Марина Мельникова

Эффект домино фантастический роман

Глава 1

Небо полыхнуло. Яркое разноцветное свечение озарило его синеватую черноту. Звезды, такие яркие и далекие, замигали под музыку галактики: тягучую, обволакивающую, заунывную. Луна скрылась во всепоглощающем буйстве красок, словно спасаясь бегством. Трубный низкий гул всколыхнул каждый атом мироздания. Природа замерла. Звуки и запахи перестали существовать. С микроскопической точки начало расширяться пульсирующее свечение, постепенно обретая четкие очертания. Образовавшаяся ярко-синяя воронка со страшной силой затягивала все, что попадало в нее. Казалось, этот мощный космический водоворот камень за камнем затянет всю Землю.

В центре небесного вихря возникла висящая в воздухе девичья фигурка. Атом в бушующей стихии. Несмотря на хаос, царивший вокруг, она спала, безмятежно скрестив руки на груди. Спящий ангел. Жестокие порывы ветра, словно обходили ее стороной, даже не колыхая подол ее темно-бордового платья.

В голове, о стены подсознания, билось только одно слово: «Спасти… Спасти… Спасти…»

Из воронки донесся до боли знакомый голос:

– Ты же просил о ней позаботиться? Я позабочусь…

К этому голосу присоединились и другие. Их хор мрачным предвестником надвигающейся беды начал разрастаться и звучать одновременно отовсюду и ниоткуда.

Бриар[1], вздрогнув, проснулся. Прядь каштановых волос на лбу была мокрой от испарины.

– Снова этот сон, – со злым раздражением прошептал он.

– Ты где, Ба́ка[2]?

Он почувствовал, что зов дошел до адресата и мир духов, с которым он жил бок о бок, ожил. Воздух всколыхнулся, как вода в озере, разбегаясь кругами. Внешние круги его ярко вспыхнули, мощнейший магический всплеск и чужой разум вклинился в сознание. В комнате появилась голограмма нелепого ухмыляющегося существа.

– Ты звал меня, сын Юны?

Бриар спросонья мрачно разглядывал ночного гостя, словно видел впервые его широкую, с костистыми надбровными дугами, морду, которая напоминала восковую маску, и тонкий хоботок, которым он затягивал и поедал плохие сны. Темные, огромные, как плошки, глаза непроницаемо смотрели на лежащего в кровати молодого человека.

– Почему этот сон мне постоянно снится? – устало проворчал Бриар, вытирая выступившие капельки пота тыльной стороной ладони.

На теле мистического существа мелькнули полыхнувшие зеленым светом руны. В голове возник уклончивый ответ:

– Ты же знаешь, что ничего в жизни не бывает просто так.

– Спасибо, – съязвил Бриар, окончательно просыпаясь, – мне сразу вдруг полегчало.

Маленькое существо прыгнуло на кровать и подошло близко-близко, поставив передние лапы на подушку. Светлая шерстка светящимся ореолом вокруг его шеи встала дыбом. Бриар, как в зеркале, увидел себя в огромных черных глазах пожирателя снов. Крохотный хоботок существа коснулся его лба, и в голове опять возник голос:

– Сон можно и убить, а если он…

Существо начало растворяться в пространстве. В голове зазвучал постепенно таящий шепоток:

– Воронка – время…

Сон как всегда оставил после себя неприятный осадок, некое отвратительное ледяное послевкусие.

Стоял апрель. Позади были зимняя слякоть и грязь. Солнце щедро дарило свет и играло лучами в маленьком прудике рядом с особняком. Бриар, поднявшись, залюбовался открывающимся из его окна видом, но мысли о сне продолжали одолевать его. Неосознанно Бриар вновь и вновь возвращался к этому апрельскому дню, дню, с которого все началось… Он был приглашен на светский раут, посвященный двадцатилетию самой красивой девушки столицы – Авроры Моро. Она и должна была стать главным украшением предстоящего торжества.

Еще не стемнело, и большие незанавешенные окна пропускали внутрь просторного танцевального зала последние лучи заходящего солнца. Украшенный цветами зал был заполнен гостями до отказа. Ярко одетые дамы торопливо набрасывали на руки ухажеров, облаченных в строгие черные костюмы, свои накидки, шали, меха. Хозяин с его единственной дочерью Авророй встречали прибывающих гостей. Знатнейшие и известнейшие мужчины и женщины проходили мимо хозяев торжества нескончаемым потоком, растворяясь в пространстве огромного загородного особняка могущественного господина Моро.

Среди сияющих красавиц Бриар видел только ее, Аврору, высокую девушку с яркими золотисто-рыжими волосами. Ее огромные пронзительно голубые глаза искрились и сияли. И счастье – эти улыбающиеся глаза часто останавливались на нем.

Прошло уже сто пятьдесят лет после войны, однако женщины с рыжими волосами и голубыми глазами до сих пор вызывали страх. Их рождалось все меньше и меньше, и все они были изгоями. Авроре повезло: она появилась на свет в могущественной семье, и мир вынужден был принять ее.

Рядом с Авророй крутился мрачноватый темноглазый юноша, ее жених, господин Берсе. Пара разительно не подходила друг к другу. Их помолвка казалась нелепостью, пророчащей загубить жизнь девушке. Впрочем, все это не имело значение. Выбор отца Аврора не обсуждала, так как всю жизнь ее готовили к тому положению, которое она занимала, и будет занимать в будущем.

Богатые семьи не особенно доверяли чувствам, ведь они могут завести в тупик. Любовь существовала, но в мире, находящемся за пределами роскошных особняков, где напоминала о себе лишь на страницах замусоленных старых романов, которыми девушки обменивались втайне от родителей. Аврора весело смеялась и болтала, но Бриар улавливал ее горькие мысли. Она глубоко страдала. Предстоящим замужеством девушка была приговорена к духовной смерти. А вслед за этой смертью будет медленно и мучительно умирать и ее телесная оболочка.

Бриар краем уха уловил шепот, которым обменивались стоящие неподалеку дамы. Он обернулся и увидел, как улыбаясь, они смотрели на горделиво приближающуюся Аврору, которая слегка им кивнула.

– Вы просто обворожительны сегодня, – воскликнула одна из женщин, кивая ей в ответ.

Едва девушка оставила дам позади, они вновь зашептались, и вдруг их кружок взорвался злым язвительным хохотом. Их взгляды отравленными стрелами пронзили спину Авроры, и Бриар, поморщившись, отвернулся.

Однако он мог их понять. Утонченная красота девушки вознесла ее на недосягаемую для прочих вершину. Для многих в этом зале она была богиней, и многие же тайно и страстно желали ее низвержения. Аврора в своем темно-бордовом струящемся платье, рубиновом ожерелье, с золотыми кудрями, плыла по залу блистающим огоньком, зажигая в сердцах восхищение и, увы, черную зависть.

В разгар веселья двери в зал распахнулись, и вбежал мужчина в военной форме в сопровождении пары вооруженных людей. Несколько девушек взвизгнули, а Аврора удивленно посмотрела на вторженцев.

– Нашли Химер! – закричал вбежавший. – Опять эти твари!

– Как опять? Сколько это может продолжаться! – гневно воскликнул господин Моро.

– Мы вышли на них совершенно случайно. Они прятались в подвале, одного застрелили при попытке к бегству, а двоих сейчас допрашивают, – четко отрапортовал старший по званию.

В зале воцарилось напряженное молчание. Вокруг вошедших столпились гости, пытаясь уловить подробности.

Глава государства Санта-Спес[3], господин Френсис Моро, владелец третей части его богатств, был мечом, карающей дланью человечества. Это был полноватый человек со всклоченной шевелюрой и горящими яркими голубыми глазами, доставшимися Авроре по наследству. В этом горящем надменностью взгляде светился холодный и острый ум. Все его убеждения и политические, и частные сводились к одному: неприятие. Это неприятие выражалось во всем, с чем он соприкасался, устанавливая свои правила и рамки. Правда Аврора, пользуясь родительской любовью, порой нарушала установленные отцом правила.

Вопреки своему обычному показному бесстрастию, господин Френсис Моро был неприятно поражен этой новостью. Сбросив с себя маску хладнокровия и приняв торжественный вид, подобающий человеку, на которого возложен высший долг, он зло прошипел:

– Их бесполезно допрашивать, они все равно ничего не скажут. Надо искать, надо продолжить поиски Великой Химеры, этой рыжей бестии.

Возглас ужаса прошелся по рядам приглашенных. Великая Химера – их мать, их госпожа давно уничтожена.

– Господин Моро, – решился на ответ прибывший, – Великой Химеры давно уже нет в нашем мире. Эти кучки иной расы пытаются выжить без нее, поэтому и попадаются так глупо.

– Я не спрашиваю вашего мнения, Салли, – хмуро произнес Моро, – я приказываю. Эта раса научилась искусно маскироваться, прошло уже более сотни лет, а их все не уничтожить! Значит, Химера где-то прячется!

Бриар, опустив голову, отошел к окну. Его зеленые глаза вспыхнули недобрым огнем, а ироничная усмешка, унаследованная от далекого предка, изогнула тонкие губы. Вернул его из раздумий нежный голос подошедшей девушки:

– Господин Конте, что вы обо всем этом думаете? Он с лукавой улыбкой взглянул на Аврору.

– Я ничего об этом не думаю, Аврора. Посмотрите, какой замечательный вечер!

Он приглашающим жестом указал на уютную, уже позеленевшую лужайку за окном.

– Правда, любоваться природой лучше в тишине, – молодой человек, опять улыбнувшись, кивком указал на небо, где порхали бабочками легкие облака, порозовевшие от догорающих закатных лучей солнца.

Девушка непонимающе на него посмотрела.

– Странный вы человек, господин Конте, – покачала она задумчиво головой, а потом, пройдясь взглядом по залу, прошептала, – на нас все смотрят.

– Но нам ведь все равно, правда? – он, взяв ее руку в свою, по-рыцарски поцеловал, а потом добавил. – А знаете что, называйте меня просто Бриаром.

Он понимал, что Аврора с легкостью может увлечь его за собой, стоит лишь улыбнуться, посмотрев в глаза.

– Бриар, почему их, – она неопределенно махнула рукой в сторону двери, – назвали Химерами?

Аврора опять попробовала вернуться к интересующей ее теме. Молодой человек, не отвечая, вопросительно посмотрел на девушку, побуждая конкретнее выразить занимающую ее мысль.

– В греческой мифологии Химера – это какое-то невообразимое чудовище: голова льва, туловище козы, хвост змеи. А люди, которых называют Химерами, такие красивые, – девушка мечтательно подняла глаза к потолку, вызывая в памяти образ виденных Химер.

Она потупила взгляд, посмотрев на Бриара, а потом уточнила:

– За редким исключением.

Глаза Бриара блеснули смешинками:

– В отличие от обычных организмов химерами называются животные или растения, разные клетки которых содержат генетически разнородный материал, – и, уловив непонимающее выражение лица девушки, с улыбкой уточнил, – мутантов одним словом.

Аврора с ужасом на него посмотрела, обхватив ладошками щеки:

– Я и не думала, что все, о чем так упорно говорилось, связано с мутациями. Расскажите… Бриар улыбнулся. До сих пор информация о мутациях была не то, что тайной за семью печатями, а закрытой в надежный и тщательно охраняемый сейф. Открывая эту тайну Авроре, он был твердо убежден в том, что она часть этой тайны, и должна об этом знать.

В этот момент к ним подошел господин Моро и, окинув их взглядом, он прервал диалог:

– О чем это вы шепчетесь? – подозрительно спросил он.

– Господин Конте мне рассказывал о происхождении видов, – поспешила ответить Аврора.

– Да вы что, – с сомнением протянул господин Моро, – хотя я подозревал, что мой советник хорошо осведомлен о многих вещах.

А потом, качая головой, обратился к дочери:

– Нехорошо оставлять жениха в одиночестве.

Аврора с трудом подавила грустный вздох и, глазами затравленной лани посмотрев на Бриара, откланялась.

– И что ты думаешь? – господин Моро переключил внимание Бриара на себя.

– Вы о Химерах? – спросил он, только чтобы спросить.

– Именно.

– Попадаются единичные экземпляры, мы их спокойно нейтрализуем, нужно только время и терпение, – успокоил его Бриар.

– Может, ты и прав, – протянул Моро, – они сейчас не посмеют использовать открыто свои способности. И у меня будет к тебе одна маленькая просьба, – сказал он с жестким выражением лица, – проследи, чтобы тщательнее прочесали город, а то сам знаешь, филонят.

Глава 2

Ранним утром того же дня к одному из многочисленных невзрачных и неопрятных домов за Базарной площадью, подошел худосочный молодой человек. Матовая бледность была разлита по его невыразительному лицу, а цвет запавших глаз невозможно было определить. Небольшие усы и бородка клинышком скрывали вялый безвольный рот.

Незнакомец довольно долго с сосредоточенным видом сверялся с какими-то записями в блокноте и номерами окружающих его домов, а потом решительно направился к одному из них. Постучавшись в неказистую с облупившейся краской дверь, и не дождавшись ответа, он шагнул в маленькую конторку.

Войдя, молодой человек остановился на минуту, чтобы глаза привыкли к полутьме, да и просто затем, чтобы осмотреться. За столиком сидел рыжеволосый невысокий мужчина лет пятидесяти, разглядывавший что-то с помощью лупы. Когда в проеме двери появился незнакомец, мужчина это что-то быстро спрятал в карман потертых брюк и вскочил, навострив уши и почтительно склонившись. Он от души надеялся, что нежданный визит позолотит его карманы.

– Добрый день! – произнес он, склонившись еще ниже, и в полупоклоне замер.

На голос вышла грузная женщина средних лет. Она вытирала руки о засаленный передник и с интересом уставилась на посетителя.

Вошедший молча кивнул в ответ. Хозяин конторки, угадав желание молодого человека поговорить наедине, подвинул ему стул и жестом отправил женщину восвояси.

– Прошу садиться, – сказал он, рассматривая молодого человека.

– Чем могу служить?

– Вы Финик, если не ошибаюсь? – осведомился посетитель, не глядя тому в глаза.

– Да, господин, – осторожно, понизив голос, произнес хозяин.

Молодой человек явно колебался, мысленно оценивая надежность собеседника. Хозяин, почувствовав это, сказал:

– Господин, вы можете говорить со мной так откровенно, как говорили бы с собой. Я могила!

Для подтверждения своих слов он комично зажал себе рот ладонью.

– Если хотите, то мы можем пройти в смежную комнату, там уж точно нас никто не услышит.

Мужчина поднялся и рукой пригласил молодого господина в указанную комнату. Окна в ней выходили на другую сторону улицы, а посередине стоял длинный стол, заваленный каким-то тряпьем. Было ясно, что донельзя учтивый хозяин занимается скупкой краденого. Посетитель не без колебаний последовал за ним и опять уселся на предложенный массивный стул. Мысль посвятить незнакомого человека в свои дела претила ему. Он повернулся в сторону окна и уставился на улицу, на которой кипела базарная жизнь. Финик затворил дверь и опять заговорщицки уставился на молодого человека, не желая нарушить, раньше времени его молчание. Шли минуты, молодой человек молчал.

– Итак, чем могу быть вам полезен, господин, – хозяин конторы остановился в надежде, что узнает фамилию странного посетителя.

– Я все еще не уверен, рассказывать ли мне о деле, с которым я пришел, – медленно произнес гость, – это дело сугубо частного характера.

Он замолчал, принявшись рассматривать собеседника, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Взгляд молодого человека был довольно отталкивающим.

Хозяин не мог себе толком объяснить, что в поведении посетителя его смешило, а что раздражало. Он видел его насквозь, читал в тайных уголках его души, но при этом вынужден был кривить губы в жалкой, заискивающей улыбке.

– По известным причинам я не открою вам своего имени, – сухо произнес молодой человек.

– Как скажите, – мягко ответил хозяин, улыбнувшись довольно неприятной улыбкой, – я хотел сказать, что вы спокойно можете не называть себя. В нашей среде имя собеседника совсем не важно. И еще смею вас уверить, что все сказанное вами останется в тайне. Нам важно сохранить, как это сказать, авторитет нашей организации. Мы не можем злоупотреблять доверием наших клиентов и не вмешиваемся без необходимости в их дела.

Произнеся этот достаточно длинный монолог, Финик выдохнул, проведя тыльной стороной руки по взмокшему лбу. А потом пристально посмотрел на молодого человека, ожидая ответа.

– Вы правы, но мне придется перемывать прилюдно грязное белье.

Оба некоторое время молчали.

– Ну что ж, – произнес посетитель, наконец, решив озвучить дело, с которым он пришел в это сомнительное место, – думаю, я могу вам доверять, и к тому же я хорошо заплачу за работу.

Молодой человек опять помолчал какое-то время, а потом добавил:

– Но хочу предупредить, у меня длинные руки, и если что-то пойдет не так, например, предмет, о котором пойдет речь, узнает о нашем разговоре, то сами понимаете, что такое не останется безнаказанным.

Гость взглянул на Финика, словно решая про себя, дошла ли до собеседника его очень тонкая угроза.

Хозяин хитро ухмыльнулся:

– Мне ясно, что вы не будете говорить сверх того, что требует необходимость. Нам достаточно имени лица, ради которого вы пришли. Конечно, более точные данные упростят работу. Сообщите мне ровно столько, сколько найдете нужным, а остальное наше дело.

– Хорошо, в таком случае, – сказал молодой человек, все еще внутренне сопротивляясь, – вы знаете Бриара Конте?

– Одну минутку, – Финик побежал за бумагой и карандашом, – я запишу, как?

– Записывать не надо, – посетитель решительно отстранил его руку с карандашом, готовую начать строчить по бумаге, – вы и так знаете этого человека.

– Бриар, Бриар, – повторял мужчина, пытаясь вспомнить, – а-а-а! Красавец советник, как же, как же.

Гостя передернуло, и лицо его страдальчески нахмурилось.

– Да, вы правы, – пробормотал он.

– Так что нужно-то?

– Уничтожить! – прошипел молодой человек, мерзко скривившись, как будто перед ним возникла огромная крыса, и во что бы то ни стало эту крысу надо убить. В груди его закипела ненависть.

Финик был несколько обескуражен, ведь убить такого знатного господина было не то же самое, что обокрасть.

«Опасно! Черт, опасно!», – пронеслось у него в голове, а вслух он произнес:

– Что ж, ваше чувство мне понятно.

– Кто вы такой, чтобы судить о моих чувствах? – взвизгнул собеседник. Его рука сжалась в кулак.

От вскрика гостя и собственного страха у Финика пробежали мурашки по спине. Он охотно бы принял участие в воровстве, но убийство… Своровать, по его разумению, означало всего лишь заработать себе и семье на пропитание, а убить – загубить душу, пусть даже такую черную, как у скользкого советника мерзкого господина Моро.

– Простите, господин, я понял ваше желание, – пробормотал Финик, – сегодня же вечером поговорю с ребятами, хм, коллегами, а потом сообщу вам стоимость работы, вот только…

– Я сам зайду к вам. Завтра. Сегодня мероприятие, на котором я должен присутствовать. Все! – хмуро подытожил молодой человек. – Когда вы сможете исполнить это?

– Что ж, что ж, что ж, – затараторил хозяин, глаза его заблестели, почуяв немалые барыши, – тут много времени не потребуется, дня три-четыре.

