстоят? — задал следующий вопрос мужчина. — Ментальные щиты, астральные чистки, отзеркаливание?

— Отец говорил, что у нас по роду идёт отзеркаливание от магии крови и некромагии, — Лидана отложила блокнот. — Но там какие-то нюансы есть. Ремон как-то пошутил, что у нас там такое благословение рода, что проклятий уже не надо. Если коротко — как только выполняешь миссию, становишься больше не нужен, как старая тряпка, и защита идёт по остаточному принципу. Но подробностей я не знаю.

— Подробности и не нужны, — покачал головой боевик. — Говоришь, тебя хотели за Бенедикта замуж отдать?

Девушку передёрнуло от отвращения при одном воспоминании об этом садисте.

— Я бы предпочла смерть, — она поёжилась, неосознанно придвинулась ближе к Атору. — Мерзкий тип это Бенедикт! Такой же, как его папаша!

Хаосит лишь усмехнулся. Обнял Дану за талию.

— Думаю, старший Бергенсон каким-то образом узнал про свойства вашего родового артефакта и дело именно в нём, — поглаживая девушку по животу, проговорил он. — Ради такого стоит убивать. Такая родовая магия куда ценней десятка алмазных шахт. Ты родила бы двух-трёх детей, и через них он получил бы контроль над артефактом. А вот для чего — уже другой вопрос.

— Думаете, даже ради пространственной магии он стал бы ждать почти 17 лет, пока ребёнок бы родился и достиг совершеннолетия? — усомнилась девушка. — А вдруг бы я не сразу забеременела? И вообще, я не стала бы рожать от насильника и убийцы! Ни за что! Придумала бы, как сделать так, чтобы мерзкое отродье никогда не появилось на свет!

— Если бы Коулу нужен был внук с кровью С`аольенн, он бы придумал, как заставить тебя выносить и родить этого ребёнка, — пожал плечами Атор. — Ты бы шагу без присмотра ступить не могла. Но замечание учту, логика в нём есть.

— А что, если… — Дана повернулась к боевику и умолкла на полуслове, оказавшись в плену янтарных глаз.

Она хотела сказать, что Бергенсоны могут и не знать о свойствах артефакта, а просто желать объединения земель и получения контроля над одним из крупнейших портов на севере Империи, но растеряла слова, наткнувшись на такой же голодный и жадный взгляд, каким Атор смотрел на неё на кухне.

— К Пересмешнику всё, — хрипло пробормотал мужчина, притягивая девушку к себе. — Разговор может подождать.

В Академию вернулись к полуночи. Атор взглянул на Дану, украдкой облизывающую зацелованные, припухшие губы и понял, что ему жизненно необходимо уйти в другую комнату. Сероглазое солнышко пока было не готово принять его страсть в полной мере, а если он ляжет с ней в кровать сейчас, выбора у девочки уже не будет. Боевику нравились её поддатливость и пробуждающая чувственность, нравилось ласкать нежное изящное тело и видеть, как оно откликается на его прикосновения, слушать тихие стоны удовольствия. Этот дикий, недоверчивый котёнок мурлыкал в ответ на ласки, но сам на колени всё ещё не шёл. И шипел, выгибая спину и пытаясь напугать.

Мужчина достал из ящика стола папку с документами и ручку. Взглянул на всё ещё смущённую Дану.

— Ложись спать, солнышко, — спокойно произнёс он. — Я приду позже.

«Ушёл! Действительно ушёл, — девушка неверяще смотрела на закрывшуюся дверь. — Но почему?..» Дана вновь облизнула пересохшие, ноющие губы. Там, в домике, боевик целовал её, то медленно и неспешно, словно изучая, то почти яростно, так, что по телу прокатывались волны жара и перехватывало дыхание. Но когда он медленно потянул вверх ткань её футболки, обнажая живот, девушка перехватила его руку, и настаивать мужчина не стал. «А если бы стал… — Дана тряхнула головой, отгоняя неприличные мысли, и призналась сама себе: — Я не смогла бы сопротивляться». Села на кровать, закрыв лицо руками. Ситуация сводила с ума. То тёмное, бесстыдное, просыпающееся в ней от поцелуев и прикосновений Атора хотело и дальше видеть голодное пламя в его глазах, принадлежать ему до конца, узнать, как это — быть с ним. А разум, воспитание, моральные принципы, вдолбленные с детства, яростно сопротивлялись, не желая сдавать позиций. Слишком быстро всё происходило, и девушку это пугало намного больше, чем сам факт возможного «падения».

«Самый главный враг — я сама, — горько усмехнулась Дана, поднимаясь. — Атор всё продумал: он дал мне время, но не станет отказываться, если я снова растаю от его прикосновений и позволю больше… Даже сегодня. Пресветлый, помоги мне в том, что я задумала». Взяв из шкафа сорочку из тонкого батиста, Дана направилась в ванную. По пути заглянула на кухню, быстро схватила с подставки нож, завернула его в ткань. Для отвода глаз налила в чашку воды, выпила.

Переодевшись в ванной, вернулась в комнату, нырнула под одеяло, спрятав нож под подушку. Девушка надеялась, что идея сработает, и она сумеет выторговать ещё немного времени. Она долго лежала без сна, прислушиваясь к звукам за стеной, пытаясь услышать шаги боевика, но ничто не нарушало ночную тишь.

Проснулась девушка среди ночи от кошачьего вопля прямо под окнами. Её личный кошмар спал, дыша спокойно и размеренно. Дана приподнялась на локте, несколько томительно долгих секунд вглядывалась в его лицо. Стараясь не шуметь, вытащила из-под подушки припрятанный нож. Лезвие тускло блеснуло в лунном свете. Занеся оружие над мужчиной, Лидана заколебалась. Приставить острие к груди? Или к шее? А если он сейчас проснётся? А если она, не приведи Пресветлый, случайно ранит его? И как правильно сформулировать требование не ласкать её, по крайней мере, пока? Девушка повернула нож, примериваясь, как бы половче им распорядиться. В этот момент Атор, не открывая глаз, проговорил:

— Долго ещё ждать, пока ты начнёшь меня убивать?

Под потолком неярко вспыхнула лента света. Лидана испуганно дёрнулась, едва не выронив оружие. Мужчина открыл глаза и насмешливо взглянул на неё.

— Я не собиралась вас убивать, — пролепетала девушка. — Честное слово.

— Нож в твоей ладони мешает верить в искренность этого утверждения, — ехидно ответил боевик. — Кстати, если ударишь так, как держишь сейчас, лезвие просто чиркнет по рёбрам. Много крови и мало толку. Спящего лучше бить в шею, чтобы наверняка.

— Я просто хотела потребовать, чтобы вы пообещали меня пока что не раздевать и не соблазнять, — эта идея уже не казалась девушке такой хорошей, как поначалу. — Хотя бы месяц. Приставить нож к горлу или груди и потребовать… А если откажетесь, пригрозить, что ударю.

— Сразу отказываюсь, — усмехнулся Атор. — Выполняй угрозу.

Он взял Дану за запястье, притянул руку с ножом к своей груди, остановился в полусантиметре от кожи, развернув лезвие параллельно рёбрам. Заложил руки за голову.

— Вы же не отбиваетесь, — дрожащим голосом произнесла Дана.

— Идеальная жертва, — согласился боевик. — Лежу спокойно, не дёргаюсь, терпеливо жду удара, даже нож поставил так, чтобы тебе удобнее было. Все условия создал. Что не так?

— Пообещайте, что не будете меня соблазнять, и я уберу оружие, — предложила девушка жалобным тоном.

Атор в ответ расхохотался, покачал головой. Придвинул нож вплотную к груди, на этот раз не отпуская руку Лиданы.

— Ты угрожаешь или уговариваешь? Нет, Дана. Выполняй свою угрозу. Я тебе даже дополнительный повод дам. Если ты не прольёшь мою кровь, я пролью твою. Догадываешься, какой способ выполнения угрозы выберу я?

Девушка всхлипнула. Рука с оружием задрожала. Закусив губу, Дана зажмурилась, подняла руку повыше, для замаха, и снова замерла, не решаясь опустить её.

— Я… я действительно ударю! — проговорила она.

— Жду с нетерпением, — Атор поглаживал её запястье большим пальцем. — Ещё секунд двадцать жду, а потом сам перейду к действиям, — подождал ответа и со вздохом произнёс: — Дана, я не шучу. Либо ты проливаешь мою кровь, либо я — твою. Выбор пока ещё за тобой.

Юная герцогиня тряслась, как осиновый лист на осеннем ветру. Ударить человека ножом оказалось намного сложнее, чем она себе представляла. Впрочем, она и не представляла такого: была уверена, что Атор не станет спорить и даст требуемое обещание. Мужчине надоело ждать, он легко перевернулся, придавив Дану всем телом и прижав руку с ножом к подушке. Девушка не сопротивлялась, тихо всхлипнула и замерла, как мышка. «Проиграла, — набатом билась в её голове невесёлая мысль. — Окончательно и бесповоротно». И теперь предстояла расплата за эту ошибку.

— Даже вырываться не будешь? — поинтересовался боевик. — Неожиданное решение.

— А смысл? — горько спросила Лидана. — Вы всегда держите свои обещания… Даже умолять бесполезно. Всё равно сделаете то, что решили.

— Три тысячи полуночных тварей! — выругался Атор, впиваясь в губы девушки злым поцелуем. Отобрал нож, острым кончиком лезвия кольнул ей подушечку мизинца, отбросил оружие в сторону. Перекатился на бок, придвинул ойкнувшую брюнетку к себе. — Таких идиотских покушений на моей памяти ещё не было. Спи, моё наказание!

— Я не собиралась вас убивать, — едва не плача, возразила девушка. — Вы всё не так поняли!

— Объясни, — спокойно предложил мужчина. Выслушав сбивчивый рассказ о том, что благородным леди не полагается так себя вести, усмехнулся. — Солнышко, на ФБМ нет разделения на благородных и неблагородных. Зато есть жёсткий фильтр отсева. Представь, ты закончила факультет, возместить затраты на обучение не смогла и получаешь пятилетний контракт. Тебе надо получить информацию у какого-нибудь чиновника, а убивать его нельзя. Думаешь, курс у Флавии просто так введён? Кстати, может, мне в качестве извинений потребовать продемонстрировать что-нибудь из изученного, м-м-м?

— Не надо, — взмолилась Дана, чувствуя, как горит лицо.

— Могу и сам тебя научить чему-нибудь интересному, — он привстал, опираясь на локоть. — Заодно получу удовольствие. Приласкать тебя, милая?

— Вы же знаете, что я не хочу, — пролепетала девушка. — Не заставляйте…

— Заинтересуй меня, — мягко произнёс Атор. — Предложи альтернативу.

Он провёл указательным пальцем по губам девушки. Та отшатнулась, как от огня, отрицательно замахала головой.

— Ни за что! Я… я не буду этого делать!

— Разве я заставляю? — боевик улыбнулся. — Дана, меня вполне устраивает первоначальный вариант. Это ты хочешь получить очередную отсрочку.

— А ещё альтернативы есть? — дрожащим голосом спросила девушка. Она кусала губы, чтобы не расплакаться. Дана не хотела снова позволять ему ласкать себя, но и сделать то, на что намекнул мужчина, тоже не могла. — Кроме… предложенного вами?

— На что ты согласна? — в янтарных глазах светился спокойный интерес. — Предлагай, я подумаю.

— Если хотите, — Лидана покраснела, вспомнив источник, и тихо закончила мысль: — если хотите, можно, как утром. Просто целоваться.

— Не пойдёт, — Атор покачал головой, притянул упирающуюся девушку ближе. — Я едва сдержался в тот раз, Дана. А в этот не остановлюсь. Слишком сильно хочу тебя. Меня на тебе клинит, солнышко, ты моё личное безумие. Впрочем, есть идея. Тебе понравится.

Он обнял Дану, перевернулся на спину так, что девушка оказалась лежащей на нём, прижал её бёдра к своим. Лидана замерла, боясь шевельнуться и чувствуя, насколько он возбуждён.

— Урок первый, — красивые губы мужчины тронула улыбка, — доставить друг другу удовольствие можно и не раздеваясь до конца. Садись, солнышко, да, вот так. А теперь потрись об меня. Я помогу. Не волнуйся, это не больно, не страшно и ничем не грозит твоей невинности.

Он полусидел, опираясь на стену у изголовья. Ладони боевика медленно скользили по телу девушки, поглаживая соблазнительные изгибы сквозь тонкую ткань сорочки. Дана несмело шевельнулась и снова замерла. Атор сел, обхватил лицо девушки ладонями, принуждая взглянуть ему в глаза. Медленно склонился к её губам. Дана закрыла глаза, чувствуя его дыхание. И подалась навстречу. Неспешный поначалу поцелуй очень быстро перерос в страстный, жаркий. Боевик сбросил бретельку сорочки с плеча Лиданы, потянул ткань вниз, обнажая левую грудь. Обвёл нежную округлость ладонью, понемногу сужая круги, легонько сжал сосок. Дана выгнулась, прижимаясь к нему плотнее. Потёрлась об упирающуюся между бёдер выпуклость, и это оказалось неожиданно приятно.

Бесстыдно подставляясь под ласки Атора, девушка тихонько всхлипывала от ощущения нарастающего в теле пожара. Чего-то не хватало, но чего, понять Дана не могла. Казалось, если он сейчас отпустит её, отстранится, она просто умрёт от ощущения невыносимой потери. И девушка тёрлась об него, как блудливая кошка, пытаясь утолить странный жар, охватывавший её каждый раз, когда боевик так прикасался к ней. А потом между ног внезапно стало горячо и влажно, а мужчина шумно выдохнул. Слегка отстранился, снова провёл пальцем по её губам.

— Что вы со мной сделали? — Дана едва не плакала. — Это… это невыносимо!

— Это желание, солнышко, — хрипло шепнул боевик, продолжая ласкать её грудь второй рукой.

И вновь прильнул к губам девушки. Дальнейшее для Даны просто смешалось. Частое дыхание, одно на двоих, ласки, то едва ощутимые, то требовательные, настойчивые, от которых по телу шли волны жара. Сорочка давно куда-то делась, и девушка снова осталась в одних трусиках. А потом, в тот миг, когда Дане казалось, что она больше не выдержит этой пытки, огненный шар, концентрирующийся внизу живота, наконец-то взорвался, унося в сладкую пульсирующую бездну.

Когда девушка пришла в себя, обнаружила, что лежит на груди Атора, а тот лениво перебирает её волосы. Прикосновение обнажённой кожи к коже смущало. Дана потянула на себя одеяло, прикрываясь, огляделась в поисках сорочки.

— По-моему, твоя ночнушка где-то в другом углу комнаты, — усмехнулся мужчина, потягиваясь, словно сытый кот. — Зато теперь ты знаешь, что бывает с маленькими наивными девочками, которые пытаются играть со взрослыми мужчинами, не думая о последствиях. Урок усвоен, солнышко?

— Вы… — у девушки перехватило дыхание от обиды. — Вы…

— Негодяй, хам и что-то ещё, — согласился Атор. — Вроде беспринципная сволочь. Но тебе ведь понравилось. Впрочем, мне тоже.

Он повернулся на бок, скидывая с себя Лидану, предложил:

— Не желаешь составить мне компанию в душе? Нет? Так я и думал. Кстати, ещё одна подобная выходка с колюще-режущими предметами, и ограничиваться безобидными ласками я не стану. Пока я терпелив, Дана. Не заставляй меня об этом пожалеть.

Когда он вернулся, девушка лежала на самом краю кровати, подтянув колени к груди, маленькая, несчастная и потерянная. Даже не шевельнулась, услышав, как открылась дверь. Атор молча сгрёб девчонку вместе с одеялом, отнёс на кухню. Опустив на табуретку, щедро плеснул в кружку вина, пододвинул к ней.

— Пей, — приказал он.

Девушка послушно потянулась к кружке. Одеяло сползло, обнажив плечо и верхнюю часть груди. Сорочку малышка так и не надела. Боевик сходил в комнату, вернулся со своей футболкой, словно куклу, запихнул Лидану в неё, честно стараясь не смотреть на полуобнажённую фигурку. Сел напротив. Дана, глядя перед собой пустым, мёртвым взглядом, сделала маленький глоток и поставила кружку обратно на стол.

— У меня нет ни малейшего желания играть в «угадай, в чём проблема», — сухо заявил Атор. — Либо говоришь прямо, что не так, либо учишься говорить прямо. Понятно?

Медленный кивок в ответ. И тишина.

— Я жду, — поторопил мужчина.

— А какая вам разница, что я чувствую? — глухо спросила девушка, не поднимая взгляда. — Хватит меня мучить. Хотите получить моё тело — возьмите и оставьте, наконец, меня в покое.

— Солнышко, если я спрашиваю, значит, хочу получить чёткий и понятный ответ, — тон боевика был спокоен. — Что не так? Я тебя истязаю, обижаю, унижаю? Делаю больно?

— Не физически, — Дана вздохнула. — Вы не поймёте.

— Если будешь молчать — не пойму, — согласился Атор. — И хватит мне «выкать», когда мы вдвоём. Буду наказывать.

— Я так не могу, — прошептала она, рассматривая столешницу. — Вы… ты слишком торопишь меня. Вначале мне приятно, а потом, когда всё заканчивается, становится очень плохо из-за того, что я тебя не знаю, не люблю, и всё равно веду себя так бесстыдно.

— Короче говоря, физически ты меня уже хочешь, а психологически ещё нет, — помог боевик. — Можно было сказать об этом сразу, Дана.

— И вы… — увидев вопросительно поднятую бровь, девушка исправилась, — и ты бы вёл себя иначе?

— Представь себе, — холодно заметил Атор. — Как ты уже могла понять, я вполне способен контролировать свои желания. Хочешь узнать меня получше, прежде чем заняться любовью? Узнаешь. Но у меня тоже есть ряд условий. Плюс одна ночь в неделю к нашей предыдущей договорённости. Целовать тебя я буду. В том числе при свидетелях в неучебное время. Никаких провокаций с твоей стороны: больше сдерживаться не стану и в следующий раз пойду до конца. Всем интересующимся подтверждаешь, что мы любовники, за подробностями можешь отправлять ко мне. И все ночёвки за пределами Академии только со мной, разумеется. Вопросы?

— Почему? — Дана смотрела на него расширившимися от удивления глазами. — Почему ты так внимателен к моим просьбам? Почему не заставляешь, как грозился изначально? Я не понимаю.

— Я так хочу, — отрезал мужчина. Помолчав несколько секунд, добавил: — Возражений, так понимаю, нет. Проблема решена? Тогда идём спать.

Автор не желал разбираться, почему на самом деле ему так важно, чтобы Лидана пришла в его объятья добровольно и осознанно. Это казалось правильным, значит, решение пересмотру и обжалованию не подлежало. И принять последствия этого выбора, влекущего за собой определённые физические неудобства, он был готов. Боевик понимал, что Дана не похожа на меркантильных девиц, готовых раздвинуть перед ним ноги по первому требованию, чтобы получить что-то ценное взамен. Его привлекала светлая искренность этой девочки, её отчаянная вера в лучшее в людях, готовность до последнего сражаться за друзей и даже за недоброжелателей. Грязь, которой на ФБМ было в изобилии, её словно не касалась. И к ней тянулись, стремясь погреться в лучах душевного тепла. Она не боялась доверять и проявлять доброту. Как ни странно, сила Даны была в её уязвимости и открытости.

Глядя на настороженно замершую напротив девушку, мужчина окончательно убедился, что хочет оберегать её от проблем, а не быть самой главной из них. Быть рядом в самые беспросветные дни и беззвёздные ночи, согреваться радостью и тёплым светом в её глазах, и дать взамен всё, что только может, чтобы его девочка никогда не чувствовала себя одинокой и беззащитной.

* * *

Окраина Ардана, старые торговые склады

— Чё кривишься, жри, что есть! — Кнор Квакс облизнул жирные пальцы и потянулся к замызганной сковороде.

— Я не стану жрать псину, — скривился Варджо.

— Нам больше будет, — хмыкнул Кастей, обсасывая косточку. — Ишь, какой нежный нашёлся. Ну сходи, купи себе говяжью вырезку. А, у тебя ж ни медяка, какая неудача!

Квакс хрипло засмеялся, едва не подавившись. Вытер руки об штаны. Он сидел на пустом деревянном ящике, прислонившись спиной к стене. Приятели обосновались на одном из заброшенных складов неделю назад, после того, как стало нечем платить за ночлежку. Выбрали этот, пусть со щелями в стенах, кое-как заткнутых газетами и листовками, зато с целой крышей. Пришлось, правда, турнуть с обжитого места десяток нищих и калек. Перевес в драке оказался на стороне молодости и силы. Обитатели соседних «апартаментов» смотрели на стычку равнодушно: передел территорий тут был обычным делом. Сегодня выгоняешь ты, завтра — тебя. Раз в несколько месяцев на склады наведывалась городская стража, устраивая облавы на бродяг, но Квакс с компанией надеялись, что успеют перебраться в более подходящее для зимовки место.

— Вот бы пощипать завтра пару жирных карманов, — мечтательно протянул Варджо, брезгливо выуживая со сковороды кусок картошки. — Фу, псиной воняет, мерзость какая!

— Ну и не жри, тебя заставляет кто? — беззлобно огрызнулся Кастей, выдирая из ближайшей щели листовку и разворачивая, чтобы утереть лицо. — Э, мужики, гляньте-ка, что я нашёл!

— Ну девку ищут, тысчонку обещают, — заглянул в листок Кнор. — Благородная дамочка. И чё?

— Ты на рожу глянь внимательно, зенки-то разуй! — Кастей едва не тыкал листовкой в нос Кваксу. — Глянь, как похожа на ту девку, из-за которой нас попёрли! Как её звали?

— Я помню? — приятель выхватил бумажку. — Ну да, смахивает. Только эта мелкая и благородная. А та, Дана вроде, не из благородных, простая девка.

— Покажи, — Варджо потянулся за листовкой. — А похожа! Мужики, может, она и есть?

— Предлагаю доставить девку опекуну, и пущай разбирается, — нехорошо улыбнулся Кастей. — Если не та, развлечёмся и в ближайший овраг скинем. Надо ж наказать тварюшку.

— Академия своих студентов защищает, — напомнил Варджо, вытянув ноги.

— А мы не обидим, — захохотал Квакс. — Если та, пусть декан предъявы бросает господам Бергенсонам. Если не та — надо доказать, что это мы её того. Мёртвые не болтают.

— Короче, завтра всё равно идём карманы щипать, — Кастей, взявший на себя роль главного, зевнул. — Я знаю, у кого купить артефакт с одноразовой телепортацией в любое место Империи, но он на полсотни потянет. На пятерых рассчитан. Девка никуда не денется. А как всё будет готово, в лунницу или соларис подкараулим в городе и провернём дельце. Не будет же она безвылазно сидеть в Академии.

На том и порешили. Листовку Кастей сложил вчетверо и спрятал за пазуху. Мечтательно прищурился, глядя в потолок. Делиться с подельниками парень не хотел, но понимал, что в одиночку не справится. «Варджо слабак, — бросив косой взгляд на приятеля, ковыряющегося в сковороде в поисках съестного, он поморщился. — Надо бы договориться с Кваксом и обуть этого олуха, всё равно толку от него немного. А пятьсот золотых на нос лучше, чем триста с гаком». Будущие подельники в это время размышляли о том же. Вот только Квакс, выбирая между лидером их банды и Варджо, однозначно выбрал первого. Поймав хитрый взгляд Кнора, Кастей понимающе ухмыльнулся. Варджо, в случае успешного окончания дела, предстояло исчезнуть в мутных водах какой-нибудь безымянной реки. С камнем на шее и как можно дальше от берега.

ГЛАВА 6

Дана проснулась, когда за окном едва-едва занимался тусклый, неласковый осенний рассвет. Тихо, стараясь не потревожить Атора, соскользнула с кровати.

— Убегаешь? — негромко осведомился мужчина.

— Хочу к себе зайти за конспектами, — девушка выпрямилась, держа в руках стопку одежды.

— Значок не забудь надеть, — боевик поднялся. — Будешь кофе?

— В другой раз, — мотнула головой Дана и ушла в ванную переодеваться.

День обещал быть непростым. Во-первых, ещё до пар нужно было как-то встретиться с ребятами и поговорить с ними раньше, чем они узнают об её отношениях с куратором третьей группы от кого-то другого. И возможная реакция парней Дану очень тревожила. Во-вторых, после пары Авея Квабарюна предстояли две пары у Флавии Треаль. И напоследок — боёвка. Девушка почти не сомневалась, что у Витора с прихвостнями найдётся много лестных слов в адрес любовницы преподавателя. «Скажут, что он меня в группе оставил только поэтому, — Дана вздохнула и внезапно разозлилась. — Ну и Пересмешник с ними! Пусть болтают, если хотят!» Значок, выданный Атором, она решила до поры оставить на внутреннем шве рубахи.

Когда Лидана тихо приоткрыла дверь в свою комнату, спящая маркиза лишь перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой. Ничего не менялось. Соседка явно не собиралась изменять привычке проспать первую пару.

Дана заварила себе чай, вздохнув, опустила пониже рукав форменной рубахи, прикрывая чёрный браслет. Задумалась о том, с чего начать разговор с друзьями. Идей не было. В итоге девушка решила выйти пораньше, зайти к Ниэлю и обсудить эту ситуацию вначале с ним. Мягкий и деликатный маркиз, по крайней мере, точно не окатит ледяным презрением. Но стоило ей оказаться в коридоре, приоткрылась дверь напротив и выглянула сонная Лея.

— Даночка, погоди минутку, — подруга зевнула, прикрывая рот пухлой ладошкой. — У меня подарок для тебя есть, вчера забыла отдать. — Она скрылась в комнате и через минуту вышла, бережно держа в руках пушистое нежное облако — ту самую шаль, которую вязала для Даны. — Поздравляю с совершеннолетием, дорогая. Пусть у тебя всё поскорее наладится и будет так, как хочешь ты сама.

— Спасибо, — тронутая до глубины души искренностью пожелания, Лидана почувствовала, как защипало в глазах от набежавших слёз. — Лея, спасибо огромное. Мне очень приятно.

Она обняла подругу, тоже подозрительно шмыгнувшую носом, взяла шаль, развернула, любуясь нежной ажурной вязкой.

— Завтра надену на занятия, — пообещала она Лее. — Сегодня боёвка.

— Рада, что тебе понравилось, — подруга улыбнулась по-детски счастливой улыбкой. Поколебавшись, спросила: — А ты вообще теперь тут ночевать не будешь?

— Буду. Четыре… — герцогиня запнулась, вспомнив новые условия договора, — три ночи в будни. — Опустив глаза, попросила: — Давай не будем об этом. Я пойду, мне ещё нужно успеть кое-что сделать до пар, только шаль сейчас оставлю в комнате.

Лея понимающе кивнула и, шепнув: «Увидимся на парах», — скрылась за дверью. Дана вернулась в комнату, положила шаль на полку, касаясь пушистых кисточек. Она не ждала подарка от подруги, и проявленное внимание было поистине бесценным. А когда девушка вышла из общежития, её ждал ещё один сюрприз. Друзья тоже встали рано и, едва завидев её, бросились навстречу.

— Где ты пропадала? С тобой всё в порядке? — Ниэль заботливо обнял её за плечи, взволнованно заглядывая в глаза. — Мы беспокоились.

— В порядке, — слабо улыбнулась девушка.

— Не исчезай так больше, — строго, как старший брат, погрозил пальцем маркиз. — Ходила, как неживая, последние дни, а потом исчезла.

— Что стряслось-то? — пробасил Маттис. — Мы поможем, если что, ты не думай, одну не бросим.

— Так, дама и господа, пойдёмте разговоры разговаривать куда-нибудь в другое место, — предложил Алехно. — Толку на холоде стоять? Отморозим уши, на чём зимой будет шапка держаться?

— Давайте в нашу комнату, — сразу отозвался Феб.

— Может, в столовую пойдём? — тихо возразила Дана.

— Успеем, — улыбнулся Ниэль. — Да и поговорим спокойно.

Девушка только вздохнула, предчувствуя непростой разговор. Она так и не решила, с чего начать, как объяснить сложившуюся ситуацию друзьям. И потому в комнате просто закатала рукав, демонстрируя чёрный браслет. Парни переглянулись.

— С совершеннолетием, — первым отмер Террен. — И в чём проблема? Витор со своими козла… дружками достаёт, что ли?

— Так мы ему лишние зубы быстро проредим, — пообещал Маттис. — А этот твой, с родинкой, который клялся защищать, что, сдулся?

— Меня у него забрали, — Дана густо покраснела, опустила голову, ковыряя пол носком ботинка. — По праву сильного.

— Ни хрена себе! — присвистнул Террен. — Это кто ж решил со Снежным Сайфером пободаться?

— Четвёртый курс тут почти не появляется, из младших дураков против Сайфера выходить нет, — Феб почесал подбородок. — Я Мирта видел на тренировке, он разве что только самому Вальтормару уступит.

— Да не, говорят, Атор со студентками не вась-вась, — Террен неопределённо повёл рукой. — Они к нему лезут, как осы к сладкому, а он всех посылает.

— Для меня сделал исключение, — девушка отогнула нижний край рубашки, демонстрируя значок.

— Закатные твари! — восхищённо-недоверчиво ругнулся Маттис, наклоняясь, чтобы рассмотреть личный знак лучшего имперского мага. И тут же сник, осторожно, неожиданно участливо коснулся ладони Даны. — Он… короче, ты из-за него такая дёрганная была, да?

В комнате повисла напряжённая тишина. Парни прятали глаза друг от друга, не решаясь взглянуть на Дану и озвучить вопрос, терзавший каждого.

— Мы можем как-то помочь? — решился Ниэль, присаживаясь рядом и обнимая подругу за плечи. — Только скажи, как. Клянусь, я всё сделаю!

— Сто тысяч закатных тварей, — Алехно взъерошил волосы, — от него я такого не ожидал!

— Он не обижал меня, — тихо проговорила девушка. — И сказал, что я под его защитой минимум до конца обучения, даже если он оставит меня раньше.

— Моё предложение в силе, — барон Бретон сел с другой стороны от Даны, ободряюще сжал её холодную ладошку. — В любое время. И условия неизменны.

— Я думала, вы от меня отвернётесь, — девушка всхлипнула.

— С чего бы? — Террен присел на корточки, заглядывая в её лицо. — Мы же друзья.

— Боялась, решите, что я с ним из выгоды, — Лидана не поднимала взгляда.

— Подруга, ты совсем того? — Маттис покрутил пальцем у виска. — Придумала, тоже мне. Мы ж тебя не первый день знаем. Ну с ним и с ним. Раз не обидел, значит, правильный мужик. От всяких паскуд защитит. А кто много болтать грязным языком будет, тому я лично этот самый язык запихну в…

— Мы поняли, — перебил распалившегося друга Феб и внезапно хихикнул. — Ох, как я хочу на рожи Витора с его прихвостнями посмотреть!

— Первые кандидаты схлопотать в зубы, — кивнул Террен.

— Вот теперь можно и в столовую, — решил Алехно. — Разобрались, тему закрыли.

Никто не возражал. Лезть в душу подруге и интересоваться подробностями её взаимоотношений с Атором парни не собирались. И в разговоре этой темы не касались. После завтрака Алехно, улучив минутку, что-то шепнул Маттису и Ниэлю, те согласно кивнули, и увели Лидану из столовой.

— Значит так, господа, — негромко произнёс барон Бретон. — Я на пару опоздаю. Загляну сказать пару слов нашему дорогому преподавателю по боёвке.

— Дана не выглядит счастливой, — кивнул Феб. — Я с тобой.

— И я, — насупился Террен. — Пусть он и лучший имперский маг, это не повод обижать нашу Дану!

— Я ему всё это передам, — заверил Алехно. — Господа, позвольте мне говорить от нашего общего имени. Не стоит обсуждать столь деликатный вопрос целой делегацией.

Друзья неохотно кивнули, признавая правоту молодого барона. Первым делом тот направился в приёмную и поинтересовался у Рени Фьорр, где может найти по личному вопросу господина Вальтормара. Секретарь отправила его в кабинет куратора третьей группы, напомнив, что до начала пары осталось десять минут.

— Я постараюсь успеть, — заверил её юноша.

Хотя Алехно и шёл по коридору с самым независимым видом, в глубине души он опасался предстоящего разговора. Реакцию боевика спрогнозировать было невозможно. Но и отказаться от задуманного парень не мог: это было бы нечестно по отношению к подруге. Дана была такой поникшей и несчастной в последние дни. Сложившаяся ситуация её явно не радовала. От помолвки, которая надёжно оградила бы её от домогательств любого студента или преподавателя ФБМ, девушка отказалась, и потому Алехно не видел иного варианта, кроме разговора с Вальтормаром.

— Доброе утро, господин Атор, — пожелал Алехно, закрывая за собой дверь и подходя к столу куратора третьей группы. — Простите, что отвлекаю.

— Прощаю, — боевик медленно поднял на него взгляд. — Что случилось?

— Я хотел поговорить с вами, как мужчина с мужчиной, — не дожидаясь разрешения, молодой барон придвинул стул и сел. — Касательно Лиданы Льенн.

— Внимательно вас слушаю, — холодно произнёс Атор.

— Мы беспокоимся за неё, — откровенно признался парень, отбросив привычный полушутливый тон. — Дана… Она не такая, как большинство девушек на факультете. Чистая, светлая. Не обижайте её.

— Ваша забота похвальна, — заметил собеседник. — Барон, вам никто не говорил, что совать нос в чужие дела неразумно?

— Пресветлый с вами, я не собираюсь читать вам морали, — Алехно мотнул головой. — Вы взрослый человек. И, говоря откровенно, действительно способны защитить Дану лучше, чем кто-либо. Только сами не ломайте её. Девушка этого не заслужила.

— Я вас услышал, — кивнул мужчина. — Повторюсь: похвально, что ваша компания так беспокоится о Лидане. Ей повезло с друзьями. Вопрос закрыт?

— Я предложил ей помолвку, — Алехно выдержал пристальный взгляд собеседника. — Фиктивную.

— Алехно, вы так торопитесь умереть? — боевик вопросительно изогнул бровь. Взгляд его был острым, хищным. Взгляд дракона, обнаружившего в сокровищнице воришку. — Я никому не позволю забрать мою женщину. Ни на каких основаниях.

— А если женщина сама захочет уйти? — понимая, что лезет на рожон, всё-таки поинтересовался барон.

Атор, вопреки ожиданиям, откинулся на спинку стула и негромко рассмеялся.

— Юноша, а вы нахал. Уверяю вас, мы с госпожой Льенн в состоянии договориться без посторонней помощи. У вас всё? Тогда до встречи на боёвке.

Алехно поднялся. Он услышал достаточно. Барон умел понимать намёки собеседников. Атор же говорил вполне открыто. Лидана не была для него развлечением на несколько ночей, игрушкой, которую он взял просто потому, что мог это сделать безнаказанно. Это сквозило в каждой фразе боевика. За подругу можно было не волноваться: с таким защитником ей был никто не страшен.

Когда дверь за молодым Бретоном закрылась, боевик отложил ручку и одобрительно усмехнулся. Его девочке действительно повезло с друзьями. Немногие бы не побоялись так открыто выступить против него, демонстрируя, что готовы защитить подругу от любой напасти. Даже носящей форму преподавателя имперской военной Академии.

* * *

Алвар Аалто уверенно вошёл в приёмную, подошёл к столу Рени Фьорр.

— Господин Лорио у себя?

— У себя, — кивнула секретарь, перебирая тонкими пальчиками ведомости. Нахмурилась: — Аалто, вы до сих пор не выбрали тему курсовой.

— Выберу, — пообещал маг крови, ослепительно улыбаясь. — Завтра же зайду на кафедру артефактики. Скажите, госпожа Рени, декан сейчас свободен? Я к нему по личному вопросу.

— Загляните, спросите, сможет ли он уделить вам время, — посоветовала женщина.

Бриан Лорио устало помассировал виски, просматривая корреспонденцию. Ничего нового, как обычно. Счета, жалобы на студентов, привычные письма из самых разных ведомств. Часть ежедневной рутинной работы, скучной, но необходимой.

— Войдите, — меланхолично откликнулся он на стук в дверь.

— Доброе утро, господин Лорио, — в кабинет вошёл Алвар Аалто. — Вы могли бы уделить мне полчаса?

— Присаживайся, Алвар, — разрешил декан. — Что у тебя стряслось?

Молодой маг был откровенен. Рассказал о ситуации, в которой оказалась Элея, о причинах, по которым намерен жениться на девушке и помогать ей во всём, и об увиденном в доме госпожи Вьер. Парень не скрывал намерения взять на себя ответственность ещё и за судьбу близняшек. Жизнь с матерью не обещала им ничего хорошего.

— Девочек нужно спасать, — закончил рассказ Алвар и взглянул на Бриана. — Господин Лорио, я очень рассчитываю на вашу помощь.

Декан поднялся, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Пока ты официально не женишься на Элее, права требовать, чтобы дети жили с вами, нет ни у кого из вас, — напомнил он.

— Да я хоть сейчас готов в Храм пойти, но Лея несовершеннолетняя, а её мать разрешения на брак не даст! — на скулах старшекурсника заходили желваки. — Мы вынуждены будем ждать, пока Лее не исполнится 16.

— Можно не ждать, — меланхолично заметил Бриан Лорио, подходя к сейфу. Достал и продемонстрировал Алвару лист с ярко-алой печатью и подписью Императора. Пояснил: — Я склонен считать вашу ситуацию критической, а в таких случаях имею право, как лицо, находящееся на государственной службе, выдать подобный документ, подписанный Владыкой. Сейчас впишу ваши имена, и веди свою Элею в ближайший Храм. А потом поговорим о передаче вам опеки над её сёстрами.

— Господин Лорио, — первый раз Бриан видел улыбчивого, всегда уверенного Алвара таким растерянным и неверяще-счастливым, — вы даже не представляете, что только сделали для нас!

— Представляю, — отмахнулся декан, вписывая имена в документ. Взглянул на часы. — Сейчас выпишу разрешение на выход твоей невесте. Жду вас обоих завтра утром, поговорим более детально. Думаю, при определённых условиях сумеем добиться, чтобы девочки официально перешли под опеку сестры в течение месяца. Но Элее придётся уйти из Академии.

— Она согласится, — твёрдо произнёс старшекурсник, забирая оба разрешения. — Я могу забрать её прямо сейчас?

— Рени, пригласите Элею Вьер в мой кабинет, — нажав кнопку на магофоне, произнёс Бриан. Перевёл взгляд на Алвара: — Дождись её в приёмной и свободны.

— Спасибо вам, — парень поднялся и вышел из кабинета.

Алвар не сомневался, что Лея будет счастлива уйти из Академии. Боевой маг из неё не получился бы ни при каких условиях. А вот с ролью заботливой хозяюшки и любящей жены его тёплая, немного застенчивая птичка справится отлично. Молодой маг улыбнулся, представляя, как сладко будет убеждать Лею согласиться с его предложением, если она вдруг решит, что хочет продолжать учёбу.

Лея испугалась, услышав во время пары: «Элея Вьер, к декану». На ослабевших ногах вышла из аудитории, не ожидая ничего хорошего от визита к Бриану Лорио. Но увидев в приёмной Алвара, немного расслабилась.

— Пойдём, — ласково улыбнувшись, маг крови взял невесту за руку.

— Меня господин Лорио вызывал, — Лея вздрогнула. — Не знаю, зачем…

— Чтобы я мог сейчас увести тебя из Академии, — парень протянул ей разрешение на выход. — Зайдём к тебе в комнату, птичка, а по дороге я всё объясню.

Услышав, что брачный обряд в храме Пресветлого состоится в ближайшие часы, Лея испуганно замерла. Растерянно посмотрела на жениха и призналась:

— Я не могу сегодня. У меня нет свадебного платья.

— Куплю, — уверил Алвар, обнимая девушку. — И платье, и всё, что пожелаешь. Bella, будь моей женой. Обещаю, я сделаю тебя самой счастливой.

Он поднёс ладонь невесты к губам, согревая дыханием. Лея тонула в синих ласковых глазах, лучащихся обожанием, и не верила, что это — наяву.

— Хорошо, — прошептала она. — А сразу после церемонии мы вернёмся в Академию, да?

Алвар коснулся её губ бережным, целомудренным поцелуем.

— Декан подарил нам время до утра, — прошептал он. — Сегодня я не намерен ни с кем тебя делить.

Как примеряли и покупали платье и сапожки к нему, волнующаяся Лея не запомнила. Окончательно осознала, что всё происходящее — не сон, лишь в храме Пресветлого. Жрец с добрым, лучистым взглядом взглянул на разрешение, подписанное Владыкой, и вернул его Алвару.

— Вы пришли сюда, чтобы пред ликом Пресветлого произнести брачные обеты и навеки быть вместе, в радости и горе, в богатстве и бедности, соединить своё настоящее и будущее в бесконечный, единый и неразрывный союз, — звучно произнёс он, возложив на алтарь венок из зелёных веточек и ярких цветов. — Добровольно ли и осознанно вы принимаете это решение? Если хотя бы тень сомнения есть в ваших сердцах, ещё есть возможность уйти.

— Я уверен, — Алвар легонько сжал руку Элеи. Взял протянутый жрецом ритуальный нож, полоснул по запястью, обагрив кровью каменный жёлоб, уходящий под алтарь. — Я люблю эту женщину, хочу разделить с ней всю жизнь, растить с ней детей, и пред ликом Пресветлого я, маг крови Алвар Аалто обязуюсь беречь её, поддерживать в самые тёмные ночи, радоваться вместе с ней в самые светлые дни, хранить улыбку на её губах, заботиться и быть нежным.

Над алтарём появилось огненное сердце, пульсирующее, словно живое.

— Ты откровенен, юноша, и помыслы твои чисты, — жрец улыбнулся.

Лея, зажмурившись, храбро надрезала руку, тихо ойкнув от острой секундной боли. Не глядя, как по ладони стекают рубиновые капли, повернулась к Алвару.

— Я уверена, — на глазах девушки показались слёзы. Слова шли от самого сердца. — Я люблю тебя. Так, как никого и никогда не любила. Ты снова научил меня улыбаться, и только с тобой я чувствую себя защищённой. Клянусь пред всевидящими очами Пресветлого, что буду любить тебя, пока ты в этом нуждаешься. И даже дольше. Обещаю дарить тебе нежность, заботиться о наших детях, создавать уют в доме. Пока я дышу, пока моё сердце бьётся, я буду верна тебе и этой клятве.

— Счастье зависит от двоих, но я обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы оно у нас было вечным, — тихо шепнул Алвар.

Второе сердце возникло рядом с первым. Яркое, сияющее. Они слились воедино, а после рассыпались миллиардами искр, чтобы вновь собраться над алтарём тугим цветочным бутоном. Порезы на руках пары затянулись, словно их и не было. Жрец, ласково улыбаясь, взял жениха и невесту за руки, соединил их ладони. Звучно произнёс:

— Обещаете ли вы быть друг другу опорой и поддержкой, уметь уступать в спорах, говорить и слушать, доверять и оберегать, ценить и уважать? Клянётесь ли поддерживать супруга во всех печалях и радостях, поднять, если упадёт, утешить, если заплачет, на протяжении всей совместной жизни? Готовы ли рука об руку идти по любой дороге и наполнить свой дом миром, гармонией, счастьем, нежностью и любовью?

Троекратное «да» в унисон прозвучало под сводами храма, и бутон дрогнул, чтобы в следующий миг распуститься чудесным огненным цветком. Храм наполнил сладкий и свежий аромат. А на запястьях молодожёнов проявились и впитались в кожу золотистые рисунки цветущих ветвей с силуэтами двух птичек.

— Пресветлый принял ваши обеты и благословил этот брак, — со сдержанным достоинством проговорил служитель. — Храните своё счастье, и пусть в ваш дом никогда не стучится горе.

— Благодарим, — Алвар, склонив голову, возложил на алтарь богатый дар — десять чистейших огранённых бриллиантов.

А потом притянул жену к себе и поцеловал. Нежно, медленно, уверенно, словно закрепляя права на неё. Право целовать пухлые губы, право обнимать, прижимая к себе, право быть с ней рядом. Лея несмело откликнулась, только сейчас позволив себе поверить окончательно, что всё это — по-настоящему, и любимый мужчина, такой желанный, заботливый и ласковый, всегда будет рядом с ней.

После церемонии Алвар устроил Лее обещанную экскурсию по столице. Он прекрасно знал город, его историю, и девушка наслаждалась прогулкой. Осмелев, предложила мужу прямо сегодня купить тот дом, который так понравился ей в лунницу, и больше ничего не смотреть. Алвар согласился. В его столичный дом вернулись поздно вечером. Маг крови перенёс любимую через порог и, опустив на пол, наградил долгим, нежным поцелуем.

— Как долго я ждал этого, моя bella, — прошептал он, отступая на шаг и откровенно любуясь порозовевшими щёчками жены. — Как долго я тебя ждал… Пресветлый, ты даже не представляешь, как ты прекрасна!

— Я тоже тебя люблю, — ответила она, смутившись ещё больше. — Очень-очень.

— Знаю, — Алвар ласково улыбнулся. Обошёл вокруг неё, обнял за плечи, прижавшись к её спине и мурлыкнул на ушко: — Хочу тебя. Всю. Даже не представляешь, как сильно.

Лея глубоко вздохнула и теснее прижалась к нему. Может, она и не представляла, а вот ощущала вполне. И осознание того, что муж так реагирует на её близость, радовало. Девушка почти не боялась того, что должно было произойти в ближайшее время.

— Ты обещал, что я смогу тебя изучить, — она храбро повернулась к Алвару, встретившись со взглядом потемневших от желания синих глаз. Чуть стушевавшись, добавила, уже тише: — Ты меня всю видел, а я тебя — нет. Несправедливо…

— Птичка, я весь твой, — парень медленно поцеловал её запястья, привлёк к себе. — Изучишь, милая, изучишь. У тебя на это будет вся жизнь.

Лея неуверенно улыбнулась ему в ответ. Муж воспринял это, как сигнал к дальнейшим действиям, подхватил своё счастье на руки и унёс в комнату. Бережно опустил возле кровати, обошёл вокруг жены, глядя на неё голодным взглядом.

— Будь моя воля, вечно смотрел бы на тебя, птичка, — низким, хриплым от страсти голосом произнёс он. — Наконец-то ты со мной, bella, и я бесконечно счастлив.

Он остановился за спиной возлюбленной, положил ладони ей на талию, притянул к себе, позволяя вновь ощутить его возбуждение. Лея взволнованно вздохнула, шевельнула бёдрами, и Алвар отпрянул назад, понимая, что если она коснётся его ещё раз, он больше не сумеет сдерживаться.

— Я сейчас вернусь, — прошептал Алвар.

Выходя из комнаты, оглянулся, с удовольствием скользнув взглядом по соблазнительным округлостям жены. Вернулся через несколько минут. Лея обернулась и замерла. Она не ожидала, что Алвар действительно выполнит её просьбу и позволит себя изучить. Но муж явно собирался предоставить ей такую возможность. На обнажённом торсе мага крови сверкали капельки воды. Лея опустила взгляд ниже, на топорщащееся полотенце на его бёдрах и глубоко вздохнула.

— Мне… мне тоже нужно в душ, — прошептала она.

— Помочь? — ласково улыбнулся Алвар.

Лея кивнула, не решаясь произнести это вслух. Муж опустился на колени у её ног, ловко расстегнул ремешки на туфельках.

— Помню нашу первую встречу, в кондитерской, — мурлыкнул он, поглаживая её лодыжки. — Форма ФБМ напрочь убивает всякую сексуальность в женщине, но ты меня возбуждала даже в ней. Такой милый птенчик, нежный, беззащитный…

Оборвав рассказ, маг поднялся. Лея слушала его, боясь пропустить хоть слово, и грудь её высоко поднималась и опускалась в такт прерывистому, взволнованному дыханию. Алвар коснулся мягких, соблазнительно приоткрытых губ жены подушечкой пальца, и она, окончательно осмелев, лизнула его палец кончиком языка. Парня бросило в жар. Он склонился к ней, медленно, чувственно провёл языком по шее, одновременно легонько сжав свободной ладонью грудь Леи.

— Пойдём, — прошептал он, увлекая девушку за собой.

У Алвара уже туманились мысли от близости самой желанной и любимой женщины в мире. И от осознания того, что сейчас он с полным на это правом будет соблазнять её, сводя с ума поцелуями, неспешно и неумолимо вести жену по дороге наслаждений, он просто сходил с ума. Воспоминания о том, как сладко Лея стонет от его ласк, как выгибается навстречу умелым рукам, будоражили и пьянили крепче рилантского рома.

Закрыв дверь ванной, он снова опустился у ног жены, сжал в кулаке подол её платья и медленно потянул вверх.

— Ты ведь не станешь принимать душ в одежде, птичка? — улыбнулся он.

Лея безвольно прислонилась к стене, жадно глотая воздух. Она уже хотела Алвара, чувствовала, как вниз по бедру скользит капля тягучей влаги. И от одной мысли, что он непременно поймёт это, едва коснувшись её там, в самом сокровенном местечке, по телу прокатывались волны жара. Но муж не торопился, поглаживал её ноги, буквально по миллиметру поднимая платье всё выше.

— Сними с меня эту демонову одежду! — простонала девушка, понимая, что не в силах больше выдерживать эту сладкую пытку. — Алвар…

— А ты снимешь с меня полотенце? — тихо рассмеялся он. — Bella, куда ты так спешишь? Я хочу, чтобы эта ночь запомнилась тебе навсегда. Первая из многих сотен наших сладких ночей… И тебе не будет больно, клянусь. Я могу заглушить все неприятные ощущения, оставив только удовольствие.

— Сделай уже что-нибудь… — пробормотала она, закрыв глаза. — Искуситель.

— Ещё какой, — согласно кивнул маг крови, стягивая с неё трусики. — Сегодня я попробую на вкус каждую частичку твоего тела, любовь моя.

Исполнять обещание он начал незамедлительно. Осыпал долгими, горячими поцелуями внутреннюю сторону её бёдер, время от времени касаясь языком нежной кожи. Лея приглушённо пискнула и задрожала.

— А теперь перейдём к самому приятному в совместном принятии душа, — поняв, что у девушки в прямом смысле слова подгибаются колени от ласк, Алвар стянул с неё платье, отбросил в сторону бюстгальтер, поставил Лею в ванну. Лукаво сверкнув тёмно-синими глазами, поинтересовался: — Так ты собираешься снимать с меня полотенце?

— Сними сам, — пересохшими губами прошептала она. — Пожалуйста.

— Всё для тебя, — парень нарочито медленно развязал узел, и полотенце упало к его ногам.

Лея стремительно краснела, но не могла отвести взгляд от его вздыбленного члена с выступившей жемчужной капелькой влаги.

— Что я говорил насчёт совместного душа? — мурлыкнул Алвар, довольный реакцией жены. — Ах, да… Что это приятно.

Он включил тёплую воду, нанёс на руки немного мыла с терпким ароматом трав и хвои и медленно провёл ладонями по телу Леи. Девушка не сумела сдержать тихого стона, подалась к мужу. Она больше не хотела ждать, чувствуя почти болезенную пульсацию между бёдер.

— Bella, не в ванне же, — маг укоризненно погрозил ей пальцем. — Дотерпи до спальни, там удобная кровать…

— Тогда поторопись отнести меня туда поскорее, — выдохнула девушка. — Я… я больше не могу, правда!

Она тихонько всхлипнула от избытка эмоций.

— Птичка моя, — ласково прошептал Алвар, выключая воду и заворачивая Лею в большое полотенце, — я никогда не смогу тобой насытиться. Моя драгоценная, моё благословение… Люблю тебя.

— Пожалуйста… — шептала Лея, словно молитву, пока муж нёс её к кровати, — Пожалуйста, Алвар…

— Чш-ш-ш-ш, — успокоил он её, бережно опуская на прохладные простыни и нависая сверху.

Медленно, осторожно вдвинулся в неё, пристально следя за реакцией, опасаясь, что не сумеет удержать контроль и всё-таки причинит боль своей любимой.

— Мне не больно, — успокоила его Лея, чувствуя, как медленно и плавно он движется в ней, то наполняя до предела, то вновь выходя. Это было приятно, но не утоляло пожара, который муж разжёг в её крови. — Алвар, я не стеклянная…

Маг крови лишь усмехнулся, совершил ещё несколько медленных, сводящих с ума томительной нежностью движений, и внезапно вышел полностью. Но прежде, чем Лея успела возмутиться, он закинул её лодыжки себе на плечи, и вошёл снова, уверенно, глубоко, плавно. Замер, давая супруге возможность привыкнуть к новым ощущениям. И лишь когда она застонала, выгибаясь ему навстречу, вновь начал двигаться. Вначале неторопливо, описывая небольшие круги бёдрами, словно дразня, но после темп ускорился, и каждое движение его тела теперь отзывалось в Лее так глубоко, как она даже не представляла себе до этого дня. Она подавалась ему навстречу, чувствуя, как всё нарастающее возбуждение заполняет каждую клеточку тела. А после весь мир внезапно расплавился, исчез в сверхъяркой вспышке наслаждения. Алвар перекатился, устроив Лею на своей груди, позволяя прийти в себя. Но он совершенно не ожидал, что первой фразой жены станет удивлённое:

— А ты всё ещё твёрдый…

— Bella, ты ведь не думала, что я финиширую так быстро? — он коснулся пухлых губ жены нежным поцелуем. — Я так долго ждал эту ночь. И у меня на неё очень большие планы.

— Давай воплотим их в реальность, — предложила Лея, и сама потянулась за поцелуем.

— Смелая птичка, — улыбнулся Алвар.

А после им было совершенно не до разговоров. И брачная ночь, сладкая, страстная, бессонная, наполненная нежными признаниями и тихими стонами удовольствия, закончилась незадолго до рассвета. Кровавик был готов продолжить, но Лея устала, и он, почувствовав это, первым предложил отдохнуть, намекнув, что кое-кому с утра ещё нужно на пары. О том, что Лея заберёт документы в ближайшие дни, они успели договориться в перерывах между поцелуями и другими приятными занятиями.

Имперская военная Академия, утро

— Не понимаю, куда пропала Лея, — Альма задумчиво прикусила колпачок ручки. — Не может же она разговаривать с деканом всю пару?

— Думаешь, с господином Лорио и поговорить не о чем? — негромко рассмеялась Мелисса. — Успокойся, вернётся наша Лея, куда ей деваться?

— Девушки, — вкрадчиво прошелестел неслышно подошедший Авей Квабарюн, — надеюсь, вы с таким неподдельным интересом обсуждали мою лекцию?

— Разумеется, господин Квабарюн, — откликнулась Альма с самым честным видом. — Вы так интересно рассказываете про то, как пахнет магия. Жаль, не всем дано почувствовать эти ароматы. Скажите, а почему имперские наёмники в трактирах чаще всего заказывают вино «Слёзы рассвета», а не «Кровь ночи»? Намёк на то, что после встречи с ними рассвета уже не встретить? Мне кажется, «Кровь» вкуснее.

— Деточка, крови в жизни дипломированных имперских магов и так слишком много, чтобы её ещё и пить, — преподаватель улыбнулся. — Студенты всегда начинают с «Крови ночи», а потом переходят на «Слёзы…». Особенно, перед сессией. Эй, галёрка, не спать!

Он отошёл от стола, и девушки перевели дух. Обычно так легко отделаться от Кота-Баюна не удавалось.

— Ты молодец, что заболтала его, — шепнула Дана. — А что, «Кровь ночи» действительно вкуснее «Слёз рассвета»? Я ни одного из них не пробовала…

— Конечно, — хихикнула Мелисса, — твой-то рилантский ром предпочитает.

— Тише, — Дана приложила палец к губам, злясь на говорливую подругу. — И ничего он не мой!

— Зато ты — его, — Мелисса лукаво подмигнула. — Кстати, как, мой совет пригодился?

— Мел! — герцогиня залилась краской. — Прекрати! И вообще, раз так интересно, подойди к нему и спроси.

— Ага, бегу, роняя ботинки, — фыркнула Тариоль. — У тебя спрашивать безопаснее для здоровья.

— Он запретил мне рассказывать о том, что происходит между нами за закрытыми дверями, — Дана пожала плечами, словно извиняясь. — И я тоже не хочу его сердить, сама понимаешь.

— Понимаю, — кивнула Мелисса. Наклонилась к подруге и шепнула: — Но если нужен будет совет, не стесняйся. Я плохого не посоветую.

— Непременно, — пообещала девушка и перевела дух, поняв, что опасная тема закончена.

Но день только начинался. Настоящим испытанием стали пары у Флавии. Всю первую пару преподаватель, одетая сегодня в облегающее чёрное платье, едва прикрывающее кружевную резинку чулок, подробно и со знанием дела рассказывала о том, как делать минет. Лазерной указкой демонстрировала на огромном плакате самые чувствительные места, сообщая, как именно нужно их приласкать, чтобы мужчина испытал самый яркий и фееричный оргазм.

— Простите, госпожа Флавия, а глотать обязательно? — сидевшая на втором ряду Айя брезгливо скривилась. — Гадость какая…

— Девочка, можно и не глотать, — преподавательница томно вздохнула. — Некоторым мужчинам нравится кончать на грудь. Или на лицо. Есть изобретательные экземпляры… Помню, один мой любовник обожал изливаться мне в ухо. Но глотая мужское семя, ты демонстрируешь, что принимаешь любовника полностью. Понимаете, девочки, все мужчины в принципе очень любят, когда женщина становится перед ними на колени и дарит им оральные ласки. Знаете, почему? Потому что благочестивые высокородные аристократки в большинстве своём холодны, как мёрзлые рыбины. И ни одна не согласится подарить мужу такое удовольствие. А кто занимает ключевые посты? Мужчины. И будьте уверены, у подавляющего большинства из них жёны — настоящие брёвна в постели. Это ваш шанс добиться, чего угодно. Сделать карьеру, ублажая начальника, получить нужную информацию… А если мужчина холост, так даже и женить его на себе, если пожелаете. Понятно? Тогда продолжаем.

А вторая пара была практической. И, как Флавия и обещала, Дане она уделила особое внимание, заставляя умирающую от смущения девушку ласкать голема и бесконечно делая замечания:

— Нежнее. Глубже. Да не бойся так, он не кусается. Целиком вобрать не можешь? Будешь тренироваться на бананах. Это важно.

Когда пара, наконец-то, закончилась, Дана чувствовала себя выжатой, как лимон. Флавия предлагала прийти к ней после боёвки на факультатив, но девушка отказалась, сказав, что её ждёт факультативное занятие у Рида Ренуа.

— Если хочешь, можешь на нём отработать изученное, — предложила Флавия, задержав её после пары. Наморщила гладкий лобик, припоминая. — Нет, с ним я не спала… Ничего сказать не могу. Но целители обычно деликатные. И за собой следят. Можешь быть уверена — член у него чистый и пахнуть будет каким-нибудь травяным мылом. Хотя нет, не надо тебе на нём тренироваться. Атор, к сожалению, собственник…

Преподавательница вздохнула, накручивая на палец локон. Дана готова была провалиться сквозь землю. Этот разговор не доставлял ей ни малейшего удовольствия.

— Жаль, очень жаль, — повторила женщина. Перевела взгляд на студентку. — Тебе повезло, что он выбрал тебя. Атор умеет быть щедрым, да и любовник он великолепный. Главное, не провоцируй его на грубости, а то затрахает так, что ходить и даже сидеть нормально не сможешь.

— Госпожа Флавия, у меня пара скоро начнётся, — взмолилась студентка, краснея, как мак. — Как раз боёвка. Можно, я пойду?

— Иди, — разрешила преподаватель. — И на бананах всё-таки потренируйся. В крайнем случае, на огурцах.

Дана выскочила из аудитории так шустро, словно за ней гнались все ночные твари во главе с Пересмешником. Настойчивое желание госпожи Флавии поскорее обучить её интимным премудростям убивало. И её бесцеремонность тоже. И как после её напутствий смотреть в глаза Атору, девушка не представляла. «А ещё Витор со своей бандой…» — от последней мысли Дане стало совсем тоскливо. Убедившись, что в коридоре никого нет, она прислонилась лбом к стенке у лестницы. Легонько стукнулась об неё пару раз. В конце концов, каждый имеет право немного посходить с ума по-своему. Особенно, без свидетелей.

Но свидетель всё-таки оказался. Причём совершенно не тот, которого в этот момент хотелось бы видеть. Тихо спускавшийся по лестнице Атор остановился на площадке и, облокотившись на перила, произнёс:

— Лидана, вы меня пугаете. Может, вам стоит сегодня вместо боёвки навестить Рида?

— А? — девушка отскочила от стенки, покраснела. Было безумно стыдно, что боевик застал её за этим дурацким занятием. Действительно, кто в здравом уме будет биться головой об стену? — Я тут это… того…

— Ищете, где замурованы тела зверски замученных преподавателями студентов ФБМ, — любезно подсказал мужчина, спускаясь. — Или императорский клад. Чем вам так не угодил учебный корпус?

— Э-э-эм-м-м…. — Дана лихорадочно пыталась сообразить, что ответить.

Насмешка в янтарных глазах хаосита стала ещё отчетливее. «Как глупо, — девушке хотелось провалиться сквозь перекрытия этажа. — Идиотская ситуация. Полный провал». Признаваться в том, что вызвало у неё такое бурное проявление чувств, герцогиня не хотела. И не могла отвести взгляд от лица Атора. Вид у неё, наверное, был совершенно невменяемый и дикий, потому что боевик решительно шагнул к ней, положил горячие ладони на плечи и неожиданно встряхнул, как грушу, пристально глядя при этом в глаза. Насмешка из его взгляда исчезла.

— Солнышко, — мягким и ласковым тоном, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком или душевнобольным человеком, произнёс он, — не нужно биться лбом в стены. От этого голова будет болеть. И можно заработать сотрясение мозга. А Рид потом скажет, что я на боёвке никого не жалею и мучаю почём зря.

— Не скажет, — дрожащим голосом пролепетала девушка.

Близость Атора и его неожиданная серьёзность будоражили ещё сильнее. А тепло от лежащих на плечах ладоней расходилось, казалось, по всему телу. Сердце заходилось, билось и рвалось, как пойманный дикий кот.

— Я больше не буду, — прошептала Дана, опустив голову.

Девушку била дрожь, словно на неё только что опрокинули ведро ледяной воды. Боевик нахмурился, не понимая причин такой реакции. Аккуратно привлёк Лидану ближе, обнял, чувствуя, как трепещет тело в его объятьях.

— Точно не будешь? — уточнил он.

— Д-да, обещаю, — тихо отозвалась она.

И внезапно выдохнула, расслабилась. Подняла на него взволнованные серые глаза.

— Вот и договорились, — Атор отпустил её, сделал шаг назад. — К тому же в бюджете на этот год капитальный ремонт главного корпуса ФБМ не запланирован. Не надо его разрушать.

Желание провалиться этажом ниже вспыхнуло с новой силой. Но Дана лишь кивнула.

— Если вопрос решён, идём на боёвку, — спокойно предложил мужчина.

Девушка не стала спорить. Наоборот, даже обрадовалась. По крайней мере, при Аторе Витор и компания цеплять её не решаться. А значит, есть шанс, что и о почерневшем браслете, и о том, кто взял её под защиту, недоброжелатели узнают чуть позже. Дана по-прежнему хотела отодвинуть момент, когда её имя начнут трепать на все лады, гадая, чем она привлекла лучшего имперского боевого мага.

— После пар останешься у Рида? — спросил Атор, пока они шли к полигону.

Изначально Дана планировала прийти вечером в зал, но после пары Флавии и её откровенных советов смотреть на боевика было невыносимо. Девушка даже думать не хотела, как применить «искусство соблазна» в отношении Атора. Особенно, такое.

— Наверное, да, — ответила, не глядя на мужчину.

— Если вечером будет совсем тоскливо, приходи на чай, — предложил боевик и усмехнулся: — Если хочешь, могу прибить к стене подушку, вдруг у тебя снова возникнет желание побиться головой.

— Атор! — Дана остановилась, возмущённо хватая воздух ртом. — Вы мне долго будете это вспоминать?

— Ты, солнышко, мы же договорились, — напомнил мужчина.

— Сейчас учебное время, — девушка гордо вскинула голову. — Имею полное право обращаться к своему преподавателю и куратору группы, как того требует регламент.

— Какая правильная студентка, — сдержанно отозвался боевик. — Ваше стремление соблюдать Устав заслуживает всяческих похвал.

Дана могла бы поклясться пред самим Пресветлым, что её только что виртуозно оскорбили, причём так тонко, что и обидеться не получалось. Даже разговорчивый Алехно, отточивший искусство светской ядовитой беседы до совершенства, явно проигрывал боевику. Те, кому не повезло стать мишенью для язвительных острот молодого барона, скрипели зубами, понимая, что их оскорбляют, но не в силах придраться. Слова Атора сейчас звучали, как похвала, и даже тон не был ироничным. Но впечатление всё равно складывалось такое, будто он издевался.

Вся группа была уже на полигоне. Стояли, традиционно разбившись на группки, и лишь при виде преподавателя встали в строй. Дана заняла место рядом с друзьями.

— Сегодня немного укоротим разминку, — произнёс Атор. — Пять кругов, потом переходим в зал, до конца пары спарринги. На следующей 40 минут изучаем и отрабатываем защиту от нападающего с оружием, а потом возвращаемся на полигон, к вашим любимым големам.

Во время одного из спаррингов к Дане всё-таки прорвался Витор. Как и раньше, бил всерьёз, но уже без злобы. А потом и вовсе удивил девушку, заявив:

— А ты молодец, упорная. Намного лучше, чем раньше, дерёшься.

Дана бы меньше удивилась, если бы заговорил кактус на окне в столовой. От неожиданности пропустила удар. Староста поразил второй раз, не воспользовавшись заминкой, и остановив кулак в сантиметре от её живота. Ещё и заявил менторским тоном:

— Внимательнее надо быть! Короче, я это, ну, не против как бы, чтоб ты оставалась в группе. Чмырить больше не стану, заслужила.

— Меняемся, — прозвучала команда преподавателя.

— Что этот пурпурно-рыжий тебе наговорил? — моментально поинтересовался оказавшийся напротив Феб. — Опять гадостей?

— Странно, но нет, — спарринг с Фебом был Дане в радость. Примерно одна весовая категория, почти одинаковый рост. Идеальный партнёр для отработки приёмов. — Наоборот, сказал, что он уже не против, что я в нашей группе по боёвке.

— У-у-у-у, где-то стая ночных тварей в болоте утонула, — протянул парень. — Или брешет, как старый ёжик.

— Рандо, Льенн, вы сюда поговорить пришли? — окликнул их боевик. — Кебиан, Дарьен, вас этот вопрос тоже касается.

— Простите, господин Атор, — извинился Феб. Шепнул Дане: — Потом поговорим.

Встреча с големами тоже прошла вполне привычно и стандартно. Как обычно, были неудачно упавшие, пропустившие мощный удар, и в итоге получившие серьёзную травму. Дана на этот раз отделалась несколькими ушибами и вполне гордилась собой. В конце пары Атор объявил об очередном походе на выходных и предупредил, что на следующей боёвке назовёт имена тех, у кого могут быть проблемы с получением зачёта по итогам семестра. Дану он задерживать не стал.

Разобраться с непонятным поведением девушки перед боёвкой он решил позже. И напоминать о том, что одну из ночей на этой неделе она должна провести рядом с ним, не стал. Пусть решает сама. А если забудет, что ж, у него будут все основания тоже слегка «забыть» о достигнутых договорённостях и позволить себе чуть больше. Пока же его внимания требовал журнал. После каждой боёвки Атор записывал в него краткие впечатления по каждому студенту, отмечая ошибки. В один из вечеров он собирался вновь побеседовать с «желторотиками» и указать каждому на слабые места.

От скучной и рутинной, но важной работы его отвлёк стук в дверь. Распространяя аромат иланг-иланга и пачули, в кабинет вплыла Флавия. Не дожидаясь приглашения, грациозно опустилась на стул, закинула ногу за ногу, томно потянулась.

— Отниму у тебя лишь несколько минут, — чувственно мурлыкнула она. — У меня к тебе просьба, Атор. Твоя девочка до сих пор краснеет, как воспитанница закрытого пансиона, при виде моих иллюзий, и стесняется дарить откровенные ласки.

— И что? — холодно поинтересовался боевик.

— Раскрепости её, — Флавия улыбнулась, провела язычком по губам, после облизнула указательный палец, давая понять, в каком направлении надо поработать. — Покажи, что это не страшно, не ужасно и вполне приятно.

— Преподаватель по сексуальному воспитанию ты, — напомнил Атор. — Вот и учи. А я сам разберусь, когда и как именно раскрепощать свою женщину.

— Грубиян, — поджала губы Треаль. — О тебе ведь забочусь!

— Не стоит утруждаться, Флавия, — боевик пододвинул журнал. — У тебя всё?

— Всё, — женщина плавно поднялась. У двери на минуту задержалась, повернулась к нему: — Атор, будь с ней поласковей. Если захочешь страсти на грани грубости… знаешь, где меня найти. Пожалей девочку, она совсем юная.

— Хорошая попытка, — кивнул мужчина. — Я почти поверил, что ты заботишься о ней. Ступай, Флавия, я действительно занят.

— Попытаться стоило, — ничуть не смутилась Треаль. — Все остались бы довольны. Если передумаешь…

Она лукаво подмигнула и закрыла за собой дверь. Атор понимающе усмехнулся. Вот почему Дана места себе не находила и смотрела на него с таким опасением. Боится, что он всё-таки потребует продемонстрировать изученное. Глупышка. Когда женщина дарит такие ласки по доброй воле, это намного приятнее. Что ж, с этим понятно. Сочтя вопрос решённым, боевик вернулся к заполнению журнала.

ГЛАВА 7

Академия, мужское общежитие

Алехно, лёжа на кровати, перебирал гитарные струны и негромко мурлыкал:

— И только имя твое я в кармане ношу,

Никому не расскажу, не поведаю быль.

Пусть разум вечно твердит, что недостоин тебя,

Что, слишком мало, любя, жизнь тебе подарить.

И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь нет,

И в миг навеки обратится лютой тьмою белый свет,

И сердце пламенем пылает, освещая пустоту,

В которой, по тебе скучая, я в беспамятстве бреду. *

Друзья любили собираться в его комнате. Молодой барон по праву стал душой их компании. Не хватало лишь Даны. Девушка этим вечером осталась на факультативное занятие у Рида Ренуа. Парни уже успели обсудить неожиданный поступок Витора и пришли к выводу, что рыжему что-то нужно.

— Не верю я ему, — Террен нахмурился. — Скользкий тип, как кусок мыльного корня.

— Посмотрим, — Ниэль откинул волосы со лба. — Витор, может, и не врал, наша Дана действительно заслуживает уважения. А вот его компания с ним точно не согласится. Особенно Харли и Люсьен.

— У Кебиана харя давно ботинка просит, — Маттис демонстративно размял пальцы. — Пусть только чего вякнет. Завяжу в узел!

— Вякнет, вякнет, — Феб прошёлся по комнате. — Как узнают, что Дана с Атором, начнут трепать языками, к предсказателям не ходи! Что им ещё останется-то?

— Начнут трепаться не по делу — получат в морду, — коротко и зло отрезал Маттис.

— Поддерживаю, — Алехно отложил гитару. — Господа, кто желает составить мне компанию и встретить нашу подругу с факультатива? Вечер, осень, темень непроглядная. Вдруг кто-то по парку шастает?

— Знать бы, когда Рид её отпустит, — буркнул Террен. — Я не против, но зад морозить неохота. Чай, не лето на дворе.

— Я пойду, — вызвался Ниэль.

— И я, — Феб бросился надевать ботинки.

— Я с вами до лавки пройдусь, мне там кое-что нужно, — решил Маттис.

— Конфеты для Мелиссы, чтобы вечер был сладким, — понимающе усмехнулся Террен. — Тис, у вас всё серьёзно, что ли?

— Серьёзно, — набычился сын кузнеца. — И ты это, без намёков. Не посмотрю, что друг, по шее схлопочешь на раз!

— Пусть жизнь будет сладкой, а кровать — крепкой, — дурашливо хихикнул Феб, ловко уворачиваясь от подзатыльника. — У нас так жрец Дарующего в деревне всегда говорил, когда пары соединял узами брака.

— Дурень ты мелкий, — беззлобно бросил Маттис.

— Почему чуть что, сразу мелкий? — возмутился Фабиан.

— То есть, с характеристикой «дурень» ты согласен? — уточнил Алехно, не упустив возможности поддеть приятеля.

Возражения Рандо утонули в дружном хохоте. Громче всех смеялся отомщённый Маттис. Распрощавшись с ребятами возле лавки, он купил коробку шоколадных конфет с малиновой желейной начинкой — их Мелисса любила больше всего — и отправился к ненаглядной. Остановился у двери, одёрнул куртку, поправил волосы, и замер, услышав разговор.

— … и чем он тебе плох? — хмыкнула Таира. — Нормальный парень, заботится, конфеты таскает. Чего тебе не хватает?

— Слишком он правильный, — ответила Мелисса. — Пока я не намекну или не позволю, никакой инициативы. А я страсти хочу, безумия, чтоб волосы на кулак намотал, на колени поставил и сказал: «Моя!» Понимаешь? Я его оставлю запасным вариантом, Тис послушный мальчик, но на постоянку найду себе кого-нибудь другого, чтоб искры, огонь!

— Ну и дура, — фыркнула рыжая. — Если он тебя устраивает, чего рыпаться?

Но Маттис уже не слушал. Тихо отступил от двери, спустился по лестнице на пролёт ниже. Усмехнулся. Значит, его страстная и горячая Лиска любит, когда ею командуют? Чтоб огонь и искры, страсть и безумие? О, он ей это устроит, и с превеликим удовольствием! До этого Маттис сдерживался, думая о том, как не испугать смуглянку своим напором, но раз она сама хочет, смысл в этом исчезает. Придумать бы ещё, как сегодня сплавить Таиру куда-нибудь подальше…

Но придумывать ничего не пришлось. Третьекурсница вышла из комнаты в тёплом плаще, когда парень снова поднялся по лестнице и свернул в коридор. Завидев Маттиса, понимающе улыбнулась.

— Надолго уходишь? — поинтересовался он.

— До утра, — кокетливо протянула рыжая. — Можешь задержаться.

— Непременно, — уверил Маро, направляясь к комнате.

Мелисса встретила его приветливо. Не услышь Маттис незадолго до этого, как она разговаривает с Таирой, даже не заподозрил бы, какие мысли бродят в голове его смугляночки.

— Я поставлю чайник, — покачивая бёдрами, девушка двинулась было к небольшому закутку, где стоял чайник, но парень остановил её, притянул к себе. — Тис?

— Подождёт чайник, — заявил он, провёл ладонями по гибкому телу любовницы. — Мы слишком давно не были вместе.

— Я хочу чаю, — Мелисса вырвалась из его рук, но глаза её сверкнули в предвкушении. «Ну давай, прекращай быть хорошим мальчиком», — пронеслось в её голове. — Всё остальное — потом. Может быть.

Схватив чайник, она пошла в ванную, открыла кран, подставила посудину под струю воды. И мысленно возликовала, когда сильные руки без предупреждения обхватили её за талию, а горячее мужское тело прижало к раковине.

— Мне надоело быть милым и предупредительным, Лиска, — низким, хриплым голосом произнёс Маттис, вжимаясь в её ягодицы. — Теперь всё будет на моих условиях.

Он запустил руку ей в волосы, слегка потянул назад. Вторая рука тем временем скользнула в вырез рубашки, уверенно сжала грудь. Мелисса задохнулась от неожиданности и желания, чувствуя, как моментально стало горячо между бёдер.

— Ох, Пресветлый… — прошептала она.

— Он не поможет, — раздался тихий смех над её ухом. — И я в состоянии справиться сам.

— Маттис, пожалуйста… — Мелисса дрожала от возбуждения.

— О нет, милая, — он легонько прикусил нежную кожу на шее, — когда я захочу, чтобы ты меня умоляла, я тебе скажу. А пока спроси, что я намерен с тобой сделать прямо сейчас.

Он снова легонько потянул её за волосы, прошёлся языком за ушком. У Мелиссы начали подгибаться ноги.

— Что… что ты со мной сделаешь? — простонала она.

Маттис потёрся об неё бёдрами.

— Для начала нагну над этой раковиной и стащу с тебя брюки, — он отпустил волосы девушки. — Потом раздвину твои ноги. Знаешь, что будет потом?

— Ты войдёшь в меня, — всхлипнула Мелисса и потёрлась ягодицами о его напряжённый пах. — Сильно и глубоко.

— Обязательно, — парень неторопливо расстёгивал пуговки на её рубашке. — Но это будет позже. Вначале в тебе окажется мой палец. И только когда ты будешь изнемогать, я разрешу тебе кончить.

Мелисса готова была испытать оргазм лишь от его слов. Этот новый Маттис, наглый, уверенный в себе, делающий то, что считал правильным, сводил её с ума. Между тем парень, закончив расстёгивать её рубашку, сделал то, что обещал. Сдёрнув с неё брюки вместе с бельём, отбросил их в сторону, наклонил девушку вперёд и приказал:

— Держись.

Никакой прелюдии, никакой трепетной нежности. Ладонь Маттиса скользнула между её бёдер, уверенно и властно. Мелисса не сдержала стона, ещё сильнее прогибаясь, бесстыдно открываясь ему. Ноги, казалось, превратились в желе. Холодная раковина упиралась в живот, но девушка не замечала этих неудобств. Палец парня задел чувствительную точку внутри неё, и Мелисса взмолилась:

— Тис…

— Мне нравится, когда ты такая послушная, — хрипло пробормотал он. — Давай, Лиска, кончи для меня.

И добавил второй палец. Мелисса задрожала, чувствуя, как прокатывается по телу горячая волна, жарко пульсируя между бёдер. Она вцепилась в раковину, чтобы не упасть.

— А вот теперь я тебя возьму, как ты и хотела, — прерывистым шёпотом выдохнул Маттис. — Сильно и глубоко.

Когда он провёл членом по её ягодицам, Мелисса едва не кончила второй раз. Она плавилась от слов парня, его неожиданной властности, страсти, от того, как он разговаривал с ней, не унижая, и одновременно давая понять, что главный здесь — он. И только он может диктовать условия. И когда Маттис вошёл в неё, яростно, почти неистово, вскрикнула от удовольствия. Парень двигался резко, выходя почти полностью и тут же снова пронзая её. Сильные ладони сжимали бёдра девушки почти до боли.

Мелисса уже дважды успела снова побывать на вершине блаженства, когда Маттис внезапно вышел из неё. Развернул к себе лицом, резко подхватил под ягодицы, шагнул к стене и снова опустил девушку на себя. Тариоль чувственно застонала, наслаждаясь тем, как его член скользит внутри неё. Обвила парня ногами. Поддерживая её под ягодицы одной рукой, второй Маттис сжал её пышную грудь, поднялся выше, ухватил за подбородок, вынуждая взглянуть в его глаза.

— Чья ты? — прохрипел он, прекращая двигаться. — Скажи мне, Лиска.

— Твоя, — девушка всхлипнула, прижимаясь к нему. — Твоя, Тис…

— Моя! — резкий толчок. — Помни это!