Деньги решают все, и на этот раз, задвинув на задний план главную заповедь Ветхого Завета, «не убий», Финик сделал выбор в пользу денег.

– Я хотел бы, чтобы дело было сделано, как можно быстрее. Мужчина невольно потер ладонями:

– Я вас понимаю, господин. Положитесь на меня. Вы будете иметь дело с лучшими, – он запнулся, – агентами, а они заслуживают полного доверия. Можете быть спокойны. Ваше дело в надежных руках!

Молодой человек кивнул и, кинув на стол щедрый задаток, направился к выходу. Финик проводил гостя до двери и с радостным оживлением, потирая руки, побежал в дальнюю комнату прятать свалившееся вдруг богатство. А потом, переворошив кипу одежды, он вытащил пиджак серого цвета и, на ходу натянув его, выскочил из дома.

Глава 3

Посасывая травинку, Бриар лежал на траве, подперев голову обеими руками. Возвращаться домой не хотелось, и единственное место, где он чувствовал себя хорошо и спокойно, был разбитый на пустыре парк.

Этот парк посадили и взрастили его предки после войны. Утренняя роса уже легла на пробившуюся траву, его плащ промок, Бриар зябко передернулся, но остался лежать, не отрывая взгляда от неба. И стоило первому солнечному лучу пробить себе дорогу, как в небе, словно открылись врата, и из них вышла рыжеволосая голубоглазая женщина. Ее появление напоминало мифы о богах, которые, сражаясь с мраком вечной ночи, милостиво даруют людям солнечный свет. А она была ослепительнее самого солнца и прекраснее рассвета, она, Великая Химера.

– Наконец-то я застала тебя одного! Пошли! – сказала она, протягивая Бриару руку.

В ее взгляде читалось нетерпение.

Молодой человек неторопливо уселся, все еще держа в зубах травинку, а загорелое надменное лицо осветила улыбка.

– Великая благодать сошла на нас грешных! – вяло произнес он, поднимаясь.

В женщине чувствовалась фантастическая неземная сила, ударной волной сбивающая с ног, лишающая рассудка. Бриар физически ощущал эту подавляющую силу. Хотелось встать на колени, удариться головой о землю, поднять руки, воздавая хвалу. Великая Химера!

Она высокомерно вскинула голову:

– Господин Конте предпочитает отдых на траве? Ваши скромные апартаменты не подходят для этой цели?

– Сегодняшняя ночь, прекрасная госпожа, меня вдохновила, во мне проснулся бродяга! – с иронией ответил он.

Измочаленная травинка полетела на землю.

– Я вижу, ты мне не рад? – спросила девушка.

– Лисса, душа моя, я о тебе думаю и днем, и ночью! – ответил он, оторвав губы от руки девушки и иронично посмотрев сверху вниз ей в глаза.

– Я соскучилась, – просто сказала она, откинув голову и подставляя губы для поцелуя. Сейчас ее подавляющая аура рассеялась, и перед ним стояла обычная девушка, нежная, хрупкая, ищущая защиты и любви.

– Пойдем, пока ты раздумываешь, портал закроется! Она взяла его за руку и увлекла за собой.

Миновав пространство, они очутились у стен замка, на мощенной камнем дорожке. Глядя на сам замок и окружающее его пространство, можно было с уверенностью сказать, что принадлежит он королевской особе. Однако в отличие от людских тяжеловесных и пафосных дворцов, в этом месте все было предназначено для того, чтобы дать отдых душе и разуму. Миром и гармонией дышали растения, едва затянутые в корсеты клумб, спокойствием веяло от статуй и тенистых беседок. Ветерок доносил нежный запах сирени.

– Боже, я и забыл, как здесь хорошо! – воскликнул Бриар, раскидывая в восторге руки и вдыхая нежный аромат цветов полной грудью.

– Ну да, – с грустью сказала Лисса, – ты совсем меня забыл, а я ведь дана тебе Богом.

– Только за какие грехи, не знаю, – прошептал он.

Пропустив колкость мимо ушей, она сделала какойто неопределенный жест, который, видимо, должен был означать: «Прощаю пока что». Бриар поймал ее руку, искорки смеха плясали в его глазах.

– А ты стала злой, – заявил он.

Лисса поправила упавшую на лоб рыжую прядь и, взглянув на него, спросила:

– Ладно, хватит о пустяках! Скажи лучше, ты голоден?

Его гримаса ответила лучше всяких слов. Она, встряхнув длинными волосами, пошла вперед. Бриар же по-хозяйски спустился в винный погреб, вернувшись обратно с бутылкой отменного красного вина. Лисса передала ему фужеры, сделала глоток, и ее щеки порозовели.

– Ешь, Бриар, – сказала она, взглядом указав на ломившийся от блюд стол.

– Кроме меня ты еще кого-то пригласила на завтрак? – удивленно спросил он.

– Этот день будет посвящен только тебе, – засмеялась она и удобно устроилась на софе напротив.

– Я просто умираю от голода! Душа моя, ты не присоединишься? – перекинув белоснежную салфетку через руку, в полупоклоне склонился Бриар, приглашая даму к столу.

– Пока ты будешь расшаркиваться, все остынет! – ее глаза полыхнули синим огнем. – Ешь! – сощурившись, строго приказала Лисса.

– Да, моя госпожа, – отсалютовал он, прикоснувшись кончиками пальцев ко лбу.

Уговаривать его не пришлось, тем более что от стола шли аппетитные запахи. Лисса медленно смаковала вино и с удовольствием наблюдала за Бриаром. Он ел с наслаждением, уже не предлагая девушке присоединиться.

– Мне сегодня несказанно повезло! Я завтракаю в обществе самой красивой женщины в мире! – сказал он с легкой усмешкой.

– Несомненно, только перед нашей встречей ты думал о другой самой красивой женщине в мире, – спокойно констатировала Лисса.

Бриар молча смотрел на нее дерзким оценивающим взглядом, а потом медленно, с расстановкой сказал:

– Не хорошо копаться в чужих мыслях без разрешения.

Девушка пожала плечами. Его ирония, порой переходящая в цинизм, порой ужасно действовала ей на нервы. Но именно эти качества в нем так притягивали.

Наевшись, он откинулся на спинку стула.

– Спасибо, дорогая, не дала погибнуть от голода, – с довольной улыбкой произнес мужчина.

Вместо ответа она быстро осушила бокал, чувствуя на себе его взгляд, в котором появился знакомый манящий огонек. Бриар, качнув в воздухе бокалом в ее сторону, словно чокаясь, последовал ее примеру, допив напиток. Лисса приблизилась и, усевшись на его колени, погрузила свои тонкие пальчики в его густые каштановые волосы.

С полуприкрытыми глазами она, обхватив руками его шею, поцеловала Бриара. Его руки обвились вокруг нее. Волна неудержимой страсти накрыла и унесла их на край вселенной. Время для двоих остановилось. В этой вселенной они пребывали, казалось, целую вечность, потом время вновь возобновило свой бег.

– Ведьма, ты моя! – прошептал он ей на ушко, крепко обнимая.

– Обозвал за что-то, – жеманно надув губки, сказала она.

– Отчего же? Ты меня накормила, напоила и спать уложила, может, в сказках именно такие сногсшибательные ведьмочки привораживают молодцев.

– Но молодец не привораживается, – грустно произнесла она, – сколько лет мы вместе?

Он встал, надевая халат, а потом, присев на краешек кровати, провел ладонью по ее щеке неспешно и ласково.

– Мы с тобой вместе тысячу лет, – произнес он, улыбаясь.

– Столько даже Химеры не живут, – она задержала на щеке его руку и поцеловала ладонь, – тогда почему ты меня избегаешь? Почему ты не хочешь, чтобы мы были вместе?

– Ты забыла, родная моя, что оттолкнула меня сама когдато, – невесело сказал он. А потом мягко по-кошачьи сошел по ступенькам к столику, на котором стояли кувшин с холодным вином и несколько старинных кубков.

– А я ведь любил тебя, душа моя, тогда, – сказал он с ироничной ухмылкой, – и…

Лисса неожиданно быстро оказалась рядом, положив ладонь на губы Бриара.

– Мы уже давно это выяснили, – пробормотала она, морщась словно от боли, – ну прости меня. Я бываю неправа, глупа, жестока, ядовита. Но ты же знаешь, как я люблю тебя!

Ее глаза были полны мольбы. Однако Бриар знал, что перед ним во всей своей красе стоит Великая Химера, и ее смирение – всего лишь маска.

– У ядовитых грибов есть один общий признак: юбка на ножке, – не удержался он.

Лисса усмехнулась, покачав головой:

– Браво, господин Конте, ты всегда оставляешь за собой последнее слово. Только неизвестно, кто из нас ядовит больше.

Пространство между Бриаром и Лиссой начало светиться и потрескивать. Он, проведя рукой в воздухе, рассеял возникшее магическое напряжение. А потом, подойдя вплотную к девушке, с безучастным выражением лица прошептал:

– Не злись, радость моя, мы, как север и юг, как пламя и лед, всегда противостояли друг другу. Мы давно уже научились получать удовольствие от таких минут, а жизнь ведь состоит не только из них. Я не прав?

Она насмешливо улыбнулась, ее голубые глаза потемнели, став опять темно-синими, вспыхнув недобрым огнем.

– Выпей, – Бриар протянул ей кубок с вином, – и расслабься.

Молодой человек знал, что вспышки гнева Великой Химеры легко можно погасить. Правда, простым смертным этого делать не стоит. Можно перестать быть смертным в один момент, перейдя в иное состояние.

Лисса, взяв кубок, вернулась на только что покинутое ложе.

– Скажи, почему ты отказываешься возглавить оппозицию? – перевела она разговор.

– Потому что мне надоела эта бесконечная гражданская война, – просто ответил он.

Девушка зло расхохоталась:

– И давно ты стал таким защитником человечества?

– А ради какой великой цели проливается кровь? – холодно спросил Бриар.

– А ты забыл, что детей Юны, твоих собратьев, истребляют! – мрачно ответила Лисса.

– Если бы не твои подстрекательства, давно все жили бы в мире и покое.

Она взвилась, зло посмотрев в его глаза:

– Ты перестал меня устраивать, советник. Ты перестал мне подчиняться. С тобой или с помощью другого человека я отомщу за наших уничтоженных предков…

– Человека? – немало удивившись, перебил он. – Человек поведет в бой неокрепших сосунков-Химер? Ты смеешься надо мной?

Лисса рассмеялась:

– Н-да, это действительно смешно. В тебе заговорила кровь Химеры?

Бриар, подойдя к Лиссе и взяв за подбородок, резко приподнял ее голову:

– Посмотри, как живешь ты, и как живут дети Юны, о которых ты печешься в моем мире.

Он раздраженно махнул рукой в сторону окна, продолжив:

– Красота, чистота! Почему бы тебе не забрать их сюда?

– Прекрасно, приведи их! Ты же у нас святой!

Голос ее был холоден и спокоен.

– Если бы я и мог их всех собрать, то переправить в другой мир, не смогу, как и не смогу найти им этот другой мир. Это может только Великая Химера, если захочет, конечно.

Она заносчиво ухмыльнулась:

– Да, дорогой, чтобы путешествовать между мирами, нужно уметь открывать Врата Миров, как тот пес, который уже пятнадцать минут за нами наблюдает. Он ведь пришел сюда по твоим следам.

На середину залы, с достоинством вышагивая, вышло существо, отдаленно напоминающее гигантского черного волка. Его вытянутая морда со светящимися вертикальными зрачками находилась на уровне головы стоящего Бриара. Он, пройдясь по залу, вынюхивая что-то, вернулся и положил лохматую голову ему на плечо. Косматый хвост в раздражении подергивался.

– Вампал[4], – улыбнулся молодой человек, почесав его за ухом, – успокойся, все хорошо.

От наслаждения существо закрыло глаза.

– Малыш, зачем ты пришел? – ласково спросил Бриар, все еще поглаживая огромное животное.

Лисса хмыкнула:

– Он почувствовал угрозу, твой защитник. Ты окружил себя сказочными персонажами, может, пора уже подрасти?

Бриар поклонился и, скрестив руки на груди, ответил:

– А тебе, душа моя, никогда не приходило в голову, что они сами тянутся ко мне, словно спасая от чего-то.

Молодой человек опять подошел к ней и, усевшись на край широкой кровати и притянув девушку к себе, ласково сказал:

– Послушай, оставь мой мир в покое, не разрушай то, что осталось от него, пожалуйста.

Он нежно поцеловал девушку. Взгляд зеленых глаз Бриара завораживал, Лисса расслабилась, растворившись в этих манящих глазах. Она, как маленький ребенок, убаюканная, лежала на его руках.

– Неужели ты, болван, не понимаешь, – со вздохом прошептала она, – разрушение твоего мира уже началось, и противостоять ему ты не сможешь. Все, что с тобой произойдет, предрешено.

Вампал, спокойно лежавший у окна, поднял тяжелую морду с лап. Глаза его зажглись недобрым огнем.

– Что ты недоговариваешь?

Она, вскинув брови, покачала головой:

– Все хотят слышать о своем будущем, пока его не узнают.

Глава 4

Пока Бриар наслаждался обществом величайшей женщины на планете, Финик отыскивал собратьев, способных выполнить довольно сложное, но весьма прибыльное задание. На Базарной площади обитало преимущественно беднейшее население, промышлявшее бродяжничеством, воровством и разбоем. Отовсюду там смотрели пронырливые бегающие глаза. Днем на улице было многолюдно: попадались торговцы, извозчики зычно зазывали клиентов, а также бегали туда-сюда с поручениями разносчики, по углам жались проститутки. Здесь редко можно было встретить модного господина или изящный экипаж, а дамы вообще предпочитали обходить Базарный район за тридевять земель. Из-за частых драк и поножовщин все прилегающие районы, кварталы, переулки периодически патрулировались.

Финик забежал в трактир, носивший пафосное название «Улыбка Фортуны», и присел за барную стойку рядом с девкой, чей род занятий не вызывал сомнений. Ее выцветшее, еще молодое лицо порозовело от выпитого дешевого крепкого напитка.

– Привет, Жужу! – радостно воскликнул Финик, увидев проститутку.

– А я тебя и разыскиваю.

– Ишь ты! – ответила она, ухмыляясь.

Финик полез в карман, разыскивая мелочь, а потом, отсчитав несколько монет, сунул их девке.

– На вот, тебе.

Жужу презрительно уставилась на мелочевку.

– Надо же! Чтобы Финик раскошелился! Мир перевернулся?

– Ну, ты не борзей, – раздраженно фыркнул рыжеволосый, – дело есть.

– Раз дело, выкладывай, а я посмотрю, насколько это дело потянет.

Девка, пятой точкой почувствовав, что на горизонте замаячила прибыль, по-царски вложила в руку Финика дарованную ей мелочь.

– Как знаешь, – буркнул он, высыпая деньги в карман. – Мне надо, чтобы сегодня вечером в трактире собрались наши.

– Тебе надо, ты и собирай, – Жужу, шумно выдохнув, опрокинула содержимое рюмки в рот.

– Дура! – смачно ругнулся он. – Хорошие деньги предлагают, а ты выеживаешься.

В это время к ним подошел степенный мужчина с необыкновенно честным выражением лица. Его глаза добродушно улыбались, глядя на сидящих завсегдатаев его заведения. На фоне грязи и довольно неприглядного интерьера мужчина выделялся чистотой и даже изяществом своего наряда. Посетители заведения испытывали к хозяину что-то вроде уважения, стараясь не учинять в таверне погромы, побои и дебоши, которые являлись частью местного колорита.

– Что пожелаете? – спросил он у Финика, поприветствовав его наклоном головы.

Финик постоянно поражался умению хозяина таверны одним жестом, выражением глаз возвысить любого, даже самого захудалого завсегдатая до уровня знатнейшей особы. Может, именно благодаря этому умению, в таверну со всех концов столицы стекались толпы желающих позубоскалить, поиграть в покер или вист и выпить горячительных напитков, конечно. В его таверне, как полагалось, были две половины: «чистая» и «грязная». В «чистой» половине, как требовал негласный устав заведения, трапезничали более состоятельные граждане, торговцы или заезжие гастролеры. Правда, «чистая» половина таверны отличалась от «грязной» лишь наличием замызганных жиром и приправами скатертей, наброшенных на грубо сколоченные столы.

– Вино, ваше фирменное, – важно заказал Финик подошедшему с линялым перекинутым полотенцем официанту.

В заведении подавалось виноградное сусло, которое начало бродить, но еще не стало готовым вином. Это молодое вино имело приятный сладковатый вкус и небольшую крепость. Как правило, такое вино брали только зажиточные граждане. Обычный люд предпочитал, как и сидевшая рядом проститутка, более крепкие напитки, которые позволяли с нескольких рюмок отлететь в мир их грез.

– Фи! Ни уму, ни сердцу, – скривилась Жужу, услышав заказ.

– Много ты понимаешь, – обиженно пробурчал Финик, а потом добавил более уверенным тоном, – ну, что, соберешь народ к вечеру, часам к девяти?

– Соберешь, умный какой. А мне что за это будет?

Финику очень хотелось огрызнуться, но он решил сдержаться, примирительно сказав:

– Если дело выгорит, то всем заплатят, честное слово.

Для наглядности он со всей силы ударил себя в грудь, слегка не рассчитав. От удара он поперхнулся и раскашлялся.

– Ладно, ловлю тебя на слове, – вяло пробурчала девка, сползая со скамьи, – заплатишь.

Финик не успел прийти в себя, как ее и след простыл.

– Вот, сука, – зло прошипел он.

Трактирщик только сочувственно улыбнулся, услышав с чувством брошенную фразу.

– Может, поесть что-нибудь? – вкрадчиво спросил он.

– Можно, – задумчиво почесав затылок, ответил Финик. Недалеко изрядно подвыпившая личность, стряхивая пьяную слезу, чувствительно загнусавила:

Шумел камыш, деревья гнулись,[5]

А ночка темная была…

Другая подвыпившая личность баском подтянула:

Одна возлюбленная пара

Всю ночь гуляла до утра.

Слушатели в полном восторге присоединились:

А поутру они вставали.

Кругом помятая трава,

Да не одна трава помята, —

Помята молодость моя.

Один, наиболее прочувствовавший глубокий смысл застольной песни, лихо топнув ободранным сапогом, пошел в пляс. Протяжная песня усилиями профессионалов превратилась в танцевально-плясовую. Через мгновение к нему присоединились и другие солисты.

Придешь домой, а дома спросят:

«Где ты гуляла, где была?»

А ты скажи: «В саду гуляла,

Домой тропинки не нашла»…

Финик, вздохнув, оглянулся. Где-то в глубине «грязной» половины гуляла компания разносчиков, а к деревянным колоннам, расположенным по периметру трактира, прилепились патрульные, пьяные и веселые. И не было никакой возможности отодрать их от этих колонн, за которые они со страшной силой держались, пытаясь при этом одной ногой притопывать под песню. Один из них между делом еще и жаловался хозяину, что развеселившийся сброд раскачивает таверну и мебель. Эйфория от обещанных барышей начала потихоньку испаряться, и опять засосало под ложечкой. А воображение предательски в красках рисовало мрачные картины недалекого будущего. Одно дело скупать краденое и промышлять мелкими делишками, другое – покуситься на второго человека в государстве, о могуществе которого слагали легенды. Финик начал озираться по сторонам, вглядываясь в каждое лицо, и вслушиваться в каждое их слово.

А между тем, пока Финик задумчиво рассматривал разгулявшихся завсегдатаев таверны, Бриар вместе с Вампалом покинули замок Великой госпожи. Однако и домой мужчина не очень торопился. Вампал перенес его на лесную опушку, почувствовав, что хозяину нужно побыть вдали от людей.

– Спасибо, дружище, – улыбнулся Бриар, потрепав чудище за ухом.

Глаза Вампала ярко сверкнули. Он привычно разлегся рядом с Бриаром, с наслаждением вдохнув чистый лесной воздух. Бриару захотелось закрыть глаза и раствориться в запахах и звуках леса, так как после общения с Лиссой его охватило холодное томительное чувство тревоги, объяснения которому Бриар не находил.

– Скажи, друг мой, – обратился он к Вампалу, – почему мне вдруг стало так плохо.

Чудище подняло тяжелую голову, пристально посмотрев своими желтыми глазами с вертикальными зрачками в глаза Бриару. В голове возник ответ:

– Великая Химера устанавливает свои правила игры, и ты в этой игре всего лишь пешка.

– Здорово, – горько усмехнулся Бриар, – я так и подумал.

– Я чувствую, что грядут большие перемены, – проигнорировав его иронию, опять передал мысль Вампал.

– Какие перемены?

Существо отвернуло морду, напряженно рассматривая появившегося на краю поляны зайца. А потом, растворившись туманом, неожиданно возникло над несчастным.

Бриар, ласково посмотрев на лохматого друга, усмехнулся:

– Война войной, а обед по расписанию!

Глава 5

– Аврора ведь любит меня, – размышлял Бриар по дороге домой, – хотелось бы увидеться с ней.

На проспекте с ним поравнялся известный в светских кругах старый повеса.

– Вы слыхали о скандале? – закричал он Бриару, комично сморщившись.

– Что произошло, – удивленно поднял брови Бриар.

И подумал: «Вроде недолго отсутствовал».

– Вы отстали, молодой человек, об этом говорит весь наш бомонд! Скандал! Какой скандал!

Повеса, обхватив свою голову двумя руками, комично качал ею из стороны в сторону, параллельно вращая глазами, словно подчеркивая значимость случившегося происшествия.

– Ну? – не выдержал Бриар.

– Аврора Моро… – сплетник опять сделал несколько выразительных па руками.

– Бог мой! Да скажите, наконец, что случилось?

Бриар, несмотря на великолепное самообладание и выдержку, немного побледнел. Он настолько отвык без причины копаться в голове собеседника, предваряя события, что, несмотря на нетерпение, ждал конца разговора.

– Она выразила свое несогласие по поводу замужества! Бедный, бедный господин Берсе!

– Не может быть… – пробормотал Бриар, выдохнув.

– Скандал! Об этом уже говорят все, решительно все!

Пожилой господин, отсалютовав Бриару, с радостью побежал разносить новость оставшейся в неведении части высшего общества Рейнара.

Бриар, облегченно вздохнув, привычно уверенным жестом подозвал извозчика и велел ему ехать домой. Через несколько минут экипаж остановился перед подъездом его особняка, и он быстро прошел в кабинет. Вскоре дверь кабинета отворилась, оторвав молодого человека от дел.

– Господин Конте, ваш кофе, – сказала дама, бывшая в его доме и домоправительницей, и служанкой. Она была единственным человеком в его окружении, которому он доверял как никому другому.

– Спасибо, Марго, поставьте.

Бриар на мгновение отвел глаза от кипы бумаг на столе. Господин Конте предпочитал находиться в тени, хотя великие возможности повелевать человечеством могли бы вознести его выше любого смертного. Ненасытные амбиции и жажда власти были уделом его предков, о которых он умалчивал. Бриар же предпочитал власть и политику скрытую, будучи доверенным лицом и советником господина Моро, возложившего на себя лавры царя и Бога, после разрушительной войны, отбросившей человечество на сотни лет назад.

Ему было двадцать девять лет и, казалось, для счастья у Бриара Конте было все: богатство, власть, могущество. Не было только любви, он был слишком занят, чтобы тратить время на женщин. Хотя такой аристократичный красавец с безукоризненными манерами привлекал внимание и манил дам, как яркий свет мотыльков. Самоуверенный, холодный, непроницаемый. Спокойное ясное лицо, глубокий взгляд и ироничная улыбка на устах, легко выражающая порой надменное презрение. И еще было то, о чем он молчал, как молчали и его предки. Бриар, как и многие в его роду, был великим и могучим мутантом, сыном Юны! Именно из-за этого предкам Бриара пришлось сменить родовую фамилию и приспособиться жить с такими смешными, беспомощными и жестокими людьми. Правда, человечишки выиграли войну, но лишь благодаря своему количеству и оружию, сосредоточенному в их руках, но ведь могло…

– Господин Конте, я могу вас побеспокоить? – опять прервала его размышления служанка.

– Да, Марго, что случилось? – К вам госпожа Моро.

– Просите, – спокойно сказал он и, приподняв бровь, пробормотал, – интересно.

Когда вошла Аврора, ее расстроенный вид очень озаботил Бриара.

– Прошу прощения, – сказала она, – я почему-то приехала к вам.

Бриар улыбнулся, а потом, взяв девушку за руку, усадил на диван.

– Действительно, приехать ко мне, почему-то…

Уголки его губ иронично дернулись.

– Вы издеваетесь надо мной? – она подняла на него глаза, полные боли и стыда.

Бриар склонил голову. Его взгляд был мягок.

– Что вы, как я могу вас обидеть? – ответил он бархатистым голосом.

Мужчина видел все, что творится в ее голове.

– Вы, кажется, плакали? – спросил он.

Бриар чувствовал, как смущает Аврору его взгляд. Он подбодрил ее улыбкой.

– Как вы догадались? – спросила она, только чтобы потянуть время. Душа ее рвалась на части.

– Я заметил это по вашим глазам, – ласково ответил он, поцеловав руку.

Она расплакалась в ответ на его сочувствие и нежность.

– Я не могу выйти за него замуж, – она сказала это с какойто брезгливостью и расплакалась сильнее.

Бриар, положив ее золотую головку себе на грудь, стал тихо перебирать шелковистые волосы. Аврора, как маленький ребенок, хлюпала носом и всхлипывала, переводя дыхание. В его объятьях сидел растерянный и обиженный ребенок.

– Почему ты не поговоришь с отцом? – спросил Бриар, сознательно перейдя на «ты».

Она покачала головой.

– Это бесполезно, отец считает этот вопрос решенным.

– Аврора, с чего ты взяла, что я могу тебе помочь? – опять спросил он, отстраняясь и смотря ей в глаза.

Аврора кивнула.

– Я почему-то в этом уверена. Ведь я, ведь вы… – девушка и сама до конца не понимала, что побудило ее броситься к едва знакомому мужчине.

Бриар молчал. Он знал, как никто другой, что человеку порой надо просто дать возможность сформулировать свою мысль. И тогда все станет на свои места.

– Я не знаю, – сдалась она, наконец, – вы кажетесь таким сильным, таким надежным, и отец полагается на вас.

Он усмехнулся.

– Милая девушка, нельзя доверять посторонним мужчинам, только руководствуясь тем, что вам «показалось», – спокойно ответил он, отходя к двери. – Марго, принесите нам чего-нибудь перекусить.

Аврора опустила голову на руки и расплакалась с новой силой.

– Ну что ж, мне не остается ничего другого, – сказала она, вставая и решительно направляясь к выходу.

Бриар преградил ей путь.

– Держи, любой стресс как рукой снимет, только одним глотком, – мягко сказал он, протягивая девушке бокал с виски.

Аврора удивилась, но повиновалась. Виски, протянутый Бриаром, был ей очень неприятен. Тем более что она не пила ничего крепче вина. Девушка, зажмурившись, поднесла к губам бокал с напитком, а потом, задержав дыхание, с омерзением отхлебнула. Напиток обжег ей горло, но, как ни странно, настроение улучшилось.

– Спасибо, – сказала она, поставив бокал на стеклянный столик.

– Вот, хорошо, – похвалил он, протягивая платок.

Наступило короткое молчание. У Авроры сложилось впечатление, что стоящий напротив молодой человек ее пристально изучает. Вернее, изучает ее мысли. Она со вздохом потянулась к только что поставленному бокалу, чтобы снять напряжение, охватившее тело и душу.

Бриар рассмеялся:

– Будьте осторожны, милая девушка, – сказал он, – напиток слишком крепкий для вас.

Аврора покраснела, а он с удовольствием созерцал, как расслабляется и смягчается ее до этого горестное выражение лица. Девушка начала терять ощущение времени и места. Рядом с этим человеком, она почувствовала спокойствие и легкость.

– Знаете, – заговорщицки зашептала она, – а Химеры, пойманные тогда, сбежали.

– Да вы что! – с улыбкой сказал Бриар.

Казалось, что это его нисколько не трогает.

– Вы снова издеваетесь надо мной, – покраснела опять Аврора, – я с вами постоянно ощущаю себя неловко.

Взяв ее руку, Бриар церемонно поцеловал лишь кончики пальцев в знак покорности и глубокого уважения, а потом сказал:

– Что касается Химер, то действительно им периодически удается избежать расправы.

– Значит, им кто-то помогает?

Он молча пожал плечами. Аврора подождала немного в надежде, что услышит еще что-то интересное, но молодой человек молчал.

– В прошлую нашу встречу вы что-то говорили о мутациях, в чем они выражаются? – спросила она.

– Много столетий назад произошла экологическая катастрофа. Что конкретно тогда произошло, теперь уже для нас загадка, но после катастрофы начали рождаться дети с различными мутациями. У них появлялись неординарные способности: у кого-то к телепатии, у кого-то к экстрасенсорике, у когото к целительству. Некоторые могли видеть духов и сущностей из параллельных миров и общаться с ними. Эти способности не были сконцентрированы в одном человеке. Да и поначалу мало кто придавал им значение.

Бриар опять поднялся и, дав указание Марго принести по чашечке кофе, отошел к окну.

В комнату через приоткрытую дверь, вопреки законам физики, вкатился небольшой клубок темно-коричневой шерсти. Он двигался, как перекати поле, против довольно ощутимого сквозняка. Клубок остановился посреди комнаты, словно размышляя, куда ему направиться дальше, а потом закатился под просторный диван. Эти странные движения не остались незамеченными, только выражения лиц у смотрящих были разные: Аврору это несказанно поразило, а Бриара рассмешило. Правда, он попытался заглушить клокотавший смех, сдавленно хмыкнув. Девушка подняла на него удивленные глаза:

– У вас живет собака? – с сомнением спросила она.

– Периодически наведывается, – туманно ответил Бриар, выпивая принесенный кофе одним глотком.

Аврора, чувствуя подвох, снова внимательно посмотрела на молодого человека, но решив, что рассказ о Химерах более интересен, спросила опять:

– Если вы говорите, что способности не были сконцентрированы в одном человеке, значит, и великих магов, о которых шепчутся и которых боятся, не было? И все эти сказки о страшных Химерах надуманы?

Бриар пожал плечами:

– Видишь ли, милая девушка, все, что не укладывается в человеческое понимание, является нарушением установленного кем-то миропорядка. Таких мутантов сначала начали игнорировать, потом травить, а потом сгонять в резервации. Но это только усилило их мощь.

Девушка расширенными от ужаса глазами смотрела на рассказчика. Все это было и безумно, и интересно одновременно.

– Начала появляться раса людей, – продолжил Бриар, – в которых сосредоточилась большая сила. Они были и телепатами, и экстрасенсами, и целителями. Не все, но были. Их объединила Великая Химера – грозная повелительница и могущественный мутант, в которой сконцентрировалось и усилилось все перечисленное выше. Звали ее Юна. Химеры называют себя детьми Юны.

При этих словах Бриар словно окаменел, а его взгляд приобрел ледяное выражение. Девушка постепенно начала понимать, к чему он ведет.

– Так получается, что это люди? – с ужасом прошептала она. – Нам говорили, что они пришельцы-захватчики, поработившие человечество, и праведная война с Химерами – это война за независимость человечества.

Бриар смотрел на девушку со смешанным чувством сожаления и превосходства.

– Но тогда получается, – Аврора продолжала рассуждение, от которого пробежали мурашки по ее спине, – что сражаемся мы с ветряными мельницами?

– Увы, процесс запущен, и хочет или не хочет правительство, но будут рождаться все новые и новые голубоглазые и рыжеволосые Великие Химеры. Такие же красивые, как ты, и способные видеть существ, приходящих к нам из параллельного мира, – произнес Бриар благодушным тоном и нарочито усмехнулся, – что скажешь?

Аврора смутилась. Бриар, сделав вид, что не понимает причин, вызвавших ее смущение, продолжил:

– Правда, как и любые навыки, эти нужно развивать и направлять в нужное русло под руководством старших опытных наставников и учителей. Когда-нибудь появятся школы магии и волшебства для одаренных…

Глава 6

К дверям «Улыбки Фортуны» к девяти часам вечера начали стекаться темные личности. Нищая братия с хищным выражением глаз, словно стая волков, почуявших добычу, один за другим входили в массивную дверь. И жадно принюхиваясь к кухонным ароматам, заказывали себе по рюмочке горячительного, в надежде, что ужином угостит собирающий их Финик.

Финик, войдя в трактир, первым делом поискал глазами Жужу. Она вновь заняла свое место на высоком табурете возле барной стойки. Рядом вальяжно развалился Патрон, хмуро смотрящий по сторонам. Увидев Финика, он, грозным взглядом пройдясь по его фигуре, остановился на бегающих глазках скупщика краденого.

Патрон был местным авторитетом, неожиданно для всех сотоварищей, высоко продвинувшийся по бандитской карьерной лестнице, начав с Малóго. Финик, уловив его взгляд, со всех ног бросился к бандиту.

– Ну что, Финик? Что за дело нарисовалось? – суровым голосом пробасил Патрон, почти не удостоив его взглядом.

Плутовские глаза Финика забегали из стороны в сторону:

– Нам бы туда, – заговорщицки сказал он, махнув рукой в направлении «чистой» половины трактира.

– Идет, только не будем же мы сидеть на сухую, – буркнул Патрон, не спрашивая, а утверждая.

Его приказ тут же уловил вездесущий трактирщик. Он, глазами ответив, что «будет сделано», уже отдавал распоряжения повару и обслуге накрыть для господ стол в «чистой половине».

– Ну что, Финик? – опять повторил свой вопрос Патрон, усаживаясь на почетное место во главе стола.

– Тут ко мне зашел господин Берсе, – шепотом проговорил Финик.

И, подумав, хмыкнул: «Он, идиот, думал, что я его не узнаю».

– Ну, заходил, и что? – подгонял его Патрон.

– Есть работа, – Финик вновь огляделся и еще тише добавил, – надо убрать Бриара Конте.

С таким же успехом Финик мог сообщить, что им заказали устранить Великую Химеру. Патрон вначале, словно одеревенел, затем схватил принесенную трактирщиком горячую свиную рульку и, откусив огромный кусок, начал молча его перемалывать крепкими зубами. Жужу, пискнув, покрутила пальцем у виска.

– Озолотит! – уточнил Финик, видя реакцию бандита и его девки.

– Надо думать, – через какое-то время пробурчал Патрон.

– Если дельце выгорит, то этот господин Берсе будет вот где у нас, – Финик продемонстрировал Патрону сжатый кулак, а потом, поняв, что сделал, стушевался.

Патрону сейчас было не до сомнительных жестов. Он понимал насколько предложенное Фиником дело и прибыльно, и опасно. За и против рвали его на части. Трактирный слуга вовремя появился с графином и рюмками. Полученная информация требовала серьезного осмысления. Не одно грязное дельце обделывал Патрон с бандой, но убийство такой важной персоны, это не с лавочников золотые трясти.

– Патрон, может, да ну его, – подал голос Наушник, – на наш век и без него работы хватит, а то греха не оберешься.

На последних фразах его голос нервно дрогнул. Патрон смерил подельщика тяжелым взглядом, говорящим: «тебя не спрашивали, ожидай своей очереди». Но комментарий товарища по разбоям, как какой-то подлый червь засел в голове.

Его размышление прервала потасовка в соседнем зале. Чтобы вернуть Патрона к актуальной теме, Финик, прихвативший с собой задаток, правда, предварительно отложив часть про запас, побренчал им перед носом у Жужу и кинул толстый кошель на стол. Крупные монеты со звоном рассыпались, сверкая в тусклом свете настольных ламп, заворожив присутствующих.

– Ладно! – зарычал неопределенно Патрон, злясь на себя за колебание. – Будь, что будет.

Никто из присутствующих в «чистой» половине ни словом, ни взглядом, ни знаком больше не посмел вмешаться в принятое старшим решение. Все, открыв рот, даже забыв о выпивке и остывающей еде, смотрели на Патрона, ожидая дальнейших указаний. Их было шестеро, и Патрон держал подельщиков в ежовых рукавицах, и за определенные заслуги повышал или понижал ранги своих подопечных в иерархии их банды.

Патрон, задумавшись, ковырял ложкой в тарелке. Мир вокруг был так заманчив: великолепные магазины и лавки, экипажи с разодетыми господами. И среди этой роскоши, многообразия, блеска – он ничто. А слова Финика звучали с таким убеждением, с такой верой в успех, что он решился.

– В общем, так! – сказал он, обращаясь ко всей компании. – Микроб разведает, куда он ходит, кто его сопровождает, когда он возвращается домой и с кем…

– Он всегда один или верхом, или пешим, – бесцеремонно вмешался Кабан, – и не боится соваться в наши места. Я грешным делом один раз его чуть не, – Кабан провел ребром ладони по горлу, – а чего он разгуливает здесь, весь из себя, – уточнил он, заметив недобрый взгляд Патрона, – я же для всех старался.

– Ну а дальше-то что? – смилостивился Патрон.

– Он, как будто почувствовал меня, и так посмотрел в мою сторону, так посмотрел…

Кабан поежился, словно этот взгляд так и остался перед его глазами на всю оставшуюся жизнь.

– Не знаю, – подытожил он, – не облажаться бы.

Патрон, чтобы скрыть смущение, смачно сплюнул в сторону.

– Ничего, познакомимся поближе. Микроб, ты понял? – спросил босс.

– Угу, – ответил юнец, сверкнув исподлобья серыми глазами в сторону Кабана.

– Хорошо, на том и порешили, – сказал последнее слово Патрон и, подняв рюмку, молча ее опрокинул.

А между тем, пока банда обсуждала предстоящее дельце, Бриар и Аврора, забыв о времени, общались. Действительность, не прикрытая завесой лжи и тайн, пугала. Тем более что сейчас Аврора отчетливо поняла: она часть этой действительности. Странности, происходившие с ней, наконец, обрели имя. Мутант! Химера! И единственный человек, с которым она могла быть самой собой, сейчас был подле нее. Бриар Конте. Ее кумир, ее волшебник, ее любовь.

Ближе к одиннадцати часам внезапно сильно хлопнувшая дверь и звук торопливых шагов заставили молодых людей переглянуться.

– Постойте, куда вы идете? – раздался голос Марго.

Аврора в ужасе посмотрела на Бриара. Охваченная дурным предчувствием, она поднялась и опять села.

– Мне нечего бояться, – успокаивала она себя, – я ничего плохого не делала.