Он вновь подхватил Мелиссу под ягодицы обеими ладонями, раскрывая шире, вколачиваясь ещё глубже, хоть это уже казалось невозможным.

— Моя! — выдохнул, изливаясь в неё, чувствуя, как пульсируют мышцы её лона, сокращаясь в очередном оргазме. Опустил девушку на пол, несильно хлопнул по попке. — Вот теперь ставь чайник. А потом продолжим. Можешь не одеваться.

Мелисса, абсолютно не стесняясь, сбросила рубашку, перешагнула через неё. Включила тёплую воду в душе. Лукаво улыбнулась, сыто и довольно, как кошка, слопавшая целый кувшин сметаны.

— Составишь мне компанию? Я тебе спинку потру.

До чайника дело этим вечером дошло очень и очень нескоро. И лишь хорошая звукоизоляция комнат уберегла парочку от визита недовольных шумом соседей.

Кабинет Рида Ренуа

Целитель задумчиво потёр бородку, наблюдая, как Лидана читает очередной параграф из учебника по основам психологии. Судя по тому, что она уже полчаса не переворачивала страницу, мысли девушки витали где-то далеко.

— Дана, — мягко окликнул он, — думаю, на сегодня достаточно.

— А? — отмерла девушка. Закрыла книгу. — Наверное, вы правы. Я пойду.

— Погоди, — Рид положил руку ей на плечо. — Вы весь вечер сама не своя. Что вас тревожит?

Дана смотрела на него сумасшедшим, больным, шальным взглядом.

— Вы правда хотите знать? — она обхватила голову ладонями, помассировала виски. — Да потому, что чувствую себя, как в сказке: чем дальше, тем страшнее и беспросветнее. Влипла по самые уши, согласно всем законам жанра. И доброго волшебника, который махнёт палочкой, и вокруг засверкает радуга, горе растворится, умершие воскреснут, не предвидится. Только сказок не бывает, и я не знаю, на самом деле не знаю, что будет дальше. Да хотя бы через месяц!

— Многие живут на ощупь, — тихо произнёс Рид. — Это не страшно. Главное, не скатиться в постоянное жаление себя. Ставь малые цели, займись тем, что всегда откладывалось на потом из-за нехватки времени. Всё будет хорошо, девочка. Ночь темнее всего перед рассветом. А путь в десятки тысяч шагов начинается с одного, самого первого шага.

— Спасибо, — Дана слабо улыбнулась. — Я попробую. Но господин Ренуа, как быть, если я не знаю, куда идти?

— Главное, чтобы ты чувствовала, что идёшь по правильному пути, — целитель погладил её по макушке. — Сердце подскажет там, где бессильны разум и зрение. Идём, провожу тебя до общежития.

— Я сама дойду, — покачала головой девушка. — У вас наверняка есть дела поважнее.

— Что может быть важнее? — мягко улыбнулся Рид. — Собирайтесь, Дана. Я умею быть настойчивым, если чужое желание противоречит моим моральным принципам.

— И с каким принципом пошло вразрез моё намерение не отвлекать вас от работы и дойти до общежития самостоятельно? — поинтересовалась герцогиня, слегка оживая.

— Вы мешаете мне быть галантным, — серьёзно ответил мужчина. — А ещё я хочу убедиться, что вы в целости и сохранности доберётесь до своей комнаты.

Дана улыбнулась и больше не возражала. Компания Рида всегда действовала на неё умиротворяюще. Спустившись вниз, они увидели на крыльце корпуса Алехно, Феба и Ниэля.

— О, так у вас целый комитет по встрече, — пошутил целитель. — Тогда я за вас совершенно спокоен.

Развернувшись, он ушёл обратно. Лидана была права: Рида действительно ждали дела в лаборатории.

К тому же, с друзьями девушка будет чувствовать себя намного свободнее. Поднимаясь по лестнице, мужчина улыбнулся, вспомнив, как смутилась Дана при вопросе, дать ли ей баночку желатиновых капсул, препятствующих зачатию. Покраснев так, что от неё можно было поджигать бумагу, девушка тихо пролепетала, что необходимости в этом пока нет, но она непременно воспользуется этим предложением, когда придёт время. Общаясь с ней, Рид никак не мог понять: каким северным ветром эту светлую, добрую девочку занесло на ФБМ, а не на целительский? Впрочем, с одной стороны, он был этому даже рад. Рассказывая другу об успехах подопечной, наблюдательный целитель подмечал, как смягчался жёсткий взгляд Атора, и радовался, что тот сумел наконец-то отпустить прошлое. Тем более, Дана ничем не напоминала Хлою.

Как всегда, вспомнив эту женщину, Ренуа поморщился. Меркантильная, расчётливая дрянь с фигуркой и взглядом ангелочка и хваткой акулы. Он познакомился с ней лет пять назад, когда она, устав от постоянных издевательски вежливых, но непреклонных отказов лучшего имперского боевого мага возобновить отношения, решила втереться в доверие к его другу, то есть, к нему, Риду. Атор никогда не вдавался в подробности, что там между ними произошло, лишь кратко пояснил однажды, что Хлоя ушла сама. А вот дамочка, продуманно разрыдавшаяся в частном кабинете целителя, была более откровенна. Рассказывала про ошибки молодости, о том, что слишком поздно осознала, как много значил для неё янтарноглазый хаосит, и как раскаивается в том, что разбила ему сердце.

Из этих объяснений Рид, вынужденный выслушивать щедро разбавленную романтическими бреднями исповедь, с трудом вычленил главное. И потерял остатки сочувствия к фальшивым слезам женщины. Хлоя познакомилась с Атором во время учёбы. Она была старше на два года, но волей провидения они попали на один курс. На втором курсе парень начал ухаживать за яркой, пользующейся популярностью девушкой. Одному Пересмешнику известно, почему она решила ответить на его симпатию. Точнее, Хлоя объясняла это любовью с первого взгляда, но Рид не верил ни на йоту. Как бы там ни было, к концу второго курса пара сложилась окончательно. А на четвёртом вертихвостка решила, что перспективный, но пока что ничего не имеющий будущий выпускник ей не чета. Пользуясь внешними данными и приобретёнными за время учёбы навыками, Хлоя умело и в кратчайший срок окрутила одного из крупнейших столичных банкиров. Тот снял для любовницы шикарный дом, завалил её дорогими подарками и, по её скромной просьбе, взял на работу в один из банков, благо, считать деньги женщина умела.

А когда через несколько лет об Аторе заговорили со страхом и уважением, Хлоя решила, что теперь можно и вернуться к прежнему любовнику. Но просчиталась. Боевик не желал её видеть. Ни в своей постели, ни в своей жизни. Но сдаваться женщина не собиралась, потому и пришла к Риду, в надежде, что целитель сумеет образумить друга и замолвит за неё словечко. Устроила целый спектакль с образцово-показательной истерикой и заверениями, что она покончит с собой, если Атор снова её отвергнет. Ренуа, выслушав просительницу, выписал ей рецепт на успокоительные и отправил прочь, заявив, что чтит врачебную тайну, дорожит лицензией и не станет разглашать сведения, полученные от пациентки. «Пациентку» перекосило от злости, но она не нашлась, что возразить. И больше к Риду не приходила.

Насколько целитель был в курсе, долговременных отношений у Атора с тех пор не было. Случайные, ничего не значащие встречи и короткие интрижки. А в последние полтора года он и вовсе предпочитал посещать «весёлые дома». Несколько раз Рид составлял ему компанию в походах в подобные заведения: энайке знали своё дело, а желания молодого здорового мужчины требовали удовлетворения. Заводить постоянную любовницу целитель не торопился, справедливо полагая, что ни одна женщина не потерпит, чтобы мужчина уделял работе больше внимания, чем ей. А Рид был всей душой влюблён в своё дело и частенько засиживался в лаборатории до утра. Войдя в кабинет, целитель энергично потёр ладони, взялся за ежедневник. Следовало приготовить несколько омолаживающих масок и притираний для жены главы столичного магистрата и две порции микстуры от мигреней и мазь для отбеливания кожи рук для дочери владельца суконной мануфактуры. Основной статьёй дохода были именно такие заказы.

* * *

После разговора с Ридом Дана была тихой и задумчивой, снова и снова повторяя его слова: совет верить сердцу и идти вперёд, несмотря на трудности. В комнату не хотелось, и девушка предложила друзьям пройтись по территории Академии.

— А куда пойдём? — весело поинтересовался Феб. — Чего мы тут не видели?

— Многого, — в тон ему отозвался Алехно. Тоном профессионального зазывалы произнёс: — Уважаемые господа и дама, сейчас мы с вами идём мимо старого парка. Говорят, когда-то на его месте был пустырь, но однажды тёплым весенним утром первый набор студентов двух факультетов пришёл сюда, чтобы посадить деревья, как символ процветания и развития Арданской военной академии.

— Шутник, — усмехнулся Ниэль. — Как складно сплёл, я почти поверил.

— Историю учить надо, маркиз, — незло упикнул Бретон. — Между прочим, этот факт отражён во всех учебниках. Как вы собираетесь сдавать зачёт, не представляю!

— Как любой нормальный студент: выучу всё в ночь перед зачётом, — засмеялся Ниэль.

Весело болтая, друзья прошли мимо общежитий, из окон которых лился тёплый неяркий свет, обогнули главный корпус ФБМ и вышли на широкую аллею. Навстречу периодически попадались парочки и такие же небольшие компании.

— Интересно, что будет в походе на этот раз? — задумчиво произнёс Ниэль. — Сдаётся мне, что на этих выходных уроки выживания будут намного жёстче.

— Согласен, — Алехно потёр подбородок. — Сомневаюсь, что всё ограничится очередным «пройдите из точки А в точку Б за время n». Готов поклясться ушами от мёртвого осла, наш драгоценный преподаватель припас для нас что-то особенное.

— Может, спросить у старших курсов? — предложила Дана. — У Мирта, к примеру.

— Я этому вашему Мирту не доверяю, — нахохлился Феб. Парень сердился на третьекурсника за то, что тот так легко отступил, не попытавшись даже защитить Лидану. — Мутный он, как лужа после дождя!

— Нормальный он! — заступилась девушка. — У тебя есть идея лучше?

— Идея хорошая, но Снежного Сайфера ещё найти надо, — миролюбиво произнёс Ниэль.

— Найдём и спросим, — поддержал подругу Алехно. — Отличная идея, Дана!

Друзья шли вдоль стены, отделявшей Академию от суеты столичных улиц. Дважды встретились с патрулём, не обратившем на компанию внимания.

— А через годик и мы так будем дежурить, — Феб пнул ворох листьев под ногами. — Интересно, как составляются тройки на патрулирование? Я бы не хотел попасть с каким-нибудь Люсьеном или Харли.

— Полагаю, что личные желания учитываются строго со знаком минус: чем больше хочешь попасть в компанию с кем-то определённым, тем меньше шансов, что попадёшь, — задумчиво проговорил Ниэль. — Как на боёвке: если Атор сам нас распределяет по парам на спарринг, ни за что не поставит против друг друга.

— Правильно делает, — хмыкнул Алехно. — Как бы там ни было, друг друга мы жалеем. А того же Витора я бью в полную силу без малейших сомнений. Как и он меня.

— Давайте не вспоминать преподавателей на ночь глядя, — поёжился Фабиан. — Они как сказочная нечисть: вспомнил после заката — тут же нарисовались.

— Сглазил, — фыркнул барон Бретон, глядя, как вдали появились две высокие фигуры. — Это явно не патруль. Нечисть, говоришь, да ещё и сказочная?

— Чего им только не сидится в тепле? — буркнул расстроенный Феб. — Шастают, понимаешь ли. Отсюда не разобрать, кто там. Один точно на Вальтормара похож. Может, развернёмся?

— А чего нам бояться? — нахмурился Ниэль. — Мы Устав не нарушаем, просто гуляем. И с чего тебе господин Атор всюду мерещится?

— Вы не нарушаете, а кое-кто ещё несовершеннолетний, — буркнул Феб. — Авось обойдётся…

Преподаватели тем временем приблизились так, что можно было различить лица. Фабиан не ошибся: одним из них действительно был Вальтормар. Вторым — Микаэль Ларош.

— Добрый вечер, — нестройно поздоровались друзья.

Атор холодно кивнул. А Микаэль неожиданно проявил интерес. Остановился и поинтересовался:

— Нарушаем Устав, господа студенты?

— Не нарушаем, — возразила компания. — Просто гуляем.

— Просто гулять после наступления «комендантского часа» можно только совершеннолетним, — заботливо сообщил Ларош. — Браслетики показываем.

Феб старался держаться позади, но более светлый браслет, чем у друзей, всё равно был заметен. Вздохнув, паренёк шагнул вперёд, вытянув руку.

— Нарушаем, — удовлетворённо кивнул Микаэль. — Нехорошо. И минимум два патруля не справились со своими обязанностями. Ай-ай-ай.

— Не нарушаем, — громко произнесла Дана. В поисках поддержки сжала ладонь Ниэля. — В Уставе есть оговорка, что в сопровождении совершеннолетних несовершеннолетний может передвигаться по территории ФБМ и Академии после комендантского часа.

— Статья восемь пункт два, — подтвердил Алехно, тут же подхватив идею.

— Какие умные студенты пошли! — восхитился Ларош. — Детки, а ничего, что под совершеннолетним, в сопровождении которого лицо, не достигшее 16 лет, может разгуливать по территории во время комендантского часа, понимается человек, признанный не частично, а полностью дееспособным? Попытка была хорошая, не спорю. Но с вами полностью дееспособных лиц нет.

— Как нет? — возмутился барон Бретон. — А вы с господином Атором? Формально вы сейчас как раз с нами. Устав не нарушен.

— А когда мы уйдём? — осведомился Микаэль.

— Тогда некому будет обвинять нас в нарушении Устава, — улыбнулся Алехно.

Несколько секунд Ларош, хмурясь, смотрел на компанию, а после расхохотался:

— Уели! Молодцы! — повернулся к коллеге. — Атор, это ведь твоя группа?

— По боёвке, — кивнул хаосит. — Хотя есть среди них и представители третьей группы. Где потеряли Маро и Никса, господа студенты?

— У них нашлись другие дела, — снова ответил за всех Бретон. — С вашего позволения, раз претензий к нам больше нет, мы продолжим вечернюю прогулку. В направлении общежитий, господин Ларош, не извольте беспокоиться. И короткими перебежками по неосвещённым участкам и на цыпочках, чтобы не попасться на глаза дотошному патрулю. А если такая беда всё же приключится, клянусь, что не выдам, как вы лично нас отпустили.

— Шельмец! — беззлобно хмыкнул Микаэль. — Вот что с вами делать?

— Избавить от необходимости шастать по кустам и пугать патрульных, — усмехнулся Атор. — Мик, раз уж мы всё обсудили, тихой ночи. Идёмте, господа студенты. За сообразительность никаких санкций к юному Фабиану применять не станем. Но Устав перечитайте.

— А что ещё посоветуете прочитать? — подал голос Ниэль. — Скажем, в свете грядущего похода.

— Справочник охотника и рыбака, — серьёзно ответил боевик. Поймав удивлённо-недоверчивые взгляды, покачал головой: — Я не шучу. Крайне полезная книга. Узнаете много интересного.

В присутствии преподавателя разговор поначалу не клеился. Никто не ожидал, что он вот так запросто присоединится к их компании. Атор мысленно вздохнул, наблюдая за ребятами. Желторотики! Пользовались бы возможностью узнать что-нибудь новое.

— Господин куратор, — Дана решилась нарушить молчание, — мы тут с ребятами думали, по какому принципу формируются тройки патрульных. Подскажете?

— По комнатам в порядке очерёдности, начиная со второго курса, — пояснил он. — И на заметку: господином куратором я снова стану, начиная с 8 часов утра завтрашнего дня. До этого можно обращаться ко мне без лишних формальностей.

— То есть, смешанных патрулей не бывает: или женские, или мужские, — уточнил Алехно. — А почему?

— Последнее, что будут делать смешанные патрули, это выполнять свои прямые обязанности, — ответил боевик. — Это практиковалось, когда я был студентом. Можете поверить: обход территории заканчивался в ближайших кустах к удовольствию всех троих.

— Нравы на ФБМ весьма… своеобразны, — Ниэль поёжился. — И так было всегда?

— При мне было так, — Атор чуть замедлил шаг, видя, что ребята за ним не успевают. — Кстати, учитесь ходить тише. Топаете, как стадо оленей на водопой.

— А что изменилось с того времени, как вы учились на факультете? — встрял Фабиан. — Новые предметы, новые преподаватели, кроме вас, разумеется? Кто остался из тех, кого вы знали, будучи студентом?

— Готов поклясться чужим зубом, что остался Квабарюн, — тихо фыркнул Алехно.

Атор услышал, усмехнулся:

— Авей вечен. Ещё 14 лет назад он выглядел так, как сейчас. Мои однокурсники шутили, что он забыл, что должен стареть. И его коронное «Не спать!» пользовалось лютой популярностью уже тогда.

Атмосфера понемногу разрядилась. О факультете боевик рассказывал вполне охотно. Дана слушала вполуха, зацепившись за фразу про 14 лет. Сколько же тогда самому Атору? Почему-то девушке казалось, что 30 ему ещё нет. За разговором незаметно дошли до мужского общежития.

— Доброй ночи, господа, — пожелал хаосит, приостанавливаясь.

— А мы думали … — начал было Феб.

— … ещё погулять? — Атор поднял бровь. — Сожалею, но в мои планы дальнейшая прогулка не входит.

— Тогда доброй ночи, — Алехно дёрнул за рукав собиравшегося сказать что-то ещё Фабиана, и тот понятливо заткнулся.

Когда дверь здания закрылась за ребятами, боевик повернулся к Дане, спокойно произнёс:

— Надеюсь, причин «выкать» сегодня больше нет? Идём, солнышко. Провожу.

— Идём, — согласилась девушка. Пройдя несколько шагов рядом с ним, решилась: — Атор, сколько тебе лет?

— 28, — просто ответил он. — На ФБМ я поступил в 14, минимально разрешённый возраст.

От неожиданности Дана споткнулась. Да, она видела в правилах, что поступление в Арданскую военную академию разрешено с 14. Но даже Квабарюн говорил, что уже больше 10 лет первокурсников, которым не исполнилось 15, нет ни на целительском, ни тем более, на боевом. Мужчина среагировал моментально, удержал её, прижав к себе.

Дана застыла, не зная, что делать дальше. Она была готова к тому, что боевик её поцелует, пользуясь ситуацией, и даже на всякий случай упёрлась ладошкой ему в грудь. Но Атор просто молча замер, не пытаясь притянуть её ближе, но и не отпуская. Лишь положил вторую ладонь поверх её руки, словно призывая успокоиться. Не поглаживал, не пытался убрать девичью ладошку, мешавшую притиснуть Дану к себе, просто накрыл сверху, согревая тонкие пальцы.

Даже сквозь толстую ткань форменной куртки девушка ощущала литую твёрдость мышц, и это прикосновение почему-то выводило из равновесия, заставляло нервничать. Казалось, Атор ждёт от неё каких-то действий, но Дана искренне не знала, как поступить. Отталкивать мужчину не хотелось. Обнять в ответ? Но правая ладонь прижата к его груди. А продолжать стоять вот так, как сейчас, было невыносимо.

— Приглашение на чай ещё в силе? — тихо спросила девушка, найдя, наконец, повод хоть как-то разрешить ситуацию.

— В силе, — боевик отпустил её, но Дана не торопилась отступать.

Зачарованно глядя в янтарные глаза мужчины, она медленно, словно боясь обжечься, коснулась тонкими прохладными пальцами его подбородка, провела ладонью по щеке.

И испуганно отшатнулась, когда он, повернув голову, коснулся её руки быстрым горячим поцелуем. Смущённо зарумянилась, спрятав ладошки за спину, словно сделала что-то запретное.

— Если касаешься мужчины, будь готова к ответным действиям, — мягко предупредил он.

Дана молчала, чувствуя, как пылают щёки. Атор понимающе улыбнулся, поманил её к себе. Его взгляд одновременно смущал и волновал, заставляя сердце колотиться, как у загнанного зайца. Разозлившись на себя за нерешительность — сама ведь его по щеке погладила, никто не заставлял — девушка шагнула ближе. И замерла в настороженном ожидании. А когда мужчина легонько чмокнул её в кончик носа, вздрогнула, вскинув на него недоумевающий и слегка обиженный взгляд.

— Пойдём, солнышко, — боевик обнял её за талию. Склонился к ушку и шепнул: — А поцелую я тебя потом. Если захочешь.

В его блок в общежитие поднимались молча. Под предлогом необходимости вымыть руки, Дана заперлась в ванной, включила воду и бессильно прислонилась к дверному косяку. Ну и что это было, спрашивается? Напросилась на чай, погладила по щеке, расстроилась, когда Атор поцеловал её в нос, а не в губы… Зато теперь, взволнованная и не понимающая сама себя, стоит в чужой ванной, руки мелко подрагивают, а сердце сладко замирает от прозвучавшего обещания поцеловать по-настоящему позже. Поплескав холодной водой в лицо, Дана несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. «Мы просто попьём чая, — строго сказала она сама себе. — И поговорим». Отгоняя мысль, что с Атором «просто» не бывает, выпрямила спину, улыбнулась отражению в зеркале и направилась на кухню.

— Можно личный вопрос? — поинтересовалась, против обыкновения садясь не напротив боевика, а рядом с ним, и придвигая ближе кружку с чаем. — Почему ты поступил на ФБМ так рано?

— По той же причине, что и большинство студентов, — спокойно ответил мужчина. — Проблемы с законом. Я убил отчима. Ножом. В спину. Спящего. 20 ударов. И сделал бы это снова.

Дана порадовалась, что не успела поднять чашку. Выронила бы. Такого откровения она не ждала. Но, зная Атора, не сомневалась, что его отчим заслужил такую смерть. Но что нужно было сделать, чтобы 14-летний подросток набросился с ножом на взрослого мужчину, она не представляла.

— Расскажешь? — она вопросительно взглянула на боевика.

— Это долгая история, — холодно ответил Атор. — И мрачная.

— Ночь длинная, — девушка чуть отодвинулась, чтобы лучше его видеть.

— Мне понимать это так, что ты готова остаться до утра? — мужчина поднял бровь. — Дана, ты уверена, что тебе нужно это знать? Для чего?

— Хочу узнать о тебе больше, — честно ответила она. Слегка покраснела, но решительно произнесла: — Учитывая наши… отношения, думаю, это будет справедливо. Я ведь ничего о тебе не знаю. Даже почему ты не носишь фамилию отца.

— Потому что я бастард, а проще говоря, ублюдок, — усмехнулся мужчина. — Вальтормар — фамилия моей матери. Хорошо, солнышко, считай, что ты меня убедила. Пей чай и пойдём в комнату. Терпеть не могу ночные откровения на кухне. Кстати, ты понимаешь, что знание о моём прошлом свяжет тебя сильнее, чем клятвы всем богам разом?

Дана молча кивнула и осторожно отхлебнула горячий чай. На этот раз — с каким-то цитрусовым ароматом. Но любопытство не давало покоя. Обещание поцеловать, если она захочет, будоражило, тем более, учитывая, что девушка фактически согласилась остаться до утра.

— А можно ещё вопрос? — покосилась она на Атора.

— Нет, я не собираюсь тебя сегодня соблазнять, — покачал он головой. Заметив ошарашенное лицо Даны, пояснил: — У тебя все эмоции на лице написаны. И я в состоянии понять, когда женщина думает о сексе. И когда опасается, что он всё-таки произойдёт, тоже.

— Я думала о поцелуе! — обиженно нахохлилась девушка. — Не надо мне всякие там мысли развратные приписывать.

— Дана, давай я тебе скажу откровенно, — буднично и почти равнодушно произнёс боевик. — Первое. Развратные мысли — это нормальное явление. У меня в твоём присутствии они вообще в перманентном фоновом режиме. Второе. Если бы я хотел просто вставить по-быстрому и неважно, кому, сходил бы в «весёлый дом». Я могу сдерживаться столько, сколько понадобится, чтобы в итоге мы получили взаимное наслаждение и удовольствие от близости.

— А третье? — не дождавшись продолжения, спросила Лидана.

— Третье… — задумчиво повторил Атор. Притянул её к себе, коснулся губ коротким ласковым поцелуем и отпустил. — Ты ждала этого.

— Я думала, будет иначе, — осторожно призналась девушка.

— Ночь длинная, — мужчина хищно потянулся. — Будет и иначе. Мне тоже нравится тебя целовать.

Дана тихонько вздохнула и снова потянулась к кружке. Боевик молчал, размышляя, с чего начать рассказ. Ему давно уже было наплевать на мнение окружающих, к тому же, назвать Императорского Жнеца бастардом мог разве что самоубийца. К биологическому отцу, Коулу Бергенсону, он не испытывал никаких тёплых чувств. Разумеется, сейчас тот с распростёртыми объятьями принял бы в семью лучшего боевого мага Империи, но Атор не желал иметь с «родственником» ничего общего.

Лицо мужчины омрачила лёгкая тень недовольства. Коул был бы уже мёртв, если бы не обещание, которое боевик дал матери. Мирелла Вальтормар до последнего дня хранила нежные чувства к герцогу Бергенсону, хотя, с точки зрения Атора, поступки Коула не вызывали ничего, кроме презрения. Историю этой несложившейся любви ему рассказала бабушка. Мать на эту тему предпочитала не заговаривать, отделываясь общими фразами.

Бабушка Атора, Шанталь, была из ромэ. Наперекор семье вышла замуж за укротителя диких животных, служащего в труппе бродячего цирка. Ушлый владелец цирка моментально сообразил, как извлечь выгоду из этого обстоятельства и предложил молодой ромэ контракт. Перед каждым представлением Шанталь в отдельной палатке, расписанной псевдомагическими символами, предсказывала судьбу всем желающим. Господин Редо, услышав, что ромэ не назначают фиксированную сумму за предсказание, установил нижнюю границу, меньше которой заплатить было нельзя. Палатка гадалки пользовалась популярностью и вносила ощутимый вклад в общую выручку.

Но семейное счастье Шанталь было недолгим. Муж погиб, когда дочери едва исполнилось семь. Однажды, во время отработки нового трюка, тигр неудачно прыгнул с тумбы и сбил дрессировщика с ног. Эйс Вальтормар сильно ударился затылком и через полчаса умер, не приходя в сознание. Явившийся целитель лишь развёл руками, зафиксировав смерть.

Возвращаться в табор Шанталь не захотела. так и осталась при цирке. А малышка Мирелла, не унаследовавшая дар от матери, стала плясуньей на канате. Гибкая, стройная, изящная, она танцевала над натянутой для вида сеткой, сама получая искреннее удовольствие от выступления. Той весной, когда Мирелле исполнилось 17, цирк раскинул шатры на землях герцогов Бергенсонов.

Шанталь, как обычно, приоткрывала завесу тайны будущего всем желающим, Мирелла вместе с другими артистами готовилась к вечернему представлению. Обычно на первое выступление приходили владельцы земель с семьями. И этот раз не был исключением. Герцог Горд Бергенсон пришёл на представление в сопровождении сына, зятя и младшей дочери. Герцогиня осталась в поместье со старшей дочерью и новорождённым внуком.

Коул, избалованный молодой повеса, сразу обратил внимание на стройную красавицу-плясунью. Дождался её после выступления, чтобы лично выразить восхищение, засыпал комплиментами и назначил свидание на следующий день. Обходительный, галантный, благородный… У Миреллы не было шансов устоять. Первый поцелуй Коул сорвал через два дня. А через неделю юная красавица оказалась в его объятьях. Цирк полтора месяца неспешно передвигался по крупным городам герцогства. Коул, не на шутку увлёкшийся молодой любовницей, не жалел денег на порталы и съём мебилированных комнат.

Счастливая Мирелла ни о чём не рассказывала матери, опасаясь, что та воспротивится её отношениям с будущим герцогом. Девушка была уверена, что любимый никогда её не оставит. И когда в положенный срок «лунные дни» не пришли, обрадовалась. Целитель подтвердил ожидания Миреллы, и новой встречи с Коулом она ждала, мысленно уже примеряя свадебный наряд. Но будущий герцог новости не обрадовался. Швырнул ей кошель с золотом и приказал избавиться от проблемы.

Мирелла пришла в ужас. Коул был непреклонен. Более того, заявил, что это не его ребёнок. Мол, откуда ему знать, с кем проводит ночи плясунья, пока его нет. А затем ушёл, оставив любовницу рыдать над растоптанными надеждами.

Избавляться от ребёнка Мирелла не хотела. Она уже любила ту маленькую жизнь, что зародилась в ней. Но сейчас, оставшись без поддержки, совершенно растерялась. И, как в детстве, пошла за советом к матери. Шанталь всю оставшуюся жизнь не могла себе простить, что не досмотрела, упустила, не уследила за дочерью. Но её беременный ребёнок смотрел на мать с такой безграничной верой в то, что сейчас она решит все проблемы, что Шанталь лишь вздохнула и пообещала, что поможет. Что ей ещё оставалось?

Но молодого Бергенсона она навестила. Хотела всего лишь поговорить с ним о том, чтобы он участвовал в жизни будущего ребёнка. Коул лишь рассмеялся ей в лицо и заявил, что ни о каком ребёнке и знать не хочет. Мол, мало ли, от кого его нагуляла молоденькая плясунья? Подарила невинность самому выгодному кавалеру, и пустилась во все тяжкие. Шанталь начала злиться. А Коул, в полной уверенности, что ничего ему эта гадалка не сделает, продолжал обливать Миреллу грязью. А после, окончательно обнаглев, предложил Шанталь ублажить его. Мол, тогда он подумает над тем, чтобы выдать Миреллу за какого-нибудь конюха и дать пару золотых в качестве приданого.

Разьярённая и оскорблённая ромэ прокляла мерзавца от всей души. Изобретательно и жестоко. Особая магия древнего народа не поддавалась диагностике, а проклятье дремало в крови Коула, активируясь лишь в тот момент, когда он выплёскивал своё семя в женское лоно. Шанталь позаботилась о том, чтобы род Бергенсонов угас. Но сформулировала проклятие так, чтобы оно не коснулось ребёнка, которого носила Мирелла.

Господин Редо, узнав об «интересном положении» молодой артистки, лишь вздохнул, неодобрительно покачал головой и перевёл будущую мамочку в билитёрши. Беременность протекала легко и была Мирелле к лицу. Шанталь несколько раз пыталась заглянуть в будущее дочери, но оно оставалось туманным. Побочный эффект проклятья проявился после рождения внука: малыш «собрал» целых семь магических сил. Мирелла долго раздумывала, как назвать сына. Вначале хотела в честь своего отца, но Шанталь воспротивилась, сказав, что вместе с именем можно перенести на малыша не самую счастливую судьбу. В итоге молодая женщина, увидев в одном из городов вывеску на двери «Атор Деберо, целитель» заявила, что назовёт сына Атором.

Незадолго до рождения ребёнка Шанталь и Мирелла оставили цирк. Продолжать вести кочевую жизнь с младенцем на руках было слишком сложно. Сбережений хватило, чтобы купить небольшой домик в одной из деревень на востоке Империи. Шанталь продолжала гадать, не отказываясь от продуктов в качестве оплаты. Мирелла занималась огородом и следила за порядком в доме. Она же трижды в неделю ездила на рынок за продуктами с соседкой-ткачихой.

Когда Атору исполнилось три года, на молодую и красивую женщину обратил внимание один из городских стражников. Несколько раз Киор Тогатти помогал Мирелле донести корзину с продуктами до повозки, а при очередной встрече предложил стать его любовницей. Распалённый отказом, принялся увиваться за несговорчивой красавицей с утроенной силой. Однажды затащил Миреллу в «караулку» и пригрозил, что возьмёт силой, если она откажется пойти с ним в ближайший Храм Познающего прямо сейчас. То проклинал, то признавался в любви, убеждал, что без неё ему не мила жизнь, обещал, что ради её улыбки свернёт горы. И Мирелла сдалась, решив, что раз уж не сложилось с любимым мужчиной, нечего перебирать. Но после заключения брака муж выставил условие: ребёнок оставался с бабушкой. Воспитывать «нагулянного» мальчишку Киор не хотел.

Расставание с сыном далось Мирелле нелегко. Четырежды в неделю, пока Киор был на службе, она бегала в деревню. Муж злился и втайне надеялся, что рождение их общего ребёнка заставит её забыть про маленького ублюдка. Забеременев, Мирелла действительно стала навещать сына реже. Не потому, что разлюбила, а потому, что вторая беременность протекала очень нелегко. У молодой женщины часто кружилась голова, темнело в глазах. Однажды зимой, возвращаясь домой с покупками, она поскользнулась на крыльце и упала животом на ступеньки. Спасти ребёнка не удалось.

После этого Киор возненавидел Атора ещё сильнее, лишь за то, что тот жил. Не скрывая, называл мальчика ублюдком и сокрушался, что тот не умер в младенчестве. Услышав, как зять в очередной раз обзывает ребёнка, Шанталь выгнала Киора прочь. В отместку тот увёз Миреллу в другой город.

В следующий раз Атор увидел мать только через полтора года. Тогда Киор отпустил её на две недели. Шанталь беспокоилась, предлагала дочери уйти от мужа, но Мирелла лишь вздыхала в ответ и твердила: «Он без меня пропадёт. Киор однолюб, он не сможет быть счастливым с другой женщиной. А мне уже всё равно, с кем жить».

Она приезжала раз в год, пока Атору не исполнилось двенадцать. Потом лишь писала письма. Детей у них с Киором не было: после выкидыша Мирелла больше ни разу не забеременела. Подросток скучал по матери, не раз предлагал бабушке навестить её. Шанталь, зная, что зять не обрадуется ни тёще, ни пасынку, отказывала. В итоге Атор решил действовать сам. В тот год, когда ему исполнилось четырнадцать, всю осень и зиму по выходным работал грузчиком на рынке и откладывал деньги на поездку к матери…

Вынырнув из воспоминаний, боевик перевёл взгляд на Дану. Та сидела тихо, словно мышка, в ожидании глядя на него.

— Пойдём, — позвал он, вставая.

Привёл девушку во вторую комнату, сел на плетёную циновку, прислонившись спиной к стене, указал Дане на двухместный диван.

— А можно сесть рядом с тобой на полу? — осторожно спросила она, рассматривая обстановку.

Письменный стол у окна и стул рядом с ним, диван, циновка на полу, два шкафа и оружие на стенах. Кортики, кинжалы, какие-то металлические звёздочки и полумесяцы. И шесты с острыми лезвиями на концах.

— Садись, — согласился мужчина. Подождал, пока девушка устроится рядом, вполоборота к нему. Глядя перед собой, негромко произнёс: — Мать вышла замуж, когда мне было три. Вскоре после этого Киор, мой отчим, увёз её в город Фестир. Это практически на западной границе Ардана. Вначале она приезжала раз в полгода, потом — раз в год. Писала письма. А когда мне исполнилось двенадцать — не приехала. Два года шли короткие, скупые письма. Бабушка не хотела ехать к Киору, они не ладили. Да и мне он не обрадовался бы. Но я слишком скучал по матери. Полгода собирал деньги, чтобы поехать к ней. А когда приехал, едва узнал её. Киор пристрастился к «горной пыльце», продал практически всё из дома. И за очередную «дозу счастья» расплачивался женой.

Дана тихо ахнула, прижала ладонь к губам.

— Какой ужас… — прошептала она.

— Он избивал её, а чтобы не сбежала — посадил на цепь, как собаку, — холодно продолжил Атор. — Дверь была открыта. Когда я вошёл, Киор спал за столом, а двое его дружков развлекались с моей матерью. То, что она была без сознания, их не смущало. Тот, что стоял лицом к двери, почти невменяемый от «пыльцы», заплетающимся языком предложил присоединиться, мол, на троих они уже не раз её делили. Я выкинул их за порог, не слушая возмущений на тему, кто я такой и им же Киор разрешил. Это было несложно: подонки едва стояли на ногах. Укрыл мать плащом. Попытался растолкать этого… любителя грёз. Хотел, чтобы он отдал мне ключ от кандалов. А в итоге получил в ухо так, что отлетел к стене. Когда очнулся, Киор спокойно дрых дальше. На столе лежал нож для хлеба. Иногда говорят, мол, не помню, как всё было, не знал, что творю. Я всё прекрасно помню. И убивал эту тварь вполне осознанно. Остановился просто потому, что устала рука. Ключ нашёл сам. Отправил бабушке послание через магослужбу, написав, что матери нужна помощь. Она прибыла к вечеру, не пожалев денег на порталы. А я отправился в Арданскую военную академию. После убийства отчима вариантов почти не оставалось. Тогда я тоже был наивен и верил в справедливость мести, — боевик усмехнулся. — Мечтал, что закончу ФБМ и первым делом наведаюсь к мерзавцу-Бергенсону, по случайности приходящемуся мне отцом. Но мать любила его до последних дней. И когда я однажды приехал к ним с бабушкой на выходные, вымолила у меня обещание не убивать Коула. Только потому он всё ещё жив.

Он умолк. Лидана, потрясённая услышанным, молчала, стиснув кулачки так, что побелели пальцы. А ведь Атор не вдавался в подробности… Девушка даже не хотела представлять, каково было ему всё это видеть.

— А что произошло с твоими родными? — спросила она. — Ты говорил, что у тебя никого не осталось.

— Мать так и не сумела психологически оправиться после пережитого, — сухо ответил мужчина. — Умерла, когда я был на втором курсе. Сердце не выдержало. Бабушка пережила её на три года.

— Мне жаль… — прошептала Дана.

Несмело прикоснулась к его плечу, желая поддержать, и не зная, как это сделать. Рассказ Атора снова разбередил и её раны.

— Жаль, что я не прикончил Коула? — хмыкнул боевик. — Мне тоже. Одно из немногих обещаний, о которых я сожалею.

— Да нет, не об этом! — горячо возразила девушка. — Я…

— Дана, избавь меня от долгих рассуждений о том, как тебе жаль тех, кого ты никогда не видела, — спокойно и ровно оборвал её мужчина. — Ты хотела знать о моём прошлом — ты о нём узнала. Мне твоё сочувствие ни к чему.

— Когда нет близких — очень тяжело, — Дана вздохнула. — Некому довериться, не к кому прийти за поддержкой…

— Солнышко, я хочу физической близости, а на духовную мне, в принципе, глубоко плевать, — Атор пожал плечами. — Она важна тебе, а не мне.

Девушка замолчала. Просто не знала, что ещё можно сказать в ответ на очередную грубоватую откровенность. Но не хотела уходить. Наоборот, придвинулась ближе, опустила голову на плечо боевика. Тот легонько провёл ладонью по её волосам.

— Иди спать, — произнёс он. — Хватит на сегодня откровений. У меня ещё есть дела.

— Я могу помочь, — предложила Дана.

— Составить учебный план? — с лёгкой иронией поинтересовался боевик. — Солнышко, я сам понятия не имею, что туда писать. Дурацкая бумажка для проверяющих из министерств, в которой не будет ни слова правды.

— Это так срочно? — спросила девушка. Чуть поколебавшись, призналась: — Не хочу сегодня засыпать одна.

— Перестала меня бояться? — обманчиво-ленивым тоном уточнил Атор. — Мне нравится твоя смелость.

— Я тебе верю, — Дана выпрямилась. — Ты сказал, что не обидишь меня.

— Не обижу, — подтвердил боевик.

Поднялся, протянул ей руку. Бриан уже вторую неделю намекал, что ждёт учебные планы, но сегодня Атор с огромным удовольствием мысленно послал работу с бумажками в глотку к Пересмешнику.

В ванную девушка пошла первой, не глядя, выхватив из ящика первые попавшиеся сорочку и бельё. И если шёлковая сорочка была вполне целомудренной, длиной чуть выше колена, то трусики подвели. Рассматривая кружевной предмет гардероба самого развратного фасона из всех возможных, Дана с минуту всерьёз размышляла о том, чтобы не менять бельё. Но любовь к чистоте победила. «И Атор сказал, что не планирует меня сегодня соблазнять», — привела она сама себе контрольный аргумент.

Боевик действительно не собирался этой ночью приставать к своей девочке. Атор не хотел, чтобы Дана снова начала от него шарахаться. Он оценил попытки девушки идти навстречу, и разрушать едва установившееся доверие был не намерен. Поэтому просто обнял доверчиво прижавшуюся к нему маленькую герцогиню, в очередной раз мысленно помянув недобрым словом Пересмешника и надеясь, что вынужденный целибат скоро закончится.

ГЛАВА 8

Дана очнулась от того, что в лицо брызгали холодной водой. Открыла глаза и испуганно дёрнулась, увидев перед собой улыбающегося Бенедикта.

— Вот мы и снова встретились, моя сладкая девочка, — прошептал он. Отставил чашку с водой, провёл пальцами по щеке Лиданы. — Ты скучала по мне, крошка? Я очень скучал.

Девушка неверяще оглядывалась вокруг. «Как я сюда попала? Этого просто не может быть!» Но они с Бенедиктом были в той же комнате, из которой она сбежала, только сейчас на кровати лежал лишь голый матрац. И занавесок на окнах, забранных решёткой, не было. Проследив направление её взгляда, мужчина ухмыльнулся.

— В этот раз ускользнуть не получится, дорогая невеста. А за побег будешь наказана. Тебе понравится.

Он больно ущипнул её за грудь. Дана вскрикнула, оттолкнула его, бросилась к двери. Заперто. Бенедикт демонстративно подбросил на ладони ключ и спрятал его в карман брюк.

— Будешь хорошей и послушной девочкой — я подумаю, выпустить ли тебя, — глядя на неё масляным взглядом, произнёс он. — Ну же, невестушка, покажи мне, чему ты научилась за время учёбы.

Он шагнул к ней, больно ухватил за плечи. Дана отбивалась из всех сил, ударила мерзавца ногой по голени, и тот, зашипев от боли, схватил её за волосы, намотал их на кулак и резко потянул назад. Девушка вскрикнула, на её глазах выступили слёзы. Бенедикт резко толкнул её на кровать, навалился сверху, впился в губы липким поцелуем. И отшатнулся, укушенный за губу.

— Сучка! — рявкнул он, утирая бегущую по подбородку тонкой струйкой кровь.

— Бездушная тварь! — Дана прижалась к стене, в глазах её горела ненависть. — Ты меня не получишь!

— Ошибаешься, — Бенедикт неприятно засмеялся и внезапно снова бросился на неё.

Придавил всем телом к матрацу так, что у Даны потемнело в глазах. Пока она пыталась восстановить дыхание, вытащил из брюк ремень и привязал руки девушки к столбику в изголовье кровати.

— Вот так лучше, — удовлетворённо проговорил он, рывком раздирая на ней форменную футболку. Зафиксировав ноги Лиданы под мышкой, рванул вниз брюки. Тяжело задышал, глядя на полуобнажённое тело: — Сейчас ты познаешь настоящего мужчину! Но вначале…

Он поднялся и на несколько минут вышел из комнаты. Дана дёргалась, пытаясь освободить руки из ременной петли, но напрасно. Бенедикт вернулся с мотком верёвки, невзирая на крики и мольбы девушки, привязал её ноги к столбикам в изножье кровати и встал между разведённых коленей пленницы, ухмыляясь и расстёгивая пуговицы на штанах. Он наслаждался ужасом на лице девушки и тщетностью попыток освободиться. Дана извивалась, как уж, понимая, что вот-вот случится самое страшное.

— Не надо, не трогай меня! — плакала она, пытаясь освободиться.

— Тише, тише, солнышко, всё хорошо, — донёсся до неё ласковый шёпот.

Горячие руки легли на талию девушки, притягивая к себе, бережно обнимая, даря чувство защищённости и покоя. Кошмарный сон растворялся, нехотя отступая с захваченных позиций. За окном светало, в комнате царил мягкий полумрак. Дана осознала, что лежит в объятьях Атора, прижимаясь к нему, как к единственному спасению. Он легонько укачивал её, и герцогине было уютно и тепло в его руках.

Дана прерывисто вздохнула, пытаясь окончательно освободиться от навязанных сном иллюзий, вздрогнула, вспомнив ощущение липких пальцев Бенидикта на своей ладони, прикосновение жадного слюнявого рта, и теснее прижалась к боевику.

— Кто тебя обидел? — негромко спросил Атор, поглаживая её по волосам.

Девушка тихо заплакала, уткнувшись в его плечо. Хрупкое тело в объятьях мужчины вздрагивало от сдерживаемых рыданий.

— Это просто сон, — прошептала она, словно пытаясь убедить сама себя. — Всего лишь сон.

Подняла голову, встретившись с Атором взглядом затуманенных глаз. Мужчина привстал, бережно стёр слезинки с её щёк, коснулся губ ласковым, успокаивающим поцелуем. Дана подалась навстречу, действуя инстинктивно, желая забыть ночной кошмар, стереть иллюзорные прикосновения преследующего её мерзавца со своего тела. Пусть Атор тоже был сыном проклятого Бергенсона, пусть он порой был резок и груб на словах — сейчас это не имело для девушки никакого значения. Дана тянулась к нему за лаской, словно цветок к солнцу, согреваясь в его объятьях, и уже ничего не боялась.

Тем более, сейчас Атор целовал её осторожно и нежно, словно боясь спугнуть. Как это было не похоже на те жаркие, жадные поцелуи, которые он срывал с её губ прошлыми ночами, завоёвывая, подчиняя, окуная в пучину тёмной, первобытной страсти, болезненным возбуждением отдававшейся внизу живота. Сейчас всё было иначе, томительно-ласково, успокаивающе. Дана нуждалась в нежности, и получала её с избытком.

Приспустив с округлого плечика девушки бретельку сорочки, боевик покрыл нежную кожу лёгкими поцелуями, двигаясь к ключицам. Распустил завязки, сбросил бретельку со второго плеча, потянул ткань вниз, обнажая грудь, и тут же вобрал в рот сосок. Дана тихонько пискнула, выгибаясь от пронзительного наслаждения, бесстыдно подставляясь ласке его губ, рук, языка.

После случившегося в горячем источнике Атор искренне намеревался ограничиться в ближайшее время лишь поцелуями и объятьями, опасаясь сорваться, довести девушку ласками до исступления и наконец-то сделать своей. Но сегодня малышке приснился кошмар, она так доверчиво прильнула к нему в поисках защиты и успокоения, и мужчина не удержался. Ласкал аккуратные грудки, стягивая сорочку всё ниже, открывая себе всё новые территории. Обвёл языком пупок и был награждён прерывистым стоном-всхлипом. Снова вернулся к призывно торчащим соскам, одновременно задирая сорочку выше бёдер.

Дана растворялась в ласках боевика, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно. Где-то на периферии сознания тревожным колокольчиком звенела мысль, что в этот раз Атор не остановится, но желание пересиливало. Сейчас она даже хотела грубоватых, страстных ласк, выпускающих на волю тёмное безумие, накрывающее волной удовольствия. Согласилась бы на всё, лишь бы получить долгожданное освобождение. От возбуждения низ живота сводило спазмами. А мужчина продолжал пытку нежностью, заставляя давиться стонами, выгибаться навстречу его прикосновениям, и каждый раз останавливаясь на самом краю, не позволяя девушке сорваться в бездну наслаждения. Разрез на трусиках позволял ему касаться самого сокровенного местечка, поглаживая нежные складочки, позволяя то одному, то другому пальцу слегка скользнуть внутрь, дразня невысказанными обещаниями. И лишь когда Лидана начала всхлипывать, не в силах балансировать на грани между чувственным удовольствием и взрывом наслаждения, сжалился. В очередной раз позволил нахальному пальцу скользнуть внутрь, на этот раз глубже, и задел какую-то особенно чувствительную точку. Одновременно губы мужчины вновь сомкнулись на соске. Дана закричала в голос, разводя колени, полностью раскрываясь навстречу ласкам, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, на этот раз от облегчения и пережитого удовольствия.

— Сейчас вернусь, — хрипло прошептал боевик, поднимаясь.

Ушёл в ванную, встал под ледяной душ, пытаясь немного успокоиться. Мозг плавился от близости желанной женщины, такой доступной, тёплой, открытой, ждущей. Ещё и в демонски соблазнительном бельё. Член болезненно пульсировал. Но если он позволит себе взять девушку сейчас, то уже через несколько часов вновь увидит в её глазах страх. И сожаление о случившемся. Дана только начала привыкать к нему. Но Пресветлый, как же хотелось наконец скользнуть в её узкое лоно, почувствовать, как она выгибается, давая ему возможность проникнуть глубже, и сорваться в яростный, страстный ритм, двигаясь в ней всё быстрее и резче… А, к Пересмешнику всё!

Холодный душ прояснил мозги, но ничуть не помог успокоить желание. Обмотав бёдра полотенцем, Атор вернулся в комнату. Девушка лежала тихо, как мышка, и изо всех сил делала вид, что спит. Лишь слегка трепетавшие ресницы выдавали, что малышка чутко прислушивается к каждому его шагу. Боевик отбросил полотенце и лёг рядом, притянув притворщицу к себе. Та вздрогнула, почувствовав, что он обнажён. И возбуждён. Но промолчала. И не отстранилась. Лишь напряглась, затаив дыхание, в ожидании.

— Спи, — шепнул он. — Или хотя бы просто полежи смирно.

— Ты раздет, — настороженно отозвалась она. — Решил больше не ждать? Мне тоже раздеться?

— Солнышко, если бы я планировал тебя взять, я бы не уходил, — Атор вздохнул. — Я обещал, что дождусь добровольного и осознанного согласия. Тебе было хорошо, верно? А теперь спи, я и так на пределе.

Ещё несколько секунд тело в его объятьях трепетало натянутой струной, а потом расслабилось.

— Спасибо, — выдохнула девушка. После недолгой паузы смущённо добавила: — Мне действительно было хорошо…

Атор не ответил, лишь сильнее прижал её к себе. Это несмелое признание давало надежду, что крепость скоро сдастся на милость победителя. Скорей бы… Ночи рядом с Лиданой были настоящим испытанием. Он до безумия, до алых точек перед глазами хотел эту близкую и одновременно такую недосягаемую девушку, и понимал, что скоро сорвётся. Плюнет на всё, заласкает её до хрипоты, и сделает своей. И пусть она потом пытается его ненавидеть.

Дана лежала в объятьях Атора, чувствуя укоры совести за то, что невольно снова спровоцировала его, и одновременно восхищаясь выдержкой боевика. Она понимала, какого труда стоило мужчине удержаться, ощущала, как в бедро упирается горячий и твёрдый, словно каменный, член. Наконец, решившись, повернулась к хаоситу. Не смея поднять взгляд, тихо проговорила:

— Если хочешь, могу погладить… Чтобы тебе тоже было хорошо.

— Хочу, Дана, — хрипло прошептал боевик. — Очень хочу.

Девушка скользнула рукой по его груди, замерла, дойдя до живота. Медленно опустилась ниже, закрыла глаза, уговаривая себя: «Это урок у госпожи Флавии. Иллюзия. Фантом. Я так уже делала». Коснулась пальчиками напряжённого ствола, вначале несмело, затем увереннее попыталась обхватить член ладонью. Осторожно провела от основания до головки и ужаснулась. Природа не поскупилась, одаривая Атора. Дане даже подумать было жутко, как всё это поместится в неё, когда… Она вздрогнула, глубоко вздохнула, продолжая скользить ладонью вверх-вниз. Мужчина накрыл её руку своею, направляя, задавая ритм.

Член упирался в живот девушки сквозь тонкую ткань сорочки, и брюнетка чувствовала, как он пульсирует. И это было так… так возбуждающе. Лидана облизнула пересохшие губы, ускоряя ритм движений. Уже сама. Боевик тяжело задышал, и девушка почувствовала, как член в её ладони стал ещё твёрже, хоть это казалось уже невозможным, а потом сорочка на животе намокла и стала липкой.

Атор обнял её, поцеловал в висок. Он ничего не говорил, но маленькая герцогиня почувствовала, что щёки вновь заливает краска. Взмолилась:

— Можно, я пойду к себе?

— Нельзя, — заявил боевик. — Если я тебя сейчас отпущу, снова придумаешь себе кучу глупостей. Фантазируй здесь. По крайней мере, я сразу смогу опровергнуть твои мысли. И пару часов на сон у нас всё ещё есть.

Дана тихонько вздохнула. Странно, но неловкость и смущение быстро прошли, снова уступив место любопытству. Испытанное ощущение власти над этим сильным мужчиной будоражило. Хотелось изучить его так же подробно, как изучал её он, прикоснуться к горячему мускулистому телу, понять, какие ласки нравятся Атору. Девушка осторожно прикоснулась ладошкой к его груди, легонько погладила. Дотронулась указательным пальцем до плоского соска.

— Что ты делаешь? — поинтересовался боевик, не предпринимая попыток помешать.

— Глажу тебя, — честно ответила Дана.

— Действительно, как я сразу не понял, — хмыкнул Атор. — Хорошо, спрошу иначе. Чего ты хочешь?

— Изучить тебя, — ладонь девушки замерла. — Если можно. Чтобы знать, что тебе особенно нравится.

— На то, что мне особенно нравится, ты не согласишься, — мужчина констатировал факт, и голос его был спокоен. — Мне приятно, когда ты ко мне прикасаешься, Дана. Изучай.

Получив разрешение, девушка немного осмелела. Приподнялась на локте, провела указательным пальцем по щеке боевика, по шее. Опустила руку на его живот, провела ладонью по чётко очерченным кубикам пресса. Почему-то бросило в жар. Ох, Пресветлый, что с ней творится? Атор дышал ровно и размеренно, но лишь до тех пор, пока Дана, вспомнив советы, полученные на парах Флавии, не прижалась губами к его шее, легонько проведя языком по пульсирующей жилке. Почувствовав, как мужчина напрягся, девушка поспешила отстраниться.

— Тебе не нравится? Я больше так не буду, — прошептала она. — Извини.

— Всё в порядке, — Атор погладил девушку по спине и убрал руку, чтобы не спугнуть. — Если мне что-то не понравится, я об этом скажу. Продолжай.

Целовать его в губы Дана постеснялась. Да и вообще с поцелуями решила не спешить. Гладила предплечья, шею, грудь, живот, зарывалась пальчиками в густые волосы боевика. Потом тихо попросила:

— Перевернись на живот.

Робея от собственной смелости, подняла сорочку и прижалась грудью к спине мужчины. Услышала, как тот резко выдохнул. Несколько секунд полулежала на нём, привыкая к ощущениям, потом приподнялась, всё так же прижимаясь грудью к его спине, опустилась от плеч к пояснице и поднялась обратно. Атор стиснул зубы, моля всех богов дать ему терпения. Недавно получивший долгожданную разрядку член снова стоял колом и ныл. Прикосновения Лиданы, пусть неумелые, но искренние, сводили с ума.

Девушка, скользя ставшими бесконечно чувствительными сосками по горячей спине боевика, прикусила губу, чувствуя, как тело наполняет уже знакомый жар. Ну разве можно было представить ещё месяц назад, что она предстанет обнажённой перед человеком, кого до этого ненавидела всей душой, что он будет прикасаться к ней так, как никто и никогда, и она сама, по собственной воле будет дарить ему ласки, о которых раньше не могла и подумать? Если бы Атор сейчас попытался перехватить инициативу, Дана испугалась бы и вновь забилась в свою раковину.

Но боевик не позволял себе ничего лишнего. Он действительно разрешил ей изучать себя, и девушка, опьянев от вседозволенности, прикасалась к нему, проводила коротко обрезанными ноготками вдоль позвоночника, не удержавшись, несколько раз прильнула губами к шее. Лаская мужчину, Дана с удивлением понимала, что дарить удовольствие не менее приятно, чем получать. Она выпрямилась, села на кровати. Тихо шепнула:

— Я сделаю тебе массаж.

Её ладони плавно скользили по плечам и спине боевика, разминая напряжённые мышцы. Девушка сама удивлялась тому, что решилась на такое, но прикасаться к крепкому мускулистому телу Атора оказалось восхитительно приятно. Она скользила костяшками пальцев вдоль позвоночника, чередуя лёгкие поглаживания с более сильными надавливаниями, а потом опустилась ниже, погладила бёдра и даже рискнула задержать ладони на ягодицах. Боевик изо всех сил сжал кулаки, борясь с желанием подмять маленькую искусительницу под себя и овладеть ею. Какого демона он только согласился? Но когда девушка снова прикоснулась к нему обнажённой грудью, не выдержал. Перевернулся, поймал руку соблазнительницы и уложил на место, больше всего сейчас нуждающееся в её ласке.

— Ой, — Дана вздрогнула, но ладошку не отдёрнула. — Я не думала, что ты так отреагируешь… Я же ничего такого не делала.

— Солнышко, я не железный, — хрипло шепнул Атор, зарываясь лицом в её волосы. — Хватит на сегодня экспериментов.

На этот раз девушка не торопилась, ласкала его член плавными, неторопливыми движениями, уделяя особенное внимание головке. Уроки Флавии не прошли даром. А гладить живого мужчину, ощущать бархатистую нежность кожи и выпуклость вен, оказалось намного интереснее, чем трогать безликий манекен. Но когда боевик впился в её губы жарким поцелуем, а его ладонь скользнула в вырез сорочки и накрыла грудь, Дана не удержалась, ускорила темп, второй рукой обнимая мужчину. И когда горячее семя выплеснулось ей на живот, улыбнулась, довольная тем, что не только она плавится от ласк Атора, но и он не в силах побороть желание.

— А на что я не соглашусь? — тихо спросила она после, стирая следы страсти с живота влажной и липкой сорочкой. По-хорошему, стоило бы сходить в ванную, но очень уж уютно девушка устроилась в объятьях боевика. — Что тебе особенно нравится?

Вместо ответа он провёл пальцем по её губам. Дана покраснела, радуясь, что в полумраке этого не видно. Пробормотала:

— Да, этого я действительно не буду делать…

— Знаю, — Атор перебирал её волосы. — И не настаиваю. А сейчас давай спать. Занятия никто не отменял.

В его объятьях девушка уснула почти моментально, не вспоминая о приснившемся кошмаре. А наутро вместе с Даной проснулась стыдливость, и юная герцогиня, отказавшись от чая, удрала в свою комнату, неловко чмокнув боевика в щёку на прощание. На этот раз Атор её удерживать не стал, лишь понимающе усмехнулся, зная, что девушке лучше сейчас побыть одной и разобраться в произошедшем. А ещё он мог поспорить, что долго противиться любопытству Дана не сможет и в следующий раз, оставшись у него, будет ещё смелее. Избранная тактика дала свои плоды, и долгожданная награда была всё ближе.

Утро у Даны не задалось с самого возвращения в общежитие. Во-первых, вечно дрыхнущая, как объевшаяся зерна мышь-полёвка, Айя решила проснуться пораньше. Она смотрела на соседку с таким нескрываемым любопытством, что Лидана не выдержала и спросила напрямую, чем вызван столь явный интерес. Маркиза, ничуть не смутившись, спросила, сразу ли Дана планировала оказаться в постели куратора группы, или так случайно совпало. А на потрясённое восклицание: «Откуда ты знаешь?», Айя пожала плечиками и заявила, что накануне вечером случайно услышала, как Таира делилась потрясающей новостью с кем-то из однокурсниц. А откуда узнала рыжая, маркиза не интересовалась.

— А ты неплохо устроилась, — подытожила Айя, вольготно развалившись на кровати и глядя на Дану с нескрываемым превосходством. — Молодец. Выгодно себя продала. Хотя у вас, низкородных, это в крови — лечь под того, кто выгодней.

— Я себя не продавала, — тихо, но твёрдо проговорила Лидана, чувствуя, как заалели щёки от обиды.

Соседка посмотрела скептически. Засмеялась:

— Мне-то не рассказывай сказок. Я всё видела. В его группе по боёвке осталась, на тренировки по вечерам ходила. А я почти поверила, когда ты недавно примчалась в комнату заплаканная и в чужой футболке. Ну и как впечатления?

— Если очень интересно, спроси у Атора сама! — отрезала Дана. — Он обещал утолить любопытство всех желающих!

Айя слегка присмирела, но настроение у Лиданы было испорчено безвозвратно. Масла в огонь подлил подкарауливший её у выхода из общежития Витор Баррио. Староста больно ухватил девушку за плечо и прошипел ей на ухо, беспокойно посматривая по сторонам:

— Льенн, не знаю, чего там у тебя с Сайфером не срослось, но ищи себе мужика. Мои ребята на тебя зуб имеют, а Харли собрался нынче вечером тебя своей заявить, ну раз ты ничья.

— А ты с чего такой добрый? — девушка подозрительно взглянула на него.

Витор неожиданно смутился. Откашлялся, почесал кулаком пурпурный затылок. Краска держалась крепко.

— Так это… Короче, одно дело одному бабу к стенке прижать, а другое — втроём. Я на такое не подпишусь, — выдал он и обозлился: — Некогда мне! Короче, я сказал, а ты думай!

Завидев торопливо направляющегося к ним Маттиса, Витор поспешил уйти. Связываться с этим здоровяком он не желал.

— Чего этот размалёванный хотел? — спросил друг, останавливаясь рядом с Даной. — Давно кулаком в зубы не получал, или как?

— Или как, — девушка неверяще покачала головой. — Не поверишь: предупредил, что Кебиан на меня планы имеет.

— Я ему эти планы трубочкой сверну, на узел завяжу и запихну… — Маттис сбился и неловко закончил: — И запихну в карман. Пойдём, парни заждались, небось.

В столовой Дана неохотно ковыряла вилкой творожную запеканку, морально готовясь к всплеску нездорового интереса к своей персоне. Алехно пытался расшевелить загрустившую подругу, но даже его усилия были тщетны. Разговор с Айей и её святая уверенность в том, что Дана специально всё задумала, выбили юную герцогиню из колеи.

Но реальность оказалась хуже самых жутких ожиданий. После первой пары дорогу Лидане в коридоре преградили две третьекурсницы — высокая холёная блондинка с длинными ногами и маленькая, вертлявая шатенка.

— Ты Лидана Льенн? — блондинка смерила первокурсницу оценивающим взглядом. — Любовница Вальтормара, о которой весь факультет шепчется.

— Да, Лидана Льенн — это я, — подтвердила девушка.

— Хм, чем ты только его взяла? — сморщила носик шатенка. — Хотя об этом ты как раз расскажешь. Приглашаем тебя на заседание нашего маленького неофициального клуба любовниц преподавателей завтра вечером. У нас интересно. Делимся секретами мастерства, выбираем лучшего любовника ФБМ, рассказываем, как удалось заинтересовать и удержать высокого покровителя.

— К нам постоянно госпожа Флавия заходит, — продолжила блондинка. — Значит, так. Завтра в восемь вечера в триста первой аудитории.

— Я не могу, у меня факультатив, — открестилась Дана от сомнительной чести присоединиться к неофициальному клубу любовниц.

— Пфе, — фыркнула шатенка, — неужели не понимаешь: нам всем очень интересно, каков Императорский Жнец в постели? Умело ли обращается со своим… оружием? Или, как Тайка рассказывала — резкий и грубый. Тебе нравится грубость?

— Да не, ходит нормально, не переваливается, как утка, значит, не так всё страшно, — заметила блондинка. — Мы тебя ждём завтра, приходи.

— Он запретил мне обсуждать наши близкие отношения с посторонними, — Дана не знала, то ли смеяться, то ли расплакаться от такого безумного предложения. — Сказал всех интересующихся отправлять к нему. Подсказать номер кабинета?

— Нет уж, ублажай Вальтормара сама, — шатенка попятилась. Вздохнула: — Жалко… Я список вопросов уже приготовила.

Подхватила подругу под руку и потянула за собой. Дана лишь ошеломлённо посмотрела вслед этим представительницам клуба преподавательских любовниц. Но самым неприятным было то, что разговор беззастенчиво подслушивали две одногруппницы, и сейчас их глаза горели от любопытства.

— Дана, а ты правда его любовница? — спросила одна из девушек. — Да ладно? Вальтормар ведь не спит со студентками.

— Для меня сделал исключение, — мысленно взмолившись Пресветлому с просьбой ниспослать терпение, холодно ответила юная герцогиня.

— Какая ты молодец! — восхитилась вторая и со вздохом призналась: — А я только с Лайамом с третьего курса смогла договориться, чтобы он меня под защиту взял через две недели. Ну, хотя бы общей подстилкой не буду. А как у тебя получилось? Уроки госпожи Треаль помогли?

— Атор сам меня выбрал, — пресекая дальнейшие расспросы, Дана добавила. — Почему — лучше спросить у него.

— Можно подумать, ты была против, — фыркнула вторая одногруппница. — Отлично устроилась! С таким мужиком никто не страшен.

— Я не хочу об этом разговаривать, — девушка развернулась, чтобы уйти, и услышала в спину: «Зазнайка!»

Всю вторую пару не смолкали перешёптывания. Потрясающая новость о том, кто оказался таинственной любовницей Атора Вальтормара, ползла по рядам. Пожалуй, это была первая пара Авея Квабарюна, на которой никто не спал. Если бы любопытные взгляды могли обжигать, от Даны осталась бы лишь кучка пепла. Кот-Баюн едва не охрип, призывая прекратить разговоры, но куда там? Тема лишь набирала обороты. В итоге преподаватель выставил за двери самых разговорчивых, и пригрозил, что все болтуны зачёт ему будут сдавать долго и мучительно. Студенты чуть притихли.

А на длинном перерыве перед парами по ораторскому искусству к Дане подошли Люсьен и Харли. Их не испугало даже то, что девушка стояла в окружении всех пятерых друзей. Ребята понимали, как неприятны Дане расспросы на тему отношений с Императорским Жнецом, обвинения в расчётливости и неприкрытая, жгучая зависть, и старались оградить подругу от лишнего внимания. К девушке, видя такое количество хмурых защитников, не подходили. Обсуждали сенсационную новость друг с другом.

— Признайся, ты всё придумала, — с ходу начал Харли, останавливаясь напротив Лиданы. — Вальтормар бы на тебя не польстился. Одни мослы.

— Кебиан, давно кулаком в морду не прилетало? — угрожающе надвинулся было на него Маттис. — Так я мигом исправлю! Канай отсюда, пока цел!

— Маттис, успокойся, — девушка положила ладонь ему на плечо. — Харли, спешу тебя огорчить: это не выдумка.

— Сказать можно всё, что хочешь, — недоверчиво заявил Люсьен. — Доказательства есть?

— Спроси у Вальтормара, — посоветовал ему Алехно. — Хотя меня он за проявленный интерес к его отношениям с нашей милой подругой едва не съел. Я тоже недоверчивый. Был.

— Этого достаточно? — Дана отогнула край рубашки, демонстрируя приколотый к внутреннему шву личный знак Императорского Жнеца. — Вы ведь не думаете, дорогие однокурсники, что Атор раздаёт такие значки всем желающим?

Харли крепко выругался. Люсьен сделал несколько шагов назад.

— Я всё равно тебя поимею, поняла, сучка? — прошипел Кебиан. — Как только Вальтормар с тобой наиграется.

— Нет, положительно, зубы кому-то явно мешают, — скорбно покачал головой Алехно, закатывая рукава. — Харли, тебе не говорили, что иногда лучше жевать, чем говорить?

— И снова с удовольствием тебя разочарую, — Дана улыбнулась, изо всех сил «держа лицо», хотя больше всего хотелось зарыдать от унижения и обиды. — Атор пообещал, что я останусь под его защитой на весь срок обучения, даже если личные отношения прекратятся. Рискни, Харли.

— И в зубы тебе я всё-таки врежу, — добавил барон Бретон. — За мной не заржавеет.

Злобно ворча что-то под нос, Кебиан отошёл. Лидана глубоко вздохнула. Силы были на исходе.

— Достали? — Ниэль положил руку ей на плечо. — Дана, не обращай внимания, поболтают и перестанут.

— Наверное, — слабо кивнула девушка. — Я пройдусь…

— Куда? — насторожились друзья. — Мы с тобой.

— Не надо, — Дана покачала головой. — Я… я у Атора побуду до конца перерыва. Там хоть этой мерзости не слышно.

— Я провожу, — веско заявил Феб.

— Проводи, — сил на возражение у герцогини просто не оставалось.

Боевик удивлённо поднял бровь, увидев на пороге своего кабинета Лидану и Фабиана. Девушка была бледной, весёлый обычно Феб — хмурым, как грозовая туча.

— Что случилось? — поинтересовался Атор, отрываясь от документов. Бриан запросил характеристики на третьекурсников, ходивших на боёвку к Вальтормару, и как раз составлением демоновых бумажек мужчина занимался. — Рандо?

— А я просто за компанию, — паренёк попятился назад. — Уже ухожу.

Дана молча опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Прошептала:

— Я так больше не могу… Это невыносимо!

Атор молчал, ожидая продолжения. Но девушка тоже умолкла. Глубоко вздохнула, передвинулась на самый дальний стул, в угол, и отвернулась, уткнувшись лбом в стенку. Несчастная, с поникшими плечиками. Едва слышно проговорила:

— Я побуду у тебя, можно?

— До конца перерыва? — боевик налил воды из графина, поставил стакан на край стола. Дана молчала. — Лидана, прогуливать пары в кабинете куратора — это верх нахальства. Даже я себе подобного не позволял.

— Я не могу туда пойти, — глухо донеслось из угла. — Это ужасно! Столько гадостей наговорили за два перерыва… Всех, абсолютно всех интересует, как мне удалось стать твоей любовницей! Завидуют, обвиняют в расчётливости, спрашивают, что я планирую получить от этой связи. Так мерзко!

— Отправляй особо любопытных ко мне, — Атор всё-таки поднялся из-за стола. — И будь выше обсуждений: поболтают и перестанут.

— Легко говорить, не вас же грязью поливают, господин куратор! — девушка резко повернулась. — И мои ответы никому не интересны: все придумывают всё сами и наслаждаются, обсуждая самые гадкие и лживые версии, не утруждая себя даже голос понизить.

— Дана, я могу показательно прижечь языки самым говорливым, но от этого обсуждение не прекратится, — боевик протянул ей воду. — Продолжат злословить за спиной, причём в несколько раз активнее. Успокойся. И учись держать себя в руках. Считай это первым экзаменом на прочность. Умение контролировать эмоции пригодится вам, герцогиня.

— Можно, я останусь в твоём кабинете? — Дана умоляюще смотрела на него.

— До конца перерыва, — холодно прозвучало в ответ.

Атор понимал нежелание девушки снова оказаться мишенью для злых языков, но эту битву она была должна выстоять сама. Боевик намеревался сегодня же обронить при нужных людях предупреждение, что те, кто слишком активно интересуется его личной жизнью, могут оказаться объектами ответного интереса. И не факт, что им это понравится. Только сообщать об этом Дане Атор не собирался. Пусть лучше считает его бесчувственной скотиной и научится давать отпор сама. В конце концов, высшее столичное общество истекало ядом ничуть не меньше, и юной герцогине рано или поздно придётся столкнуться с благородными гадюками. Иначе молоденькую наследницу съедят.

Безусловно, авторитета Атора хватило бы с лихвой, чтобы заткнуть любых сплетников, но он не хотел, чтобы Дану считали пустышкой, способной лишь прятаться за чужую спину. У девочки был характер, и его следовало закалить. А этот процесс, к сожалению, чаще всего был неприятным…

Вынырнув из размышлений, боевик взглянул на Лидану. Та сидела, наморщив лобик, и что-то обдумывала.

— Перерыв заканчивается, — взглянув на часы, предупредил Атор. — У тебя пять минут, чтобы успеть на пару.

— Я не пойду, — упрямо покачала головой девушка.

— Дана, мне тебя проводить? — боевик поднял бровь. — Я могу. Заброшу на плечо и принесу в аудиторию. И мне плевать, что по этому поводу подумают твои однокурсники.

— Ты… ты… — от обиды Лидана просто не находила слов. Она надеялась, что Атор поймёт и разрешит остаться, а он вёл себя, как последняя сволочь. — Бесчувственный сухарь!

— А ещё циничная скотина, психованный мерзавец и какой-то родственник ночным и закатным тварям, — согласился боевик. — Как меня только не называли. Я бы поболтал с тобой о личном, но сейчас не время. Иди, солнышко. Учёба ждёт.

Дана поднялась, побрела к двери. Но, не дойдя до неё двух шагов, решительно развернулась.

— Личного хочешь? — прошипела она. — Будет тебе личное!

Шагнула к нему, закинула руки на плечи и поцеловала. Зло, отчаянно, чувствуя, как болят губы, выплёскивая в этом поцелуе всю обиду. Атор стоял неподвижно, словно статуя. Но когда обиженная девушка цапнула его за губу, не выдержал. Сжал её в объятьях, бросая на дверь запирающее заклинание. Не прекращая целовать Дану, усадил её на стол, вклинился между коленями. Рванул рубашку, не желая тратить время на возню с пуговицами. Задрав футболку девушки, накрыл ладонями грудки, слегка сжал.

Лидана тихонько застонала, выгибаясь навстречу этой ласке. Она уже ничего не соображала. Существовал лишь Атор, его руки, губы, жаркое, прерывистое дыхание рядом. И она обнимала мужчину в ответ, торопливо расстёгивая его форменную рубашку. Не выдержав, примерно на середине тоже резко потянула полы в стороны. Стук раскатившихся по кабинету пуговиц повторился.

Это было какое-то наваждение, сумасшедшая страсть. Атор не просто целовал Дану, он утверждал своё право собственника, не позволяя перехватить инициативу в поцелуях. Он словно пробовал её на вкус, облизывал и легонько покусывал нижнюю губу, проникал языком в рот. Целовал то медленно, почти нежно, то жёстко, так, что саднило кожу. Наконец мужчина оторвался от её губ, но лишь затем, чтобы захватить в плен сосок. Девушка тихонько вскрикнула, подалась навстречу.

Её ладонь легла на ремень боевика, скользнула ниже, поглаживая налившийся член сквозь грубую ткань форменных брюк. И именно эта ласка слегка отрезвила Атора. Что он творит? Ещё немного, и набросится на Дану, словно изголодавшийся на краюху хлеба. Тяжело дыша, как загнанный зверь, мужчина отстранился, одёрнул на девушке футболку.

— Брысь отсюда! — заявил, стараясь не смотреть на неё, растрёпанную, соблазнительную, с припухшими от поцелуев губами, затуманенными от страсти глазами.

— Что? — Дана непонимающе нахмурилась. — Но почему?..

— Три тысячи ночных тварей! — рявкнул Атор. — Потому что ещё минута, и я тебя трахну прямо на этом столе. Грубо, жёстко и глубоко! И никакие просьбы подождать не подействуют. Хочешь?

— Н-не хочу, — девушка испуганно вздрогнула, сжалась, торопливо запахивая рубашку.

— Тогда брысь из моего кабинета! — повторил мужчина. — И чтобы я тебя до завтра не видел. Иди в общежитие, к Риду — куда хочешь, только подальше от меня.

Он отвернулся, шагнул к окну, рывком распахнул его, жадно вдыхая холодный осенний воздух. Дана спрыгнула со стола, попыталась привести в порядок одежду. Часть пуговиц на рубашке была выдрана просто «с мясом», уцелели лишь две. Пресветлый, вот как в таком виде дойти до гардероба? Любому встречному будет сразу понятно, чем она только что занималась… Точнее, почти занималась. От воспоминаний в низу живота сладко заныло. Великий бог, она совершенно позабыла о приличиях! Отлично отомстила Атору за равнодушную холодность, ничего не скажешь. А извинения будут выглядеть глупо.

Тихонько вздохнув, Дана вовсе сняла рубашку, накинула её на плечи. Пусть лучше встречные считают, что ей жарко, чем рассматривают порванную одежду. Подобрала с пола несколько пуговиц, намереваясь в ближайшее время заняться починкой рубахи. Выпрямившись, встретилась взглядом с бесстрастными янтарными глазами боевика. Тот запер окно и, опираясь ладонью на подоконник, молча наблюдал за ней.

— Прости, что порвала твою рубаху, — девушка опустила глаза. — Я случайно.

— Квиты, — спокойно прозвучало в ответ. — Я открою тебе портал в общежитие. Не стоит в таком виде разгуливать по факультету.

Коснулся амулета, и перед Лиданой вспыхнула рамка портала.

— Спасибо, — поблагодарила она, делая шаг.

Оказавшись в комнате, девушка поспешила переодеться и привести себя в порядок. Запоздало вспомнила, что форменная куртка осталось в гардеробе. Но возвращаться в учебный корпус не хотелось. Надев пальто, Дана вышла на улицу и поспешила в противоположную сторону, к Риду Ренуа.

— Светлого дня, — завидев девушку на пороге, Рид поднялся, чтобы заварить ей чай. — Ты сегодня рано.

Окончательно на «ты» они перешли два дня назад. Целитель заявил, что устал постоянно сбиваться с «вы» на «ты» и обратно, а ещё он не такой старый, чтобы Дана ему «выкала». Теперь настал черёд ученицы сбиваться. Дана постоянно забывала о достигнутой договорённости. Почему-то перейти на «ты» с Ридом было сложнее, чем с Атором, хотя в обществе первого она до сих пор чувствовала себя не в пример комфортнее.

— Прогуливаю последние пары, — призналась девушка. — Есть причины… Рид, не представляете, какой кошмар сегодня творился! На факультете узнали, что Атор выбрал меня себе в любовницы, и целый день обсуждают эту новость. Столько грязи, столько зависти… Я так устала!

— Успокоительного? — целитель, едва успевший опуститься на стул, снова поднялся. Зашёл за спину девушки, положил тёплые ладони на плечи и недовольно поцокал языком: — Даночка, золотая моя, ну нельзя так нервничать! Мышцы деревянные просто. Расслабься.

Он легонько массировал плечи, шею, и девушка чувствовала, как напряжение действительно понемногу уходит. Опустила голову, прикрыла глаза.

— Злые языки часто ранят острее ножа, — негромко произнёс Рид. — Но все эти слова не стоят ломаного медяка. Стоит ли слушать собачье тявканье и уж тем более, уподобляться собаке, становиться на четвереньки и гавкать в ответ?

Дана представила себе эту картину и улыбнулась. Молодой целитель всегда умел отыскать нужные слова, чтобы утешить и успокоить. И выходило это у него ненавязчиво. От его вскользь оброненных фраз на душе становилось теплее. Мудрый, деликатный, понимающий мужчина. Вначале девушка тихо поражалась, как он мог подружиться с Атором — резким, циничным, порой злым, но теперь, узнав боевика получше, понимала, что у целителя и имперского мага больше общего, чем казалось на первый взгляд. А ведь если бы не мягкая доброжелательность Рида, его поддержка и советы, она навряд ли бы решилась попытаться наладить контакт с Атором. По крайней мере, так быстро. И уж точно никаких откровенных разговоров не было бы.

Успокоительное целитель всё-таки ей дал. Добавил в чай несколько капель настойки пустырника. Сидя напротив него, Дана размышляла, стоит ли задать один волнующий вопрос. В итоге решилась.

— Рид, скажите, по поводу той обезболивающей настойки, — девушка опустила глаза, чувствуя некоторую неловкость от обсуждения деликатной темы, — мне её заранее выпить? Скажем, за полчаса или час…

— Ни в коем случае! — отрезал целитель. — Она блокирует все нервные окончания. Ты будешь чувствовать прикосновения, но ни удовольствия, ни боли не ощутишь. Если примешь настойку заранее, о возбуждении можно забыть. В этом случае могут быть очень неприятные последствия. Микротрещины и даже разрыв стенок влагалища. Неприятные травмы. Так что никаких «заранее».