Бриар, только пожав плечами, спокойно ждал, когда откроется дверь в кабинет.

– Господин, я пыталась его остановить, – оправдывалась служанка, влетевшая в комнату вслед за вбежавшим мужчиной, казавшимся подростком из-за маленького роста и хлипкого телосложения.

– Я почему-то был уверен, что ты тут! – воскликнул он, останавливаясь и буравя взглядом замершую девушку.

А потом, не обращая внимания на хозяина дома, сорвался с места с явным намерением схватить свою собственность и силой увести домой. Но на полпути его ноги как-то смешно завязались узлом, и он рухнул на мраморный пол, как труп, не согнувшись, не выставив руки, лицом вперед. Кровь из разбитого носа тоненькой струйкой потекла, заляпывая его белую рубашку. Аврора подозрительным взглядом окинула Бриара, а потом очень медленно и спокойно вытащила из сумочки батистовый платочек и, не вставая с дивана, кинула его жениху. Тот в полном замешательстве вместо того, чтобы подняться, уселся на полу и с глупым выражением лица пытался осознать, что только что произошло. Бриар, презрительно пожав плечами, отошел к окну, предоставив им возможность поговорить. Взгляд Берсе выражал полную растерянность. Казалось, что, ударившись, он совсем забыл, зачем сюда пришел.

«Жалкое зрелище!», почти одновременно пронеслось в головах Авроры и Бриара.

Наконец Берсе смущенно поднялся и, увидев на столике бокал с виски, одним глотком заглотил остатки. А потом, не поднимая глаз, спросил Аврору:

– Что ты здесь делаешь?

– Обсуждаю политическую ситуацию в мире, – спокойно, без тени насмешки ответила она.

– Едем домой, – тихо предложил он, почти не надеясь услышать положительный ответ.

– Зачем?

– Надо обсудить нашу свадьбу, сейчас это важнее.

Они заспорили. Бриар, слушая их вялую ссору, тряхнул головой в раздражении и повернулся к молодым людям.

– Я так понимаю, вы собрались уезжать? – сухо спросил он.

Прозвучавшие два ответа «да и нет» подняли в нем новую волну раздражения. И еще он уловил брошенную мольбу Авроры:

– Помогите!

Глаза девушки с болью смотрели на него.

– Ты действительно этого хочешь? – отправил ей телепатический посыл Бриар.

Она, даже не удивившись этой странности, интенсивно закивала. Берсе в замешательстве наблюдал за их немым диалогом, переводя взгляд с одного на другого.

– А как же свадьба? – опять спросил ее Бриар, нахмурившись. Между бровей пролегла строгая морщинка.

– Если она случиться, я умру!

– Но будет другая свадьба, и тебя опять не спросят.

Бриар грустно улыбнулся, а затем посмотрел прямо в глаза молчавшему молодому человеку. Аврора замерла, наблюдая случившуюся вдруг дуэль. Правда, заведомо неравную. Зеленые глаза смотрели сверху вниз и давили невыносимой тяжестью. Хотелось опустить глаза и убежать от этого взгляда. Вокруг собравшихся воздух словно загустел, и Аврора судорожно вздохнула. Бриар, подойдя к Берсе и проведя у него перед глазами ладонью, спросил:

– Ты действительно хочешь этой свадьбы?

Молодой человек не мог оторвать своего взгляда от гипнотизирующих его зеленых глаз.

– Нет!

– Почему ты настаиваешь на ней?

– Так решили родители.

– Ты хочешь от нее отказаться?

– Да!

– Ты сделаешь это?

– Да!

– Свадьбы не будет?

– Нет!

Бриар, не разрывая зрительного контакта, положил на его плечо свою руку, слегка надавив на него.

– Сейчас ты поедешь домой и забудешь о том, что был здесь, и подумаешь, как отменить свадьбу! Ты сделаешь это?

– Да!

– Иди!

Опять проведя раскрытой ладонью перед глазами Берсе, словно снимая чары, Бриар резко развернул его рукой и подтолкнул к двери. Жених, как сомнамбула, не оборачиваясь, отправился домой. Аврора была настолько поражена и взволнована происходящим, что какое-то время в глубоком шоке сидела, откинувшись на спинку дивана.

– В твоей голове роятся вопросы, – констатировал Бриар, – но…

Он опустил голову, однако глаза его метнулись к девушке. – Но я не хочу на них отвечать, по крайней мере, сегодня! Ты все поймешь сама.

Аврора чувствовала, что от него ничего не скрыть. Если бы она захотела защитить свои мысли, то не смогла бы это сделать. Его мощь изумляла. Она подошла к нему вплотную и положила руки на широкие плечи. В его серьезных глазах не было уже ни капли иронии. Девушка, повинуясь непреодолимому влечению, привстав на цыпочки, нежно коснулась его губ.

– Спасибо! – прошептала она, отстраняясь.

Ее желание оказаться в его объятьях, едва ли можно было скрыть. Это желание просто сжигало. Аврора видела его сверкающий взгляд, он колоссальным усилием воли сдерживал бушевавшие в нем эмоции и страсти.

– Почему ты не хочешь жениться на мне? – спросила она. – Неужели я тебе не нравлюсь?

Бриар склонил голову. Но он не должен поддаваться волшебному очарованию этой девушки.

– Сейчас ты ищешь защиты, и чувства твои спонтанны. Он нежно поцеловал ее в макушку.

Аврора покачала головой:

– Но я хочу быть с тобой! – воскликнула она.

Глава 7

В это время в дверь опять постучали.

– Сегодня день открытых дверей! – с горькой усмешкой воскликнул Бриар, испытывая в душе легкое раздражение изза того, что их опять потревожили. – Входи, Марго.

– К вам от господина Моро, – сказала служанка неторопливо.

С боязливой дрожью девушка отошла к дивану. Бриар, кинув ей успокаивающий взгляд, разрешил провести посланца в комнату. Дверь отворилась, пропуская крепко сложенного смуглолицего военного. Суровый вид вошедшего еще больше обеспокоил девушку. Он, кивнув, важно произнес:

– Господин Конте! Поймали одного мятежника. Его допрашивают, и господин Моро приказывает вам принять участие в допросе.

– Передайте господину Моро, что скоро буду. Посланец, опять важно откланявшись, вышел.

– Увы, мне надо идти, – произнес Бриар, поворачиваясь к затихшей девушке.

– Но мы же скоро увидимся?

Глаза Авроры были полны отчаяния.

– Увидимся, обещаю, – ответил он, по-отечески поцеловав девушку в лоб.

Он протянул ей левую руку. Аврора с грустной улыбкой вложила в его ладонь свою, и он, нагнувшись, коснулся губами ее руки.

– Прощайте, – прошептала она.

Он ласково сжал и отпустил ее руку.

Оставшись один, Бриар некоторое время стоял, размышляя. Из раздумий его вывел вопрос, произнесенный писклявым голосом:

– И что это были за запутанные комбинации? Хи, хи, твои чувства спонтанны, тьфу.

Бриар, не оборачиваясь, ответил:

– А ты пробрался сюда от скуки или по надобности? И зачем нужно было выплясывать перед девушкой, скажи на милость?

Но гость, проигнорировав вопрос, сказал:

– Тебе, дубина стоеросовая, девушка в любви призналась! Но не обольщайся, она не твоя судьба! Ты что, не видишь будущего?

Бриар, рассмеявшись, наконец, обернулся. На спинке дивана по-хозяйски расположился косматый колобок с тоненьким крысиным носиком и огромными блестящими глазами. Худенькие ножки были закинуты одна на другую. Домовой жил в доме господ Конте испокон веков. Его нрав с тех пор ничуть не изменился, он по-прежнему оставался язвительным и сварливым.

– Я телепат, а не экстрасенс, и, кстати, ты тоже будущего видеть не можешь. Вообще, ты не ответил на мой вопрос, – Бриар попытался сменить тему.

Один глаз маленькой вредины ехидно сощурился:

– Да ну ее! – бросило оно неопределенно. – Маргошка хочет моей смерти!

Бриар с улыбкой ждал пояснений. Существо с пыхтением копошилось на диване, занимая более удобное положение. А потом, решив вальяжно облокотиться на раскинутые диванные подушки, наконец, соизволило важно ответить.

– Я решил приучить ее к порядку и привить благочестие!

– Да ты что! – воскликнул Бриар, смеясь. – Судя по тому, что ты здесь, что-то пошло не так?

– Угу, – зло буркнуло существо. – Она не дрессируется. Я разбросал мусор, она молча убрала, я опять разбросал мусор, она молча убрала.

Оно повторяло и повторяло эту фразу, пока Бриар не выдержал:

– Так причем тут благочестие?

– А-а-а, вот если бы она помолилась, как все порядочные женщины, перед тем как убрать, я бы перестал разбрасывать мусор! – пафосно ответило существо.

– Шишимора, радость моя, так чем же сердце успокоилось? Существо, нахохлившись, начало возбужденно бегать по дивану взад-вперед, яростно жестикулируя:

– Она меня веником огрела! Вот вопрос, как она догадалась, где я находился-то? Она ведь меня не может видеть! Как еще жив остался! Старая грымза! И ведьма к тому же!

Бриар опять рассмеялся, смотря на расстроенную мордочку домового. Существо ворчливо пыхтело.

– Достал ты ее, нечего сказать! Ладно, иди, – вздохнул Бриар, вспомнив о неприятной миссии, – и я пойду.

А потом строго добавил:

– И перестань издеваться над бедной женщиной! А то посажу на хлеб и воду!

– Как же, бедной, – донеслось со стороны дивана.

Вся скорбь мира отразилась на обиженной мордочке домового. Он раздраженно спрыгнул на пол, и, заложив ручки за спину, как заключенный, медленно вышел из комнаты. Бриар рассмеялся, покачав головой.

Пока экипаж вез Бриара на допрос, он опять остро ощутил уязвимость своих планомерно уничтожаемых сородичей. Хотя именно они стали причиной, отбросившей человечество на сотни лет назад.

Тщеславие – одно из самых тяжело подавляемых человеческих страстей. К чему могут привести амбиции, перемешанные с чувством собственного превосходства?

Прошло более двух сотен лет с тех пор, как общество людей и мутантов, разделившись на два лагеря, развязало гражданскую войну, войну, в которой предки Бриара сыграли не последнюю роль.

Могучие Химеры – это сила, возможность и способность повелевать человечеством. А Химера, заполучившая всю полноту власти, всегда стремится к переустройству мира. Беспощадные предки Бриара Конте, сосредоточив в своих руках неограниченную власть, без малейшего колебания объявили общество людей изгоями. Они шли к этому переустройству, сметая на своем пути все. Обычные люди восстали, обратив на свою защиту весь накопленный веками опыт, применяя любые технологии, от которых Химеры не могли защититься. Армия мутантов оказалась малочисленна, и человечество победило. Однако это была пиррова победа. Учиненные в ходе войны разрушения не просто приостановили развитие цивилизации, а отбросили ее на сотни лет назад. Ужасы развязанной войны и мощь примененного оружия надолго отпечатались в памяти людей: Химеры были объявлены вне закона, а страх повторения пережитого не давал возродить промышленность и производство. Наступила новая эпоха мракобесия, когда в людях, владеющих знаниями и ратующих за прогресс, виделась угроза.

Выжившие Химеры ушли в глубокое подполье, начав партизанскую войну с властью имущих за равноправие. Однако они слабели с каждой вылазкой. Требовалась передышка. Эти воспоминания о смерти и опустошении, о мире, кричащем от боли, мятежники передали своим потомкам. Стена плача перегородила прошлое и будущее. Пусть слезы смоют кровь. Прошлого не осталось, летописи переписаны, а воспоминания о пережитом передаются из уст в уста, из поколения в поколение.

После роковой войны жизнь потекла, как река, мутные, грязные потоки которой захлестнули выживших людей с головой. Как в поговорке: «И хочется за реку, да стоишь на берегу». Горели поля и леса, горели деревни и селения, горели города. На дорогах лежал толстый слой пепла. Дни стали серыми от дыма и копоти. Казалось, что жизнь покинет Землю. За годы войны единственное, что люди хорошо научились делать, это убивать и воровать. Ведь нужно было как-то выживать в разрушенном мире. Со временем гражданская война затихла. Оставшиеся в живых начали возрождать разрушенное войной сельское хозяйство, чтобы прокормиться. Правда слабым и больным не было места в этом уничтоженном мире. Новое поколение, рожденное войной, имело полный набор пороков: злость, ненависть, нетерпение к слабым и немощным.

По закону природы выживал и процветал более приспособленный. Дед Бриара Конте, весьма преуспел в купеческом деле, а кровь Химеры и преданность Великой госпоже, сыграли не последнюю роль в становлении могучей, зажиточной и довольно замкнутой семьи. Угарная вонь и болезни остались далеко позади. Мир возродился. Вспышки мятежников Химер жестоко подавлялись, в мире людей не осталось им места. Обнаруженные мутанты просто уничтожались, поэтому выжившие дети Юны так же, как и семья Бриара, научились подстраиваться и сливаться с человечеством, не мутировавшим пока. В руки властей попадались единицы, и то случайно или по глупости. Химеры знали о существовании друг друга, они чувствовали друг друга, зависели друг от друга.

Бриар вошел в огромный зал с галереями. За исключением арестованного, жестко перетянутого веревками, нескольких конвойных, секретаря суда в вышитом золотом мундире и господина Моро, восседавшего в высоком председательском кресле, никого больше не было.

«Надо же», подумал Бриар, «как торжественно все обставлено, когда только успели?».

Арестованный был страшно избит, но сейчас это было в порядке вещей. Бриар перевел взгляд на господина Моро, о жестокости которого шла ужасная слава.

– Заставляешь нас ждать, – прошипел он, увидев фигуру вошедшего в зал Бриара.

– Простите, господин Моро, пришлось ждать, пока заложат экипаж, – ответил он.

В его голосе не было ни раболепства, ни заискивания. Возможно, именно это и выделяло Бриара среди других приближенных.

– Этот, – Моро кивнул в сторону арестованного, выругавшись, – говорит, что мы ошиблись, что он не принадлежит к мятежникам.

– Я не мятежник, – с трудом произнес он израненным ртом, и изо рта его вытекла тоненькая струйка крови.

Он попытался говорить уверенно и твердо, но голос начал дрожать и запинаться, казалось, что он вот-вот разрыдается.

– А с чего вообще решили, что он принадлежит к Химерам? – спокойно спросил Бриар.

– Господин Конте, его сдала невеста накануне свадьбы! – был ответ.

– Как трогательно! – покачал головой Бриар и, кинув гневный взгляд на арестованного, спросил у военных:

– И как это произошло? Вы невесту допросили? Военный выпалил, пожав плечами:

– Конечно, господин. Накануне свадьбы этот, решил признаться невесте, что он не человек.

«Идиот!», мысленно прошипел Бриар, чувствуя, что мысль дошла до адресата, а вслух произнес:

– Может, они поругались накануне свадьбы, и невеста решила ему так отомстить.

– Да что тут разбираться, – воскликнул господин Моро, теряя терпение, – кончать его надо!

Вдруг в зал вбежала девушка. Залитое слезами лицо было страдальчески искажено. Она рухнула на колени, схватив господина Моро за лодыжки так, что тот даже привстал от неожиданности.

Девушка причитала:

– Пощадите, пощадите, это я виновата, наговорила, казните меня … Бриар сделал знак конвойным оттащить истерившую женщину на безопасное расстояние. А потом, сверкнув глазами в ее сторону, сухо произнес:

– А ты молодец. Жить-то теперь, как собираешься? Его смерть будет камнем висеть на твоей шее. Так уж и быть, пиши…

Бриар, схватив ее за плечо, грубо потащил к столу, за которым с гордым видом восседал секретарь. От такого стремительного приближения секретарь крякнул, вжался в кресло и ввинтился головой в высокий воротник мундира. Из воротника торчал лишь его хохолок.

– Чего… писать? – заикаясь, спросила женщина, смотря на Бриара полными слез глазами.

– Все пиши! Писать-то можешь? Может дело будет пересмотрено.

Она кивнула и начала излагать под диктовку Бриара все, что пыталась рассказать присутствующим. Текст получался необыкновенно стройным и грамотным. Правда исполняла она его требование машинально, бессознательно, как заводная игрушка, так как мысли и чувства начали путаться, а слезы застилали глаза. Когда была поставлена последняя точка, Бриар оттолкнул девушку к конвойным. Она опять забилась в истерике. В присутствующих начало расти раздражение.

– Надоел этот цирк, – ледяным тоном отчеканил Моро и презрительно добавил, – уведите ее. А этого по обычной процедуре.

Бриар подошел к связанному юноше и, взяв за волосы, заставил посмотреть в глаза.

«Тебя кто за язык-то тянул?».

«Спаси!».

Не хочу умирать! Помоги! Сколько таких мысленных молитв слышал Бриар в этом зале? А скольким ему удалось помочь? Испуганные, загнанные, не желающие мириться с жестокой судьбой, все они стояли здесь и безмолвно вопрошали: почему я?

– Господин Моро, – обратился он к председателю, – зачем губить такого крепкого парня. Его действительно оговорили. Моро взвился, воскликнув:

– Ты смеешь мне перечить! Я сказал кончать, значит, кончать!

Бриар спокойно развил свою мысль:

– На рудниках не хватает человеческих ресурсов. А он молодой, крепкий. Пожизненная каторга, как вы считаете?

Бриар для наглядности схватил парня за рубашку и, подтащив поближе к креслу господина Моро, встряхнул и толкнул на колени. Моро с каменным выражением лица, взирал на заключенного. Бриар поднял парня и начал крутить его, как раба на рынке. Сердце юноши так сильно и часто колотилось, что, казалось, вот-вот и он потеряет сознание.

– Может, ты и прав, – проворчал председатель, хотя это признание далось Моро с большим трудом.

Тяжелая работа на рудниках и шахтах действительно требовала все новых и новых сил. Люди от непосильной работы быстро изнашивались, старели и умирали.

– А если он все-таки Химера, обладающая магическими способностями? – с сомнением пробормотал Моро.

– Если бы он был Химерой со способностями, то не попался бы так глупо, – с сарказмом ответил Бриар, кинув презрительный взгляд на парня.

Присутствующим показалось, что от этого взгляда израненное тело молодого человека сжалось еще сильнее. Бриар уже знал, что Моро принял решение, два конвойных подошли и стали по бокам арестованного. Секретарь приготовился царапать приговор на заранее приготовленном листе.

Господин Моро приосанился, занимая царственное положение в кресле, мотнул головой, поправляя мешающий ему воротничок и, подняв руку, произнес:

– Я решил отправить его на рудник. Всю требуемую информацию предоставить вам, господин Конте. Уведите! – махнул он рукой.

На город опустился промозглый густой туман, мгновенно скрыв из виду дома, и даже тускло светящие фонари казались всего лишь мерцающими светлячками в молочной пелене. Между Дворцом Правосудия и каменными домами бедных кварталов был достаточно широкий и длинный переулок. Днем здесь было непрерывное, не прекращающееся ни на миг движение, а вечером царствовала зловещая тишина. Лишь изредка пробежит по нему запоздалый путник, да замаячит вдруг серая тень, избегающая света. Бриар, привычно отпустив экипаж, задумчиво шел домой. На пустынной улице он был один. Его крепкая, высокая фигура, рассекая туман, медленно плыла в сторону обособленно стоящих богатых особняков. Путь предстоял неблизкий, но мужчина не смог отказать себе в удовольствии пройтись в одиночестве по спящему городу.

Вдруг он почувствовал за собой слежку и уловил мысли преследовавшего его человека.

– Интересно! – пробурчал Бриар себе под нос, продолжив путь, не сбавляя шаг.

Неизвестный находился от него на небольшом расстоянии, надеясь, что туман не позволит его разглядеть. Эта игра в догонялки начала откровенно забавлять Бриара. Он знал, что сейчас нападения не будет, вот только зачем нужна эта слежка, вернее, кому?

Перед мысленным взором Бриара ясно предстал маленький хиленький юноша с настороженными серыми глазами, неотступно следующий за ним по пятам. Он был одет в простые темные брюки и рубашку, без грязных дырявых заплат, и в нем еще ничего не выдавало той убогости, которой отличались мелкие оскотинившиеся разбойники. Юноша еще не опустился так, как его собратья.

– Микроб, н-да… весьма подходит, – сказал себе Бриар с ухмылкой. – Кому я так сильно… господин Берсе, черт… забавно. Я и не думал, что у него ума хватит, какой молодец!

Глава 8

На другой день, когда поток посетителей, наконец, иссяк, Бриар заметил, что солнце уже заходит. Он вздохнул и, скинув на кресло коричневый пиджак, отошел к окну. На улице бурлила жизнь. Прогуливающиеся горожане шли мимо роскошных особняков знати, укутанных тончайшей дымкой только что проклюнувшейся зеленой листвы на деревьях. Смолистый дух этой первой листвы лился в раскрытые окна.

Эта мирная картина отвлекла его от неприятных, назойливых мыслей. Фраза «разрушение твоего мира уже началось, и противостоять ему ты не сможешь», сказанная Лиссой, прочно поселилась в его голове, вызывая раздражение от непонимания и чувство некой безысходности.

– Я глупец, – произнес Бриар вполголоса, – еще ничего не случилось, а воображение уже разыгралось.

В дверь постучались:

– Входи, Марго, – привычно, не поворачивая головы, пригласил он.

– К вам просится монах, сказал из Ордена Креста, – женщина не стала договаривать, ожидая указаний.

– Только этого не хватало, – фыркнул Бриар, оборачиваясь, – чего ему надо?

Марго слегка подняла брови:

– Он не сказал, господин.

Бриар в раздражении задумался.

После войны на развалинах государств, как вши на умирающем теле, расплодились разнообразные религиозные секты. Человечество, парализованное войной и лишенное всяких ориентиров, жадно глотало любые утешающие слова и охотно шло за теми, кто обещал блага, пусть даже не в этой жизни. Со временем, когда жизнь начала возрождаться, половина новых учений канула в лету, а оставшиеся набрали мощь и, как спруты, раскинули свои щупальца, вмешиваясь во все сферы. И объединяла их всех одна главная цель: «Очистить человечество от инородцев, коими являлись захватчики и выродки Химеры!». Этот призыв пролегал красной нитью через все их учения и верования. И ради очищения некоторые секты были готовы совершать настоящие зверства.

– Ладно, впусти его, – наконец процедил мужчина.

Марго кивнула и, задержав на мгновение тревожный взгляд на Бриаре, вышла.

Вскоре в комнату вошел молодой человек довольно приятной наружности. Его скромное темно-синее монашеское одеяние плотным мешком скрывало фигуру, а голова была закрыта капюшоном, свободно спускающимся на плечи обегающей шею складкой. Духовные наставники различных сект в одежде придерживались и сохраняли определенные ими фасоны и цвета. Эти же цвета присутствовали в одежде и у приверженцев, и последователей их учений. Сила, излучаемая его рослой фигурой, никак не вязались с рясой служителя культа и смиреной позой, да и светло-карие глаза смотрели задорно и открыто. Взгляд Бриара, изучавший посетителя, выразил полное недоумение.

– Брат мой, храни тебя Великая Сила! – воскликнул гость, улыбаясь глазами. – Во имя этой Силы приказываю тебе изгнать из себя сатану!

– Садись…тесь, – предложил Бриар, чувствуя, что вечер удался.

У гостя был чрезвычайно довольный вид, словно он пришел навестить старого приятеля. Радостный и энергичный, этот монах излучал странно знакомую ауру.

Бриар, протянув ему стакан с холодным соком, рассеянно спросил:

– Скажи-ка, брат мой, какая Сила должна меня хранить по вашему учению?

Почесав затылок, накрытый капюшоном, и посмотрев своими лучистыми глазами на Бриара, молодой гость с готовностью ответил:

– Сила, заключенная в Великом додекаэдре![6]

А потом, сложив руки на груди и склонив голову, пафосно добавил:

– Глупые людишки постоянно вмешиваются в Божий промысел, считая себя творцами Вселенной. А мы с братьями постигаем тайну Великого мироустройства, заключенного в додекаэдре. Эта священная фигура, олицетворяющая Вселенную, есть пятый элемент мироздания, помимо традиционных: огня, воздуха, воды и земли.

– Бог мой, – пробормотал Бриар, – чего только не постигают в наше смутное время.

И ущипнул себя за руку, пытаясь понять, происходит ли с ним это в реальности, или его мысли уже окутывают чары Морфея. Желание покопаться в голове странного гостя как-то отпало само собой. Стало вдруг интересно, чем же закончится разговор двух сумасшедших.

Молодой человек, уловив замешательство Бриара, продолжил вещать с серьезным видом:

– Додекаэдр Бог определил для Вселенной и прибегнул к нему в качестве образца!

– Так вы уже постигли эту тайну? – уже с большим интересом спросил Бриар.

Гость неопределенно махнул рукой, мол, «в процессе», сверкнув смеющимися глазами. А потом сложил вместе кончики пальцев и смиренно на них уставился. Никакого смирения в нем на самом деле не чувствовалось.

– Понятно, – качнув головой, в тон ему сказал Бриар, – я очень на вас рассчитываю. Как только вы постигните эту тайну, меня необходимо поставить в известность в первую очередь!

Монах серьезно кивнул.

– Конечно, мы понимаем, как важно донести эту информацию до господина Моро! – закатывая глаза, произнес он.

– Он узнает об этой тайне вторым!

Бриар приложил к сердцу раскрытую ладонь, подкрепляя клятву. Они, не сговариваясь, громко рассмеялись. Поспешно вошедшая Марго пораженно уставилась на давящихся от хохота молодых людей.

– Ладно, а если серьезно, – сказал Бриар, отсмеявшись. – А если серьезно, Бриар, то серьезней не бывает, – ответил гость.

Ни губы, ни глаза молодого человека уже не смеялись. И обращение по имени заставило Бриара удивленно спросить:

– Мы с вами знакомы?

– Эх, дружище, либо я так плох, либо у тебя с памятью проблемы.

Бриар несколько долгих минут пристально изучал молодого человека.

– Арни! Дружище! – воскликнул он, наконец, бросаясь на шею гостю и хохоча. – Я ведь не мог даже предположить, не мог даже представить, что когда-нибудь ты предстанешь передо мной в таком, в таком безумном виде!

Красавец-молодец был с ним одного роста, такой же высокий, мускулистый. Его лицо было загорелым и обветренным, словно Арнольд провел долгое время под палящим солнцем. Картину дополняли светло-русые с легким отливом золота прямые волосы и озорные карие глаза.

– Как же тебя угораздило поклоняться додекаэдру? – со смехом спросил Бриар, все еще не веря своим глазам.

– Богохульствуешь, брат мой! – скидывая капюшон и взлохматив светлые волосы, напыщенно ответил Арни, слегка стукнув Бриара костяшкой пальца по лбу.

Арнольд Боте был другом его детства. Другом-соперником. Они двое еще мальчишками подавали огромные надежды, а потом стали самыми видными молодыми людьми в городе. Учеба, спорт, девушки – во всем они стремились обойти друг друга, и получалось с попеременным успехом.

А потом Арни по уши влюбился в Орнеллу, сестру Бриара, замкнутую девушку, похожую на брата тем, что всегда носила на лице маску уверенного спокойствия или даже высокомерия. Однако первая любовь изменила ее: угрюмость уступила место жизнерадостности и даже озорству. Родители обоих семейств лелеяли мысль о будущем браке. И он состоялся бы, если бы однажды на одном из светских раутов не появился молодой глава соседнего государства Сент-Юнис, господин Жорж Роше. Возникшее между ним и Орнеллой притяжение мыслей, взглядов и душ было настолько сильным и неожиданным, что вызывало панику. Твердость характера заставляла Орнеллу поначалу сопротивляться этому чувству, подчиняясь голосу долга, но любовь оказалась сильнее. И уже не думая об осуждении окружающих, Орнелла разорвала помолвку с Арнольдом.

Арнольд похлопал Бриара по плечу и, усевшись на ближайшее кресло, сказал:

– Ты кормить-то старого друга будешь?

– Мне все еще не верится, что это ты! – тихо произнес Бриар.

А потом весело добавил:

– Кормить буду, сейчас закажу. Мой повар попросился в отпуск не вовремя. Здесь недалеко неплохой ресторанчик, и кухня у них не дурна. А ты мне расскажешь, где тебя носило столько лет!

Глава 9

Ужин им накрыли в саду, в беседке, увитой с одной стороны плющом. В прохладном воздухе витал дразнящий запах еды.

– Боже, когда я так вкусно ел в последний раз? – воскликнул Арни, хватая нож и вилку и подцепляя кусок еще дымящегося мяса.

Неожиданное появление друга приятно удивило и порадовало Бриара.

– И где же ты, друг мой, пропадал все это время? – начал сыпать вопросами он. – Чем занимаешься? Что тебя сюда привело?

– Э… нет, – с ухмылкой подмигнул Арнольд, – сначала ты расскажи мне, как жил, что творил без меня?

Бриар смутно ощутил, что Арни сознательно тянет время перед каким-то серьезным разговором, и решил его не торопить. После выпитого вина и плотного ужина друзья как-то размякли, и с ленцой вспоминали о славных деньках своей юности.

– А ты, я смотрю, по-прежнему уныло проводишь время? – с улыбкой проговорил Арнольд, окидывая взглядом парк.

– А чего тебе хотелось бы? – в тон ему спросил Бриар.

– Хлеба поели, а зрелища где? – воскликнул он, требовательно стукнув ладонью по столу.

– Танцы тебя устроят?

Арнольд уставился на него, его челюсть медленно поползла вниз. У молодого человека был такой ошарашенный вид, что Бриар, не выдержав, рассмеялся.

– Да, – наконец проговорил Арнольд, – я много упустил, ты и танцы… да… Вдоволь насладившись недоумением, написанным на лице друга, Бриар наконец произнес:

– Полгода назад в порту я спас девушку от контрабандистов. Они, похоже, собирались ее продать или еще что-то, не помню подробностей.

– Ну?

– Она оказалась танцовщицей, да еще какой, – он сделал знак суетящемуся рядом слуге, – пригласи Армин, пусть станцует для нас.

Арнольд озадаченно смотрел на улыбающегося друга, качая головой. Когда же появилась в беседке танцовщица, недоумение Арнольда достигло своего апогея. Его воображение рисовало чувственную милашку, а на площадке перед беседкой появилась невысокая, с тонкими, как змеи, черными косичками девушка. Ее мрачные черные глаза под широкими бровями смотрели исподлобья. В ней чувствовалось первобытное темное начало: дикое, неуправляемое, опасное.

– Ты, как и прежде, не устаешь меня поражать, – проговорил Арнольд, продолжая изучать танцовщицу, – она еще к тому же почти голая… На девушке была надета только полоска ткани на груди и длинная ярко-красная с блестками юбка, удерживаемая узкой золотистой завязкой на бедрах. Сильные мышцы танцовщицы играли под смуглой гладкой кожей. В руке она держала небольшой бубен, усеянный медными колокольчиками.

Девушка вышла на площадку перед беседкой, высоко подняла вверх бубен, и под ритмичный перезвон медленно начала вращать бедрами. Темп ускорялся. Ритмичные и пластичные движения танцовщицы завораживали. Арнольд начал постукивать пальцами по столу. А Армин выделывала замысловатые движения, пламенея жарким румянцем. Арнольд принялся хлопать в ладоши, ловя задаваемый бубном ритм. Они неожиданно для себя оказались вовлечены в дикий, причудливый танец. Девушка неистово извивалась всем телом, а бой бубна превратился в сплошную протяжную ноту. Неожиданно она остановилась, высоко подняв руки, удары бубна смолкли, и звенящая тишина навалилась на них ощущаемая почти физически.

– Я много чего в жизни видал, – наконец произнес Арнольд, выдохнув, – но такое… Бриар усмехнулся, сверкнув глазами.

– Я, кажется, выполнил все пожелания друга? И хлеба вволю, и зрелища.

Арнольд только развел руками:

– Нет слов!

– Что ж, теперь твоя очередь меня развлекать рассказами. А потом, повернувшись к девушке, сказал:

– Армин, свари-ка нам кофе.

Девушка поклонилась и пошла исполнять просьбу господина.

– Итак…

Арнольд, вздохнув, начал рассказ:

– Когда Орнелла вышла замуж не за меня, я вдруг понял, что оставаться здесь и ловить сочувствующие взгляды близких и родных просто не в состоянии.

Настала очередь вздохнуть Бриару. Он, опустив голову, прошептал:

– Да, любовь страшная штука.

Арни усмехнулся, в его глазах опять зажглись смешинки:

– Поверь мне, лучше любить и потерять, чем вообще не узнать, что такое любовь.

Бриар пожал плечами:

– Может, ты и прав.

– Я много путешествовал и навидался таких вещей, – он сделал паузу, повертев в руке бокал, – существование которых мне даже в голову не приходило, пока я жил здесь.

Он мотнул головой в сторону белокаменного особняка.

Атмосфера разом похолодела, и лица друзей утратили веселость. Арнольд протянул Бриару бокал.

– Я ехал мимо виселиц, на которых висели трупы мужчин, женщин. Их истребляют целыми семьями, – прошептал он. – А сколько мне попалось нищих и калек, у которых даже не было сил просить милостыню. О разбойниках и говорить нечего – мне порой приходилось убивать, чтобы выжить самому. В этом я преуспел.

Арнольд горько усмехнулся и опрокинул в себя очередной бокал янтарной жидкости, качнув им в сторону друга. Бриар молчал.

– Я понял тогда, что если хочу спасти и защитить хотя бы немного людей, – зашептал он, – для этого нужно стать членом одного могущественного ордена. Орден Креста. Я, пройдя обучение, поступил на службу в этот орден, и за восемь лет неплохо там продвинулся.

– И тебе удалось кого-то спасти?

– По-всякому бывало, – отозвался Арнольд, – когда я заранее предупреждал семьи, против которых готовилось покушение, когда вызволял из тюрьмы, да когда как. Знаешь, я понял одну вещь: сейчас прикрываясь фразой «Истребить Химер!», просто уничтожаются неугодные. Под удар может попасть абсолютно любой, главное вовремя написать донос.

Бриар молчал. Все то, о чем говорил его друг, действительно имело место быть. Зависть, злость, ненависть порой толкали людей на мерзкие, низкие поступки. Сколько таких доносов он уничтожил сам за свою службу.

– Я рад, что провидение так повернуло мою жизнь, – с горькой усмешкой произнес Арнольд, – я понял насколько бесполезной была моя жизнь и насколько глупыми были мои мечты, пока не увидел мир таким, какой он есть.

– Ты так и не нашел спутницу жизни? – после некоторого молчания спросил Бриар.

– Увы, – хмыкнул молодой человек, – но сейчас я не могу, не имею права подвергать опасности близкого человека. Семья – это огромная ответственность. А моя теперешняя жизнь, – он махнул рукой, – яйца выеденного не стоит. Но, я вижу, и ты один?

Бриар усмехнулся:

– Похоже, дружище, нам с тобой бобылями помирать!

Они позубоскалили по этому поводу и основательно подчистили тарелки с великолепным ужином. Когда Армин принесла кофе, Бриар спросил:

– Каким ветром тебя сюда занесло?

– А ведь я приехал к тебе за помощью.

Бриар поднял брови в немом вопросе. Арнольд какое-то время молчал, взвешивая за и против. Бриар его не торопил. Они молча пили кофе, задумчиво смотря каждый в свою чашку.

– Мне кажется, Орнелла в опасности, – наконец, произнес Арни.

Бриар чуть поднял бровь, только взгляд его выдал не удивление, а тревогу.

– Не шути так, – произнес он.

Арнольд твердо уставился на друга.

– Я не приехал бы сюда, в такую даль, из-за пары пустяков.

– Рассказывай! – сухо сказал Бриар.

– Я ведь служу в том же городе, где живет Орнелла.

Уловив удивленный взгляд друга и, усмехнувшись, он продолжил:

– Не нарочно, поверь мне. Просто там находится штаб Ордена Креста.

Во взгляде Бриара росла тревога, и молодой человек ее отчетливо видел, но решил продолжить, не торопясь, попутно сам, постигая то, в чем сомневался.

– Супруг Орнеллы занимает такое же положение в том городе, как здесь господин Моро, и советник у него есть.

– Ну, что Жорж – глава Сент-Юнис, я вообще-то знаю… Арнольд отхлебнул коньяк, предусмотрительно налитый Бриаром, и продолжил, не отреагировав на комментарий друга.

– В наш молельный дом частенько заглядывают богатые дамы, для того чтобы помедитировать, соединившись в медитации со Вселенной, – он усмехнулся, – или просто посплетничать с подругами.

Молодые люди не заметили за разговорами, как стемнело. К беседке подошла Марго, неся светильники.

– Господин Конте, вам записка, – сказала она, протянув Бриару маленькую скрученную бумажку, обвязанную яркой лентой.

Арнольд, увидев это послание, иронично хмыкнул:

– Похоже, господин Конте, умирать бобылем придется только мне!

– Смейся, смейся, – буркнул Бриар, раскрывая записку. Текст гласил: «Господин Конте, вы мне кое-что обещали…», а внизу стояла подпись: «Аврора».

Лицо у Арнольда вытянулось:

– И это все? – с искренним удивлением протянул он.

– Не хорошо читать чужие записки, – покачал головой Бриар, усмехнувшись.

– Ну да, а раньше ты не жаловался, – в тон ему ответил молодой человек.

– Ладно! Лучше рассказывай дальше.

– Я как-то, проходя мимо одной из беседок, стал невольным свидетелем одного разговора, – проговорил Арни, принявшись насколько можно подробно, описывать другу услышанное.

«Почему я должна его бояться?» – возмутился женский голос. «Это ничтожество вылезло из самой грязи и сейчас живет и процветает благодаря моему супругу. Он мне упорно предлагает свое покровительство и дружбу, в которой я не нуждаюсь! Какое он имеет право лезть в мою жизнь!».

«Вы ранили его в самое сердце», – сказал другой голос. «Но вы, кажется, одержали победу над этим проходимцем. Он смотрит на вас, как раненый пес. И подумайте, ведь он может быть полезен…».

Орнелла, а это была именно она, взвилась в гневе: «Я скорее умру, чем пригрею эту змею на своей груди. Этот человек не способен на какие-то чувства. Я не раз говорила о нем Жоржу, но он не хочет меня слушать, считая, что у меня разыгралось воображение».