Дана лишь вздохнула. Рид описывал возможные «неприятности» сухо и профессионально, не пугая, а предупреждая. И не верить ему оснований не было. «Может, и к лучшему, что нельзя принять настойку заранее», — успокоила себя девушка. Ей нравились ласки Атора, но Дана не могла представить, как говорит ему, что готова пойти дальше прикосновений и поцелуев. По крайней мере, пока.

— Что ж, — Рид кашлянул, снял и протёр очки, — раз уж ты пришла пораньше, могу предложить тебе кое-что интересное. Готова присутствовать на операции? Через десять минут ко мне придёт пациент на плановое удаление зуба мудрости. Будешь ассистировать.

Дана согласилась с радостью. После операции Рид, собирая инструменты, подробно объяснял ученице каждое действие и радовался интересу, горевшему в её глазах. А на следующий день Лидану вызвали в деканат. Бриан Лорио и Рауль Ферешен завизировали все необходимые документы для параллельного обучения по индивидуальной программе, и от девушки требовалась лишь подпись. Её куратором на целительском факультете назначили Рида Ренуа, чему Дана бесконечно обрадовалась.

Забрав свой экземпляр документов, декан целителей удалился, велев новой студентке в ближайшее время зайти к секретарю за списком литературы.

— Вашу программу обучения согласуют между собой кураторы, — Бриан Лорио тоже не собирался задерживать девушку. — Можете идти.

— Спасибо, — Дана вышла за дверь, не скрывая счастливой улыбки.

Только сейчас она по-настоящему поверила, что мечта быть настоящим, дипломированным целителем исполнится. Испортить настроение не могли даже продолжавшиеся шепотки однокурсников, всё ещё обсуждавших тему её отношений с Императорским Жнецом. Впрочем, сегодня сплетники вели себя не в пример тише, и при приближении Лиданы опасливо умолкали.

Боёвка тоже прошла без сюрпризов. Точнее, некоторые одногруппники косились на Дану с нескрываемым любопытством и жадно наблюдали за её общением с преподавателем. Но их ждало разочарование: Атор вёл себя так же, как обычно, уделяя девушке не больше внимания, чем другим студентам, и требовал от неё ровно столько, сколько и от остальных.

И после пар, к вящему разочарованию всех ожидающих, он Лидану задерживать не стал. К слову, подаренный значок девушка носила открыто, решив, что скрывать больше нечего, а от лишних вопросов это может избавить.

— Ну что, в библиотеку? — весело поинтересовался Алехно у друзей. — Поход приближается, а мы так и не ознакомились с рекомендованной литературой. Клянусь зубом Кебиана, который я ему непременно выбью, этим советом нашего драгоценного преподавателя пренебрегать не стоит.

— Идём, — согласилась Дана. — Ребята, может, Витору тоже скажем про эту книгу, пусть со своими друзьями поделится?

— Зачем? — возмутился Феб. — Перебьются!

— А я бы сказал, — Террен почесал затылок. — Поход всё-таки командный, пусть каждый готовится.

Алехно перевёл вопросительный взгляд на Ниэля и Маттиса. Те неохотно кивнули, соглашаясь с Терреном.

— Витор! — окликнул барон старосту третьей группы. — На два слова.

Витор, услышав рекомендацию от Атора, оживился. Дураком Баррио не был и тоже понимал, что такому совету лучше последовать. Поблагодарил и ушёл к своей компании.

— Зря сказали, — бурчал Фабиан, пока друзья шли в библиотеку. Для их шестёрки боёвка обошлась без серьёзных травм. — Всё равно от его дружков одни гадости, пусть бы сами выкручивались.

— Феб, ты согласен был бы делиться с ними едой? — резко спросил Алехно, устав от нытья.

— Пусть бы поголодали, им полезно, — надулся собеседник.

— Это ты сейчас так говоришь, — махнул рукой барон. — А на деле кусок бы в горло не полез под голодными взглядами. Они, может, и уроды, а ты — нет. Поделился бы, как миленький.

В библиотеке друзья просидели допоздна. Рекомендованная книга действительно оказалась полезной. Советы, как разжечь костёр в дождь и снегопад, список вещей первой необходимости, голограммы следов зверей и птиц, секреты удачной рыбалки, приметы, по которым можно было предсказать погоду на следующий день. Тишину нарушал только шорох чернильных стержней по бумаге. Компания разделила обязанности. Террен аккуратно перечерчивал схему установки палатки, Ниэль переписывал список необходимых вещей и рекомендации, как разделить груз, если охотников несколько.

— Интересно, что скажет кладовщик, если потребовать у него арбалет? — заинтересованно прошептал Фабиан. — Даст?

— Угу, по шее, — отозвался барон Бретон. — И пошлёт тебя… к Атору, например. За разрешением.

— Понятно, — паренёк вздохнул и вернулся к конспектированию.

На следующий день после пар Дана отправилась в деканат целительского факультета. Рауль Ферешен уделил ей два часа и подробно рассказал об условиях параллельного обучения. Мужчина не скрывал, что случай Лиданы — первый в истории Академии, и потому условия в дальнейшем могут корректироваться. К примеру, зачёты и экзамены девушке предстояло сдавать в индивидуальном порядке. И большинство из них — Риду Ренуа, обладающему, по мнению преподавательского Совета, достаточной квалификацией. Но некоторые экзамены декан целителей планировал принимать лично.

Ещё час Дана провела у Рида, а потом поспешила в тренировочный зал. Встретилась там с Миртом, не упустила возможности расспросить его о походах. Парень охотно пояснил и предупредил, что во втором походе на пути могут быть ловушки.

— Под ноги смотрите и всякие подозрительные верёвки не дёргайте, — шепнул Мирт, склоняясь к ней. — Но я этого не говорил.

Вернувшись в комнату, девушка без сил упала на кровать, чувствуя себя выжатой, словно лимон. И даже пренебрежительно-высокомерный взгляд Айи не трогал. Чуть отлежавшись, Лидана заварила себе чай, приняла душ и легла. Уснула моментально, на этот раз, без снов.

ГЛАВА 9

Утро четверга тоже неожиданностей не принесло. Дана почти смирилась с тем, что при её приближении обсуждения умолкали, с любопытными и завистливыми взглядами. Гордо держа спину, проходила мимо, повторяя себе слова Рида Ренуа о собачьем тявканьи. Но гордость всё равно страдала.

Пары у Флавии Треаль стали очередным испытанием. Женщина посетовала, что Дана отказалась приходить на заседания клуба преподавательских любовниц и намекнула, что девушке будет не лишним посещать факультатив.

— Обычно я не принимаю первокурсниц в первом семестре, — Флавия тонко улыбнулась, — но для тебя могу сделать исключение.

— Благодарю, госпожа Треаль, но, боюсь, у меня совершенно не будет времени, — вежливо отклонила предложение Лидана. — Мне разрешили параллельно учиться ещё и на целительском факультете.

— Дорогая моя, я знаю, — кивнула Флавия. От неё исходил приторно-сладкий аромат духов. — Рауль всё мне рассказал. Деточка, я не знаю, что в тебе нашёл Атор, но в твоих интересах удержать его внимание как можно дольше. А если ты будешь таким же стеснительным бревном, как сейчас, он быстро к тебе остынет. Значит, так. Делай, что хочешь, перекраивай своё расписание, как угодно, но освободи полтора часа по вторникам вечером.

— Я постараюсь, но обещать не могу, — попыталась ещё раз отказаться Дана.

— Не придёшь — не поставлю зачёт, — повела плечами преподавательница. — Хочешь пересдавать его с комиссией? Вижу, что не хочешь. Вот и славно. Думаю, мы друг друга поняли. А сейчас тренируйся. И не отлынивай, больше чувственности и страсти.

Перед Лиданой возник знакомый ненавистный голем с эрегированным членом. Подавив желание брезгливо поморщиться, девушка выдавила из себя улыбку, больше похожую на оскал, и приступила к оральным ласкам.

В конце пары Флавия даже похвалила её за старательность. И порекомендовала не пренебрегать практикой.

— Ты почему-то считаешь, что делаешь что-то постыдное, — мягким грудным голосом произнесла преподавательница, снова окутывая Дану сладким ароматом духов. — Это не так. Дай мужчине то, чего он хочет, и он бросит к твоим ногам весь мир.

— Я приму к сведению, — быстро кивнула девушка, желая свернуть неприятный разговор. — До свидания, госпожа Треаль.

— Жду тебя на факультативе во вторник, — напомнила Флавия.

Дана лишь вздохнула, понимая, что прийти придётся. По крайней мере, на следующей неделе. Преподавательница действительно могла устроить обещанный зачёт с комиссией, а этого Лидана точно не желала.

Боёвка тоже пролетела быстро. В конце второй пары Атор напомнил группе, что завтра после занятий будет ждать их у того же склада, что и в первый раз.

— У вас будет десять минут, чтобы добраться до назначенного места, — холодно проинформировал он, окидывая студентов цепким взглядом янтарных глаз. — Задерживаться не рекомендую. Штрафной балл за каждую секунду опоздания. Свободны.

Дана замешкалась. Дождавшись, пока последний студент выйдет из зала, подошла к Атору, чуть робея под его спокойным, слегка ироничным взглядом.

— Спасибо тебе, — девушка остановилась в полуметре от него. — Я действительно очень благодарна тебе за то, что могу обучаться целительскому делу.

— Мелочи, — отмахнулся боевик. — Обращайся. Что-то ещё?

— Нет, то есть, да… — Дана умолкла, потом решительно качнула головой: — Нет, ничего.

— Стой, — мужчина поймал её за плечо. — Ты сейчас к Риду?

От его прикосновения у девушки перехватило дыхание, и она лишь молча кивнула.

— Я тебя потом встречу, — хаосит отпустил её. — Прогуляемся.

У Рида Дана засиделась допоздна. Вначале они с целителем разбирали новую тему, потом мужчина устроил ей перекрёстный экзамен по всем темам, проверяя уровень знаний и что-то помечая в толстой тетради. Атор, появившийся к середине вечера, молча слушал, не вмешиваясь. Он впервые видел друга в качестве преподавателя, потому наблюдал за происходящим с интересом. В итоге Рид, посмотрев на измученную студентку, сжалился и заявил, что продолжит опрос в понедельник.

— В целом, неплохо, — удовлетворённо произнёс он, захлопывая тетрадь. — Мне нравится твой уровень подготовки. Думаю, часть зачётов вполне можешь сдать экстерном. Потом будет проще.

Девушка устало улыбнулась, довольная похвалой. Встала, надела куртку. Забирать оставленную вещь из гардероба не пришлось: в тот же день вечером её принёс Маттис, спешивший на встречу с возлюбленной. А Дана в очередной раз приятно удивилась тактичности и заботе друзей.

Идя рядом с Атором, девушка грустно думала, что, похоже, замахнулась на слишком большой кусок. Две сессии, в два раза больше книг, в два раза больше ответственности. Боевик молчал, и Дана была благодарна ему за это молчаливое присутствие. Рядом с ним она не чувствовала себя одинокой и ненужной.

По мере приближения к общежитию Дана замедляла шаг. Сейчас она не хотела туда идти. Слишком устала, чтобы держать лицо. Хотелось накрыться одеялом с головой, отвернуться к стенке и, как в детстве, искренне поверить в то, что все проблемы с утра решатся сами собой.

— Пригласишь на чай? — тихо спросила она, оборачиваясь к Атору.

— Приглашу, — кивнул мужчина.

Так спокойно, словно ожидал этого вопроса. Может, и ожидал, Дана не хотела выяснять. Она чувствовала себя героиней старой сказки про заблудившегося в тумане ёжика. И чем дальше, тем туманней вырисовывалось будущее. А идти наощупь, наугад, в белом мареве, ступать, нащупывая перед собой тропинку и не знать, приведёт ли она хоть куда-нибудь, было сложно. «Добро пожаловать во взрослую жизнь, Дана», — мысленно шепнула сама себе девушка и тяжело вздохнула.

— Просто печально жить на белом свете, или есть повод грустить? — поинтересовался боевик, открывая дверь блока.

— Не знаю, — Дана опустила голову. — Чем дальше, тем больше понимаю, что вообще ничего не знаю. Такое ощущение, что я всё делаю неправильно.

— Острый приступ самобичевания, — озвучил диагноз хаосит. — Пройдёт. Жди в комнате.

Дана не спорила. Молча вошла в комнату, встала у окна, глядя на тёмное ночное небо. Няня рассказывала, что звёзды — это души умерших родственников. Смотрят с небес, чтобы освещать путь тем, кто остался на земле. Красивая и грустная сказка. Погрузившись в воспоминания, девушка вздрогнула, когда вернувшийся Атор молча поставил на подоконник рядом с ней чашку какао, а через секунду накрыл плечи пушистым пледом.

— Я устала и запуталась… — тихо призналась девушка, кутаясь в плед. — Окончательно. Уже не уверена, что потяну учёбу на двух факультетах, и не могу отказаться ни от одного.

— Бывает, — спокойно произнёс мужчина. — Солнышко, время от времени вполне можно позволить себе пару минут спокойно, с чувством и знанием дела посходить с ума в одиночестве. Я не буду мешать.

Боевик направился к двери, но, не дойдя до выхода одного шага, внезапно развернулся, вернулся к Дане, стиснул её в объятьях с такой силой, что девушка вскрикнула от боли. Так же резко отпустил и вышел прочь.

Дана прислонилась к стене, придерживая плед на плечах. Сердце колотилось, словно сумасшедшее, гулко, часто, громко. Вот что это сейчас было? От неожиданной тактичности и заботы Атора колючий ком, ржавыми обломками железа стоявший в горле, расползся, как мокрая вата. Даже дышать стало легче. И проблемы, отравляющие жизнь, вдруг показались не такими жуткими и нерешаемыми.

Выпив какао, девушка сполоснула чашку и, кутаясь в плед, пошла в другую комнату. Боевик сидел за столом и делал пометки на исписанных листах. Похоже, проверял студенческие рефераты.

— Не помешаю? — тихо спросила она.

— Не помешаешь, — Атор немного отодвинулся от стола и поманил Лидану к себе. — Иди сюда, солнышко. Я уже заканчиваю.

Устроившись у него на коленях, девушка положила голову на плечо боевика и прикрыла глаза. Мужчина легонько поглаживал её по спине, не говоря ни слова. Рядом с ним Дана обретала уверенность в том, что всё будет хорошо. Она справится. А если не справится, ей есть, кого попросить о помощи. Атор не откажет, в этом юная герцогиня была уверена. А ещё рядом с ним было безопасно и очень уютно.

Дочитав последний реферат, боевик отложил его в сторону и обнял девушку обеими руками. Та потёрлась об него щекой, будто ласковый котёнок. Доверчивая, тихая. Желанная… Сейчас особенно хотелось быть нежным с этой хрупкой девочкой. Не обидеть неласковой фразой, не ранить грубостью. Но Атор всегда предпочитал словам действия. Возможно, потому, что цена слов часто оказывалась дешевле старого медяка. И он молчал. Дана заговорила сама. Выпрямилась, взглянула в его глаза.

— Спасибо тебе. За какао и … и за этот вечер. И за поддержку.

— Мелочи, — боевик поправил плед на её плечах, всё яснее понимая, что не хочет никуда отпускать свою девочку. — Мне было несложно.

— А мне это было нужно, — тихо отозвалась Лидана.

— Знаю, — Атор провёл ладонью по её спине и нехотя убрал руку. — Но вечер закончился.

— Намекаешь, что мне пора возвращаться к себе? — не смотря на него спросила девушка.

— Предлагаю тебе сегодня остаться со мной, — спокойно ответил он.

Дана вначале не поняла, о чём он. Вскинула недоумевающий взгляд и так и замерла, поражённая желанием и страстью, плескавшимися в янтарных глазах хаосита. Он не торопил с ответом, молча ждал и смотрел на неё, как будто она была величайшей в мире драгоценностью.

— Атор, я… — Дана взволнованно облизнула враз пересохшие губы. — Я же… не хочу.

Почему-то сейчас эти слова прозвучали очень неубедительно. По губам боевика скользнула лёгкая улыбка. Медленно, словно боясь спугнуть сидящую у него на коленях девушку, он протянул руку и ласково погладил её ладонь кончиками пальцев. Дана прерывисто вздохнула. Он сын Бергенсона, её врага, ехидный, язвительный, опасный до кончиков ногтей. Но почему от его взгляда по коже прокатываются волны жара, сосредотачиваясь внизу живота? И почему даже сейчас, когда его взгляд потемнел от желания, не страшно? Но если она согласится остаться, пути назад не будет. Не зря ведь Атор ждёт её ответа.

— Это… больно, — смущённо выдохнула Дана, не в силах принять окончательное решение. — А я не брала настойку.

— Солнышко, я остановлюсь в любой момент, — пообещал боевик. — Только скажи. Но обещаю: сделаю всё, чтобы ты не захотела меня останавливать.

Сомнения все сильнее одолевали Дану. Она пыталась успокоить себя тем, что пока ещё может уйти, достаточно лишь подняться. Но так хотелось хотя бы на одну ночь забыть обо всём, позволить этому сильному и, чего уж скрывать, желанному мужчине любить себя. Девушка знала, что будет больно, но разве не глупо заранее бояться той боли, которая еще не наступила? К тому же сладостное и волнующее ощущение, возникшее у нее внутри, не проходило. А ведь Атор лишь смотрел на неё и легонько гладил по ладони. Страх перед близостью отступал, оставляя место только любопытству и возбуждению.

Дана ещё раз глубоко вздохнула и решилась:

— Хорошо, я останусь.

— Иди ко мне, — хрипло прошептал мужчина, и осторожно, словно боясь напугать, притянул девушку к себе.

Плед упал на пол. Боевик скользнул ладонью по спине Лиданы, запутался пальцами в каштановых волосах. Девушка несмело положила руки на его плечи, осторожно, готовая в любой момент отдёрнуть руку, погладила твёрдые бицепсы. Но когда Атор потянул вверх её футболку, вскинула на него испуганные глаза и тихо попросила:

— Потуши свет, пожалуйста.

— Моя маленькая скромница, — негромко рассмеялся он, но просьбу выполнил.

Провёл кончиками пальцев по спине, коснулся застёжки бюстгальтера. Дана замерла, затаив дыхание, но ладонь уже опустилась ниже. Похоже, с раздеванием мужчина решил не торопиться. Наоборот, поднял упавший плед, накинул на обнажённые плечи девушки.

— Солнышко, ты дрожишь так, что даже мне становится не по себе, — мягко упрекнул Атор. — Я до сих пор тебя пугаю?

— Мне кажется, — Дана поёрзала у него на коленях и смущённо продолжила: — мне кажется, ты не поместишься… Слишком большой. Госпожа Треаль на лекциях говорила, что женское тело приспосабливается к любому размеру, но я сомневаюсь.

Боевик мысленно вздохнул. Какой она всё-таки ещё ребёнок! Но проводить теоретический ликбез и объяснять, что страхи напрасны, было выше его сил. Сдержанно уверил:

— Тебе кажется.

Девушка недоверчиво умолкла, нервно теребя край пледа, и задала неожиданный вопрос:

— А можно, я переоденусь во что-нибудь более подходящее?

Вместо ответа Атор поднялся, держа её на руках, отнёс в соседнюю комнату и поставил перед шкафом.

— Выбирай.

Сам ушёл в душ. Вернулся, одетый в лёгкие свободные штаны из хлопка. Дана, не оборачиваясь, чуть подрагивающим голосом поинтересовалась:

— Атор, а в чём бы ты хотел меня видеть?

— Без всего, — боевик обнял её за плечи. — Надевай то, что нравится тебе.

Отошёл, чтобы не смущать девушку. Та взяла какую-то сорочку, поправила плед на плечах и ушла в ванную. Атор задёрнул шторы, приглушил свет. Он почти не сомневался, что в последний момент Дана испугается. Слишком явно сквозила в её голосе неуверенность. Странно, что она вообще согласилась остаться.

— Я вернулась… — девушка стояла на пороге, кутаясь в плед.

Лишь силуэт в мягком полумраке. Прикрыла дверь, медленно, словно сомневаясь, подошла к боевику, остановилась. Атор провёл ладонью по её щеке, развернул спиной к себе, обнял и коснулся губами макушки. Дана тихо и прерывисто вздохнула, опустила голову. Боевик отодвинул в сторону шёлковые пряди волос, поцеловал нежную шею. Тонкий аромат горечавки и белого вереска пьянил сильней рилантского рома. Мужчина коснулся языком пульсирующей жилки и почувствовал, как хрупкое тело в его объятьях вздрогнуло. Не спеша, спустил с плеч девушки плед и замер на миг, не веря собственным глазам. Сорочки не было.

Дана разжала ладони, и плед мягко упал к ногам. Прижалась спиной к горячей груди мужчины. Почувствовала, как его руки спустились на талию, лаская живот. Атор не торопился, словно впереди у них была целая вечность, хотя девушка чувствовала, как он возбуждён.

— Повернись ко мне, — хрипло приказал хаосит.

Продолжая держать её за талию, ласкал жадным взглядом мягкие изгибы тела, округлости груди, любовался матовой белизной кожи. Полумрак надёжно прятал румянец на щеках девушки, но не мог скрыть взволнованное дыхание. Атор легонько коснулся губ искусительницы, одновременно накрывая ладонями её грудь. Приласкал большими пальцами призывно торчащие соски. Лидана тихо всхлипнула, подалась навстречу.

Она знала, что Атор умеет быть потрясающе ласковым и нежным, но настолько бережного отношения не могла даже представить. За прошедшее время боевик прекрасно изучил её тело, знал, как сделать так, чтобы Дане было хорошо, но в эту ночь его прикосновения были особенно чувственными. Опустив её на кровать, он целовал девушку, чутко реагируя на каждый отклик, не спеша, так томительно медленно, что Дана сама выгибалась навстречу его ласкам, забыв о стеснительности. Яркий, сильный оргазм накрыл волной, унося к звёздам.

— Можем на этом остановиться, — негромко предложил Атор, поглаживая девушку по бедру и мысленно моля всех богов, чтобы она не согласилась.

— Не надо, — Дана повернулась в нему, уткнулась носом в шею. Тихо выдохнула: — Я тебе доверяю.

Больше он ни о чём не спрашивал. Продолжил ласкать её, снова разжигая огонь желания. Сбросив одежду, навис над девушкой. Провёл головкой члена по влажным складочкам, легонько толкнулся внутрь. Дана сжала зубы, когда он проник глубже. Едва сдержала вскрик, когда низ живота обожгла острая, резкая боль. Боевик замер, почувствовав, как напряглось под ним стройное тело. Ласково поцеловал, не торопясь двигаться дальше. Дождался, когда девушка снова немного расслабится, и только тогда продолжил. Он был осторожен, но Дана боялась даже шевельнуться, чувствуя, как мужская плоть неумолимо погружается в неё, распирает, наполняя узкое лоно. Наконец Атор остановился, заполнив её целиком. А потом медленно вышел. Ощущение наполненности исчезло, осталась лишь тупая, саднящая боль между ног. И кто-то ещё говорит, будто это может нравиться?

— Больше больно не будет, — прошептал мужчина, бережно стирая слёзинку с её щёки.

В темноте его ладонь внезапно покрылась бледно-фиолетовыми и белыми искорками. Магия Хаоса, соединённая с магией Света. Такого сочетания Дана ещё никогда не видела. Боевик положил руку ей на живот, и боль отступила. Искорки с ладони Атора впитывались в кожу, приятно щекотали. Потом он принёс из ванной и положил на её живот влажное тёплое полотенце. Предложил:

— Помочь?

— Я сама, — Дана осторожно села. Странно, но больно уже не было. Совсем. Провела влажной тканью по внутренней поверхности бёдер. Тихо призналась: — Уже не болит… Спасибо.

— Не за что, — мужчина перетянул её к себе на колени. Почувствовав, как девушка сжалась, попросил: — Доверься мне. Тебе понравится.

Лидана не поверила, но отбиваться не стала. Закрыла глаза, вздрогнула, ощутив, как на плечи легли горячие ладони. Пальцы боевика коснулись шейных позвонков, легонько прошлись по каждому из них. Одна рука осталась массировать шею, вторая зарылась в волосы, перебирая густые пряди. Дана расслабилась, наслаждаясь этой простой лаской без интимного подтекста, тая от приятных ощущений. Ей было так хорошо и уютно, что не хотелось ни о чём думать.

— Моя девочка, — прошептал Атор, поглаживая её по спине.

В его голосе было столько тепла, что Дана тут же открыла глаза, пытаясь рассмотреть в полумраке выражение лица боевика. Мужчина привлёк её ближе и коснулся губ лёгким поцелуем. Бережно. Нежно. Не настаивая и давая возможность отстраниться. Девушка колебалась лишь секунду, потом её руки легли на плечи хаосита.

Атор осыпал поцелуями лицо, шею, плечи своей желанной, снова и снова возвращаясь к призывно приоткрытым губам. То ласково и осторожно, то горячо и страстно. Руки мужчины скользили по бархатистой коже, нежа, оплетая шёлковой паутиной из ласк. Так бережно, так томительно приятно. Дана трепетала от его прикосновений, чувствуя, как по телу разливается знакомый жар. И оказалась совершенно не готова к тому, что боевик внезапно приподнимет её и плавно опустит на напряжённый член. Сжалась в ожидании боли, но той не было. Даже осмелилась шевельнуть бёдрами, ощущая непривычную наполненность.

— Больно? — Атор поглаживал её грудь.

— Нет, — Дана ещё раз пошевелилась, привыкая к новым ощущениям. — Не больно…

— Точно? — боевик вновь немного приподнял её и толкнулся навстречу. — А так?

— Приятно, — зачарованно признала девушка.

Немного отклонилась назад, подставляя грудь под поцелуи, и тихонько застонала, когда Атор качнул бёдрами, проникая глубже. Приподнялась сама, медленно опустилась. И ещё раз. И ещё. Боевик сдерживался, не позволяя себе поддаться искушению опрокинуть Дану на кровать. Слишком плавными и медленными были её движения, настоящая пытка! Положил ладони ей на талию, начал двигаться навстречу, ускоряя темп. Девушка тихо застонала, наслаждаясь новыми ощущениями. Теперь она понимала, что такое близость. Наслаждение, заполняющее каждую клеточку тела, разливающееся тёплой волной под кожей. Жар от прикосновений, одинаково прерывистое дыхание. И ослепительная вспышка удовольствия.

Аккуратно переложив Лидану на простыню, Атор взял её руку и несколько раз резко двинул вверх-вниз по напряжённому члену. Не самый приятный способ получить разрядку, зато почти гарантированно позволяющий избежать незапланированной беременности. Обняв довольно мурлыкнувшую девушку, шепнул:

— Спи.

Лёжа в его объятьях, Дана чувствовала себя счастливой. Ей нравилось знать, что она вызывает в этом сдержанном мужчине такие сильные эмоции, страсть, прорывающую даже его железный самоконтроль. Пожалуй, впервые она призналась сама себе в чувствах, которые испытывала к Атору. Его ненавязчивая забота, внимательность, терпение… Как она раньше этого не поняла? Именно к нему она шла за помощью, он оказывался рядом в сложных ситуациях, и только с ним Дана чувствовала себя в безопасности.

А сколько заботы и нежности он проявил сейчас, думая в первую очередь о ней, о её удовольствии. Разве могла Дана ожидать подобного от кого-то другого? Она не жалела, что согласилась остаться, что отдалась боевику. По крайней мере, теперь одним страхом стало меньше. Тёплая шершавая ладонь лежала на её животе. Положив сверху свою руку, девушка закрыла глаза и вскоре задремала.

Пробуждение было приятным и нежным. Сквозь сон Дана почувствовала лёгкие поцелуи, теплое дыхание на своей шее. Мужчина коснулся губами её плеча, и Дана на миг задержала дыхание, почувствовав, как от почти невинной ласки томно и сладко заныло внизу живота. Но прерывать эту игру она не хотела, продолжая делать вид, будто крепко спит, и с затаенным волнением ожидая новых прикосновений.

Атор улыбнулся. Он планировал просто разбудить свою девочку, но так было даже интересней. Вновь коснулся губами её плеча, так же ласково. Притворщица взволнованно вздохнула и тут же снова притихла. Чуть заметно вздрогнула, когда тёплая рука легла на её животик. Боевик прижал девушку к себе, поцеловал в шею, уже настойчивей. Прошёлся языком за ушком. Лидана изо всех сил делала вид, будто продолжает спать.

Медленно, едва касаясь кончиками пальцев, мужчина поглаживал её живот, успокаивая, позволяя расслабиться. Потом снова приник губами к шее. Одновременно его рука накрыла грудь девушки, слегка сжав молочно-белую округлость. Дана не сдержала тихого стона. Но глаза не открыла. Слишком приятными были эти осторожные, томительно нежные ласки.

— Притворщица, — тихо шепнул на ухо Атор, слегка прикусывая мочку.

Дышать ровно у девушки не получалось. То и дело дыхание сбивалось от ласковых поцелуев, прикосновений языка к шее, движения пальцев, невесомо поглаживающих спину и живот. Дана прижалась к Атору, сама не зная, хочет, чтобы он прекратил, или чтобы не останавливался. Мысли метались в голове стайкой вспугнутых котом воробьёв. Боевик обнял её, прекратив на несколько мгновений деликатные, дразнящие ласки. Девушка повернула голову, почувствовала, как его губы скользнули по щеке, коснулись век. Указательным пальцем Атор провёл по её губе. Дана замерла в ожидании поцелуя, растворяясь в нежности этого утра. Ощутив лёгкое прикосновение его губ к своим, слегка приоткрыла рот, откликаясь на ласку, медленно провела язычком по губам мужчины. Тёплое дыхание боевика на щеке, мягкие, невесомые поцелуи. Девушка боялась открыть глаза, чтобы не разрушить волшебство этих мгновений.

Атор обнимал её бережно и осторожно, продолжая легонько касаться нежных губ. Ему нравилась слышать взволнованное дыхание своей девочки, чувствовать, как она прижимается к нему, откровенно наслаждаясь неторопливыми, спокойными ласками. Его ладонь опустилась на бедро Лиданы, не спеша, двинулась ниже. Девушка прерывисто вздохнула, потёрлась об него круглой, соблазнительной попкой, послушно выгибаясь. Тихонько застонала, когда боевик медленно вошёл в её лоно.

А потом были неторопливые, размеренные движения внутри её тела, ласковые прикосновения к животу, груди, нежные поцелуи в плечо и шею. И долгое чувственное удовольствие с ярким финалом. Излившись на бедро девушки, мужчина тесно прижал её к себе и шепнул:

— Как тебе спалось, солнышко?

— Хорошо, — тихо отозвалась Дана. — Доброе утро.

— Очень доброе, — согласился боевик. Ещё раз поцеловал обнажённое плечико и поднялся. — Вставай. Жду тебя к завтраку.

Он вышел из комнаты, перекинув через плечо вчерашнее полотенце с лёгкими розоватыми разводами. Зашумела вода в ванной. Дана откинулась на подушку, кутаясь в одеяло. Атор вёл себя так, словно ничего не произошло, и она не могла понять, как на это реагировать. Шум воды затих, хлопнула дверь кухни. Девушка опустила ноги на пол. Вспомнила, что вся одежда осталась в ванной. Постеснявшись идти туда обнажённой, подняла плед. Тело всё ещё было наполнено сладкой истомой после нежного пробуждения.

Приведя себя в порядок, Дана пришла на кухню. Тихо села в уголке, пытаясь понять, как вести себя с боевиком после этой ночи. Взглянула на висевшие над столом часы. Семь утра. Почти полтора часа до пар. Пожалуй, она успеет забежать к Риду.

— Чай, кофе? — спросил Атор, повернувшись к ней.

— Кофе. С молоком.

И снова повисло молчание. Дана рассматривала мужчину, словно видела его впервые, любуясь хищной грацией его движений, чётких и выверенных, что бы он ни делал. Даже сейчас, по-домашнему расслабленный, лучший имперский боевой маг оставался опасным, словно огненное лезвие. Почему он выбрал её? Чем она привлекла Атора? И что будет дальше? Но задать эти вопросы девушка не решилась. Выбрала более безобидный.

— Атор, почему на этой неделе у нас было всего две боёвки вместо трёх?

— Бриан решил, что три боёвки плюс поход с двумя ночёвками — перебор, — ответил мужчина. — Со следующей вернёмся к обычному графику.

— Понятно, — Дана тихо вздохнула.

Боевик вёл себя, как обычно, будто это не он ласкал её всего полчаса назад. И этот контраст между нежностью и заботой, подаренной ночью и утром, и теперешней холодностью сводил юную герцогиню с ума. А что, если он решит на этом прекратить общение? Ведь уже получил то, чего хотел. И сам говорил, что, возможно, ему хватит всего одной ночи.

— Дана, — Атор помахал рукой перед её лицом, — третий раз спрашиваю: сколько тебе каши положить?

— А? — отмерла девушка. — Немного… Я не привыкла плотно завтракать.

— Зря, — пожал плечами хаосит. — Советую привыкнуть. Кстати, твой стихийный дар просыпаться не надумал?

— Не знаю, — Дана мысленно перебрала признаки, о которых рассказывал на лекциях Квабарюн, и покачала головой: — Вроде бы нет.

— Жаль. Если не проснётся в ближайшие полтора месяца, его пробудят насильно, — напомнил боевик. Нахмурился, всматриваясь в её лицо. Обманчиво мягко произнёс: — Скажи мне, солнышко, какую проблему ты себе надумала на этот раз?

— Никакой, — замотала головой Дана. — Просто… Просто волнуюсь перед походом. Ты ничего о нём не говоришь, кроме того, что будет сложно.

— Не убийственно сложно, — уголки губ Атора дрогнули в намёке на улыбку. — Пока что. Дана, помнится, я тебе говорил: на ФБМ присматривают за студентами, что бы официально не заявлялось по этому поводу. Иначе смертей было бы гораздо больше. Погибают самые тупые и беспечные. Естественный отбор в чистом виде. Справитесь, не переживай. В очередной раз прыгнете выше головы, подумаешь, какая мелочь.

Голос боевика звучал уверенно и спокойно, и эта уверенность каким-то странным образом передалась и Лидане. Конечно, они справятся. Как будто есть выбор. Уж что-что, а заставлять прыгать выше головы Атор действительно умел, за время занятий в этом убедились все.

— Дана, я жду ответа, — напомнил мужчина. — В чём дело?

— Я хочу до пар зайти к Риду, — девушка опустила взгляд в тарелку, внезапно заинтересовавшись кашей.

— Думаешь, он тебя осудит? — поставив перед Лиданой чашку с ароматным кофе, Атор провёл ладонями по скорбно опустившимся плечикам юной герцогини. — Брось.

— Мне… мне попросить у него противозачаточный укол? — выдохнула девушка. — Или не надо?

Атор нахмурился, начиная понимать, в чём проблема. Помнится, он говорил Дане, что она останется под его защитой, даже если ему хватит всего одной ночи с ней. Похоже, его личная головная боль решила, что на этом их отношения закончены. И огорчилась. Хотя последнее хаосита даже порадовало.

— Тебя интересует, будет ли у нас секс? — спокойно спросил он, садясь напротив. — Будет. Много, часто и по обоюдному согласию. Противозачаточное точно пригодится. Ещё вопросы есть?

Лидана покраснела и отрицательно помотала головой. Боевик моментально понял, что её волнует и ответил, как обычно, с безжалостной прямотой, ничуть не смущаясь откровенности темы. Хорошо, что не стал развивать её дальше, а предложил в понедельник обсудить расписание с учётом добавившихся предметов по целительству.

— В официальных списках студентов целительского факультета тебя не будет, — произнёс мужчина. — По крайней мере, пока что. Бриан и Рауль хотят посмотреть, как ты справишься с первыми двумя сессиями. Возможно, на одном из твоих экзаменов будет присутствовать ректор. Ему понравилась идея расширить программу.

— Я начинаю бояться, что не справлюсь, — призналась Дана.

— Мы с Ридом тебе поможем, — пообещал Атор. — Обращайся по любому вопросу.

— А что говорить другим преподавателям, желающим затащить меня на свой факультатив? — решилась девушка.

Боевик объяснил. Подробно, доходчиво и очень нецензурно. Со всеми анатомическими подробностями. К концу его тирады у маленькой герцогини от смущения пылали даже кончики ушей.

— А можешь просто отправить ко мне, — закончил мужчина. — Объясню сам. Кто тебя домогается? Кроме меня, естественно.

— Госпожа Треаль, — Лидана вздохнула. — Сказала, что если я не приду на её факультатив во вторник, буду сдавать зачёт с комиссией.

— А госпожа Треаль не забыла упомянуть о том, что любовницы преподавателей имеют право вообще не посещать её пары? — прищурился боевик. — Практика важнее теории. Впрочем, это моё упущение. Я поговорю с ней, солнышко. Факультатива не будет.

— А зачёт? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Автоматически, — пожал плечами Атор. — Можешь больше к Флавии на пары не ходить.

Дана снова опустила взгляд. Предложение было соблазнительным. Не придётся себя перебарывать, лаская големов под присмотром преподавательницы, выслушивать обо всяких извращениях из личного опыта Флавии Треаль, получать замечания и требования быть более раскрепощённой…

— Спасибо, но я продолжу посещать занятия, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Не хочу злоупотреблять положением преподавательской любовницы. Давай сделаем так: я схожу в следующий вторник на этот факультатив, а потом ты поговоришь с госпожой Флавией и скажешь, что у меня нет возможности его посещать из-за более важных предметов.

Боевик мысленно поставил Лидане ещё один плюсик. Его девочка не стремилась идти самым лёгким путём, полностью переложив решение проблем на других. Но и от помощи не отказывалась. Будь у девушки основным даром не целительство, она могла бы сама встать во главе рода после окончания ФБМ. Атор усмехнулся, поймав себя на мысли, что и при имеющихся условиях покорной куклой, беспрекословно подчиняющейся чужим решением, маленькая герцогиня не будет. Если уж она не побоялась спорить с ним, не испугается возразить любому другому собеседнику.

После завтрака Дана засобиралась к Риду. Проводив её до двери, боевик внезапно предложил:

— Переселяйся ко мне. Так будет удобней.

Очарование утра дрогнуло и рассыпалось миллиардом осколков. Сказка закончилась, даже не начавшись. Вот так просто: вначале — равнодушие после наполненного нежностью пробуждения, после — холодное и спокойное информирование о том, что секса теперь в жизни Даны будет много, и, как апофеоз, предложение переселиться. Конечно, к чему Атору проводить с любовницей четыре ночи в неделю, если можно заполучить её на все семь? Глаза предательски защипало от обиды.

— По-моему, мы договорились об условиях наших встреч, — гордо вздёрнула голову девушка. — Не вижу причин их менять.

И, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь, надеясь, что боевик не станет её останавливать. На душе кошки не просто скребли: они заскребали. Совсем не таким представляла себе Дана утро после первой совместной ночи. Атор не сказал ей ни одного ласкового слова, будто для него случившееся ничего не значило. Может, и не значило. Девушка даже думать не хотела о том, сколько женщин побывало в постели лучшего боевого мага Империи. Самого опасного и притягательного. Что ему ещё одна?

Дана не жалела о прошедшей ночи, и если бы время повернулось вспять, снова осталась бы с боевиком. Но смириться с участью послушной сексуальной куклы, готовой по первому зову сбросить одежду и шагнуть в объятья любовника, она не могла. И потому предложение мужчины задело её до глубины души. К целительскому корпусу она почти бежала.

— Ты совсем промокла, — неодобрительно покачал головой Рид, как раз открывавший кабинет. — Проходи, снимай куртку, рассказывай, что стряслось.

Повесив форменную куртку на крючок, девушка умостилась в уголке мокрым нахохленным воробушком, обхватив себя руками за плечи. Целитель включил чайник, достал пузатые глиняные чашки.

— Рид, у тебя ведь есть противозачаточный сбор, или какой-нибудь эликсир? — тихо спросила Дана. — Мне очень надо… А настойку я тебе на следующей неделе отдам.

— Оставь себе, — отмахнулся мужчина, подходя к шкафу со стеклянными дверцами. Достал одну из многочисленных бутылочек, капнул в чашку семь капель. — Отдашь кому-нибудь из подружек. Пригодится. — Запер дверь на ключ, повернулся к девушке. Спокойный, собранный. — Ложись на кушетку. Я тебя осмотрю.

— Не надо! — Дана зарделась так, что от неё можно было поджигать лучины. — Я хорошо себя чувствую, всё со мной в порядке!

— Ложись на кушетку, — в мягком голосе Рида прозвучали железные нотки. — Приподними рубашку и расстегни ремень. Никаких жутких, с твоей точки зрения, манипуляций я проводить не буду.

Профессиональными скупыми движениями целитель прощупал живот, уточняя, не причиняет ли пальпация боли. Результатом осмотра остался доволен и разрешил подняться.

— Дорогая моя студентка, учись переключаться, — посоветовал он, пока девушка приводила одежду в порядок. — Целитель пола не имеет. Ты за время учёбы насмотришься на десятки и сотни обнажённых тел, которые будут в первую очередь, людьми, нуждающимися в помощи, а уж потом — мужчинами и женщинами. И смущение тут неуместно. Для меня ты сейчас была просто пациенткой.

— Простите, — от волнения Дана снова сбилась на «вы».

— Ничего страшного, — Рид тепло улыбнулся ей. — Пей чай. Эликсир я добавил. Кстати, тебе что будет удобнее принимать? Желатиновые капсулы, капли, пастилки? Всё раз в сутки, без перерыва на «лунные дни».

— А почему не укол? — изумилась девушка. — Это ведь проще.

— Это слишком сильный удар по женской репродуктивной системе, — целитель поморщился. — Но руководство ФБМ считает, что лучше это меньшее зло, чем избавление от нежелательных беременностей. И в этом я с ними согласен. Но тебе укол делать не буду, даже не проси. Есть менее радикальные методы, не причиняющие вред. А пастилки ещё и с мятным вкусом.

— А артефакта нет? — с надеждой вздохнула девушка.

— Кольца, — покачал головой мужчина. — Но этот артефакт снимать нельзя. Как помнишь, на ФБМ ношение колец в учебное время запрещено.

Дану передёрнуло. Слишком красочно рассказывал молодой преподаватель, знакомивший первокурсников с основами безопасной жизнедеятельности, о травмах во время спецкурсов и практических занятий. «Зацепились кольцом за что-нибудь — минус палец, надели длинные серьги — приготовьтесь попрощаться с мочкой уха, длинная цепочка или шёлковый шарфик на шее — здравствуй, асфиксия», — прозвучал в голове девушки голос лектора.

— Хорошо, пусть будут пастилки, — согласилась она.

Попробовала чай. Вкус эликсира в нём не чувствовался. Рид тем временем достал из ящика стола небольшую деревянную коробочку со сдвижной крышкой. Открыл. Пастилки были едва в половину ногтя на мизинце.

— По одной раз в сутки, лучше с утра, — напомнил целитель. — Здесь на два месяца. Потом дам ещё.

— А если случайно пропущу приём? — на всякий случай спросила Дана.

— Я буду очень ругаться за несознательность, — Рид улыбнулся. — Шучу. Ничего страшного, опять угощу эликсиром. Но лучше не пропускай.

Спрятав коробочку в карман, девушка допила чай и поднялась. До пар оставалось полчаса, а нужно было забежать в свою комнату за конспектами. Взглянула в окно. Дождь только усилился.

— До понедельника, Рид, — надевая влажную куртку, девушка поёжилась. — Спасибо тебе.

— Рад был помочь, — кивнул целитель.

Разговор с Ридом, как всегда, подействовал на Дану успокаивающе. Тревожило её теперь другое: герцогиня подозревала, что Атор просто так не оставит её утренний побег и потребует объяснений. И она пока не знала, что ему сказать. Унижаться, выпрашивая ласковые слова, девушка не хотела.

Пары прошли спокойно. Ансельм Бертран Леграно, читавший очередную лекцию об оказании первой помощи пострадавшим, снова пугал студентов жуткими случаями из своей практики. На этот раз целитель рассказывал о помощи при ожогах, демонстрируя на голографическом экране, как выглядят ожоги разных типов и степеней.

— Вот, помню, был у меня случай… — хищно улыбнувшись, начал преподаватель.

— Господин Леграно, можно выйти? — тут же взмолился добрый десяток студентов.

— Идите, мои хорошие, идите, — разрешил Ансельм. — Так вот, был у меня как-то случай. Отправились мы с группой за корнем мандрагоры, а там рядом заросли крапивы и борщевика. И один студент, который очень любил ножичком сбивать верхушки всяких растений, полоснул по борщевику. Сок растения попал ему в глаз, парень покачнулся от неожиданности и боли, и рухнул в крапиву. Волдыри по всему телу были, даже в тех местах, о которых во всеуслышание не говорят. А мандрагора применения магии рядом не любит…

— Зрение хоть не потерял ваш студент? — обеспокоилась Лидана.

— Да что с ним станется? — отмахнулся преподаватель. — Повыл от боли, пока глаза водой промыли, и чесался потом, как блохастый пёс, три дня. А если бы упал в борщевик, а не в крапиву, было бы намного хуже. Кстати, детки, ваш деканат любезно сообщил, что зачёт по моему предмету у вас всё-таки будет. Кто не сдаст, получит крапивой по пяткам.

— Где вы её возьмёте-то осенью? — недоверчиво хмыкнул сидевший в середине аудитории рыжеволосый детина. — Чай, завяла вся.

— Юноша, — неодобрительно покачал головой Ансельм Бертран Леграно, — почему вы думаете, что у меня нет знакомых магов земли? Впрочем, отъявленных неучей могу поставить коленями на гречку, раз вам крапива не нравится. Всё, детишки, возвращаемся к теме.

Третьей парой в этот день был предмет с названием «Искусство лести и оскорблений». Новый в расписании. Преподаватель Нейла Аригро, сухонькая бойкая старушка, не утруждая себя лишними объяснениями, ткнула пальцем в первого попавшегося студента:

— Иди сюда.

Парень неохотно поднялся, подошёл к преподавательскому столу. Стоять перед аудиторией ему явно не нравилось, он подобрался, скрестил руки на груди.

— Как звать? — спросила наставница, осматривая «жертву».

— Теодоро Форсейт, — процедил сквозь зубы парень.

— Красивое имя, — благосклонно кивнула госпожа Аригро. Повернулась к аудитории: — Хвалите однокурсника.

Повисла недоуменная тишина. Студенты переглядывались, не решаясь уточнить, верно ли поняли задание.

— Чего? — первым отмер Люсьен Брехано. — А за что его хвалить, если я этого кренделя не знаю?

— Вот и придумайте, — посоветовала преподаватель. — И так, чтобы он поверил. Давайте, не стесняйтесь! Похвалите будущего коллегу!

— Э-э-э-э… — Люсьен лихорадочно соображал. — Чувак, у тебя бицепсы ничего так.

— Спасибо, — Теодоро смутился.

— Отлично! — хлопнула в ладоши наставница. — Он поверил! Продолжаем. Если врёте, говорите уверенно, чтобы у собеседника не возникло и мысли, что вы льстите. А теперь пример грубой лести: Теодоро, у вас бицепсы, как у…

— … у Вальтормара, — подсказал голос с задних рядов.

— У нас тут есть кое-кто, точно знающий, какие у Вальтормара бицепсы, — хихикнул кто-то из девиц. — Может сравнить.

— Вся его группа по боёвке знает, какие у Атора бицепсы, — веско заявил Алехно, не поворачиваясь.

— Разговорчики! — постучала по столу указкой Нейла Аригро. — Но пример хорош. Сразу понятно: лесть грубая и бессовестная. Принцип понятен? Хвалим Теодоро!

Дана облегчённо вздохнула и бросила в сторону сидевшего неподалёку барона Бретона благодарный взгляд. Тот ободряюще улыбнулся ей и подмигнул. Теодоро Форсейт тем временем купался в комплиментах. Столько добрых слов в свой адрес парень слышал впервые, и уже на десятом человеке напрочь забыл о том, что всё это — лесть. А во второй половине пары госпожа Аригро подняла Харли Кебиана и предложила однокурсникам обругать его, хоть прямо, хоть завуалированно.

— Петух недокрашенный! — первым охотно высказался Феб, пользуясь случаем отомстить врагу.

— Тогда уж облезлый, покрашен он был как раз хорошо, — возразил Террен.

Харли побледнел от ярости и сжал кулаки. В аудитории послышались смешки. Рябого на курсе не любили. При всём желании преподаватель не нашла бы лучшего кандидата для оттачивания оскорблений. К концу пары у Кебиана разве что пар из ушей не валил от бешенства.

— Я вам это припомню, — задыхаясь от злости, прошипел он, садясь на место.

— К следующей паре каждый должен подготовить десять комплиментов и десять оскорблений для соседа справа, — сообщила преподаватель.

Слева от Даны сидел как раз Феб. Справа — Альма. Лея два дня назад забрала документы и, светясь от радости, пообещала в ближайшее время пригласить подруг в гости на ужин в честь замужества и новоселья. Лидана была рада за подругу и по-доброму ей завидовала. Алвар в прямом смысле слова носил возлюбленную на руках, не скупился на комплименты и нежные прикосновения. Вспомнив сегодняшнее утро, герцогиня вздохнула. Атор даже не поцеловал её, не обнял… А ей так хотелось нежности после этой ночи, такой важной для неё. И что в итоге? Сухая информация о том, что теперь секса будет много и циничное предложение переселиться.

— Эй, ты чего нос повесила? — Ниэль тронул девушку за плечо. — Нам пора, как раз успеем добежать до места сбора.

Дана смахнула тетрадь в сумку и вымученно улыбнулась:

— Тогда побежали.

У склада группа собралась вовремя. Никто не опоздал. Ёжась под непрекращающимся дождём, Кебиан злобно косился в сторону Даны с друзьями, но помалкивал. Рябой решил, что непременно отомстит обидчикам в ближайшее время. Особенно этой выскочке Льенн, так вовремя раздвинувшей ноги перед преподавателем. Но если Харли случайно хлестнёт маленькую дрянь веткой по лицу во время похода, его точно не накажут. А один из заступников этой преподавательской подстилки сам напросился на хорошую драку в походе. В способности отходить благородного аристократишку Бретона так, чтоб тот кровью харкал до возвращения в Академию, Кебиан не сомневался. И даже мысли не допускал, что Алехно сумеет долго ему противостоять. Счёт к барону у рябого был длинный.

— Какие вы молодцы, собрались даже на две минуты раньше назначенного времени, — похвалил их Атор, стоящий в дверях склада, и посторонился: — Полчаса вам на сбор рюкзаков. Время пошло.

Дана от души порадовалась, что они с ребятами подготовили список нужных вещей заранее. Отложив в сторону шесть рюкзаков, друзья пошли вдоль стеллажей, собирая по списку всё необходимое. После первого возвращения, Маттис остался рядом с рюкзаками. Затруднения у компании возникли только с палатками. В книге советовалось брать одну на всех. На складе были трёх- и четырёхместные. После минутного обсуждения решили взять две четырёхместные, предполагая, что при желании в одной палатке поместятся и шестеро, а второй, скорее всего, придётся делиться. Спокойно, без спешки упаковали вещи, причём в рюкзак Лиданы парни снова сложили самое лёгкое, и вышли в коридор.

— Мы готовы, — отрапортовал Алехно, подходя к Атору.

— Молодцы, — равнодушно похвалил боевик.

— Господин Атор, в этот раз нам тоже можно будет разделяться? — спросил молодой барон.

— Можно, — коротко кивнул преподаватель. — Не хотите иметь с будущими коллегами ничего общего?

— Выясняю основополагающие вопросы, чтобы иметь возможность планировать широкомасштабные действия, имея перед глазами полную картину, — безукоризненно вежливо пояснил юноша.

— Вы ж моя молодая гениальность! — в янтарных глазах Атора на миг плеснулся неприкрытый сарказм. — Вы ещё не видели района будущих действий даже на карте, а уже что-то планируете? Я потрясён вашим талантом!

— Чтобы в будущем иметь возможность планировать действия, не отвлекаясь на выяснение вопросов, которые можно прояснить уже сейчас, — исправился барон Бретон, ничуть не смутившись.

— Бедные возможности, — покачал головой хаосит. — Число желающих их иметь зашкаливает ещё до того, как они предоставятся.

— Наглость — второе счастье, — задорно улыбнулся Алехно.

— А первое, по утверждению некоторых великих умов, наивность, — взгляд Атора был непроницаем. — Либо хамство. Если исходить из этих версий, второе счастье однозначно привлекательней.

— Я слышала другой вариант, — негромко проговорила Дана. — Наглость — второе счастье, когда нет первого.

— Лидана, после того, как вы пришли прогуливать пары в мой кабинет, я даже не сомневаюсь, что нет на ФБМ человека нахальней, — губы боевика тронула лёгкая улыбка. — А есть ли у вас первое счастье, право, не знаю. Смотря, что под ним понимать.

— А вы счастливы, господин Атор? — заступился за смутившуюся подругу Феб.

— Фабиан, вы издеваетесь? — хаосит медленно поднял бровь. — Дождь, ветер, мне предстоит ближайшие двое суток присматривать за блуждающими по лесу, как медведи-шатуны, первокурсниками… Считаете, это идеальные составляющие для счастья?

Алехно, не выдержав, захохотал в голос. Даже сравнение с медведями-шатунами из уст преподавателя прозвучало совершенно не обидно.

— А вы представляете, каково нам? — сквозь смех проговорил он. — Дождь, ветер, и двое суток шататься по незнакомому лесу, боясь каждого шороха? И надежда только на то, что вы придёте на помощь в критический момент.

— Главное, не заблудиться, — наставительно поднял указательный палец Террен.

— А я стишок знаю, — снова вмешался Феб. — Про нерадивого проводника. «— Куда ты ведёшь нас звериной тропой? — Идите вы к чёрту, я сам тут впервой! — Куда ты завёл нас, не видно ни зги! — Идите за мной, не … — парень запнулся, думая, чем заменить нецензурное слово, — не ешьте мозги!»

— А ещё был вариант: «— Давайте отрубим мы лоцману ногу! — Не надо, не надо, я вспомнил дорогу!» — улыбнулся Террен. — Отец часто шутил так со знакомым караванщиком.

Дана чувствовала на себе внимательный взгляд янтарных глаз Атора, но смотреть в его сторону не хотела. Сделав полшага назад, спряталась за Ниэля и сразу почувствовала себя увереннее. А что, если боевик потребует, чтобы ближайшие две ночи она спала рядом с ним? И не просто спала? От этой мысли девушка побледнела. Пресветлый, это же такой позор… Утром все будут знать, что между ними происходило. О том, что Атор в таком случае может поставить полог тишины, девушка забыла напрочь.

Отпущенное на сборы время истекало, а остальная часть группы и не думала выходить со склада, продолжая азартно рыться в вещах и переругиваться. Боевик сделал несколько шагов, желая поторопить студентов, и Дана решилась:

— Атор, можете уделить мне минутку?

Мужчина кивнул. Отведя её на пару метров в сторону, произнёс:

— Внимательно слушаю. Что тебя обеспокоило?

— С кем я буду ночевать во время похода? — на щеках девушки проступил румянец.

Она уже продумывала, как отговорить Атора, если он скажет: «Со мной», даже решила, что предложит остаться у него среди недели. Но заготовленные аргументы не понадобились.

— С кем хочешь, — пожал плечами боевик. — Полагаю, предпочтёшь проверенное общество де Рена, Бретона, Рандо, Маро и Никса.

— Спасибо, — услышав ответ, Дана ощутимо расслабилась.

— Проблема решена? — получив утвердительный кивок, мужчина уточнил: — Ещё вопросы есть?

— Нет, — вопросы были, но обсуждать их посреди коридора склада девушка не хотела.

Атор смерил её задумчивым взглядом. Он продолжил бы диалог, но сейчас было не время и не место. Боевику была непонятна резкая реакция Даны на его предложение, и он намеревался выяснить причины, как только предоставится удобный случай. Возможно, даже этим вечером.

ГЛАВА 10

— Ребята, у меня идея, — произнёс Алехно, когда Атор, взглянув на браслет, ушёл поторапливать оставшуюся часть группы. — Хочу, чтобы в этот раз наши будущие коллеги шли с нами. На наших условиях.

— Под твоим командованием, — Ниэль махнул рукой, отметая возражения. — Даже не спорь. Кто у нас будущий маршал?

— А эти тоже с нами пойдут? — угрюмо пробасил Маттис.

Кого он подразумевал под «этими» можно было не уточнять. И по лицу парня было видно, что от подобной перспективы в восторге он не был.

— Предложим всем, — кивнул барон. Перевёл взгляд на остальных друзей. Те молча кивнули, соглашаясь. Алехно повеселел: — Спасибо, что поддержали.

В коридор начали выходить хмурые одногруппники. Боевик был безжалостен: едва отведённое время истекло, выгнал со склада всех. Кладовщик, присматривавший за будущими имперскими магами, с облегчением вздохнул, когда стадо варваров, ошибочно причисляемых к разумным, покинуло его владения.

Витор, подошедший к вопросу изучения книги со всей серьёзностью, едва тащил набитый рюкзак. Казалось, что он запихнул туда половину всего, что было на складе. Но палатку взять не озаботился.

Атор открыл портал на выбранную в качестве отправной точки опушку, шагнул в него последним. Первокурсники ёжились под холодным дождём, кутаясь в форменные куртки. Желторотики… Никто из них даже не поинтересовался у кладовщика, есть ли на складе непромокаемые плащи. Что ж, это проблемы студентов.

— Сегодня у меня три экземпляра карты, — произнёс боевик, осмотрев группу.

То, что он видел, ему не нравилось. Более-менее подготовленными к переходу выглядела только дружная шестёрка во главе с Бретоном. Остальные, как подозревал мужчина, навряд ли взяли даже самое необходимое для двухдневного похода.

— Одинаковые карты? — сразу уточнил Фабиан.

Кто-то из парней коротко хохотнул и тут же испуганно притих.

— Вы подали мне отличную идею, Рандо, — кивнул Атор. — Но в этот раз одинаковые. Так что при желании можете сразу разделиться на три группы. Или остаться одной, если договоритесь. Кому дать карту?

Первым подошёл Алехно. Получив карту, передал её Террену, тут же бережно укрывшему бумагу от дождя под курткой. Сам барон уверенно и громко произнёс:

— Будущие коллеги, минутку внимания. Наша команда предлагает вам пойти с нами. Условия просты: идём строго по маршруту, сложные ситуации обсуждаем и принимаем общее решение. Никакого нездорового эгоизма. Пока не дойдём до цели, мы — единая команда. Последнее слово — за ведущим группы.

— И кто поведёт, не ты ли? — Харли сплюнул в грязь под ногами.

— Я, — согласился Алехно. — Никого не заставляю соглашаться, как все прекрасно помнят, у нашего преподавателя ещё две карты. На всякий случай напоминаю: в моей подгруппе есть человек, умеющий читать карты. И как минимум поэтому шанс дойти до цели у нас больше.

— Я с вами, — шагнул вперёд один из парней, державших нейтралитет.

— И я, — неожиданно для дружков решил Витор, поправляя рюкзак.

— Вит, совсем охренел? — скривился Кебиан. — С ними? Сами дойдём!

— Ну и идите, — бросил староста. — Они карту читать умеют, а я нет. Я с ними.

Когда вся группа, кроме Харли, собралась возле барона Бретона, рябой ещё раз зло сплюнул.

— Ну хорошо, я тоже с вами, уболтали.

— Мы очень старались, — вежливо отозвался Алехно. — Бесконечно рад, Харли, что ты решил присоединиться к нашей команде. Без тебя она была бы неполной.

Дана подавила смех, уловив в тоне друга нотки сарказма. Кебиан пошёл гневными пятнами, чувствуя, что его только что снова прилюдно унизили, но не в силах придраться ни к единому слову.

— Господин Атор, скажите, есть что-нибудь, что нам необходимо знать перед тем, как отправиться в добрый путь по осеннему лесу? — спросил барон. — И какая цель на этот раз?

— Пока цель неизменна: дойти до конечной точки, — ответил боевик. — На пути могут встретиться ловушки: ловчие ямы, пока без кольев, петли.

— Потрясающе, — буркнул Феб. — Как вы о нас заботитесь. Проще самим утопиться, нет?

— Тогда я не получу удовольствия, наблюдая за тем, как вы попадаете в ловушки, — холодно произнёс Атор. — А это неправильно. Ещё вопросы есть?

— Сроки, — кивнул Алехно.

— Не ограничиваю, — коротко прозвучало в ответ. — Я найду, чем вас занять в оставшееся время.

Молодой барон поблагодарил и, окликнув Террена, отошёл вместе с ним под ближайшее дерево, чтобы хоть немного укрыться от дождя и изучить карту. Боевик обвёл взглядом нахохлившихся первокурсников, ожидаемо разбившихся на три кучки. Идея Алехно объединить всех, безусловно, была неплохой, но требовала доработки. Хаосит не был уверен, что парень удержит лидерство и сумеет добиться выполнения поставленных задач. Кебиан и Брехано, присоединившиеся последними, что-то шёпотом обсуждали.

— Господин куратор, а нам сколько до этой цели идти? — нарушил тишину голос Маттиса.

— Плюс балл, Маро, — боевик повернулся к студенту. — Около восьми часов.

— Твою ж … лесную курицу! — ругнулся парень. — Простите, я это не вам. Только балл не мне, это Дану заинтересовало, я токмо спросил.

Девушка ткнула друга кулачком в бок, недовольная, что тот упомянул о ней. Атор подошёл ближе, остановился в нескольких шагах от компании, поинтересовался:

— И что вам помешало озвучить вопрос самостоятельно, Лидана?

— Врождённая скромность, — хмуро отозвалась девушка.

— Непростительное качество для будущего боевого мага, — покачал головой мужчина. — Я бы даже сказал, вредное. Избавляйтесь от него как можно скорее.

— Если бы девка была свободной, мы бы с удовольствием помогли ей избавиться от лишней скромности, — заржал Люсьен.

— Брехано, вашего мнения я не спрашивал, — Атор даже не повернулся к нему, но юный мерзавец тут же заткнулся. — Лучше задать пять ненужных вопросов, когда есть возможность, чем не озвучить нужный. Это важная информация.

— Сейчас ровно два пополудни, к десяти вечера будем на месте, чего тут особенного? — непонимающе брякнул Харли.

— Кебиан, ты собрался идти по лесу на ощупь? — спросил вернувшийся Алехно. — Темнеет в шесть. В лесу будет ничего не разглядеть уже в половину шестого. Полагаю, господа и дама, нам сегодня придётся ночевать на какой-нибудь полянке. И идти мы можем… Часа три, не больше. Пока найдём место, соберём ветки, разведём огонь… В общем, у нас сейчас два варианта: либо мы ночуем прямо на этой опушке, раз нас не ограничивают во времени, либо идём вперёд и ночуем посреди леса. Дождь прекратился, и я бы выбрал второй вариант.

— Поддерживаю, — закивал Кебиан, почуяв выгодные условия для воплощения своего плана мести. — Больше пройдём сегодня, меньше останется завтра!

«А ночью я тебя отмудохаю так, что зубы не соберёшь, — подумал рябой. — Никто не смеет оскорблять Харли Кебиана!»

Барон Бретон покосился на неожиданного заступника с интересом. Поддержки от него он ждал в последнюю очередь. Группа с предложением согласилась. Алехно заставил возмущающихся «коллег» перепаковать рюкзаки, разделив вес примерно поровну, на что ушло ещё полчаса. Наконец, определив первый ориентир, первокурсники двинулась в путь.

До первого ориентира — большого камня на развилке двух лесных дорог, дошли без приключений. Пока Террен и Алехно рассматривали карту, прикидывая, есть ли возможность сократить путь, или лучше не рисковать, Люсьен пнул лежавшую посреди тропинки большую ветку. И тут же, вскрикнув, повис вниз головой на ближайшем дереве, брыкаясь в воздухе и пытаясь освободиться. Лодыжку парня крепко обхватывала серая верёвка.

— Брехано, твою мышь! — выругался Маттис, оказавшийся к пострадавшему ближе всего, и бросился на помощь, на ходу доставая нож, чтобы обрезать верёвку.

Следующим в ловушку едва не попал Ниэль, первым вышедший на покрытую мягким мохом полянку. Когда дёрн предательски начал проваливаться под ногами, парень успел ухватиться за ближайший куст и лишь чудом не упал в яму. Дальше группа шла намного осторожнее. Фабиан выломал длинную палку и прощупывал ею подозрительные кочки на пути. Нашёл ещё две петли. Атора в пределах видимости не было.

— Темнеет, — обеспокоенно заметил Олир, тот самый парень, который первым согласился присоединиться к группе Алехно. — Командир, сколько ещё пройти можем?

— До ближайшей подходящей для ночёвки поляны, — коротко ответил барон. — Не разбредаемся! Идём друг за другом и очень аккуратно.

Через десять минут место для ночёвки нашлось. Группа вышла на широкую поляну. Убедившись, что ям и прочих ловушек, оставленных «заботливым» преподавателем, здесь нет, Алехно скомандовал:

— Привал! Витор, возьми десять человек и натаскайте хвороста, чтобы хватило поддерживать огонь всю ночь. Найдите пару брёвен, чтобы не на земле сидеть. Маттис, Ниэль, мы с вами ставим палатки. Оставшиеся отвечают за ужин. Главные — Дана и Террен.

— А чего ты раскомандовался? — возмутился Харли. — Мы никуда уже не идём, всё, кончилось твоё управление. Я не подписывался тебя слушаться!

— А придётся, — неожиданно жёстко заявил барон. — Вы все согласились пойти под мою руку на время перехода. Пока мы не дошли до назначенной цели, командую я. В любое время дня и ночи. Кому не нравится, те дожидаются господина Атора, берут у него одну из оставшихся карт и могут проваливать на все четыре стороны. Никого не держу.

Кебиан замолчал, наливаясь злобой. Рядом с ним недовольно сопели дружки во главе с Люсьеном. Витор колебался, и в итоге, махнув рукой, ушёл за хворостом, буркнув что-то вроде того, что дрова сами себя не соберут и не принесут, а жрать охота.

— Я тебе всё припомню, благородный прыщ! — прошипел Харли и громко добавил, обращаясь к своей банде: — Потопали за ветками, и впрямь кишки от голода в узел завязались. Быстрее принесём — быстрее приготовят жратву.

Атор появился, когда обе палатки были установлены, а на краю поляны выросла внушительная гора хвороста. Террен, выбрав самые сухие ветки и пожертвовав два чистых листа из конспекта, пытался выбить искру из огнива. Ни слова не говоря, бросил в будущий костёр огненный шарик.

— Спасибо, — Террен подбросил в пламя несколько веточек потолще.

— Пожалуйста, — равнодушно отозвался боевик. — Алехно, почему вы решили остановиться именно здесь?

— Не был уверен, что найдём более подходящее место, — Бретон ещё раз пнул колышки, проверяя устойчивость палаток. — Но ваш вопрос вызывает у меня нехорошие подозрения.

— Напрасно, — пожал плечами Атор. — Замечания у меня будут по другому поводу. Решайте сами: хотите услышать сейчас, либо всё вместе, когда дойдёте до назначенной цели.

— Я могу обсудить этот вопрос с группой? — вежливо осведомился Алехно. — Лично я предпочту получить один раз и за всё, чем несколько раз по частям. Но, возможно, с моим мнением согласятся не все.

— Обсуждайте, — разрешил боевик.

Отошёл к краю поляны, прислонился к дереву, наблюдая за импровизированным лагерем. Ошибок первокурсники допустили столько, что, будь это полноценная боевая вылазка, враги их бы перерезали, как цыплят. Даже сейчас барон не озаботился тем, чтобы выставить часовых. А ведь в лесу были хищники. Разумеется, крупных хищников отпугивали щиты, но мелкие, вроде лис, вполне могли подкрасться и похитить продукты. Голодное зверьё бывало нахальным.

Почти вся группа мнение Алехно разделила. Никто не желал получить выволочку сейчас, а потом ещё раз. Робкие возражения Даны и Ниэля устонули в общем возмущённом хоре.

На ужин была каша с тушёнкой, чуть пригоревшая, потому что оставленный у котла наблюдателем Агерьен тоже решил поучаствовать в споре и совершенно забыл о своей важной миссии. Но съели и такую. Алехно предложил Атору разделить скромный ужин с группой, но боевик согласился лишь на чай.

— Так, завтра мы будем проходить возле реки, там посуду и вымоем, — рассматривая карту, произнёс барон. — Значит, так, господа и дама, проясняем вопрос с ночёвкой. Палаток две. Одну из них займём мы с друзьями, вторую делите, как угодно. И маленькое объявление: Террен готов научить желающих читать карты. Не стесняйтесь, подходите.

— А какого лешего вас в палатке будет всего пятеро, а мы должны тесниться? — возмутился подначиваемый Кебианом светловолосый Бранир. — Так нечестно!

— Дорогой будущий коллега, — скорбно покачал головой Алехно, — ты считать умеешь? Нас в палатке будет шестеро. А насчёт того, что нечестно… Понимаешь ли, какая незадача: обе палатки — наши. Мы с друзьями готовы поступиться комфортом и уступить одну из них вам. Но если откажетесь…

— Да счас же! — Витор ткнул Бранира в бок, заставляя умолкнуть. — Согласны мы!

— Так я не понял, а Льенн что, с вами пятерыми спать будет? — вякнул староста, непонимающе глядя на Лидану. — Так она же вроде того… этого…

— Со мной, — любезно подсказал Атор, допивая чай. — Всё ещё хотите продолжать эту тему?

Витор отрицательно покачал головой. Вопросов у него меньше не стало, но откровенно нарываться на неприятности он не желал. Особенно после такого вопроса. Баррио чувствовал, когда излишний интерес может привести к болезненным последствиям.

Желающих научиться читать карту оказалось немного. Потихоньку студенты начали уползать в палатку, вяло переругиваясь.

— Господин Атор, можно вопрос? — пошептавшись о чём-то с Ниэлем и Алехно, Дана выпрямилась, взглянула в янтарные глаза боевика. Получив утвердительный кивок, продолжила: — Мы с Ниэлем хотели бы услышать о своих ошибках сейчас. Если вам несложно.

— Персонально к вам двоим у меня особых претензий нет, — пожал плечами хаосит. — А общие для всей группы замечания вы решили выслушать потом. Так тому и быть.

— А не особые претензии озвучите? — не сдавалась девушка.

— Для вас, Дана, всё, что угодно, — Атор поднялся. — Пройдёмся.

Лидана слегка растерялась. Она ожидала, что боевик предложит отойти в сторону от костра, а не вовсе уйти от лагеря.

— Темно ведь, — возразила она, оставаясь на месте.

— Не волнуйтесь, я хорошо вижу в темноте, — произнёс мужчина.

— Рада за вас, — тихо буркнула девушка. Сидевший рядом Ниэль подавился смешком.

— Пойдёмте, Дана, — повторил боевик. — Не волнуйтесь, далеко от лагеря уходить не будем, и верну вас сюда в целости и сохранности.

Вздохнув, Лидана встала, подошла к Атору. С ладони мужчины сорвался и повис в воздухе на уровне коленей девушки шарик размером с большое яблоко, от которого исходил свет. Герцогиня лишь вздохнула: ну конечно. это первокурсникам запрещено применять магию, а на преподавателей запрет не распространяется.

Харли не верил своей удаче. Девчонка отвлекла Атора, и теперь ничего не мешало рябому начать воплощать свой план по отмщению. Он подошёл к Алехно, словно между прочим, бросил:

— Слышь, командир, дело есть.

Барон отошёл с ним к краю поляны. Скрестил руки на груди, выжидающе взглянул.

— Ты грозился, что зубы мне проредишь, так я не против твои пересчитать, — Харли сплюнул. — Через три часа, как все заснут, на просеке, что мы проходили по дороге. Разберёмся по-мужски.

— Буду, — коротко кивнул Алехно.

Дальше Кебиан вернулся к своей банде и долго о чём-то тихо шептался с дружками.

— Пакость, небось, замышляют, — недовольно покосился на них Маттис. — Алехно, может, ну их? Пусть берут карту у Атора и валят на х… на хвойные берега.

— Держи друзей близко, как только можешь, а врагов — ещё ближе, — философски заметил барон Бретон. — Уж лучше пусть шипят на виду, чем ударят в спину.

— Как там Атор любит говорить? — тихо фыркнул Феб. — Хороший враг — мёртвый враг.

— Феб, я тебя умоляю, — Алехно сверкнул белоснежной улыбкой. — Где мы спрячем столько трупов? Пусть пока сами себя таскают.

О грядущей драке с Харли он решил не говорить. Алехно считал, что решать такие вопросы нужно один на один, и он вполне может дать рябому в челюсть без лишних свидетелей. О том, что у Кебиана совершенно другие планы, он даже не подозревал.

* * *

Дана медленно шла вслед за Атором, гадая, куда ведёт её боевик. Шарик, освещавший дорогу, особо не помогал: девушка несколько раз всё равно споткнулась. Идти по ночному лесу было сложно. Но мужчина и не собирался уходить далеко от лагеря. Едва костёр скрылся за деревьями, боевик остановился, повернулся к Лидане. Та смотрела с лёгкой настороженностью, не зная, чего ожидать.

— Замечание к тебе у меня пока лишь одно, — проговорил Атор, стоя в шаге от девушки. — Ты смотришь только под ноги, когда идёшь. Можешь вовремя не увидеть опасность. Остальные недочёты — как у всех, о них расскажу завтра всей группе сразу.

— Всё плохо? — немного расстроилась Дана.

— Будь это боевая вылазка, вас бы уже убили, — не стал скрывать боевик. — Единственное, что могу сказать — вам всем нужно учиться думать. И не рассчитывать на других. Идём обратно.

Девушка опешила. Выходит, они ушли от лагеря только для того, чтобы с полминуты постоять под каким-то раскидистым деревом и вернуться?

— А зачем мы тогда уходили? — спросила она.

— Хотел убедиться в справедливости претензии, — пояснил Атор. — И ещё кое-что…

Он шагнул к ней, протянул руку. Дана замерла, как испуганный оленёнок, но мужчина всего лишь снял запутавшийся в волосах девушки листок. А потом резко обнял, крепко прижал к себе, уткнулся в её макушку.

— Знаешь, Дана, сейчас я, как никогда близок к тому, чтобы признать свою педагогическую несостоятельность, — шепнул он. — Глядя на тебя, думаю совершенно не о том, что надо научить тебя выживать в любых условиях, а о том, что хочется тебя согреть.

— Мне не нужна твоя жалость! — Дана обиженно рванулась из его объятий.

— А кто сказал, что я тебя жалею? — Атор прижал её к ближайшему дереву, без труда заломив обе её руки над головой и удерживая тонкие запястья одной ладонью. — Я тебя желаю, солнышко. И хочу заботиться о желанной девушке, а не смотреть, как она дрожит в мокрой одежде.

Дана смотрела на него с опаской и настороженностью, но было в её глазах и затаенное ожидание. Слишком недвусмысленной была поза, слишком близко стоял мужчина. Боевик наклонил голову и поцеловал девушку в шею, слегка прикусив кожу. Чуть отстранился, выжидательно взглянул в глаза. Дана тихо вздохнула и сама потянулась к нему. Поцелуй, поначалу лёгкий и нежный, становился всё более страстным и глубоким. Ладонь Атора проникла под куртку девушки, погладила живот и поднялась к груди. Герцогиня слегка прикусила губу мужчины, чувствуя, как по телу прокатилась тёплая дрожь. Ладонь Атора снова опустилась на живот, а потом скользнула ниже, прошлась по внутренней стороне бедра. Дана раздвинула ноги, чтобы позволить ему прижаться ещё ближе, потёрлась бёдрами о выпуклость в его паху. Попыталась шевельнуть руками и тихо ойкнула от боли в запястьях.

— Не дразни меня, — шепнул мужчина, отстраняясь. — Иначе найду возможность остаться с тобой наедине, солнышко, не дожидаясь возвращения в Академию. И забуду о намерении разделять работу и личные интересы.

Он протянул ей ладонь и повёл обратно к лагерю. Коряги, ветки, камни словно сами собой убирались с пути. И Дана, чувствуя тепло ладони боевика, поймала себя на мысли, что совсем не против согреться в его объятьях.

— А почему ты отказался от ужина? — спросила она, замедляя шаг. — Он был вполне съедобным.

— Я не голоден, — коротко ответил мужчина.

Когда они подошли к лагерю, у костра оставались лишь несколько человек, в том числе, Люсьен, с неподдельным интересом осмотревший Дану. Из палатки, отданной основной части группы, торчали чьи-то ноги и доносились тихие ругательства.

— Дана, мы тут решили разделить дежурство у костра, — Алехно приобнял усевшуюся рядом подругу за плечи. — По часу. Предлагаю тебе первую вахту, с Маттисом и Люсьеном.

— А остальные? — уточнила девушка. — Тоже с нами?

— Наша с Браниром вахта вторая, — улыбнулся барон Бретон. — Но я спать пока не хочу. Не прогоните ведь от костра?

— Не прогоним, — Дана положила ладонь на рукав его куртки и поморщилась: ткань была холодной и влажной. Тихо повторила: — Не прогоним…

Пощупала свою одежду. Сухая, словно не было перехода по мокрому лесу и холодного «душа» с каждой ветки. Подняла вопросительный взгляд на Атора, стоящего на границе отбрасываемого огнём круга света. Боевик едва заметно улыбнулся и кивнул, подтверждая правильность догадки. «Спасибо», — одними губами шепнула девушка. Возмущаться не хотелось. Наоборот, от проявленной заботы на душе стало тепло и уютно, словно от ласковых солнечных лучей.

Бранир дремал, уложив голову на колени. Сидевший рядом Люсьен то и дело дёргал товарища, не давая тому свалиться с бревна. Алехно и Маттис тихо что-то обсуждали, время от времени подкидывая в огонь ветки. Атор отошёл к краю поляны и стоял, прислонившись спиной к дереву. Дана, решившись, поднялась, подошла к боевику.

— Ты вообще не собираешься спать? — спросила она.

— А кто будет присматривать за группой? — резонно прозвучало в ответ. — Не волнуйся, я в состоянии не спать несколько суток. Вы тоже научитесь.

— Звучит, как угроза, — поёжилась девушка.

— На ФБМ почти всё звучит, как угроза, — спокойно ответил Атор. — И даже то, что не звучит, чаще всего именно ей и является. К выпускному курсу, Дана, мораль скатывается к простому «убей или умри». И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

Предложенная тема Лидане не понравилась. Боевик говорил об этом слишком легко и просто, словно о чистке зубов по утрам. И оттого его слова казались ещё более зловещими.

— Пойдём к костру, — попросила девушка. — Там теплее.

Алехно и Маттис продолжали спор, выясняя, кто в бою окажется в более выигрышном положении: обладатель двуручного меча или воин, вооружённый саблей. Преимущества были и у одного, и у другого оружия. С удовольствием привлекли Атора в качестве судьи. Дана слушала про оружие, пока глаза не начали слипаться окончательно. Её вахта уже закончилась, Люсьен, растолкав спящих одногруппников, кое-как заполз в палатку, Бранир, сидящий напротив, хлопал глазами, словно большая сонная сова.

— Сюда бы сейчас Квабарюна с его незабываемым: «Не спать!» — Дана зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Сон бы в один момент слетел.

— Тебе зачем? — Алехно отвлёкся от обсуждения очередной пары оружия и почти приказал: — Спать иди. Будешь утром сонная, как осенняя муха. Я тебя на плече не понесу!