«Да, – вздохнула ее собеседница, – у него какая-то странная власть над вашим мужем, да и другие ему как-то уж очень благоволят».

Орнелла ее раздраженно прервала, она казалось, не слушала то, что говорила подруга: «Этот человек не способен на чувства, он только ловко манипулирует моим мужем».

В это время в беседку вошла другая женщина, и разговор мгновенно стих. Вошедшая, поняв, что нарушила их уединение, вскоре ушла.

«Терпеть не могу эту женщину, – произнесла, наконец, Орнелла, – мне кажется, что она шпионит и все докладывает этому псу».

«Мне тоже так кажется, – ответила подруга, а потом добавила более уверенно, – очень даже вероятно».

– Я с трудом дождался конца их разговора, а потом под каким-то глупым предлогом попросил Орнеллу отойти. Я сказал, что все слышал, и предложил свою помощь. Но она удивленно на меня посмотрела своими прекрасными глазками и сказала: «Милый мой друг, тебе послышалось, я не жаловалась вовсе. Да и кто может мне причинить беспокойство?».

Арнольд вздохнул:

– Она скорей всего, зная мою горячность, не захотела меня впутывать в это странное, надо сказать, дело.

Бриар задумчиво коснулся рукой подбородка, а потом сказал:

– Может ты действительно ошибся? Если бы дело было серьезным, то она непременно попросила бы о помощи.

– Если это было бы все, я не стал растрясать свои внутренности, мчась к тебе сюда.

Бриар напряженно смотрел на старого друга. Хаос мыслей в голове Арнольда не поддавался анализу. Бриар столкнулся с подобным первый раз в своей жизни и был несколько озадачен.

Друзья опять выпили, и разговор потек дальше.

– Я ведь часто присутствую на светских вечеринках и многое вижу. И в обществе часто стал появляться некто Алан Грейс. Я был удивлен, узнав, что он советник господина Роше. Яркая молния на мгновение зигзагом прорезала небо, и издалека донеслись раскаты грома.

На соборе часы пробили два часа ночи.

Арнольд подавил судорожную зевоту, и Бриар, наконец, заметив его утомленное лицо, произнес:

– Тебе бы не помешало отдохнуть.

– Я и сам хотел предложить, – отозвался тот. – Не волнуйся, я обо всем скоро расскажу. Просто некоторые догадки до сих пор не укладываются в голове.

Они обнялись, и Бриар, заложив руки за спину, смотрел, как друг побежал в сторону ворот. Звякнули решетки, в свете тусклых фонарей появились очертания большого экипажа. Кучер щелкнул кнутом, и сильные лошади помчали Арнольда в родной дом. Раздался еще один удар грома, а вместе с ним по крыше беседки забили первые капли дождя.

Пока Бриар с Арнольдом предавались воспоминаниям, в сторону городского кладбища, двумя часами ранее, что есть силы бежал Микроб. К этому кладбищу, спрятанному разросшимся кустарником, прилегали со всех сторон городские трущобы. Отдельно стоящая избенка, спрятанная кустарником, зачастую являлась местом сбора банды Патрона. Вечером окна были плотно занавешены, и иногда только тоненький дымок из трубы мог бы подсказать наличие в избенке хозяев. Сейчас же там было только два обитателя: Патрон да Жужу. Девка, сидя на неприбранной кровати, привычно посасывала настойку и подвывала какую-то заунывную песню.

– Да не мычи ты, – зло шикнул в ее сторону Патрон, – тоску гонишь.

– А тебе все тоска, – в тон ему ответила девка и демонстративно развернулась к нему спиной. Взгляд Патрона задержался на ее сочной задней части. Словно не замечая на себе его пристального взгляда, как можно беспечнее Жужу продолжила:

– Хоть бы развлек девушку, а то тоска замучила.

Патрон, вытирая о штаны, внезапно взмокшие руки, пробурчал, направляясь к ней:

– Сейчас развлеку.

Но развлечения не получилось. В избенку влетел взмыленный Микроб, он довольно долго пытался отдышаться, согнувшись пополам.

– Ну, чего тебе? – зыркнул в сторону мальчишки Патрон.

– Там, там… они…

С трудом издавая звуки, Микроб активно помогал себе жестами, показывая куда-то в сторону, в надежде, что Патрон сам догадается. Жужу, скривив мордочку, презрительно смотрела на мальчишку.

– Вот так всегда, на самом интересном месте, – пробурчала она себе под нос.

Наконец Микроб, отдышавшись, смог вразумительно произнести:

– Конте сейчас пьянствует в саду, – одним махом выпалил он, – в доме, кроме охранника и двух служанок, никого.

– Так он пьянствует один? – искренне удивился Патрон.

– Да нет же, к нему приехал друг. Они посидят, и Конте останется один. Сейчас самый подходящий момент!

– Похоже, ты прав, – пробурчал Патрон, скребя свой неожиданно зачесавшийся подбородок.

– Так что, наших надо собирать? – с готовностью спросил Микроб.

Судя по его загоревшемуся взгляду, это было его первое настоящее дело.

– Давай так, через час у собора.

Патрон дал указание юноше и для важности положил руку на его плечо.

– А ты молодец, – похвалил он, – я в тебе не ошибся.

Микроб, окрыленный похвалой шефа, просиял и с удвоенной энергией выскочил исполнять его приказание. Патрон меж тем, облизнув пересохшие губы, опять задумчиво уставился на замершую Жужу.

К калитке особняка Конте по зеленой дорожке подельники подошли в полной темноте. Лица их скрывали темные капюшоны.

– Кто вы, что вам нужно? – требовательно произнес привратник.

– Не стоит волноваться, мы ненадолго, – сказал Патрон, доставая из сапога узкий стилет. Увидев сверкнувшую в свете тусклого фонаря сталь, привратник попытался вырваться и закричать, но его крепко держали с двух сторон, зажав рот.

– Не шуми, ты даже не почувствуешь, – заботливо прошипел Патрон, продемонстрировав ему тонкое лезвие.

Онемевший привратник с вытаращенными от испуга глазами, не мигая, смотрел на приближающийся клинок.

– Раз и все, – произнес Патрон, точным движением вонзив стилет прямо между ребер.

Привратник, издав сдавленный звук, повалился на клумбу, орошая землю хлынувшей кровью.

Патрон, склонившись над умирающим, пробормотал:

– Кажись, промазал. Ладно, нет времени, пойдем.

В этот момент Бриар почувствовал гостей и вздохнул: сюрпризов в этот вечер становилось слишком много. В руке у него возник длинный узкий клинок, казавшийся почти черным в тусклом свете фонарей.

Двое подельников с ржавыми мечами одновременно кинулись на Бриара. Но их клинки отскакивали от его меча, как от завороженного. Раздавался только свист, рассекающего воздух меча, и звон металла. Бриар легко увертывался от нападавших. Неожиданная разминка доставляла ему истинное наслаждение. Он с удовольствием сражался бы, не прибегая к магической силе, чувствуя свое полное превосходство пусть над многочисленным противником. Бриар нанес сильный удар, выбив клинки почти одновременно у обоих нападавших. Но он вдруг ясно уловил мысли агонизирующего: «Кто-нибудь!».

Если бы не эта мольба, Бриар с удовольствием продолжил бы драку.

– Хорошая разминка, – пробормотал он.

Но в его сторону уже летел выпущенный проворной рукой стилет. Еще немного и он вонзился бы в сердце Бриара.

– Ладно, нет времени, с вами возиться.

Вокруг него возникло слабое свечение, ударившись о которое, стилет упал к ногам Бриара.

– Стоп, – проговорил он, вытягивая перед собой руки ладонями к нападавшим.

Меч, находившийся в его руке, исчез. Воздух сделался густым, словно кисель. Бандиты, схватившись за горло, попадали на колени, жадно ловя ртом воздух, ставший непригодным для дыхания. Глаза выпучились, грозя вылезти из орбит, лица покраснели от напряжения.

– Замрите, – грозно проговорил Бриар.

Нападавшие застыли.

Бриар поспешил к привратнику. Земля не успевала впитывать падающую влагу, и в тусклом свете сверкала лужа алой крови. Пострадавший тяжело дышал, зажимая рану на груди. Сердце его бешено колотилось, веки дергались, глаза были подернуты мутной пленкой, а изо рта вытекала струйка крови. Непроизвольный кашель причинял адскую боль.

Бриар, став рядом на одно колено и убрав руки агонизирующего с груди, зажал ладонями его рану. Снова возникло голубое свечение.

– Все в порядке, – пробормотал Бриар, глубоко дыша и погружаясь в транс.

Капельки пота, выступавшие на его лице, смывал дождь. – Удар через грудную клетку… в легкое… сердце не задето… будет жить… Края раны начали затягиваться, кровотечение остановилось, напряженное тело привратника расслабилось, а глаза подернулись дымкой сна.

– Вот и хорошо, – прошептал Бриар, укладывая его безвольное тело на землю, – ты родился в рубашке.

А потом глубоко вздохнул и повернулся к главарю, предварительно проведя по воздуху рукой, «размораживая» банду.

– Кто приказал меня убить? – спросил он сурово, хотя и сам знал ответ.

Патрон на мгновение смешался, а потом, виновато посмотрев на Бриара, пробормотал:

– Господин Берсе. Нам обещали хорошо заплатить. Он виновато переступал с ноги на ногу.

– Простите, господин Конте, мы не хотели этого делать, – главарь упал на колени, склонив в мольбе голову.

– Неужели, – проговорил Бриар, презрительно смотря на склоненную макушку.

От напряжения у Патрона катились слезы. Так он не плакал, наверное, с детства. Стоящий рядом с ним господин почти задавил его, не прикасаясь. В теле Патрона, в его мыслях поселился животный страх.

– Я прощаю на этот раз. Благодарите Бога, что Ник остался жив, а то бы…

Кулаки Бриара с силой сжались, вся банда ощутила это движение каждой клеткой своего тела. Дружный стон огласил всю прилегающую округу.

– Что здесь было – забудете. А господина Берсе проучить не помешало бы, только слегка, чтобы больше не возникало желание направлять к друзьям бандитов. Да, и к Финику тоже загляните.

Глава 10

Бриар замер. Внешне все было по-прежнему, разве что лунный свет стал ярче, словно прорвал тучи и прекратил в одно мгновение поток слез, заливавших землю. Из земли возникли мигающие синими и зелеными огнями вертикальные столбы света, пронзившие собой небо.

– Госпожа, уже не ходит одна? – иронично протянул Бриар, скосив глаза на выходящих из столбов света Химер.

Появившиеся ночные гости, сложив за спиной руки, презрительно наблюдали за происходящим.

Патрон и его банда замерли, словно их опять заморозили. Лисса, а это была она, смотрела на замершие монументы пристально, почти с омерзением. Рот скривился в нарастающей усмешке.

– Браво, Бриар, воспитатель из тебя получится прямо… – она, закатив глаза, цокнула языком.

Подойдя к Патрону, Лисса, схватив его за чуб, со страшной силой откинула голову назад.

– Химера! – презрительно взглянула она на Бриара. – Ты позоришь весь наш род! Ты позоришь своих соплеменников!

– Да ты что? – спокойно бросил он. – Чем же я успел опозорить наш род?

Девушка брезгливо отпустила чуб, и голова бандита безвольно повисла над левым плечом.

– Тебя, советник, только что должны были прирезать, как свинью. – она презрительно сжала губы. – Это ж додуматься надо, бандитам проповеди читать!

– Я так понимаю, что где-то опять просыпал, – с усмешкой ответил Бриар, высокомерно поднимая голову и заложив руки за спину.

Лисса подошла к нему вплотную и, сверля его злым взглядом, сказала, проговаривая каждое слово:

– Ты их уничтожишь, Химера. Или это сделают твои собратья, – она указала подбородком на застывшие поодаль фигуры.

Странное поведение Лиссы Бриара озадачило. Чтобы сама Великая Химера явилась вершить суд над покусившимися на жизнь ее подданного? Что-то здесь нечисто.

– У тебя появились новые обязанности, радость моя? – иронично спросил Бриар, опять усмехнувшись.

– Похоже, у меня появилась новая традиция вести с тобой разъяснительные беседы на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо». Ты, господин советник, прежде всего мой подданный, – с достоинством произнесла она, скрестив руки на груди, – и интересы своего народа должны быть для тебя на первом месте. Но ты начал отдавать предпочтение ничтожным людишкам, пренебрегая своими собратьями.

Бриар глубоко вздохнул, стараясь стряхнуть навалившуюся тяжесть, изумление его было вполне понятным. Лисса давила своей мощью требовала подчинения и навязывала правила игры. Такого напора с ее стороны раньше не было, и все разногласия между ними удавалось решать с глазу на глаз. Не то чтобы ему было жалко банду Патрона, одним бандитом больше, одним меньше, но такое настойчивое и безапелляционное требование начинало раздражать. Химера, уловив его раздражение, усмехнулась и, пронизывающий холод мучительно сжал каждую клетку его тела. Вокруг нее возник светящийся ореол. Она жестом пригласила подойти ближе вышедших из луча Химер.

– Ты узнаешь их? – сухо спросила она, качнув подбородком в сторону подошедших.

Узнал ли он их…

Тошнотворные ароматы, наполняющие темницу, перемешивались с гнилостным запахом разлагающейся плоти. Запах смерти витал повсюду. Не спасали ни открытые чердачные окна, ни вентиляционные решетки, загаженные крысами и облепленные расплодившимися комарами и мухами. По мере того, как Бриар спускался в подземелье, где со всеми предосторожностями держали до казни Химер, запах становился удушливей, а воздух сырее, да и темнота становилась все непроницаемее. Где-то далеко перекрикивалась охрана, сыпав сальными шутками и гогоча во все горло. Для них он был невидим, да и мало кому придет в голову спускаться в подземелье к Химерам. Их безумно боялись, а если камеры, где содержались Химеры пустели, то это однозначно приписывалось их сверхъестественным способностям. Пойманных Химер, как правило, казнили сразу, очень редко удавалось оттянуть этот трагичный исход.

Бриар ориентировался в этом мрачном, заполненном тьмой подземелье только благодаря способности видеть в темноте. Каменная кладка стен была совершенно гладкая, склизкая и холодная, а узкие крутые ступени, что вели вниз, в черную дыру подземелья, шатались и осыпались под ногами. Медленно, но верно он двигался к камере, в которой томились его собратья. Добравшись до места и удостоверившись, что по близости нет охраны, его силуэт начал подсвечиваться голубым светом, достаточным, чтобы рассмотреть фигуры узников. Двое собратьев были прикованы за ноги и за руки цепями к кольцу на стене. На шею были надеты тяжелые металлические ошейники, в которых они едва могли стоять. В темницу их привели совсем недавно, часа три назад. Они еще не успели до конца осознать, что произошло. Подойдя к двери камеры, Бриар приложил руку к замку, спустя несколько секунд он со скрежетом открылся.

Собратья были, как все Химеры, неопределенного возраста, высокие и сильные. Освободив их от цепей и ошейников, он тихо спросил:

– Объединив усилия, мы сможем наложить морок?

Старший пожал плечами.

– Ненадолго.

– Нам надо только выйти из крепости, а там ждет закрытый экипаж.

– Можно попробовать.

В это время полусгнившее сено у стены зашевелилось, и из него показалось лицо бесполого существа. Определить был ли он женщиной или мужчиной, стариком или старухой не брался даже Бриар. Судя по ужасному состоянию, в темнице он находился давно.

– Ты кто? – спросил он, подходя к бесполому существу и присаживаясь рядом на корточки.

– Человек, – проскрипело существо.

– И давно ты, человек, находишься здесь?

– Что ты с ним возишься, – зло прошипел один из Химер, – они нас истребляют, а ты сюсюкаешься с этой, с этим…

Бриар, расправив плечи, спокойно прервал разглагольствования собрата.

– Ты, Химера, считаешь себя венцом творения, а попался в руки этих, как глупое дитя.

– Брось его и пошли, – злобно уставился на него собрат.

– Он идет с нами, – твердо ответил Бриар, протягивая руку человеку и помогая ему выбраться из сена.

– Я не стану тратить силы и энергию, на этого.

– Прекрасно, значит, ты останешься здесь.

Во время этой перепалки второй собрат стоял молча, напряженно переводя взгляд от одного к другому, но после этих слов воскликнул:

– Вы сдурели совсем! Ссориться из-за этого ничтожества. Бриар, очнись! Пока вы будете пререкаться, нас засекут.

– Андрэ, Люк, вы совсем потеряли сострадание…

Бриар не успел договорить, как на него уже летел разъяренный Люк. Бриар нанес ему такой удар в грудь, что он отлетел на несколько шагов, ударившись головой о стену. Он обмяк, но оставался в сознании.

– Братья, братья! – воскликнул Андрэ, вставая между ними

– В общем, так, Химеры, – нахмурившись, проговорил Бриар, вскидывая гордую голову. Его свечение стало ярче, и они поняли, что в случае неповиновения последует ментальный удар. – Решайте, либо вы берете его с двух сторон, и идете за мной, либо остаетесь. А с человеком я справлюсь сам.

– Оставьте меня, – проскрипело существо в сене, – я давно уже мертвец.

Химеры, понурив голову, молча протянули к нему руки помогая подняться.

– Прекрасно, братья! Идите за мной.

– Во-от, – протянула Лисса, смотря в глаза Бриару, – ты не умеешь лгать. Но ты нарушил главную заповедь своего народа: «Никогда не ставь выше Химер – человека!»

– Я их спас, – в тон ей ответил он.

– Ты поставил их перед выбором, а камнем раздора стало жалкое существо, которое и человеком то не назовешь.

Лисса сделала знак Люку. Он подошел к Патрону, все еще пребывающему в трансе, рывком поднял с земли и поволок к ним поближе. Бриар понял, зачем. Казнь, бестолковая, бессмысленная, только чтобы проучить его.

– Зачем тебе это? – спросил Бриар. Он привычно склонился над Лиссой и, подняв ее голову, заставил посмотреть себе в глаза. – Ты никогда не была до такой степени жестока, что с тобой?

Тонкая дымка окутала пространство вокруг них, скрыв их от посторонних глаз. В мгновении ока они остались наедине.

– Мне иногда хочется уничтожить тебя, – прошептала она, опуская глаза, не выдержав его горящего взгляда. – Я думаю о тебе, ты мне нужен, Бриар, но…

– Что изменится в твоей жизни, если меня не станет?

– Я буду знать, что тебя нет! – она пожала плечами.

Дымка рассеялась, горла Патрона коснулось тонкая холодная сталь. В эту же секунду Люк задрожал от боли, но исполнил задуманное. Храпящее и истекающее кровью тело Патрона упало на траву, рядом, корчась от боли, упал Люк. Бриар в бешенстве сильнее сжал руки, из носа Люка вытекла тонкая струйка крови.

Лисса, не обращая внимание на Люка, вытянула руку и пафосно произнесла:

– На колени Химера.

Мозг Бриара взорвался тысячей жгучих осколков, боль впилась в каждую его клетку. Он рухнул на колени и опустил голову. Казалось, что из глаз, из носа и рта хлещет кровь.

– Я предупреждаю тебя последний раз!

Опять туманная дымка начала скрывать их тела. Лисса стала на колени рядом с Бриаром, в ее глазах было странное смешение мольбы, ужаса и раскаяния.

– Прости, прости меня. Ты меня измучил, я не знала, что такое ревность! Подумай, мы должны быть вместе.