— Ко мне в рюкзак положим, — пробасил Маттис. — Помнится, бабка моя, дай ей Пресветлый покоя, сказку говорила. Про то, как люди давеча дружили со зверями, а те человечьим голосом говорить умели. И одна девочка хотела в гости к бабке своей, но боялась идти через лес. Напекла пирогов и попросила, чтоб медведь отнёс их в корзине. А сама в ту корзину и влезла.

— Мне кажется, ты не соотносишь размеры рюкзака и мой рост, — улыбнулась Дана. — Представляю, какая была сказочкая корзина, чтобы в неё поместилась девочка. А дальше что было?

— Не помню, — парень неожиданно смутился. — Вроде он её донёс. А она ему всю дорогу кричала: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок».

— Шли бы вы оба спать, друзья мои, — Алехно белозубо улыбнулся. — Завтра у нас сложный переход, судя по плану, опять наша любимая переправа через реку, и моста мы с Терреном не увидели. Вы мне нужны отдохнувшими и полными сил.

— Я ещё посижу, — упрямо мотнул головой Маттис.

— А я спать, — Дана поднялась. — Спокойной ночи.

Лагерь спал. Время от времени кто-то выбирался из палатки, чтобы отойти по естественным надобностям и через какое-то время вернуться обратно. Атор сидел у костра, прикрыв глаза, не обращая внимания на дежурных. Со стороны могло показаться, что боевик задремал. Но чуткий слух боевого мага ловил каждый подозрительный звук. И сейчас ему категорически не нравилось, что группа из пяти студентов собралась на просеке метрах в двухстах от лагеря. Туда же сейчас направлялся молодой Бретон. А за плечом Атора уже минуту сопел и переминался с ноги на ногу Витор Баррио.

— Слушаю вас, Витор, — негромко произнёс мужчина, не поворачивая головы.

Сидевший у костра Феб волком покосился на старосту третьей группы, но промолчал.

— Господин Атор, — бледный и взволнованный Баррио наклонился к нему, — я должен кое-что вам сказать… Только это конфин… конфир… секретно.

— Присаживайтесь, — предложил хаосит. — Завесу тишины я уже поставил. Что стряслось?

— Харли хочет убить Бретона, — выпалил парень, чуть помявшись. — Я не шакал, я не сдаю друзей, но это слишком! Он назначил драку, а сам взял всех наших. И меня звал. Пятеро против одного, да исподтишка… Короче, не по понятиям. Они на просеке ждут. А я не пошёл.

— Правильно сделали, — кивнул Атор. — Останетесь живы и невредимы. А барону будет урок: не суди противника по себе и готовься к худшему. Вы правильно сделали, что пришли ко мне, Витор. У наёмников тоже должен быть свой кодекс чести. Похоже, у вас он есть. Поздравляю. Можете возвращаться в палатку.

— А вы… — Баррио побледнел ещё сильнее.

— А я разберусь, — кивнул боевик. — Возвращайтесь в палатку, Витор. Живо!

Староста испуганно сглотнул и отступил. Слишком явной была угроза в голосе преподавателя. И слишком спокойной — реакция. Похоже, он знал о готовящемся нападении. Витор ещё раз похвалил себя за благоразумие. Алехно ему не нравился, но то, что собирались сделать Харли с компанией, было подло даже на взгляд Баррио. «Кебиан сам виноват, — решил староста, заползая в тепло палатки. — Какого хрена на стрелку пошёл не один? Не по понятиям это. Вот и огребёт по щам. Не, Атор всё-таки правильный мужик. Хорошо, что я к нему в группу пошёл».

Алехно тем временем вышел на просеку и осмотрелся вокруг. Увидел, как из тени шагнули навстречу пять фигур.

— Какая неожиданность, — барон покачал головой. — Господа, не припомню, чтобы приглашал на нашу ночную беседу с Кебианом всех остальных.

— Вместе веселее, — буркнул Люсьен.

— Харли, ты так меня боишься, что пригласил четверых друзей, которые донесут тебя обратно? — Бретон улыбнулся, попытавшись скопировать презрительно-ленивую усмешку Атора.

Алехно быстро оценил ситуацию и понимал, что единственный шанс выстоять против пятерых — обозлить их до предела, чтобы разьярённые противники мешали друг другу и совершали ошибки. Сбежать не выйдет: скорее, он расшибёт себе лоб в темноте.

— Как бы тебя не пришлось нести, урод, — Кебиан сплюнул. — Хотя сам доползёшь, не переломишься. Или останешься лежать тут, на корм падальщикам.

— Ну, допустим, падальщиков я уже вижу, — скромно согласился Алехно. — Целых пять штук. Поздравляю, Харли, ты только что с успехом окончательно убедил меня в том, что ты подлец и трус. Как и твои… партнёры.

— Ах, ты… — начал было ещё один из пришедших с рябым, но тот махнул рукой, делая дружку знак заткнуться.

— Ну что, благородный выкормыш, пришло время платить за свои слова, — лицо Харли искривила предвкушающая улыбка. — Ты оскорбил нас, всех пятерых.

— Не болтай ерундой, нападай уже, — лениво бросил барон, зорко следя за противниками. — Крысы всегда нападают стаей. А вы и есть крысы. Причём одна облезлая.

— Нарвался ты, командир, — в ладони рябого тускло сверкнуло лезвие ножа. — А сам виноват!

Алехно подхватил лежащую под ногами кривую ветку, пусть ненадёжное, но всё-таки оружие, и приготовился защищаться. И тут в тишине раздались ленивые хлопки.

— Превосходно, господа будущие маги и наёмники, — произнёс Атор, сбрасывая невидимость и выходя на просеку. На губах его играла та самая презрительно-ленивая улыбка, которую до того пытался скопировать Алехно. — Кебиан, не припомню, чтобы давал вашей пятёрке разрешение убить одногруппника.

Бретон выдохнул и слегка расслабился. Преподаватель, как всегда, появился очень вовремя. Все останутся живы и целы. С Атора, конечно, станется придумать им очень неприятное наказание, но это пережить вполне можно. Ущемлённые гордость и чувство собственной важности, как правило, живучие, и быстро оправляются от ударов.

— Так мы не собирались никого убивать, — выдавил Харли, попятившись назад. — Мы просто разговаривали.

— Лично у меня разговоры с наличием у одного из собеседников ножа вызывают справедливые сомнения в мирном исходе общения, — лениво бросил боевик. — Алехно, благородный барон Бретон, вся надежда на вас. Поведайте, ради чего вы так дружно собрались в этом живописном месте, презрев ночной сон?

— Мы с Кебианом пришли к выводу, что наше общение зашло в тупик и возникшие разногласия необходимо решить в честной драке, — не стал врать Алехно.

— И кто из вас не умеет считать? — поднял бровь Атор. — Мне казалось, что разногласия между двумя людьми решаются один на один. Прогрессивные вы мои, пятеро на одного нынче называется честной дракой? Наверное, я отстал от жизни.

— А он сам нас задирал! — подал голос Люсьен.

— Дайте-ка угадаю, — боевик откровенно издевался, — вы, Брехано, просто погулять вышли и подышать свежим лесным воздухом, а тут навстречу Бретон. И давай вас оскорблять! Вы, разумеется, не стерпели этого и предложили драку. А пока дошли, он ещё и оставшихся троих из вашей банды, мирно гулявших по просеке, цинично унизил и угрозами заставил на него напасть всем скопом.

— Ну… почти так, — Люсьену хватило совести слегка смутиться.

— Бретон, вы меня поражаете, — Атор повернулся к Алехно. — Я бесконечно счастлив, что вы стремитесь облегчить мою тяжкую преподавательскую участь и сократить число бездарей в отдельно взятой группе, но не кажется ли вам, что вы слишком рьяно взялись за дело?

Барон чувствовал, как пылают щёки. Вальтормар не сказал пока ничего обидного, но при этом умудрился устроить словесную порку всем присутствующим. И парень подозревал, что это далеко не всё.

— Простите, больше такого не повторится, — произнёс он, глядя в холодные янтарные глаза.

— Не обещайте того, в чём не можете быть уверены, Алехно, — боевик слегка наклонил голову. — К слову, вызывая эту дружную пятёрку во всех отношениях достойных молодых людей вы подумали о том, как они будут оправдываться передо мной, если случайно вас убьют? Я бы не поверил, что это была обыкновенная драка, а не спланированное убийство. Стоять, Кебиан, я вас никуда не отпускал!

— Так мы и не хотели его убивать, — попытавшийся незаметно удрать от крайне неприятного разговора Харли занервничал. — Не хотели, господин Вальтормар!

— Да, именно так вы бы мне и говорили, — кивнул Атор и хищно улыбнулся: — Дорогие мои желторотики, а вы внимательно читали Устав ФБМ?

— Драки и поединки на территории Академии запрещены, — Алехно не совсем понимал, куда клонит преподаватель, и это его тревожило. — Но мы не в Академии…

— Не в Академии, — согласился Атор. — Я не об этом, барон. В Уставе приведены выдержки из Кодекса имперских боевых магов. В частности, о том, что любой представитель нашей славной профессии имеет право поддержать коллегу, если тот стал участником неравного боя. Что, неужели не читали?

— Господин Атор… — барон сообразил, на что намекает боевик, и побледнел, — Право, я…

— Тихо, Бретон, — прервал его преподаватель. — Вы свой подвиг уже совершили. В следующий раз будете умнее и задумаетесь, стоит ли подходить к противнику с собственной меркой. А теперь к делу. Нападайте, униженные и оскорблённые!

— Господин Вальтормар! — стоявший ближе всего Люсьен тоже понял, к чему идёт дело. — Не надо! Мы… мы всё поняли!

— Брехано, не нападёте вы, нападём мы, — лениво отозвался боевик. — Верно, мой благородный союзник барон? Впрочем, лично мне ждать уже надоело.

И шагнул вперёд. Пятёрка неудачников не успела даже отреагировать. Атор расшвырял их, как котят, за считанные секунды. Валяющийся в траве Брехано, воя от боли, потирал шею, остальные студенты, ощутимо получившие по различным болевым точкам, вразнобой стонали, кто лёжа на земле, кто согнувшись. Кебиана Атор хладнокровно убил, вывернув руку с ножом и вогнав лезвие в глаз рябому по самую рукоять. Повернулся к Алехно, замершему, как кролик перед удавом.

— Помогите будущим коллегам похоронить покойного, Бретон, — произнёс он спокойно и ровно. — Нехорошо, если тело сожрут волки. Вдруг отравятся.

— Вы… вы его убили, — лежащего Люсьена вывернуло.

— Вы поразительно наблюдательны, Брехано, — лениво кивнул преподаватель. — Убил. Из него вырос вполне законченный беспринципный мерзавец, не подлежащий исправлению, и это меня крайне раздражало. К слову, вы мне тоже не нравитесь. Учтите это на будущее. Бретон, я передумал, любезные господа закопают труп друга сами. А мы возвращаемся в лагерь.

Алехно молча поплёлся за ним. Парень чувствовал свою вину. Действительно, мог догадаться, что от Харли не стоит ждать порядочности, особенно, после того, как тот почти в открытую шептался со своими союзниками. И, не вмешайся Атор, неизвестно, остался бы Алехно в живых. Но то, как хладнокровно и безжалостно боевик убил Кебиана, барона поразило. В свои 17 Алехно несколько раз дрался со сверстниками на дуэли до первой крови, но весьма условно представлял, как это — лишить человека жизни. Вынести приговор и привести в исполнение, глядя в глаза жертве.

— Атор, я повёл себя крайне неосмотрительно и благодарен, что вы вмешались, но у вас не будет проблем из-за того, что вернутся не все? — спросил он у спины преподавателя.

— Бретон, вы серьёзно? — боевик даже не соизволил замедлить шаг. — Я могу вырезать всю вашу группу и сказать, что так было надо. Если бы Кебиан не выхватил нож, остался бы жив. А вас бы слегка побили.

— А что будет со мной теперь? — поинтересовался Алехно.

— Надеюсь, вы сделаете верные выводы из случившегося, — мужчина остановился, повернулся к студенту. — Благородство, дорогой барон, следует применять в малых дозах. Иначе долго не проживёте. И учитесь ждать подвоха от каждого, кто вам не друг.

— Учту, — кивнул парень и тут же вскрикнул, схватившись за щёку.

Лицо словно опалило огнём. Сквозь пальцы сочилось что-то тёплое и липкое. А ведь Алехно даже не успел уловить движение боевика.

— Ещё один урок, — Атор подошёл, бесцеремонно отнял ладонь парня от раненой щеки, коснулся магией света, — думайте, что и кому говорите. А если сказали — будьте готовы к последствиям. Кровь я остановил, шрам уберёт Рид, когда вернётесь в Академию. А до тех пор ноющая рана будет вам напоминанием. Всё понятно?

Бретон молча кивнул. Щеку болезненно дёргало, но, судя по ощущениям, рана была неглубокой. Интересно, чем Атор так приложил его?

— Ледяное лезвие, — бросил Вальтормар, словно прочитав его мысли. — У вас на лице написано, о чём вы думаете. Пойдёмте, Алехно. На сегодня с вас уроков достаточно.

Поутру группа была непривычно тихой и боязливо шарахалась от преподавателя. Вернувшаяся под утро «похоронная команда» в красках расписала зверства боевика. Зато на Дану теперь посматривали с откровенным сочувствием и ни одной плоской шутки в её адрес больше ни звучало. Алехно, периодически потирая кончиками пальцев багровую ниточку свежего шрама на щеке, уверенно вёл команду вперёд. Пока им везло: в ловушки никто не попадал. И даже переправа через реку оказалась не такой уж сложной, как представлялось изначально. Мост был. Он представлял собой переброшенное через реку бревно, скользкое от брызг. Фабиан, оставив товарищам рюкзак, балансируя, перебрался по нему, дважды едва не рухнув в воду, привязал принесённый с собой конец верёвки к ближайшему дереву. Алехно на другом берегу сделал то же самое, завязав хитрый узел, подсмотренный в учебнике и отработанный за последние несколько дней. С импровизированными «перилами» переправа прошла успешно. Атора в пределах видимости не было и ребята чувствовали себя более свободно.

— Бретон, слышишь, — подошёл к Алехно Люсьен на одном из привалов. — Ты это… извини, короче, братка. Сдурили мы.

— Урок получили все, — барон поморщился, в очередной раз коснувшись щеки. — Главное, сделать верные выводы.

Брехано успокоенно кивнул и отошёл. Получив недвусмысленное предупреждение, парень нервничал. Повторить судьбу Кебиана он не желал.

— Больно? — Дана сочувственно взглянула на друга, в очередной раз коснувшегося занывшей щеки. — Не трогай, заразу занесёшь.

— Зараза к заразе не липнет, — отшутился тот. — Жить буду.

Девушка вздохнула, чувствуя, что барон чего-то недоговаривает. Алехно на вопрос о происхождении шрама заявил, что неудачно поскользнулся и оцарапался о шип на ветке. Но, на взгляд Лиданы, рана была слишком ровной и чистой.

Барон не рассказывал о том, что произошло в лесу, но Дана, наслушавшись обсуждений, обрастающих всё новыми подробностями о том, как хладнокровно и жестоко Атор расправился с Харли, слегка приуныла. Боевик в рассказе Люсьена был страшнее Пересмешника. Девушка помнила, как легко он убил троих мерзавцев, нанятых Айей, и не сомневалась, что Кебиан заслуживал наказания. Но всё равно было немного жаль парня, которого знала лично. Дана не желала ему смерти и, пожалуй, обрадовалась бы, если бы рябого просто отчислили.

— Так, судя по карте, нам осталось пройти две контрольные точки, — объявил на очередном привале Алехно. — Часа три, не больше. Так что сейчас полчаса отдыхаем, и вперёд.

Сидеть на сырой земле было неудобно, и первокурсники, зябко ёжась от ветра, кое-как умостились на упавшей берёзе, нахохлившись, словно воробьи на ветках. Все устали, и заявление о том, что впереди ещё три часа блуждания по лесу, полному ловушек, не радовало. Вялые разговоры моментально прекратились, стоило появиться на поляне Атору. На преподавателя смотрели с плохо скрываемым ужасом. Особенно, те, кто не присутствовал на просеке. Спокойными остались только Маттис, Феб, Ниэль, Террен, Алехно и Дана. Правда, Бретон снова неосознанно коснулся багровой нити шрама и поморщился.

Боевик остановился в нескольких шагах от группы, молча окинул студентов взглядом. На поляне повисла звенящая тишина. Казалось, пролети где-нибудь поблизости последний выживший осенний комар — его было бы слышно. Первокурсники прятали глаза, не желая смотреть в лицо преподавателю. Напряжение нарастало. И Дана не выдержала, поднялась, подошла к Атору.

— У меня есть несколько вопросов, касательно учебного процесса, — звонким от волнения голосом проговорила она. — Могу ли я их с вами обсудить? Сейчас.

— Можете, — согласился мужчина. — Всплеск интереса к учебному процессу должен поощряться. Как минимум, ответами. Спрашивайте.

— Давайте отойдём, чтобы наш разговор не помешал отдыху моих одногруппников, — предложила девушка.

Атор молча повернулся и неторопливо направился в сторону вывороченной с корнем сосны. Дана шла следом, лихорадочно размышляя, о чём спросить.

— Могу узнать, какого демона тебе пришла в голову потрясающая идея пожалеть будущих коллег и избавить их от моего жуткого общества? — поинтересовался мужчина, когда они отошли достаточно далеко.

— Похоже, я боюсь тебя меньше, чем они, — растерянно улыбнулась девушка. — И действительно пожалела… Ребята устали.

— А ты — нет? — тёмная бровь мужчины вопросительно поднялась.

— А я вполне могу отдохнуть рядом с тобой, — Дана вздохнула и скороговоркой закончила: — Мне с тобой уютно.

Боевик молча расстегнул куртку. Девушка смело шагнула к нему, пряча озябшие руки на груди, прижимаясь щекой к гладкой ткани рубашки. Замерла в его объятьях, наслаждаясь теплом. Ей не хотелось сейчас ни о чём спрашивать. Не потому, что страшно было получить ответы, а потому, что рядом с Атором действительно было уютно и спокойно.

Одна ладонь мужчины лежали на её талии, не стремясь опуститься ниже, вторая — между лопаток. Боевик действительно просто согревал Дану, чувствуя, как доверчиво сейчас она прильнула к нему.

— А почему ты убил Кебиана? — тихо спросила девушка, не поднимая головы.

— Он мне надоел, — просто ответил Атор. — Идиот, не желающий видеть дальше собственного носа.

— Но ведь его можно было отчислить, — Дана чуть отстранилась, чтобы взглянуть в янтарные глаза боевого мага, поёжилась от холода и, пробормотав: «Бр-р-р-р!», снова уткнулась лицом в его грудь.

— Солнышко, ты, случайно, не забыла, на каком факультете учишься и кто из вас в итоге должен получиться? — ласково поинтересовался хаосит. — Наёмные убийцы высочайшего класса, лояльные к власти и не обременённые излишними моральными принципами. Но при этом вы должны уметь думать и делать выводы. Идеальный исполнитель — тот, кому не нужно разжёвывать каждую деталь, он способен сам разработать план и воплотить его в жизнь. Императору не нужно на службе отребье, которое в самый неподходящий момент начнёт выяснять отношения между собой вместо выполнения приказа. Как ты считаешь, твой дохлый одногруппник соответствовал озвученным мной требованиям? Кроме того, есть рамки, за которые выходить не стоит. В частности, нападать на командира группы впятером и с ножом. Я такого не прощаю.

— А если бы Харли был каким-нибудь графом или виконтом? — немного помолчав, поинтересовалась девушка.

— Кровь у подлецов одинаково красная, вне зависимости от их положения в обществе, — холодно прозвучало в ответ. — Считаешь, мне не доводилось убивать благородных мерзавцев? Разочарую. Приходилось. И поодиночке, и целыми компаниями. А на ФБМ, напомню, все равны. Титулы здесь не значат ничего, моя маленькая герцогиня.

Дана вздрогнула от этого обращения. Слишком интимно оно прозвучало, хотя навряд ли Атор хотел достичь именно такого эффекта. Скорее, он намекал, что главную роль играют личные качества, а не то, из насколько богатой и высокопоставленной семьи происходит студент. Да взять хотя бы её компанию! Аристократы Ниэль и Алехно, сын деревенского кузнеца Маттис, отпрыск торговца Террен… Фабиан тоже не мог похвалиться высоким происхождением, она сама соврала, что из семьи слуг. Но при этом все общались на равных, без разделения на «благородных господ» и «низкую чернь».

— А шрам на щеке Алехно… — Лидана повернула голову, продолжая прижиматься к боевику. — Это Харли его так?

— Я, — спокойно поправил мужчина. — Бретон получил болезненный, но полезный для себя урок. Сумеет сделать правильные выводы — его счастье.

Девушка снова умолкла. Вздохнула, но больше спрашивать ни о чём не стала. Методы преподавания у Атора были жёсткими, подчас — жестокими. Но ведь он сразу предупреждал, что просто не будет. Особенно в его группе по боёвке. И действительно учил, присматривал, чтобы со студентами ничего не произошло. Дана несмело обняла его под курткой, погладила по спине и задумалась. Девушка не понимала, почему после того, как она фактически сбежала от него прошлым утром, он ведёт себя так, словно ничего не произошло. Атор говорил, что разделяет личные и рабочие моменты, но даже сейчас, во время очередного урока самостоятельного выживания он, не выходя за рамки дозволенного, заботился о ней. Высушил промокшую одежду вечером, а теперь согревал. И не требовал никаких объяснений.

Дана подсознательно ожидала, что он будет злиться и избегать общения с ней, либо, напротив, при первой же возможности устроит допрос. Но возможность была уже минимум второй, а страшного вопроса всё не звучало.

— Атор, — решилась она наконец, выпрямляясь и глядя в глаза мужчине: — насчёт вчерашнего утра… Точнее, того, почему я…

Девушка набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать всё, как на духу, но не успела. Боевик приложил палец к её губам и покачал головой:

— Не объясняй. Я всё понимаю. Тебе нужно время. А я слишком тороплю.

И ни капли злости или обиды в янтарном взгляде, лишь лёгкий интерес. И Дана растерялась окончательно от этого спокойного понимания. Чувствуя, как краснеют щёки, замотала головой.

— Не только. Хотя и это тоже. Я … — она запнулась, мучительно пытаясь сформулировать внятное и логичное объяснение.

— Ты не готова принять это предложение, только и всего, — снова помог хаосит. — Хорошо, я постараюсь не давить на тебя.

— Кто я для тебя? — Дана прикусила губу, отчаянно боясь услышать ответ.

— Моя женщина, — Атор обнял её за плечи, притягивая к себе.

— Любовница? — тихо шепнула девушка, обречённо уткнувшись лбом в его плечо.

— Моя женщина, — повторил боевик.

Дана принципиальной разницы не видела, но почему-то быть женщиной Атора казалось куда лучше, чем его же любовницей. И давало надежду, что он видит в ней не только тело для удовлетворения сексуальных потребностей. Но его холодность и отстранённость до сих пор больно ранили, ледяными занозами вонзаясь в сердце. Интересно, обнял бы он её сейчас, если бы она не замёрзла? Просто так, чтобы сделать приятно? Навряд ли… Атор иногда напоминал девушке надёжный артефакт, продуманный до мелочей и никогда просто так ничего не делающий. Да и сейчас, он назвал Дану своей женщиной, но не своей любимой.

— Мне пора возвращаться к ребятам, — девушка неохотно отстранилась. — Спасибо, что согрел.

— Я бы с удовольствием согрел тебя иначе, — заявил мужчина, отпуская её. — Но сейчас не место и не время. Идём, провожу.

— Лея звала в гости к ним с Алваром, — вспомнила Дана. — В следующую лунницу.

— Хорошо, подпишу разрешение на выход, — кивнул боевик. — Кто ещё с тобой будет?

— Альма и Мелисса, — покосившись на Атора, девушка призналась: — Я думала, придётся долго тебя уговаривать…

— С какой стати? — мужчина нахмурился. — Ты имеешь право получить разрешение на выход за пределы Академии в выходные.

— А ты имеешь право его не подписать, — прошептала Дана.

— Имею, — согласился Атор. — Но не вижу смысла. Ты не под арестом. К вечеру всё равно вернёшься. Хотя… — Он задумался на несколько секунд, затем кивнул: — Я дам тебе ещё одну пластинку. Когда ваши посиделки закончатся, сломаешь её. Я тебя заберу.

— Куда? — насторожилась девушка.

— Увидишь, — боевик лениво улыбнулся. — Тебе понравится.

Больше вопросов Дана задавать не стала, решив поверить на слово. Понравится — и хорошо. В любом случае, до этого ещё целая неделя. А сейчас цель иная: дойти всей группой до заданной точки, не попав по дороге в ловушки. И почему-то девушка подозревала, что самым сложным окажется последний участок пути.

Так и вышло. Едва ли не на каждом шагу подстерегали петли, аккуратно прикрытые дёрном ямы и даже несколько капканов — нетугих, с прочно зашитыми толстой кожей челюстями, но оставивших внушительные синяки на голенях двоих невезучих, умудрившихся туда влезть. Первым пострадал Ниэль, решивший обойти подозрительную кочку. Вторым в капкан попал Витор, решивший пнуть ногой кучу слежавшихся листьев на пути.

— Нет, ну это какое-то безобразие! — в голос ругался Алехно, помогая Маттису освободить пурпурноволосого неудачника. — Вит, ты будущий боевой маг или погулять по лесу вышел? Ещё бы голову туда сунул, в эти листья! Что за дурацкая привычка пинать всё, что плохо лежит?

— Листья как раз хорошо лежали, — возразил Баррио, морщась от боли. — Вот я и… А они… Эх…

— Полудурок! — буркнул Маттис.

— Сам знаю, — староста вздохнул. — Командир, мы скоро дойдём? Жрать охота, да и заколебался уже.

— Морально-волевые подключай, — хмыкнул Алехно. — Или просто волевые. Все устали.

Как ни странно, ловушки вскоре закончились. Ребята слегка расслабились, и очень напрасно. Дана и Феб метров на пять отстали от основной группы. Фабиан рассказывал, как однажды был на зимней охоте с дедом. По словам парня, это было одним из самых ярких воспоминаний детства.

— Я же мелкий тогда был — во! — махнул он рукой в полуметре от земли. — А дед егерем был, я говорил. И взял меня на кабана зимой. Залезли, значит, на вышку, мороз, снег под луной искрится, пар из рта. Тишина такая… А я стою, укутанный, только нос торчит, и смотрю вниз. А там, у кромки леса, сено и зерно разбросано. Вижу — тени из лесу, осторожно так. Много, больше, чем пальцев на руке. Считать я тогда не умел-то… А дед мне — смотри, Фебка, кабаны пришли. И арбалет взведённый взял. Стрела тихо тренькнула, а потом такой визг раздался внизу! И затихло всё. Дед спиртовку разжёг, чай нам погрел, с мёдом. И постреливал, когда волки попробовали сунуться к туше. Их видно, волков-то, глаза, как огоньки, зелёные ночью. Утром спустились, нашли кабана забитого в метрах десяти от кормушки. И трёх волков околевших. У меня тогда доха из них была, мамка сшила. А кабана ползимы ели, хватило. Ох, и вкуснятина-то! Свежатина — вещь!

Заслушавшись, ребята пропустили момент, когда кто-то из впереди идущих зацепил очередную малозаметную верёвочку, зато услышали треск, глухой удар и последовавшие за ним вопли боли. Вдоль тропинки угрожающе покачивалось висевшее на толстых верёвках бревно с короткими суками, а на мокрой земле лежало и сидело семь человек, которых оно снесло с дороги. Минимум, у двоих были открытые переломы — Дана видела, как быстро пропитываются кровью рукава курток.

— Только маме ничего не говорите, — покачиваясь из стороны в сторону, бормотал светловолосый Лаир, один из «неопределившихся». — Волноваться будет. Не говорите маме!

Попавший под удар Маттис вскочил, прошёл несколько метров и упал. Недоуменно посмотрел на нестественно вывернутую ногу. Снова попытался подняться, но не сумел.

— Всё хорошо, всё очень хорошо, — глупо хихикая, Агерьен зажимал рукав куртки у предплечья, глядя на сочащуюся между пальцев кровь.

— Ваш же продырявленный зверобой, — тоскливо протянул Феб и бросился на помощь Дане, пытавшейся расстегнуть куртку Агерьена, чтобы добраться до плеча и наложить жгут выше раны.

Атора, как назло, всё не было. И амулетов-пластинок на этот раз он не оставил. Запаниковавший Люсьен, позабыв о страхе, размазывая по щекам слёзы, орал на весь лес, призывая помощь, и в итоге, сорвав голос до еле слышного сипения, упал на землю и принялся молотить по ней руками и ногами. Получив неожиданную затрещину от Ниэля, успокоился, притих, и лишь вздрагивал. Зато Витор неожиданно проявил здравомыслие, без лишней суеты и истерик. Аккуратно разрезал рукава курток у тех, кто нуждался в перевязке, помог туго затянуть жгуты и лично положил под каждый записку со временем перевязки. Алехно отпаивал пострадавших водой, Дана бинтовала раны. Рид как-то сказал ей, что в критических ситуациях у целителя атрофируется чувство страха и он входит в своеобразный транс. И лишь потом, когда опасность будет позади, придёт откат, жестокий и суровый. Сейчас, вдумчиво, тщательно и совершенно спокойно перевязывая пострадавших, она внезапно вспомнила его слова и поняла, о чём он говорил.

— И что будем делать? — тихо спросила девушка, подходя к Алехно. — Мы ведь не сможем донести всех…

— Сможем, — возразил парень. — По очереди. Пятеро могут идти сами, хоть и медленней, заберём рюкзаки и вперёд. Двоих донесём как-нибудь.

— У Лаира и Агерьена травматический шок, если верить симптомам, — возразила Дана. — Их укутать нужно… Большая кровопотеря — это плохо. И они никуда сами не пойдут, посмотри: вялые и апатичные. Их нужно поскорее в тепло. А лучше — к Риду. Я не умею исцелять переломы, максимум могу царапину заживить, этому Рид уже научил.

— У нас нет выбора, — хмуро проговорил барон Бретон. — Я более чем уверен, что наш драгоценный преподаватель не появится, пока мы не доберёмся до места. Или не сдадимся. Террен говорит, осталось два километра, не больше.

Он умолк, положил руку на плечо девушки, ободряюще сжал и отошёл. Через несколько секунд его уверенный, спокойный голос разнёсся над импровизированным лазаретом.

— Из него выйдет отличный маршал! — негромко произнёс подошедший Ниэль. Коснулся руки Лиданы, с беспокойством поинтересовался: — Ты как?

— Терпимо, — девушка вздохнула, указала на раненых. — И точно лучше, чем они.

— Не край? — друг улыбнулся. — Тогда идём на зов нашего командира, подадим заразительный пример остальным.

В группе тем временем назревал бунт. Трое парней во главе с сипящим Люсьеном демонстративно уселись прямо на землю и заявили, что никуда не пойдут. Мало ли, что там за сюрпризы впереди?

— Я лучше сдамся, но останусь жив, — просипел Брехано. — Подумаешь, не получу зачёт с первого раза.

— Ты его не получишь вообще, — Алехно говорил холодно и жёстко. Демонстративно достал из рюкзака нож, щелчком раскрыл лезвие. — Мы не в пансионате благородных девиц, где можно закатить истерику и получить в ответ сочувствие и обнимашки от окружающих. Вы сами согласились пойти под моё командование. А неподчинение приказам карается вплоть до смерти. Мне начать с тебя, Люсьен?

Брехано побледнел и попытался отползти подальше. Дана вцепилась в руку Ниэля, расширившимися глазами наблюдая за таким незнакомым сейчас другом и командиром. Тот, не получив ответа, шагнул вперёд, схватил Люсьена за волосы и дёрнул назад, открывая горло.

— Стой! — просипел тот. — Я согласен идти!! Согласен! Не убивай!

На штанах Брехано проступило мокрое пятно. Брезгливо отступив на шаг, Алехно перевёл тяжёлый взгляд на оставшихся возмутителей спокойствия. Те вскочили, как ужаленные, и забормотали, что передумали и тоже готовы идти дальше, хоть сейчас. Для Маттиса и ещё одного парня с открытым переломом лодыжки соорудили импровизированные носилки из веток, накрытых верхней одеждой. Дана хотела было тоже отдать куртку, но Алехно так на неё посмотрел, что девушка тут же умолкла. Выдав ей и Фабиану по длинной палке, барон отправил их в авангард, велев прощупывать едва ли не каждый сантиметр пути. Предосторожность оказалась не напрасной: были обнаружены три ямы и семь петель. Последний этап перехода длился полтора часа, но наконец вымотанная, усталая группа добрела к дому, конечной точке похода. Алехно, убедившись, что раненых разместили на кроватях, напоили водой и накрыли одеялами, ткнул пальцем в не вовремя оказавшегося рядом Витора, бесцветным голосом назначил его ответственным за разведение костра и приготовление позднего обеда, и вновь направился в сторону леса, даже не надев куртку. Дана рванулась было за ним, но её остановил Террен.

— Ему нужно побыть одному, — веско заявил он. — Каждый имеет право на минуту одиночества.

Девушка посмотрела вслед медленно удаляющемуся юноше и нехотя кивнула, признавая правоту Террена. Алехно сегодня пришлось нелегко, намного труднее, чем остальным. И если друг решил побыть один, пусть будет так.

ГЛАВА 11

Алехно брёл, не разбирая дороги. Было тяжело дышать, словно кто-то запихнул в горло и лёгкие ком колючей проволоки. Барон остановился, вытянул перед собой руки. Ладони дрожали, как у деревенского самогонщика с перепою. Ноги казались набитыми тяжёлой, мокрой ватой. Парень добрёл до ближайшего дерева и прислонился к нему лбом. Юношу колотило от пережитых эмоций. Слишком сложным, неожиданно сложным выдался этот поход. Теперь Алехно понимал, почему подобные вылазки назывались уроками выживания.

За спиной тихо хрустнула ветка под чьей-то ногой. Даже не оборачиваясь, Бретон точно мог сказать, кто решил нарушить его уединение. Только один человек мог подойти так тихо и наступить на ветку исключительно для того, чтобы дать знать о своём присутствии.

— Я не курю, но сейчас, клянусь честью, выкурил бы десяток сигар одну за другой, — барон криво усмехнулся, не оборачиваясь. — Простите мою прямоту, Атор, но вы — чудовище.

— Сам знаю, — прозвучало в ответ. На плечи Бретона легла тёплая куртка. Предупреждая возможные возражения, боевик веско заявил: — Потом вернёшь. И не спорь.

— Теперь я понимаю, почему так мало желающих обучаться у вас, — помолчав, проговорил Алехно. — Ваши методы … — Он замялся, подбирая слово.

— Отвратительно жестоки, — спокойно подсказал Атор. — Но они работают. И дальше будет лишь хуже. Вы умница, Бретон. Из вас получился хороший командир. Если так пойдёт и дальше, пожалуй, к выпуску я доверил бы вам прикрывать свою спину.

Алехно слабо улыбнулся похвале.

— Вы мне льстите, — он покачал головой. — Потерять почти треть группы — это не успех.

— Раненые — не убитые, — возразил хаосит. — И к назначенной цели вы привели всех, как и обещали.

— Вашими методами, — глухо отозвался парень.

— Какая разница? — хмыкнул Атор. — Цель оправдывает средства, Алехно. Если ты вызвался в командиры, значит, принял на себя ответственность за людей. Они могут позволить себе устать, подумать о том страшном и жутком, что ждёт впереди, и бесконечно заколебаться. А ты не можешь, потому что у тебя за спиной — без малого два десятка чужих жизней. И ты обязан быть сильным и жёстким, пресекать неповиновение и думать за всех, потому что если ты проявишь слабость — пострадают все. Полчаса вам на рефлексию, юноша, а после возвращайтесь к остальным. Вы ведь не думаете, что дальше вас всех ждёт исключительно приятный отдых на природе?

Алехно как раз так и думал, но благоразумно промолчал. Действительно, глупо было надеяться, что в двухдневном походе всё ограничится исключительно путешествием из точки А в точку Б, да ещё и без ограничений по времени.

— Атор, позволите личный вопрос? — он повернулся к боевику. — Если бы среди пострадавших оказалась Дана, вы бы тоже не вмешались?

— А что заставляет вас думать иначе? — взгляд янтарных глаз был холоднее льда. — Требования одинаковы ко всем.

Барон умолк, в очередной раз поражаясь чёрствости и жестокости преподавателя.

— Это не её война, — тихо возразил он через минуту. — Вы же видите, как Дане сложно.

— Вам тоже сложно, — холодно отозвался боевик. — И вашим одногруппникам не легче. Предлагаете мне выяснить, кто из вас несчастнее и чья жертва больше? Или выгнать госпожу Льенн из группы без объяснения причин? Не занимайтесь ерундой, барон. И возвращайтесь к остальным.

Он развернулся и бесшумно направился прочь. Алехно вздохнул. Он признавал правоту Атора и возразить было нечего, но, Пресветлый, какой же горькой и отвратительной была эта правда! Благородство, жалость, честь действительно ничего не значили на ФБМ. Барон тяжело прислонился к дереву, чувствуя, как до боли сводит скулы, и подумал, что ближайшие четыре года, пожалуй, будут самыми мерзкими в его жизни.

На поляне у дома кипела жизнь. Ребята сумели высечь искру с помощью огнива и теперь Витор осторожно подкармливал слабенькое пока пламя тонкими лучинками и вырванным из конспекта чистым листом. Один из парней заливал водой крупу, ещё двое заостряли толстые концы рогатин, чтобы позже положить в развилки перекладину и повесить на ней котёл с будущей кашей. Дана и Террен были в доме и наблюдали за ранеными. У двоих начался жар, Лаира бил озноб, хотя его закутали в четыре одеяла. Маттис с угрюмым видом сидел на кровати, уложив пострадавшую ногу на валик из одеяла и куртки.

— Дай холодный компресс, — Дана сняла сложенный в несколько раз влажный бинт с горячего лба Агерьена и протянула Террену. — И напомни Витору, что нам срочно нужен горячий чай для раненых.

Парень намочил в миске с холодной водой бинт, слегка отжал и вернул девушке. Вытер ладони о штаны и быстро зашагал к выходу, но остановился, чуть не столкнувшись с Атором. Отступил назад, замялся.

— Считайте, что зачёт по оказанию первой помощи в полевых условиях вы уже получили, — спокойно сообщил боевик. — Список сдавших отдам Ансельму, когда вернёмся в Академию. Физические травмы у пострадавших я сейчас уберу, с психологическими потом разберётся Рид. Нет, в этот раз повреждения возвращать не стану. Никс, вы, кажется, куда-то спешили?

Террен выскочил за двери. Боевик прошёл вдоль ряда кроватей, касаясь раненых. Потянул Дане флакон из тёмного стекла.

— Рид сказал, что это уберёт последствия травматического шока и нивелирует последствия стресса на тридцать часов. Пять капель на чашку воды. Проследи, чтобы выпили все. И начни с себя.

— Со мной всё хорошо, — тихо возразила девушка.

— Пока да, — кивнул Атор. Налил в чашку воды из стоявшей на полу бутылки, протянул девушке: — Добавляй эликсир и пей. Лучше добровольно.

Дана вздохнула, открыла пробку, под пристальным взглядом преподавателя отмерила в чашку пять капель и выпила воду в несколько глотков, морщась от сильного запаха аниса. Набрала новую порцию воды, добавила эликсир и, аккуратно поддерживая голову Агерьена, напоила его. Встала, пошла к следующему «пациенту». Атор не стал дожидаться, пока она обойдёт всех, и вышел прочь.

Алехно вернулся точно в назначенный срок, беспрекословно выпил протянутое Даной «антистрессовое». Отметив, что все раненые исцелены, подошёл к боевику, чтобы вернуть куртку и поблагодарить. Помня о состоявшемся разговоре, барон ждал, когда же случится обещанное «ещё хуже». Но Атор щедро дал группе время пообедать, вновь отказавшись разделить с ними нехитрую еду, и немного отдохнуть. Сидел на ступеньках крыльца, отхлёбывая травяной настой, жевал галету и, казалось, даже не смотрел в сторону греющихся у костра ребят. Бретон подошёл к нему сам.

— Вы говорили, будет ещё задание, — облокотившись на перила, произнёс он.

— И не одно, — подтвердил Атор, вытаскивая из жестяной коробочки очередную галету. — Вы куда-то спешите?

— Хочу знать, к чему готовиться, — Алехно откинул со лба волосы. — Это ведь не запрещено.

— Узнаете, — пообещал преподаватель. — Минут через десять. Наслаждайтесь послеобеденным отдыхом, юноша. Силы вам пригодятся.

Алехно вернулся к одногруппникам, привычно отшутился в ответ на взволнованные взгляды друзей, не желая пугать их заранее. Но когда Атор, не спеша подойдя к костру, озвучил следующее задание, барон понял, что переход по лесу с ловушками действительно был лишь разминкой.

— С командным испытанием вы худо-бедно справились, — холодно произнёс боевик. — Следующее задание индивидуальное. У вас будет полчаса форы, чтобы скрыться в лесу. С собой можно взять лишь одну вещь, остальное останется здесь. А потом по вашим следам пойдут големы. Ваша задача — продержаться три часа, до тех пор, пока не начнёт темнеть, и вернуться на базу. Сдаться можно в любой момент. Последствия — полсотни штрафных баллов. Как и когда будете их потом отрабатывать, меня не волнует. Выберете двух человек, которые останутся в лагере. Им отдыхать тоже не придётся, но встречи с големами эти двое точно избежат.

— Останется Дана, — тут же предложил Алехно.

— Нет! — возмутилась та. — По какому праву?

— Ты девушка, — пробасил Маттис. — Поддерживаю предложение.

— Это нечестно! — Дана негодующе сжала кулачки. — Давайте тянуть жребий. И вообще… может, големы безопаснее.

— Я тоже за жребий, — подал голос Витор. — Это справедливо. Дана такой же член группы, как все.

— Вот именно, нечего делать ей поблажки, — согласился Гобро, высокий парень с выбритыми висками, один из тех, кто всё это время держал нейтралитет. — Я тоже к големам не хочу.

В итоге Феб наломал с ближайшего куста веточек по количеству членов группы, и две из них сильно укоротил. Хорошенько перетасовал в кулаке, первым вытащил длинную, и начал обходить ребят. Одна счастливая палочка досталась Ниэлю. Дана не спешила тянуть жребий, решив, что её веточка будет последней. А вторую короткую всё не вытягивали.

— Длинная, — тянувший предпоследним Алехно широко улыбнулся, демонстрируя вытянутую веточку. — Поздравляю, Дана. Я же сразу говорил, что ты останешься.

Девушка не нашлась, что возразить. Обвинять Феба в том, что он как-то подыграл ей, было невозможно. Да и компания Ниэля была вполне приятной. Дану немного тревожило, что Атор не сказал, что именно ждёт двоих оставшихся, но, признаться, она даже обрадовалась, поняв, что встречи с големами не будет. Слишком уж беспощадно и умело те били, не прощая ни одной ошибки.

— Льенн, де Рен, остаётесь здесь, остальным — три минуты на выбор единственной вещи, которую возьмёте с собой, — сообщил Атор, раздав всем, кроме Даны и Ниэля пластинки-амулеты. — Время пошло. Ловушек в лесу нет. В этот раз.

Когда группа вспугнутыми зайцами разбежалась в разные стороны, боевик выдал счастливчикам пачку бумаги, грифельные карандаши и тоненькую брошюрку с названием «Узлы. Техника вязания и применения» и, за неимением стола, отправил к подоконнику, любезно подвесив над ним два светящихся шарика.

— Перерисуете прямой и схватывающий узлы, булинь, восьмёрку, грепвайн и перепишите инструкции по их применению, — заявил он. — Экземпляры — по количеству одногруппников. Себя не забудьте.

На простую, но монотонную работу, требующую внимательности и сосредоточенности, у Даны и Ниэля ушло чуть больше полутора часов. От карандашей остались огрызки, на полу валялось десятка три испорченных рисунков.

— Я теперь эти схемы с закрытыми глазами нарисую! — простонала девушка, утирая лоб чёрной от грифеля ладошкой.

— Мурзатик, — ласково, как младшей сестрёнке, улыбнулся ей Ниэль. — Извозилась в грифеле, как чертёнок.

— На себя посмотри, — Дана выпрямилась, помассировала затёкшую поясницу. — Ох, Пресветлый… Думала, никогда не разогнусь.

— Идём умываться, — маркиз собрал с пола смятые листы. — Заодно отдадим результат наших стараний Атору.

Тот, просмотрев рисунки, кивнул и отпустил студентов к ручью. Сдавшихся пока не было: даже трусливый Брехано предпочёл столкновение с големом перспективе получить пятьдесят штрафных баллов. Но травм уже было с избытком. Агерьен умудрился насквозь пропороть ладонь, наткнувшись на острый сук. Кое-как перетянул рану, не сумев остановить кровотечение, но упрямо пёр вперёд. Признавать поражение он не желал. Атор присматривал за ним и ещё парочкой таких же принципиальных полудурков, готовый вмешаться, когда ситуация окажется близкой к критической.

— Стоять, — скомандовал он умывшимся «художникам поневоле», возвращающимся в дом. — Десять минут вам на самостоятельную разминку, а потом будете отрабатывать друг на друге изученные приёмы.

Дане нравилось оказываться в паре с Ниэлем на тренировках. Друг никогда не бил в полную силу, но при этом мягко указывал на ошибки. Вот и сейчас он сдерживал удары, лишь намечая касания. И, разумеется, Атор не оставил это без внимания.

— Значит, так, мои дорогие, — боевик поднялся с бревна, жестом велев прекратить тренировку, — хватит заниматься ерундой. Вы не хрустальные, так что выбросьте из головы идиотскую идею о том, что драться с друзьями в полную силу нельзя. Это бред. Именно друзья лучше всего знают ваши сильные и слабые стороны. Лидана, какие ошибки допускает Ниэль?

— Слишком высоко держит левую руку во время блокирования и не всегда успевает защититься, если бить под колено, — не раздумывая ответила Дана. — И предсказуемое начало: прямой удар правой, блок левой.

— Де Рен, ваша очередь, — кивнул преподаватель.

— Дана слишком близко к себе держит руку при блокировании, — сообщил Ниэль. — И боится ударов в живот.

— Вот и прекрасно, — Атор хищно улыбнулся. — Станьте врагами на ближайшие полчаса, деритесь в полную силу без всякой жалости.

— А травмы? — Ниэль с тревогой посмотрел на подругу. — Они ведь неизбежны.

— И что? — взгляд боевика был холоден и спокоен. — Результат того стоит. Пара-тройка таких тренировок в полную силу, и вы начнёте чувствовать друг друга, а после сумеете предугадать действия любого противника. Боевой имперский маг должен уметь убивать и голыми руками. Бывают моменты, когда магию использовать категорически нельзя. Можете приступать.

Ниэль колебался, с жалостью глядя на Дану. Ударить её в полную силу? Никогда!

— Де Рен, либо вы посылаете свою жалость … к ночным и закатным тварям, либо я создам для вас големов, — равнодушно бросил Атор. — Выбирайте.

Маркиз вздохнул, и Дана, видя обречённость в его взгляде, поспешила выкрикнуть:

— Создавайте голема. Я не смогу ударить Ниэля в полную силу.

— Всё равно заставлю, — «обрадовал» боевик. — Но сегодня я добрый, големы так големы.

Прикрыл глаза на несколько секунд, оценивая обстановку у самых «проблемных» студентов, вроде Агерьена. Для мага-стихийника не было проблемой, во-первых, наблюдать за группой с помощью своих созданий, во-вторых, подчинить своей воле и отправить вслед за каждым студентом какую-нибудь мелкую пичугу или зверька, чтобы их глазами отслеживать передвижения ребят. У троих ситуация была близка к критической, но юные идиоты боялись штрафных баллов больше, чем смерти. Взмахом ладони Атор создал двух големов для Даны и Ниэля и ушёл в портал.

Магические дуболомы напали сразу. Дана опомниться не успела, как тяжёлый кулак рассёк ей бровь. По лицу потекла кровь, мешая обзору. Второй удар, в солнечное сплетение, сбил с ног. Третий удар последовал по рёбрам, заставляя болезненно охнуть и съёжиться на земле. Девушка попыталась отползти, вслепую отмахнулась ногой, попав по голему, но не нанеся ему вреда. Перекатилась, вскочила, утирая кровь с лица. Правый глаз щипало, рану саднило. Девушка пыталась защищаться, отчаянно не желая снова оказаться на земле. Била зло, изо всех сил, то и дело утирая текущую из рассечённой брови кровь, не обращая внимания на разбитые костяшки пальцев. И сумела продержаться с полминуты, прежде, чем снова упала.

Ниэль, связанный боем со вторым големом, ничем не мог помочь подруге. Противник не давал ему ни секунды передышки. Парень изо всех сил ударил магическую тварь в грудь и поморщился, услышав, как хрустнули пальцы. Замахнулся ещё раз, не обращая внимания на боль, но голем внезапно растаял.

— Достаточно, — ровно и отстранённо произнёс вернувшийся Атор.

Подошёл к сжавшейся на земле Дане, помог девушке подняться, коснулся разбитой брови. Повернулся к Ниэлю, молча баюкавшему травмированную руку.

— Проводите будущую коллегу к ручью, — устранив перелом, скомандовал он. Когда ребята вернулись, сухо спросил: — Что-нибудь ещё беспокоит?

— Нет, — покачал головой де Рен.

— Руки, — Дана продемонстрировала сбитые до крови костяшки.

— Как отчаянно вы сражались с големом, — хмыкнул мужчина, поочерёдно касаясь ссадин на внешней стороне ладоней девушки. — Дорогие мои будущие очень боевые маги, скажите, как останавливается учебный поединок, если вы получили травму?

— Нужно поднять правую руку вверх, — тихо произнесла Дана.

— Помните, значит, — удовлетворённо кивнул боевик. — Так почему не воспользовались этой возможностью? Понравилось драться вслепую, когда кровь заливает глаза? Странные у вас вкусы, Лидана. Впрочем, у вас, Ниэль, тоже. Бить противника, когда два пальца сломаны, а в запястье — трещина, специфическое удовольствие.

— Но вы же сами сказали, драться, как с врагами, — возразил маркиз. — Без жалости.

— Де Рен, — Атор покачал головой, — поединки у нас пока что учебные. И когда ваш противник по объективным причинам не может продолжать бой, он имеет полное право попросить его прервать. Когда вы просто защищаетесь от големов, отрабатывая до автоматизма блоки — это одно, а когда дерётесь с ними — это другое. Но хватит об этом. Готовы драться друг с другом, или снова предпочтёте неубиваемых големов?

Друзья переглянулись. Големы однозначно были хуже.

— Мы попробуем, — с мученическим видом произнёс Ниэль.

— Вы ж моя умность, — усмехнулся боевик. — Не сомневался, что вы сумеете принять верное решение. Приступайте.

Дана глубоко вздохнула, глядя на встревоженного друга. Она действительно успела узнать немало о Ниэле за почти три месяца знакомства. К примеру, маркиз был ярко выраженным правшой и часто пропускал удары слева, забывал защищать ноги в бою и слишком открывался при ударе. Вот только и друг знал все её слабые места.

— Прости, — шепнул парень, и атаковал первым.

Дана увернулась от кулака и тут же ударила под колено. Отскочила от упавшего Ниэля, готовясь защищаться. Маркиз поднялся, рванулся вперёд и ударил по рёбрам. Больно. Девушка поморщилась, блокируя второй удар. Наверняка опять все руки будут в синяках. Выбросила руку вперёд, целясь в челюсть. Слева, с неудобной для Ниэля позиции. Парень попытался отбить удар в последний момент, и кулак Даны вместо того, чтобы впечататься в челюсть, врезался ему в нос.

Потеряв равновесие, Ниэль начал падать, дёрнув девушку на себя. Дана не успела сгруппироваться и вскрикнула, услышав, как хрустнули кости запястья. От боли на глазах выступили слёзы. Сев, подняла правую руку вверх, прося передышки.

— Падение будешь отрабатывать, — предупредил Атор, подходя и касаясь повреждённой руки. — Ниэль, составишь девушке компанию в понедельник. За тобой — отработка верхнего блока. Пять минут перерыв, потом проведёте ещё один бой.

Боевик снова ушёл в портал. Друзья переглянулись, молча сели рядом на бревне у костра. Де Рен подбросил в огонь несколько поленьев.

— Извини, — проговорил он, не глядя на Дану. — Я не хотел причинить тебе боль.

— Атор прав, — тихо отозвалась девушка. — Если мы будем друг друга жалеть, так ничему и не научимся. Ударить того, кто неприятен, всегда легче.

— Я понимаю, — маркиз досадливо поморщился, — только от этого не перестаю чувствовать себя последним подлецом за то, что ударил женщину.

— На ФБМ мы все на равных, — Дана смотрела на огонь. — Здесь нет титулов и нет особой программы для девушек. Я ведь сама попросилась в эту группу.

— Жалеешь? — Ниэль коснулся холодной ладони подруги.

— Нет, — не раздумывая, ответила Лидана. Мягко улыбнулась: — Я нашла замечательных друзей, а это уже немало. Альма рассказывала, как проходят занятия у них… Господин Ларош намного мягче, и требования у него не такие запредельные. Но я бы не хотела переходить к нему. Атор лучший боевой маг Империи, и если кто и сможет сделать из меня бойца, так только он. Хотя сейчас мне очень хочется, чтобы этот лес и эта учёба оказались просто кошмарным сном.

— Понимаю, — друг ободряюще сжал её руку и нехотя встал. — Интересно, как дела у ребят?

— У Феба была какая-то идея, — Дана тоже встала, разминая кисти. Отошла на десяток метров от костра, повернулась к Ниэлю. — Мне тоже кажется, что наши пять минут уже прошли. Не хочу големов, они больно дерутся. Пропустить удар от тебя как-то приятнее.

Маркиз коротко рассмеялся, оценив шутку, и встал напротив девушки. Мысленно сосчитав до пяти, перешёл в атаку, на сей раз не торопясь, с учётом прошлых ошибок. Дана тоже старалась не открываться и уходила от прямых ударов и захватов, зная, что в физической силе уступает парню.

Феб, Маттис, Террен, Алехно тем временем в очередной раз совершали круг по лесу, ориентируясь по оставленным на деревьях зарубкам. Идея Фабиана полностью оправдала себя: парнишка, услышав, что големы будут идти по следам, предложил друзьям не пытаться замаскировать следы, а просто ходить по кругу, надеясь, что получасовой форы хватит, чтобы противники не догнали их. И пока идея себя оправдывала. По крайней мере, до конца «прогулки» оставалось с полчаса, а големы пока так и не появились.

— Может, мы с ними сегодня и не встретимся? — Террен устало утёр пот со лба. — Фух, я взопрел, как мышь в соломе!

— Не знаю, — Алехно тревожно оглянулся. — Мы идём намного медленнее, чем раньше.

— Твари! — Маттис сплюнул, увидев, как метрах в трёхстах позади между деревьев мелькнули фигуры. — Догнали всё-таки! Ребят, поднажмём! Может, оторвёмся?

Впереди был косогор, пусть не слишком крутой, но для уставших парней и он стал испытанием. Из последних сил, спеша, как только могли, друзья карабкались по склону.

— Я сейчас лёгкие выплюну! — взмолился Феб, хватаясь за тонкий ствол подвернувшейся берёзки. Перед глазами у подростка плыли кроваво-красные круги, в висках шумела кровь. — Идите дальше без меня.

— Не дури! — рявкнул Маттис, подхватывая друга под руку. С другой стороны Фабиана тут же поддержал оказавшийся ближе Террен. — Счас поднимемся, а там по-ровному легче будет.

Но далеко уйти не удалось. Големы нагнали их на вершине, усталых и измученных. И защищаться уже не было сил.

Атор, навестив всех разгуливающих по лесу, напомнил, что возвращаться в лагерь они будут самостоятельно, и времени на это — час. Убрал серьёзные травмы у самых невезучих, в число которых попал Феб, неудачно упавший от удара голема и глубоко разодравший щёку. Предупредил, что через час за всеми, кто не дошёл, явится лично, и это сомнительное удовольствие обойдётся «потеряшкам» в десять штрафных баллов. Таймер на браслете отсчитывал последние минуты трёхчасового испытания. Встречи с големами не избежал никто, синяков, ссадин и царапин хватило на всех. Вернувшись в лагерь, боевик с трудом сдержал рвущееся с губ ругательство. Дана и Ниэль слишком серьёзно восприняли слова о поединке, и, уже выдохшись, продолжали драться вяло, почти механически.

— Хватит, — скомандовал Атор. Глядя, как ребята, поддерживая друг друга, дотащились до ближайшего бревна и устало рухнули на него, покачал головой. — Вот уж правда: заставь дурака Пресветлому хвалу возносить, так лоб расшибёт… Альтернативно одарённые вы мои, так и будете воспринимать все мои слова буквально? Вам кто сказал, что бой должен быть без перерывов?

— Мы старались, — Ниэль старался отдышаться.

— Я заметил, — уверил боевик. — Крайне жалкое зрелище, надо сказать.

Друзья пристыженно молчали. А что было говорить?

— Реферат на десять страниц по правилам проведения учебных поединков и технике безопасности к следующему занятию, — жёстко и холодно произнёс мужчина. — Приму лично. У обоих. Не умеете думать самостоятельно — будете зубрить.

— Разозлился, — тихо отметил очевидное де Рен, когда Атор отошёл. — Как неловко вышло… Оплошали мы.

— Да, — согласилась Дана, накидывая на плечи куртку и растирая правую руку, которой блокировала чаще. — Обидно. Знали ведь, что поединок учебный.

— Да вообще день как-то не заладился, — Ниэль внезапно усмехнулся. — Големов получили, отработку в зале заработали, ещё и реферат в нагрузку. Проклятье короткой веточки!

— И не говори, — девушка тоже улыбнулась. Тихо пожаловалась: — Рука болит… Вся в синяках, наверное. Пойду, в ручей опущу, там вода холодная.

Куртку Дана повесила на растущее у ручья дерево. Закатав рукав и засунув руку по локоть в прозрачную ледяную воду, девушка едва не застонала от облегчения. Предплечье горело огнём, на коже уже проступали синяки. Услышав шаги за спиной, неохотно повернулась.

— Хочешь заболеть? — лицо Атора было непроницаемо. — Напрасно.

— Рука болит, — Дана опустила рукав. — Синяки…

— Язык покажи, — внезапно потребовал хаосит.

— Что? — опешила девушка.

— Язык, — повторил мужчина. — Впрочем, раз ты разговариваешь, он всё-таки не отвалился… Тогда вдвойне странно.

— Я не понимаю, — Лидана беспомощно покачала головой.

— Ты должна была подойти ко мне и сказать, что после боя болит рука, — спокойно пояснил боевик. — Наверное, пора вводить наказание за самодеятельность.

— Но это просто синяки! — возмутилась девушка. — Приложить холодное, и боль уймётся.

— Тысяча ночных тварей, — Атор покачал головой. — Нет, я точно буду наказывать всех, самостоятельно определяющих серьёзность травм. И начну с тебя. Иди сюда, образованная ты моя.

Дана подошла, тихо ойкнула, когда боевик безжалостно закатал рукав её рубашки и провёл ладонью по предплечью. Пятна наливающихся синяков пропали, боль ушла.

— Сегодня у вас будет ещё одно задание, и перед ним я уберу последствия прогулки по лесу и тесного общения с големами у всех желающих, — пояснил боевик. — А после него все мелкие травмы оставлю при владельцах. Вторая рука беспокоит?

— Не очень, — покачала головой девушка. Подняла на него серые глаза и попросила: — Но посмотри, если несложно…

Когда мужчина отпустил её, Дана одёрнула рукава рубашки, накинула куртку, но не стала её застёгивать. От дома доносились голоса: возвращались парни, которым повезло избежать «проклятья короткой веточки».

— Спасибо, — поблагодарила девушка, останавливаясь перед хаоситом.

Атор внезапно схватил её за руку и резко дёрнул на себя. Дана едва не упала к нему на грудь, лишь в последний момент успев упереться второй ладонью. Что он творит? Девушка с недоумением взглянула в янтарные глаза боевика. Взгляд Атора был спокоен и непроницаем.

— Одним «спасибо» не отделаешься, Дана, — произнёс он. Руки мужчины скользнули на талию девушки. — Разве это благодарность?

— Могу сказать «спасибо» ещё несколько раз, — щедро предложила Лидана, чувствуя, как колотится сердце. — И даже написать на листочке. Раз десять. Хватит?

Боевик усмехнулся и покачал головой. Прижал девушку крепче.

— Я хочу поцелуй, солнышко. Сейчас. Всего один.

— Нас могут увидеть, — шёпотом возразила Дана.

— А мне плевать… — губы мужчины скользнули по её щеке.

Девушка повернулась, неловко чмокнула его в губы и попыталась вырваться. Атор на это лишь холодно и коротко рассмеялся:

— Не пойдёт.

И показал, как надо. К дому Дана возвращалась с раскрасневшимися щеками и припухшими губами, от всей души радуясь, что начинает темнеть, и в сумерках её слегка растрёпанный вид будет не так бросаться в глаза.

Как и следовало ожидать, вернуться к лагерю в указанный срок сумели не все. Алехно с компанией, конечно, пришли самые первые. Точнее сказать, устало доползли, все в ссадинах и кровоподтёках после тесного общения с големами. Ниэль уже успел рассказать друзьям о том, как «плодотворно» прошло время для них с Лиданой и шутливо упрекнуть Феба в подтасовке результатов с веточками. Тот обиделся, приняв слова друга всерьёз, принялся с жаром доказывать, что подтасовать жребий было невозможно, и он бы до такого не опустился, даже если бы такая возможность была. Маркиз едва успокоил не на шутку разошедшегося Фабиана и долго извинялся.

Самостоятельно к дому в указанный срок вышли ещё пятеро одногруппников, в том числе, Витор. Остальные с разницей в несколько секунд вывалились из вспыхивающих недалеко от крыльца порталов. Уставшие, избитые, измученные первокурсники представляли собой невесёлое зрелище. Тихо охая и матерясь сквозь стиснутые зубы, они уселись на брёвна.

— Полчаса на отдых, а потом вас ждёт новое увлекательное задание, — безжалостно произнёс Атор, подходя к группе.

Студенты нестройно взвыли от озвученной перспективы.

— А можно меня сразу грохнуть? — простонал Агерьен, уронив голову на колени.

— Можно, — благосклонно откликнулся боевик. — Я не планировал сегодня никого убивать, но раз вы настаиваете, пересмотрю это решение. Хотите умереть показательно, мой юный бездарь, или убить вас вдали от посторонних глаз?

— Я пошутил, — Агерьен позеленел, с ужасом глядя на преподавателя.

— Я тоже, — холодно произнёс Атор. — Впрочем, если желающие умереть найдутся, готов рассмотреть заявки в порядке очерёдности.

— Спасибо, мы лучше побарахтаемся ещё, — тихо буркнул Витор.

— Правильное настроение, Баррио, — оценил хаосит. — Тогда я начну с вас. Идите сюда. Смелее, я не кусаюсь.

Витор нехотя поднялся и подошёл к Атору. Опасливо остановился в нескольких шагах от него.

— Руку, — потребовал имперский маг. Легко коснулся ладони парня, посылая импульс магии Хаоса, и бросил: — Свободны. Кто следующий желает избавиться от болезненных напоминаний о прогулке с моими големами?

Ровно через полчаса боевик выстроил слегка отдохнувшую группу в шеренгу, потребовал рассчитаться на первые и вторые номера, и выдал всем по мотку прочной верёвки.

— Узлы будем учиться вязать? — предположил Ниэль.

— Позже, — преподаватель прошёлся перед двумя хмурыми и усталыми командами и «осчастливил»: — Вот в той стороне в лесу воздушными потоками очерчен квадрат пятьсот на пятьсот метров. Первые номера получают фору в пятнадцать минут. Задача — поймать и обездвижить всех соперников. Защищаться можно. На выполнение задачи — час. Потом посчитаем «выживших».

— Так темно же, — нахмурился Алехно.

— Мы себе лбы порасшибаем, — поддержал Маттис.

— Ваши проблемы, — пожал плечами Атор. — В этот раз я вас исцелять не стану. Все травмы, кроме угрожающих жизни, останутся при вас. Разговор окончен. Первые номера, ваши пятнадцать минут пошли.

Дана вместе с Терреном и Алехно попала в число тех, у кого была фора. Едва забежав за первые деревья, барон остановился. Одногруппники, оказавшиеся в одной команде с ними, неожиданно для друзей тоже остановились и подтянулись к ним.

— Командир, что делать будем? — заискивающе спросил Керан, один из бывших дружков Витора, глядя на Алехно.

— Если мы останемся целой группой, поймать нас будет проще, — произнёс барон. — Разделимся на тройки. Идём параллельно друг другу на расстоянии примерно в сто шагов, через десять минут находим укрытия. Одиночным противникам первым делом затыкаете рты. Если наши коллеги пойдут стадом и отыщут одну из троек, другая придёт на помощь, как только опасность удалится. Заходим в тыл соперникам, а потом вылавливаем по одному или по двое. Не шуметь, вести себя аккуратно, по возможности, не падать. Всё понятно? Тогда идём.

— Алехно, а ты с кем будешь? — поинтересовался Гобро.

— В моей тройке Террен и Лидана, — спокойно ответил Бретон. — Не будем тратить время, вот вы трое, справа от меня, вторая тройка, вы, — он указал на оставшихся, — третья. Всё, расходимся на нужную дистанцию и побежали. И помним про аккуратность.

Как и предполагал Алехно, вначале соперники ломанулись по лесу всей командой, и их было прекрасно слышно. Шли как раз на их тройку, и ребята загодя успели отступить и спрятаться за деревьями. Пропустив одногруппников, осторожно пошли за ними, держась чуть сбоку.

— Жареный демонский хвост! — выругался Витор, споткнувшись об выступающий корень. — Грёбанная ночь! Ни хрена не видать!

— Тихо, — шикнул на него Феб. Они с Маттисом и Ниэлем чуть отставали от основной группы. — А я сразу говорил — разделяться надо! Мы шумим, как… как …

— Лоси на водопое, — подсказал Маттис. Остановился, прогудел тихим басом: — Эй, мужики, мы так никого не поймаем. Ребята ж не глухие.

— Так и мы не глухие, — буркнул Агерьен. — А в лесу тихо. Вот где их искать? Лучше бы нам фору дали!

— Разделяться надо, — заявил Фабиан. — Быстрее лес обойдём.

— Вот как напорешься один на девятерых, будешь знать, — подал голос кто-то ещё.

— А если по двое разделимся, и одна тройка? — предложил Витор. — Чернявый дело говорит, наши соперники не дураки, небось, давно разделились и спрятались. Один на один ещё неизвестно, кто победит, а вот ежели вдвоём или втроём навалиться…

— Так давайте четыре на пять! — подключился к обсуждению Брехано. — Точно победим!

— От пятерых шуму будет не меньше, — возразил Маттис. — Я с Витором согласен: три двойки и одну тройку сделаем, быстрее справимся.

Обсуждение длилось ещё несколько минут, после чего всё-таки приняли предложение пурпурноволосого Баррио. Алехно тем временем насобирал в карманы шишек, шёпотом посоветовав друзьям сделать то же самое. Подождав, пока соперники разделятся, двинулись следом за Витором и Агерьеном. Почему-то барон Бретон решил начать с них, и Дана с Терреном не стали спорить с командиром.

Шли метрах в тридцати от будущих «жертв», стараясь ступать потише. Внезапно соперники, вскрикнув от неожиданности, повалились на землю, а из-за деревьев тут же выскочили Гобро и Керан. Ларс, последний из тройки, страховал парней, пока те связывали Витора и Агерьена отобранными у них же верёвками, прислушиваясь к шуму и наблюдая за происходящим вокруг.

— Молодцы, — шепотом отметил Алехно, знаком давая друзьям команду разворачиваться. — Подкараулили, вовремя натянули верёвку, и вот результат. Идёмте ловить кого-нибудь другого.

За друзьями, оставшимися как раз втроём, они не пошли. Маттис был достаточно силён, чтобы в одиночку отбиться от двоих парней, сбрасывать со счетов Ниэля и Феба тоже не стоило, и Алехно решил не рисковать. Ребята шли по лесу медленно и очень аккуратно, стараясь не шуметь. Разглядеть в неверном и тусклом лунном свете дорогу было сложно: то и дело кто-то наступал на упавшие ветки или спотыкался. Правда, их тройка всё-так шумела не сильно, по сравнению с разделившимися соперниками, ругательства которых то и дело доносились издали.

— Тихо, — Алехно замер, подняв руку. — Кажется, к нам идут гости. Мне понравилась идея с верёвкой. Дана, поможешь нам?

Он подошёл к девушке и шёпотом разъяснил свою идею. Брюнетка согласно кивнула, поражаясь скорости, с которой друг разработал план. Друзья спрятались за деревья и замерли в ожидании.

— … и какого демона мы шатаемся по этому лесу, как идиоты? — донеслось до них. Треск сломавшейся ветки заглушил часть эмоциональной фразы. — … в рот я и эту ночь, и ФБМ, и эти задания!

— Какого рожна ты это мне рассказываешь? — ответил возмущавшемуся злой голос. — Я почём знаю, что мы тут забыли? Спросишь потом сам знаешь у кого!

— Первый Люсьен, а второго не узнаю пока, — тихо отметил барон, прислушиваясь. — Ладно, разберёмся. Минута, и твой выход.

Он достал из кармана шишку и швырнул её в ближайший куст. Террен и Дана сделали то же самое. И тут же девушка шагнула вперёд, выходя из-под защиты дерева. С силой наступила на ветку в палец толщиной, и та сломалась с громким хрустом. Замерла, оглядываясь вокруг. Привлечённые шумом противники заметили её сразу.

— О, баба препода, — обрадовался Люсьен. — Никак, противнички вообще по одному блуждать решили, придурки. Верт, хватай её! Глядишь, потом ещё кого выловим.

Дана, придав лицу испуганное выражение, застыла на месте, дожидаясь, пока обрадованные неожиданным везением парни, ломясь сквозь кусты, словно дикие кабаны, подойдут ближе, и лишь тогда начала отступать, поминутно оглядываясь.

— Цыпа-цыпа-цыпа, — ухмыльнулся взьерошенный Верт с расцарапанной до крови щекой. — Иди сюда. Не надо бегать по лесу, добегалась.

Брехано, уже заранее растопыривший руки, прибавил шагу. Удача была так близко. Девчонка устала, долго убегать у неё не выйдет. «Эх, не была бы она с Вальтормаром…» — Люсьен мечтательно сощурился, представив, какие перспективы тогда открылись бы, и решил, что связывая девку, не упустит возможности хотя бы полапать её. Парень никак не ожидал, что когда до медленно отступающей Лиданы останется метров десять, идущий чуть впереди Верт внезапно рухнет, как подкошенный, а из-за деревьев выпрыгнут Террен и Алехно.

Надо отдать Люсьену должное, сориентировался он мгновенно. Моментально развернулся и бросился прочь, даже не пытаясь помочь упавшему товарищу.

— Эх, ушёл, зараза! — сплюнул Террен, глядя вслед улепётывающему Брехано. — Шустрый, скотина…

И присел рядом с Алехно, помогая связать пойманного противника.

— А Люсьен не приведёт подмогу? — обеспокоенно спросила Дана, подходя к друзьям.

— Этот? — Алехно коротко хохотнул. — Смотри, как бы сам не заблудился. Рванул прочь, как самонаводящийся пульсар. Но мы останемся тут, рядом. Вдруг кто наткнётся на нашу добычу, начнёт освобождать, а мы из засады — прыг!

— Как выскочим, как выпрыгнем, — хмыкнул Террен. — Лады. Тогда ждём.

Но больше в их сторону никто не шёл. Кто-то где-то переругивался, трещали под ногами ветки. А после в воздухе соткалась фраза: «Возвращайтесь к дому». И даже стрелка, в каком именно направлении идти.

— Энергия Света, — зачарованно выдохнул Никс. — Ух, оказывается, и так можно!

Дана с Алехно переглянулись, скрывая улыбки. Даром Террена был как раз Свет, и парень дождаться не мог, когда же сила проснётся.

— А с Вертом что делать будем? — спросила девушка. — Не оставлять же его здесь…

— А что с ним делать? — пожал плечами Алехно. — От дерева отвяжем, руки скрутим и с собой поведём, как трофей.

Так и сделали. К дому их компания вышла последней. Окинув собравшихся быстрым взглядом, Алехно помрачнел. Последняя тройка из команды не пришла. А подозрительно довольные лица друзей, волей жребия оказавшихся в этот раз соперниками, намекали, что и не придёт.

— Хоть кто-то думает головой, — сухо отметил Атор, едва взглянув на пришедших. — Победила команда первых номеров.

— Почему? — возмутился Феб. — Они захватили троих и мы тоже!

— Троих? — боевик усмехнулся. — Рандо, я умею считать. И вижу, что Бретон с коллегами доставили одного связанного противника. А вы — ни одного. Вопросы?

— Вот же гадство! — унылым шёпотом ругнулся Маттис. — Но это же несправедливо!

— Дорогой мой студент, вы считаете, что я должен бродить по лесу и искать, к какому дереву вы примотали соперников? — в голосе Атора звучало ленивое любопытство. — С какой стати? Победившей команде — по пять бонусных баллов каждому.

— Спасибо, — устало выдохнул Алехно. — Теперь-то можно отдохнуть, или вы решили нас окончательно добить?

— Отдыхайте, — милостиво разрешил боевик. — Только найдите для начала в лесу пятёрку оставшихся там одногруппников. Я скоро уберу защиту, и если их не найдёте вы, это сделают волки. Бретон, ваша тройка вместе с пленником может остаться. Это не ваша ошибка, не вам за неё и расплачиваться.

— Спасибо, но мы поможем будущим коллегам, — сдержанно отозвался барон, снимая верёвки с Верта. Взглянул на друзей, получил в ответ молчаливые кивки. — Верт может остаться, если хочет.

— Я чё, лысый? — возмутился тот, растирая запястья. — Командир, ты не того… не хреней, короче. Сказал, что все пойдём, значит, все.

— Ваше право, — согласился Атор. — Не смею задерживать.

Задумчиво взглянул вслед удаляющейся четвёрке. Пожалуй, из Бретона и впрямь выйдет неплохой маршал. А Дана едва держится на ногах… Слишком тяжёлые испытания для хрупкой девушки, даже с учётом того, что друзья стараются её оберегать. Оставить бы её здесь, позволить уткнуться лицом в грудь, как днём, а ещё лучше — отправить прямиком к Риду. Атор покачал головой, твёрдо решив, что больше девушек он в группу брать не станет. Даже если будут проситься очень настойчиво.

ГЛАВА 12

Оставленных в лесу пленников группа разыскивала почти до полуночи. Заработали кучу новых синяков, ссадин и царапин. Наконец, усталые и измождённые, вернулись к дому. Каждый с ужасом думал о том, что возвращение в Академию планируется только во второй половине дня, а, значит, на утро заготовлены новые испытания. Огонь давно потух, и разжигать его заново сил уже не было ни у кого.

— Минус балл каждому за то, что оставили без присмотра костёр, — холодно сообщил Атор, отпуская с ладони яркий светящийся шарик. Тот поднялся на три метра над землёй, залив поляну рассеянным белым светом. — Лесной пожар, господа студенты, крайне опасная штука.

— Но здесь ведь оставались вы, — возразил Витор.

— Баррио, я всего лишь сопровождаю группу, — взгляд боевика был бесстрастным, как у змеи. — И присматриваю за тем, чтобы вы вернулись живыми. По крайней мере, те, кто не пытается убедить меня в своей никчемности для Императора. Бретон, вопрос к вам, как к руководителю группы: о допущенных ошибках сейчас будем разговаривать или утром? Во втором случае придётся встать в семь, а не в половине девятого.

— Утром, — взглянув на вымотанных до предела одногруппников, решил Алехно.

— Тогда свободны, — пожал плечами Атор.

— Стоять! — тут же рявкнул барон на потянувшихся было к дому парней. — А дежурить ночью кто будет? Или ещё парочку штрафных баллов хотите? С трёх до четырёх ответственные за лагерь я и Фабиан, сейчас останутся…

— Можно, я? — тихо попросила Дана, решив, что лучше лечь на час позже, чем встать раньше.

— … Лидана и Террен, — закончил фразу Алехно. — Сразу предупреждаю: с шести до семи дежурить будут четверо, они же ответственны за приготовление завтрака на всю группу. Остаются три пары и две тройки. Слушаю пожелания.

Поделились быстро и без возражений. Бретон подозревал, что его ораторский талант тут ни при чём, просто ребята банально устали настолько, что согласились бы уже на всё. Атор наблюдал за происходящим молча, никак не комментируя происходящее. Мужчина мысленно добавил ещё один плюсик в копилку барона: тот быстро учился и умел применять полученные знания. Террен и Дана тем временем складывали новый костёр.

— Я помогу, — Алехно взял огниво.

— Иди спать, — поморщился Террен. — Уж за час мы точно сумеем разжечь огонь.

— А если попросите меня, так и быстрее, — сдержанно подсказал Атор. — Идите, Бретон. Хуже глупого командира только невыспавшийся. Учитесь делегировать полномочия.

— А вы действительно поможете? — Алехно поёжился от ночного холода. — Просто так?

— Недоверчивый вы мой, это всего лишь вторая вылазка в рамках учебной программы, — усмехнулся боевик. — Я же не зверь. Помогу. И даже просто так, хотя мне интересно, что вы могли бы предложить.

— Денег? — предположил Террен.

— У меня их достаточно, — покачал головой преподаватель. — И я ещё не сошёл с ума настолько, чтобы грабить студентов.

— Песню? — отошедший на несколько шагов Алехно остановился.

— Бретон, вы ещё здесь? — мужчина недовольно прищурился.

— Нет меня, — тут же отпёрся барон. — Вам послышалось. Я уже ушёл.

И быстрыми шагами направился к крыльцу. Дана молчала, не рискуя выдвигать предположений, как именно можно расплатиться с Атором за помощь. Помнила, как пыталась договориться с ним о дополнительных занятиях, и что он на это ответил. Поймала на себе внимательный взгляд янтарных глаз и устало опустила голову.

Боевик обещание выполнил. Бросил в костёр небольшой огненный пульсар, и вскоре пламя снова весело плясало на поленьях. Дана сидела рядом с Терреном. Не то, что она не хотела сесть рядом с Атором, просто так получилось. Опустилась на бревно напротив, потому что оно было ближе, а друг потом сел рядом.

— Пить хочу, умираю, — через минут десять сообщил Никс. — Как насчёт чая? Я прихватил с собой мешочек с травами.

— Так вот кто пахнет, как лавка зельевара, — усмехнулся боевик.

— Я схожу за водой, — Дана начала подниматься, но Террен положил ладонь ей на плечо.

— Сиди. Я сам.

— Постарайтесь не утонуть в ручье, — на ладони Атора появился небольшой, с голубиное яйцо, светящийся шарик, который он перебросил парню.

— Спасибо, — Террен с благоговением коснулся сферы. — Господин Атор, а научите меня так же, когда Дар проснётся.