– Шахматные ходы Великой госпожи, непредсказуемы, – качая головой, тихо проговорил он.

– Подумай, я жду ответ в ближайшее время, – взяв себя в руки, нарочито сухо произнесла она.

– Не жди, я не приду.

– Ты можешь тешить себя этой мыслью.

Глава 11

Дождь разошелся не на шутку, барабаня со страшной силой по крыше. Казалось, что прорвало небо, и вся скопившаяся за теплую зиму влага водопадом выливалась на изнывающую от жажды растительность.

Бриар ворочался в постели, как на раскаленной сковороде. Даже накатившее физическое утомление от схватки с бандитами и общением с Лиссой не приближало желанное забытье.

– Похоже, мой сон заблудился, – проворчал мужчина.

Наконец дремота начала овладевать им, и сон начал обнимать своими мягкими лапами уставшее тело. Первые сладкие сновидения уже парили в воздухе, отодвинув в дальние уголки мозга все проблемы сегодняшнего дня.

– Чем ты занимаешься? – прозвучал над ухом Бриара препротивный тоненький голосок.

– Чай пью, – зло пробурчал он, просыпаясь.

Домовой проигнорировал недовольство молодого человека и, съехав по подушке, преспокойно расположился на одеяле, сверкая бездонными глазами.

– Вот так всегда! – надулся он.

Бриар вздохнул:

– Сегодня не мой день!

Его друг, несмотря на показную обиду, уходить явно не собирался. Наоборот он удобнее расположился, стянув одеяло и соорудив из него нечто наподобие гнезда.

– Ну, чего ты хотел мне срочно сообщить? – сухо спросил Бриар.

– Мне плохо, – сообщил домовой, хлюпая тоненьким носом.

– Это хорошо, – ухмыльнулся мужчина. – Теперь плохо нам обоим.

Глазки домового непонимающе заморгали.

– Ты вредный, – констатировал он.

– Есть с кого брать пример, – зевая, пробурчал Бриар, – так, с чего тебе плохо-то? Опять с Марго не поладил?

Домовой недовольно заерзал и тихо пробурчал:

– Еще и зевает, когда с ним разговаривают.

– Я всегда зеваю, когда мне интересно, – ответил Бриар, зевнув еще шире.

– Ты что, жениться собрался? – спросил домовой, проигнорировав колкость.

Бриар аж подскочил, забыв о том, что несколько минут назад жутко хотелось спать. Домовой продолжил свои пространные рассуждения:

– Из всех твоих чувств я ощущаю только одно – чувство голода. Ты ее не любишь!

Он пространно махнул тоненькой ручкой и закатил глаза.

– Совсем недавно ты ругал меня за нерешительность! Непостоянный ты наш, – зло проворчал Бриар.

– Она всего лишь ищет грудь свободного героя, чтобы…

– Тебя внезапно на ночь глядя обеспокоили мои чувства? – перебил его Бриар.

Существо опять засопело, собираясь привести действенные аргументы. Но молодой человек прервал его мысленный поток:

– Сейчас сделали паузу и слушаем меня! – зло сказал он. – Либо тебе резко становится хорошо, и ты идешь спать, либо будет очень плохо, ты меня знаешь.

А в это время, когда Бриар разбирался с домашним духом, Аврора ходила из угла в угол. Похоже, что Морфей отправился по более важным делам, позабыв напоить своим зельем жаждущих.

Для Авроры день тянулся в мучительном ожидании. Только чего она ждала? Бриар стоял перед ее глазами, заслоняя собой все. Она ходила по дому, как раненое животное, усидеть на месте было невозможно. Думая о нем, она чувствовала себя так беспокойно и неловко, что яркий лихорадочный румянец не сходил с ее щек. Сейчас она была жалким опавшим листиком, подхваченным ураганом нахлынувших, неведанных ранее чувств.

– В записке я не указала время и место! – воскликнула она и с радостью от того, что нашелся выход, побежала за бумагой и ручкой.

Аврора удивлялась собственному безрассудству. Но у нее была одна цель – увидеть Бриара во что бы то ни стало. Женская интуиция подсказывала, что его тоже влечет к ней. Она чувствовала на себе его сжигающий взгляд, она помнила его сжатые ладони: он словно защищался от самого себя. Неужели не уймется тоска, сжигающая душу?

Аврора, схватив крошечный листок бумаги, написала несколько слов.

Они встретились днем на городской набережной. Зачем она так неосторожно, дерзко и легкомысленно в необузданном порыве примчалась сюда?

– Прости, Аврора, – вместо приветствия произнес Бриар, – во второй половине дня я должен увидеться с другом детства. Он привез известия от Орнеллы, сестры.

Они смотрели друг другу в глаза долгую минуту. Страшное волнение охватило девушку при звуках его голоса. Сейчас она и сама не знала, зачем пригласила его на встречу, и очень боялась вопроса: «Ты что-то хотела мне сказать?». Ведь Аврора хотела его просто увидеть, услышать его голос.

Бриар, посмотрев на растерянную, покрасневшую от волнения девушку, улыбнулся:

– Здесь недалеко есть неплохой ресторанчик, маленький, но чистый, да и хозяйская еда недурна. Если честно, я со вчерашнего вечера ничего не ел.

Аврора, оживившись, с радостью закивала в ответ. Они молча пошли вперед, девушка, чувствуя, что ее распирает счастье, взяла его под руку. Они шли по набережной. Молодые, высокие, прекрасно одетые – молодые люди подходили друг другу, как две половинки одного целого. Здесь на шумной набережной они выделялись из толпы, обращая на себя взоры окружающих.

– Знаете, мы с тетушкой часто здесь гуляли, – с улыбкой, погрузившись в воспоминания, тихо произнесла Аврора.

Улыбнувшись, Бриар напомнил:

– Мы ведь уже на ты?

– Да, забыла, – смущенно пробормотала она.

– Расскажи о том времени, – попросил Бриар, чувствуя, что непринужденный разговор поможет девушке окончательно расслабиться.

Аврора какое-то время молчала, словно вспоминая навеянное этими минутами детство.

– Мы с тетушкой выходили из особняка и присоединялись к толпе на набережной.

Аврора рассмеялась:

– Она страстно уверяла, что такие прогулки полезны для фигуры и цвета лица. У меня до сих пор перед глазами такие четкие картинки из детства. Вот, она говорит мне, что морской воздух надо вдыхать полной грудью, а вот ветер срывает ее шляпку, и нам приходится забыть о приличиях и рвануть за ней.

Бриар молча взял руку Авроры в свою и крепко сжал ее. От этого простого знака внимания по спине девушки побежали мурашки, но она продолжила рассказ:

– Набережная тогда еще выглядела по-другому. Может, помнишь, парк был более запущенным, но при этом какимто загадочным. В детстве мне казалось, там можно встретить единорога, – хихикнула девушка, – а еще островки между каналами, деревянные мосты…

Ее лицо, мечтательно подернутое дымкой воспоминаний, разгладилось, и девушка вздохнула:

– Набережную перестроили, и все стало каким-то скучным.

– Вроде неплохо получилось, – пожал плечами Бриар.

– Нет, все стало слишком правильным, что ли. Не осталось того очарования.

Бриар улыбнулся и ласково посмотрел на девушку.

– Возможно. Расскажи еще.

Аврора весело рассмеялась:

– Иногда я от этих прогулок чуть не ревела.

Мужчина кинул на нее заинтересованный взгляд, а девушка с лукавыми искорками в глазах пояснила:

– Тетушка придумала правило: доходить на каждой прогулке до конца эстакады. Для меня это было сущим мучением, дорога казалась бесконечной, а конец пути – почти недосягаемым. Но все равно каждый день, практически в один и тот же час мы собирались и выходили, а остановить тетушку мог только ураган.

Пролетавший мимо них экипаж резко затормозил, обдав клубами пыли все прилегающее пространство. Прохожие, охнув, отскочили в сторону. Из экипажа вышел господин Моро и торопливым шагом направился прямиком к молодым людям, остановившись напротив. Сощурив глаза и невольно наклонив голову набок, он оценивающе смотрел на них, словно увидел впервые.

– Папа? – прошептала Аврора, как ребенок, застуканный на месте преступления.

Бриар легким кивком головы поприветствовал своего начальника. Выражение лица господина Моро было на редкость умиротворенным.

– А вы неплохо смотритесь вместе, как я раньше этого не замечал?

– Что ты хочешь этим сказать? – опять прошептала Аврора.

Он, проигнорировав вопрос дочери, продолжил свои рассуждения:

– Какого черта я подыскал тебе этого слюнтяя-жениха, даже не подумал…

Аврора с Бриаром переглянулись, а Моро, благожелательно ухмыльнувшись, пробурчал:

– Ладно, гуляйте пока, разрешаю.

Потом, насладившись произведенным эффектом, развернувшись, пошел в сторону своего экипажа, оставив на лицах молодых выражение крайнего изумления. В глазах Авроры читался вопрос: «Что это было?».

Бриар с улыбкой протянул ей руку, и они продолжили свой путь по выложенной брусчаткой аллее.

– Сегодня отец странный какой-то, – тихо проговорила Аврора, словно пытаясь понять пространные фразы, брошенные Моро, – ты думаешь, что все будет хорошо?

– Скажи, а ты правда ничего не уловила? – задумчиво спросил ее Бриар.

– Не понимаю, – она посмотрела на него своими ясными глазами.

– Я говорю про мысли твоего отца.

Аврора, покраснев, молча отвернулась. Молодой человек продолжил:

– Ты можешь все видеть и слышать сама задолго до того, как мысли сформируются в слова. Ведь так?

Она долго смущенно молчала. Этими словами была задета ее самая сокровенная тайна. Аврора, потупившись, посмотрела на Бриара и, словно, извиняясь, сказала:

– Я уловила, что ты постоянно думаешь о своей сестре, с ней что-то произошло?

Бриар рассмеялся.

– Браво, девочка, похоже, находясь рядом с тобой, мне придется блокировать свои мысли, – и, заметив, что Аврора покраснела, добавил, – не смущайся, ты умница, настоящая Химера!

– Тише! – прошептала она, окидывая взглядом набережную. – Нас могут услышать.

– Не переживай понапрасну. Думаю, прежде всего, тебе нужно разобраться в себе и принять себя такой. Вот тогда ты одержишь настоящую победу.

Аврора глубоко вздохнула и, опустив голову тихо произнесла:

– Когда я была маленькой, то мои «ясновидение и телепатия» пресекались на корню родителями. В более сознательном возрасте, когда я уже смогла управлять своими способностями, то научилась блокировать поступающую извне информацию, чтобы обезопасить, прежде всего, себя от последствий. Сейчас я предпочитаю быть как все.

Она вздохнула и грустно улыбнулась, словно стесняясь того, что сделала.

– Не смущайся, милая девушка, – тихо сказал Бриар и поцеловал тыльную сторону ее ладони, – чтобы смириться со своим даром и принять его, нужна сила воли и поддержка. А ты с этим была одна.

Он знал, как никто другой, что жить с таким даром нелегко. Как нужно заставлять себя не влезать в голову каждого, опережая медлительную человеческую речь. Быть как все – это главное, к чему мутанты шли всю свою сознательную жизнь. За разговорами они дошли до маленького ресторанчика, находящегося на нижнем ярусе набережной, у самой кромки воды. Когда они уселись за свободный столик, Аврора наконец тихо произнесла:

– Я даже не смела мечтать о том, что провидение пошлет мне человека, настолько близкого мне.

Она протянула ему руку, глядя на него полными веры глазами. Бриар почтительно поцеловал ее тонкие пальчики.

Вести разговоры о запретных темах больше не хотелось. Они шутили, смеялись, даже станцевали пару танцев, не заметив, как пронеслось время. Бриар, посмотрев на часы, удивился, что они провели здесь намного больше времени, чем он рассчитывал.

– Ох, друг мой, – встрепенулся он, – у меня же назначена встреча.

Он не успел договорить, как приятный мужской голос прервал его извинения:

– Я облазил все злачные места в поисках друга, а он тут развлекается!

Бриар усмехнулся, покачав головой, а Аврора встретилась взглядом с искрящимися карими глазами незнакомого молодого человека.

– Я знал, что ты меня найдешь, ведь я сейчас с привлекательной девушкой, – со смехом произнес Бриар. – Аврора, позволь тебе представить друга и соратника, Арнольда Боте.

Молодой человек почтительно склонился над протянутой рукой девушки. Господин Боте, скинувший монашеское одеяние, сейчас был одет в щеголеватый темный костюм и ослепительно белую рубашку, правда, без полагающегося галстука. Он на мгновение дольше положенного задержал руку девушки в своей, а потом, насладившись ее легким замешательством, с томной улыбкой произнес:

– Аврора Моро! Кто же не знает самую красивую девушку столицы! И эта девушка не со мной.

Щеки Авроры зарделись то ли от комплимента, то ли от фамильярной фразы.

– Та-а-ак! – с усмешкой протянул Бриар. – За столько лет ничего не изменилось. Не обращай внимания на его наглость, Аврора, Арнольду просто очень нужно завладеть твоим вниманием.

Девушка понимающе кивнула и расслабилась:

– Я рада познакомиться с другом Бриара, – спокойно ответила она. – Так вы и есть тот самый отпрыск такой знатной фамилии, о котором сплетничают теперь в каждой гостиной? Я никогда прежде не слышала, что у господ Боте есть сын.

Арнольд, абсолютно не стесняясь, расположился на свободном кресле и преданно уставился на девушку, нарочито игнорируя сидевшего рядом Бриара.

– Увы, моим родителям не повезло, – скорбно начал он, хотя глаза искрились от смеха, – пошлость светской жизни тяготила меня. Смысл жизни освещает наш путь для мышления, для разума…

– Короче, – прервал поток его красноречия Бриар с усмешкой, – хватит морочить девушке голову.

Арнольд, пропустив мимо ушей замечание друга, продолжил, нежно глядя на нее:

– Сегодня вечером я хотел бы вас пригласить… – он остановился, не договорив начатую фразу, словно выжидая ответной реакции, больше со стороны Бриара, которого он откровенно провоцировал.

Девушка замерла, ошарашенная. Ее нежные щечки опять окрасил румянец, а голубые глаза непонимающе смотрели то на Бриара, то на Арнольда, словно ожидая пояснений. Всегда невозмутимый Бриар сейчас откровенно развлекался, глядя на друга.

– У меня не много друзей, но некоторые меня ужасно раздражают, – заключил он.

Арнольд, подняв брови, ответил с самой доброй улыбкой на свете:

– Я тоже по тебе скучал, дружище.

В это время в ресторан вошел суетливый курьер, протянув щедро обляпанные сургучными печатями конверты Авроре и Бриару.

Девушка, прежде чем раскрыть конверт, опять удивленно посмотрела на Бриара.

– Я ведь говорил, что будет званый ужин? – спросил Арнольд, как всегда опережая друга. – Это приглашения на сегодняшний вечер.

Аврора и Бриар вскрыли конверты, вытянули находившиеся внутри гербовые открытки и пару секунд молча пробегали глазами приглашения.

– Так вот, – продолжил Боте, – я хотел бы видеть вас, Аврора, на этом ужине.

– А меня ты там видеть не хочешь? – Бриар иронично усмехнулся.

Молодой человек коротко хохотнул, повернувшись к другу, шутливо произнес:

– Бывало, он еще в постели:[7]

К нему записочки несут.

Что? Приглашенья? В самом деле,

Три дома на вечер зовут:

Там будет бал, там детский праздник.

Куда ж поскачет мой проказник?

– Ладно, друзья, – Арни, мгновенно став серьезным, погасил лукавые искры в глазах, – я буду вас ждать.

А потом, посмотрев на Бриара, добавил:

– Поговорим вечером, родители не хотели меня отпускать, насилу вырвался на полчаса.

Он склонился над рукой Авроры и, хлопнув Бриара по плечу, выбежал из ресторана.

Молодые люди опять переглянулись. Потом Бриар тряхнул головой, словно желая вспомнить, о чем они говорили до того, как его друг ворвался в их свидание, и неторопливо сказал:

– Он, как ураган налетит, наведет смуту и рассеется туманом.

Глава 12

Стоял великолепный весенний вечер, определенный господами Боте для званого ужина, посвященного возвращению домой их сына. Могучие деревья господского сада вырисовывались на фоне сумеречного неба. В саду суетились слуги, накрывая роскошные столы под огромным тентом на лужайке. На столах было море цветов и множество пока не зажженных свечей в серебряных канделябрах. На аллеях парка зажглись разноцветные фонарики, а купол ротонды и барьерные ограждения были украшены гирляндой из красных огней.

Когда госпожа Боте отдала последние распоряжения и подошла к мужу, к дому начали подъезжать роскошные экипажи. Приветствие гостей – нелегкое дело. Господа Боте стояли уже три четверти часа, кивали, улыбались, жали руки, говорили приветственные слова. Арнольд к ним периодически подходил, подбадривал улыбкой и теплым словом, а потом растворялся в толпе молодых людей.

– Госпожа Боте, рада вас видеть, – проговорила пожилая матрона, входящая под руку с молоденькой воспитанницей, – у вас такой замечательный красавец сын, вы должны нас представить.

– Обязательно, для этого мы сегодня собрались.

Другая дама, выглядевшая гораздо моложе своих лет и два года уже искавшая пару, томно произнесла:

– Как, это ваш сын? Так красив, так высок. О, я надеюсь, что мы станем друзьями.

Отец и мать Боте напряженно переглянулись.

– Не тревожьтесь понапрасну, – успокоила родителей гостья, без тени смущения смотря им прямо в глаза, – я говорила всего лишь о дружбе.

Когда поток приглашенных иссяк, хозяева, наконец, вздохнув с облегчением, отошли от входной двери. Господин Боте растворился среди гостей, а госпожа Боте уселась в кружок своих подруг.

– …знаю, у вас огромная коллекция старинных украшений, гравюр, – говорила ей одна их дам, а потом резко перешла на животрепещущую тему, – вы, дорогая, никогда не думали о том, чтобы женить вашего Арнольда?

Госпожа Боте только потупила глазки и вздохнула в ответ.

Когда часы отбили девять вечера, Бриар вошел в дрожащий от многоголосья и музыки особняк. Окинув взглядом выстроившихся в две шеренги танцующих, он, напустив пренебрежительный вид, и, вынужденно кивая в знак приветствия направо и налево, продвигался вглубь особняка, разыскивая Арнольда.

– Ну, наконец-то, – пробурчал Бриар, увидев друга обхаживающего столичных красавиц. Две женщины обворожительно заулыбались Бриару и подозвали официанта с видом индюка разносившего пенное вино.

– Ба, какие люди, – радостно раскинув руки, бросился ему навстречу Арнольд, – я уж думал, что ты не придешь.

– Дела были.

Бриар отпил немного вина.

– Дела? Ты здесь должен был быть еще три часа назад как минимум, – с ухмылкой пробурчал Арни.

– Я думаю, не ошибусь, если ничего не отвечу?

Благородные дамы, почувствовав себя крайне неуютно, вежливо и учтиво раскланявшись, удалились.

– Злой ты человек, – покачал головой Арнольд.

Бриар рассмеялся:

– Я не злой, я злобный! Ладно, пойдем выпьем.

А потом, последний раз окинув взглядом веселящуюся молодежь, Бриар повернул голову в сторону молодого человека, намереваясь переместиться с ним поближе к барной стойке.