— Когда проснётся, тогда и поговорим, — бросил боевик. — Пока могу научить пользоваться огнивом.

— Я согласен, — выпалил блондин. И, подхватив лежащий у костра котелок, ушёл к ручью.

Воспользовавшись моментом, Дана тоже поднялась. Чувствуя на себе внимательный взгляд Атора, обошла костёр и села рядом с боевиком. «Обними, — мысленно просила она. — Ну обними же… Я так устала». Но Атор лишь на секунду положил руку на её колено и тут же убрал.

— Если ты захочешь перевестись к Микаэлю, я поговорю с Брианом, — произнёс он.

— Не захочу! — девушка выпрямилась, обиженно глянула на него. — Я стараюсь!

— Я вижу, — уверил её боевик. — Ты молодец.

Отвернулся к костру, пытаясь взять себя в руки. Хотелось обнять усталую сероглазую малышку, перевести её не только из своей группы — вообще с факультета. Лидана действительно старалась, но как, демоны всех задери, сложно было Атору наблюдать за тем, как тяжело его женщине, и запрещать себе помочь ей. «Вот потому Ларс вообще устроил своей любовнице отчисление», — мрачно подумал он. Ларс Кьеро, третий преподаватель по боёвке, действительно год назад, закрутив роман со студенткой второго курса, быстро понял, что не желает видеть синяки на её теле, договорился с несколькими преподавателями, те не поставили девушке зачёты, и бедолагу отчислили за неуспеваемость. Ларс купил для неё дом неподалёку от столицы, не скупился на подарки и деньги, и навещал каждый вечер. Атор поморщился, подумав, что его маленькую герцогиню судьба содержанки не устроит. Вспомнить только, как она возмутилась, когда он предложил взять на себя все её траты…

— А ты всю ночь будешь у костра? — осторожное прикосновение к плечу оторвало боевика от размышлений.

— Хочешь спать рядом со мной? — ответил он вопросом на вопрос. И тут же уточнил: — Спать, Дана. Просто спать.

Девушка молча кивнула. Даже осмелилась пошутить:

— Ты точно не заберёшь одеяло, как Феб.

— Договорились, — кивнул Атор.

Вернулся Террен с водой, отмахнувшись от предложенной Даной помощи, сам повесил котелок над огнём, засыпал в него травы. Довольно потёр руки, плюхнулся рядом с подругой и выжидательно уставился на боевика. Напомнил:

— Вы обещали научить разжигать костёр с помощью огнива.

А потом они пили горячий ароматный чай и Террен рассказывал очередную историю. На этот раз о том, как отхватил по ушам от бабки-травницы за набег на грядки с клубникой, привезённой отцом с юга Империи.

— Друзья мои, меня интересует один важный вопрос, — обманчиво мягко проговорил Атор к концу часа. — Вы действительно считаете, что в обязанности караульного входит только поддержание костра?

Дана и Террен переглянулись и одинаково смущённо потупились. Этот вопрос им даже в голову не приходил.

— Ещё один реферат? — тихо спросила девушка.

— Восемнадцать рефератов на одну и ту же тему я не вынесу, — покачал головой боевик. — Считайте, что я дал вам информацию для размышления. И до утра ни с кем ею не делитесь. Понятно?

Друзья синхронно кивнули. Через несколько минут Террен осторожно спросил:

— А что нам надо было делать?

— В библиотеке достаточно литературы, — прохладно отозвался Атор.

На этом тема была закрыта. Вскоре Террен ушёл будить двоих сменщиков — Витора и Лаира, вызвавшихся дежурить вторыми. Дана зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. В глаза словно насыпали песка.

— Пойдём, — Атор легко поднялся и протянул ей руку.

В доме было тихо. Измотанные парни спали, как сурки. В этот раз все легли отдельно, но спальных мест хватало с избытком: база была рассчитана на группу в полсотни человек. Боевик мягко подтолкнул Дану к ближайшей свободной кровати. Можно было увести её на второй этаж, в комнату для преподавателей, но Атор небезосновательно полагал, что в таком случае заснёт девушка ещё не скоро. Слишком велик окажется соблазн.

Дана меж тем разулась и с наслаждением вытянулась на похрустывающем и пахнущем свежей соломой тюфяке. Пресветлый, радость-то какая — просто лечь. А когда Атор опустился рядом с ней и накрыл их обоих колючим, зато тёплым шерстяным одеялом, счастье стало почти абсолютным. Мужчина привычно уложил руку на талию Даны, прижал девушку ближе.

Тело боевика отреагировало моментально. В паху потяжелело, а коварная девчонка, устраиваясь поуютнее, словно специально, тёрлась об него ягодицами.

— Дана, не провоцируй, — шёпотом предупредил Атор, подозревая, что юная искусительница не случайно уже в пятый раз прижалась к нему. — В эти игры можно играть вдвоём. Потом ты пожалеешь, но тебе понравится.

— Я уже сплю, — смущённо пробормотала девушка, тут же притихнув, как мышка.

Дана не сомневалась, что боевик вполне может привести угрозу в исполнение. А ей сейчас хотелось тепла и нежности. Атор обнимал её за талию, согревая своим теплом, от него пахло костром и лесом, и эти запахи сейчас казались юной герцогине самыми близкими. В объятьях боевика она чувствовала себя защищённой и почти любимой. Жаль, что Атор был с ней ласков только в определённые моменты, а в остальное время на смену чуткому и заботливому любовнику приходил холодный, сдержанный и жестокий имперский маг. Девушка вздохнула и закрыла глаза.

Боевик же спать не намеревался. Мысленно отыскал за воздушными стенами, окружавшими дом в радиусе километра, волчью стаю и «приказал» одному из хвостатых двинуться к дому. Вёл его, не позволяя свернуть. Для мага земли это было несложно.

Зверь жалобно поскуливал, не понимая, зачем он бежит туда, куда совершенно не желает. Атор пропустил волка за стену, ослабив на несколько секунд защиту, и привёл к самой стене дома, позволив остановиться у поленницы, в тени. Хищник нервничал. Тут пахло людьми и костром. А ещё — железом. И буквально в сотне метров от ненадёжного волчьего убежища горел огонь. Волк дёрнул ушами и попытался отступить обратно к лесу. Но чужая воля держала крепко.

— А я говорю, с препода станется нас с утра ещё чем-то озадачить, — Лаир зевнул. — Ночные твари, как же спать охота! Какого ляду мы вообще тут сидим? Кто сюда придёт?

— Не поминай ночных тварей, — поёжился Агерьен. — Кто придёт, кто придёт… А пёс его знает! Вальтормар зверь, с него станется и среди ночи всех поднять. Вдруг и придёт кто. И вообще, сходи за парой поленьев, надо бы подкинуть в огонь.

— Нахрен? — одногруппник и не подумал подняться. — Нормально горит. Тебе надо, сам и топай.

Агерьен машинально глянул в сторону поленницы у стены и вздрогнул так, что едва не свалился с бревна.

— Ты чего? — хмыкнул Лаир. — Не сидится тебе спокойно.

— Мне показалось… — приятель всматривался в темноту. — Показалось, что там глаза… Два зелёных огонька.

— Сбрендил? — хохотнул парень, оборачиваясь. — Ну и где там глаза?

Атор позволил волку тихо отступить и опустить морду к земле. Зверь нервничал всё сильнее. Ему здесь не нравилось. Особенно волк опасался топора, пахнущего смертью. Так пах наконечник злой стрелы, которой несколько месяцев назад хищнику пропорол бок пастух, не пожелавший угостить голодающую стаю хотя бы одной овцой. Зверь помнил тихий свист и резкую, пронзительную боль. И запах железа он тоже запомнил.

— Лаир, а если это был волк, а? — испуганно спросил Агерьен. — Давай разбудим препода, а?

— А ничего, что тебе придётся в дом идти мимо твоего волка? — не проникся собеседник. — Ну, охота дураком быть — поори, разбуди всех.

— Показалось, наверное, — неохотно буркнул парень. Ещё раз присмотрелся к тёмной поленнице, не увидел ничего подозрительного и сплюнул. — Точно, привиделось спросонья. Откуда тут волку взяться-то? И это, прав ты. И так костёр хорошо горит.

— То-то же, — Лаир зевнул. — Ох, скорей бы смениться. Спать охота. И жрать. Но спать сильнее.

Упомянутый волк тем временем под чутким контролем имперского мага тихой трусцой бежал к лесу, скрывшись от глаз «сторожей» за домом. Атор вывел его за воздушную стену и наконец-то отпустил. Серый хищник, имевший сейчас очень жалкий вид, почуяв свободу, рванул подальше от страшного места.

Боевик беззвучно усмехнулся. Желторотики, что с них взять? Третьекурсники, которым он устроил учебную вылазку месяц назад, увидев подозрительные огоньки глаз, для начала швырнули в насильно приведённого лиса, на свою беду попавшегося Атору раньше, чем волки, поленом, а затем с диким гиканьем бросились догонять улепётывающее животное. Не догнали: дорожащий своей шкурой лис бежал быстрее, чем парни, и юркнул в росшие возле ручья кусты, спасаясь от погони. А наутро ребята сокрушались, что запрет на использование магии студентами действует и во время таких занятий.

Атор повернулся на бок, с удовольствием вдохнул тонкий аромат горечавки и вереска, исходивший от волос Лиданы. Сейчас к ним примешивался ещё запах костра и дождя. Девушка вздохнула во сне и прижалась ближе к боевику. Маленькая, уставшая, но не позволившая себе ни единой жалобы. У девочки был характер. И неумение принимать помощь тоже было. Атор прекрасно понимал, что Дана согласилась спать рядом с ним лишь потому, что вымоталась до предела и, пусть даже неосознанно, тянулась к тому, кто сильнее и может защитить. Наступит утро, и маленькая герцогиня снова попытается сбежать подальше от него, стесняясь демонстрировать их близкие отношения.

Боевик поймал себя на том, что настойчиво поглаживает девичье бедро, и неохотно убрал руку. Всё-таки нужно было увести Дану на второй этаж. Ну повозмущалась бы немножко для порядка, а потом сладко стонала в его объятьях. Атор умел понимать, когда сказанное женщиной «нет!» действительно значит «нет!», и когда это самое «нет!» значит «да, но не сразу». Так и быть, сейчас он позволит своей девочке отдохнуть. Но когда они вернутся в Академию, Дана будет принадлежать ему много, очень много раз…

Утро, по мнению маленькой герцогини, наступило безбожно быстро. Казалось, она едва ли с полчаса назад засыпала в надёжных объятьях Атора, и вот её уже аккуратно тряс за плечо Алехно. Боевика рядом уже не было. И хвала Пресветлому, иначе девушка сгорела бы от смущения.

— Просыпайся, — шепнул друг. — Через десять минут всех поднимут. Ниэль там котелок тёплой воды сторожит — тебе умыться. Иди.

— Спасибо, — Дана слегка смутилась такому проявлению заботы. — Я и холодной бы умылась…

— Да ладно, — барон белозубо улыбнулся. — Успеешь ещё замёрзнуть.

И отошёл. Девушка опустила ноги на пол, нащупывая ботинки. Обуваясь, пыталась вспомнить, что снилось ей ночью. Что-то хорошее, ласковое… Но подробности ускользали. Дана поднялась, вышла на крыльцо. Ниэль, увидев её, тут же подошёл с обещанным котелком с тёплой водой. Маркиз выглядел вполне бодрым и даже выспавшимся.

— Давай полью на руки, — предложил он и мягко улыбнулся.

Умывшись, Дана почувствовала себя намного бодрее, и вслед за Ниэлем пошла к костру. Холодное осеннее солнце, поднимавшееся над горизонтом, почти не грело, утро выдалось зябким. Потихоньку из дома, сонно зевая и потягиваясь, выползали разбуженные одногруппники. Алехно, взявший на себя роль «будильника», вышел последним, легко сбежал по ступенькам, опустился на бревно, касаясь Даны плечом.

— Если я правильно понял, образцово-показательная порка всех вместе и каждого по отдельности ждёт нас до завтрака, — негромко сообщил он. — Голодное брюхо, конечно, к мудрым словам глухо, но я полагаю, у нашего любимого преподавателя найдутся способы достучаться до самых непробиваемых.

— А где он, кстати? — спросил Феб. — Я его сегодня с утра не видел.

— Ушёл, — Бретон просил в огонь лежащую под ногами щепку.

— Куда? — вяло поинтересовался Террен.

— Ты представляешь, не сказал! — Алехно хлопнул себя по коленям. — Такая досада!

— Не ёрничай, — поморщился Ниэль.

— Это был сарказм, — хмыкнул барон. — Может, розги пошёл выламывать. Чтобы самым отличившимся сразу награду полной мерой всыпать. Я тут с утра волчьи следы видел у поленницы, чую, зверь ночью приходил, а мы его проспали. Я бы на месте Атора тем, в чьё дежурство волк пришёл, точно бы промеж ушей треснул. А вдруг бешеный зверь? Мог перерезать всех, как овец.

— А если в наше дежурство? — Феб выпрямился.

— Тем более! — в глазах Бретона сверкнул упрямый огонёк. — Кто виноват, тот и должен понести наказание!

— Слыш, Алехно, откуда в тебе столько кровожадности? — пробасил Маттис. — Я тебя бояться начинаю, такой требовательный стал. Нам и без того налимонят жопы по всей строгости. Данка, прости, я по-простому сказал. Зато как есть.

— Ай, ну тебя, — отмахнулся барон. — Кровожадный я ему… А тут иначе никак.

— С волками жить — по-волчьи выть, — согласился Террен. — Так отец говорил.

— Никс, вот не надо о волках, — Феб страдальчески поморщился. Осторожно спросил: — Алехно, ты ведь пошутил насчёт того, что Атор за розгами пошёл? С него же станется…

— Как — за розгами? — оказавшийся рядом Люсьен побледнел. — Не имеет права!

— Розги? — возмутился Витор. — За что?

— Ребята, вы не так поняли… — попытался остановить зародившуюся волну возмущения и всеобщего страха Алехно, но его уже никто не слушал.

Одногруппники галдели, как стая сорок, перекрикивая друг друга, выражая полное несогласие с запланированным произволом. Уже никого не интересовало, откуда вообще появилась жуткая информация, но при этом каждый считал своим долгом поделиться подробностями. Через несколько минут сформировалась вполне законченная история о том, как Атор с утра глянул на волчьи следы у поленницы, сурово сверкнул янтарным глазами, пообещал выдрать, как паршивых козлов, всю группу, и ушёл ломать розги.

— Ой, беда, — Феб обхватил голову руками. — Ой, какие идиоты…

— А нам с тобой лучше закопаться самостоятельно, не дожидаясь, пока вернётся Вальтормар, — хмуро протянул Алехно. — Иначе как раз мы за то, что запустили ложный слух, имеем все шансы снова свести близкое знакомство с ремнём нашего преподавателя.

Он говорил тихо, но не вовремя оказавшийся рядом Лаир услышал и истерично завопил на всю поляну:

— Мужики, говорят, ремнём бить за волка-то будут. Вон, Бретон с Рандо уже отхватили!

— Я согласен на розги, ремнём больнее! — тут же соориентировался Люсьен.

— А я ни на что не согласен! — пробурчал Витор. — Это анти… непедагогичечно… не по понятиям, короче.

— А вот теперь точно закапываться, — мрачно вздохнул Алехно.

— Поздно, — протянул Террен, глядя, как от кромки леса приближается знакомая высокая фигура.

Как на грех, Атор нёс охапку палок.

— Палками по пятками бить будет, отвечаю, — Агерьен отшатнулся и доверительно сообщил оказавшемуся рядом Лаиру: — Я слышал о таком: крови нет, а на ноги встать невозможно, боль жуткая. И ступни распухшие, того и гляди, лопнут.

— Агерьен, твою кошачью мать! — взвыл Алехно. — Прекрати пугать людей!

— Как по ногам?! — перепугался Лаир. — Не надо! Я согласен на розги!!!

— И я тоже! — поддержал кто-то из группы.

— И я.

— И я.

— Убейте меня кто-нибудь, — простонал Феб, не в силах сдержать истеричный смех.

От приблизившегося Атора группа шарахнулась, как ночные твари от Пресветлого. Боевик вопросительно поднял бровь, не понимая причин такой реакции. Взглянул на Алехно.

— Я сейчас всё объясню… — начал было тот, но его перебил истерично взвизгнувший Лаир.

— Господин Вальтормар, мы все согласны на розги! Не надо палками по пяткам!

— Погодите с объяснениями, Бретон, — Атор бросил охапку палок на землю, отряхнул руки. — Лаир, я вас внимательно слушаю. В честь чего вы так настойчиво желаете получить розг?

— Так мы же волка просохатили, — неуверенно протянул тот. — Говорили, вы за это обещались всю группу розгами, ремнём и палками по пяткам. Так мы на розги согласны, вот.

— Начнём с того, мой сознательный студент, что волка просохатили конкретно вы с напарником, — уточнил боевик. — А когда я обещал жуткие физические кары, не напомните?

— Так это… все говорят, что обещали, — Лаир в поисках поддержки оглянулся и стоящие за спиной одногруппники согласно закивали, мол, да, было такое.

— Потрясающе, — прокомментировал хаосит. — Раз обещал, придётся выполнять. С кого начнём?

— Господин Атор, — вновь подал голос Алехно, — позвольте, я всё объясню.

— Не позволю, — едко отозвался боевик. — Впрочем… Ваша дружная шестёрка тоже помнит, как я обещал розги, ремень и палками по пяткам?

— Не было такого, — покачал головой барон.

— Значит, вы пока свободны, — имперский маг пожал плечами. — А я разберусь с массовым бредом ваших будущих коллег.

— Господин Атор… — попытался ещё раз прояснить ситуацию Бретон.

— Брысь, — хаосит произнёс это негромко, почти лениво, но от его голоса у Даны от ужаса зашевелились волосы на голове. Судя по тому, как резко вздрогнул рядом Феб, не у неё одной. — Все шестеро. Повторять не буду.

Спорить они не решились. Поднялись и ушли в дом. Настроение, и без того не слишком весёлое, упало окончательно.

— Да, дела… — протянул Алехно, опускаясь на край ближайшей кровати. — Мне, конечно, многие обещали, что дошучусь когда-нибудь, но я как-то не рассчитывал, что это произойдёт сегодня.

— И что теперь будет? — негромко спросил Террен.

— Боль и страх, — хмыкнул барон. — Как обычно. Возможно, сегодня добавится ещё и унижение. Если повезёт — только физическое.

— Думаешь, моральное хуже? — Ниэль присел рядом с другом.

— Знаю, что хуже, — просто ответил Алехно. — Душа всегда кровоточит сильнее и дольше.

На этом разговор закончился. Друзья прислушивались к происходящему за дверью, но там была лишь гнетущая тишина. Окна выходили на другие стороны. А высунуть любопытный нос и рискнуть заполучить крупные неприятности никому не хотелось.

— Дана, ты с Атором больше нас общалась, — аккуратно подбирая слова, проговорил Ниэль. — Он очень зол?

— Я его таким только раз видела, — девушка обхватила себя руками за плечи. — Мы с Миртом пришли в зал, а я как раз в тот день локоть повредила… Атор меня выгнал примерно таким же тоном. А перед этим так ударил по мешку с песком, что тот сорвался на пол.

— А кто бы на его месте сейчас обрадовался? — хмыкнул Феб. — Правильно он нас желторотиками кличет: какие из нас будущие имперские маги? Сброд и шайка полудурков. На полчаса одних оставить нельзя!

И снова повисла тишина, такая густая, что её можно было нарезать ломтями. Нарушил её вошедший в комнату боевик. Остановился у порога, обвёл приунывшую дружную шестёрку холодным взглядом.

— Внимательно слушаю вашу версию, — произнёс он. — Ваши будущие коллеги с упорством, достойным лучшего применения, настаивают на розгах и клянутся, что я обещал лично спустить шкуру лоскутами с каждого. Потрудитесь объяснить, с чего они это взяли.

— У вас репутация такая… — тихо выдохнула Дана.

— Репутация любителя пороть? — Атор вопросительно поднял бровь. — Лидана, вот уж от кого не ожидал услышать подобное. Но раз вы так считаете, учту.

— Репутация жестокого убийцы, — испуганно попыталась исправиться девушка. — И безжалостного преподавателя.

— Я понял, не продолжайте, — остановил её боевик. — И как связаны моя репутация и массовая истерия?

— Мы с ребятами разговаривали у костра, — Алехно смело выдержал взгляд преподавателя. — Речь зашла о волчьих следах у поленницы, и я пошутил, мол, вы пошли в лес за хворостиной, чтоб отходить нерадивых сторожей. И сказал, что я бы как раз розг и всыпал тем, кто не усмотрел серого. А кто-то из группы услышал это, тут же поделился с остальными, и понеслось. Мне даже слова сказать не дали: моментально нашлись те, кто слышал, как вы обещали лично выпороть всех по очереди. Потом додумали про ремень и про палки… Я виноват, господин Атор.

— И что предлагаете с вами делать? — хаосит прислонился к косяку. — Розгами отходить? Или палками по пяткам?

— Как решите, — парень поднялся. — Только ребят не наказывайте, они ни при чём.

— Оставшиеся за дверью требовали розг, — бесстрастно напомнил боевик. — Не вижу причин им в этом отказывать. В следующий раз будут думать. Вернёмся в Академию, отправлю к нашему исполнителю наказаний. Вы, дорогой Бретон, со второго семестра вдобавок к основным дисциплинам запишетесь на спецкурс по управлению общественным сознанием. И как вы впишете его в плотное расписание, меня не волнует.

— А мы? — не дождавшись продолжения, спросил Фабиан.

— Рандо, вы хотите розги или спецкурс? — получив уверение, что спецкурс, Атор кивнул: — Я так и думал. Составите компанию Бретону. На выход, мои юные дарования.

Остальные молчали, верно поняв, что каждое слово может быть использовано против них. И так же в тишине потянулись к выходу. Дана пропустила ребят вперёд, сама остановилась в дверях. Виновато отводя взгляд, произнесла:

— Извини…те. Я не хотела вас оскорбить.

— Во-первых, ты меня не оскорбила, — негромко прозвучало в ответ. — Можно сказать, почти похвалила. Во-вторых, такие извинения я бы не принял. Неубедительно.

— Намекаешь на поцелуй? — не поднимая глаз, спросила девушка.

— Умница, — сдержанно отозвался мужчина. — Пойдём, Дана. Продолжим увлекательный разговор о поцелуях и не только после возвращения. И прими пастилку, капсулу или что там тебе вручил Рид.

Не давая девушке возможности ответить, Атор взял её за плечи, и мягко подтолкнул к выходу. Время не ждало.

* * *

— Э-э-э, поаккуратней своими лапищами, — Кастей выхватил амулет из рук Кнора. — Зря, что ли, столько отвалили за него? Теперь бабу осталось добыть, и можно за нашим золотишком отправляться.

Квакс неохотно отпустил серебристую цепочку. Амулет переноса был дорогим, но арефактор, знакомый Кастея, клялся, что он легко переместит минимум шестерых.

— Бабу добыть, — фыркнул Варджо. — А мы знаем, когда она нос из Академии высунет?

— Мы подождём, — уверил Кнор.

Кастей, пряча амулет в карман, ухмыльнулся. Конечно, подождут. Такая сумма стоила, чтобы ждать. А девка выйдет, непременно. Не будет же она сидеть за стенами Академии до последнего курса.

* * *

Как выяснилось позже, палки Атор принёс, чтобы устроить очередную тренировку, ещё более интенсивную и жестокую, чем обычно. Причём до завтрака. Продемонстрировал несколько приёмов, а после коротко приказал разбирать принесённые «тренажёры».

— Господин Вальтормар, а палок на всех не хватило, — пожаловался Агерьен, которого опередили более шустрые одногруппники.

Семеро везунчиков, перехватив поудобнее импровизированное оружие, стояли, прислушиваясь к разговору. Оказавшиеся среди самых шустрых Маттис и Алехно переглянулись. Барон догадывался, что тренироваться по очереди им никто не позволит, и не ошибся.

— Что вы говорите? — в голосе боевика слышалась насмешка. — Какая досада! Что ж, могу посоветовать лишь одно: отберите их.

И началась драка без правил. Дана, пару раз попытавшись сунуться в эпицентр событий, чудом увернулась от ударов и отступила. Девушка реально оценивала свои силы и понимала, что лишь получит десяток новых синяков. Обошла дерущихся по кругу, чтобы не стоять на месте. Взглянула на Атора, стоящего в стороне и опирающегося на восьмую палку. Боевик чуть заметно улыбнулся и поманил ученицу к себе.

— Предлагаете рискнуть здоровьем и попытаться отнять оружие у вас? — спросила Дана, остановившись в нескольких метрах от преподавателя.

— Выбор у вас невелик, — спокойно ответил Атор. — Но в толпе выше риск получить незапланированную травму.

— А так будут исключительно запланированные? — девушка не удержалась от нервного смешка.

— Нападайте, — предложил мужчина вместо ответа.

И внезапно сделал шаг вперёд, одновременно протягивая конец палки Лидане. Та автоматически ухватилась за неожиданный «подарок» и тут же потеряла равновесие от сильного рывка вперёд. В следующее мгновение оказалась прижатой к сильному мускулистому телу боевика. От удара перехватило дыхание.

— А дальше достаточно одного движения, чтобы переломать шейные позвонки, — проинформировал Атор, убирая прохладную древесину от шеи девушки. — Учитывай разницу в весе.

— И то, что я всегда буду физически слабее любого мужчины, — Дана отступила.

— Ищи другие способы, раз силовой не сработает, — посоветовал боевик и резко выбросил палку вперёд, намереваясь совершить подсечку.

Девушка подпрыгнула, избежав первого удара, но почти тут же болезненно вскрикнула, получив по рёбрам. И от второй подсечки увернуться уже не смогла. Отколовшиеся от основной группы сражающихся Феб и Витор, завидев сие безобразие, переглянулись и молча зашагали к Атору, рассудив, что втроём у них могут быть хоть какие-то шансы на успех.

— Нападаем с разных сторон, — не скрываясь, скомандовал Витор. — На счёт три.

Как и следовало ожидать, на счёт три все трое оказались на земле. Последующие попытки тоже были неудачными. В основом клубке дерущихся тем временем палки уже исполняли роль переходящего знамени: то и дело новый обладатель трофея отскакивал на несколько шагов в сторону, освобождая пространство для защиты, чтобы тут же оказаться атакованным сразу двоими. Четыре из семи палок уже были сломаны, и за оставшиеся разгорелась нешуточная борьба.

— Ловите, — внезапно смилостивился Атор, бросая трофей поднявшемуся первым Фебу. — Довольно, господа! Прекратить драку!

Быстро просканировал состояние каждого студента, убрал несколько переломов и объявил, что тренировка окончена. На завтрак щедро отвёл целых двадцать минут. Охая и морщась, свежеизбитые первокурсники опустились на брёвна у затухающего костра. А после еды ждал обещанный накануне разбор ошибок. Боевик припомнил им всё, начиная от сборов в нынешнюю вылазку и заканчивая только что состоявшейся дракой за обладание оружием. Говорил резко, без лишних отступлений и пояснений. Простой сухой перечень минусов. А потом, как и в прошлый раз, уделил с полминуты каждому персонально. В конце похвалил за то, что дошли и сумели сориентироваться в критической ситуации.

— В целом, справились вы неплохо, — подытожил он. — Посоветую лишь одно: уделяйте больше времени самообразованию. Водить вас за руку и учить каждой мелочи никто не будет. Вы знали, куда шли. А сейчас разбирайте мотки верёвок, листы с инструкциями и учитесь вязать узлы. На это вам час. Потом демонстрируете свежеприобретённые навыки.

В Академию вернулись к обеду, причём для части группы Атор открыл портал прямиком к крыльцу целительского корпуса, заявив, что дежурных целителей там предостаточно и в соларис. Остальных, велев забрать рюкзаки нуждающихся в помощи лекарей одногруппников, отправил к зданию склада. Дана, катастрофически не любящая порталы, снова пропустила вперёд всех. И непонимающе взглянула на боевика, когда мерцающая рамка внезапно схлопнулась.

— А ты пойдёшь со мной, — взгляд Атора был непроницаем. — Дай руку.

Девушка осторожно вложила свою ладошку в его и почувствовала, как прокатилась по телу волна чужой магии. Первородный Хаос, разрушительный и жестокий, в очередной раз оказался направлен на исцеление. Наблюдая за гаснущими на коже бледно-зелёными искорками, Дана вспомнила, как сам Атор говорил об этой силе. «Чашу весов можно склонить в любую сторону, — прозвучал у неё в голове голос хаосита. — Я могу забрать рану или травму, но могу и усугубить ситуацию».

Поразмышлять о силе Хаоса мужчина ей не позволил. Привлёк к себе и тут же перенёс в свой блок в общежитие. Позволил разуться и снять куртку, и тут же прижал к стене, впившись в губы девушки властным, почти болезненным поцелуем. Шершавая ладонь нетерпеливо скользнула под рубашку, сжала грудь сквозь ткань бюстгальтера. Дана протестующе дёрнулась, испуганная таким напором, но Атор не отпустил. Наоборот, придавил ещё сильнее, резко двинул бёдрами, давая ощутить, насколько он возбуждён.

— Даже не думай, что отпущу, — хрипло выдохнул он.

Бесстыжие пальцы мужчины оглаживали грудь Лиданы, нагло, по-хозяйски по очереди пощипывали соски. Вторая рука скользнула на бедро девушки, и герцогиня забилась с новой силой.

— Атор, пожалуйста! — взмолилась она. — Я же грязная…

— Аргумент, — в голосе мужчины слышалась явственная насмешка. — Надо что-то с этим делать.

Он отстранился, одёрнул задранную рубашку. Дана перевела дух и тут же вскрикнула от неожиданности, когда боевик легко подхватил её на руки.

— Ч-что ты делаешь?

— Несу тебя в ванную, — прозвучало в ответ.

Аккуратно поставив девушку на пол, Атор запер дверь. Слабо трепыхавшаяся у Даны надежда, что он уйдёт, угасла окончательно. Боевик шагнул к ванне, включил тёплую воду, одновременно из крана и из прикреплённого к стене душа. Повернулся к девушке и безмятежно поинтересовался:

— Помочь раздеться?

— Ты… ты останешься? — Дана прижала руки к груди, словно защищаясь.

— Определённо, да, — кивнул Атор. И не отказал себе в удовольствии подразнить её: — Должен же я убедиться, что ты достаточно чистая для воплощения всех моих грязных фантазий.

Его сероглазая девочка стремительно покраснела. Пролепетала:

— Можно, я вымоюсь сама? Я быстро…

— В другой раз, — боевик был непреклонен.

Шагнул к ней, медленно расстегнул пуговицы на рубашке, метко швырнул вещь в открытый очиститель. В мгновение ока снял с девушки футболку, отправившуюся туда же. Расстегнул ремень, стащил с Даны форменные брюки. Так же неторопливо и непреклонно избавил от белья и носков. Девушка поспешила прикрыться ладошками, но Атора, казалось, совершенно перестало интересовать её тело. Он даже не смотрел в сторону Даны. Забросив последние вещи в очиститель, начал раздеваться сам. Расстегнув три верхние пуговицы, плавным движением снял рубашку вместе с футболкой. Ничуть не стесняясь испуганно замершей девушки, избавился от брюк и носков. Выпрямился, и у Даны окончательно пересохло в горле от вида его мускулистого торса. Ох, Пресветлый… Девушка зажмурилась и помотала головой, надеясь, что это всё-таки слишком реальный бред. Присутствие Атора выбивало её из колеи и вводило в ступор.

— Расслабься, — шепнул боевик, легко отодвигая её от стены. — Я тебя не съем. Максимум, слегка оближу…

«Ох, великие боги… — пронеслось в голове юной герцогини. — За что?» Двусмысленная ситуация заставляла её сгорать от стыда, и одновременно предвкушать то, что будет дальше. И за эти мысли, недостойные высокородной леди, Лидане тоже было мучительно стыдно. Пересмешник наверняка уже заготовил ей местечко в своих владениях… Но она не сопротивлялась, послушно, всё так же не открывая глаз, чтобы случайно не увидеть совершенно голого Атора, шагнула вперёд. В том, что боевик разделся окончательно, она не сомневалась.

— Хорошая девочка… — мужчина тихо рассмеялся.

Поднял её, поставил в тёплую воду, не упустив возможности провести ладонями по бёдрам. Ласка казалась почти случайной, но при этом вышла очень интимной, не оставляющей сомнений в том, что продолжение последует очень скоро.

— Помнится, я как-то спрашивал, что ты знаешь о соблазнах, — проговорил стоящий за спиной Лиданы боевик. Тон его был спокойным и расслабленным. — Есть, что сказать по этому поводу?

— Что? — девушка вздрогнула, начала поворачиваться, тут же вспомнила, что мужчина абсолютно обнажён, и застыла.

— То есть, нечего, — тон хаосита не изменился, но Дана могла бы поклясться, что Атор улыбается.

А сама она терялась в догадках, не понимая, почему ему вообще пришло в голову об этом заговорить. И в очередной раз поразилась самообладанию боевика. Буквально пять минут назад он едва не взял её прямо в прихожей, а сейчас вёл себя так сдержанно, словно Дана не стояла перед ним совершенно раздетая.

— Лучше всего знания усваиваются на практике, — мужчина понизил голос до шёпота. — Готовься, я буду тебя соблазнять.

Его руки снова легли на бёдра девушки, чуть сжали их и неторопливо поползли вверх. Дана вздрогнула от неожиданности, замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ладони Атора поднимались по её талии очень, очень медленно, и при этом он почти невесомо поглаживал кончиками пальцев живот девушки. И не пытался прижать её к себе или удержать. Дана могла отстраниться. Если бы захотела. Но она не хотела. Слышала дыхание боевика, ровное, размеренное, пыталась дышать так же, но то и дело сбивалась, чувствуя, как падающая из душа вода ласкает плечи, а руки мужчины с каждым мгновением приближаются к груди. Не выдержав, качнулась назад, прижалась к Атору спиной. Всего на секунду, чтобы ощутить биение сердца в его груди. И тут же отстранилась.

Боевик никак не отреагировал на это, молча продолжая медленно ласкать её тело. Пальцы скользнули под грудь, на миг застыли там, ласково касаясь чувствительной кожи. Дана задохнулась от этой нежности, тем более неожиданной после яростного, страстного поцелуя, от которого до сих пор ныли губы. Вода была тёплой, но когда ладони Атора наконец поднялись ещё выше, а подушечки пальцев легонько задели враз затвердевшие соски, по телу девушки прокатилась дрожь, как от озноба. Пресветлый, как он это делает? И почему медлит? Она ведь не станет сопротивляться его страсти…

— Для чего ты это делаешь? — тихо шепнула она, скорее, для себя, а не для него.

Но Атор услышал. Привлёк её к себе, всё так же неспешно и ласково, оставив одну руку на груди, а вторую опустив на талию. Рисуя кончиками пальцев неведомые узоры на животе, ответил:

— Тебе нравится. Почему бы нет?

Оставшаяся на груди ладонь бережно поглаживала аккуратные холмики, по очереди обводя круги вокруг сосков. Рука с талии опустилась на бедро.

— Но… — Дана совершенно запуталась. И томительно неспешные ласки разобраться совершенно не помогали. — Но ты же вёл себя иначе…

— Хочешь страсти? — спокойно поинтересовался Атор, опустив обе руки на ягодицы девушки. — Позже. Тебе нравится, что я не тороплюсь, верно? Верно. Вот и наслаждайся. Я же обещал тебя соблазнить.

Лидана почувствовала, как ослабли колени. От прикосновений боевика томно ныло «там», и хотелось, чтобы он снова погладил животик, вернул одну руку на грудь, а ещё…

— О-ох, — не удержала она тихого стона, когда ладонь мужчины скользнула по внутренней стороне бедра, а пальцы дотронулись до пульсирующего бугорка. Неосознанно выгнулась, чтобы боевику было удобнее ласкать её. — Перестань…

— Успокойся, — Атор действительно убрал руку. — Ты права, я совершенно забыл, для чего мы здесь.

— Что? — Дана непонимающе нахмурилась. — О чём ты?

— Об этом, солнышко, — боевик взял мочалку и кусок мыльного корня. Взбив пену, развернул девушку к себе, взял за руку и прошёлся мочалкой от ладони к плечу. Аккуратно, и очень чувственно. — Мы же пришли сюда, чтобы вымыть тебя, так?

— Д-да, — обескуражено кивнула Дана, пытаясь поймать взгляд мужчины.

Но янтарные глаза были серьёзными. Атор не шутил. Он действительно собирался её вымыть. Более того, именно этим сейчас и занимался. Осторожно провёл мочалкой по груди, задевая чувствительные вершинки жестковатой люфой, опустился к животу. И всё это с таким сосредоточенным выражением лица, словно не было в мире дела важнее. Взяв девушку за плечи, развернул, намылил спину, ягодицы. Снова повернул к себе, опустился на корточки. Бесцеремонно поставил правую стопу Даны на колено, и девушка была вынуждена схватиться за плечи боевика, чтобы не упасть. Несколько раз провёл мочалкой от лодыжки до бедра и обратно, аккуратно вернул ногу обратно в воду. Точно так вымыл левую.

Дана не понимала, как на всё это реагировать. Ситуация была — пикантней не придумаешь. Но поведение Атора сбивало с толку. Смущаться, когда он так естественно и непринуждённо намывал её, словно занимался этим ежедневно, не получалось. Хотелось, и разум вопил, что надо, особенно когда люфа прошлась по внутренней стороне бедра, но не выходило. И нереальность происходящего не отпускала. Не может самый свирепый и опасный из императорских наёмников вот так запросто мыть её, да ещё и так бережно, стараясь не царапать жёсткой мочалкой кожу. Взгляд девушки скользнул по плечам мужчины, в которые она сейчас вцепилась мёртвой хваткой, скользнул по мокрой груди, рельефному животу и уткнулся… Боги, да как же это в неё поместилось?

Атор тем временем отложил мочалку, снова взял в ладони мыльный корень. Поднялся, чуть иронично улыбнувшись в ответ на испуганный взгляд Даны. Так же сдержанно, как и прежде, произнёс:

— Люфа слишком жёсткая. Придётся дальше так.

И провёл скользкими от мыльного корня руками по бокам девушки, мягко массируя кожу. Ладони у него были шершавые, с грубыми застарелыми мозолями от оружия, но Дана едва сдержала очередной стон удовольствия, когда он прикоснулся к груди. И с трудом заставила себя не выгнуться следом, когда боевик убрал руку.

— Ты надо мной издеваешься, — пытаясь поймать его взгляд, произнесла она.

— Разве? — продолжая водить мыльной ладонью по её телу, Атор поднял бровь. — А мне казалось, мы оба получаем удовольствие. Хочешь вернуться к активному соблазнению? Не проблема.

«А это какое?» — едва не спросила девушка. Но удержалась, промолчала.

— Так на чём мы остановились? — задумчиво спросил мужчина. Его ладони замерли, обхватив ягодицы Лиданы. — Верно, на том, что ещё не вымыли голову. Закрой глаза. Мыльный корень попадёт и будет щипать.

— Ты издеваешься, — повторила герцогиня, уже уверенней.

— Я развлекаюсь, — губы мужчины тронула лёгкая улыбка. — Издеваться буду потом. Или не буду. Ещё не решил. Так будем мыть голову?

Дана кивнула, подозревая, что банально сошла с ума. Такого просто не может быть. Потому что просто не может. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А раз так… Как Атор говорил ночью? В некоторые игры можно играть и вдвоём. Протянула ладонь, молчаливо затребовав кусок мыльного корня. Закрыла глаза. Пусть это бред взбесившегося воображения, но когда глаза не видят, чем заняты руки, как-то проще. Провела ладонями по груди боевика, коснулась плоских сосков и даже легонько царапнула, будто бы случайно. Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы. Быстро, но аккуратно намылил её волосы, смыл пену и выключил душ. Нежные шаловливые ладошки тем временем опустились на живот Атора.

— А вот теперь вернёмся к тому, на чём остановились, — выдохнул боевик, опуская руки на круглую попку девушки. Наклонил голову, скользнул губами по щеке Лиданы к уху, слегка прикусил мочку и тут же прошёлся по обиженному месту языком. — Я говорил, что буду тебя облизывать?

Одновременно его правая ладонь скользнула между бёдер маленькой искусительницы. Пальцы коснулись клитора. Девушка тихонько застонала, раздвинула ноги.

— Отзывчивая девочка, — шепнул мужчина, медленно вводя в неё палец.

Дана уже не пыталась гладить его. Дрожа, вцепилась в широкие плечи, боясь упасть. Атор ласкал языком мочку уха, и движения языка повторяли скольжение пальца внутри её тела. Потом к первому пальцу добавился второй, вызвав новый стон удовольствия. И когда боевик убрал руку, девушка протестующе всхлипнула.

— От моих пальцев кончишь как-нибудь в другой раз, — пообещал Атор, подхватывая её под попку и прижимая к стене.

Толкнулся вперёд, медленно погружаясь. Такая узкая, горячая, влажная… Мужчине стоило неимоверных усилий удержаться и не войти в её лоно одним резким рывком, до конца. Слишком долго длилась эта игра… Но девочке нужно было привыкнуть к его размерам. И он не спешил. Дана обхватила его ногами и протяжно застонала, запрокинув голову. Твёрдые горошины сосков тёрлись о грудь боевика. Он шевельнул бёдрами, проникая до конца.

— Ато-о-ор, — выдохнуло его личное искушение, открывая серые глаза, сейчас тёмные и шальные от страсти. — Атор, пожалуйста…

И он не выдержал. Медленно вышел практически полностью и вонзился в её лоно одним резким движением, чувствуя, как впиваются в спину ногти девушки. Дана вскрикнула, и Атор тут же замер.

— Больно?

— Нет, хорошо-о-о, — шепнула она, обнимая его. — Ещё…

Боевик не заставил себя упрашивать. Двигался ритмично, сильно, покрывая короткими, быстрыми поцелуями губы, щёки, шею девушки. Когда она выгнулась в его руках, стараясь раскрыться ещё сильней, склонился и поймал губами сосок. Ласкал его, продолжая резко входить в тесное лоно, сжимая ладонями ягодицы. Дана застонала от быстро нахлынувшего наслаждения, но Атор не собирался останавливаться. Во второй раз оргазм был ещё сильнее и длился намного дольше. Мужчина толкнулся в неё особенно сильно и замер. Затем вышел, аккуратно поставил Дану на дно ванны. Девушка почувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает густая, вязкая жидкость. Ноги казались ватными: если бы Атор её не держал, герцогиня бы непременно сползла в воду. Слишком ярким и сильным было пережитое удовольствие.

Мужчина тем временем снова открыл воду, в три секунды вымыл себя и Лидану, коротко поцеловал девушку в губы, выключил душ и отправился за полотенцами, подхватив при этом Дану на руки. Завернул её в самое большое и пушистое, вторым, поменьше, укутал волосы. Отпустив девушку, третьим вытерся сам и обернул его вокруг бёдер.

— А теперь, чисто вымытые, пойдём обедать, — обняв Дану за талию, сообщил он.

— А одеться? — тихонько спросила она.

— Помочь? — в янтарных глазах боевика плеснулось веселье. Склонившись к ушку девушки, он добавил интимным шёпотом: — Но я не могу обещать, что мы оденемся сразу… Точнее, могу пообещать, что это будет не сразу.

Дана опустила глаза, оценила красноречиво приподнявшееся полотенце и снова стала пунцовой от смущения. Атор тихо хмыкнул, подошёл к двери, отпер её и отступил, освобождая дорогу.

— Иди, солнышко, — предложил он. — Я ещё не настолько на тебе помешался, чтобы настаивать на сексе без перерыва.

Дана с облегчением вздохнула. Вышла в коридор и едва не споткнулась, услышав в спину:

— Поесть точно позволю. Силы тебе понадобятся.

Почувствовав, как снова загорелись щёки и даже уши, девушка поспешила скрыться в комнате. Откровенные слова Атора смущали гораздо больше, чем его действия. К тому же Дана не могла так быстро переключиться и начать воспринимать боевика не как преподавателя, а как мужчину. А у сам Атор проблем с тем, чтобы разделять деловое и личное, явно не испытывал. Достав из шкафа платье и задумчиво изучая ящик с бельём, девушка даже слегка позавидовала боевику. Даже сейчас, после совместного купания, она не могла забыть о том, что уже завтра Атор снова будет до звёздочек в глазах гонять всю группу на занятии. А ведь ещё реферат готовить… Ох, Пресветлый, и угораздило же напроситься!

Атор в это время размышлял примерно о том же, всё отчётливей понимая, что ему категорически не нравится видеть на нежной коже Лиданы синяки и ссадины. Решения он пока не видел. Мужчина с лёгкостью мог выгнать её из группы по боёвке, но объективно девушка была далеко не худшей. Атор не имел права помочь СВОЕЙ женщине, и потому состояние холодного бешенства стало для него почти нормой. Дана действительно старалась, и, по мнению боевика, уже могла защитить себя при необходимости. Но каждый синяк на хрупком девичьем теле мужчина воспринимал как личное оскорбление. И с удовольствием бы свернул шею виновнику даже самой незначительной травмы.

ГЛАВА 13

Тихой мышкой просочившись на кухню, Дана скромно села в излюбленный уголок. Боевик, в футболке и лёгких штанах, заваривал чай. Решив не давить окончательно вновь проснувшуюся стыдливость девушки, он не пошёл за ней в комнату, а достал чистые вещи из очистителя. А ещё Атору просто нравилось наблюдать, как мило Дана краснеет. Юная, неискушённая, желанная, так чувственно откликающаяся на его ласки… Усадить бы малышку сейчас на край стола, развести колени, и ласкать её, ловя на губах тихие стоны. А после сдвинуть в сторону тонкую ткань трусиков и войти одним слитным плавным движением. Боевик глубоко вздохнул, с сожалением отгоняя от себя соблазнительные картинки. Он ещё успеет насладиться своей девочкой и услышать, как она кричит его имя. И не единожды.

— Я вымою посуду, — предложила Дана после позднего обеда.

Девушка чувствовала неловкость от того, что ведёт себя, как гостья. Ей хотелось быть хотя бы немного полезной.

— Аристократки моют посуду? — Атор вопросительно изогнул бровь. — С каких пор?

— Родители считали, что вымыть за собой тарелку и чашку не зазорно, — ответила Дана. — Почему аристократ должен быть беспомощным в быту и не уметь каких-то элементарных вещей?

— Мудрая позиция, — согласился мужчина. — Хотя столичная элита с тобой не согласилась бы.

— Ну и пусть, — девушка поднялась, подошла к раковине из серого камня. — А в Академии все равны, тут нет аристократов и простолюдинов.

Включив воду и протирая тарелки губкой из переплетённых толстых ниток, Дана ждала, что Атор подойдёт, обнимет её за талию, и можно будет прижаться к нему, чувствуя себя защищённой и нужной. Девушке так хотелось простой ласки. Но чистые тарелки перекочевали на полку, туда же отправились кружки, а мужчина продолжал сидеть на табурете, прислонившись к стене. Спокойный, расслабленный и такой далёкий. Повернувшись, девушка поймала его взгляд, холодный, пристальный, изучающий. И от этого почему-то стало особенно обидно. Ну конечно, к чему ему быть нежным и внимательным сейчас, если он уже получил желаемое? От этой мысли защемило сердце.

— Что не так? — потухший взгляд Лиданы не укрылся от наблюдательного боевика.

— Ничего, — независимо дёрнув плечиками, ответила она. — Просто устала.

— Иди ко мне, — Атор похлопал себя по коленям.

Когда девушка подошла и села, обнял, бережно, словно хрупкую статуэтку из фарфора. Провёл пальцами вдоль позвоночника. Дана доверчиво уткнулась носом между плечом и шеей боевика, обвила тонкими руками. Мужчина чувствовал, как колотится её сердце. Погладил влажные волосы, вдохнул их аромат. Снова горечавка и вереск… Почему? Девушка поёрзала, ощущая его возбуждение, тихонько вздохнула, предчувствуя, что сейчас Атор снова начнёт её соблазнять. Но боевик удивил. Просто поглаживал по спине, между лопаток, перебирал волосы, и обнимал. Именно так, как ей хотелось.

— Успокоилась? — спросил он, когда дыхание Лиданы выровнялось. Снял её с колен, поднялся и тут же подхватил на руки. На возмущённое трепыхание лишь усмехнулся: — Ты такая лёгкая. Мне нравится.

— Пусти, — попросила девушка. — Мне ещё сегодня реферат готовить. На десять страниц. А библиотека ночью будет закрыта.

— Реферат по технике безопасности и правилам проведения учебных поединков, — уточнил мужчина, занося её в комнату с оружием на стенах. Опустил на пол и коварно улыбнулся: — Зачем тебе в библиотеку? Я всё продиктую.

— Десять страниц? — не поверила Дана. — Продиктуешь?

— Могу и больше, но зачем? — пожал плечами хаосит. Достал из ящика стола пачку разлинованных листов, ручку, отодвинул стул, опустился на него и усадив девушку на колени, велел: — Записывай. Правила проведения учебных поединков начали формироваться одновременно с возникновением боевых техник. Как и воинская мораль. Легко дать человеку знания, но если он не готов их принять, они пойдут во вред ему и окружающим.

Поколебавшись несколько секунд, Дана решила не возражать против созданных условий и, придвинув ближе первый лист, начала записывать. Боевик диктовал неспешно, одновременно легонько поглаживая кончиками её пальцев талию. Почти неощутимо, не отвлекая. Часть того, о чём он говорил, была уже знакома юной герцогине: о технике безопасности, правилах поведения и общепринятых знаках с просьбой прекратить бой Атор рассказывал на занятиях. А вот о воинской морали напрямую он никогда не говорил. Намекал, да. Но не называл качества, без которых хорошим бойцом стать было невозможно. И, несмотря на это, импровизированная лекция не стала для Лиданы откровением. При всей строгости и жёсткости, преподаватель обучал группу не только боевым техникам, но и формировал у студентов правильное мировоззрение.

Дана не считала страницы, пытаясь одновременно слушать, записывать, осмысливать и запоминать информацию. И когда Атор, продиктовав очередное предложение, замолчал, обернулась с непонимающим видом.

— Десять страниц, — мужчина лениво улыбнулся. — Если захочешь, при случае расскажу подробней о воинской морали и самых любопытных пунктах из кодексов различных школ боевых искусств, существовавших в какие-то там лохматые давние века и благополучно распавшихся к настоящему моменту. А сейчас поговорим о том, что ты запомнила. — Ладонь, лежавшая на талии, медленно опустилась на бедро, скользнула по ноге девушки, до коленки, и медленно поползла обратно. — Почему нельзя надевать на занятия перстни и любые украшения на шею?

— Цепочкой или шнурком можно случайно задушить, а перстень, если им зацепиться за что-нибудь, может травмировать палец, — Дана прерывисто вздохнула, прижала коленки друг к другу.

— Верно, — рука Атора добралась до края платья, сдвинула его вверх. Пальцы коснулись кружевной резинки чулка. — Как дать понять противнику во время учебного поединка, что приём причиняет боль?

— Хлопнуть свободной рукой или ногой по полу, — ответила девушка и тихонько охнула, когда мужчина поцеловал её шею и легонько сжал левую грудь второй рукой.

— А ещё? — бесстыдно поглаживая полоску кожи между чулками и трусиками поинтересовался боевик. — О чём ты забыла?

— Можно хлопнуть по противнику, — голос Даны упал до шёпота. — И он обязан прекратить…

— Правильно, — и в награду ещё несколько лёгких поцелуев в шею. — Что означает поднятая вверх рука?

— Просьбу остановить или прекратить поединок из-за невозможности одного из противников его продолжить, — девушка, повинуясь нажатию ладони, покорно откинулась на грудь боевика.

Пальцы Атора скользнули в вырез платья. Неглубоко, касаясь лишь верхней части груди. Вторая рука прошлась по бедру и снова вернулась к границе чулка. Дана тихонько застонала, прижалась к мужчине. Покорная, доверчивая.

— Раздвинь ноги, — тихо шепнул он. Коснувшись нежной кожи на внутренней стороне бедра, задал следующий вопрос: — Почему во время тренировок и поединков запрещено жевать конфеты, пастилки и прочую мелкую вкуснятину?

— Можно… подавиться, — и новый стон, от едва ощутимого прикосновения языка к ушку.

Сосредоточиться становилось всё труднее. Слишком ласковыми и дразнящими были прикосновения, слишком умелыми — его руки и губы. Дана ощущала под ягодицами твёрдый возбуждённый член, и от предвкушения того, что будет дальше, девушку бросило в жар. Вторая ладонь Атора тоже опустилась на её бёдра. Он проводил кончиками пальцев от чулок почти до трусиков, не касаясь самого чувствительного местечка.

— Как внимательно ты меня слушала, — тихо рассмеялся мужчина. — А что во время учебных поединков запрещено?

Лидана прижималась к нему, чувствуя, как жарко, почти болезненно пульсирует внизу живота. Да как вообще в такой ситуации можно разговаривать об учёбе?

— Запрещено… А-ах! — наглые пальцы сдвинули трусики в сторону и коснулись нежных складочек.

— Прости, не расслышал. Что запрещено? — переспросил Атор.

— Н-не знаю… — девушка безвольно обмякла в его руках. Платье задралось на бёдра, но стыдливая малышка даже не пыталась прикрыться. — Не помню…

— Помнишь, — уверил мужчина. — И знаешь.

— Запрещено сознательно пытаться покалечить противника, — выдохнула Дана и сладко застонала, когда два пальца медленно скользнули в её лоно.

— А ещё? — Атор вновь проложил дорожку лёгких, быстрых поцелуев по беззащитной шее. Его девочка была такой чувственной, такой покорной сейчас, так доверчиво открывалась навстречу его прикосновениям. Её стоило ждать. — Продолжай.

Дана едва дышала, выгибаясь в его руках. Так сладко… Так приятно… Тихо, протестующе всхлипнула, когда пальцы замерли в ней. Шевельнула бёдрами.

— Отвечай, — шепнул боевик.

— Запрещено… так издеваться над людьми! — простонала девушка.

— Серьёзно? — мужчина легонько куснул мочку её уха и пожаловался: — Надо же… Оказывается, и я знаю не всё.

Но сжалился, продолжил ласкать её. Медленные, неторопливые, чувственные движения заставляли Дану давиться собственными стонами. Но когда напряжение достигло предела и прокатилось по телу жаркой волной, девушка вскрикнула, подаваясь навстречу пальцам, дарящим такое наслаждение.

Боевик снял её с коленей и поставил на пол. Встал, легонько коснулся припухших губ и отстранился. Девушка потянулась за ним, но он остановил её, уложив руки на плечи.

— А вот теперь твои трусики будут только мешать, — произнёс он.

Медленно провёл ладонями по телу Даны, глядя в её глаза, поднял платье выше бёдер и сдвинул кружевную ткань, позволяя вещичке упасть к ногам девушки. Затем, резко сдвинув на дальний край стола исписанные листы, усадил Дану на столешницу. Вклинился между бёдер, продолжая неотрывно смотреть в серые глаза. Почувствовал, как нежные руки несмело легли на пояс штанов, начали возиться с завязками. На щеках девушки появился лёгкий румянец смущения. Освободив член, она провела по нему ладошкой, коснулась головки. Румянец стал ярче.

— Ты так возбуждающе смущаешься, — шепнул Атор, придвигаясь вплотную. — Скромница. Хочешь меня?

Дана молча кивнула. Боевик вошёл в неё плавно, и девушка сладко вскрикнула. На этот раз мужчина двигался медленно, желая продлить наслаждение. Целовал податливые нежные губы, ловя тихие стоны. Дана обнимала его, выгибаясь навстречу, чувствуя, как от каждого движения внизу живота всё туже сжимается невидимая пружина. В этот раз всё было ярче, сильнее. Сладко, жарко, восхитительно долго. Девушка терялась в ощущениях и уже не пыталась приглушить рвущиеся из груди крики. И когда Атор, в очередной раз доведя её до вершины экстаза, внезапно отстранился, Дана протестующе застонала.

— Ненасытная моя, — хмыкнул боевик, поправляя штаны. Уже привычно подхватил девушку на руки и перенёс в спальню. Стянув с неё платье, пояснил: — Хочу видеть тебя полностью, солнышко. И ласкать тоже. Впрочем, чулки можно оставить…

И снова Дана стонала и кричала, впиваясь короткими ногтями в плечи мужчины, подаваясь ему навстречу. Она давно потеряла счёт времени. И когда боевик наконец, шумно выдохнув, излился в неё и скатился на бок, бережно обняв её за талию, удовлетворённо вздохнула и почти моментально вырубилась от усталости и избытка эмоций.

Проснулась, когда за окном было уже темно. В постели Дана была одна. На ощупь вытащив из шкафа первую попавшуюся сорочку, надела её и выскользнула из комнаты. Неимоверно хотелось есть. А с кухни доносился восхитительный запах жареного мяса.

— Сама проснулась, — не оборачиваясь, отметил Атор. — Превосходно. Отдохнула?

— Да, — Дана опустилась на стул. — Вполне. Сама не знаю, почему так получилось… Обычно я долго засыпаю.

— Обычно тебя перед этим никто не затрахивает, — боевик взял тарелки. — Особенно в прямом смысле слова. Хлеб положить? Или не надо портить вкус мяса? — Повернулся, окинул смутившуюся от грубоватой откровенности девушку оценивающим взглядом и покачал головой: — Солнышко моё сероглазое, ты специально так оделась? А я искренне собирался тебя пожалеть и до утра не приставать.

Дана опустила глаза и мысленно помянула ночных тварей, увидев, что ткань сорочки полностью прозрачная. Да уж, выбрала так выбрала. Но от последней фразы Атора по телу пробежала дрожь предвкушения. Пожалуй, она будет не против, если он попристаёт… Только ни за что об этом не скажет!

Мужчина отвернулся, едва сдерживая улыбку. Лидана пока не научилась скрывать эмоции. И намёк на дальнейшие приставания явно ей понравился. А раз так — почему бы не дать желанной женщине то, что приносит удовольствие им обоим?

— Куда? — легко перехватил боевик девушку за тонкую талию, когда она поднялась из-за стола.

— Тарелки вымыть, — чуть растерянно отозвалась Дана.

— Демоны с тарелками! — целуя её в шею, заявил Атор. — Они не убегут из раковины. Выбирай, соблазнительная моя: пойдём в комнату или останемся здесь.

— В комнату, — прошептала девушка.

— Точно? — ладонь мужчины скользнула по ноге, забралась под прозрачную ткань сорочки.

— Д-да, — Дана перехватила его руку, глядя в янтарные глаза, тихо попросила: — Пожалуйста… Не надо здесь.

На этот раз Атор промолчал. Не стал называть её скромницей или ещё как-то проходиться на тему повышенной стыдливости. Просто поднял, бережно прижимая к себе, и унёс в спальню. Вопреки опасениям девушки, на этот раз даже не зажёг под потолком неяркий свет. То ли налюбовался на её тело днём, то ли действительно решил проявить тактичность. Хотя как раз последнего от него герцогиня точно не ожидала.

Он ласкал её бережно, осторожно, словно невесту в первую брачную ночь, чутко реагируя на каждый вздох. И Дана снова и снова взлетала на вершину блаженства, чтобы в очередной раз упасть в волны страсти. Горела в пламени наслаждения, отвечая на ненасытность боевика с такой же жадностью, шептала и выкрикивала его имя и умоляла не останавливаться, бесстыдно выгибаясь под ним. Растворялась в восхитительных ощущениях, что дарили прикосновения его рук, его губ, глубокие, неторопливые движения мужской плоти внутри её тела. А после лежала в его объятьях, чувствуя умиротворённость и почти абсолютное счастье. Почти — потому что для абсолютного счастья здесь и сейчас не хватало уверенности, что Атор её любит, а не просто пользуется.

Дана тихонько вздохнула. А за что ему, взрослому мужчине, лучшему имперскому боевому магу, имевшему в свои 28 лет такое количество женщин, что и вообразить сложно, любить её? Чем она может его заинтересовать, кроме тела? И о чём ему с ней разговаривать? От последней мысли стало грустно и почему-то особенно обидно.

— Рассказывай, — велел боевик. Спокойно, негромко, таким тоном, словно продолжал прерванную только что беседу. — Какая страшная и печальная жуть пришла в твою умную голову на этот раз?

— Да так, ничего особенного, — девушка прижалась к нему, чувствуя, как ровно и размеренно бьётся его сердце под ладонью.

— Дана, либо задай уже этот ужасный и кошмарный вопрос, либо не имей мозг себе и мне за компанию, — мужчина повернулся на бок. — Я же предупреждал: играть в «угадайку» не собираюсь. Очень внимательно тебя слушаю.

— До сих пор не могу понять, почему ты был таким терпеливым, — девушка вздрогнула, словно от холода, но договорила: — Мог ведь взять меня… даже раньше, чем я стала совершеннолетней.

— Мог, — согласился мужчина. — А потом пришлось бы раз за разом принуждать тебя к близости. Мне это неинтересно, Дана. Согласись, когда секс происходит по обоюдному желанию, намного приятнее. По этой же причине я не настаиваю, чтобы ты делала мне минет. Откровенные ласки, подаренные добровольно, намного приятней.

— Ты мог потребовать его в благодарность за то, что дал мне возможность развивать целительский дар… — возразила юная герцогиня, краснея.

— Предлагаешь исправить это упущение? — поинтересовался Атор. — Хочешь, чтобы я тебя принуждал?

— Не хочу, — поспешила возразить Дана. — Не надо.

— Вот и я так считаю, — с ладони боевика сорвался неяркий светящийся шарик и повис над кроватью. — А вообще — выкинь из головы ахинею о том, что любая помощь и любой знак внимания со стороны мужчины должны быть оплачены.

— Но если человек делает что-то для тебя, он вправе рассчитывать на ответную любезность! — девушка приподнялась на локте. — Я хочу быть независимой, а если оказаться перед кем-то в долгу, это станет невозможным.

— То есть, ты всё-таки настаиваешь на том, чтобы я потребовал благодарности? — хмыкнул Атор и резко повторил: — Выбрось из головы всю эту ерунду о женской независимости и непременной расплате за любую помощь. Особенно, если этой расплаты от тебя никто не требует. Идиотская политика, от которой ты же первая и пострадаешь.

— Ну почему сразу идиотская? — оскорбилась Дана, не в силах расстаться с давно сформировавшимся мнением о том, что любая добровольная помощь обязывает к благодарности. — Предлагаешь принимать всё как должное?

— Именно, — кивнул собеседник. — Принимать всё как должное и позволять решать твои проблемы. Понимаешь ли, моя независимая, женская политика «благодарности» очень развращает мужчин. По сути, всё, что я делал, я делал для себя. Мне нравится, когда ты улыбаешься, когда твои глаза горят от восторга, когда ты, захлёбываясь от эмоций, рассказываешь о своих успехах. И я готов предпринимать определённые действия, чтобы так было и дальше. Я плачу за свои удовольствия, а не ты, понимаешь?

Дана не понимала. Логика мужчины казалась ей вывернутой наизнанку. Как это: желаемое получает она, и при этом она же ничем не обязана?

— Не понимаешь, — тон боевика был спокоен. — Хорошо, объясню проще. Если ты просишь меня о помощи — да, я имею полное право потребовать что-то взамен. Если захочу. Если ты не просишь, а я добровольно беру на себя решение важных для тебя вопросов, ты мне ничем не обязана. Это моя личная инициатива. И личное желание. В этом случае в качестве благодарности хватит искреннего «спасибо». Так понятней?

— А смысл? — девушка села, подтянув одеяло к груди. Чуть поморщилась от лёгкого дискомфорта. Между бёдер немного тянуло. — Кто будет помогать по доброте душевной? Ты вообще просто так ничего не делаешь.

— Радость моя, свою позицию я только что объяснил, — Атор тоже сел. Сдвинув одеяло, положил ладонь на низ живота Даны. Рой серебристых искорок сорвался с его руки и, слегка щекоча кожу девушки, впитался. Пояснил: — Магия Света ускорит регенерацию, к утру больно уже не будет. А что касается моих мотивов, так я считаю, что нет ничего естественней, чем платить за свои удовольствия. Могу, хочу и делаю. Незачем усложнять. И под удовольствием, Дана, я подразумеваю сейчас не секс. Хотя бы потому, что физически не смогу трахать тебя всё время, которое мы проводим вместе. Есть масса других приятных вещей. Разговаривать с красивой и умной женщиной тоже удовольствие. И я могу его себе позволить.

Почему-то слова боевика показались Дане очень циничными. А с высказанной мыслью о том, что она красивая и умная, девушка и вовсе была не согласна. Услышать это было приятно, но юная герцогиня здраво оценивала свой уровень знаний и умной себя совершенно не считала. А красивой — тем более.

— Потребительские какие-то у тебя идеи, — тихо вздохнула она. — И странные. Я всё равно не понимаю, какое удовольствие ты получил от того, что, к примеру, устроил меня на целительский факультет. По твоей логике выходит, что ты это сделал ради себя. Тебе нужен личный целитель? Не думаю… Ты хорошо общаешься с Ридом, зачем тебе ещё один лекарь?

— Ты моя женщина, Дана, — напомнил хаосит. — И раз уж ты оказалась в зоне моей ответственности, значит, я буду следить не только за твоим физическим здоровьем, но и за психологическим. А ещё меня бесит, когда ты сидишь с несчастным видом и переживаешь по поводу очередной вселенской проблемы, которую я могу решить. Это нормальное поведение нормального мужчины. Не усложняй. А теперь — спать. Терпеть не могу объяснять элементарные вещи. Мне этого на занятиях — выше крыши.

Лёжа в его объятьях, девушка размышляла о только что услышанном. В этом разговоре, при всей его неоднозначности, был приятный момент. Атор видел в ней не только любовницу, но и собеседницу. Только юная герцогиня была совсем не уверена, что сумеет поддерживать этот интерес. Слишком большой была разница в знаниях и опыте. Оставалось одно: подняться до уровня своего мужчины. А Дана хотела, чтобы Атор был с ней. И даже то, что он сын ненавистного Бергенсона, уже не смущало. Особенно, после того, как боевик рассказал свою историю. Неприятным моментом было то, что мужчина не любил её. Абсолютно. Он чувствовал ответственность, потребность оберегать, в общем, всё что угодно, но не любовь. И это Дану совершенно не устраивало.

— Атор, — тихо шепнула она, приняв решение. — Что бы ты посоветовал мне изучать? Что мне пригодится в будущем?

— Зависит от того, какая у тебя цель, — прозвучало в ответ. — Спи, солнышко. Иначе вспомню про испытанный сегодня метод. Поговорим завтра.

Утром боевик вёл себя так же отстранённо и холодно, как и в прошлый раз. Видимо, время «личного» закончилось. Проследил, чтобы Дана приняла пастилку, напомнил, чтобы взяла реферат.

— Тебе его ещё защищать сегодня, — прислонившись к стене, он лениво улыбнулся.

Девушка смущённо отвела взгляд, вспомнив, как именно Атор предпочёл проводить опрос по изученной теме накануне. Но, оставив их с Ниэлем после пар в зале, преподаватель быстро пролистал оба реферата и вопросы задавал по очереди, требуя максимально полного ответа. Мучил почти час, потом отпустил. Не успела Дана примчаться в общежитие, чтобы переодеться и принять душ, как её перехватили Альма с Мелиссой.

— Ты уже взяла разрешение на выход в город? — строго спросила Альма. — Помнишь, что нас Лея приглашала?

— Не успела, — Дана устало прислонилась к стене у двери комнаты. — Завтра напишу заявление.

— Идём сейчас, я тоже ещё не писала, — предложила Мелисса. — Куратор наш где сейчас?

— Когда мы с Ниэлем уходили, был в зале, — девушка потёрла ушибленное плечо.

— А чего он там с вами делал? — Альма хихикнула и добавила: — Ладно бы, только тебя задержал после пар… Было бы всё понятно.

— Реферат мы защищали, — обиженно буркнула Дана. — По каждой строчке спросил! Я теперь правила проведения учебных поединков навсегда запомню…

— А, так неинтересно, — отмахнулась подруга. — И вообще — чего он зверствует-то? Опять начала брыкаться, что ли? Данка, ну смирись уже, сразу жить проще станет. Такой мужик, такие возможности… Я бы на твоём месте ух, развернулась! Ты под ним уже побывала, всё, дальше не убудет. Чего теперь страдать и строить из себя правильную?

Мелисса неодобрительно поджала губы. Она сама слегка завидовала Дане, ставшей любовницей сильнейшего из боевых магов Ардана, но реакция Альмы покоробила даже её. По мнению Тариоль, подруга имела все шансы прекрасно устроить дальнейшую жизнь, ей стоило лишь грамотно использовать свою близость к Атору, но их с Альмой это точно не касалось. Дана тем временем оскорблённо выпрямилась, куда только делись усталость и потухший взгляд смертельно уставшей девчонки.

— Альма, я буду очень благодарна, если ты прекратишь лезть в мою жизнь! — заявила она тоном императрицы. — То, что меня и господина Вальтормара связывают личные отношения не значит, что на занятиях он должен относиться ко мне как-то по-особенному. Мы с Ниэлем допустили ошибку, и в наказание получили реферат. Это справедливо!

— Справедливо, справедливо, — Мелисса положила ладонь на плечо разбушевавшейся подруги. — Он молодец, ты молодец, оба молодцы. Это я про тебя и Ниэля. Так за разрешением пойдём?

— Дай мне полчаса, я умоюсь и переоденусь, — попросила Дана.

Бросила ещё один недовольно-обиженный взгляд на Альму и скрылась за дверью.

— Строит из себя святошу, — фыркнула та. — Мел, ну неправда, что ли?

— Алька, ты завидуешь, — упрекнула подруга. — Данка у нас правильная, вспомни, как она чуть ли не в истерике билась. Вот что значит воспитание при господах. Не лезь к ней, сама разберётся. Тем более, Атор мужик суровый, помнишь, что Тайка о нём говорила.

— И что? — та скрестила руки на груди. — Не вижу, чтоб Данка ходила, кривясь от боли. Либо твоя Тайка сбрехала, либо он с Данкой поласковей, чем с ней был. А если поласковей, можно развести на что-то полезное. А она морозится всё… Дура! Я б на её месте уже в камушках ходила и не в пальтишке на вате, а в шубке меховой.

— Сама ты дура, — Мелисса покачала головой, поражаясь чернейшей зависти, бурлящей в Альме. — По себе не меряй-то. И помалкивай. Чего взъелась-то?

— Подумаешь, — дёрнула плечом Альма. Помолчав несколько секунд, пожаловалась: — Вот почему некоторым так везёт? Лейка замуж выскочила за красивого и богатого и вообще ушла с ФБМ, Данка у самого Императорского Жнеца в любовницах…

— А у тебя брат сам Снежный Сайфер, — подсказала Мелисса. — Алька, не завидуй. Дана хорошая подруга, не стоит портить с ней отношения из-за того, что наш куратор сделал своей любовницей её, а не тебя. Всё у тебя будет ещё, правда.

Альма задумалась. И даже извинилась перед Лиданой за резкость, когда та вышла из комнаты. Подруга молча кивнула, хотя в глазах её всё ещё плескалась обида.

Атора в зале уже не было. Переглянувшись, девушки пошли в приёмную декана, надеясь, что господин Лорио на месте. Но Бриана тоже не было. Зато Рени Фьорр сказала, что куратор третьей группы в своём кабинете. Заявления Атор подписал без лишних вопросов. Но когда Дана с Мелиссой поднялись со стульев, бросил:

— Льенн, задержитесь. Тариоль, если хотите, можете подождать подругу в коридоре.

Дана послушно села обратно. Мелисса вышла, прикрыв дверь.

— Каким ты видишь своё будущее? — спросил боевик, словно продолжая начатый недавно разговор. — После Академии. В наёмницы ты не пойдёшь, тебе этого не позволит сам Владыка Зиам. Полагаю, участь покорной жены, не имеющей никакого отношения к управлению делами герцогства, тебе тоже не интересна.

— Верно, — согласилась девушка. — Я не хочу, чтобы моим наследством распоряжался кто-то посторонний.

— Основы микро-и макроэкономики и политики, делопроизводство, основы казначейского дела, курс управления малыми формами собственности — то, что могу назвать с ходу, — Атор откинулся на спинку кресла. — Зайди завтра после второй пары, пройдёмся по списку всех дисциплин.

— Хорошо, — Дана кивнула.

— Придёшь сегодня? — всё тем же сухим тоном поинтересовался мужчина.

— Да, — девушка не удержалась, опустила взгляд. Поколебавшись, добавила, чуть тише: — Только поздно. Я сейчас к Риду пойду, а потом Альма позвала нас с Мелиссой на чай.

Атор молча положил на стол ключ, толкнул его в сторону Лиданы. Коротко пояснил:

— Можешь приходить в любое время. Даже если меня нет.

— Спасибо, — забрав ключ, герцогиня поднялась. — Я могу идти?

— Разумеется, — мужчина уже вернулся к изучению каких-то документов.

Оставшееся до конца недели время пролетело быстро. Пары, занятия с Ридом, три дополнительные тренировки в зале, причём две из них — с Миртом. И ни одной ночи в своей комнате. Нет, Дана определённо не переселилась к Атору, просто как-то так сложилось, что во вторник они не успели в перерыве разобрать все дисциплины, и боевик предложил продолжить это полезное занятие вечером, а потом девушка сама решила остаться. В среду она пришла, потому что Рид попросил передать боевику зелье ночного видения, и задержалась допоздна, расспрашивая хаосита о том, какими эликсирами могут пользоваться имперские боевые маги. Целитель об этом рассказывать отказался, сославшись на закрытость информации. В четверг встретилась с боевиком у выхода из учебного корпуса, возвращаясь из библиотеки, и согласилась зайти на чай. А в пятницу, возвращаясь из целительского корпуса вечером, задумалась так глубоко, что прошла мимо женского общежития, и снова вернулась в себя лишь когда подходила к двери Атора. Разворачиваться не стала, тем более, с пятницы на лунницу она и так ночевала с ним. А ещё спать рядом с боевиком было уютно и спокойно. И не мучили кошмары.

Но, к искреннему сожалению Даны, всю эту неделю они просто спали рядом. А всё потому, что вечером во вторник девушка, в очередной раз задетая с утра равнодушно-сдержанным отношением мужчины, возмутилась, когда после чаепития он усадил её к себе на колени, и отвернулась, не позволяя себя поцеловать. На вопросительно приподнятую бровь заявила, что пришла не для того, чтобы стонать в его объятьях. Боевик в ответ улыбнулся и сказал, что раз так, Дане придётся сообщить, когда она придёт именно для этого. И на близости не настаивал. Ни во вторник, ни в среду, ни в четверг. Целовал так же жарко, обнимал ночью, по-хозяйски подгребая девушку к себе, сводил с ума, разгуливая вечером по комнатам в одних лёгких штанах. Но не ласкал и не пытался соблазнить. А когда Дана в четверг ночью прижалась круглой попкой, едва прикрытой кружевной сорочкой, к его возбуждённому члену, молча отстранился.

В пятницу девушка не выдержала и попыталась соблазнить сама, поняв, что и сегодня Атор не намерен предпринимать активных действий. Но тут же столкнулась с первыми трудностями. Боевик со спокойствием каменной статуи реагировал на «случайные» наклоны вперёд с демонстрацией декольте, на облизывание нижней губы, и выше талии Даны его ладони не поднимались.

— Планы на выходные поменялись, — поглаживая её по коленке, спокойно предупредил он. Вторая рука лежала как раз на талии девушки, хотя герцогиня предпочла бы, чтобы та поднялась на грудь. — Завтра вернёшься в Академию с подругами. Меня не будет до вечера солариса. А ещё есть небольшая информация от одного из моих осведомителей. Коул Бергенсон хочет получить доступ к твоему родовому камню. Среди слуг в поместье С’аольенн есть его люди, и кто-то из них случайно обронил в разговоре, дескать, господин интересуется артефактом. Как он может получить к нему доступ?

— Без меня никак, — Дана, услышав имя врага, гневно сверкнула глазами. — А я ни за что не позволю ему попасть в сердце поместья! И стать моим опекуном он уже не может, я совершеннолетняя.

— Он может стать опекуном твоего ребёнка, — парировал Атор. — Или войти в святилище с ним на правах родственника. Ты говорила, он собирался выдать тебя замуж за Бенедикта.

— Я ни за что не стала бы рожать этому… этому уроду детей! — прошипела девушка. — Проткнула бы живот ножом, упала на пол с размаху, что угодно, но никогда герцогиня С’аольенн не родила бы ублюдка Бергенсонов! Ненавижу этих тварей! Они не получат наш родовой артефакт!

Её трясло от отвращения при одном воспоминании об омерзительных прикосновениях Бенедикта, победной ухмылке Коула… И тётушка, дрянь, вместо того, чтобы встать на сторону кровной родни, выбрала его! Такая же гадкая паучиха, как все Бергенсоны! Дана уткнулась в плечо Атора, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. Убийцы! Сволочи! Как же она их ненавидит!!!

Боевик обнял её, успокаивающе поглаживая по спине. Девушка тяжело дышала, прижимаясь к нему в поисках защиты. И Атор мысленно пообещал себе, что пока он жив, проклятые родственнички не получат маленькую герцогиню.

После таких новостей Дана, естественно, напрочь забыла о намерении попытаться соблазнить мужчину самой. Он, позволив ей успокоиться, ссадил девушку с колен и ушёл в другую комнату выбирать оружие для нового задания. А потом сидел за столом, чертя какие-то схемы на листах. Дана, умостившись на диване, читала, точнее, рассматривала конспект, пока глаза не начали слипаться. Но упрямо таращилась на расплывающиеся строчки.

— Иди спать, — не отрываясь от очередной схемы, посоветовал Атор.

— Я не хочу одна, — покачала головой Дана. И тихо призналась: — Мне страшно… Вдруг они меня найдут раньше, чем я буду готова к этой встрече?

— В твоих силах избежать всех неприятных встреч, — боевик провёл ещё одну линию и поднялся: — Спать, солнышко.

— А ты уже закончил? — ради приличия спросила она.

— Это не срочно, — успокоил её мужчина.

Говорить девушке о том, что едва она заснёт, он вернётся к схемам, имперский маг не собирался. Но именно так и поступил. Утром, когда Дана проснулась, его уже не было в блоке.

Взглянув на часы, герцогиня охнула. До оговоренного времени встречи в Мелиссой и Альмой оставалось полчаса. Быстро оделась, заперла дверь и бросилась в свою комнату. Почти умилилась привычному виду глубоко дрыхнущей Айи, надела брючки из синей полушерстяной ткани, светло-кремовую рубашку с цветочным узором, сменила форменную куртку на пальто и выскочила в коридор, едва не сбив собирающуюся постучаться в дверь Альму.

— Тише, тише, не торопись, — улыбнулась подруга. После разговора в понедельник она не пыталась лезть в отношения Даны и Атора, и герцогиня простила ей высказанные обидные слова. — Пойдём за Мел? Лея наверняка уже ждёт нас…

— А я уже тут, — Мелисса приветливо помахала от лестницы. — Ну что, идём?

И лишь за воротами Академии Дана вспомнила, что напрочь забыла о серьгах, изготовленных знаменитым Кортасаром. Но возвращаться было поздно. «Да и будем мы только у Леи, а вечером — обратно», — успокоила себя Дана. На прогуливающегося неподалёку от ворот мужчину в низко надвинутой на лоб шляпе она внимания не обратила. А Сидоран Варджо узнал её сразу и, насвистывая весёлый мотив, отправился следом за подругами. Вскоре к нему присоединились ещё двое. Но девушки, беззаботно щебечущие о своём, совершенно не обращали внимания на то, что происходило вокруг.

Подруги в очередной раз спорили, что купить в подарок Лее. В итоге остановились на изящном серебряном браслете и комплекте шёлкового белья работы рилантских мастериц. Кружевной лиф, словно связанный из тончайших паутинок, и нежная, лёгкая, струящаяся ткань под ним. И сексуальная подвязка на ножку. На комплекте настояла Мелисса, хитро сверкнув тёмными глазами и заявив:

— Не сама, так молодой муж оценит.

Но Лея тоже оценила. Зарумянилась, рассматривая подарок, мечтательно улыбнулась и, аккуратно свернув комплект, унесла его наверх. А браслет тут же надела, любуясь изящным плетением. Алвар, встретивший подруг жены вместе с ней, почти тут же уехал по делам, пообещав вернуться к обеду, и подарки разбирали без него.

— Счастливая такая, — Дана улыбнулась, глядя на сияющую Лею. — Довольна браком?

— Ой, девочки, — подруга мечтательно вздохнула, — Алвар такой замечательный! Заботливый, ласковый, на руках меня носит, хоть я и сопротивляюсь, не пушинка ведь, — она чуть смутилась. — А он смеётся и говорит, что для него я самая красивая и лёгкая, и он готов вечно меня нести к нашему счастью. А неделю назад я просыпаюсь, а на полу — ковёр из лепестков ирисов. Где он их взял только? Спускаюсь, и на каждой ступеньке лежит белая роза. Без шипов, чтобы я не укололась случайно. И букет алых роз, огромный, не обхватить, тут, в гостиной. Спрашиваю — зачем, а он смеётся и отвечает, мол, ну как же? Первое число нового месяца, чем не повод?

— А в постели как? — Мелисса лукаво подмигнула и расхохоталась, глядя на смутившуюся хозяйку дома. — Понятно, выше всех похвал. Правду про магов крови говорят, выходит, что сладко с ними?

— Про других не знаю, — покрасневшая Лея подняла сияющие глаза. — Но, девочки, одно скажу: дай вам всем Пресветлый такого мужчину!

— Мне уже дал, — хихикнула Мелисса. — Не надо мне второго такого, не выдержу. Тис просто огонь! Ох, дура я была, когда хотела хвостом вильнуть… Надо Альме кавалера найти. У твоего Алвара нет хорошего знакомого на примете? Чтобы умный, красивый и мог девушку свою порадовать всякими приятными сюрпризами, а?

— Я спрошу, — пообещала Лея, нахмурив лобик. — Девочки, а у меня такая радость…

— Беременна? — перебила Альма. — Быстро ты.

— Да нет, — покачала головой подруга. — Мы с ребёночком не торопимся, Алвар сказал, что я сама ещё ребёнок, раньше моих семнадцати никакой беременности. Сестрёнки мои будут с нами жить! Я не знаю, с кем Алвар разговаривал и что он делал, но нам отдали опеку. И завтра мои близняшки будут здесь!

— Поздравляю, — искренне порадовалась за подругу Дана.

— Ну да, с мелкими сёстрами своих детей не надо, — кивнула Альма. — Зато потренируешься.

День пролетел как одно мгновение. Вернувшийся, как и обещал, к обеду Алвар легко влился в беседу. Дана, наблюдая за влюблённой парой, за тем, с какой нежностью синеглазый маг относится к жене, как та расцветает от одного его взгляда, радовалась за подругу и одновременно готова была расплакаться от очередного осознания, чего лишена сама. Атор никогда не смотрел на неё с такой безграничной нежностью. Алвар же вёл себя так, словно Лея была не просто его женой, а его воздухом. Отними её — и нечем станет дышать. И не скупился на ласковые слова. А Лея сияла, купаясь в лучах его любви.

— Bella, ты показала нашим гостьям дом? — спросил он, разливая по чашкам ароматный чай.

— Ой… — Лея опустила взгляд. — Не успела…

— Чем вы только занимались полдня? — ласково улыбнулся Алвар.

— Разговаривали? — неуверенно предположила жена, поглядывая на подруг в поисках поддержки.

— Птичка, ты у меня спрашиваешь? — маг поставил чайник на стол, обнял Лею за талию. Покачал головой: — Девушки, вы зачем заболтали мою супругу? Она три дня мне рассказывала, как покажет вам дом, заставила четыре раза поменять шторы в каждой комнате, и теперь выясняется, что вы ещё ничего не видели? Лея, пятый раз перевешивать твои тюли прямо сейчас я не согласен!

— Попрошу, и никуда не денешься, — внезапно осмелела Лея.

— Верно, bella, — Алвар мягко улыбнулся. — Любимой женщине отказать невозможно.

Мелисса, наблюдая за этой семейной идиллией, едва сдерживала улыбку. Кто бы мог подумать, что один из самых известных бабников ФБМ встретит свою единственную и станет таким образцовым супругом. Хорошо, что Лея не слышала, что про любовные победы Алвара в прошлые годы рассказывала Таира. Ревновала бы… А ещё лучше, что об этом не слышала Альма. Мелисса почти не сомневалась, что та нашла бы причину исключительно из добрых побуждений передать всё услышанное Лее. А как отреагировала бы на это чувствительная добродушная девушка, одному Пресветлому известно!

— Ну и как её выманить из этого дома, да ещё от девок отбить? — Варджо сплюнул на мостовую.

— Сид, ты чё панику разводишь? — хмыкнул Кастей. — Счас стемнеет, и разберёмся.

— Надо сегодня брать, — Квакс предвкушающе потёр руки. — Тогда завтра отдадим с утра и получим золотишко.

— А почему не сегодня? — не понял Варджо.

— Дык кто нас к целому герцогу пустит-то ночью? — Кастей постучал согнутым пальцем по лбу товарища. — Думай, чего говоришь.

— Так как её выманить? — не унимался уже Кнор. — Уйдёт же! И девки эти… Панику разведут.

— Есть у меня одна мыслишка, — Кастей поманил подельников ближе. — Значит, план такой…

Алвар помогал жене убрать со стола посуду, когда раздался стук в дверь. Супруги переглянулись. Больше гостей они не ждали.

— Я открою, — Лея направилась к двери.

— Лидану Льенн пригласите, — стоящий на крыльце молодой человек был ей смутно знаком. Вроде когда-то видела на ФБМ. — Скажите, для неё есть послание от куратора группы.

— Заходите, — пригласила Лея, чуть посторонившись. — На улице холодно. — А Дану я сейчас позову.

— Спасибо, я подожду тут, — отказался визитёр.

Просьба подозрения у девушек не вызвала. Накинув пальто, Дана шагнула за дверь и тут же попала в цепкие руки дожидавшихся её парней. Тускло сверкнула вспышка портального амулета, и все четверо исчезли.

— Что-то долго Дана не возвращается, — занервничала Элея, когда подруга не вернулась через несколько минут.

— Она говорила, Атор её собирался забрать сегодня вечером, — напомнила Альма. — Небось, забрал.

— Ну да, говорила, — Мелисса кивнула. Подруга действительно обмолвилась в понедельник, что не вернётся с подругами в Академию, а встретится с Атором.

— Атор мужик серьёзный: сказал — сделает, — Алвар поднялся с дивана и пошёл к двери. Выглянул на улицу. Вернувшись, произнёс: — Пусто. И остаточные эманации портала.

— Даже попрощаться не дал, — Лея вздохнула. И тут же забеспокоилась: — Но там был не он, а какой-то парень. Просто сказал, что послание от куратора. А вдруг Дану похитили?

— Bella, ты преувеличиваешь, — Алвар привлёк жену к себе. — Ни один здравомыслящий человек не рискнёт прикрываться именем Императорского Жнеца. Чревато очень большими неприятностями.

— Тем более, он обещал Дане сегодня её забрать, вот и забрал, — поддакнула Альма.

— Ну хорошо, — неохотно согласилась Лея. — Но вы точно-точно уверены, да?

— Точно, — кивнула бывшая соседка. — Беспокоиться не о чем.

Растерявшаяся от неожиданного нападения Дана упустила драгоценные первые секунды, потому похитителям удалось без труда втолкнуть её в портал. И лишь потом девушка начала отбиваться. С силой наступила на ногу тому, кто держал её сзади, одновременно сильно ударив локтем в живот. Обидчик взвыл и отпустил её. Дана побежала, пытаясь понять, где она вообще оказалась. Пустынная дорога, идущая сквозь редкий перелесок, и далеко впереди — тусклые огоньки окон какой-то деревушки.

— Зар-р-раза! — рявкнул кто-то позади. — Стой!

И топот за спиной. Обернувшись, Дана споткнулась, и выровнять равновесие не успела. Ближайший из преследователей тяжело рухнул сверху, вышибая воздух из лёгких, придавил к сырой, укатанной дороге. Девушка брыкалась, пытаясь скинуть с себя злодея, но подоспели ещё двое, скрутили её, связали за спиной руки.

— Шустрая какая, ты глянь! — недовольно буркнул один. — Сбежать намылилась.

— На помо… — докричать Дана не успела.

Чужая ладонь грубо зажала рот. Но её владелец тут же отдёрнул укушенную руку, крепко выругался. Сильно ударил девушку в живот. Рванул рукав блузки и запихнул этот импровизированный кляп в рот жертвы.

— Ну и куда нас твой артефакт выкинул? — пробасил один из похитителей.

Дана узнала его. Кнор Квакс, бывший одногруппник. По спине пробежал неприятный холодок. Значит, двое других — его дружки-живодёры… Но зачем она им? Мстят за отчисление?

— За этой деревней поместье, — ответил тот, кто держал Лидану, прижимая к земле. — Найдём, куда на ночь приткнуться, утром наймём в деревне повозку и доставим наш ценный груз, куда надо.

Похитители потащили девушку в противоположную от деревни сторону. Перелесок вскоре закончился. За ним началось широкое поле. В неверном свете едва-едва взошедшей луны Варджо рассмотрел вдали хлипкую деревянную будку, в которой укрывались от непогоды пастухи. Сейчас было слишком холодно и скот до весны закрыли в тёплых овчарнях и коровниках.

В постройке обнаружилась охапка соломы, на которую грубо толкнули связанную пленницу. Девушка дрожала от холода: пальто осталось в доме у Леи, а порванная блузка совсем не согревала. Но в будке хотя бы меньше чувствовался ветер.

— Ты — за ветками, — бросил Кастей Кваксу. — Костёр разведём, не желаю до утра морозить зад. Варджо, надёргай соломы и позатыкай самые большие щели в стенах.

— Мне рука болит, — буркнул тот. — Эта сучка укусила.

— Переживёшь, — не проникся Кастей. — Здоровой рукой затыкай.

Дана тихонько дёргала связанными руками, пытаясь освободиться. Но ничего не получалось. Передавленные запястья ныли. Но это было не самым страшным. Когда троица развела костёр, Квакс, посматривая на съёжившуюся на соломе девушку, нехорошо ухмыльнулся:

— Мужики, а ночку-то можно весело скоротать. И согреемся быстрее.

Дана протестующе замычала, отползая в угол. Вариантов, кроме как отбиваться ногами, не было. Даже укусить не вышло бы — кляп изо рта так и не достали.

— Не тронь, — лениво бросил Кастей. — Получим золотишко, купишь себе десяток шлюх.

— Инар, с неё не убудет, — поддержал Кнора Варджо. — Ну потискаем малость, сама ещё довольна останется. Мы же по очереди засадим-то.

— Сказал, не тронь девку! — процедил Кастей. — Окажется не та — хоть по очереди, хоть все вместе оприходуем. А пока пусть сидит! У господина здешнего на неё планы большие, видать. За кой хрен ему затраханная баба? Да ещё, может, и с ублюдком в пузе.

— Дык можно так трахнуть, чтоб ублюдка не было, — заржал Квакс. — Мордой в солому и в задние ворота.

Дана с ужасом прислушивалась к разговору, моля Пресветлого, чтобы Кастей, внезапно оказавшийся защитником, не поменял своего мнения и не отдал её на забаву подельникам. Были бы хоть руки развязаны… Отбиться от троих парней не выйдет. На глаза навернулись слёзы, вдоль позвоночника проползла капля холодного пота.

— Заткнись! — велел тем временем Инар. — Тебе вообще — на доску с дыркой юбку бабскую натяни, и тут же пристроишься. Ты ж её разорвёшь своей елдой! Подохнет ещё до утра.

— Дык я аккуратно, — заныл Кнор. — И на ладонь поплюю, не пожалею, чтоб не насухо.

— Вот на ладонь поплюй и хватит с тебя, — посоветовал Кастей. Повернулся к Дане, смерил её взглядом, вновь отвернулся к подельникам. — Можешь в рот дать, если не боишься, что откусит. Сида она за руку цапнула.

— Сука, — мрачно подтвердил Варджо. — Слыш, Кастей, так мы чего — даже не пощупаем её?

— Пощупать можно, — согласился парень. — Ладно, тащите её сюда и держите.

Дана честно пыталась отбиться, даже, изловчившись, пнула Квакса в голень. Но что она, связанная, могла сделать? Кнор и Сид подняли её и, удерживая, подволокли к Кастею. Тот с ухмылкой расстегнул пуговицы на блузке девушки, поднял вверх бюстгальтер и сильно сжал правую грудь. От боли по щекам девушки покатились слёзы.

— А неплохие яблочки растут в этом саду, — хохотнул Варджо, рассматривавший полуобнажённую пленницу.

— Могли быть и побольше, — Квакс протянул руку, больно ущипнул Лидану за сосок. — Но сойдёт. Дальше раздевай!

— Хватит, — буркнул Инар, лапая девушку и свободной рукой возясь с ремнём.

Придавив Дану к стене, трое подонков тискали её, тёрлись членами об одежду и живот, отпуская пошлые шуточки и замечания. Девушку трясло от отвращения и ужаса, слёзы катились без остановки. Забрызгав её живот семенем, парни, наконец, отошли, позволив своей пленнице сползти на землю. Кастей, беспокоясь, чтобы будущая награда не замёрзла за ночь, даже поправил на ней одежду, застегнув несколько пуговиц блузки. Связал руки впереди, не так туго, как до этого, и вытащил кляп, буркнув:

— Будешь верещать — обратно запихну. Воды дать?

Дрожащая, измученная девушка молча кивнула. Жадно, едва не захлёбываясь, глотала воду из приставленной к губам фляжки.

— А теперь можно и поспать, — зевнул парень. — Сид, ты первый за костром смотреть будешь. Подохнем же от холода!

Дана не спала до утра. Сжавшись, сидела в углу, боясь привлечь к себе внимание. Как же она жалела о своей самонадеянности, о том, что не вернулась за серьгами, о том, что так легко поверила словам неизвестного, дескать, у него послание от Атора. Знала же, что боевика не будет до вечера солариса… А когда он ещё поймёт, что она не вернулась в Академию? И будет ли искать?.. Бергенсоны не упустят шанса поглумиться. В прошлый раз Бенедикт не тронул её только потому, что Коул запретил ему. Почему-то Дане казалось, что в этот раз он запрещать не станет. Девушка тихонько всхлипнула. Грудь болела от щипков, кожу на животе неприятно стягивало.

— Чего хнычешь? — Варджо, не простивший ей укушенную руку, погрозил кулаком от костра. — Заткнись!

— Я… мне выйти надо, — тихо шепнула девушка, понимая, что нужно бежать.

— Ну иди, — зевнул парень.

— А руки развязать? — Дана вытянула кисти вперёд.

— Может, ещё и штаны стянуть? — хохотнул Сидоран.

Но поднялся, подошёл к ней. Привязав один конец верёвки к руке пленницы, второй обмотал вокруг своего запястья и вышел вместе с ней. Завёл за будку, отвернулся и скомандовал:

— Делай свои дела.

Дана накинула верёвку ему на шею, пытаясь придушить. Парень ухватился руками за шею, защищаясь, и рухнул на землю, утащив за собой девушку. На шум выскочил Кастей, бросился на помощь дружку. Попытка побега провалилась, так толком и не начавшись. Затолкав Дану обратно в пастушью будку, парни, помимо рук, связали ей ещё и ноги.

Едва рассвело, Кастей отправил подельников нанять в деревне мужика с лошадью и повозкой. Тащить пленницу на себе до самого поместья он не собирался. И развязывать тоже. Хватит того, что она попыталась удрать на исходе ночи. И если бы он, Инар, услышав шум, не выскочил, девка вполне могла удрать.

Сейчас она, подтянув колени к груди, сидела на охапке соломы, опустив голову. Кастей с удовольствием вспомнил упругую нежную грудь в своей ладони. Эх, если бы не обещанная награда, поставить бы деваху на колени, как предлагал Квакс, да и… Нет, сегодня он точно завалится в бордель. Закажет двоих… нет, троих! И до самого утра.

Дана лихорадочно размышляла. Девушка понимала, что вырваться из лап Бергенсонов в этот раз не удастся, и шанс сбежать есть только теперь. При воспоминаниях о том, что происходило накануне вечером, хотелось рыдать от гадливости и отвращения, но то, что сделают с ней Коул и Бенедикт, будет во много раз хуже.

— Инар, — она подняла голову, глядя в глаза обернувшемуся парню, — отпусти меня. Я тебе заплачу.

— Натурой? — тот сплюнул в угасающий костёр. — Ты столько не стоишь.

— У меня есть драгоценности, — попыталась убедить его Лидана. — Просто отпусти. Клянусь, я их тебе отдам и никому не скажу, кто меня похитил.

— Ты и так никому не скажешь, — хмыкнул тот. — Если за тебя такую награду обещают, значит, не выпустят. Деньжищи-то ого какие! А насчёт побрякушек брешешь, небось. Я что, дурак — верить на слово? Отпущу, а ты фьють, и всё, ни денег, ни камушков.

— Меня будут искать, — попыталась зайти с другой стороны девушка. — ФБМ защищает своих студентов.

— Ну и пусть ищут, — Кастей потянулся. — Я денежки уже получу. Пусть даже найдут тебя, если захотят.

— А потом найдут тебя! — Дана гневно сверкнула глазами.

В ответ раздался ехидный смех.

— Ты не слишком много о себе возомнила? — парень поднялся, выглянул наружу. Обернулся к пленнице: — Ещё скажи, что нас с Кваксом лично Императорский Жнец искать будет. Умора!

— Может, и он… — Дана вздохнула, пожалев, что не стала надевать личный знак Атора. — Он обещал мне защиту.

— С какого перепугу? — усомнился Кастей. Подумал с минуту и расплылся в похабной улыбке: — Так я чё, вчера за сиськи шлюшку Вальтормара мял? Да у него таких, как ты… Пообещал и забыл.

— Атор держит слово! — твёрдо произнесла девушка.

— Болтливая ты слишком, — с угрозой произнёс парень. Шагнул к ней, высматривая на соломе кусок рукава. Не найдя, рванул второй. Скатывая кляп, мрачно добавил: — Укусишь — врежу.

Он старался не подавать виду, но слова девки про Императорского Жнеца его испугали. А ну, как боевик и впрямь за ней пойдёт, а потом явится за ним, Кастеем? Уж лучше в лапы к ночным тварям попасть, чем сойтись на узкой дорожке с Атором. Парень решил, что сегодня же, получив деньги, не поскупится на портал в приграничье и уйдёт в Рилант. Уж там его Вальтормар не достанет.

Квакс и Варджо вернулись через полчаса. С повозкой и лошадью. И большим куском рогожи, в который завернули сопротивляющуюся и возмущённо мычащую пленницу.

— А хозяин где? — поинтересовался Инар.

— А пёс его знает, — отозвался Варджо. — Стояла у крайней хаты запряжённая. Грузи да поехали, пока не хватился никто. Кинем потом у ворот поместья.

Слуга, выглянувший на стук в ворота, вначале отказывался будить господина герцога в такую рань ради трёх оборванцев, но услышав, что те привезли девчонку, за которую обещана небывалая награда, всё-таки отправился к хозяину. Поднятый с постели Коул, выругав негодяя-дворецкого, сменил гнев на милость, услышав о причине, даже сам вышел к воротам. Не один, в сопровождении пятерых доверенных слуг. Как на подбор — плечистых, мускулистых, с лицами, не обременёнными печатью особого интеллекта.

Взглянув на добытый из развёрнутой рогожи «товар», кивнул и удовлетворённо улыбнулся:

— Она! Трейз, отнеси даму в мой кабинет. Девушка наверняка не в состоянии идти сама после тяжёлой дороги. Кто же так обращается с нежными цветочками?

Вскинув Лидану на плечо, слуга поволок её к крыльцу. Подельники радостно переглянулись. Мысленно они уже пересчитывали награду. Коул, всё так же улыбаясь, взглянул на них, энергично потёр руки.

— А теперь к вам, благодетели. Вы заслужили награду. И я вручу её немедленно!

Расплывшиеся в ответных улыбках мерзавцы не видели, как с обочины сорвались три камня размером с кулак и рванулись к ним. Они не успели понять, что произошло. Просто внезапно резкая боль пронзила затылки, а потом в глазах потемнело.

— Заслужили награду, — повторил Коул, наблюдая, как оседают оглушённые парни. Для мага земли такой фокус был несложным. Повернувшись к слугам, он скомандовал: — Фирс, возьми в амбаре три старых жёрнова и верёвки. Отвезёте с Майсом этих троих к мельнице и притопите в омуте.

— Будет сделано, — исполнительный слуга сорвался с места и бросился к амбару.

Бергенсон-старший брезгливо отряхнул руки. Ощущение остаточных эманаций магии ему не нравилось. Он не собирался платить сумасшедшие деньги трём проходимцам. Тем более, разбудившим его в такую рань! Подумаешь, обещал награду. К чему она мёртвым? А сейчас его внимания требовало куда более важное дело.

Трейз, донеся Дану до кабинета хозяина, сгрузил девушку в кресло. Но развязывать не стал. Встал у дверей молчаливой статуей, словно она, связанная, могла сбежать! Лидане хотелось разрыдаться от бессилия. Снова во власти мерзавца Бергенсона! А тот не заставил себя ждать. Вошёл в кабинет и остановился напротив неё с мерзкой улыбкой на тонких губах.

— Вот мы и встретились, наследница С’аольенн, — произнёс он. — И уж теперь ты никуда не удерёшь.

ГЛАВА 14

Дана гордо вскинула голову, глядя в глаза Коула. В её взгляде было столько ненависти, что герцог на секунду даже перестал улыбаться. Но тут же ухмылка снова вернулась. Бергенсон-старший взял со стола нож для бумаг, подошёл к девушке и разрезал путы на её ногах и руках. Брезгливо поморщился и демонстративно вытер пальцы белоснежным батистовым платком, который тут же отправился в мусорную корзину.

— Трейз, проводи нашу гостью в ванную, — распорядился он. — От вас, юная леди, воняет так, словно вы ночевали в выгребной яме. Одежду вам принесут. В гостевые покои, Трейз.

Лидана задохнулась от жгучего стыда и унижения. Попыталась подняться и поморщилась от боли в затекших ногах. Слуга невозмутимо подошёл, получив согласный кивок от хозяина, снова взвалил её на плечо, словно мешок с картошкой, и вышел в коридор. Гостевые покои находились этажом выше. Пока мужчина поднимался по лестнице, его догнали две дородные бабищи. Одна из них несла платье премерзкого розово-поросячьего цвета.

Поставив девушку на пол в ванной, Трейз вышел. А служанки, вопреки надеждам герцогини, остались. Невзирая на возражения, раздели её и запихнули под горячую воду. Вымыли, как несмышлённого ребёнка, вытерли и подступили с розовым кошмаром в руках.

— А бельё? — спросила Дана, не видя стратегически важных предметов гардероба.

— Не велено было, — буркнула одна из служанок, натягивая на неё тонкую сорочку, а следом и платье.

Коул ждал в комнате. Не один. Возле дивана стоял худой высокий мужчина с обвислыми усами.

— Другое дело, — снисходительно кивнул герцог, окинув пленницу взглядом. — Вы стали похожи на человека. Ложитесь на диван, юная леди, целитель вас осмотрит.

— Со мной всё в порядке! — Дана рванулась назад, в ванную, но была перехвачена бдительными служанками.

— Вот господин Мерматон и убедится, что всё в порядке, — Коул подошёл, схватил девушку жёсткими, сильными пальцами за подбородок и произнёс: — Лидана, если понадобится, я сам вас буду удерживать во время осмотра. Вам его не избежать.

Руки у лекаря были холодными и неприятными. Казалось, вместо пальцев у него настоящий лёд.

— Не девственница, уже давно, — доложил целитель стоящему у окна герцогу. — Внутренних травм и разрывов нет. Не беременна. Зачатие возможно через два дня.

— Свободен, — бросил Коул.

Мерматон вышел, впустив в комнату Трейза. Повинуясь жесту хозяина, удалились обе служанки.

— Маленькая герцогиня времени не теряла, — усмехнулся Бергенсон-старший. — Что ж, юная леди, вам повезло. Никто не узнает о вашем позоре. Завтра утром вы сочетаетесь браком с Бенедиктом.

— Нет! — твёрдо заявила девушка.

— Да, маленькая С’аольенн, да, — кивнул Коул. — Не беспокойтесь: если будете себя хорошо вести, сыну я вас не отдам. По крайней мере, надолго. Как вы наверняка уже поняли… Да, по глазам вижу: определённо, догадались, мне от вас нужен ребёнок. И он будет от меня. — Мужчина брезгливо поморщился, окинув сидящую на диване девушку взглядом. — Надеюсь, вы забеременеете с первого раза. Вы не в моём вкусе, юная леди. Но несколько ночей я с вами проведу. Ради наследника стоит потерпеть некоторые неудобства.

— Я не выйду замуж за Бенедикта, — упрямо качнула головой Лидана. — И заставить меня вы не сможете. Я совершеннолетняя. А Император покарает вас за то, что вы меня удерживаете против воли.

Во время разговора девушка оценивала обстановку. Третий этаж… Выпрыгивать из окна опасно. Не было бы слуги у дверей, она ударила бы ненавистного Бергенсона да хотя бы хрустальной вазой, стоящей на столике в углу, и попыталась бы выбраться из поместья. Но справиться с гороподобным Трейзом не удастся. Дана мысленно вздохнула, с сожалением понимая, что сейчас побег невозможен. Придётся ждать более удобного момента. Коул тем временем рассмеялся коротким, лающим смехом:

— Юная леди, вы переоцениваете свою значимость. Кто знает, что вы гостите у меня? Никто.

— Скоро узнают, — мрачно пообещала девушка, гордо выпрямив спину. — Я студентка факультета боевой магии Арданской военной академии, а ФБМ защищает своих адептов.

— Дилетанты, — сокрушённо покачал головой герцог. — Так и знал, что вы всё время были на виду. Чистейшая правда: хочешь, чтобы было хорошо — сделай сам… Так кто, говорите, вас искать станет?

— Куратор группы, — с мстительным удовольствием заявила Дана. — Императорский Жнец, если вам это о чём-то говорит.

— Сам Атор Вальтормар? — Коул скептически хмыкнул. — С какой стати?

— Он пообещал мне защиту, — сейчас Дане было совершенно не стыдно прикрываться авторитетом самого опасного боевого мага Ардана. — Личную. А о том, что Атор слово держит, известно всем.

— Право, какая досада, что вам эта защита не понадобится, — на лице Бергенсона играла сочувственная улыбка. — Более того, вы лично от неё откажетесь, юная леди, если ваш любовник действительно решит за вами явиться.

В этот момент Коул похвалил себя за предусмотрительность. То, что девчонка С’аольенн умудрилась получить защиту Императорского Жнеца, стало для него неприятной неожиданностью. Но Бергенсон-старший всегда просчитывал ситуацию на несколько ходов вперёд. И вот уже месяц в его поместье жила маленькая белокурая девочка, очень похожая на убитую Флер С’аольенн. Пока Лидану отмывали в ванной, он приказал разбудить ребёнка и вывести на прогулку под нужные окна. И сейчас мужчина собирался продемонстрировать этот козырь.

— Вот как? — холодно, полным внутреннего достоинства голосом, ответила Дана. — Позвольте узнать, почему?

Герцог молча восхитился: какая порода! Истинная аристократка! И характер… Тем приятней будет увидеть гордячку покорённой. Нет, Бенедикту её однозначно отдавать нельзя. Слишком сильно сын желает эту девчонку. Не удержится, покалечит, если дорвётся… Но, чтобы Лидана была посговорчивей, можно на несколько часов оставить её в компании Бенедикта. Пусть покажет на своих шлюшках, что бывает с непокорными. Пожалуй, можно разрешить ему потрогать девчонку, чтоб боялась сильнее. Но чтобы — никаких следов на её теле! А как родит ему, Коулу, двоих, так можно и разрешить супругам воссоединиться.

— Вы же любите свою младшую сестрёнку? — доброжелательно поинтересовался он. — Подойдите к окошку, юная леди, и взгляните вниз.

Дана почувствовала, как замирает сердце. Но этого ведь не может быть! Она видела, что Флер мертва. На негнущихся ногах подошла к окну. Внизу по дорожкам парка чинно прогуливались две гувернантки и маленькая белокурая девочка в голубом платьице. Флер! Живая…

— Я же видела, что она умерла… — девушка моргнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Это… это не она! Вы лжёте!

— Лидана, вы считаете, я стал бы тратить время на чужого ребёнка, не имеющего никакого отношения к роду С’аольенн? — Бергенсон подошёл к ней, выглянул наружу. — Малышка была ранена, потеряла много крови… Как хорошо, что мой целитель знает своё дело. Вы, юная леди, разумеется, вольны вернуться в свою Академию вместе с любовником. Но тогда я буду вынужден использовать в своих целях это прелестное дитя. А вы, Лидана, не сможете претендовать даже на статус опекуна. Герцогиня С’аольенн, насколько мне известно, в списках студентов ФБМ не значится. А прочие не имеют к малютке Флер никакого отношения. Честно сказать, я переживу, если мне придётся подождать несколько лет. К тому же ваша сестра обещает вырасти редкой красавицей…

— Вы чудовище, — чтобы не упасть, Дана вцепилась в подоконник.

Она поверила Коулу. Безоговорочно. Бергенсон бы действительно не стал бы заниматься воспитанием девочки, если бы это была не Флер. И за полчаса, прошедших с момента появления самой Даны в поместье, он не сумел бы найти ребёнка, так похожего на её сестру. Светлые волосы были редкостью в этих краях.

— Ну что вы, — Коул отошёл. — Вы мне льстите. Я всего лишь предусмотрителен. Пока вы будете послушной девочкой, малышке Флер ничего не угрожает. Но за каждый ваш проступок я велю наказывать её. Представляете, как уродливо будут смотреться на нежной спинке ребёнка следы от плети?

— Я хочу с ней поговорить, — прошептала герцогиня, понимая, что это — проигрыш. Окончательный. Пока в руках мерзавца Бергенсона её сестра, Дане придётся быть послушной. — Немедленно!

— Нет, — покачал головой её враг. — Вы не заслужили. Я разрешу вам поговорить с сестрой в честь рождения первенца. И не раньше. Но если будете хорошо себя вести, позволю наблюдать из окна за её прогулками.

Несколько минут Коул помолчал, позволив пленнице понаблюдать за гуляющим внизу ребёнком. Реакция была именно такой, как он планировал. Девчонка С’аольенн слишком сильно любила сестру. А после предположения самого Бергенсона о возможном обмане, отбросила эту мысль, как крамольную. В самом деле: с чего бы врагу признаваться в подлоге? Теперь проведёт несколько часов в компании Бенедикта, и к вечеру будет шёлковой. Герцог ещё раз окинул тонкую фигурку задумчивым взглядом. Была бы девчонка покруглее, где надо, взял бы её в постель уже сегодня. Хотя, пожалуй, и так возьмёт. Чтобы запомнила своё место. А потом — только для дела.

— И маленькое предупреждение, дорогая будущая сноха, — произнёс он, крутя в руках небольшую резную пластинку из кости. — Это — амулет. Сломаю его, и сердце малышки перестанет биться. Жизнь милого белокурого ребёнка зависит от вашего поведения. Сорвёте свадьбу — девочка умрёт. Сбежите из поместья — девочка умрёт. Расскажете кому-нибудь о Флер — девочка умрёт. Решайте, готовы ли вы стать убийцей своей маленькой сестрёнки. И помните — лишь одно движение, быстрее, чем вздох.

Велев Трейзу остаться и не спускать с гостьи глаз, Коул вышел прочь. Анонсированный девчонкой визит Императорского Жнеца, в котором он всё-таки сомневался, его не пугал. Лидана была совершеннолетней и имела право самостоятельно принимать решение по поводу замужества. А теперь она поклялась бы даже самому Императору в том, что мечтает стать женой Бенедикта Бергенсона. Теперь основной задачей Коула было не оставить юной наследнице С’аольенн ни малейшего шанса обдумать положение, в котором она оказалась. Пока брак не будет заключён, у девчонки должны быть более важные дела, чем поиск некоторых нестыковок в словах будущего родственника.

По коридору навстречу мужу спешила Стефания. Герцог холодно кивнул ей и придержал дверь. Супруга знала о его планах далеко не всё, но его намерения относительно Лиданы Стефанию вполне устраивали. Чем реже она видела мужа в собственной спальне, тем счастливей себя чувствовала. А сейчас её задачей было окончательно убедить юную родственницу, что виденный ей ребёнок — Флер.

— Девочка моя, сиротинушка, — двинулась она к подскочившей с дивана Дане, растопырив руки. — Дай обниму, кровинушка моя!

— Не смейте ко мне приближаться! — девушка уклонилась. — Вы мне никто!

— Неблагодарная, — Стефания поджала губы. — Я ж о тебе позаботиться хочу, как забочусь о малютке Флер.

— Дайте мне с ней увидеться, — тут же потребовала Дана.

— Милая, всё решает Коул, — женщина вздохнула с притворным сочувствием. — Если он останется тобой доволен, возможно, и позволит вам поговорить. Но Флер сейчас лучше не волноваться. Бедняжка едва оправилась после пережитого ужаса. Если бы не мастерство нашего целителя, не знаю, выжила бы она. Девочка до сих пор кричит по ночам. Ах, Даночка, я так переживаю за неё, сердце рвётся на части. Пресветлый не дал нам с Коулом своих деток, так я хоть чужих растить готова.

— А вы в курсе, дражейшая леди Бергенсон, что ваш … супруг хочет, чтобы я родила от него? — девушка поморщилась от отвращения, буквально выплюнув последние слова.

— Милая, ты будешь замужем за Бенедиктом, — Стефания взглянула на неё с удивлением. — Это одна кровь. Я не возражаю. Зря ты сбежала в прошлый раз, уже могла бы носить малыша. А Бенедикт так расстроился. От огорчения разорвал на части твоё свадебное платье. Если бы не это, вы поженились бы уже сегодня. Ты ведь хочешь за него замуж, дорогая?

Дана молчала, глядя в сторону. Герцогиня Бергенсон нахмурилась и напомнила:

— Флер.

— Я выйду за вашего пасынка, — глухо произнесла девушка. — Но только ради сестры.

— Вот и умница, — ласково пропела Стефания. Услышав грохочущие в коридоре шаги, расплылась в улыбке: — А это наверняка твой жених, торопится увидеть возлюбленную. Ну, не буду вам мешать.

Ворвавшийся в комнату Бенедикт, увидев Лидану, расплылся в предвкушающей улыбке. Медленно начал приближаться, жадно шаря глазами по её телу.

— Дорогая моя невеста, — протянул он, — вот мы и снова встретились.

Стефания вышла прочь. Трейз, невозмутимый, словно каменное изваяние, остался у двери. Загнав девушку в угол, Бенедикт растопырил руки, подходя к ней и зашипел от боли, когда Дана пнула его в голень и проскочила мимо.

— Ах ты, сучка, — потирая ушибленное место, злобно буркнул он. — Характер показывать вздумала? Я тебе быстро покажу, кто главный. По одной половице у меня ходить будешь. Трейз, держи её!

Справедливо подозревая, что Бенедикт, в отличие от своего мерзкого папаши, только разговором не ограничится, Дана отчаянно защищалась и даже ещё раз умудрилась пнуть «жениха» в ногу, с десяток сантиметров не дотянувшись до паха. А после попала в капкан лапищ Трейза. Тот сдавил девушку так, что она вскрикнула от боли. Средний из Бергенсонов подошёл, схватил её за подбородок, вынуждая поднять голову, и впился в губы жадным, жестким поцелуем, одновременно тиская грудь. А как только отстранился, Дана от всей души плюнула ему в лицо.

Лицо мужчины перекосилось от злобы. Руки сжались в кулаки. Но он не ударил строптивицу. Утёрся, запустил ладонь в вырез платья и сдавил сосок так, что девушка побледнела от боли, едва сдержав крик.

— Ну что же ты? — ухмыльнулся мерзавец, продолжая терзать её грудь. — Уже не такая смелая, да? Кричи, милая, кричи… Отец запретил тебя брать любым способом и оставлять видимые следы, но кое-что я сделать всё-таки могу.

Слуга невозмутимо продолжал удерживать Лидану. Та зажмурилась, из последних сил сдерживая крик. Из прокушенной губы потекла по подбородку тонкая алая струйка. Бенедикт отпустил грудь девушки, но лишь затем, чтобы слизнуть кровь.

— Как приятно будет тебя ломать, Дана, — прошептал он. — Ты станешь лучшей из моих шлюх, дорогая невеста. Пусть отец засевает поле, я не жадный. Но твой ротик опробую завтра же после Храма. Жена должна ублажать мужа.

— И не мечтай, подонок! — с ненавистью выдохнула девушка.

— Если это будешь не ты, я пойду к малютке Флер, — Бенедикт провёл указательным пальцем по её губам, стирая остатки крови. Демонстративно облизнул его и ухмыльнулся: — Какая разница, кто из сестричек поработает язычком?

— Какая же ты тварь! — Лидана задыхалась от отвращения и ужаса.

— Решать тебе, — глумливо засмеялся мужчина. — А сейчас я покажу тебе мои игрушки, милая невестушка. Узнаешь, как много интересного можно сделать с непослушными девочками. Трейз, тащи её за мной.

Бенедикт искренне жалел, что отец запретил ему наказать строптивую девку С’аольенн так, как та этого заслуживала. Перегнуть бы её сейчас через кресло, задрать юбки и засадить с размаха в соблазнительную круглую попку. Представив, как заверещит девчонка, как сильно и туго сожмутся сопротивляющиеся мышцы вокруг его члена, Бергенсон едва не кончил от сильного, острого возбуждения. Демоны… Придётся вначале заглянуть к кому-то из своих шлюшек, а уж потом демонстрировать коллекцию интимных игрушек будущей жене.

О том, чтобы ослушаться Коула, Бенедикт даже не помышлял. Отец пригрозил, что если сын до свадьбы запихнёт в Лидану хотя бы палец, он лично вставит ему в зад все «игрушки» по очереди. И мужчина не сомневался, что герцог угрозу выполнит. В прошлый раз, когда после очередного развлечения Бенедикта одну из его «девочек» Мерматон едва спас от смерти, Коул выпорол сынка так, что тот почти неделю не мог садиться. Повторения мужчина не хотел. Наслаждаясь болью, которую он причинял другим, испытывать её на собственной шкуре он не желал.

* * *

Ардан, дом Элеи и Алвара Аалто. Лунница, поздний вечер

Положив голову на колени жены, Алвар наслаждался тем, как нежные пальчики любимой перебирают его волосы. Супруги проводили Мелиссу и Альму до ворот Академии, и вернулись домой. Но Лея тревожилась из-за неожиданного ухода Лиданы.

— Алвар, — решилась она, — а ты можешь как-то узнать, где сейчас господин Вальтормар? Я… мне кажется, Дана не ушла бы, не попрощавшись.

Маг крови открыл глаза и приподнялся. Ласково улыбнулся, ободряюще сжал ладонь жены. На его взгляд, переживания были абсолютно излишни.

— Птичка, Атор не спрашивает, он ставит перед фактом, — он дёрнул плечом. — Думаешь, Императорскому Жнецу нужно чьё-то разрешение?

А уж мнением любовницы он поинтересуется в последнюю очередь.

— Я волнуюсь за Дану, — Лея вздохнула. — Если бы её забрал сам господин Вальтормар, я бы тревожилась меньше. Но это был какой-то парень с ФБМ. Я даже имени его не помню.

Алвар задумался. С этой точки зрения, беспокойство жены было объяснимо. Но где отыскать лучшего из головорезов Императора, он не знал.

— Bella, в понедельник утром я узнаю, вернулась ли твоя подруга, — пообещал он. — Устроит?

— А раньше? — в глазах супруги загорелся огонёк надежды. — Ал, пожалуйста. Очень-очень тебя прошу. Я же не смогу спокойно спать…

Кровавик сел, потёр подбородок, размышляя, как выполнить просьбу любимой. И пришёл к выводу, что помочь ему может только один человек.

— Утром я зайду к Микаэлю, — произнёс он. — Поговорю с ним. Не волнуйся, Лея, всё с твоей подругой в порядке. Ну кому придёт в голову обеспечить себе гарантированно мучительную смерть? Вальтормар посягательств на свою женщину не простит никому. А он, насколько я в курсе, взял твою Лидану под защиту.

— А вдруг кто-то не знает, что она … под его защитой, — Лея не смогла назвать подругу просто «любовницей Атора». Почему-то в отношении Даны это казалось почти предательством. — Вдруг её действительно похитили?

— Bella, — Алвар вздохнул, — если бы я решил похитить твою подругу и услышал, кто за ней стоит, в тот же миг отказался бы от своих планов!

Есть множество менее болезненных способов самоубийства, поверь.

Кровавик не стал пугать жену рассказом о том, что маги, владеющие силой Хаоса, могли мучить жертву дольше всех. Хаоситы умели забирать травмы. И возвращать их. Неоднократно. Алвар не хотел представлять, что испытывает человек, которому двадцать раз подряд выкалывают глаза и вырывают ногти на руках и ногах. Атор убивал жестоко и показательно. Парень искренне не завидовал его жертвам.

В то, что Лидану могли похитить, молодой маг не верил. И к Микаэлю собирался заглянуть исключительно потому, что Лея волновалась за подругу.

— Но ты ведь спросишь у господина Лароша, правда? — жена придвинулась ближе, обняла его за плечи.

— Спрошу, моя птичка, спрошу, — Алвар перетянул её на свои колени, погладил по спине. — А сейчас идём наверх. Я по тебе соскучился.

Лея зарумянилась, смущённо уткнулась в плечо мужа, в который раз благодаря Пресветлого, что он подарил ей счастье с самым замечательным мужчиной в мире. Она наслаждалась каждым мгновением рядом с синеглазым магом, окружённая его заботой и нежностью. И уже успела убедиться: Алвар внимателен к её просьбам и выполняет их. Все до единой.

* * *

Арданская военная академия. Соларис, утро

Альма проснулась рано. Несколько минут поворочалась, пытаясь улечься поудобней и снова задремать, но тщетно. Ещё накануне вечером, вешая пальто Лиданы в шкаф в своей комнате, девушка задумалась: а действительно — почему подруга даже не попрощалась? О своих отношениях с Атором она говорила мало и неохотно, но Альме показалось, что бесправной подстилкой самого грозного имперского мага Дана точно не является.

Девушка неохотно вылезла из-под одеяла, зябко поёжившись. Быстро оделась и на всякий случай, решила заглянуть в комнату соседки. Вдруг та под утро вернулась к себе? Но дверь была заперта. Скандальная и заносчивая белобрысая аристократка явно ещё спала. Альма забарабанила в дверь, держа в руках пальто.

— Чего надо? — хмурая, заспанная Айя приоткрыла дверь и недовольно прищурилась, глядя на однокурсницу. — Я вообще-то сплю ещё.

— Хочу отдать Лидане её пальто, — девушка тряхнула рукой. — Она его вчера забыла.

— А нет её, — отчаянно зевая, маркиза отступила, указала на аккуратно заправленную кровать соседки. — Кинь туда. Данка неделю тут не ночует уже.

— Понятно, — успокоенная Альма, убедив себя, что всё в порядке, положила пальто на покрывало и направилась к двери.

— Хотя странно, что сегодня она не пришла, — Айя легла и накрылась одеялом. Маркиза бы ни за что не призналась в этом, но ей настолько не хватало общения, что сейчас она была готова разговаривать даже с мерзавкой Сайфер. — Отец говорил, что Владыка вчера посещал с визитом Рилант, и… — Она запнулась, вспоминая сложную фамилию преподавателя. — И наш куратор точно с ним был. Император его всегда с собой берёт.

— Ну да, сильнейший боевой маг, лучший телохранитель, — пробормотала Альма, замерев, посреди комнаты. Качнула головой, стряхивая оцепенение. — Извини, что разбудила. Пойду, у меня дела…

— Дверь захлопни, — зевнула Делавент.

Выйдя в коридор, Сайфер прислонилась к стене. По спине пробежала струйка холодного пота. Неужели с Даной действительно что-то случилось? Несмотря на то, что Альма завидовала подруге, сумевшей заинтересовать самого Императорского Жнеца, зла она ей не желала. И помнила, как отчаянно и горячо Лидана бросилась защищать её, когда Альме грозило отчисление. Но как найти куратора чужой группы, да ещё и в соларис? Девушка нахмурилась, а после бросилась к лестнице.

Прыгая через ступеньку, сбежала вниз и помчалась к мужскому общежитию.

— Мирт, мне нужна твоя помощь! — выдохнула она, ввалившись в комнату брата, открывшего дверь в одних штанах. — Ой… Я не вовремя.

— Вовремя, — уверил парень. Взял со стула охапку вещей, бросил сидящей в постели девице: — Гуляй, детка. У тебя две минуты, потом выставлю в том виде, в котором будешь.

— Сайфер, ты грубиян, — девушка надула губки.

— Лесса, я тебя не приглашал, — пожал плечами Мирт, застёгивая рубашку. — Ты явилась сама. Сама и проваливай. Выход там.

Обиженно фыркнув, девушка быстро оделась и, бросив недовольный взгляд на «соперницу», ушла, от души хлопнув дверью. Альма опустилась на стул, чувствуя, как горят щёки. Нет, она, конечно, знала, что брат далеко не монах, но увидеть одну из его любовниц не ожидала.

— Что случилось, Алька? — Мирт присел на корточки, заглядывая ей в глаза. — Обидел кто?

— Дана вчера куда-то пропала, — девушка прикусила губу. — Мы вначале думали, что её забрал господин Вальтормар, но сейчас я сомневаюсь… Мирт, может, ты знаешь, как его найти?

— Не знаю, — парень взъерошил волосы. Поднялся и уверенно произнёс: — Но знаю, кто может помочь.

* * *

Ардан. Дом Микаэля Лароша. Утро солариса

— Кого ночные твари принесли сразу после восхода солнца? — пробурчал Микаэль, поднимаясь с кровати и накидывая халат. Успокоил супругу, приподнявшуюся на локте: — Спи, Норочка, я быстро.

Неожиданным гостем оказался Алвар Аалто. Извинившись перед куратором за столь ранний визит, парень огорошил его вопросом, не знает ли Микаэль, как можно быстро отыскать Атора.

— Ал, зачем он тебе? — маг крови зевнул, прикрыв рот ладонью. — Что стряслось-то? Вламываешься ко мне в несусветную рань, да ещё и с такой просьбой. До понедельника твоё срочное дело не потерпит?

— Я хотел бы увидеться с ним как можно скорее, — синие глаза собеседника сверкнули упрямством. — Моя супруга полагает, что вчера кто-то похитил Лидану Льенн, а она…

Громкий, искренний смех Лароша заглушил окончание его фразы. Теперь Микаэль понял, почему студент пришёл к нему: отказать любимой женщине для мага крови, учитывая специфику дара, было сложной задачей. Тем более, если просьба была хоть как-то обоснована.

— Ал, ты серьёзно полагаешь, что в нашей любимой столице есть идиот, добровольно пожелавший связаться с Атором? — отсмеявшись, спросил он. — Да Вальтормар убьёт любого, кто посмеет прикоснуться к его девчонке! Стоит малышке Льенн сказать о том, чья она любовница, и все её проблемы будут решены. Даже я знаю, что Атор пообещал ей защиту.

А о том, что он всегда выполняет обещания, знают далеко за пределами Ардана.

— Я говорил об этом Лее, но она не желает слушать, — парень извиняющеся улыбнулся. — Микаэль, но странности действительно есть.

Вчера вечером Лидану забрали из нашего дома, сказав, дескать, для неё есть послание от Атора. Обратно она не вернулась.

— Считаешь, кто-то мог просто так назвать его имя? — скептически поинтересовался Ларош.

Алвар так не считал. Более того, был уверен, что подобное в принципе невозможно. Для того, чтобы похитить женщину Атора, прикрывшись его же именем, надо было являться либо конченным идиотом, либо сумасшедшим. И непременно желать мучительной и долгой смерти.

— И всё-таки, вы знаете, как найти Атора? — спросил он.

— Нет, — Ларош покачал головой. — Бриан может знать. И Стефан. Но я не стану дергать их в выходной ради такой мелочи. Подожди до завтра, Алвар. И… займи жену чем-нибудь, что ли, чтоб не нервничала.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. Алвар тоже встал.

Поблагодарив куратора, вышел из дома. Микаэль лишь подтвердил его мысли: молодой маг тоже считал беспокойство Леи напрасным. Но готов был в понедельник навестить родные стены ФБМ, чтобы окончательно унять переживания любимой. А пока… Алвар мягко улыбнулся и поднял руку, останавливая свободный экипаж.

— В кондитерскую, ту, что у цветочных рядов, — он бросил извозчику монету и лихо запрыгнул на козлы рядом с ним.

Кровавик намеревался устроить для супруги очередное чудесное утро, полное неги и любви. «А после обеда приедут близняшки, и Лее будет совершенно некогда заморачивать свою прелестную головку всякой чепухой», — решил он.

* * *

Арданская военная академия. Целительский корпус

Рид Ренуа выходные, как обычно, предпочёл провести в лаборатории.

Мужчина готовил новую порцию изотоника, пополнял запасы мазей и исцеляющих эликсиров. И удивился, услышав стук в дверь. Он никого не ждал.

— Сайфер? — увидев на пороге Мирта, целитель нахмурился. — Что-то произошло?

— Рид, у нас с сестрой к вам личный вопрос, — парень вытолкнул вперёд жавшуюся за его спиной девушку. Он не видел смысла скрывать родство с Альмой от хозяина кабинета. — Вы знаете, как можно быстро связаться с Атором?

— Что стряслось? — мужчина отступил, позволяя студентам войти. — Зачем вам понадобился Атор?

— Дана вчера пропала, — Альма опустила глаза. — Мы с подругами вначале думали, что её забрал господин Вальтормар и не волновались, а сегодня я подумала… Она даже не попрощалась с нами.

— Я ему передам, — за слегка затемнёнными стёклами очков Рида, стоявшего у самого окна, невозможно было разобрать выражение его глаз. — У вас всё?

— Да, — ответил за сестру Мирт.

— Тогда свободны, — целитель подошёл к двери и распахнул её. — Ступайте, Сайферы, у меня много работы.

Закрыв за посетителями дверь, мужчина снял очки, нервно протёр стёкла. Достал из кармана бумажник, извлёк из него пластинку-артефакт.

Атор оставил её другу почти три года назад, для экстренной связи. И Рид точно знал: сейчас как раз тот случай, когда необходимо активировать амулет.

Целитель помнил, что боевик как минимум до полудня солариса будет сопровождать Императора. А значит, забрать Дану он никак не мог.

Сломав пластинку, мужчина положил обе половинки артефакта на стол и вернулся в лабораторию. Теперь ему оставалось только ждать.

Атор появился через несколько минут. Окинул кабинет цепким, внимательным взглядом. Убедившись, что с другом всё в порядке, немного расслабился.

— У меня мало времени, — холодно произнёс он.

— Дана не вернулась в Академию, — торопливо произнёс Рид, понимая, что боевик действительно не может ждать. — Заходила её подруга, сестра Сайфера, и сказала, что вчера вечером Лидану кто-то забрал, сказав, что от тебя.

Янтарные глаза Атора полыхнули такой дикой яростью, что целитель невольно отшатнулся. Во взгляде боевика читалось обещание долгой и крайне мучительной смерти для каждого, кто посмел обидеть его женщину. Но мужчина тут же взял эмоции под контроль, и голос его прозвучал сдержанно и ровно:

— Я разберусь. Спасибо, Рид.

Оставив на столе целителя две пластинки-артефакта взамен использованных, хаосит открыл портал и, не произнеся больше ни слова, шагнул в него. Ренуа снял очки, снова протёр стёкла. Он знал, как предпочитает «разбираться» самый известный боевой маг Ардана. И не сочувствовал похитителям. Что бы ни сделал с ними Атор, они это заслужили. А вот о Лидане Рид беспокоился. Девочка провела в обществе неизвестных подонков целую ночь, и шанс на то, что её не тронули, стремился к нулю. Мужчина знал, что тело исцелить было несложно, а вот душевные раны заживали намного дольше. Даже если поставить блок на воспоминания.

За два года работы на ФБМ Ренуа насмотрелся на студенток и студентов, переживших сексуальное насилие. Оно ломало людей сильнее самых жестоких боёвок и испытаний, сильнее моральных терзаний после первого убийства. Физические последствия можно было устранить за несколько часов. В худшем случае, если имели место внутренние разрывы и кровотечение, за сутки. Но когда Рид видел пустые, мёртвые глаза жертв насилия, ему очень хотелось отыскать насильников, взять в руки скальпель и кастрировать мерзавцев. Более того, это не входило в противоречие с его даром: мужчина точно знал, что подобная операция пойдёт во благо очень многим. Но всё, что он мог сделать — лишь заблокировать воспоминания о насилии. И если Дана, упаси Пресветлый, всё-таки пережила самое страшное и унизительное, что только может произойти с женщиной, придётся в прямом смысле стереть из её памяти последние сутки. Рид успел хорошо изучить свою подопечную и мог сказать абсолютно точно: грубое насилие её сломает.

Целитель вернулся в лабораторию, принялся разливать по бутылкам готовый изотоник. Механические, привычные действия помогали успокоиться и сосредоточиться. Хотя самой страшной пыткой, на взгляд Рида, было ожидание.

Атор, не теряя времени, переместился в кабинет Бриана. Кураторам групп доступ туда был открыт в любое время. Бросил взгляд на карту, отмечая местонахождение Лиданы. Огонёк браслета горел ровно и ярко.

В принципе, боевик даже не сомневался, что обнаружит её именно там.

Моментально просчитал варианты. У него было не больше получаса до назначенного Императором заседания Совета. Владыка Зиам пожелал, чтобы пятеро наёмников, сопровождающих его во время визита в Рилант, тоже присутствовали. Впрочем, в поместье Бергенсонов Атор мог ориентироваться с закрытыми глазами: план дома, подземных ходов и потайных калиток был изучен ещё лет семь назад. На всякий случай.

Пришло время познакомиться с ним в реальности. С холодной улыбкой на губах боевик шагнул в рамку портала.

* * *

Поместье Коула Бергенсона

Притащив Лидану в свои «владения», Бенедикт велел слуге присмотреть за строптивицей, а сам направился к железной двери, за которой скрывался длинный коридор с одиночными камерами. Двенадцать каморок, в которых были лишь кровать, грубо сколоченные стол и табурет, маленькая раковина и металлический унитаз за ширмой. Всю мебель прикрутили к полу после того, как одна из девушек попыталась огреть табуретом слугу, который собирался вести её ублажать хозяина.

Одежду девушкам не выдавали: Бенедикт считал это излишним. Бельё пленницы получали только тогда, когда мужчина выбирал жертву для очередного «сеанса любви».

Ворвавшись в первую же камеру, Бенедикт опрокинул на кровать слабо пискнувшую девчонку. Навалился сверху, возясь с завязками штанов.

Пленница покорно развела колени, наученная горьким опытом. Закусила губу, готовясь к неизбежной боли. Бергенсон плюнул на ладонь, провёл между ног девушки, смачивая сухое лоно, и тут же толкнулся в него.

Резко, сильно, сразу войдя на всю длину. Девчонка под ним вскрикнула, из её глаз брызнули слёзы.

— Не корчь из себя невинность, — прошипел мужчина, сильно щипая её за сосок. — Я трахал тебя во все дырки, шлюшка, должна была уже привыкнуть!

Толкнулся ещё раз и недовольно поморщился. Отстранился, натянул штаны и молча вышел, задвинув засов снаружи. Пленница скорчилась на кровати, подтянув колени к груди и разрыдалась от тупой, тянущей боли между ног. Но её мучения не закончились. Через несколько минут дверь снова открылась.

— Прекрати выть, тварь! — приказал Бенедикт, держа в руках баночку со смазкой и хлыст с толстой резной ручкой. — Ненавижу, когда вы ноете!

— П-простите, господин, — всхлипнула девушка.

— Прощу, — пообещал мучитель. — Непременно. Как тебя зовут?

— Как вам будет угодно, — пленница утёрла слёзы.

Когда-то, до того, как она стала одной из игрушек наследника герцогства, её звали Риэллой. Но девушка хорошо усвоила, что собственное мнение во время общения с хозяином лучше не озвучивать.

— Значит, Дана, — решил палач, и на лице его появилась ухмылка. — Будешь наказана, Даночка. Ну-ка, уткнись мордой в подушку и подними свой прелестный задик.

Удар хлыста обжёг нежную кожу, оставив алую полосу. Риэлла вздрогнула и едва сдержала крик, зная, что даже тихий стон может вывести мучителя из себя. А если потерпеть, возможно, он наиграется быстрее. Бенедикт ударил ещё дважды, а потом открыл баночку, щедро размазал смазку по члену и, схватив девушку за бёдра, снова толкнулся в неё. Совершил несколько движений и замер. Зачерпнул новую порцию смазки и провёл скользкими пальцами между ягодицами Риэллы.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в попку, дорогая? — шепнул он, массируя колечко мышц. — Не будешь сопротивляться, верно?

Девушка всхлипнула, с ужасом вспомнив, как однажды, когда Бенедикту показалось, что она сопротивляется и слишком сжимает мышцы, он взял нож и сделал надрез. А потом насиловал её без дополнительной смазки.

— Не буду, — тихо уверила она. И вскрикнула, когда мужчина резко вкрутил в неё палец.

— Непослушная, — с наслаждением отметил Бергенсон, добавляя ещё два пальца, безжалостно растягивая колечко мышц. — Но мы это исправим, Дана!

Он медленно вытащил пальцы, отстранился, позволяя члену выскользнуть из истерзанного лона, нанёс ещё немного смазки на головку. Приставив орган к узкому входу, совершенно не предназначенному для таких развлечений, приказал:

— Попроси! Как и положено хорошей и послушной шлюхе!

— Возьмите меня, — покорно шепнула Риэлла.

— Громче! — Бенедикт схватил её за бёдра и толкнулся вперёд, преодолевая сопротивление мышц. — Громче, сучка!

— Возьмите меня! — выкрикнула девушка и вцепилась зубами в угол подушки, чувствуя, как огромный член буквально разрывает её изнутри.

Бенедикт блаженно выдохнул, вколачиваясь в жаркую и узкую попку своей сегодняшней жертвы. Закрыл глаза, представляя на месте этой девчонки Лидану. Как она будет биться под ним, умоляя прекратить… А он будет снова и снова брать её, безжалостно, грубо, долго. Извлёк член почти полностью, оставив внутри лишь багровую головку, несколько раз качнул бёдрами и вновь ворвался в покорное тело, сжимая белоснежные ягодицы. Бурно кончив, извлёк обмякший орган. Крови в этот раз не было.

Насильник поднялся, сожалея, что в этот раз секс вышел таким быстрым, и наткнулся взглядом на хлыст. Толстая ручка вполне годилась для того, чтобы отыметь ею непослушную шлюшку, не с первого раза выполнившую его приказ. Девчонка покорно стояла в той же позе. Из ещё не до конца сомкнувшегося ануса сочилась сперма.

— Сейчас я тебя накажу, дорогая, — спокойно заявил Бенедикт, приставляя кончик ручки к попке Риэллы. Смазку он решил не тратить.

— Будет немножко больно, зато в следующий раз мне не придётся повторять.

— А-а-а-а-а! — от сильной боли, пронзившей всё тело, когда мучитель навалился, вгоняя в неё резную ручку хлыста, Риэлла выгнулась. Из глаз девушки брызнули слёзы.

— Кричи, кричи, — орудуя хлыстом, с садистским удовольствием шепнул Бергенсон. — Кричи громко, детка!

Девушка всхлипывала, вырывалась, чувствуя себя посаженной на кол, умоляла прекратить. И когда мучитель наконец-таки вытащил орудие пытки, без сил упала на закапанную кровью постель и тоненько завыла от разрывающей изнутри боли.

— Да всего-то пару трещинок, — запихнув в истёрзанное тело палец, хмыкнул Бенедикт. — Обойдёшься без лекаря, нечего его по пустякам беспокоить! Само заживёт.

Он вышел из камеры, задвинул засов. Возбуждение слегка унялось, и теперь он был готов показать невесте коллекцию своих любимых игрушек, с помощью которых учил покорности непослушных девочек вроде неё. Как жаль, что завтра Лидана близко познакомится только с маской из тонких ремешков, не позволяющей закрыть рот и, тем более, укусить…

Трейз, привычный к раздававшимся в подземелье крикам, бесстрастно стоял у двери. Дана побледнела. Девушка за дверью кричала так, словно её резали на части. И когда Бенедикт, с довольной ухмылкой на лице, показался из-за двери и бросил на пол хлыст с окровавленной ручкой, герцогиня отшатнулась, чувствуя, как от ужаса подкашиваются ноги.

— С тобой я так играть не буду, — в голосе садиста звучало искреннее сожаление. — Пока. Сегодня ты только осмотришь часть моей коллекции… Ну, чего встала, дорогая невеста, иди за мной! Трейз, помоги ей!

Слуга толкнул девушку в спину, вынуждая идти вперёд. Дану трясло от ужаса, и в голове билась лишь одна мысль: «Бежать! Бежать, как можно скорее и как можно дальше! Любой ценой!» Вспомнив о Флер, она едва не разрыдалась. Нет, сестру оставлять нельзя. Коул действительно убьёт её. Или отдаст этому извращенцу.

Бенедикт распахнул очередную дверь, и Дана увидела огромную комнату с зеркальным потолком. Яркие лампы ослепляли. Вдоль одной из стен на вмурованных кольцах висели цепи и наручники, рядом стоял столик с плётками и хлыстами самых разных размеров. Откуда-то с потолка свисала ещё одна цепь с наручниками, над железным столом крепилось какое-то непонятное устройство с кожаными ремнями. Пол был гладким.

В углу комнаты находился слив, как в душевой.

«Жених» подошёл к огромному шкафу и выдвинул первый ящик. Трейз подтолкнул упирающуюся Дану ближе. В ячейках, словно в сотах, лежали какие-то металлические штуковины, похожие на затычки для бутылок, крюки, заканчивающиеся не остриём, а шариками разных размеров, и баночки с какой-то непонятной субстанцией. На стеллаже над ящиком на полочках покоились искусственные фаллосы разных размеров и форм.

«Как в кабинете у госпожи Флавии», — от неожиданной аналогии девушку передёрнуло. Бенедикт, любовно касаясь своих «игрушек», подробно и с удовольствием рассказал Дане, для чего каждая предназначена и пообещал при первой же возможности продемонстрировать их в действии.

А ещё в этом логове садиста было кресло с различными подставками и хитрой системой верёвочных блоков. По словам Бергенсона-среднего, с его помощью можно было поставить женское тело в любую позицию, какую только желал хозяин.

— Мы попробуем всё, Даночка, — пообещал мужчина, обдав девушку смрадным дыханием. — И по очереди, и всё вместе. Ты станешь моей лучшей шлюхой, дорогая будущая жёнушка. Я бы опробовал тебя прямо сейчас, если бы не запрет отца!

Эта фраза внезапно привела Дану в чувство. Коул не учёл, что бесконечно давить на человека нельзя: рано или поздно наступит момент, когда станет уже не страшно, включатся дополнительные резервы организма, о которых их обладатель раньше и не подозревал, и на смену липкому ужасу придёт что-то вроде своеобразного транса. И сейчас с юной герцогиней случилось именно это. Дана чётко осознала: у неё есть сутки, чтобы вырваться из этого ада и забрать с собой сестру. Узнать бы ещё, где прячут Флер.

— Пока всё, — с сожалением заявил Бенедикт, поглаживая огромный искусственный член. — Трейз, отведи мою невесту к отцу. А я, пожалуй, задержусь…

Лидану начало мутить от отвращения, и она порадовалась, что ничего сегодня не ела. Гордо подняв голову, она пошла за слугой, моля Пресветлого дать ей сил совершить задуманное. На помощь девушка не рассчитывала, помня, что Атор вернётся в Академию только вечером, и не факт, что обнаружит её отсутствие сразу.

— Я хочу увидеться с сестрой, — заявила она, войдя в кабинет Коула.

Герцог, разбиравший корреспонденцию, усмехнулся в ответ:

— Девочка, ты не в том положении, чтобы чего-то требовать. Нет.

— Я настаиваю, — упрямо повторила Дана.

— Хорошо, — внезапно согласился собеседник. — Завтра. После Храма.

Ты её увидишь.

— Сегодня, — настаивала юная герцогиня. — Иначе брака не будет.

— Маленькую С’аольенн не впечатлили невинные развлечения будущего мужа? — усмехнулся Коул. Взгляд его стал жёстким. — Так я могу позволить ему показать кое-что в действии.

— Не позволите, — Дана понимала, что ведёт себя отчаянно и дерзко, но слова Бенедикта «Отец запретил тебя трогать» придавали уверенности.

— Вы хотите ребёнка от меня. А после … невинных развлечений вашего сына об этом можно забыть.

— Допустим, — хмыкнул герцог, сплетая и расплетая пальцы. — Но сестру ты увидишь только после свадьбы.

— Свадьбы не будет, — покачала головой девушка. — И Флер вы не тронете, иначе давить на меня будет нечем.

— Не трону, говоришь? — Коул коротко рассмеялся. — Хорошо, ты увидишь сестру. Прямо сейчас.

Он поднялся и вышел из кабинета. Молчаливый Трейз, к присутствию которого Дана начала уже привыкать, остался с ней. Вернулся герцог быстро, издевательски вежливо пригласив девушку следовать за ним.

Привёл её на террасу, опоясывающую третий этаж и указал вниз. У Даны перехватило дыхание. Рыдающую белокурую девочку в одних коротеньких штанишках, прижали к скамейке двое слуг. Третий, с розгой, стоял, ожидая команды. Коул лениво махнул рукой, и розга опустилась на спинку ребёнка, а следом раздался отчаянный крик.

— Прекратите! — Лидана повернулась к врагу, на губах которого играла саркастическая улыбка. — Прекратите мучить Флер!

— Как видите, мне необязательно её убивать, — герцог подал знак остановить истязание. — Тронуть можно по-разному. Ну как, дорогая будущая невестка, мы пришли к взаимопониманию? Или продолжить урок?

— Будьте вы прокляты! — выдохнула девушка. — Сотню тысяч раз!

— Так полагаю, это положительный ответ, — герцог манерно протянул ей руку. — Что ж, в таком случае, леди, позвольте проводить вас в столовую. Позавтракаете со мной.

— Я не голодна, — при мысли о еде Лидану снова замутило.

— Значит, просто молча посидите рядом, — отрезал Коул. — Или снова поучить вас покорности через милого ребёнка?

Девушка несколько секунд молчала, а после, глядя в пол, выдавила:

— Извините. Я была неправа.

— Так-то лучше, — благодушно кивнул Бергенсон.

В мнимую покорность он не поверил. Девчонка пыталась усыпить его бдительность. Коул мог поспорить, что после завтрака она попросит оставить её одну под каким-нибудь предлогом, и постарается отыскать фальшивую «сестру». И не собрался ей этого позволить. Ребёнок походил на Флер С’аольенн лишь издали. И обнаружив подлог, Лидана могла отказаться от брака, что ставило под угрозу тщательно выстроенный герцогом план.

Тем временем в поместье Бергенсонов появился нежданный гость.

Первым его увидел слуга, стоявший на страже возле входа в подземные покои Бенедикта. Караульный не успел даже крикнуть. Воздушная лоза обвила его тело, роняя на пол, и заткнула рот. Мужчина с ужасом следил за приближающимся к нему человеком в чёрной форме имперского боевого мага.

— Там кто-то есть? — голос незнакомца был холоднее льда.

Увидев янтарные глаза визитёра, слуга обмочился от ужаса.

Императорский Жнец собственной персоной! Такие глаза были только у него.

— Я задал вопрос, — напомнил незванный гость. — Или сломать тебе что-нибудь, чтобы освежить память?

Караульный протестующе замычал.

— Вот и славно, — кивнул боевик. — Там кто-нибудь есть?

Получив утвердительный кивок, брезгливо перешагнул через связанного заклинанием мужчину и открыл дверь. Из небольшого помещения, в котором он оказался, вели ещё две двери. И из-за правой доносились крики боли.

Бенедикт, распалённый мыслями о том, как уже завтра маленькая сероглазая строптивица, сбежавшая от него накануне свадьбы, будет стоять перед ним на коленях, а её соблазнительный ротик будет занят важным делом, не удовлетворился развлечением с Риэллой. Он притащил в свои «апартаменты» сразу троих пленниц из камер. И пригласил Темира, строго запретив тому душить жертв. Сейчас они с братом привычно делили на двоих пышногрудую шатенку, прикованную свисающими с потолка цепями. Девчонка вопила от боли, срывая голос, но насильников это ничуть не трогало. Две другие рабыни Бенедикта были привязаны у стен. Чтобы девушки не скучали, ожидая своей очереди, братья «заботливо» впихнули в каждую по два искусственных члена.

И когда невидимые путы спеленали Бенедикта с ног до головы, оттащив его на полметра в сторону и не давая пошевелиться, он вначале не понял, что произошло. Цепи, удерживающие девчонку, с тихим шуршанием рассыпались пылью. Почувствовав свободу, жертва насилия первым делом от души вцепилась коротко обломанными ногтями в ненавистную рожу «господина», оставляя на щеках Бенедикта кровавые борозды, и лишь затем, рыдая от боли, осела вниз, держась ладонями за живот.

— Добрый день, господа нехорошие, — раздался незнакомый уверенный голос.

Темир, в отличие от брата, видевший визитёра, принял человека в чёрной форме за кого-то из слуг, вскинул голову и потребовал:

— Выйди вон! А то пожалуюсь папеньке, и он тебя выпорет на конюшне!

— Сомневаюсь, — хмыкнул незванный гость.

Прошёл к двум сидевшим у стены девчонкам, цепи с которых тоже осыпались бурой ржавчиной, легко коснулся обнажённых плечей.

Сверкнула мягкая вспышка. Повернулся, и Бенедикт побледнел, увидев янтарные глаза мужчины. Холодные и бесстрастные, как у змеи. Атор Вальтормар, лучший боевой имперский маг собственной персоной.

«Значит, Тайная канцелярия всё-таки узнала о делишках отца! — молнией пронеслось в голове среднего из Бергенсонов. — А я сразу знал, что добром не кончится. Жалко, не успел попробовать девчонку…»

— Я всё расскажу! — заикаясь от ужаса, уверил Бенедикт. — Всё, что знаю! Только не убивайте.

— Рассказывай, и я тебя не убью, — согласился боевик. Легко толкнул Темира в грудь, опрокидывая на стол. Бросил боязливо жавшимся у стены девушкам: — Этот ваш, дамы.

Коснулся магией Света тихо поскуливающей третьей пленницы, и та умолкла, вскинула неверящий взгляд, чувствуя, как утихает боль. Силу Хаоса Атор использовать не стал, не желая тратить время на диагностику.

Он пришёл не для этого.

— Добрый господин, а можно, мы остальных выпустим? — спросила одна из девушек, от души стукнув лежащего на столе и связанного заклинанием Темира искусственным фаллосом, словно дубинкой, пока её подруга пыталась привязать мерзавца ремнями.

— Можно, — позволил боевик и повёл рукой, ставя купол тишины и воздушную стену вокруг себя и Бенедикта. Достал из кармана записывающий кристалл. — Начинай.

— Может, я хотя бы штаны натяну? — спросил Бергенсон, чувствовавший себя крайне неуютно со спущенными портками.

— Обойдёшься, — бросил Атор. И предупредил: — У меня мало времени. И ещё меньше — терпения.

Он ударил без предупреждения. Тяжёлым ботинком по коленной чашечке. Обычно это нехитрое действие очень способствовало приступу красноречия. Бенедикт взвыл и рухнул на пол, чувствуя, как правое колено взорвалось болью. Мерзко и сухо хрустнули кости.

— Десять секунд, и то же самое будет со вторым коленом, — холодно прозвучало над головой. — Потом исцелю и повторю снова.

И Бергенсон заговорил, трясясь от ужаса и боли. Выдал всё, что знал, торопливо, сбивчиво, со страхом ожидая очередного удара. И о том, что девчонка С’аольенн сейчас где-то с отцом, тоже рассказал. А когда, наконец, умолк, страшный человек, внимательно слушавший исповедь молодого мерзавца, склонился к нему и нажал на какую-то точку на шее, погружая Бенедикта в беспросветную мглу.

Сознание вернулось слишком быстро и болезненно, от сильного удара по ягодицам. Очнувшись, мужчина обнаружил, что лежит на залитом кровью столе. Руки и ноги Бенедикта были широко расставлены и скованы наручниками. Поза была крайне неудобной, потому что на стол он опирался только задницей. Бесчувственный Темир был прикован к стене напротив. При взгляде на брата Бенедикта замутило. Младший Бергенсон весь в потёках крови, был избит плёткой, а изо рта у него торчал отрезанный член с яйцами.

— Будешь хорошим мальчиком, тварь? — раздался чей-то голос. Риэлла, недотраханная мерзавка, подбрасывала в ладони знакомый хлыст с резной ручкой. — Или преподать тебе урок покорности через более чувствительное место?

— Ри, не тяни, у нас всех есть, что вставить в это место! — поторопила её другая рабыня, демонстрируя любимую «игрушку» Бенедикта — самый толстый из фалоиммитаторов.

— Как скажете, — девчонка зло усмехнулась и навалилась всем весом, вставив ручку хлыста между ягодиц бывшего мучителя.

Мужчина заорал от боли, извиваясь, словно гигантский червяк. Получил удар плёткой по животу и взвыл ещё громче. Подлый имперский маг сдержал слово и не стал его убивать. Он отдал его бывшим пленницам. И в этот момент Бенедикт очень жалел, что не попросил лёгкой смерти.

Атор тем временем поднимался на второй этаж особняка, попутно обездвиживая воздушными путами попадающихся на глаза слуг.

Убийство в его планы не входило. Особенно, после того, что он услышал. Но в том, что оба младших Бергенсона живыми из собственной «комнаты особого назначения» не выйдут, боевик был почти уверен. Не было палачей более жестоких и безжалостных, чем бывшие жертвы садистов.

ГЛАВА 15

После завтрака Коул отвёл Лидану в свой кабинет, решив, что настало время для «пряника», и можно что-нибудь пообещать девчонке, чтобы её покорность была обусловлена не только страхом. Трейз остался в коридоре за дверью. Герцог решил, что в его присутствии необходимости нет — юная наследница никуда не денется.

Девчонка умостилась на краю стула и смотрела на Бергенсона волком.

Коула это лишь позабавило. Он протянул Лидане несколько исписанных листов, бросив:

— Почитай. А потом поговорим.

Дана просмотрела бумаги быстро. Свидетельства соседа, якобы обидевшегося за измену жены и решившего истребить весь род обидчика, распоряжение о назначении в герцогство С’аольенн временного управляющего, расписки о получении виры за убийство родственников. Грандиозная и виртуозно проведённая операция. На Бергенсонов не указывало абсолютно ничего. И если бы девушка не слышала официальную версию от Атора, сейчас её шокировала бы любезно предоставленная информация.

— Это копии, разумеется, — негромко произнёс Коул, видя, что Лидана просмотрела все бумаги. — Но, милая леди, как видите, все ваши обвинения абсолютно беспочвенны. Я не имею никакого отношения к трагедии, случившейся с вашей семьёй. Напротив, в меру сил стремлюсь помочь юной наследнице и устроить её судьбу.

— Ложь, — тихо выдохнула девушка.

— Если есть факты, это уже не ложь, — губы Бергенсона растянулись в холодной злой улыбке. — От вас зависит, моя дорогая гостья, как будут строиться наши с вами отношения. И насколько комфортной будет жизнь одной юной белокурой особы. Мы ведь понимаем друг друга? К слову, чтобы у вас не возникло вредного и опасного желания попытаться воспользоваться полученными на вашем боевом факультете навыками и прорваться к сестре, предупреждаю: малышку постоянно охраняют трое моих доверенных людей. Таких, как Трейз. И у них приказ: в случае попытки похищения свернуть девчонке шею.

— Тогда вы потеряете единственный способ давления на меня! — возразила Дана, но в глазах её мелькнула неуверенность. После устроенной Коулом «демонстрации» она сомневалась в том, что это его единственный козырь.

— Понимаете, дорогая леди С’аольенн, — мужчина удобно расположился в кресле, чувствуя себя хозяином положения, — о том, что выжили не только вы, никто не знает. Хотите стать убийцей сестры?

Её кровь ляжет на ваши руки, Лидана. Всё просто: играете по моим правилам, и малышка счастлива. Пытаетесь испортить игру — Флер умирает. Если я не получу вас, она мне тоже не нужна. При живой старшей наследнице младшая — лишь балласт. Рискнёте усомниться в моих словах?

— Тварь! — из глаз девушки брызнули слёзы.

— Зачем же так эмоционально, да ещё и нецензурно? — покачал головой Коул. — Вижу, вы меня поняли. Отлично. Тогда поговорим…

Он насторожился, услышав странный звук в коридоре. За дверью что-то упало. И почти тут же дверь кабинета без стука распахнулась и через порог шагнул мужчина в чёрной форме имперского боевого мага.

— Проходите, господин Атор, — самообладанию Коула можно было только позавидовать. — Надеюсь, ваш визит санкционирован Владыкой?

— Мой визит санкционирован Арданской военной академией, — спокойно прозвучало в ответ. — И сегодня я не по вашу душу, господин Коул, а за студенткой своей группы.

На Лидану он даже не взглянул, хотя стоял в метре от неё. А девушка с ужасом увидела в ладони Бергенсона резную пластинку, которую тот перекатывал между пальцами, словно игрушку.

— Ах, вот в чём дело, — герцог позволил себе слабую улыбку. — Боюсь, девушка откажется с вами возвращаться. Понимаете ли, господин маг, у нас завтра праздник: мой сын и эта юная леди сочетаются законным браком. Лидана совершеннолетняя и имеет право самостоятельно решать некоторые вопросы. Дорогая будущая невестка, ведь так?

Пластинка опасно замерла на миг между пальцев и продолжила движение. Хрупкая, слишком хрупкая, чтобы успеть помешать. Дана молча кивнула, опустив взгляд. Сама мысль о том, что Флер может умереть из-за неё, приводила девушку в ужас. Терять едва обретённую сестру она не хотела.

— Вот видите, — голос Коула был почти снисходительным. — Насильно никто никого не удерживает, всё добровольно и в рамках законодательства Ардана.

— Боюсь, господин герцог, ваш праздник придётся отложить, — равнодушно прозвучало в ответ. — Мне глубоко плевать на желания Лиданы. Пока на ней браслет, она — собственность Академии. И разрешения находиться сегодня за пределами территории этого учебного заведения ни я, ни декан госпоже С’аольенн не давали.

— Вы не посмеете её забрать! — выдержка изменила герцогу, он даже привстал.

И тут же опустился обратно в кресло, услышав холодное:

— Попробуйте помешать. Дайте мне повод вас убить.

— Я буду жаловаться, — пригрозил Бергенсон, наблюдая за тем, как открывается портал.

— Сколько угодно, — согласился Атор. И наконец посмотрел в глаза Дане: — Проходи.

— Я должна остаться, — девушка бросила затравленный взгляд на Коула.

— Должна…

— Твоё мнение меня не интересует, — боевик грубо дёрнул её за руку, вынуждая подняться, и втолкнул в портал.

Протестующий крик он попросту проигнорировал. Бергенсон наблюдал за этим молча, до побелевших пальцев вцепившись левой рукой в столешницу. Он несколько раз надавил ногой потайную педаль под столом, запускавшую в действие сложную систему тревоги, но почему-то слуги не спешили на помощь. То ли проклятый имперский наёмник умудрился каким-то образов вывести магическую сигнализацию из строя, то ли просто перебил всех слуг. По спине мужчины пробежал неприятный холодок. Предупреждение он уловил и в одиночку бросаться на опаснейшего имперского убийцу не собирался. Жизнь Коулу была ещё дорога.

— Выбирайте, господин герцог, воздушные путы или старый добрый удар в челюсть, — предложил Атор.

— Что? — в глазах Бергенсона мелькнул страх.

— Что слышали, — самый жуткий головорез Его Императорского Величества улыбнулся, и от этой улыбки герцога передёрнуло. — Все ваши слуги живы, лишь обездвижены. Лишний шум мне ни к чему.

Воздушные путы спадут через два часа, после удара вы проваляетесь в отключке несколько минут, но лечение последствий займёт больше времени.

— Путы, — решил Коул. — И завтра же я подам жалобу вашему руководству в Академии.

— Стефан Маро принимает раз в месяц, и следующий приём через три недели, — любезно сообщил хаосит. — У Бриана Лорио, декан ФБМ, график приёма по личным вопросам расписан на два месяца вперёд.

Удачи.

Коул почувствовал, как его спеленали невидимые верёвки. Более того, плотная воздушная масса сконцентрировалась в районе рта, не позволяя произнести ни слова. Страшный гость исчез в портале, невозмутимый, словно он не прошёлся только что по поместью безжалостным вихрем, продемонстрировав герцогу, что вся его защита не способна спасти от одного имперского боевого мага, а заглянул на бокал коньяка. «Только бы девчонка молчала, — Бергенсон злобно задышал, чувствуя, что его планы повисли на тонкой ниточке. — Должна молчать, я хорошо её припугнул. Птичка вернётся в клетку. А мелкую девчушку придётся убить, вдруг герцогиня всё-таки расскажет… Демоны, как же не вовремя этот Атор появился!» Вспомнив бесстрастный, холодный взгляд боевика, Коул поёжился. Идеальный убийца. Дорогу такому лучше не переходить.

Атор действительно по пути к кабинету обездвижил несколько слуг и, чтобы не тратить время, поставил прочные воздушные щиты на окна и двери, чтобы в интересующую его часть дома никто не проник. О «тайной» сигнализации в кабинете он тоже знал и просто выжег её одним ударом силы Хаоса. В принципе, ему было не обязательно связывать Коула, но боевик решил позволить себе это маленькое удовольствие.

Особенно, после того, как, схватив Лидану за руку и одновременно послав лёгкий импульс силы по её телу, обнаружил несколько синяков на груди девушки. Какая-то сволочь посмела причинить боль его женщине!

И то, что эту самую сволочь сейчас истязали бывшие жертвы, Атора ничуть не успокаивало. Тем более, после услышанной «исповеди».

— У тебя три минуты, чтобы переодеться, — бросил он метнувшейся к нему Лидане, выходя из портала. — Или отправлю к Риду в этом розовом кошмаре.

Внутренний хронометр безжалостно отсчитывал время. До назначенного срока оставалось восемь с половиной минут.

— Атор… — девушка прижала руки к груди.

— Вечером поговорим, — отрезал боевик. — Две минуты и сорок секунд.

Дана бросилась в комнату, понимая, что он не шутит. Вытащила из шкафа одно из платьев от госпожи Тейхейро, той самой портнихи, сшившей чудесный наряд на бал-маскарад. Атор сдержал обещание одеть Лидану по своему вкусу, если не будет инициативы с её стороны, и герцогине пришлось смириться с тем, что уже дважды в комнате её ждала коробка с очередным нарядом. Попавшее под руку платье было тёмно-синим, из мягкой шерсти. Натянув чёрный топик-лиф и трусики, Дана за несколько секунд надела платье, запутавшись в рукавах. И лишь потом взяла чулки.

Вышла в коридор.

— Мне нужно сказать тебе очень важную вещь, — попыталась она ещё раз, стараясь не смотреть лишний раз на боевика.

Такой Атор её пугал. Холодный, оценивающий взгляд, полное отсутствие эмоций. Сейчас Дана верила, что её мнение боевика совершенно не интересует, и он будет делать то, что хочет. Всегда. По праву сильного.

— Вечером, — мужчина осмотрел её и добавил: — Тапки.

— Что? — Дана нахмурилась, не понимая связи.

— Тапки надень, — уточнил Атор. — Живо.

Как только девушка выполнила этот приказ, открыл портал и, схватив её за руку, шагнул туда. Рид увидев их, взволнованно вскочил из-за стола.

— Вернусь к вечеру, — боевик неласково толкнул свою подопечную прямо в руки целителю. — Её никуда не выпускать. Синяки я убрал.

И исчез во вспышке нового портала. Рид усадил Дану на кушетку, протянул стакан с загодя приготовленным мятным успокоительным настоем. Слова друга о синяках его успокоили. Похоже, самое страшное из того, что могло случиться с Даной, всё-таки не произошло. А с остальным он намеревался разобраться. Времени до вечера было много.

— Пей, — настойчиво и непреклонно заявил целитель.

Намётанным глазом он легко распознал признаки надвигающейся истерики. Слишком тихой и бледной была Дана, слишком учащённым — её дыхание. И Рид мог совершенно точно гарантировать: как только девушка окончательно осознает, что самое страшное уже позади, будут слёзы. Слишком много испытаний для психики: похищение, стресс, усталость, боль — и спасение. Мужчина готов был поклясться собственными очками, что за последние сутки студентка ни на секунду не сомкнула глаз. И добавил в питьё, помимо успокоительного, ещё и снотворное.

Лидана покорно выпила предложенный настой, протянула опустевший стакан целителю. Взглянула на Рида и попросила:

— Отпустите меня. Мне нужно срочно найти господина Лорио.

— Сегодня ты его здесь не найдёшь, — покачал головой мужчина.

Присел рядом, обнял «пациентку» одной рукой за плечи. — Рассказывай, как тебя угораздило.

— Так получилось, — безучастно, словно механическая кукла, ответила девушка. По щеке скатилась слезинка, пока что одинокая. — Господин Ренуа, мне очень нужно вернуться. Это вопрос жизни и смерти.

— С такими вопросами — к Атору, — Рид поправил очки. — Он куратор твоей группы.

— Вы тоже мой куратор, — тихо, но настойчиво возразила Дана. — Пожалуйста, подпишите мне пропуск на выход из Академии.

— Не могу, — отказался целитель. — Деканат не уполномочил меня решать подобные вопросы. Кроме того, твой основной факультет — ФБМ. Что у тебя случилось?

— Я не могу вам этого сказать, — девушка покачала головой и зевнула.

Тут же встряхнулась, потёрла глаза. Мир почему-то качался, становясь то невыносимо чётким, то размытым. И мысли с каждой секундой становились всё более неповоротливыми. — Рид… давно хотела спросить: а почему вы носите очки? У вас ведь хорошее зрение.

— Гхм, — смущённо крякнул мужчина. Снял очки, протёр их краем халата и надел обратно. — В них я солиднее выгляжу. Как и с бородой.

— Понятно, — Дана смежила веки, доверчиво прислонилась к плечу целителя. — Вы не против?

Ответа она уже не услышала. Рид осторожно уложил уснувшую девушку, накрыл её тонким пледом. Периодически мужчина задерживался на работе до утра, и давно уже держал в шкафу плед, зубную щётку в стакане, бритву, полотенце и сменную одежду. Душевая для персонала была в соседнем крыле корпуса этажом ниже. В стационаре.

Профессиональным, отработанным движением целитель коснулся лба спящей и недовольно нахмурился. Температура была повышенной. И списать это на последствия стресса Рид не мог. Положив пальцы на виски девушки, он сосредоточился, посылая лёгкий импульс Силы.

По-хорошему, стоило бы вколоть пациентке укрепляющее и противопростудное, но мужчина принял решение не подвергать организм Лиданы дополнительным нагрузкам. Силы девушке пригодятся. Вечером её ждёт очень непростой разговор.

Температура спала, дыхание пациентки стало спокойным и ровным. Рид поднялся. Подойдя к шкафу, достал флакончик с успокоительным, отсчитал десять капель на язык. По расчётам целителя, Дана должна была проспать не менее пяти часов. Беседовать с отдохнувшей и адекватно оценивающей реальность пациенткой привлекало Рида куда больше, чем спорить с нервничающей девушкой с явными проявлениями шока. А там вскоре и Атор должен был вернуться.

* * *

Ардан. Императорский дворец

Совет у Его Величества затянулся почти на три часа. Поездка была непростой, договорённостей по части важных политических и хозяйственных вопросов достичь не удалось. Атор не сомневался, что так и будет: слишком высокие требования выставили стороны. Но отработанная десятилетиями схема переговоров не позволяла сразу предложить выгодные для обеих империй условия. Тот же базар со взаимными уступками в цене, но на высшем уровне. Ответного визита правителя Риланта ждали через месяц, но готовиться к нему и обсуждать, что и в каком вопросе можно уступить, начали уже сейчас.

Император молчал, обводя членов совета цепким взглядом. Сам он, как всегда, говорил мало и негромко. Его Величество вообще редко повышал голос. Но если уж такое случалось, дворец вымирал. На глаза разгневанному правителю старались не попадаться.

— Хватит, — одним словом Император Зиам заставил умолкнуть не на шутку раззадорившихся министров и глав служб. — Продолжим завтра.

Все свободны. Министра по внешнеэкономическим связям и глав гильдии оружейников и торговли попрошу остаться.

Атор, выцепив взглядом главу Тайной канцелярии, пошёл следом. Ему было, о чём побеседовать с давним знакомым. Тот, не оборачиваясь, замедлил шаг, позволяя себя нагнать.

— Удиви меня, — предложил он. — Скажи, что я тебе нужен не по деловому вопросу.

— Удивлять нужно неожиданно, — ответил боевик. — Но мой сюрприз тебе понравится.

— Даже в законный выходной нет покоя, — покачал головой собеседник, верно интерпретировав намёк. — Послать бы тебя к ночным тварям, Атор, так ведь жалко.

— Тварей? — уточнил хаосит.

— Именно их, — глава Тайной канцелярии свернул к картинной галерее.

— Примчатся ведь, болезные, с плачем и мольбами забрать тебя обратно. И часа не пройдёт.

Атор лишь усмехнулся. Его собеседник, остановившись у портрета одного из предков Императора, коснулся артефакта на груди и открыл портал. Махнул ладонью, предлагая боевику первым шагнуть в зыбкое марево, и последовал за ним.

— Кого ты убил на этот раз? — устало спросил чиновник, опускаясь в кресло в своём кабинете.

— Никого, — Атор достал из кармана записывающий кристалл и положил его перед давним знакомым.

Глава Тайной канцелярии склонил голову, рассматривая артефакт.

— Подозреваю, что ты принёс мне головную боль, — констатировал он.

— Как обычно, — согласился хаосит. — Эдар, угости чашечкой кофе.

— Ты знаешь, где он стоит, — собеседник даже не пошевелился. — И мне сделай. А я пока изучу твой подарок.

Атор вышел в приёмную, прошёл в незаметную, практически сливающуюся по цвету со стеной дверь и оказался на миниатюрной кухне. Насыпая кофе в медную турку, усмехнулся, подумав о забавности ситуации: Императорский Жнец готовит кофе главе Тайной канцелярии.

Впрочем, он только что окончательно похоронил надежды Эдара на спокойный вечер в кругу семьи, вручив ему кристалл с признанием Бенедикта Бергенсона, и чашка напитка была неравноценной заменой.

— Ваш кофе, барон, — негромко произнёс он, снова входя в кабинет.

— А говоришь, что никого не убивал, — один из самых могущественных в Империи людей снял с подноса чашку и осторожно отхлебнул горячую жидкость. — Атор, уж мне-то мёд в уши не лей. Ты профессионал. А после таких признаний свидетелей не оставляют.

— Я его не убивал, — спокойно повторил боевик. — Нашлись те, у кого к этому мерзавцу были личные счёты. Доверил почётную миссию им.

— И даже ничуть не помог? — собеседник прищурился.

— Совсем немного, — кивнул Атор. — Зафиксировал воздушными путами и истончил до предела стенки сосудов в мозге.

— Создал все необходимые условия для апоплексического удара, — глава Тайной канцелярии скорбно покачал головой. — Сила Хаоса в умелых руках страшнее всего. Сейчас молодой Бергенсон либо мёртв, либо превратился в пускающего слюни идиота, и исцелению не подлежит. Атор, тебя каким ветром туда вообще занесло? И когда?

— Попутным, — хаосит сделал глоток кофе и поставил чашку на стол. — В гостях у господина герцога оказалась моя студентка. Не по своей воле и, вот ведь незадача, без соответствующего разрешения на пребывание за пределами Академии. А наследник Коула Бергенсона, этот достойнейший во всех отношениях субъект, едва увидев меня, тут же предложил выгодную сделку: он во всём признаётся, а я его не убиваю.

— А что с похитителями? — уточнил Эдар.

— Герцог был так любезен, что потрудился убить их до моего появления, — пояснил Атор. — Досадно…

— Наследницу герцогства С’аольенн ты вернул, головную боль мне подбросил, и при этом никого не убил, — подытожил барон. — Виртуоз, чтоб тебя через плетень! И Бергенсонов ты навестил сегодня, в перерыве между возвращением из Риланта и собранием Совета, так?

— Другого времени не было, — подтвердил боевик.

— Ты понимаешь, что будет грандиозный скандал? — глава Тайной канцелярии поднялся и прошёлся по кабинету. — Головы полетят не только у нас, но и в Риланте и Мауро. Хотя… Не тебя же Владыка будет, как нашкодившего кота, тыкать всей харей в каждую мелочь.

Атор лишь усмехнулся:

— Эдар, не демонизируй Императора. Он возлагает на тебя большие надежды.

— На меня с самого детства возлагали большие надежды, — пробурчал собеседник. — Этим и придавили. Как меня тяжкий груз чужих надежд ещё к земле не пригнул, не понимаю.

— Как ты любишь повторять, не всякое оценочное суждение должно служить модификатором поведения, — пожал плечами боевик. — Кстати, твой сын тоже любит эту фразу.

Барон сел обратно и, заглянув в опустевшую чашку, скорбно покачал головой:

— Всё-таки научился ребёнок плохому… И когда успел? Я же при нём стараюсь не взрывать незрелые умы сложными фразами. Мне этого на работе с подчинёнными хватает. И не переводи тему.

— Даже не пытался, — уверил его имперский маг.

Эдар снова поднялся, подошёл к окну, облокотился на подоконник, задумчиво барабаня по нему пальцами. Уже восемь лет барон Бретон занимал пост главы Тайной канцелярии. О том, что этот острый на язык аристократ, умевший морально убить собеседника парой фраз и оскорбить так виртуозно, что оппонент пыхтел и краснел от злости, но предъявить обидчику ничего не мог, железной хваткой держит одно из самых жутких ведомств Ардана, знали немногие. И ещё меньше из тех, кто знал, могли вот так запросто прийти в его кабинет и сварить кофе себе и барону. А ещё вручить записывающий кристалл с архиважной информацией и ни слова не сказать о том, что там записано.

— Раз уж ты тут: на третьем курсе перспективные ребята есть? — спросил Эдар, не оборачиваясь.

— Пара человек, остальные — осьминоги, — ответил ему боевик.

— В смысле, с кривыми руками, растущими из альтернативных мест? — барон хмыкнул. — И после этого ты мне говоришь, что я взрываю мозг неподготовленным людям?

— Бретон, у нас разные подходы к решению проблем, — менторским тоном сообщил собеседник. — Тебе по должности положено выедать чужой мозг медленно и со вкусом. А я выражаю претензии физическими методами.

Повисла долгая пауза. Атор ждал, пока давний знакомый обдумает и сформулирует всё, что хочет сказать по поводу «визита вежливости» в поместье Бергенсонов. С точки зрения закона, вопросов к нему быть не могло. Он имел право вернуть студентку в Академию, где бы она не находилась. Но Эдар Бретон не был дураком и прекрасно понимал, что за случайной первокурсницей боевик бы не сорвался из дворца, рискуя навлечь на себя недовольство Императора.

— Наследница рода С’аольенн твоя любовница? — глава Тайной канцелярии резко обернулся.

— Да, она моя женщина, — кивнул Атор. — Это создаёт проблемы?

Барон выругался. Цветасто и многоэтажно, поведав боевику тайны межвидовых отношений между ночными тварями, демонами, лично Пересмешником и различными предметами обихода. А после устало произнёс:

— Сам как думаешь?

— Эдар, я в курсе, что будущего у нас с ней быть не может, — спокойно произнёс боевик. — И не собираюсь ломать ей жизнь. Когда-нибудь потом Лидана Льенн, студентка ФБМ, исчезнет, а герцогиня С’аольенн с безупречной репутацией выйдет замуж за политически правильного аристократа. Но и тогда она останется под моей защитой.

— Дурак ты, — махнул рукой Бретон-старший. — Причём не простой, а самонадеянный. Хочешь, докажу? Представь, что она действительно выходит замуж. И сгинь, чтоб я тебя не видел. А то работа не волк и в лес убегать не станет, а я хочу попасть домой хотя бы к полуночи.

Выйдя из кабинета главы Тайной канцелярии Атор аккуратно прикрыл дверь. Отравленная стрела попала в цель. Одного упоминания о возможном муже Лиданы ему хватило, чтобы мысленно убить потенциального соперника сотней мучительных способов. Даже двумя сотнями. А мысль о том, что его девочка непременно станет женой какого-нибудь аристократа, и помешать этому невозможно, привела его в состояние почти неконтролируемого бешенства. Атор не желал делить Дану ни с кем. И это действительно грозило стать проблемой.

Покинув здание через один из тайных выходов, мужчина быстро шагал по улице, не собираясь останавливать экипаж. Уже стемнело и вдоль мостовой загорелись яркие огни фонарей. Город жил в привычном ритме: жители Ардана спешили по своим делам, слышались обрывки разговоров, где-то вдалеке, в переулках, хлопали двери. И никому ни до кого не было дела.

Атор знал по собственному опыту, что столица, в любое время суток залитая холодным магическим светом — днём от витрин, ночью от фонарей — особенно жестока и безразлична к людям. Тех, кто был слаб, она перемалывала, а их пустую оболочку выплёвывала. Здесь правил закон сильнейшего: бери всё, до чего дотянешься, но будь готов ответить за свои действия. Боевик всегда считал это справедливым. И сейчас, понимая, что ухватил кусок шире рта, пытался отыскать оптимальное решение. Но абстрагироваться не получалось. К тому же Атора мучили совершенно противоречивые желания: положить Дану поперёк коленей и, за глупость и легкомыслие, приведшие к похищению, как следует отходить ладонью по тому месту, где заканчивается спина, или, пока у него ещё есть на это право, сжать в объятьях и без того наказанную за проявленную безалаберность девушку.

— Три тысячи ночных тварей, — прошипел маг, вновь приходя в ярость от мерзкого ощущения собственного бессилия.

Он ничего не мог сделать. Точнее, кое-что мог, но два самых очевидных варианта были для Атора неприемлемы. Решив, что прогулка ожидаемого эффекта всё равно не даст, боевик свернул в первый попавшийся переулок, зашёл в тёмную подворотню, спугнув шептавшуюся там парочку подозрительных личностей, и открыл портал в Академию.

С полчаса как проснувшаяся Дана, медленно отхлёбывающая чай с какими-то очередными успокаивающими травами, и размышляющая о том, как вырвать сестру из рук Бергенсонов, покосилась на дверь лаборатории Рида и прислушалась. Атор появился в кабинете несколько минут назад, коротко бросил другу: «Надо поговорить», и оба мужчины скрылись в соседнем помещении. Боевик выглядел ещё спокойней, чем днём, и от этого Лидане стало не по себе. Девушка понимала, что в том, что её похитили, виновата она сама, и разговор с Атором будет не из приятных. Рид, мягко попытавшийся выяснить подробности произошедшего, не стал настаивать, когда Дана сказала, что не хочет об этом вспоминать, и перевёл разговор на другую тему. Взятая на анализ кровь никакими таинственными и особенными свойствами не обладала.

Зато целитель обнаружил слегка пониженный гемоглобин и, пользуясь случаем, прочитал подопечной целую лекцию о том, как привести этот показатель в норму.

Дана не обижалась на Рида, подсунувшего ей успокоительное пополам со снотворным. Отдохнув, она действительно оценивала сложившуюся ситуацию более здраво и теперь возвращаться к слишком гостеприимным врагам не рвалась. Каким бы мерзавцем не был Коул, лишать себя единственного рычага воздействия на Лидану он не стал бы.

А вот поняв, что игра проиграна, вполне мог убить ребёнка. Герцогиня вздохнула, придя к выводу, что без помощи Атора ей не обойтись, и небезосновательно полагая, что в восторге он не будет.

Рид вышел из лаборатории один. Вновь сел напротив Даны. В ответ на вопросительный взгляд девушки мягко улыбнулся и пояснил:

— Атор вернётся за тобой через час. Ещё чаю налить?

Пока девушка спала, целитель успел немного поработать с её памятью.

Менталистом Рид не был, но его Дара хватило, чтобы распознать и подправить негативные воспоминания. Теперь Лидана должна была воспринимать их как нечто, случившееся давно, и не реагировать остро.

Так и вышло. Когда он попросил её рассказать обо всём случившемся после похищения, девушка спокойно ответила, что не хочет об этом говорить. Без слёз и истерик. Видя задумчивость Даны, Рид не стал пытаться её растормошить. Сидел напротив, приводя в порядок картотеку. И от предложенной помощи отказался.

Атор, как и обещал, вернулся через час. Его футболка была мокрой от пота, рубаха небрежно наброшена на плечи.

— Готова? — осведомился он у Лиданы. Получив утвердительный кивок, указал ей на открытый портал. — Доброй ночи, Рид. Благодарю за помощь.

— До завтра, — попрощалась с целителем девушка.

На миг задержалась перед порталом и шагнула в него, словно в холодную воду. Оказавшись в знакомом коридорчике, даже обрадовалась. Почему-то то, что боевик решил поговорить с ней на своей территории, успокаивало.

— Иди в комнату, я приму душ и приду, — на ходу снимая с себя футболку, Атор направился к ванной.

Дана послушно направилась в спальню. Встала у окна. Всё понятно. Если разговор и будет — то потом. А вначале постель. Девушка прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы. Холодность и безэмоциональность боевика её задели. Такого отношения юная герцогиня не ожидала. Да, виновата, но ведь не настолько, чтобы так по-хамски указать на её статус любовницы и потребовать выполнения «обязанностей». Но спорить после того, как хаосит вытащил её из лап Бергенсона, было бы неблагодарностью. И девушка решила смириться. Даже в том случае, если сегодня мужчина потребует оральных ласк.

— Сядь, — бросил вошедший в спальню через пять минут Атор.

Он был босиком, в лёгких домашних штанах. На плечах мужчины лежало полотенце.

— Раздеваться? — спросила Дана, опустив голову.

— Для чего? — боевик прошёл к шкафу и вытащил из него чистую футболку. — Не думаю, что от этого беседа станет плодотворней. Или решила, что давно не стонала в моих объятьях?

— Ты сказал, что идёшь в душ, и я подумала, что… — поняв, как глупо звучит объяснение, девушка умолкла.

— Солнышко, если бы я намеревался сделать то, о чём ты подумала, взял бы тебя с собой, — мужчина набросил полотенце на дверцу шкафа, надел футболку и повернулся к собеседнице. Усмехнулся: — Представь себе, можно просто принимать душ после разминки в зале.

Он прошёлся по комнате, остановился у окна. Обернувшись к Дане, спокойно спросил:

— И как мне тебя наказывать за твою безответственность? Ремень явно не поможет.

— Не надо ремнём, — девушка сжалась, вспомнив слова Маттиса после наказания. «Демоны, какая же тяжёлая у него рука! Меня отец так не порол! Задница огнём горит, ровно кожу содрали полосами». Ох, Пресветлый… — Не надо. Если согласишься… я могу… так, как ты хотел. Губами.

— Дана, ты в своём уме? — Атор поднял бровь. — С чего ты решила, что секс должен быть наказанием? Я похож на извращенца, получающего удовольствие от чужого унижения?

— Нет… — герцогиня опустила голову. — Только не бей, пожалуйста.

Атор, глядя на грустно поникшую голову девушки, мысленно помянул недобрым словом Пересмешника с его тварями. Какая из неё, к демонам, сейчас наследница рода, взрослая и самостоятельная женщина?

Запутавшаяся и перепуганная девчонка, нуждающаяся в защите.

— Не буду, — успокоил он. — Придумаю что-нибудь поинтересней. И более полезное.

Дана медленно выпрямилась. Несколько секунд смотрела в глаза боевика.

Потом поднялась, сделала несколько неуверенных шагов. Осторожно, словно боясь, что он её оттолкнёт, прислонилась лбом к его плечу. И только почувствовав, как мужчина обнял её, прижалась всем телом, тихо, жалобно всхлипнула. Пережитый за полдня, проведённых у Бергенсонов ужас прорвался наружу. Теперь, в безопасности, в объятьях Атора, Дана окончательно перестала строить из себя независимую и сильную женщину, способную справиться со всеми проблемами одной левой.

Эта реакция была понятной и ожидаемой боевиком. С его точки зрения, она даже запоздала: Атор не удивился бы, случись истерика у девушки сразу после возвращения от Бергенсонов. Дана и так долго держалась.

Сейчас он позволял ей выплакаться, поглаживая по спине и от всей души надеясь, что Эдар не станет тянуть и уже завтра утром Коул Бергенсон окажется там, где ему самое место: в допросных Тайной канцелярии. А следователи и палачи своё дело знали. Боевик мог бы утешить плачущую на его плече девушку и другим способом, но сейчас маленькая герцогиня нуждалась в нежности и ласке. А на них Атор, учитывая усталость и злость сразу по нескольким поводам, так никуда и не ушедшую, был просто не способен. И не намерен был срывать раздражение на желанной и такой нужной женщине.

— Я… я ведь не смогу никого убить, да? — внезапно спросила Дана, отстраняясь. Утёрла слёзы, напряжённо ожидая ответа.

— У тебя главенствующий дар — целительский, — янтарные глаза хаосита были непроницаемы.

— Это не ответ, — упрямо покачала головой девушка.

— Это ответ, — спокойно проговорил Атор.

Дана закрыла глаза, глубоко вздохнула. Вот так просто и жестоко.

Обманывать себя больше незачем. Мир в который уже раз раскололся, словно упавшая с высоты хрустальная ваза. Рискнуть всем — и проиграть всё. Такое тоже бывает. Из-под опущенных век выкатились две слезинки. Но эту боль следовало отложить на потом. Девушка глубоко вздохнула ещё раз, собираясь с силами, и открыла глаза. Спокойно встретила янтарный взгляд боевика. И голос юной герцогини почти не дрожал, когда она произнесла:

— Мне нужна твоя помощь.

* * *

Ардан. Дом Микаэля Лароша

Разворачивая на столе карту империи, Микаэль покосился на поздних гостей. Девчонка Льенн волновалась и жалась к Атору. Просьба коллеги несколько удивила мага крови, но задавать лишних вопросов он не стал.

— Кого ищем? — коротко осведомился он, когда всё было готово для ритуала.

— Первый круг, — так же немногословно пояснил хаосит.

Микаэль взял острый ланцет и глиняную пиалу, смочил в ранозаживляющем эликсире кусок бинта и подошёл к Лидане. Быстрым и чётким движением профессионала надрезал подушечку безымянного пальца на подрагивающей от волнения руке девушки. Слегка надавил, чтобы необходимое количество крови набралось в пиалу быстрее.

Приложил к ранке бинт и молча вернулся к столу с картой. Закрыл глаза, концентрируясь и обращаясь к Дару.

Лидана поражённо прижала ладошку к губам, увидев, как из пиалы в руках мага крови медленно выплывает светло-алое облако, напоминающее густой предутренний туман. Неспешно, словно нехотя, оно расползлось над всей картой и осело на ней мельчайшими капельками. Но лишь на несколько секунд. После они начали сливаться, катиться от краёв карты к центру, набирая цвет, стекаясь тонкими красными ручейками в одну большую каплю, застывшую на точке, обозначающей одноименную столицу Ардана. Когда капля вытянулась в тонкий невысокий столбик, господин Ларош отвернулся от стола и покачал головой.

— Сожалею, — сказал он. Глаза мужчины нестерпимо пылали синим цветом. — Родственников первого круга нет. Дальних искать будем?

— Нет, — тихо отказалась девушка.

Гибкий столбик крови оторвался от карты и послушно юркнул обратно в пиалу. Микаэль поставил её на край стола и деловым тоном предложил:

— Могу изготовить амулет. Зачем добру пропадать? Нужно что-нибудь?

Дана покачала головой. Самый нужный и важный артефакт, изготовленный самим Кортасаром, она накануне умудрилась забыть. И поплатилась за это. Если и просить амулет, так разве что от рассеянности.

— Значит, уничтожаю, — ничуть не огорчился мужчина.

Провёл ладонью над пиалой, а после с ней в руках подошёл к раковине в углу кабинета и смыл бурые хлопья.

— Благодарю за помощь, Мик, — Атор небрежно бросил на карту три золотые монеты. — Завтра встретимся в Академии.

— Забери своё золото, — поморщился Ларош. — Какие расчёты между своими?

— Я предпочитаю платить за услугу деньгами, — холодно прозвучало в ответ. — Так надёжней. Даже между своими.

Микаэль кивнул, признавая правоту коллеги. Не попытаться он не мог. А что не получилось, так и ладно. Услуга была не слишком значимой, а плата — более чем щедрой. Свернув карту, кровавик погасил свет в кабинете и спустился на кухню, к недопитому чаю. Гости к этому времени уже исчезли в портале.

— В такие дни я ненавижу твою работу, — вздохнула дождавшаяся его Нора. — С утра кто-то разбудил, и вечером покоя нет. А у тебя, между прочим, выходной.

— Не ворчи, женщина, — шутливо отмахнулся маг, с удовольствием окидывая взглядом ладную фигурку жены. После рождения сына супруга чуть пополнела, но, по мнению Микаэля, это её лишь украсило. — Малыш спит?

— Да, — Нора грациозно потянулась, медленно закинула ногу за ногу, прекрасно зная, как на это реагирует муж. — Пять минут назад была у него.

— Тогда у меня есть предложение, — кровавик поднялся, подошёл к жене. Его ладонь медленно скользнула по обнажённой ноге Норы, сдвигая лёгкую ткань халатика всё выше. — Точнее, просьба.

— Какая? — супруга бросила на склонившегося мужа лукавый взгляд.

— Роди мне дочку, — шепнул Микаэль, подхватывая свою единственную на руки. — Можно даже двух.

— Это ювелирная работа, — женщина прильнула к любимому, пока он нёс её в спальню. — Требует особой сосредоточенности и нескольких подходов.

— Заметь, не я это предложил, — усмехнулся мужчина, опуская драгоценную ношу на кровать. — Будет тебе, Норка, и сосредоточенность, и несколько подходов.

Не желая больше тратить время на разговоры, он избавился от одежды и потянул поясок халатика. Через тонкую ткань пеньюара коснулся губами живота супруги. Почти всю первую беременность упрямая Нора сводила мужчину с ума, не желая соглашаться на брак и уж тем более — переезжать к нему. И сейчас Микаэль мечтал наверстать упущенное.

Видеть, как с каждым днём наливается грудь любимой женщины, как растёт животик, почувствовать первые толчки малыша. И сам процесс «ювелирной работы» над будущей дочкой или вторым сыном кровавику тоже очень нравился.

* * *

Имперская военная академия

Дана меланхолично размешивала чай, наблюдая, как кружится в кружке одинокая чаинка. После долгих размышлений у Рида и состоявшегося разговора с Атором она была готова к тому, что Коул её обманул. Точнее, думала, что готова, в глубине души отчаянно надеясь, что та белокурая малышка, похожая на Флер, и есть чудом выжившая сестрёнка. Не находя ответов на вопросы, почему же в таком случае Бергенсон не воспользовался возможностью оформить опекунство над попавшей в его лапы наследницей, не устроил её помолвку с Бенедиктом, Лидана до последнего не хотела верить, что убийца её семьи способен и на такой чудовищный обман. Хотя первое, что сказал боевик, выслушав её просьбу, было простое и короткое: Коул солгал. А визит к Микаэлю Ларошу окончательно расставил всё по местам.

Подняв голову и встретившись взглядом с Атором, девушка вновь поспешила уткнуться в чашку и тихонько вздохнула. Боевик был абсолютно безэмоциональным. Он разговаривал с ней ровно, но янтарные глаза смотрели холодно и бесстрастно. И это нервировало.

Дана не знала, чего ожидать, как реагировать. И боялась снова сказать что-то не то. Подсознательно она чувствовала: предположение, что Атор собирается наказать её при помощи секса, его разозлило. А как извиниться и не усугубить при этом ситуацию, Дана не представляла.

Боевик допил кофе, подошёл к раковине, чтобы вымыть чашку. Девушка покосилась на его широкие плечи и снова вздохнула. Отставив свой чай в сторону, встала, подошла и обняла мужчину, прижалась щекой к его спине. Она надеялась, что молчаливое предложение мира будет принято.

Но того, что Атор, ни на секунду не отвлёкшись, домоет чашку, Дана не ожидала. Он никак не отреагировал на её прикосновение. Даже не дёрнулся. Повернулся, аккуратно, но непреклонно высвободился из объятий девушки и направился к выходу из кухни. У двери обернулся, спокойно проговорил:

— Допивай чай и иди спать.

Дана растерянно опустилась обратно на табуретку, не понимая, что теперь она сделала не так. Она надеялась, что хаосит обнимет её в ответ, а он вместо этого ушёл прочь. Не понял? Или не захотел, зная, что к ней прикасались чужие руки? В горле застыл горький ком. Кроме Атора у Лиданы не осталось никого. И потерять ещё и его она не хотела. Вылив остывший чай, взяла пастилку из стоящей на столе коробочки, сполоснула кружку и ушла в комнату. Открыла шкаф, задумчиво взглянула на полочку с самыми бесстыдно откровенными комплектами.

Такой намёк точно должен быть понятен. Всколыхнувшийся было страх перед мужскими прикосновениями девушка загнала подальше. «Ласки» Бенедикта не прошли бесследно. И пусть синяков на груди не осталось, воспоминания о его жестокости никуда не делись. Но Дана была готова довериться Атору. В конце концов, он ни разу не был с ней груб или жесток.

Из ванной Дана вышла в коротеньком шёлковом халатике, скрывавшем до поры нежное кружевное безобразие. Тихо ступая, подошла к приоткрытой двери второй комнаты, заглянула внутрь. Мужчина сидел за столом и что-то чертил карандашом на лежащем перед ним листе. Бросил короткий взгляд на девушку и вновь отвернулся.

— А ты скоро придёшь? — поинтересовалась Дана.

— Я переночую здесь, на диване, — ответил боевик.

— Тебе противно ко мне прикасаться? — опустив глаза, герцогиня нервно теребила ткань шёлкового халатика.

— Глупостей не говори, — бросил мужчина, продолжая водить карандашом по бумаге.

— А почему тогда решил спать здесь? — тихо спросила девушка.

Атор отложил карандаш, поднял на неё бесстрастный взгляд. И ответил спокойно, словно речь шла о том, заварить ли чай:

— Дана, я в бешенстве. И едва сдерживаю желание уложить тебя на колени и как следует отшлёпать за рассеянность и безответственность, а потом трахнуть. Жёстко и резко. Есть и другие причины. Уверена, что хочешь оказаться крайней? Сейчас у меня не то настроение, чтобы нежничать. Тебе не понравится. Брысь.

Дана вздрогнула, сделала шаг назад. На щеках её вспыхнули алые пятна: девушку задела грубость боевика. Но из комнаты она не ушла. Несколько секунд стояла на пороге, а потом тихонько подошла к дивану. Села на дальнем краю.

— Не хочу оставаться одна, — пояснила она. — Можно, я немного побуду здесь?

Атор не ответил, молча вернувшись к прежнему занятию. Дана несколько минут наблюдала, как летает по бумаге карандаш, а потом не выдержала:

— Ты что-то рисуешь, да?

— Да, — коротко прозвучало в ответ.

— А что? — девушка вытянула шею, пытаясь рассмотреть со своей позиции хоть что-то.

— Подойди, увидишь, — предложил мужчина, поднимая на неё бесстрастный взгляд. — Если не боишься.

На всякий случай Дана слегка опасалась. Хотя в то, что железный самоконтроль Атора полетит ко всем демонам и он действительно сорвёт на ней злость, не верила. Подошла с другой стороны стола. Боевик щелчком отправил к ней лист. Взяв его, герцогиня тихонько охнула, моментально залившись краской смущения. Таких похабных картинок она не видела даже в кабинете Флавии Треаль. И если мужчина был изображён очень схематично, то нарисованная девушка имела чёткое сходство с Лиданой.

— Хочешь прямо вот это всё?.. — возвращая «художественный шедевр» на стол и отдёргивая от него ладонь, как от ядовитой змеи, спросила девушка.

— Всё я ещё не нарисовал, — спокойно отозвался Атор, вновь берясь за карандаш. Взял из пачки новый лист и посоветовал: — Солнышко, не испытывай моё терпение. Если я говорю, что тебе не понравится, значит, тебе не понравится. Иди спать.

Дана молчала. Боевик поднялся, взял её за плечи, легонько придерживая, довёл до спальни и оставил там. Сам ушёл обратно. Опустившись на кровать, юная герцогиня вздохнула, вспоминая откровенные рисунки.

Такого она не ожидала. Но почему-то вопиюще бесстыдные картинки не вызывали отвращения. Наоборот — будоражили, отзываясь приятным теплом внизу живота. Особенно та, на которой прижатая к стене девушка обвивала ногами бёдра мужчины, а сверху били косые струи воды.

Вспомнив совместное принятие душа и то, как Атор соблазнял её в ванной, Дана почувствовала, как по телу прокатилась волна жара. Между бёдер разрасталось уже знакомое томительно-тянущее чувство. Но «жёстко и резко» девушка не хотела. И понимала, что очередная попытка соблазнить боевика прямо сейчас может закончиться совсем не так, как планируется. Поэтому Дана поднялась, приоткрыла дверь и погасила свет. Встала у окна, наблюдая за тонкой полоской света, пробивающейся из коридора. Когда та погасла, выждала несколько минут и, тихо ступая, вышла из спальни.

Повернула дверную ручку и застыла на миг на пороге второй комнаты.

Сердце бешено стучало. Боясь передумать и растерять остатки смелости, Дана подошла к дивану, скинула халатик и вытянулась поверх лежащего Атора. Места, чтобы лечь рядом, не хватило.

— Рискуешь, — спокойно заметил мужчина, положив ладонь на её ягодицы. — Солнышко, я не железный.

— Пожалей меня, — тихо попросила Лидана, прижимаясь к нему. И добавила, уверенно, но ещё тише: — Хочу быть с тобой.

Тот факт, что Атор был полностью одет, а сама она лежала на нём практически обнажённая, в тонком кружевном пеньюаре и трусиках, завязывающихся по бокам на кокетливые бантики, будоражил сильнее, чем девушка ожидала. Всего два касания, и полоска алого кружева упадёт рядом с диваном. Дана медленно села, слегка шевельнула бёдрами, чувствуя, как возбуждён боевик. Просунув руку под его футболку, провела кончиками пальцев по животу мужчины. Атор вздрогнул и шумно выдохнул. Над диваном закружилась россыпь миниатюрных шариков, излучавших мягкий рассеянный свет.

— Тебе идёт алое, — боевик дотронулся до кружева в районе груди, слегка сдвинул ткань в сторону. Но тут же убрал ладонь. Пристально глядя в глаза Лиданы, уточнил: — Как именно тебя пожалеть, моя девочка? Просто приласкать?

— Не только, — девушка смутилась. — Но не грубо… И пастилку я приняла.

— Настолько доверяешь? — Атор легонько потянул за ленточку, распуская единственный бантик, не позволяющий пеньюару упасть с нежных плеч маленькой соблазнительницы.

Хотелось подмять Дану под себя, не церемонясь, закинуть себе на плечи стройные ноги девушки, и ворваться в её тело. Брать ненасытно, жадно, раз за разом входя так глубоко, как только возможно, чувствуя, как пульсируют мышцы лона, как малышка сама подаётся навстречу, слышать, как сладко она стонет от острого удовольствия, почти граничащего с болью. Вонзаться в неё яростно, неистово, безжалостно.

Но пока такие игры не для его девочки. И она попросила пожалеть её.

— Доверяю, — выдохнула Дана, чувствуя, как края разошедшегося пеньюара касаются напряжённых сосков.

От мысли, что сейчас на смену ткани придут горячие шероховатые ладони любимого мужчины, по её телу прокатилась волна лёгкой дрожи.

Пульсация внизу живота нарастала. Атор приподнялся, стянул с себя футболку и, отбросив её в сторону, уложил ладони на бёдра Лиданы.

Неотрывно глядя в глаза девушки, начал поглаживать шелковистую кожу, медленно поднимаясь всё выше. Добравшись до груди, на миг задержался, накрыв нежные округлости, а после одним плавным движением сел, одновременно сбрасывая с плеч Лиданы алое кружево. И щёлкнул пальцами, погружая комнату во тьму.

— Спасибо, — прошептала герцогиня, подаваясь навстречу боевику.

— Наслаждайся, — негромко рассмеялся он в ответ. — Ты же просила пожалеть тебя.

И тут же легонько коснулся её губ, очерчивая их контур языком. Дана зарылась пальцами в волосы мужчины, приоткрыла рот, отвечая на неспешный и даже нежный поцелуй. Но хотелось большего, и девушка нетерпеливо поёрзала, выгнулась, прижимаясь к боевику обнажённой грудью. Опустила ладонь на пояс штанов мужчины и тут же оказалась лежащей на диване и тесно прижатой к его спинке. Ладонь Атора легла на бедро Даны. Властно, по-хозяйски. И снова он приник к губам девушки, на этот раз страстно, почти яростно. Неохотно отстранился, но лишь затем, чтобы подняться с дивана и подхватить девушку на руки.

— Я передумал, — коротко сообщил он, усаживая Дану на край стола.

— Быть ласковым? — уточнила она с лёгкой настороженностью.

— Щадить твою скромность, — ответил боевик.

Раздался тихий шорох одежды, а потом Дана почувствовала, как ладони Атора вновь легли на её бёдра. Пальцы мужчины нащупали и распустили бантики на трусиках. Нежное кружево скользнуло по коже. Боевик стоял между разведёнными коленями Даны, и от осознания того факта, что ему ничего не мешает войти в неё прямо сейчас, у девушки перехватило дыхание.

— Знаешь, что я собираюсь сделать, моя сероглазая? — шепнул мужчина, разводя её ноги ещё шире. Наклонился, поочерёдно лизнул оба соска. — Сказать, или пусть это будет неожиданностью?

— Скажи, — тихо попросила Дана, обводя языком пересохшие губы.

Ладони боевика поднялись выше, по внутренней стороне бёдер. Девушку бросило в жар. Она вцепилась в край столешницы, остро ощущая собственную обнажённость. Вспомнилась ещё одна картинка, как раз изображавшая пикантную сцену на столе. Причём ноги девушки лежали на плечах мужчины. Атор намекает на это? Но следующая фраза боевика заставила её покраснеть и инстинктивно попытаться сдвинуть ноги.

— Я ещё ни разу не целовал тебя здесь, — пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к самому сокровенному.

Дана затаила дыхание, боясь поверить собственным ушам. Нет, он же не собирается целовать её… там? Это же безнравственно! И неприлично! О, Пресветлый! Атор же безжалостно продолжал, лаская её пальцами:

— И здесь тоже. Не волнуйся, тебе понравится. И даже очень. Особенно, когда я стану ласкать тебя языком. Давно хочу попробовать тебя на вкус.

До последней капли.

Щёки юной герцогини просто пылали от услышанного. И одновременно она дрожала от предвкушения. На одном из практических занятий Флавия упоминала о том, что мужчина тоже может доставить своей женщине удовольствие языком, и посетовала, что немногие готовы порадовать любовниц такими ласками. Дана была уверена, что ей подобное уж точно не грозит. Атор вновь склонился к её груди, и девушка тихонько застонала, выгибаясь ему навстречу.

Прерывистое дыхание Лиданы, её отзывчивость и чувственность сводили боевика с ума. Сейчас он держался на одном упрямстве. А тихий стон сероглазой малышки, полный страсти и желания, едва не заставил его отказаться от идеи долгого обольщения. К ночным тварям медленное соблазнение! Дана и без того уже готова его принять. Но всё-таки желание довести своё солнышко до пика возбуждения, продержать там как можно дольше, открыть ей новые грани наслаждения, и лишь потом позаботиться о собственном удовольствии пересилило.

Он опустился на колени возле стола, медленно, неторопливо покрывая поцелуями бёдра Даны, поднимаясь всё выше, одновременно продолжая ласкать её кончиками пальцев, но без проникновения. Руки девушки сжимали его плечи.

— Атор! — прошептала она, вздрагивая от каждого поцелуя.

— Внимательно слушаю, — отозвался он, не прекращая целовать внутреннюю поверхность бёдер. — У тебя ещё остались вопросы?

Дана вскрикнула от наслаждения, когда палец боевика скользнул в её лоно. И тут же разочарованно застонала, когда мужчина отстранился.

— Если хочешь, я перестану, — произнёс он. — Но если ты скажешь мне «да», это будет осознанное согласие.

— Да, — шепнула девушка, не задумываясь. — Я доверяю тебе.

И развела ноги, позволяя Атору всё, о чём он рассказывал. Медлить он не стал. Целовал её, вытворяя языком такое, о чём Дана и подумать не могла. Девушка до крови прикусила губу, пытаясь сдержать стоны, беззвучно вздрагивая от каждого нового прикосновения. И всё-таки не выдержала, закричала от острого, пронзительного наслаждения, чувствуя, как жарко пульсируют мышцы.

— Сладкая, — негромко и порочно рассмеялся боевик, поднимаясь.

Придвинулся к ней, и Дана поспешила упереться ладошками в грудь мужчины. Не потому, что не хотела почувствовать его в себе. Хотела.

Очень.

— Можно, я буду сверху? — спросила она. Покраснеть сильнее, чем до этого, было уже невозможно. Атор молчал, и Дана поспешно добавила:

— Ну раз нет, так нет.

— Почему нет? — боевик подхватил её на руки и перенёс на диван. — Не возражаю.

Дана провела ладошкой по его возбуждённому члену. Привстала и медленно опустилась, чувствуя, как он заполняет её. И ещё раз.

Шевельнула бёдрами, провела ладонью по рельефному животу мужчины, чуть царапнув короткими ногтями. Размеренно и неторопливо двигаясь, дотронулась до руки Атора, провела пальчиком по вздувшимся венам. А потом, подняв его ладонь к лицу, шаловливо легонько укусила за палец.

До этого боевик сдерживался, позволяя осмелевшей девушке двигаться в удобном для неё темпе. Но когда она окончательно разыгралась, не выдержал. Хватит с него на сегодня игр. Он хотел страсти. И если это означало потерю самоконтроля — Пересмешник с ним!

— Доигралась, — хрипло выдохнул он, моментально оказываясь сверху.

— Наказание моё!

Вошёл в неё плавно и быстро, одним движением. Замер, услышав тихий стон.

— Н-не останавливайся, — выдохнула девушка. — Пожалуйста, Атор!

Реальность раскачивалась, в любой момент грозя рассыпаться миллиардом осколков. А каждое движение мужчины словно поднимало Дану ввысь, на какую-то запредельную высоту, на самый пик, достигнув которого, она срывалась в безграничную жаркую искрящуюся бесконечность.

— Моя! — рыкнул Атор, резкими, быстрыми движениями доводя свою женщину до экстаза. — Моя!

— Твоя… — согласилась Дана чуть позже, лёжа на его груди, усталая и довольная. Боевик дышал ровно и спокойно. Закрыла глаза и тихо, едва слышно добавила: — Я тебя люблю.

Вместо ответа Атор прижал её к себе ещё крепче, коснулся губами виска.

Провёл горячей ладонью по плечу. Девушка лежала тихо, словно мышка.

Вздрогнула, когда мужчина, без труда удерживая её одной рукой, приподнялся, нашарил брошенную рядом с диваном футболку.

— Надень, — произнёс он. С ладони мага сорвался миниатюрный, размером со светлячка, шарик света. — Прохладно.

— Ты согреешь лучше, — Дана уткнулась носом между его плечом и шеей, не в силах сейчас смотреть в спокойные янтарные глаза.

— Согрею, — уверил боевик. Повернулся на бок, аккуратно стряхнув девушку на диван. Поцеловал её в кончик носа и уточнил: — В спальне.

Привычно не обратил внимания на уверения Даны, что она вполне в состоянии дойти до соседней комнаты, и подхватил её на руки. Обняв его за шею, герцогиня тихонько вздохнула. Она не жалела, что сказала о своих чувствах, но не услышать в ответ абсолютно ничего было горько.

Расслабленное, блаженное состояние испарилось без следа. Хотелось просто улечься на кровати, подтянув ноги к груди и молча пережёвывать горький комок, застрявший в горле. И уж точно не было никакого желания новой близости.

Атор опустился на кровать, устроив девушку у себя на коленях. Провёл кончиками пальцев от поясницы к шее, задержавшись между лопатками.

И одновременно приласкал языком за ухом. Дана выгнулась и запрокинула голову, чувствуя, как рассыпаются по плечам волосы.

Вторая рука хаосита лежала на бедре, тревожа лёгкими прикосновениями.

— Так тепло? — шепнул на ухо Атор, коварно вырисовывая пальцами замысловатые узоры на чувствительном местечке между лопатками.

Дана прерывисто вздохнула, чувствуя, как пробуждается вроде бы уснувшее тело. Повернулась к боевику, обняла его за плечи и сама потянулась за поцелуем. Ласковым, успокаивающим. Сейчас маг не соблазнял её, а действительно согревал. А когда девушка окончательно расслабилась, нежась, словно кошка, от аккуратных, чувственных прикосновений негромко произнёс:

— Подними руки.

Дана даже не задумалась, для чего. И опомнилась только тогда, когда по телу скользнула ткань футболки. Атор потянул возмущённо пискнувшую девушку на себя, падая на кровать. Накрыл одеялом, уложил тёплую ладонь на живот.

— Отдыхай, солнышко, — шепнул он.

Его рука с живота снова перекочевала на спину Лиданы, равномерно поглаживая сквозь ткань. И девушка послушно прикрыла глаза, наслаждаясь приятной, расслабляющей лаской. Сил думать о чём-либо в такой ситуации просто не осталось.

А боевик ещё долго лежал без сна, перебирая все возможные варианты, при которых Дана могла бы остаться с ним, и взвешивая плюсы и минусы каждой идеи. Этим вечером его сероглазая девочка была неожиданно смелой, и боевик подозревал, что Рид переборщил с эликсирами. Но теперь он лишь укрепился в мысли, что никому не отдаст своё солнышко. Не сможет. Да и не хочет.

Дана спала, доверчиво прижимаясь к его груди и положив ладонь на его руку на своём животе. Когда Атор попробовал повернуться, протестующе мурлыкнула сквозь сон. Мужчина поправил одеяло, задумчиво перебирая свободной рукой волосы девушки. При любом раскладе выходило так, что законного брака, освящённого богами в Храме, он ей предложить не мог. А надеяться на то, что Его Величество Император Зиам внезапно решит наградить своего верного Жнеца титулом было верхом идиотизма. За двадцать лет правления Владыка лишь дважды милостью своей даровал дворянство. Первый раз — на пятый год правления, адмиралу Центарлину, лихо очистившему пограничные воды от вконец обнаглевших пиратов. Потеряв с три десятка кораблей, морские разбойники запросили переговоров. И с тех пор не трогали арданские торговые и военные судна.

Второй титул достался Стефану Маро. Маг всеми силами изворачивался, не желая становиться ректором военной академии и получить в нагрузку к беспокойной должности красивую раннюю седину и расшатанные нервы. Бывший заместитель министра по внешнеэкономическим связям, Стефан умел затягивать переговоры и всеми конечностями отбрыкивался от сомнительной чести возглавить самое проблемное высшее учебное заведение Империи. Особенно он упирал на то, что до него ректорами были уважаемые люди, сплошь представители древних аристократических семейств. Владыка Зиам решил вопрос кардинально: в один прекрасный день Стефана ознакомили со свежеподписанным указом о присвоении ему дворянства и вручили патент на титул виконта.

А заодно намекнули, что выбор у него невелик: либо титул и должность ректора, либо опала и немилость. Проще говоря — быстрая и неприятная смерть от рук кого-то из императорских наёмников. Стефан выбрал первое.

Боевик аккуратно убрал со щеки Лиданы прядку волос, задумчиво прищурился. Задача не имела идеального решения. Придётся работать с тем, что есть.

ГЛАВА 16

Проснувшись, Дана ещё несколько минут лежала под тёплым одеялом, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Вставать не хотелось категорически. В комнате было темно. Девушка перевернулась на живот и обняла подушку, несколько секунд всерьёз поразмышляв над тем, чтобы самым нахальным образом пропустить пары у Квабарюна. И улыбнулась, представив реакцию Атора. «Лидана, вы серьёзно? Честно глядя в глаза куратору группы, заявить о желании проспать две первые пары у него в комнате? Верх нахальства, юная леди!»

Выбравшись из-под одеяла, поёжилась и ушла умываться. И только в ванной, надев бельё и сонно щурясь в зеркало, сообразила, что форма осталась в шкафу. Пришлось снова надеть футболку Атора. Впрочем, Дана не слишком огорчилась. Учитывая разницу в росте и комплекции, вещь вполне неплохо прикрывала все стратегически важные места.

С кухни доносился соблазнительный аромат кофе. Девушка замерла в коридоре, решая: уйти в комнату и всё-таки переодеться, или сразу зайти на кухню? И выбрала второй вариант, решив, что после того, что было ночью, уже не стоит стесняться обнажённых ног.

— Доброе утро, — пожелала она сидящему за столом Атору и попыталась прошмыгнуть мимо него.

Но была перехвачена на полпути к свободной табуретке и усажена на колени.

— Доброе, — согласился боевик и поцеловал её.

На его губах чувствовался горьковатый привкус кофе. Дана прильнула к мужчине, чувствуя себя в этот момент почти счастливой. Ведь именно так должно начинаться хорошее утро. И когда Атор отстранился, не спешила уходить с его коленей. Алчно покосилась на чашку с кофе. Там оставалось больше половины.

— Пей, если хочешь, — разрешил боевик. — Но для тебя это слишком крепкий кофе.

— А молочка нет? — Дана всё же рискнула попробовать и поморщилась.

— Брррр, как ты это пьёшь? Горько ведь!

— Всё дело в привычке, — мужчина поцеловал её в шею и поднялся, аккуратно поставив девушку на пол. — Я люблю крепкие напитки, солнышко. Рилантский ром, чёрный, как душа Пересмешника, кофе. И их сочетание. Тебе заварить новый или разбавить мой?

— А можно просто чай? — Лидана прошла на своё место и одёрнула футболку. — Зелёный. С жасмином.

Боевик молча кивнул. Поставил перед девушкой чашку с напитком, тарелку с куском творожной запеканки и снова сел напротив. То, что Дана не привыкла плотно завтракать, мужчине не нравилось, но Атор не собирался насильно пичкать её едой. Прививать полезные привычки следовало постепенно. И раз его девочке нравились молочные продукты, можно было начать с них. Лучше творожная запеканка, чем чай без ничего.

В его футболке Дана выглядела особенно хрупкой. И близкой. Под свободно спадающей тканью едва угадывались очертания груди, и это будоражило воображение. И когда девушка поднялась, чтобы поставить опустевшую тарелку в раковину, Атор не отказал себе в удовольствии встать за спиной юной герцогини и легонько коснуться губами её волос.

Лидана доверчиво подалась назад, прижимаясь к нему, запрокинула голову, открывая для поцелуев нежную шею. Ладони боевика легли на талию девушки.

— Я собиралась вымыть посуду, — прошептала Дана, вопреки собственным намерениям, охотно отзываясь на бережные, сдержанные ласки.

— К демонам посуду, — отозвался Атор. — Подождёт.

Развернул сероглазую малышку лицом к себе, усадил на столешницу рядом с раковиной. Неторопливо провёл кончиками пальцев по обнажённым ногам, от коленок до бёдер. Дана обняла его, прикрыла глаза в ожидании поцелуя. Его женщина. Единственная и самая нужная.

Боевик целовал её бережно и неспешно, едва прикасаясь к губам, дразня дыханием, и не позволяя углубить поцелуй. Лидана тянулась к нему, откликаясь на дразнящую ласку, точнее, намёк на неё. Лёгкие, почти невесомые прикосновения резко контрастировали с ощутимым возбуждением мужчины.

— Атор… — едва слышно выдохнула девушка, чуть отстранившись.

Боевик стянул с себя и отбросил на табурет футболку. В янтарных глазах бушевал пожар, но сейчас это совершенно не пугало Дану. Не отводя взгляда, она положила руки на плечи мужчины, провела ладонями по горячей гладкой коже, спустилась на грудь, коснулась живота. На секунду замерла, а потом решительно двинула руки ниже. Нащупать искомое Атор позволил, но тут же, перехватив шаловливые ладошки, вернул их к себе на плечи и прижал Дану к груди.

— Ты меня с ума сводишь, — низким, хриплым голосом прошептал он.

Прижался губами к виску, там, где под кожей билась тонкая голубоватая жилка, провёл ладонью по волосам. Лидана прерывисто выдохнула, чувствуя, как колотится сердце. Сильные руки мужчины легли на талию, опустились к бёдрам, лаская их сквозь ткань футболки и не заходя за её границы. Девушка нетерпеливо заёрзала на столешнице, стараясь прижаться ближе к магу, в полной мере ощутить его возбуждение. И свою женскую власть над ним.

— Пожалуйста… — тихонько взмолилась Дана, чувствуя, как от каждого движения ладоней мужчины по её бёдрам — простого и, в общем-то, ненавязчивого поглаживания — по телу прокатываются волны жара, сосредотачиваясь внизу живота.

— Чего ты хочешь, милая? — слегка отстранившись, уточнил Атор. — Этого?

Горячие ладони нырнули под футболку и накрыли грудь девушки.

Подушечками больших пальцев боевик неспешно провёл по границе кожи и лифчика. Дана вздрогнула, прикусила нижнюю губу, сдерживая рвущийся стон. Желание новых, более откровенных прикосновений и ласк было почти невыносимым. Дрожа всем телом, она подалась навстречу мужчине, вцепившись в его плечи ослабевшими руками.

Атор вновь коснулся её губ головокружительно медленным поцелуем. И опять не разрешил потребовать большего. Мучительно нежно, издевательски неторопливо он касался трепещущего в его объятьях девичьего тела, заставляя Дану сгорать от каждого движения пальцев. А ведь при этом он не касался самых чувствительных мест.

— Или ты хочешь этого? — искушающе прошептал он.

И коснулся губами шеи, выцеловывая каждый миллиметр нежной кожи.

Спустился к ключицам, слегка сдвинул в сторону ткань футболки, чтобы поцеловать вначале одно плечо, а потом другое. Дана выгнулась, подставляясь под поцелуи, ощущая, как по венам вместо крови струится жидкий огонь желания. Мысли плавились, в горле пересохло. Растеряв все слова, девушка лишь тихонько всхлипнула, не в силах больше терпеть эту утончённую пытку.

Атор отреагировал моментально. Крепко прижал её к себе, успокаивая, а после наконец-то поцеловал по-настоящему. Требовательно, жадно, с отчаянным голодом, давая почувствовать, как сильно он нуждается в её отклике. А после подхватил на руки и унёс в спальню. Опустил возле кровати, развернув лицом к себе, и снова поцеловал, одновременно стягивая с девушки футболку. Расстегнул лифчик, сбросил с плеч шлейки, и вещь с тихим шорохом упала на пол.

Уложив Дану на кровать, накрыл её горячим сильным телом, вжимая в простыни. Поймал губами вершинку груди, и маленькая герцогиня ахнула от острой вспышки наслаждения.

— Нежная, чувственная, желанная, — низким, срывающимся шёпотом произнёс Атор. Поднял голову, глядя в серые глаза, затуманенные страстью. — Моя. Только моя.

Глаза хаосита потемнели от сумасшедшего желания, но он сдерживался, пытаясь хотя бы сейчас не спешить, быть нежным до конца. Но Дана сама тянулась к нему, отвечая на быстрые, лихорадочные поцелуи, торопя.

— Твоя, твоя, — выдохнула она между поцелуями, опустив руку вниз и нежно поглаживая головку его члена. — Не мучай…

Атор на миг опешил от этой внезапной смелости. Удивлённо поднял бровь, но тут же решил, что к Пересмешнику в глотку разбирательства на тему неожиданно откровенного поведения Даны. Ему же лучше. И, устроившись поудобнее между разведённых бёдер девушки, плавным движением скользнул в неё, одновременно накрывая поцелуем соблазнительно приоткрытые губы.

Сама Дана вообще ни о чём не думала в этот момент. Слишком яркими были ощущения. Смешавшееся дыхание, одно на двоих. Частый стук сердца. Вспышки звёзд под закрытыми веками. И надвигающаяся, словно цунами, волна огня, прокатившаяся по всему телу, и схлынувшая, оставившая после себя истому в каждой клеточке.

Дана нежилась в объятьях Атора, уложив голову ему на плечо, и чувствовала, как засыпает. Сейчас, после такого страстного начала утра, ещё меньше хотелось выбираться из тёплой постели и куда-то идти.

Рядом с боевиком было спокойно, надёжно и хорошо. И хотелось продлить это ощущение как можно дольше.

— Не хочу вставать, — призналась она.

— Не вставай, — неожиданно легко согласился мужчина. — За нарушение пропускного режима полагается карцер. Специально для тебя могу заменить на день домашнего ареста. А потом отработаешь пропущенные пары. Хочешь?

— Нет, — девушка неохотно привстала, кутаясь в одеяло. — Вот умеешь ты разрешить так, что согласиться невозможно!

— Годы опыта, — Атор тоже поднялся. — До пары ещё полчаса. Если хочешь, открою портал в твою комнату. Успеешь взять конспекты.

— Это было бы замечательно, — пользуясь тем, что мужчина был к ней спиной, Дана быстро натянула бельё и, почувствовав себя увереннее, пошла к шкафу за формой. Одевшись, на секунду остановилась перед тем, как шагнуть в открытый портал, и уточнила: — После боёвки я к Риду пойду.

— На здоровье, — разрешил боевик. — У меня будет время обдумать наказание. Иди, солнышко. Опоздаешь к Авею, он будет недоволен.

Увидимся на боёвке.

Когда портал с негромким хлопком закрылся, мужчина сходил на кухню за сброшенной футболкой, оделся и вышел на улицу. Дождь уже закончился. Боевик вдохнул холодный и сырой осенний воздух, кивком ответил на приветствие пробегавших мимо второкурсников и быстро зашагал к целительскому корпусу. Он подозревал, что поведение Даны во многом было обусловлено эликсирами, которыми её напоил Рид, и собирался выяснить, чего ожидать, когда их действие закончится.

Друг был в лаборатории за кабинетом. Растирал в ступке сухие травы. На маленькой плитке закипала вода. На Атора он глянул мельком, коротко кивнув.

— Что ты вчера дал Лидане? — спросил хаосит, не став тратить время на лишние разглагольствования.

— Снотворное, — Рид осторожно пересыпал получившийся порошок в полотняный мешочек, плотно завязал его и опустил в кипяток. — И успокоительное.

— Побочные эффекты? — уточнил Атор.

— Никаких, — целитель снял очки, чтобы не запотели, и положил их на стол.

Выжидающе взглянул на собеседника. Не дождавшись реакции, вернулся к кастрюльке, осторожно извлёк из воды исходящий паром мешочек с травами, влил в будущую микстуру густой, тягучий сироп, отсчитал ровно десять капель мятной эссенции. Рид не собирался торопить Атора.

Знал, что тот сам расскажет всё, что сочтёт необходимым. Но боевик молчал, задумчиво наблюдая, как друг колдует над очередным снадобьем.

— Опиши мне спектр действия того успокоительного, которым напоил вчера Дану, — произнёс он через минуту.

— Стандартный, — аккуратно помешивая деревянной лопаткой густое варево, ответил целитель. — Снимает тревожность, убирает чувство страха, способствует выработке гормонов радости и удовольствия, в частности, окситоцина, серотонина и допамина.

— Замещает одни чувства другими, — кивнул боевик.

Чего-то подобного он и ждал. Но слова Рида всё равно неприятно задели. Атор не хотел, чтобы в его отношения с Лиданой вмешивалась посторонняя химия, считая это обманом. С тем же успехом он мог напоить юную герцогиню чем-нибудь возбуждающим. Хоть в тот же вечер, когда заявил ей о своих намерениях. Диванчики в отдельных кабинетах столичных таверн видели многое. А полог тишины он бы поставил сам.

— Не совсем, — Ренуа убрал с плиты кастрюльку и вновь надел очки. — Если без лишних подробностей, окситоцин — гормон нежности, а допамин формирует чувство наслаждения и тягу к его повторному получению. И заодно позволяет выражать свои эмоции и желания более открыто, решительно. Но лишь те, что уже есть. Или те, которые хочется испытать.

— Понятно, — хаосит прислонился к дверному косяку и снова замолчал.

Рид внимательно посмотрел на друга. Лицо Атора, как обычно, было спокойным, взгляд янтарных глаз — холодным и ничего не выражающим. Но целитель за годы дружбы с лучшим наёмником Ардана научился безошибочно определять его настроение.

— Лидана неравнодушна к тебе, — тихо произнёс он. — И мои эликсиры тут не при чём.

— Я понял, — ровно отозвался боевик.

— Она не такая, как… — целитель замялся, и так и не произнёс имя бывшей пассии друга. — Чистая, светлая девочка. Позволь ей стать ближе.

— Близкие люди — опасная слабость, — на этот раз в голосе Атора прозвучало едва уловимое сожаление. — И порой непозволительная роскошь.

— Ты не всегда будешь наёмником, — парировал собеседник.

— Бывших боевых магов не бывает, — губы хаосита искривила горькая усмешка. — Всё не так просто, Рид.

— Иначе и не бывает, — философски заметил целитель.

— Досадно, — согласился боевик. Повернулся к выходу. — Вечером зайду.

— У третьего курса сейчас обычная тренировка или мне готовить что-то особенное? — уточнил Ренуа.

— Холодное оружие без применения магии, — сообщил Атор, закрывая за собой дверь.

— Кроветворное и ранозаживлящее, — пробормотал себе под нос целитель, открывая шкаф. Прикинул состав группы, достал один флакон кроветворного, упаковку стерильных шприцев и две баночки с ранозаживляющей мазью. — Так… Должно хватить.

Разговор с другом его озадачил. Но размышлять о том, с какими трудностями и по какой причине столкнулся Атор, у Рида не было ни времени, ни желания. Если боевик хотел услышать совет, он об этом говорил. Чётко и с перечислением имеющихся фактов. А гадать, что скрывалось за фразой «Всё не так просто», можно было бесконечно долго. И безуспешно.

Целитель потрогал кончиком деревянной лопатки содержимое кастрюльки, придирчиво изучил протянувшуюся тонкую сиропную нить.

Микстура была почти готова. Оставалось напитать её магией. Рид перелил часть сиропа в миску и отставил. С этим он намеревался поработать вместе с Даной.

* * *

На пару к Авею Квабарюну Дана едва успела. По дороге в учебный корпус её перехватил вначале Алвар, невесть откуда взявшийся в Академии в понедельник, а после Мирт. И если с мужем Леи девушка перекинулась всего парой фраз, то от Сайфера так легко отвязаться не удалось. Он не поверил ни единому слову о том, что ничего не произошло.

— Мелкая, ты мне сироп в уши не лей, — хмыкнул парень, поставив руки на стену так, что Дана оказалась между ними, словно в клетке. — Атора в лунницу вообще в Ардане не было, а Рид, услышав о том, что ты не вернулась, слишком сильно обеспокоился. Куда влипла?

— Неважно, — девушка досадливо дёрнула плечом. — Мирт, я на пару опоздаю. И Кот-Баюн мне припомнит это на зачёте.

— У меня вообще боёвка сейчас, — парировал Сайфер. — И Атор припомнит сразу. Он зла на нерадивых студентов не держит. Опоздал — плюс пять штрафных кругов. В компании големов, ага.

— Так давай не будем создавать себе лишних проблем, — предложила Дана. Взглянула в серьёзные глаза собеседника и сдалась, понимая, что тот не отступится, а время идёт. — Мирт, всё в порядке, никто меня не обидел. И спасибо, что вы с Альмой беспокоились обо мне. Очень помогли, правда. Но подробностей не расскажу.

Парень кивнул и молча убрал руки, давая ей пройти. Герцогиня осторожно, боком, протиснулась мимо него.

— Дана, — негромко окликнул её Мирт, — ты можешь на меня рассчитывать. Всегда.

— Спасибо, — девушка улыбнулась и поспешила к аудитории.

Авея Квабарюна обогнала буквально за десять шагов до двери. Прошла на своё место рядом с Альмой. С другой стороны тут же подсела Мелисса. Чтобы не вызывать недовольства преподавателя, Дана предложила подругам пообщаться письменно. И первая часть лекции была благополучно пропущена мимо ушей. Плюс в таком общении был несомненный: время на обдумывание ответа увеличивалось. Девчонки жаждали подробностей, и герцогиня изворачивалась, как могла, пытаясь балансировать на грани между недомолвками и ложью. «Соларис я провела с А.», — написала она на листочке. И тут же получила вопрос:

«Так это он тебя забрал от Леи?» Задумалась на несколько секунд.

Покосилась на тихо бубнящего что-то про магию Воды Кота-Баюна.

Решительно придвинула к себе лист. «А вы как думаете?»

Подруги, на счастье, думали как нужно, и расспросы прекратили. Но на перерыве Альма отвела Дану в сторону и шепнула:

— Я слышала, Вальтормара в лунницу вообще тут не было. Соседка твоя сказала. Ты не с ним была в ту ночь?

Герцогиня несколько секунд молчала, думая, что можно рассказать подруге. С недавних пор она сторонилась Альмы. Та была неплохой девушкой, доброй и отзывчивой, но лишь до тех пор, пока она была в роли доброй феи. Как только Дана, пусть даже вопреки своему желанию, оказалась «выше» на лестнице распределения социальных благ, подруга начала завидовать. Альма пыталась бороться с этим нехорошим чувством, но Лидана уже успела обидеться на некоторые заявления с её стороны и снова доверять не торопилась. Но если бы не подруга, неизвестно, как скоро бы Атор вытащил её из лап проклятого Бергенсона!

— Аль, у меня могли быть очень большие неприятности, — решилась герцогиня. — Спасибо, что вы с Миртом не остались равнодушными.

Очень помогли мне.

— Да ладно, — от похвалы Альма расцвела. — Мы же подруги.

— Да, — кивнула Дана.

— Я так переживала, — взяв её под руку, поделилась Сайфер. Смущённо хихикнула. — Представляешь, влетела к Мирту в комнату с утра, а он с какой-то бабой был… Сорвала брату интим. Но он сразу свою дамочку выставил, а как услышал, что речь о тебе, сразу обеспокоился.

— У тебя чудесный брат, — Дана улыбнулась. — Надеюсь, он встретит хорошую девушку.

— Ой, он такой пошляк, — Альма расхохоталась в голос и передразнила:

«Маленькая моя сестрёнка, зачем мне хорошая девушка, когда с плохими куда веселее?» Но при этом грозится, что оторвёт всё, что болтается, каждому, кто приблизится ко мне с нехорошими намерениями. И превратит висюльки в сосульки.

Лидана представила, как Мирт беседует с каждым потенциальным ухажёром Альмы, перечисляя кары, которые ждут обидчика его сестры, и с трудом сдержала улыбку. Она сочувствовала бедным парням.

Впрочем, подруге тоже. Мирт обожал сестру и готов был порвать за неё любого. Ох, нелегко будет Альминым кавалерам заслужить «высокое одобрение»!

Пара по истории Ардана прошла спокойно. Только Феб с Ниэлем, что-то горячо обсуждавшие, получили в наказание по реферату. И боёвка, вопреки ожиданиям, в этот раз была почти без травм. Но попасть к Риду сразу после неё не удалось. Дану перехватили соскучившиеся друзья, проводили до целительского корпуса и ещё полчаса девушка стояла рядом с ними у крыльца. Поговорили бы и дольше, но снова начал накрапывать дождь.

— Как выдастся вечер посвободнее, приходи к нам, — пригласил Алехно. — Я на гитаре сыграю, посидим, пообщаемся. А то мы вас теряем! Маттис, если бы мог, переселился бы к своей прекрасной даме сердца и прочих органов, ты после зачисления на целительский вся в учёбу ушла. А между прочим, жизнь должна быть многогранной и полноценной. Ещё Террен сейчас в отравители подастся. Выбрал специализацию. Между прочим, первым на курсе.

— Не в отравители, а в ядоделы, — поправил Террен. — И мне её ещё не утвердили. Я только заявку оставил на кафедре.

— Лиха беда начало, — хохотнул Бретон. — Утвердят! Особенно, учитывая недостаток специалистов такого узкого профиля.

— Постараюсь зайти в какой-нибудь вечер, — пообещала Дана и поёжилась от порыва ветра с дождём. Извиняющимся тоном добавила:

— Ребята, я тоже скучаю по нашим разговорам, но меня ждёт господин Ренуа.

— А нас с Ниэлем — реферат, — Фабиан поморщился. — Вот зачем нам вообще история Ардана?

— Чтобы учиться на чужих ошибках, — наставительно произнёс маркиз.

— И делать выводы.

— Но ситуации никогда не повторяются с точностью до последней детали! — завёлся Феб. — Так смысл учить то, что бесполезно?

— Так много дел, так много лени, — покачал головой Алехно. — Друг мой Рандо, вот представь, идёшь ты по тёмной осенней аллее, а навстречу — пять интересующихся историей Ардана и вопросом, кого бы побить, старшекурсников. И спросят они тебя, в каком году Владыка сел на престол, и скажешь ты им…

— Ровно 20 лет назад, — перебил его собеседник. — И что, что?

— А то, что учить кулаками любить историю родной Империи будут не тебя, — легко ответил барон. — Прекрасно ведь! Так что идёмте, друзья, в библиотеку. А Дана поспешит за знаниями к господину Ренуа.

— Умеешь ты уговаривать, — хмыкнул молчащий до этого Маттис. — Даже я с вами захотел пойти.

— Послать вовремя — это тактика, послать туда, куда надо — уже стратегия, — Алехно белозубо улыбнулся. — А вовремя послать куда надо того, кого надо, это талант.

Он распахнул дверь целительского корпуса, пропуская Дану внутрь.

Девушка улыбнулась. Ненавязчивая забота и внимание друзей согревали.

Герцогиня почувствовала стыд за то, что и впрямь, с головой уйдя в учёбу, стала реже общаться с ними, и пообещала себе исправиться.

Занятия у Рида вновь начались с теории. В этот вечер второй куратор был дежурным целителем и ещё не успел закончить приём, поэтому отправил Дану в лабораторию, выдал свой старый конспект, открытый на нужной странице, три учебника и велел прочитать всё, что касалось насыщения препаратов магией. Освободившись, разобрал эту тему вместе с ученицей.

— А сейчас перейдём к практике, — мужчина поправил очки и придвинул оставленную для опытов микстуру. — Это снадобье от желудочно-кишечных расстройств. Если оставить его в том виде, в котором оно есть, то пациенту придётся выпить пять ложек микстуры и ждать, более получаса, пока она подействует. Вливай магию по изученной схеме. Только аккуратно.

Аккуратно не получилось. Дана не удержала сконцентрировавшуюся на кончиках пальцев Силу и бухнула в микстуру почти четверть своего резерва. Раствор начал светиться и переливаться перламутрово-голубоватым сиянием.

— Я всё испортила! — неподдельно огорчилась девушка.

— Не испортила, — успокоил её Рид. — Переборщила. Теперь хватит одной капли микстуры, чтобы пациент моментально забыл о деликатной проблеме. Но так щедро расходовать резерв не стоит. Сейчас ещё раз повторим порядок действий, а потом потренируешься с обычной водой.

Думаю…

О чём хотел сказать господин Ренуа, Дана так и не узнала. Ожил переговорный аппарат в кабинете, и усталый женский голос произнёс:

— Рид Ренуа, вас ждут в седьмой операционной. Пациент класса «ОТ».

— Хочешь пойти со мной? — спросил целитель, доподлинно зная, каким будет ответ. — Если понадобится, будешь ассистировать.

— А что такое класс «ОТ», — спросила герцогиня, пока они спешили в соседнее крыло, в котором находились операционные.

— Особо тяжёлый, — пояснил Рид. — Внутреннее кровотечение, опасные для жизни травмы, кровопотеря. Сейчас увидим.

В операционной были два молодых мага-практиканта. Пациентка, погружённая в стазис, лежала на операционном столе. При взгляде на тело девушки Лидане едва не стало дурно. Несколько раз герцогиня видела её в учебном корпусе. Тихая, незаметная, как мышка, второкурсница сторонилась всех, стараясь поскорее прошмыгнуть в аудиторию. А сейчас лежала вся в кровоподтёках и свежих ссадинах.

Один из парней раскладывал инструменты на столике рядом с пострадавшей.

— Групповое изнасилование, — пояснил второй парень, глядя на Рида.

— Разрыв влагалища, маточное кровотечение, трещины в заднем проходе, резаная рана на внутренней стороне бедра. Закрытая ЧМТ. И по мелочи — ушибы мягких тканей и ссадины. Господин Дэрлан подойдёт через несколько минут.

— Начнём без него, — целитель вымыл руки, вытер их тут же поданым полотенцем и подошёл к операционному столу. Распорядился: — Гейр, ты накладываешь швы на рану, Римальд ассистирует. Лидана, вы пока наблюдатель.

Второй дежурный целитель появился через несколько минут. Высокий мужчина с легкой сединой на висках.

— Почему посторонние в операционной? — строго спросил он, глядя на Дану.

— Это моя студентка, Висс, — пояснил Рид, снимая ладонь с головы девушки. — Римальд, фонарик! — Приподняв веко пациентки, посветил в глаз, проделал ту же процедуру со вторым глазом. — С черепно-мозговой я разобрался.

— Любишь ты в мозгах копаться, — беззлобно бросил господин Дэрлан, обрабатывая ладони каким-то раствором с лимонным запахом. — Ставь блок, я займусь нижней частью пострадавшей. Какого демона на ФБМ вообще девок берут? Почти все потом к нам попадают вот таким мясом!

Дана тоже задавалась этим вопросом, уже не раз. Понимая, что выбор у девушек, как и у неё в своё время стоял лишь между большим и меньшим злом, она всё равно не могла смириться с тем, что человеческая жизнь и здоровье здесь значили меньше плевка. И насилие над теми, кто не мог себя защитить, не наказывалось. Никак.

— Жестокий отбор, — пожал плечами её наставник, укладывая пальцы на виски лежащей на столе жертвы неведомых мерзавцев. — ФБМ — не пансион благородных девиц. Императору нужна сталь, а не лебединые пёрышки.

— Зуб даю на отсечение, что последняя фраза принадлежит Вальтормару, — хмыкнул Висс, изучая «рабочий материал». — Нда, зашивать тут бесполезно, даже зацепиться не за что. Придётся сращивать так.

Детородную функцию восстанавливаем?

— Конечно, — кивнул Рид.

Дана с интересом наблюдала за слаженной работой целителей. Из их ладоней вырывались приглушённые вспышки магии. Ассистенты, повинуясь коротким приказам, подавали необходимые инструменты.

— Лидана, подойдите, — поманил её наставник, когда они с коллегой закончили самое сложное. Указал на большой кровоподтёк на плече пациентки. — Уберите его.

— Я эту девушку что-то не помню, — задумчиво произнёс Дэрлан, уступая место возле операционного стола практикантам. — Работайте.

Парни касались ссадин на теле пациентки скупыми, отработанными движениями, вливая исцеляющую магию буквально по крупицам. Дана справилась со своим заданием, заслужив одобрительный кивок Рида, и отошла в сторону. Теперь она поняла назначение раствора, которым обрабатывал руки второй целитель. Средство создавало тонкую плёнку, не мешающую магу во время операции, и легко снимающуюся, словно перчатки, после неё. Собственно, именно это второй целитель сейчас и сделал. Поддев края плёнки, стащил «перчатки» с ладоней и бросил в мусорное ведро.

— Студентка Льенн получает параллельное образование по отдельно утверждённой программе, — пояснил Рид.

— А, та самая, значит, — во взгляде его собеседника появился интерес.

— Талантливая девочка. Как её-то к потрошителям занесло?

— Ещё вопрос, кто потрошители, — ответил Ренуа, спасая Дану от необходимости придумывать ответ. — Висс, присмотришь за пациенткой после выхода из стазиса, или мне остаться?

— Забирай свою студентку и иди, — Дэрлан махнул рукой.

Практиканты тем временем переложили бесчувственную девушку на каталку, накрыли до подбородка простынёй и вывезли из операционной.

Висс вышел следом.

— Примерно так и лечим, — складывая инструменты в стальной лоток, произнёс Рид. — После первого курса будешь проходить практику в приёмном покое. Привыкай. В операционных пострадавшие уже подготовлены к целительскому вмешательству. А поступают окровавленные, грязные, порой без сознания. Стазис на них чаще всего накладывают именно там.

— Бедная девушка, — Дана вздохнула, отгоняя мысли, что сложись всё иначе, на месте этой несчастной могла оказаться и она. — А вы так спокойно работали, сосредоточенно, без волнения. То, что с ней сделали, ужасно!

— Видели и похуже, — целитель мягко подтолкнул её к выходу и продолжил: — ФБМ и целительский созданы друг для друга. Материала для практики всегда в избытке.

— Но называть живого человека «мясом» цинично, — возразила девушка.

— В нашей работе без цинизма никуда, — Рид снял очки, протёр стёкла вытащенным из кармана платком. — Иначе — эмоциональное выгорание.

Нельзя пропускать через себя чужую боль, Дана. Её слишком много.

Помогай, но не теряя себя.

Герцогиня кивнула, погружённая в свои мысли. В операционной она словно отрешилась от всех эмоций, заразилась царящей там атмосферой холодного профессионализма. А сейчас мучительно переживала за незнакомую второкурсницу, даже имени которой не знала. И в очередной раз поражалась несправедливости. Девушек на ФБМ защищали либо брак или помолвка, либо имя покровителя. Остальных совершеннолетних можно было насиловать совершенно безнаказанно!

— На сегодня наши занятия окончены, — произнёс Рид, открывая кабинет. — Чай будешь?

— Буду, — согласилась Лидана.

За окном было темно, выл ветер, и дождь яростно барабанил в стекло, не в силах добраться до живого тепла. Целитель заварил обещанный чай, ароматный и горячий, и девушка наблюдала, как медленно кружатся лепестки василька в чашке. Появление Атора её не удивило. Дана успела привыкнуть, что он практически всегда забирал её после «спецкурса» у Рида. Особенно в те дни, когда погода совсем не радовала. И от его молчаливой заботы было тепло.

— Чай заварить? — целитель направился к чайнику.

— Нет, — отказался боевик, опускаясь на стул.

— Напрасно, — пожал плечами друг. — Скажи мне, ты специально с утра зверствовал, или это третий курс навыки внезапно растерял? Почему их было так много?

— Потому что они решили, что готовы драться в полную силу, — спокойно ответил Атор. — А я не стал отказывать им в этой малости.

— Добрый преподаватель, — покачал головой Рид. — Напомни, как называется единица измерения интеллектуальной мощности студентов ФБМ. Идиотоампер? Дебиловольт?

— Придурковатт, — подсказал боевик.

Дана едва не поперхнулась последним глотком чая. Такого определения она ещё не слышала.

— Аккуратней, не урони чашку, — обеспокоился целитель. — Ошпаришься.

— Я уже допила, — девушка поставила чашку на стол. — Спасибо.

— На здоровье, — Рид мягко улыбнулся. — Жду тебя в среду.

— Ты сегодня дежуришь? — спросил Атор, пока Дана складывала учебники. Получив кивок, заключил: — Тогда ничего тебе не желаю.

Увидимся.

Забрал у девушки потяжелевшую сумку с книгами, открыл портал.

Оказавшись в его блоке, Дана разулась и прислонилась к стене, закрыв глаза.

— Я так устала, — прошептала она.

— Умывайся и иди спать, — посоветовал мужчина. — Или открыть портал в женское общежитие?

— Не надо, — покачала головой девушка. Неохотно отлепилась от стены.

— Атор, почему на ФБМ узаконено насилие? Я не могу понять… За покалеченную кошку тех троих отчислили, а за покалеченного человека ответственности никто не несёт.

— Кошка пользу Академии приносит, — отозвался боевик. — А от студентов пользы никакой, сплошные убытки. До четвёртого курса. Иди в ванную, солнышко. Потом продолжим.

После душа Дана почувствовала себя бодрее. Накинув на сорочку халатик, вышла в коридор. Атор был в зале. Девушка хотела сесть рядом с ним, но мужчина перехватил её за талию и опустил на свои колени.

Впрочем, Лидана не возражала. Устроилась в его объятьях и притихла, уложив голову на плечо.

— Вернёмся к твоему вопросу, — боевик легонько поглаживал Дану по бедру. — Скажи мне, кого готовят на ФБМ?

— Боевых магов, наёмников и элитных убийц, — ответила девушка. — Людей, способных добыть нужную информацию, сделать правильные выводы из случайно оброненных фраз…

— Дана, я не просил цитировать преподавателей, — перебил Атор. — Проще и чуть шире: здесь готовят будущих сотрудников и агентов Тайной канцелярии. Все выпускники ФБМ так или иначе имеют отношение к этому чудесному ведомству.

— И ты тоже подчиняешься им? — заинтересовано протянула Лидана.

В ответ раздался тихий короткий смешок.

— Солнышко, речь сейчас не обо мне. Но если тебе так интересно, я подчиняюсь лично Императору. А глава Тайной канцелярии мой давний знакомый.

— Но какой прок Тайной канцелярии от того, что на ФБМ насилуют студенток? — непонимающе нахмурилась герцогиня.

— А какой прок тратить средства впустую? — прозвучало в ответ. — Арданская военная академия — единственное учебное заведение, которое берёт студентов на полный пансион. Питание, проживание, одежда, лечение и достаточно высокая стипендия. Помимо того, ФБМ, обеспечивает защиту своим адептам и не требует называть настоящее имя при поступлении. Разумеется, Империя заинтересована в том, чтобы получить отдачу. Жёсткие условия обучения, которые выдерживают не все, вседозволенность и свобода нравов — всего лишь дополнительные фильтры отсева. Слабые — это балласт. И в их интересах уйти раньше, чем стать чужой добычей. Остаются сильные, умные и хитрые. Они либо способны защитить себя сами, либо находят того, кто сделает это за них на определённых условиях. Ты же договорилась с Сайфером, сумев верно оценить ситуацию.

— Мирт не сумел бы защитить меня от Бергенсона, — тихо проговорила девушка. — И об обучении на целительском факультете не могло быть и речи.

— От насилия в стенах Академии он бы тебя уберёг, — Атор пожал плечами. — Изначально ты хотела именно этого.

Дана умолкла. В голосе боевика не было упрёка, он просто констатировал факт, но почему-то девушка почувствовала себя пристыженной. Изначально она вообще не задумывалась о том, что будет во время учёбы и после неё, упёрлась, как баран в идею мести, и не хотела видеть ничего другого.

— И всё-таки это слишком жестоко, — покачала она головой. — Почему бы просто не отчислить слабых, не допуская насилия и издевательств?

— Потому что для кого-то этот жестокий урок может стать ступенькой вверх, — спокойно пояснил мужчина. — Кто-то сломается окончательно и пойдёт на дно, кто-то сделает выводы и сумеет собраться. Злость и ненависть могут быть хорошим мотиватором. Как и желание выжить и дать по шее всем обидчикам.

— Но большинство ломается окончательно, — Дана вздрогнула всем телом, на миг примерив на себя сказанное Атором.

— Расплата за собственную глупость, не более того, — безжалостно припечатал хаосит. — Выбор есть всегда. Не умеешь принимать правильные решения — прими последствия неправильных.

— Но почему тогда об этом не говорят до поступления? — пыталась спорить девушка. — Это было бы честно. И почему те, кто уходит, не рассказывают?

— Жизнь в принципе не слишком честная штука, — хмыкнул боевик. — А отчисленные не болтают. Кому-то — блок на память, с кого-то — клятва на крови с запретом разговаривать на темы связанные с обучением на ФБМ. Зависит от ситуации.

— А фиктивная помолвка тоже не спасёт? — на всякий случай уточнила девушка и тут же ответила сама: — Не спасёт… До совершеннолетия без согласия опекунов или родителей заключить её нельзя, а после — уже незачем.

Маг кивнул, подтверждая справедливость предположения, и Лидана снова ненадолго замолчала, обдумывая услышанное. С одной стороны, жестокость была обоснована: Империя хотела получить бойцов, любого пола, и таким образом отсекала лишних и случайных людей. С другой — зло всегда оставалось злом. И навряд ли жертвам насилия было легче от мысли, что они сами допустили произошедшее. А ещё она задумалась над вскользь оброненной фразой Рида о том, что сочетание факультетов в Академии не случайно. ФБМ и целительский действительно были созданы друг для друга.

Атор тоже молчал. Обнимал её сильно, властно, и в то же время удивительно бережно. Оберегая и жалея. И от этой молчаливой поддержки в душе девушки поднималась тёплая волна благодарности.

Дана нежилась в его объятьях и больше уже ничего не хотела спрашивать. Просто быть рядом с ним, чувствовать его дыхание на своих волосах и больше ничего не бояться, потому что он сумеет защитить от любой напасти. Потому что рядом с ним не случится ничего плохого.

— У тебя есть планы на завтрашний вечер? — внезапно спросил мужчина.

— Нет, — Дана покачала головой.

— Значит, после занятий я тебя заберу, — проинформировал он.

Скользнул губами по виску: — А теперь спать.

Проснувшись среди ночи, герцогиня несколько мгновений лежала неподвижно, чувствуя тёплую руку, обнимавшую за талию. Потом шевельнула бёдрами, прижалась к паху боевика, потёрлась об него ягодицами.

— Отдохнула? — шепнул Атор, прижав девушку к себе.

— Угу, — мурлыкнула она, выгибаясь в его руках. И когда мужчина совершенно неожиданно отстранился и поднялся, непонимающе замерла под одеялом. — Ты куда?

— Ты не принимала пастилку, — пояснил боевик от двери. Вернулся через несколько секунд, протянул пастилку и чашку с водой. — Ни к чему потом лишний раз тревожить Рида?

Дана послушно проглотила противозачаточное, запила водой. Но шаловливое настроение исчезло. Почему-то стало очень обидно, что Атор так внимательно следит за тем, чтобы не допустить её беременности. И тихий голос здравого смысла, подсказывающий, что мужчина заботится в первую очередь о ней, не успокаивал.

— Ты не хочешь детей? — спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хочу, — боевик опустился рядом с ней. — Но не вижу причин торопиться. Тебе всего шестнадцать. Закончишь учёбу, и вернёмся к этому разговору. Реализуй свой целительский дар, солнышко. Стать матерью успеешь.

Он ласково коснулся губами щёк Лиданы, потом носика и в заключение нежно поцеловал губы. Привлёк к себе обиженно сопящую, словно ёжик, герцогиню. Рано или поздно этот разговор должен был состояться.

Почему бы не сейчас?

— А ты уверен, что потом этот вопрос будет актуален? — девушка высвободилась из его объятий. — Твоя страсть ко мне пройдёт, физическое влечение никогда не длится слишком долго. И что тогда? У нас разный жизненный опыт, разные взгляды на многие вещи… Да хотя бы потому, что я элементарно младше на двенадцать лет! — Она вздохнула, собираясь с мыслями, затем продолжила: — Все чувства рано или поздно отгорают. Или перерождаются, начиная играть новыми красками. Но чем я могу заинтересовать тебя? Рано или поздно тебе надоест…

— Любые отношения — это работа двоих, — Атор снова привлёк её к себе. — Силы, время, компромиссы, неизбежное столкновение интересов. Я понимаю, что тебя тревожит, Дана. Чувства действительно могут меняться со временем. Точно так же может надоесть и тебе.

Страсть — лишь одна из эмоций. Только на физическом влечении (желании отношений не построить. Нужно что-то большее.

Девушка кивнула, уже не пытаясь отстраниться. Одно то, что боевик не назвал вопрос идиотским и не посоветовал не забивать голову всякой ерундой, вселяло надежду. Дана полностью разделяла его мнение о том, что отношения зависят от работы двоих. Но Атор, сказав о том, что понимает её тревогу, умолчал о том, что чувствует к ней, помимо очевидного желания… И это беспокоило.

— Например? — спросила девушка, надеясь вызвать мужчину на откровенность.

— Как минимум, доверие и уважение, — не раздумывая ответил он. — И готовность поступиться какими-то своими убеждениями и желаниями ради того, кто рядом. Я к этому готов.

Дана притихла, прижимаясь к боевику. Она хотела услышать не совсем это, но задавать прямой вопрос была не готова. Боялась, что ответ не понравится. Пальцы Атора медленно перебирали её волосы, вторая его ладонь по-хозяйски лежала на бедре, расслабленно поглаживая через тонкую ткань сорочки. «А ведь он и раньше сдерживал свои желания», — Лидана повернулась к нему, коснулась губами щеки. От этой мысли и от того, что и сейчас боевик не пытался уйти от разговора, не стремился поскорее перевести беседу в горизонтальное положение, стало спокойнее. Он заботился о Дане, и девушка прекрасно это понимала. Но червячок сомнения всё-таки точил… «А, к ночным тварям всё!» — герцогиня тряхнула головой и решительно передвинула руку Атора к себе на грудь. Главное она узнала, а всё остальное прекрасно может подождать до утра.

Сразу после завтрака боевик ушёл, проследив, чтобы она приняла ещё одну пастилку и пообещав вернуться к обеду. А на вопрос о том, что он запланировал на вечер, лишь улыбнулся и заявил, что Дане понравится.

Изнывающей от любопытства девушке казалось, что пары тянутся бесконечно долго. Но наконец учебный день закончился. Перескакивая через ступеньку, Лидана взбежала на третий этаж, постучалась в дверь кабинета куратора.

— Заходи, — раздалось из-за неё. Боевик стоял возле шкафа, держа в руках папку с документами. Бросил на закрывшуюся за Даной дверь запирающее заклинание, указал на стул: — Подожди минуту, мне нужно кое-что посмотреть.

Положил папку на стол и склонился над ней, перебирая аккуратно сложенные листы. Дана откровенно любовалась им. Мужчина был в привычных чёрных штанах, но вместо футболки на нём сегодня была рубашка с закатанными по локоть рукавами. Форменная куртка висела в углу. От воспоминаний о том, как однажды по этому кабинету уже рассыпались пуговицы, у девушки пересохло в горле. Она поднялась, медленно подошла к Атору, кончиками пальцев коснулась его плеча.

Боевик вопросительно взглянул на неё.

— Я кое-что вспомнила, — чувствуя, как приливает к щекам жар, проговорила Дана. — В тот день ты тоже был в рубашке.

— Сегодня ты не прогуливаешь пары, — мужчина мельком взглянул на какой-то документ и закрыл папку. — Счастлив слышать, что настолько тебя впечатлил. Хочешь повторить занимательный опыт?

Полюбовавшись на смутившуюся герцогиню, негромко усмехнулся и шагнул к шкафу, чтобы поставить документацию на место. А потом вернулся к девушке. Встал рядом с ней, касаясь плечом, повторил:

— Так что, девочка моя, решишься снова уничтожить мою рубашку?

Он дразнил Лидану, откровенно провоцировал, гадая, решится ли она вступить в эту игру.

— Не то настроение, — заливаясь краской ещё сильнее, нахально пискнула герцогиня.

Она понимала, что такой ответ не может остаться безнаказанным, но не ожидала, что маг моментально сгребёт её в обьятья, усадит на столешницу и вопьётся в губы таким яростным поцелуем, что перехватит дыхание. Дана была уверена: если бы она не сидела на столе, у неё подогнулись бы колени. От дикой, неприкрытой страсти темнело в глазах. Атор просто целовал её, но так, что это было откровенней всего, что происходило между ними раньше. Его язык переплетался с её, властно проникал в рот, и это было одновременно развратно и безумно притягательно.

Дана сама не ожидала, что ответит на этот порочный поцелуй с таким же первобытным вожделением, безумным голодом, вцепившись в плечи мужчины, как нищий в золотой слиток. Она задыхалась, дрожа, словно в лихорадке, ловя каждое прикосновение, а внизу живота скручивалась знакомая огненная пружина, заставляя сладко замирать от предвкушения.

Девушка застонала и в то же мгновение Атор отпустил её и отстранился.

— А я бы с удовольствием порвал твою рубашку, — шепнул он. — Но раз ты не в том настроении, не стану этого делать.

— Мы куда-то собирались, кажется, — Дана спрыгнула на пол и снова осмелела: — Или культурная программа на сегодня закончилась?

— Ещё не начиналась, — губы Атора тронула лёгкая улыбка. — Но тебе лучше переодеться в платье. И надень серьги от Кортасара.

Он повёл свою юную спутницу в одну из самых известных достопримечательностей столицы — Парящий ресторан. Здание, напоминающее по форме гигантский огранённый бриллиант, находилось в западной части города, на высоком холме. Основание «алмаза» поддерживали семь высоких колонн из молочно-белого мрамора, украшенных цветочным орнаментом. Столь искусно вырезанным, что казалось, будто опоры вначале увили цветами, а после заставили растения окаменеть. Магически укреплённое стекло стен было прозрачным со стороны посетителей, а при взгляде снаружи — матово-розовым днём и переливающимся всеми цветами спектра вечером и ночью. Входом служил стационарный портал, и далеко не каждый желающий, даже при наличии средств мог сюда попасть. Но для Императорского Жнеца закрытых дверей не существовало.

Услужливый метрдотель проводил пару к столику в нише у окна. Дана, и не мечтавшая побывать в Парящем ресторане, с интересом взглянула на полукруглую сцену. Несколько мужчин в тёмно-синей униформе расставляли там музыкальные инструменты. А после, опустившись на предупредительно отодвинутый стул с мягкой спинкой, восхищённо подалась к стеклу, залюбовавшись вечерним Арданом. Столица сверкала и переливалась, вспыхивал и гас в окнах свет, загадочно мерцали вывески и витрины. По улицам ползли экипажи, и огоньки фонарей с высоты казались живыми светлячками.

— Какая красота! — поделилась впечатлениями девушка, на мгновение оторвавшись от зрелища. Глаза её сияли от удовольствия. — Можно любоваться бесконечно!

— Рад, что тебе здесь нравится, — Атор, как обычно, был скуп на эмоции. Протянул Дане меню. — Что тебе заказать?

— Мороженое со взбитыми сливками и кусочками фруктов, — открыв страницу на десертах, тут же решила девушка. Это лакомство не было широко распространено в Империи, стоило дорого и подавали его далеко не в каждой таверне. Дана пробовала его в свой первый визит в Ардан с родителями, и тогда десерт произвёл на неё неизгладимое впечатление.

Перелистнула меню к напиткам: — А кофе «Морозное искушение» — это что?

— Кофе с молоком, шариком мороженого и зефиром, который растворяется и даёт особенно вкусную пенку, — боевик усмехнулся, услышав восторженное «хочу» и посоветовал: — В качестве основного блюда, учитывая твои вкусы, рекомендую «Зимний поцелуй». Это шарики мороженого, обжаренные в глазури, секрет которой местный повар не выдаёт ни за какие деньги. Одна из маленьких коммерческих тайн Ардана. И обрати внимание на вырезку под брусничным соусом.

Фирменное блюдо.

Заинтригованная Лидана согласилась на всё и ни на секунду об этом не пожалела. Со сцены доносилась музыка, за стеклом всё так же сиял огнями вечерний город.

— Ох, боюсь, в меня больше ничего не поместится, — доедая вкуснейшее мороженое, Дана с сомнением покосилась на кофе.

— Вообще ничего? — Атор слегка приподнял бровь. — Никуда?

Девушка кивнула, и буквально через секунду зарделась, поняв скрытый в вопросе пошлый смысл. Попыталась выкрутиться.

— В рот уже точно. Ой… То есть, я не это хотела сказать.

— Да я и не рассчитывал, — пожал плечами мужчина.

— Тут же люди, — смутившись окончательно, возмущённо шепнула маленькая герцогиня. — А ты… ты такие скабрезности говоришь!

— Мой вопрос был совершенно безобидным, — не согласился боевик.

— А вот твой ответ уже наводит на определённые мысли. Не переживайте, моя прекрасная леди, нас никто не услышит. В основание каждого столика вмурован артефакт, создающий что-то вроде купола тишины, но звукопроницаемого с внешней стороны. Мы слышим музыкантов, а наш разговор невозможно услышать, даже если остановиться в метре от столика.

— А эти артефакты случайно не умеют записывать самые интересные разговоры? — предположила Дана, пытаясь сменить тему.

— Молодец, — похвалил мужчина. — Реагируют на определённые слова и их сочетания. Слушать личные разговоры о делах, не имеющих никакого отношения непосредственно к интересам государства, никто не станет. — Улыбнулся, наблюдая, как девушка допивает кофе. — А ты боялась, что кофе в тебя не поместится.

— Я запиваю стресс, — парировала Лидана.

— Его обычно немного другим запивают, — в янтарных глазах боевика плясали искорки веселья.

— С тобой иногда совершенно невозможно разговаривать! — возмутилась собеседница.

— Привыкнешь, — спокойно пообещал хаосит.

После ресторана Лидана захотела пройтись. Дождя в этот вечер не было, и девушка наслаждалась неспешной прогулкой. Воздух был наполнен знакомым запахом. Было в нём что-то неуловимо пряное и свежее. Пока — едва ощутимое среди аромата последних опавших листьев и мокрой земли. Чем ближе к центру города, тем более людно и шумно становилось на улицах. Многие пары несли в руках охапки лаванды и девушка наконец определила, что за пряный запах витал вокруг.

— Лавандовое счастье! — к Дане и Атору подбежали две девчонки, на вид — не старше тринадцати-четырнадцати каждая, смеясь, увенчали венками из лаванды. — Благослови Пресветлый!

— Спасибо, — растерянно произнесла Дана, поправляя неожиданный подарок.

В герцогстве С’аольенн этот обычай не прижился. Северяне скептически относились к подобным веяниям. А вот столица и южные регионы ежегодно праздновали Лавандовую ночь. Согласно поверью, когда-то давно сам Пресветлый осенью ходил по миру. И когда влюблённая пара испросила у него благословения, бог не отказал. Но на склоне горы, возле которой он встретил влюблённых, не было цветов — лишь несколько засохших стебельков лаванды. И Пресветлый увенчал брачующихся венками из них.

ГЛАВА 17

Когда и почему появилась традиция заключать «лавандовый брак» — шуточный, длящийся лишь до рассвета, не налагающий никаких обязательств, не знал никто. Но распространилась она быстрее морового поветрия. Служители Пресветлого вначале пытались бороться с внезапно вспыхнувшей народной любовью к празднику, запрещали, увещевали, и в итоге смирились, решив возглавить и хоть немного упорядочить гуляния.

Всё, что происходило после заключения «таинства», оставалось на совести пары, решившейся на этот союз. Жрецы не спрашивали имён, не делали записей в книгах. Но немало влюблённых, соединивших ладони в Лавандовую ночь, после приходили в храм, чтобы произнести клятвы уже всерьёз.

— Похоже, за нас уже всё решили, — внезапно усмехнулся Атор и потянул девушку к стоявшему возле огромной повозки с лавандой жрецу с лучистым взглядом. — Пойдём.

— Дети мои, хотите связать себя узами лавандового брака до первых лучей солнца? — служитель улыбнулся. — Похвально. Сердце Пресветлого радуется, когда ещё одна пара становится счастливей.

Примите этот скромный цветок, как знак божественной милости и благодати.

Жрец протянул Лидане маленький букетик, перехваченный алой лентой, а боевику — целую пушистую охапку душистой лаванды.

— Повторяй за мной, сын мой, — он повернулся к хаоситу. — Беру тебя в супруги, обещаю любовь, верность, защиту и понимание на всё время лавандового брака. Да поможет мне в этом Пресветлый!

Хаосит повторил, глядя в глаза своей юной герцогини. На щеках девушки расцветал румянец, дыхание сбивалось. «Неужели он всё-таки меня любит?» — стучало у неё в голове.

— Твоя очередь, дочь моя, — по-доброму улыбнулся ей служитель Пресветлого.

Словно в бреду, Дана послушно произносила простые слова клятвы, не замечая ничего вокруг. В голове было странно легко, а мир сузился до одного Атора и взгляда его янтарных глаз.

— По традиции, следует увенчать друг друга лавандовыми венками, как символами вашего брака, но вижу, что вас уже одарили, — произнёс жрец. — Идите с миром, дети мои, и пусть ваш лавандовый брак вскоре станет настоящим.

— Зачем ты это сделал? — спросила Дана, когда они отошли от служителя Пресветлого.

Замерла в ожидании ответа, надеясь услышать заветное признание.

Сердце билось подстреленной птицей.

— Захотел, — спокойно ответил мужчина, разрушая розовые мечты. — Заодно с полным на то правом буду требовать с тебя супружеский долг.

Начну прямо сейчас.

Он взял её за руку и повёл к ближайшему зданию с переливающейся вывеской «Меблированные комнаты на часы и сутки». Стоявший за стойкой толстый мужчина с лысиной, увидев пару с лавандой, понимающе усмехнулся, и бросил:

— Вовремя вы, молодые. Последняя комната осталась. Под самой крышей, с балкончиком. На сколько брать будете?

— До утра, — боевик щедро бросил на стойку золотой. — Прикажи бельё сменить, и две бутылки вина поставь. А мы пока подождём тут.

— Гранька! — рявкнул мужик. — Бегом сюды! Смени бельё в комнате с балкончиком, да живо! Господин, а какое вино изволите?

— «Кровь демона», — ответил Атор, прижимая к себе Лидану.

Девушка была подозрительно тихой и, похоже, совсем не радовалась.

Через несколько минут служанка доложила, что всё готово. Владелец заведения как раз успел принести из погреба вино, до блеска протёр льняной тряпкой два высоких бокала. Поставил их на поднос, положил туда же штопор и сам первым поднялся по лестнице, указывая путь.

Оставив вино на столе, с поклоном удалился.

Дана сняла венок, положила его на покрывало, хотя хотелось отшвырнуть в угол. Села, опустив голову. Глаза щипало от непролитых слёз. Размечталась, дурочка… Любви захотелось. «Знай своё место, Дана, — горько усмехнулась она. — Раздвигай ноги и радуйся, что Атор думает и о твоём удовольствии».

— Не хочу, — отказалась она от протянутого бокала.

— Пей, — приказал мужчина. — До дна. Помочь?

Бокал был наполнен до краёв. Не рискнув спорить, Дана выпила обжигающую сладковато-тягучую жидкость. В голове тут же зашумело.

— Теперь рассказывай, — хаосит сел рядом, по-хозяйски перетянул её к себе на колени. — Или ещё налить?

— Всё прекрасно, — не смотря на него, произнесла девушка.

— То-то я смотрю, ты от счастья сейчас разревёшься, — хмыкнул Атор.

— Признавайся, что опять придумала.

— Ты потащил меня заключать лавандовый брак, потому что тебе так захотелось, — Дана глубоко вздохнула. — Даже не спросил, хочу ли я…

Как всегда! Моё мнение тебя не интересует! А, нет, вру! Интересует.

Когда спрашиваешь, взяв меня в очередной раз, хорошо ли мне было! И то, только для того, чтобы потешить своё самолюбие! Я для тебя — постельная игрушка без права голоса!

Она почти кричала, из последних сил сдерживая слёзы. Атор слушал внимательно, янтарные глаза были спокойны.

— Чего ты хочешь? — спросил он, когда девушка, высказавшись, умолкла. — По существу, Дана. Чётко и коротко.

— Ничего я не хочу, — Дана дёрнула плечиком, нервно разглаживая несуществующие складки на платье. — Ты меня сюда зачем привёл?

Трахнуть? Вот и не лезь в душу!

— Герцогиня, вы как выражаетесь? — пожурил боевик. — Где ваши манеры? И прекрати истерить! Чего. Ты. Хочешь. Чётко и ясно.

— Чтобы ты оставил меня в покое! — выкрикнула девушка.

— Понятно, — кивнул мужчина. Дотянулся до бутылки, налил ещё один бокал. — Пей.

— Не буду, — надулась герцогиня.

— А куда ты денешься? — поднял бровь хаосит. — Не хочешь признаваться ты — признается бутылка вина. Точнее, пару бокалов. Тебе хватит и этого.

— Любви я хочу, — всхлипнула девушка, сдаваясь. — Просто любви…

Чувств…

— И чего тебе не хватает? — вполне искренне не понял Атор.

— Я для тебя просто тело, — пожаловалась Дана. — И всё, что ты вчера говорил про отношения… просто, чтобы успокоить.

— Сама придумала или кто-то помог? — боевик дёрнул щекой. — Солнышко, будь ты просто телом, я бы переспал с тобой ещё тогда, за пару дней до твоего шестнадцатилетия, а не ждал целый месяц.

Брюнетка в его объятьях настороженно затихла. Прижалась щекой к его плечу, свернувшись обиженным котёнком. Молчала, ожидая продолжения.

— Тысяча ночных тварей во главе с Пересмешником, — Атор вздохнул, поняв, наконец, что так тревожило его маленькую герцогиню. — Дана, тебе признания нужны? Люблю я тебя, люблю. Неужели непонятно?

Девушка опустила голову, стыдясь прорвавшейся истерики. Понимала, что выглядела глупо и жалко. Но за последние несколько дней этот вопрос совершенно измучил её, и услышать, наконец, что все страхи и переживания были напрасны, было жизненно важно. Да, ей нужно было это признание, пусть даже такое обыденное и абсолютно неромантичное!

Обыкновенная констатация факта, без прикрас. Потому что не было ощущения хуже, чем это состояние неопределённости, когда ты говоришь что любишь, а в ответ — лишь тишина. И земля из-под ног, и снова одна — против целого мира, и никто, никто не ценит просто так, безусловно, просто за то, что ты есть. Уткнувшись в плечо боевика, она рассказывала об этом, вначале медленно, подбирая каждое слово, а потом — торопливо, перебивая саму себя, выворачивая душу наизнанку, боясь испугаться и остановиться.

Атор слушал внимательно, успокаивающе поглаживая девушку по голове, понимая, что сейчас Дана говорит о самых сильных страхах, осознанно доверяясь ему до конца, до того предела, за который не просто нельзя — за который уже некуда. И когда его маленькая герцогиня, выговорившись, затихла, с минуту молчал, подбирая слова.

— Я понял тебя, — наконец медленно проговорил он, чувствуя, как напряглась и сжалась девушка в его объятьях. — Дана, я не умею говорить о чувствах. И скорее всего, уже не научусь. Давай ты просто будешь знать, что всё в порядке, и закроем эту тему.

— Ты предпочитаешь действия, а не слова, я помню, — тихо отозвалась она. — Спасибо, что выслушал. Я… я боялась, что скажешь, мол, глупости это всё, и нечего голову дурить себе и тебе.

— И ударю по самому больному? — Атор легонько коснулся губами виска Лиданы. — Своих не убивают, солнышко. Не подливают масла в огонь и не оставляют в трудную минуту. Потери общие.

Продолжать разговор Дана была не в силах. Слишком откровенно, слишком на грани, и каждое слово — острее кинжала. Нужна была передышка. И тепло рук любимого мужчины, чтобы убедиться — она живая, настоящая, и всё, что происходит, происходит на самом деле.

Повернула голову, подставляя губы для поцелуя, одновременно потянув шнуровку на лифе платья. Ткань с тихим шуршанием сползла с плеч.

На этот раз Атор ласкал её нежно и неторопливо, словно в противовес яростному, дикому натиску в его кабинете. Касался губами разгорячённой, чувствительной кожи, заставляя изнемогать в ожидании более откровенных ласк, плавиться от желания.

— Подожди, — тихонько выдохнула Дана, чувствуя, что страсть вот-вот возьмёт над ними верх. Высвободилась из объятий мужчины, попросила:

— Сядь, пожалуйста. Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо…

Опустилась на колени на брошенную на пол подушку. Почему-то сейчас уже не было страшно и стыдно. Дарить такие ласки любимому больше не казалось зазорным и неправильным. А слышать, как тяжело и хрипло дышит мужчина, чувствовать, как дрожит его тело, и знать, что он так реагирует на неё, было до безумия приятно.

А после они сплетались в объятьях в извечном и древнем танце любви, становясь единым целым. И не было границ и запретов, были только страсть и нежность. И долгое, яркое удовольствие, разделённое на двоих.

* * *

В углах комнаты плясали тени, пахло лавандой, охапка которой была небрежно отброшена на пол. Атор сидел на краю кровати, о чём-то размышляя. Дана поднялась на локте, прикрывая обнажённую грудь простынёй, взглянула на чёткий профиль боевика. Мужчина едва заметно хмурился. Губы его были сурово сжаты. Какие мысли его одолевали в этот момент, девушка не знала. Но не стала спрашивать, интуитивно чувствуя, что тревожить боевика сейчас не стоит. Хотелось пить, и, завернувшись в простыню, Дана направилась к графину с водой.

— Налей и мне, — попросил хаосит.

В два глотка опустошил протянутый стакан, вернул девушке. Потянулся за одеждой. Спокойный, собранный, принявший какое-то решение. Дана тоже начала одеваться. И не выдержала, спросила:

— Что будет дальше? С нами…

— Больше, чем «лавандовый брак», я предложить не могу, — с глухой, почти звериной тоской прозвучало в ответ. — Хочу, но не могу.

— Почему? — сердце в груди Лиданы на миг застыло, пропустив удар.

— Герцогине сын плясуньи из бродячего театра — не ровня, — он согревал дыханием её холодные пальчики. — Но я буду рядом столько, сколько ты захочешь. И даже дольше.

— А если я откажусь от титула? — было больно дышать. Воздух сгустился до предела, отказываясь проникать в лёгкие. — Зачем он мне, если… если рядом не будет тебя?

— Я буду рядом, — Атор усадил её на колени, укачивая, как ребёнка, но говорил серьёзно. — Ты — последняя в роду, милая. И род С’аольенн не должен прерваться. Император не позволит тебе отказаться от титула. Не будем вдаваться в подробности, просто поверь на слово, что рычаги давления у него найдутся. И я не хочу такой жертвы. Это слишком большая цена за возможность назвать тебя женой. И заплатишь за это ты, а не я.

— А есть другие варианты? — глухо спросила девушка.

— Два, — кивнул боевик. — Если аристократ или аристократка заключают брак с простолюдином, их дети не имеют прав на титул. Но в законе есть лазейка. Если ты родишь ребёнка вне брака, он унаследует твой титул. И ты сможешь ввести его в род. И второй вариант, при котором не будут трепать имя герцогини, посмевшей родить вне брака: фиктивный брак с кем-нибудь из младших сыновей обнищавших аристократов. Твоему фиктивном мужу — деньги, тебе — видимость законности. В этом случае ты тоже сможешь ввести наших детей в род С’аольенн. В их жилах будет течь твоя кровь.

— Тебе не нравятся оба варианта, — Дана выпрямилась, взглянула в янтарные глаза мужчины.

— Не нравятся, — согласился он. — Но титула у меня нет. И предпосылок получить его — тоже.

— Несправедливо, — девушка прикусила губу.

— Иначе не будет, — сухая констатация факта. — Помнишь, что я говорил тебе про целесообразность для Империи? Личная трагедия — это личная проблема тех, кого она коснулась.

— Но у нас хотя бы есть возможность быть вместе, — закончила Дана.

— И это уже немало… — Прильнула к боевику и попросила: — Давай вернёмся в Академию.

Она не хотела больше оставаться в этих стенах, слышавших сотни искренних и тысячи фальшивых признаний. Откровенный разговор прояснил многое, но сладкий вкус разделённой любви диким мёдом горчил на языке. А единственными клятвами, данными друг другу, останутся те, что они с Атором произнесли сегодня, глядя в глаза друг другу под весёлый гомон толпы. И лаванда им свидетель. Лидана подняла с пола перехваченный алой лентой букетик. Пусть останется на память.

Боевик коснулся амулета, открывая портал. Шагнул в светящуюся рамку вслед за девушкой, не забыв прихватить со столика вторую, пока ещё не открытую бутылку вина. Лидана отреагировала спокойней, чем он ожидал, но Атору не было от этого легче. Пожалуй, впервые он сожалел об отсутствии титула. Но не существовало возможности получить его кроме как из рук Императора. А Владыку хаосит вполне устраивал и в качестве обыкновенного наёмника.

* * *

Ардан. Здание Тайной канцелярии. Вечер

Эдар Бретон медленно шёл по коридору. Разговор с доставленным пред светлые очи Главы Тайной канцелярии герцогом Коулом Бергенсоном оказался не из лёгких. Старый хитрый лис, даже припёртый к стенке отпирался до последнего. Заявил, что запись на кристалле — подделка, наверняка сыну угрожали перед тем, как жестоко убить. Мастерски разыгрывал из себя убитого горем отца, лишившегося сразу двух сыновей, и был прекрасно осведомлён о своих правах. Бретон вёл допрос лично, привычно назвавшись следователем по особо важным делам. О том, что он уже несколько лет возглавлял Тайную канцелярию, не знали даже родные.

Бергенсон даже со связанными антимагическими путами руками держался со спокойным достоинством, сидел на колченогом стуле, словно на троне. На вопрос, почему он приказал без суда и следствия казнить женщин, насильно удерживаемых его наследником, вежливо напомнил, что именно эти дамы жестоко убили обоих его сыновей, а после ещё и поглумились над телами покойных. И он, как глава герцогства, имел полное право вынести приговор. Что и было сделано.

Хитрая, изворотливая мразь, неспешно и незаметно подготовившая виртуозный заговор, имевший все шансы увенчаться успехом. Коул не учёл только одного: что так необходимая ему наследница С’аольенн найдёт защитника в лице самого Императорского Жнеца. И Атор не поленится прийти за любовницей, наплевав на возможные последствия.

Впрочем, Вальтормар, как всегда, провернул дело виртуозно. Обосновал визит Уставом Арданской военной академии в целом и ФБМ в частности и никого не убил.

Дело осложнялось тем, что улик, кроме принесённого Атором кристалла с исповедью Бенедикта Бергенсона, против Коула не было. А Бенедикт подробностями не владел. Слуги же в поместье либо были связаны клятвой, не позволявшей им свидетельствовать против хозяина, либо ничего не знали. А те, кто что-то знал и мог рассказать, были мертвы, либо пропали без вести. Причём умный герцог позаботился о том, чтобы казнённых не поднял даже некромант. Мр-р-разь!

— Ваше благородие, ментальный маг прибудет через час, — заглянул в допросную молодой стажер.

— Значит, поторопимся, — Глава Тайной канцелярии встал, с хрустом размял пальцы. — Господин Бергенсон, в последний раз предлагаю проявить гражданскую сознательность, пойти навстречу следствию и покаяться в совершённых преступлениях. Чистосердечное признание облегчает душу.

О том, что оно же увеличивает срок, Бретон благоразумно умолчал.

— Мне нечего вам сказать, — на холёном лице герцога показалась улыбка. — А на принудительное ментальное сканирование аристократа требуется санкция Императора. Могу я с ней ознакомиться?

— А вы и так согласитесь, — улыбнулся в ответ Эдар. — У нас со следствием сотрудничают все.

Он ударил коротко, почти без замаха. Коул улетел в дальний угол вместе со стулом. Барон присел над ним на корточки и ласково проговорил:

— Ты, высокородный мерзавец, ещё не понял, во что ввязался. Ты собирался государственный переворот организовать. А у меня тут семья.

И у ребят моих — семьи. А за своих тебя любой на кусочки разрежет.

Маленькие, с мизинец толщиной. Так, что жить будешь максимально долго, чувствуя, как тебя разбирают по частичкам. А потом эти кусочки закопают в куче отбросов. И чертополох сверху вырастят. Жирный и колючий.

— Ты не смеешь… — с ненавистью выдохнул герцог.

— Смею, — уверил его Эдар. — И никто тебя не найдёт. Да и искать не станут. Был герцог Бергенсон да весь вышел. Вместе с супругой. У нас тут полномочия, ваша светлость, практически неограниченные.

Особенно, когда дело касается государственной измены.

— Я всё равно ничего не скажу! — прошипел Коул.

— И не надо, — неконфликтно согласился барон, поднимаясь. Открыл ящик стола, извлёк из него кляп и молоток. — Не говори. Я хоть удовольствие получу. Узнаю наконец, сколько костей можно переломать, пока человек в сознании. Любопытство мучает. Старею, наверное…

Глава Тайной канцелярии не любил пытки и не был жестоким. Но подонок, менее чем за сутки казнивший почти два десятка человек, в том числе ребёнка — девочку лет четырёх от силы — по определению не заслуживал ничего, кроме гильотины. А ещё лучше — петли.

Герцог Бергенсон созрел к конструктивному диалогу после пяти сломанных пальцев. Точнее, он начал проявлять желание сотрудничать со следствием уже после второго удара молотком, но Эдар для верности прошёлся незаменимым в допросном деле инструментом по всей пятерне мерзавца. А то вдруг передумает общаться? Решит, что это была шутка?

Нет уж, раз взялся за дело, надо довести его до конца.

Разговорившийся герцог, нервно поглядывавшийся на небрежно постукивающего молотком в опасной близости от пальцев пока ещё здоровой руки(исключительно для профилактики) Бретона, выложил всё.

Ментальный маг, явившийся ровно через час, лишь подтвердил достоверность информации. Размах заговора, благополучно прошляпленного Тайной канцелярией, поражал. На протяжении десяти лет Коул Бергенсон вёл тайные переговоры с Империей Мауро, давно желавшей «скушать» процветающий Ардан вместе с его золотодобывающей промышленностью. Плацдармом для вторжения должны были послужить земли Бергенсонов и С’аольеннов, с их полезной магией рода. А себя герцог видел, разумеется, новым правителем. И вполне готов был принести соседям необходимые вассальные клятвы.

И всё шло прекрасно до тех пор, пока тихий и наивный, но упрямый С’аольенн не отказался выдать старшую дочь за Бенедикта, мотивировав это нежеланием самой Лиданы. Дескать, хоть и выгодная партия, да и сосед, но слово дочери решающее. Не помогли уговоры, шантаж, и даже подкуп. А ждать, пока подрастёт Флер, Коул не мог. Пришлось срочно корректировать план и на год раньше, чем планировалось, устроить несговорчивым соседям кровавую баню. Благо, мотивы были созданы заблаговременно. Ремон С’аольенн быстро пал жертвой ангельской красоты жены соседа из империи Мауро и проводил со сговорчивой дамой едва ли не больше времени, чем с законной супругой.

Всё шло как надо. Коул заранее подкупил нескольких чиновников, чтобы его вопросы решались без проволочек, и не тревожился относительно будущего опекунства над Лиданой и Флер. В доме C’аольеннов были верные ему люди, в нужный момент ослабившие защиту. Но наёмники-маурийцы во время нападения на поместье случайно убили младшую сестру. А старшей каким-то образом удалось удрать практически из-под венца! План, идеальный, выверенный до мелочей, грозил пойти прахом из-за цепочки нелепых случайностей. Коул назначил награду за сбежавшую девчонку, отчаянно надеясь, что маленькая герцогиня не погибнет вдали от дома. Её искали по всей стране, не поднимая особого шума, но Лидана словно сквозь землю провалилась.

А добраться до родового камня без девчонки было невозможно.

Бергенсон-старший был в ярости. Бенедикт же благоразумно помалкивал о том, что не вовремя открыл рот и рассказал невесте о том, о чём ей совершенно не следовало знать. Чуял, что отец выдерет его, как паршивого козла, и боялся. Маурцы между тем всё чаще интересовались положением дел. Коул изворачивался и врал. И рыл носом землю. И когда Лидана вновь оказалась в его руках, пошёл ва-банк. Ранее спровоцировав гибель её семьи, хитроумный мерзавец без труда сумел найти рычаг давления на молодую герцогиню, убедив, что жизнь и здоровье лже-Флер зависит от её поведения. Почти добился своего, но тут в его планы вмешался ещё один незапланированный фактор.

Императорский Жнец. И это оказалось фатальным как для самого Коула, так и для десятков его подельников во всех уголках Ардана. Волна арестов уже началась.

Эдар вошёл в свой кабинет и устало опустился в кресло. Покачал головой, подумав, как виртуозно порой играют боги с человеческими судьбами. Знал бы Бергенсон, что самый известный наёмник Империи — его сын. Атор не скрывал от барона, что с нескрываемым удовольствием убил бы «любезного» папеньку. И когда ему предоставилась возможность устроить Коулу гарантированный путь на эшафот, не упустил её. Герцог Бергенсон был обречён. Император Зиам такого не прощал.

Теперь барону Бретону предстояла вторая часть непростой задачи: доложить Владыке о раскрытом заговоре, признав при этом несостоятельность собственного ведомства. Если бы не вмешательство Атора, коварный план герцога Бергенсона имел все шансы на успех. Эдар тяжело вздохнул, заранее предчувствуя жёсткую моральную порку, и велел заглянувшему в дверь стажёру:

— Организуйте мне кофе, любезный.

В конце концов, он честно заслужил несколько минут перерыва. А чашка кофе ещё никому не повредила.

Император Зиам, выслушав доклад, поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. Внешнее спокойствие Владыки не обмануло Главу Тайной канцелярии: Император был взбешен.

— Итак, что мы имеем, — тихо, отрывисто проговорил император, останавливаясь напротив барона. — Раскрытый заговор, герцога-предателя и целую сеть сочувствующих. Два обезглавленных герцогства на границе с Мауро. И одну юную наследницу.

— Именно так, Ваше Величество, — подтвердил Эдар.

— Завтра утром у меня на столе должны лежать два списка, — так же негромко добавил Владыка. — Первый — достаточно сильные маги, вторые и третьи сыновья аристократических родов. Второй… впрочем, хватит и одного. Полагаю, список выгодных невест особых изменений за неделю не претерпел. И я хочу увидеть мою юную родственницу. Завтра.

Утром. Предупреждать её не нужно. Свободны, барон.

Бретон поклонился и вышел в коридор. Он не обольщался: гроза не прошла стороной. Император никогда и ничего не забывал. Но сейчас интересы Ардана требовали срочно укрепить приграничье.

* * *

Императорский дворец. Утро среды

Лидана нервничала. Едва началась первая пара, её вызвали в деканат.

Рени Фьорр сообщила, что девушку желает видеть следователь по особо важным делам его императорского величества.

— Ваш куратор уже там, — ободряюще улыбнулась секретарь. — Не волнуйтесь.

Молодой человек в чёрном костюме, дожидавшийся девушку, открыл портал. Дана, поёжившись, шагнула туда, и оказалась в тупичке коридора.

— Я вас провожу, — парень, по-видимому, стажёр, склонил голову.

Атор действительно был в кабинете следователя, вызвавшего Лидану.

Поднялся, уступая ей стул. Девушка немного успокоилась: раз боевик здесь, значит, бояться нечего.

— Вальтормар, сделай одолжение, погуляй минут двадцать по каким-нибудь важным делам, — следователь, мужчина средних лет, почему-то казавшийся Дане знакомым, указал имперскому магу на дверь.

— Разговор — формальность, но всё-таки… Никто твою студентку не обидит.

— Я буду за дверью, — кивнул боевик и вышел.

— Присаживайтесь, госпожа С’аольенн, — пригласил следователь. — Меня зовут Эдар, барон Бретон, я веду дело, касающееся герцога Бергенсона. Знаю, что вы пострадали от его действий, и хочу задать несколько вопросов.

Бретон! Ну конечно! Вот почему он показался знакомым. Алехно был очень похож на отца. Бретон-старший был не менее обаятельным, вопросы задавал тактично и сумел за несколько минут расположить к себе Лидану.

— Фактов у вас нет, — подытожил он. — Что ж, это уже неважно. Ваши слова лишь подтверждают имеющуюся у нас информацию. Что ж, не имею причин больше вас задерживать.

— Я могу идти? — Дана поднялась.

— Да, разумеется, я даже сам открою портал и провожу вас, — Эдар тоже поднялся. — Прошу.

Галантно предложил девушке руку. Не ожидавшая такого предложения Дана машинально приняла её и шагнула в рамку телепорта. И вздрогнула, поняв, что барон проводил её отнюдь не в Академию.

— Нам назначено, — холодно бросил он стоявшей у дверей страже, ведя девушку за собой. Открыл дверь, заглянул в кабинет и велел Лидане: — Ожидайте.

И вот сейчас, сидя на обитом красным бархатом стуле и рассматривая обстановку кабинета, Лидана нервничала. Она совершенно не понимала, что происходит, и куда её привели на этот раз. К кому-то из приближенных к императору чиновников? Но зачем? Разве барон задал не все вопросы? Совершенно некстати Дана вспомнила, как оказалась во дворце в первый раз, почти одиннадцать лет назад. Тогда она умудрилась заблудиться, и из лабиринта коридоров ей помог выбраться какой-то молодой маг. Она нахмурилась, пытаясь поймать обрывки воспоминаний. Так это был Атор?! О Пресветлый! Так выходит, к моменту поступления в Академию она уже была знакома с лучшим боевиком Империи. И даже умудрилась стребовать с него обещание потанцевать с ней. А ведь он сдержал слово… И ни разу не напомнил об их первой встрече.

Тихо открылась дверь, и в кабинет вошёл мужчина, при одном взгляде на которого Дана подскочила и поспешила сделать реверанс.

— Ваше Императорское Величество!

— Оставьте церемонии, — голос у Императора был ровный и тихий. — Присаживайтесь, леди.

Он опустился в кресло напротив, и несколько секунд помолчал, глядя на девушку холодным, цепким взглядом.

— Я сочувствую вашей утрате, Лидана, — произнёс он наконец. — Прискорбно, что в таком юном возрасте на ваши хрупкие плечи легла ответственность за целое герцогство.

— Я постараюсь оправдать ваше доверие, — начало разговора девушке категорически не понравилось. Ощущение грандиозных неприятностей усиливалось с каждой секундой. — А молодость — это недостаток, который проходит с возрастом.

— Дорогая родственница, я нисколько не сомневаюсь, что через три с половиной года, когда вы окончите ФБМ, из вас получится чудесная герцогиня, — император улыбнулся, демонстрируя осведомлённость, и тут же снова стал серьёзным. — Но проблема в том, что этих трёх с половиной лет у нас нет. Я буду откровенен с вами: Ардан сейчас в несколько натянутых отношениях с Мауро. А приграничье — это ваши владения.

— Вы хотите забрать мои земли в пользу короны? — спросила Лидана.

Сердце тревожно забилось.

— Что вы, дорогая, — на губах Владыки вновь играла улыбка. — Я хочу выдать вас замуж. На правах сюзерена и родственника.

Девушка забыла, как надо дышать. Неверяще взглянула на императора.

Тот продолжал улыбаться.

— Но я уже совершеннолетняя, — пересохшими губами шепнула она. — Брак не может быть заключён без моего согласия.

— Леди С’аольенн, вы моя подданная, — напомнил Его Величество. — И ради блага Империи вы выйдете за того, за кого я скажу. Мне нужно сильное приграничье. Это залог спокойствия Ардана. — Поднялся, холодно добавил: — Надеюсь, с рождением наследника вы тянуть не станете. Имя вашего будущего супруга узнаете позже, я ещё не принял окончательного решения. Это всё, что я имел вам сказать. Можете идти.

Лидана поднялась, словно механическая кукла, склонилась в реверансе, и побрела к двери. Такого удара девушка не ожидала. Перечить императору было невозможно. Владыка ясно дал понять, что не потерпит неповиновения. А значит, её ждёт брак неизвестно с кем! Мир снова перевернулся с ног на голову, пошёл трещинами и осыпался мелкими осколками. Всё, что казалось незыблемым, исчезло в одно мгновение, а из-за позолоченного фасада проглянула уродливая и неприглядная реальность.

И самым ужасным было то, что человека, вонзившего сейчас ржавый нож в её сердце, нельзя было переубедить. Император Зиам, Владыка Ардана, участливо посочувствовал её потере и с лёгкой улыбкой на губах сообщил о своём решении. Благо Империи выше трагедии одного человека. И Дана в очередной раз прочувствовала эту истину на себе.

Ожидавший в коридоре барон Бретон участливо обнял девушку за плечи и открыл портал обратно в свой кабинет. Усадил безвольную и безучастную ко всему герцогиню в своё кресло, поставил перед ней стакан воды.

— Выпейте, леди, — посоветовал он. — На вас лица нет. Или налить вам доброго коньяка?

— Не надо, — тихо выдохнула девушка. — Господин барон… а где Атор?

— Сейчас позову, — Эдар вышел в коридор, но вернулся один. — Отлучился куда-то. Скоро вернётся. Пейте водичку. А то выглядите так, словно Его Величество вам смертный приговор вынес.

Он вышел из кабинета, тактично оставляя девушку одну. Шуганул околачивающегося без дела стажёра, опустился на стул в приёмной и крепко задумался. Молодая герцогиня была по уши влюблена в Атора.

Отношение боевика к юной леди Эдар выяснил ещё раньше. А это означало, что выбранный Его Величеством жених в нагрузку к выгодной партии получит море проблем с Императорским Жнецом. В том, что свою женщину Атор не отдаст никому, Глава Тайной канцелярии был уверен.

* * *

Кабинет императора, пятью минутами позже

Атор наблюдал, как Владыка перелистывает тонкие папки с досье и ждал.

Аудиенция у императора была неожиданной, но задавать лишних вопросов боевик не любил. Раз Его Величество озаботился тем, чтобы вызвать его именно сейчас, значит, имел на то причины.

— Коул Бергенсон действительно твой отец? — император отложил очередное досье на стол и цепко, пристально взглянул на боевика.

— Да, Ваше Высочество, — признал Атор. — Но я ношу фамилию матери. Она рассталась с герцогом ещё до моего рождения.

Владыка кивнул, переплетая унизанные перстнями пальцы. Выбрал одну из лежащих на столе папок и легонько толкнул её к боевику.

— Ознакомься. Доклад о заговоре, организованном Бергенсоном.

Маг пролистал страницы, запоминая информацию, вернул документы на стол.

— Я не могу его убить, — коротко произнёс он. — Дал слово матери. Но если мой Император прикажет…

— Палачей у меня достаточно, — оборвал его венценосный собеседник.

— Твой контракт заканчивается через месяц. Задумывался, что будешь делать потом?

Верно интерпретировав прозрачный намёк о том, что продлевать контракт Владыка Зиам в силу каких-то причин не желает, Атор ответил:

— Преподавать боёвку на ФБМ. И периодически брать частные заказы, чтобы не терять навыки.

— Я не зря дал тебе ознакомиться с докладом, — помолчав, произнёс император. — Герцогство, принадлежавшее твоему… родственнику обезглавлено, а маурцы настроены отнюдь не мирно. Мне нужна сильная рука, которая сумеет навести порядок в приграничье. Твоя рука, Атор.

— Бергенсоном я не стану, — в голосе боевика прозвучала сталь.

— Будет герцогство Вальтормар, какая разница, — отмахнулся Владыка.

— Условия? — коротко уточнил боевик.

— Семья, — так же кратко ответил император. Протянул стопку досье.

— Выбирай невесту.

Атор быстро пролистал папки, просматривая лишь имена девушек. И вернул досье на стол.

— Сожалею, мой Император, но вынужден отказаться от вашего щедрого предложения. У меня уже есть женщина.

— Выбирая между благом Ардана и женщиной ты выбираешь… — собеседник сделал паузу, предлагая продолжить.

— Я выбираю свою женщину, — подтвердил хаосит. — Ардан никуда не денется. И пользу Империи я принесу даже не будучи женатым.

— Смело, — отметил Владыка. — И честно. Можешь идти.

Когда дверь за боевиком закрылась, император ещё раз задумчиво перетасовал досье на невест. Атор был одним из немногих, кто не боялся перечить Его Величеству и отстаивать своё мнение. И рациональность в его словах была. Империя действительно не пострадает, если он, Зиам, отдаст «ничейное» герцогство кому-то другому. Хотя кандидатура Вальтормара всё ещё оставалась очень привлекательной. Даже учитывая его нежелание жениться.

* * *

Здание Тайной канцелярии

— Где тебя носит? — разьярённым змеем зашипел Эдар Бретон на боевика, стоило тому появиться из портала. — Забирай свою девочку и брысь отсюда! Я не могу работать в таких условиях!

— С каких пор ты стал таким нежным? — поднял бровь Атор.

— Вот как с тобой познакомился, так сразу нервы сердечные мои начали заканчиваться с катастрофической скоростью, — парировал барон. — Клянусь Пресветлым, напьюсь в дугу с первым встречным извозчиком, когда выйду на пенсию.

— Отметишь избавление от меня? — поинтересовался боевик.

— И это тоже, — кивнул мужчина, пропуская собеседника в кабинет.

Дана, так и сидевшая безучастно в кресле, увидев Атора, тихонько и жалобно всхлипнула, бросилась в его объятья и мелко задрожала всем телом. Хаосит тихо выругался, открывая портал в свою комнату. До боёвки оставалось полтора часа и он надеялся, что этого времени хватит, чтобы выяснить, что произошло.

— Император требует, чтобы я вышла замуж, — оказавшись в знакомой комнате, в безопасности, Лидана разрыдалась. — Я не хочу тебя терять!

— Я останусь с тобой, — уверил мужчина. Прижал всхлипывающую девушку к себе и поцеловал. Властно, почти зло, будто выжигал клеймо.

И ещё раз. Повторил: — Ты моя, и это не обсуждается.

— Но брак… — Дана опустила голову. Поцелуи сумели унять начавшуюся было истерику. — Я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то другой.

— Не посмеет, — пообещал Атор. — Второй вариант, солнышко.

Фиктивный брак. Только жениха выбирает лично император. Но ему, поверь, глубоко плевать, с кем ты станешь делить постель. Твой фиктивный муж получит головную боль по охране границ. А ты — доброе имя. И меня. Я никуда не денусь.

— Обещаешь? — в глазах Лиданы загорелась отчаянная, сумасшедшая надежда.

— Обещаю, — он взял её за плечи и легонько сжал. — Это мой выбор, Дана. Между Арданом и тобой я выберу тебя. Между чужой и твоей жизнью я выберу твою. Между тобой и кем бы то ни было я выберу тебя. Всегда. Пока я дышу, ты не будешь одна. И я сумею защитить тебя.

Даже от императора.

Его взгляд был серьёзным, тон — уверенным и решительным. Дана чувствовала тепло его ладоней на плечах и не сомневалась: выберет, защитит и укроет от всех невзгод. Потому что однажды назвал своей женщиной. И потому что хочет и может отстоять своё мнение. Даже перед императором.

И сейчас, в объятьях Атора она снова спасалась от несправедливого и жестокого мира, черпала силы и уверенность. Боевик видел её разной.

Счастливой, со сверкающими глазами, в тот день, когда она узнала, что сможет развивать целительский дар. Открытой и уязвимой, когда она рассказывала о своих страхах. Любящей и тёплой и закоченевшей в горе, как сейчас. И принимал любой. В самые дождливые дни и самые беспросветные ночи. Защищал, но не подавлял. И не позволял упасть.

— Спасибо, что ты есть, — прошептала она, прижимаясь к нему. — И за уверенность там, где у меня опускаются руки. Я научусь быть сильной, только дай время.

— Научишься, — согласился Атор. Легонько поцеловал в нос и сообщил:

— А в качестве наказания, о котором я не забыл, вместо боёвки ты пойдёшь к Риду.

— Это наказание или поощрение? — Дана улыбнулась, понимая, что на боёвке от неё сегодня было бы мало проку.

— Наказание, разумеется, — в янтарных глазах боевика мелькнуло порочное веселье. — Потому что за пропуск я потребую индивидуальную отработку в зале в лунницу и реферат на десять… нет, на пятнадцать страниц. Сегодня же вечером.

— И продиктуешь сам? — уточнила девушка.

— И продиктую, и проверю, насколько качественно усвоен материал, — пообещал мужчина. Провёл ладонью по её щеке. — Умывайся и иди к Риду. Он наверняка будет рад.

В пятницу столица кипела. Казнили предателя, бывшего герцога Бергенсона. Его жене подарили лёгкую смерть, позволив принять яд в камере. А Коула казнили показательно и жестоко. Декан Лорио, собрав накануне вечером студентов в актовом зале, предложил им посетить площадь, если у кого-то возникнет желание, и пообещал лично подписать разрешения на выход в город. Дана не пошла. Ей вполне хватило осознания того факта, что мерзавец, виновный в гибели её родных, получил по заслугам.

А в соларис Его Величество вновь назначил аудиенцию. На этот раз пожелал видеть их обоих. Атор был привычно спокоен, Лидана нервничала, подозревая, что Владыка времени зря не терял и выбрал самого выгодного с политической точки зрения жениха.

— Буду краток, — не поднимаясь из-за стола, император указал на лежащую на краю стола папку с документами. — Копия Указа о присвоении титула и прочее. Ты нужен мне в приграничье, герцог Вальтормар. Вопрос, хочешь ли этого ты, не рассматривается. И ещё раз настойчиво предлагаю тебе жениться. Госпожа С’аольенн в качестве супруги, полагаю, тебя вполне устроит.

— Безусловно, — согласился Атор. — Почту за честь породниться с древним родом.

— Полагаю, вас, Лидана, с женихом знакомить не нужно, — получив молчаливый кивок, Владыка вновь вернулся к разговору с Атором. — В Храм отправитесь сразу после аудиенции, всё уже готово. Земли объединять не станем, поэтому позаботьтесь обеспечить герцогства наследниками. За оставшееся до конца контракта время ознакомишься с делами. Управляющие опытные, оставлю их тебе в помощь на полгода.

Вассальную клятву принесёшь позже. Текст составишь вместе с Эдаром.

Вопросы?

У Лиданы вопросов не было. Оглушённая очередной новостью, она не верила, что всё происходит на самом деле. А вот боевик поинтересовался:

— Могу ли я оставить за собой должность преподавателя, пока моя жена окончит Арданскую военную академию?

— Если уверен, что сумеешь совместить управление двумя герцогствами и преподавательскую работу, — разрешил император. Поднялся, направился к двери. — Идёмте. Передам невесту в руки жениха на правах старшего родственника.

Скромная церемония Дане от волнения совершенно не запомнилась.

Шустрые служанки переодели её в алое платье, расшитое по подолу золотыми нитями, словно языками пламени. Узнала она лишь жреца — того самого, с добрым лучистым взглядом, который соединил их узами «лавандового брака» несколько дней назад, и сочла это добрым знаком.

Повторяя слова клятвы, до последнего не верила, что всё это — не сон.

И даже когда запястье обвила вязь цветочного орнамента, на всякий случай, немного сомневалась. Император ещё раз напомнил о наследниках и исчез в портале, оставив новобрачных на ступенях Храма.

— Поздравляю, — скромно кашлянул прислонившийся к колонне у входа в святилище Эдар Бретон. — Тёмных ночей, солнечных дней и прочего.

— Твоя работа? — спокойно спросил боевик.

— Владыка поручил узнать, кто твоя женщина, — не стал отпираться Глава Тайной канцелярии. — Был не в восторге. Первые несколько секунд. А потом пришёл к выводу, что, устроив ваш брак, одним махом убивает нескольких зайцев. Когда будем составлять вассальную клятву?

— Не сегодня, — Атор демонстративно привлёк девушку к себе. — У меня брачная ночь.

— От счастья в глазах темнеет? — усмехнулся барон. — Утро же.

— И что? — полюбопытствовал имперский маг.

— Действительно, — согласился Бретон-старший. — Значит, завтра утром. В восемь.

— Эдар, ты про совесть слышал? — боевик лениво поднял бровь. — Говорят, она существует.

— Не уверен, — покачал головой мужчина. — Но убедил. В девять. И не забывай: если судьба свела со мною, значит, пришло время платить за свои грехи.

— Здорово ты нагрешил в своё время, — посочувствовал Атор.

— Было дело, был я молод, — скромно кивнул Эдар, открывая рамку портала. — Так, поздравил, договорился, можно и домой, к семье.

Завтра в девять.

— Буду, — коротко пообещал боевик.

Тоже открыл портал. Не в Академию, а к источникам. Как и в прошлый раз, свободный домик для такого гостя нашёлся быстро. Сразу за порогом Атор подхватил Дану на руки и страстно поцеловал, прижимая к себе, словно величайшую драгоценность. Девушка подалась ему навстречу, путаясь тонкими пальчиками в волосах. Внизу живота моментально распустили крылья разноцветные бабочки, а кровь растеклась по венам кипящей лавой. Она отвечала на поцелуи мужа, ловя его жаждущие губы, выгибаясь в горячих руках, изнемогая от страстного, сводящего с ума желания, жажды, которую мог утолить он один.

До спальни добрались далеко не сразу. Платье осталось лежать алой лужицей где-то на первом этаже, лифчик Дана потом обнаружила на перилах лестницы. Трусики нашлись на кухонной люстре. Но всё это было позже, а пока герцогиня лежала, любуясь подтянутым телом Атора, словно впервые, дотрагивалась до рельефного живота, широкой груди, пульсирующей на шее жилки. Она будто заново узнавала его. И ежеминутно касалась брачного узора на запястье.

— Не надейся, не сотрётся, — поддразнил Атор. — Поздравляю, теперь ты точно никуда от меня не денешься.

— Так странно, — Дана перевернулась на живот. — Не могу поверить, что всё это по-настоящему.

— Убедить ещё раз? — предложил боевик, откровенно любуясь её телом.

— Да я не об этом, — смутившись, новобрачная закуталась в покрывало.

— Просто… Так неожиданно. Но я рада.

— Это главное, — мужчина взял её за руку, коснулся пестрого браслета, чёрно-оранжевого. — Жена.

— И брачная татуировка на запястье, — Дана снова полюбовалась на цветочные узоры.

— Не на шее, и хвала Пресветлому, — усмехнулся Атор. — Вязь на запястье я как-нибудь переживу. Хватит разговоров!

И привлёк её к себе, в очередной раз весьма убедительно доказывая, что брак самый настоящий, а всё происходящее — не сон.

* * *

На следующей неделе Академию лихорадило. Вначале ФБМ всколыхнула новость о том, что Императорский Жнец женился, и Дана снова оказалась в центре внимания. К ней набивались в подруги, настойчиво пытаясь узнать, как ей удалось за такой короткий срок не просто стать любовницей лучшего боевика Ардана, но и женить его на себе. Не давали прохода и парни, пытаясь рассмотреть, что же такого особенного в миниатюрной худенькой брюнетке. Всплеск интереса поутих, когда Атор проходя по коридору и наткнувшись на очередную группу любопытных, с помощью силы Хаоса щедро одарил каждого комплектом мелких и неприятных травм из «копилки». Намёк поняли и от Даны отстали. Но ненадолго.

К концу недели пришла вторая новость — о том, что Вальтормар получил герцогский титул, и студенты вновь изнывали от любопытства.

Кое-кто напрямую спросил у Лиданы, мол, выходит, она теперь герцогиня, и получил от ходящих за девушкой живой стеной друзей пожелание засунуть любопытство туда, где гнездятся летучие волки.

Атор днём появлялся в Академии только на боёвки, с утра до позднего вечера пропадая в щедро сброшенных на его плечи Императором землях.

Поднял старые связи, заменил в поместьях показавшихся подозрительными слуг, и через месяц сумел вернуться к привычному укладу жизни.

Маурцы, получив в качестве соседа известного далеко за пределами Ардана Императорского Жнеца, притихли. Впрочем, арданцы тоже не горели желанием портить отношения с новым герцогом, начавшего с демонстративного разрушения старого поместья Бергенсонов. Маг не экономил силу: ударил по зданию огненным шаром, добавил Хаосом.

Полыхнуло так, что огненный столб рассмотрели за сотни километров. А на следующий день началось строительство нового дома, будущего родового поместья герцогов Вальтормар.

Лидану беспокоило только одно: Атор и слышать не желал о детях.

Следил за тем, чтобы она принимала пастилки, а на осторожное напоминание, что император просил поторопиться с наследниками, резко ответил, что император пусть и торопится.

— Мы ведь женаты, — непонимающе проговорила Дана, послушно глотая вечером очередную пастилку.

— И что? — не проникся супруг.

— Я хочу детей, — герцогиня налила в стакан воды. — Мама в моём возрасте уже была беременна. И Лея с Алваром ждут малыша, хоть и собирались вначале не спешить. А она младше меня!

— А учиться кто будет? — Атор усадил жену к себе на колени. — Ребёнок это не игрушка. А у тебя времени с друзьями встретиться не хватает. Предлагаешь скинуть воспитание на нянек?

— Я попробую совмещать, — предложила Дана. — Бросать учёбу не хочу.

— Могу устроить отчисление с ФБМ, — предложил боевик, поглаживая жену по спине. — Мне сразу станет намного спокойней. А к разговору о детях вернёмся на твоём выпускном курсе. Ты сама ещё ребёнок.

— Атор, мы же договорились! — возмутилась герцогиня. — Два курса!

А третий и четвёртый — выборочные предметы. Мне же всё это пригодится. Я тоже хочу принимать участие в управлении делами герцогства. И не ребёнок я, а взрослая, самостоятельная и даже замужняя женщина!

— Великолепно, — кивнул хаосит. — Значит, в выходные отправляешься со мной на судебные заседания, а завтра принесу тебе бухгалтерские книги. Там ночные твари попаслись — всё перепутано. Поможешь разобраться и систематизировать.

В соларис вечером усталая, совершенно измотанная Лидана уснула над бухгалтерской книгой. Проснулась, когда Атор перенёс её в кровать и укутывал одеялом.

— Я так не могу, — сонно пожаловалась она, обнимая мужа за шею. — Как у тебя сил на всё хватает?

— У меня солидный багаж знаний, — пояснил боевик с лёгким ехидством. — И опыт. Поиграешь ещё во взрослую и самостоятельную женщину, или будешь учиться?

— Учиться, — выбрала Дана.

Сердиться на Атора было совершенно невозможно. Вначале он советовал сделать так, как было лучше всего, потом соглашался на предложенный Даной вариант, и в итоге, когда девушка не справлялась с взваленной на себя нагрузкой, снова предлагал вернуться к первоначальному. Без упрёков и победного «А я сразу говорил!»

Атор был прав: чувства перерождались и углублялись. Неизменными оставались лишь ночи: такие же сладкие, наполненные нежностью и страстными стонами.

Рядом с ним Лидана сама понемногу становилась мудрее, обретала особые, внутренние зоркость и чутьё. Училась не только предлагать, но и принимать помощь, признавать свою неправоту на том этапе, когда не были ещё потрачены впустую время и силы. Старалась быть соразмерной.

И с каждым днём влюблялась в мужа сильнее, прорастая в него на особом, духовном уровне.

ЭПИЛОГ

Летнее жаркое солнце обжигающе палило с прозрачно-синего, высокого небосклона. Не спасали ни лёгкий ветерок, в спешном порядке организованный магами воздуха, ни мелкий дождь. Капельки испарялись в дрожащем горячем воздухе, не успевая долететь до земли. Трое магов Льда, дошедшие до выпуска, попытались было охладить обстановку, устроив небольшую метель, но моментально замёрзшие выпускницы тут же зашикали на парней, и те прекратили.

— Идут! — вертлявый Феб, не растерявший за время учёбы ни капли неусидчивости, первым заметил комиссию. — Наконец-то!

Лидана привстала на цыпочки, высматривая деканов и ректора.

Обернулась к друзьям, скользнула взглядом по изрядно поредевшему курсу. Из более, чем двухсот поступивших, до выпуска дошли едва ли пятьдесят. И это считалось едва ли не лучшим результатом за время существования ФБМ!

Стефан Даро, поднявшись на трибуну, коротко поздравил выпускников, пожелал боевым магам острого клинка и бесшумной удавки, а целителям — спокойных дежурств и передал слово Бриану Лорио. Тот тоже был немногословен. А вот декан целительского факультета разливался соловьём. После того, как Лидана неплохо закончила два курса, господин Фешерен счёл эксперимент с параллельным обучением удачным и проел ректору всю плешь, убеждая разрешить желающим студентам ФБМ с целительским даром проходить хотя бы спецкурсы. Стефан, сопротивлявшийся, как жрица Познающего пьяному матросу, в итоге капитулировал, но в отместку вести всю документацию по «общим» студентам заставил целителей.

— Утомил, — пожаловался Алехно, откидывая чёлку со лба. — Какое счастье, право, что у меня нет целительского дара! Я бы этого господина в больших дозах не вынес.

— Хороший мужик, — заступилась Дана за почти «своего» декана. — Нудноват, да, но это не смертельно!

— А твой муж в курсе, что ты посторонних мужиков расхваливаешь? — прищурился Бретон-младший и, сделав вид, что испугался, отскочил от грозно поднятого кулачка. — Эй, голова мне ещё пригодится, я ею думаю!

Атор стоял рядом с Брианом Лорио, о чём-то с ним разговаривая. Став герцогом, боевик не изменил привычному стилю одежды, предпочитая всё те же удобные и неброские вещи. Почувствовав, что Дана смотрит на него, поднял голову, безошибочно взглядом выцепил её в толпе.

Многообещающе улыбнулся. Герцогиня откровенно любовалась им, и не сразу услышала, что негромко болтающие друзья снова обращаются к ней. Торжественная часть мероприятия закончилась, магические татуировки принадлежности к профессии были получены накануне.

Оставалась самое приятное — фуршет. Стоявшие во время торжественной речи ректора и деканов рядом с Даной Альма и Мелисса уже ушли. Альма спешила на работу — девушка устроилась в лавку алхимика и выращивала для него кристаллы нужных форм и цветов.

Мелиссу увёл Маттис. Куда — было известно лишь им двоим.

— Дана, ау, — Террен потормошил её за плечо. — Пойдёшь с нами в греночную? Пиво, соки, гренки, шоколад.

— Не сегодня, — девушка смотрела на пробирающего сквозь толпу мужа. — Мы ведь все остаёмся в столице. Будем видеться.

— Тогда оставляем тебя в надёжных руках, — парень подмигнул ей, пожал руку приблизившемуся Атору и ловко ввертелся в толпу.

— Ещё раз поздравляю с обретением сразу двух полезных профессий, — боевик обнял её и повёл к выходу с плаца. — Ты молодец.

— Какой из меня боевой маг? — отмахнулась Лидана. — Три стихии из четырёх пробуждены насильно и стремятся впасть обратно в кому.

Только с магией воды что-то получается.

— Это тоже достижение, — улыбнулся мужчина. — Кстати, помнишь, что ты пообещала мне при нашей второй встрече? Здесь, на плацу.

— Убить тебя после окончания ФБМ, — кивнула герцогиня. — А ты знаешь, я передумала. Это слишком просто. Лёгкую смерть надо заслужить. Я тебя ещё помучаю. Много-много лет. Буду мстить за всё подряд.

— Долго, качественно, изобретательно и в разных позах? — мурлыкнул боевик, склонившись к её ушку. И рассмеялся, наблюдая, как медленно пунцовеют щёки у его так и не разучившейся смущаться жены. — Идём, обречённая на месть. В зале сейчас точно никого не будет, и там прохладно. Попробуешь отомстить мне разочек прямо сейчас. А дома тебя ждёт сюрприз.

Лидана улыбнулась, прижавшись к мужу бедром и глядя, как моментально потемнели янтарные глаза. У неё тоже был сюрприз.

Маленький, ещё совершенно незаметный под тонкой тканью блузки. Пока лишь грудь отреагировала на изменения в организме, чуть налилась и стала чувствительнее. Точнее, два сюрприза. Рид сказал, что будут близнецы, а наставнику Дана верила безоговорочно. Герцогиня подозревала, что наблюдательный Атор уже в курсе её «интересного» положения, но не спрашивает, давая ей возможность озвучить эту потрясающую новость. Не выдержав, остановилась, прижалась к нему и шепнула на ухо:

— У нас будут дети!

— Ты ведь уже знаешь, кто будет крёстным отцом? — Атор лукаво прищурился. — Пусть даже не надеется избавиться от Вальтормаров.

Обменявшись одинаково коварными улыбками, супруги в унисон выдохнули:

— Эдар!

Заканчивался последний спокойный и размеренный год жизни лишь весной ушедшего в отставку барона Бретона-старшего.

30 апреля 2017

Примечания

1

Аналог «мерло»

2

Названия дней недели:

понедельник — день Пресветлого

вторник — день Познающего

среда — день всех богов

четверг — день Трая (бог Войны)

пятница — день Фотины (богиня мира и света)

лунница (суббота) — день Луны

соларис (воскресенье) — день Солнца

3

Стихи Ларисы Рубальской

Content

Ника Веймар
ОБРЕЧЁННАЯ НА МЕСТЬ

Том 1

ВМЕСТО ПРОЛОГА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

Том 2

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ

Примечания