– Она еще не пришла, – ответил Арни, уловив его задумчивый взгляд.

Бриар улыбнулся:

– Я и забыл, что ты у нас телепат.

– Я просто хорошо тебя знаю. За эти годы ты ничуть не изменился!

Арни, по привычке положив руку Бриару на плечо, потянул его вглубь зала.

– Ты своим высокомерным видом распугиваешь окружающих, – с усмешкой пожурил Бриара молодой человек, усаживаясь у барной стойки, – тебя и так боятся, в глаза улыбаются, а за спиной шепчутся.

– Я не могу как ты, быть хорошим для всех. А если реагировать на разговоры за спиной, то всю жизнь можно метаться между пьедесталом и виселицей, – ответил он с иронической усмешкой.

– Возможно, ты прав, – пожал плечами Арнольд.

– Помнишь, слова: «…святым ли будь, пророком ли…»?

– Что-то всплывает, хотя напомни.

Бриар покачал головой, сощурив глаза, словно говоря: «как был балбесом, так им и остался», и тихо продекламировал:

– Коль знаменит ты в городе, ты – «худший из людей»![8]

Коль ты забьешься в угол свой, ты – «вредный чародей»!

Святым ли будь, пророком ли – разумнее всего

Здесь быть для всех невидимым, не видя никого.

Арнольд усмехнулся:

– Правда, как это ни прискорбно.

– Ладно, может, расскажешь, что у вас там произошло, – неопределенно махнул рукой Бриар.

Но Арнольд понял, о чем хочет услышать его друг.

– Если госпожа Боте даст нам возможность поговорить, то расскажу.

Бриар удивленно посмотрел на молодого человека, ожидая пояснений.

– Пожалуй, во всей этой кутерьме, единственный приятный момент – это славное угощение, – неопределенно проговорил Арнольд.

– Что так?

– Мне сегодня весь вечер представляют незамужних девиц. Девушки опускают глазки, протягивают ручки, тщатся произвести на меня впечатление, а на деле все это выглядят нелепо и манерно. У меня ощущение, что я жеребец яркой племенной ценности.

Молодые люди рассмеялись.

– Не повезло тебе дружище, хотя, как посмотреть. Ты против?

– Нет, я не против, только не согласен! Ты-то глаз положил на самое ценное, что есть в этом городе. Мне, как всегда, остается то, что остается.

– Не прибедняйся! Тебе когда-то крайне ловко удавалось уводить «самое ценное» из-под моего носа. Ладно, начинай.

Бриар пригубил вино и кивком дал понять, что он весь превратился в слух.

– Итак, на чем я тогда остановился, – пробубнил Арнольд, напрягая память. – Алан Грейс, чтоб его.

Бриар молча ждал, пока Арнольд восстановит в памяти все события недавнего прошлого. Некоторое время они сидели молча, и чувство тревоги все больше сдавливало грудь.

– Ну что, надо сказать, что он парень видный. Сероглазый, суховатый…

– Ты предлагаешь нам его съесть? – пробурчал Бриар. Арнольд, проигнорировав замечание, продолжил:

– Среднего роста, не глупый, очень даже не глупый. Я и раньше замечал, что Грейс вьется вокруг Орнеллы, но думал, что он пытается угодить ее мужу, и не придавал этому большого значения. Тем более что она держалась с ним официально.

– Тогда с чего ты взял, что что-то происходит между ними? – встрял Бриар, не выдержав долгого вступления.

– Да потому, что я оказался свидетелем еще одного разговора. Как-то к нам в молельню Орнелла пришла одна. Я проходил мимо, и если б ни ее вскрик, то ни за что не остановился бы. У нас, служителей, не принято вмешиваться в светские беседы, и если бы не Орнелла, то я так и поступил бы.

«Господин Грейс, вы ходите так бесшумно, что напугали меня», – воскликнула она.

Грейс низко поклонился: «Я не хотел вас напугать госпожа, прошу прощения». На секунду он замялся, словно не зная с чего начать, а потом выдал: «Я искал благоприятный момент, чтобы поговорить с вами сглазу на глаз. Поэтому пошел за вами».

«Что-то случилось?», – искренне удивилась Орнелла, не уловив в его словах ничего странного и предосудительного.

«Ничего не случилось, – он сделал паузу, улыбнувшись, – но я не знаю, с чего начать…».

«Странно, – удивилась Орнелла, – вы, господин советник, не знаете с чего начать? Начните с главного, в таком случае». «Я занимаю пост советника недавно, но помню тот день, когда увидел вас впервые».

Орнелла молчала, но мне было видно, что ее удивление растет с каждым его словом.

«Я видел, что вы счастливы, но…».

Он замялся, и Орнелла, воспользовавшись этой заминкой, спросила: «Зачем вы мне это говорите?».

«Я хочу быть вам полезен, я хочу служить вам, я буду вашим преданным и покорным слугой!», – воскликнул он, приближаясь.

«Я в этом не нуждаюсь! – воскликнула она. «У меня достаточно слуг».

Я уже собирался выйти из своей засады, так как настойчивость этого человека начала меня раздражать. Я не мог понять, что он от нее хочет. Но остановился, когда он произнес следующее: «Не отвергайте меня! Я люблю вас и сложу свое могущество к вашим ногам».

Орнелла в гневе произнесла: «Я поняла! Вы сошли с ума! Мой муж разотрет вас в порошок!».

Грейс усмехнулся: «Ваш муж… – прошипел он, нисколько не испугавшись угрозы, – я ведь хотел по-хорошему…».

Орнелла начала сникать под его взглядом. Она позволила ему взять свои руки, к которым он прикоснулся губами, вместо того чтобы отхлестать его этими руками. «Как вы смеете, – вяло произнесла она».

Бриар так плотно сжал челюсти, что стало заметно, как нервно заходили желваки у него на скулах. Но он не перебивал, предпочитая дослушать рассказ молодого человека.

– Он смотрел ей в глаза и улыбался, правда, надо отдать ему должное в его улыбке не было вызова, насмешки, только безмерная любовь и нежность: «Ты ведь будешь моей? – спросил он».

– И знаешь, что ответила Орнелла? – Арнольд налил себе четверть бокала виски и в три глотка его выпил.

Бриар молчал, напряженно смотря на друга.

– Она сказала «да». Правда, это «да» прозвучало с вопросительными нотками. «Да?». Она словно удивилась тому, что сорвалось с ее языка. Я вошел в беседку. И с моим приходом, как будто развеялись чары, окутавшие Орнеллу. Она удивленно смотрела то на меня, то на Грейса.

«Все в порядке, господа?» – спросил я.

Грейс улыбнулся мне, а потом посмотрел на Орнеллу, словно побуждая ее ответить на поставленный вопрос. Девушка продолжала смотреть на меня, как будто увидела впервые. А потом тряхнула головой, отгоняя наваждение: «Да, Арни, в полном порядке». Что мне оставалось делать? Я откланялся и пошел. Правда, через минуты две беседку покинули и они.

– Скажи, – сухо произнес Бриар, – а ты не попытался поговорить с Орнеллой позднее?

– Попытался.

– И что?

– Ничего! Она говорила, что все хорошо, даже замечательно.

Бриар молчал. Его зубы были сжаты.

– Тебе не кажется, что он, – сквозь зубы прошипел Бриар.

– Что он Химера? – закончил начатое предположение Арнольд.

Бриар кивнул.

– А ты думаешь, что я не справился бы с обычным человеком? Ты думаешь, что у меня развлечение такое, нестись за тридевять земель, дабы рассказать тебе эту захватывающую историю? – воскликнул Арнольд, а потом пробурчал. – Кажется, я это уже говорил.

– Мне надо срочно туда ехать, пока еще можно что-то исправить, – прошептал Бриар, с ужасом понимая, что может быть поздно.

Химера, обладающая даром внушения, это само могущество во плоти. Химера, жаждущая власти, не остановится ни перед чем. И человеческая воля будет сломлена, для этого достаточно посмотреть ей в глаза.

– Мне срочно нужно туда ехать! – повторил Бриар, словно настраивая себя.

– Я поеду дня через три, да и тебе раньше не вырваться, ведь так?

Бриар опустил голову:

– Ты прав, дела так просто не оставить, и прежде всего нужно отпроситься у Моро, но думаю, что за этим дело не станет.

– Вот и замечательно, значит вперед за приключениями! – пафосно воскликнул Арнольд, улыбнувшись. Правда улыбка получилась вымученная. Настроение Бриара тоже упало окончательно, и он пробурчал:

– Только пока мы туда доберемся, хотя есть у меня одна идея.

В этот момент в светлый, празднично украшенный зал вошла под руку с отцом молодая девушка. Ее изысканное лазурное платье приковало взгляды всех находившихся в зале дам. Сверкающие голубые глаза напряженно искали кого-то в толпе гостей, спешащих поприветствовать вошедшую пару. Сначала она держалась рассеянно, смотря по сторонам, но потом ее взгляд остановился на большом зеркале, висевшем над камином. Зеркало было наклонено под таким углом, чтобы в нем отражалась целиком вся зала и часть барной стойки, находившейся в другой комнате. Она увидела Бриара и Арнольда, напряженно обменивающихся тяжелыми взглядами. Вместо подразумевавшегося веселья она уловила воцарившуюся там напряженную тишину. Словно место их расположения было обнесено шумонепроницаемой завесой.

Вошедших сразу разбила толпа. Господин Моро отошел с господином Боте, а Аврору окружили поклонники и приятели. Она еще несколько раз бросила взгляд, полный надежды, в сторону Бриара, но он не обернулся. Только спустя какоето время она, забыв обо всех правилах приличия, решительно пересекла зал и подошла к нему. Бриар окинул ее холодным, задумчивым взглядом с ног до головы. Он был мыслями далеко и, казалось, совсем ее не видел. Аврора протянула ему руку со смешанным чувством нежности и удивления. От невеселого оцепенения, охватившего их после разговора, первым очнулся Арнольд, в его глазах засветился знакомый озорной блеск. Он очень ловко завладел протянутой не ему рукой.

– Аврора, вы великолепны! – в восхищении воскликнул он, целуя руку девушки.

Она, уже не обращая внимания на фамильярность молодого человека, удивленно спросила:

– У вас что-то произошло?

При звуке ее голоса Бриар еще раз прошелся взглядом по фигуре девушки, словно возвращаясь из грез в мир реальности. А потом резко поднялся, уверенный и спокойный.

– Прости, мы обсуждали одну нарисовавшуюся проблему, – сказал он, почтительно склонившись над ней.

– Что-то серьезное? – с участием спросила она. Бриар уклончиво покачал головой, спросив:

– Давно ты здесь?

Она пожала плечами:

– Минут тридцать, как мне кажется.

Арнольд, почувствовал себя лишним, откланявшись и бросив на ходу: «Потом поговорим» – удалился.

– Я вам помешала? – спросила Аврора с явным смущением.

– Я хотел бы поговорить с тобой перед отъездом, – сказал Бриар задумчиво. – Но здесь слишком шумно и, – он оборвал себя на полуслове и пристально посмотрел ей в глаза.

– Ты собираешься уезжать? – с ужасом прошептала она. Он кивнул, лаская девушку взглядом, словно успокаивая ее. – Ненадолго, если получится. Давай, пройдемся снаружи, ты не возражаешь?

– Так! Опять они вместе! Я начинаю к этому привыкать! За их спинами послышался насмешливый голос.

– Отец! – Аврора опять сникла под его взглядом, теряя душевное равновесие.

Бриар резко повернулся и отсалютовал начальству рукой. – Слишком много вольностей я тебе позволяю, – пробурчал господин Моро, правда, в глазах пробежали веселые искорки. Было видно, что он уже успел расслабиться на этом вечере, но отнюдь не благодаря танцам и беседам.

– Я надеюсь, ты, – длинный палец господина Моро уперся в грудь Бриара, – наконец объяснишься?

– Терпение господин Моро, только терпение, – засмеялся Бриар.

«Надо же, – пронеслось в голове у Авроры, с некоторым удивлением или даже замешательством наблюдающей общение отца с Бриаром, – он его совсем не боится!».

В ее голове возник вопрос, прозвучавший с ироничными нотками: «А надо бы?».

Аврора молча покачала головой, невольно вздрогнув.

«Я к такому общению никогда не привыкну».

«Тебе только так кажется, поверь мне».

Моро на время их мысленных переговоров завис. Он и интересом рассматривал то Бриара, то Аврору, опять что-то взвешивая и оценивая.

– Я хотел бы пройтись по парку и просил Аврору составить мне компанию, – сказал Бриар, посмотрев сначала на господина Моро, а потом на девушку.

Моро стоял, покачиваясь, и ответил невпопад:

– Я хочу выпить, желательно много и покрепче.

Подскочил господин Боте, уловив его желание на расстоянии. Он попытался что-то сказать, но поняв, что жестами это получится и лучше, и понятней отвел гостя к барной стойке. Когда они ушли, Бриар повторил просьбу:

– В парк?

Аврора с удовольствием закивала. Он, галантно предложив ей руку, гордо повел девушку через танцевальную залу в сторону веранды.

За пределами особняка теплый ветерок наступившего вечера приятно обдувал лицо.

– Так хорошо, – прошептала Аврора, успевшая устать от духоты, царящей в зале.

Бриар, глубоко вздохнув, пробурчал что-то невнятное. Аврора обвила свою руку вокруг его руки и плотнее прижалась к такому желанному мужчине. В его руке чувствовалась огромная сила, но не подавляющая собой, а бережно защищающая.

– Надеюсь, отец не появится снова из ниоткуда, – произнесла Аврора, только чтобы что-то сказать, разбавляя затянувшуюся паузу.

Бриар улыбнулся. В этот момент уже ни о чем не хотелось говорить. Для двоих было достаточно, что они идут рядом, рука об руку, они улыбаются, и им хорошо. Бриар автоматически замедлял свои шаги, подстраиваясь под поступь Авроры. Звуки музыки слышались все тише и тише. И кроме них никого вокруг.

– Аврора, я хотел тебе сказать…

Бриар на мгновение снова умолк. Аврора чувствовала, что он обдумывает каждое слово, его волнение передалось ей. Она зябко поежилась. Почувствовав, как внутри у нее все взметнулось, ударяясь о грудную клетку, он остановился и, взяв девушку за подбородок, поднимая к себе ее лицо, посмотрел в глаза. Он вглядывался в блеск ее голубых глаз, в которых отражались звезды под темной вуалью ресниц, слышал ее мысли: «Я люблю тебя!». Они могли стоять, поглощенные друг другом, вечность. Он привлек ее к себе и, целуя мягкие губы, прошептал:

– Я люблю тебя.

Пальцы Авроры мягко сомкнулись на его шее, обвивая ее. Он, крепко прижимая хрупкую девичью фигурку, покрывал лицо и шею жаркими поцелуями, а потом резко отстранился:

– Прости, я страшно недоволен собой, – сказал он, словно приходя в себя.

– Не понимаю, – прошептала Аврора.

В этот момент какая-то глупая, непонятная стыдливость охватила ее со страшной силой.

– Я боюсь раствориться в тебе окончательно и потеряться. Глупо, да? – с усмешкой проговорил он.

– Почему ты словно бежишь от меня, хотя я вижу, чувствую, что нужна тебе.

– Все очень сложно, – тихо сказал он.

– Потому что ты все осложняешь! Я ведь давно люблю тебя!

Ее губы улыбались, а в глазах стояли слезы.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.

Огонь вместо крови тек по его венам. Он ждал ответа, хотя и без слов уловил ее счастье, согревшее сердце.

Глава 13

Перед самым домом он остановил ее.

– Я сегодня не дал тебе повеселиться, – нежно проговорил Бриар, касаясь губами макушки девушки.

– Ты шутишь, я бы все балы мира променяла на это! – восторженно ответила она, а потом, подбирая слова, продолжила. – Плохо только, что все хорошее имеет одну неприятную особенность, оно быстро заканчивается.

Как она не хотела уходить! Вот так стоять рядом с ним, вдыхая теплый ночной воздух, слушать шепот ночного бриза, облизывая соль на губах.

Он обнял ее за плечи, Аврора склонила голову ему на грудь.

– Завтра я поговорю с твоим отцом, а потом, мне нужно будет решить одну серьезную проблему. На это потребуется время. Но я думаю, что ты не успеешь соскучиться.

– Я уже скучаю.

Аврора нежно улыбнулась, поднимая глаза, и, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку. Бриар поймал ее личико в свои ладони и, крепко сжав, приподнял навстречу своим губам. Он осторожно отщелкнул серебряную заколку, и льющийся рыжий шелк рассыпался по плечам девушки. Его пальцы погрузились в мягкие волосы, сжали затылок. Он опять отстранился, вглядываясь в ее прелестное лицо:

– Нет, я должен тебя отпустить сейчас. Иначе…

Висевшая над головой полная луна заливала все вокруг своим бледным холодным светом. Бриар погрузился в глубокие, как море, глаза и окончательно осознал, что идет ко дну. Он почувствовал, что Аврору, как и его самого, охватило ощущение блаженства, волной растекавшегося по венам. Он прошептал с нежностью, глядя на девушку:

– Девочка моя, что ты делаешь со мной.

Аврора провела сегодня самый лучший вечер в ее жизни, и он должен был длиться вечно. Предстоявший путь из мира любви ее тяготил.

– Давай пройдемся еще немножко, – предложила она со сжимавшей горло тоской.

Хотелось продлить волшебство этого весеннего вечера еще хоть чуть-чуть.

– Идем, душа моя, – прошептал он в ответ.

Бриар снял с себя смокинг, набросив его на плечи Авроры, и покровительственно прижал к себе. Они пошли по набережной, как шли днем. По одну сторону от них плескалось, баюкая, море, по другую шелестела листва, подхваченная ночным бризом. Завороженные красотой и таинственностью лунной ночи, они одновременно остановились, повернувшись друг к другу. Аврора, откинув назад голову и не отрывая затуманенного взгляда, смотрела на Бриара, словно хотела прочитать его мысли. И ей бы это удалось, но Бриар тщательно их блокировал.

– От тебя ничего не скрыть, ведь так? – спросила Аврора с грустной улыбкой.

Он кивнул, прикасаясь губами ко лбу девушки.

– Тогда зачем все это?

Аврора была права. Сдерживаемая страсть готова была взорваться пламенем. Ее уже с трудом удавалось контролировать. А то, что он любил ее всем своим сердцем, Бриар отчетливо понимал. Однако оказаться с девушкой наедине значило окончательно признать свою безоговорочную капитуляцию.

– Ты торопишь события, – ответил он сдержанно, – подумай сама, если со мной в дороге что-то случится…

– То я никому больше не буду принадлежать! – перебила его Аврора, опять поднимаясь навстречу его губам. Этот человек, крепко сжимавший ее в своих объятиях под холодным светом луны, был первым мужчиной, которому она отдала душу и сердце.

– Пожалуйста, не оставляй меня сегодня! – сказала она, с надеждой смотря на Бриара.

Но потом, словно испугавшись собственной смелости и кажущейся нелепости сказанного, она попыталась сформулировать свое нежелание его отпустить:

– Я просто… я хочу… я…

Ее лицо, бледное от лунного света было удивительно одухотворенным. Трепетная радость, невыразимое томление и почти физическая боль – это то, что она чувствовала сейчас. Бриар наклонился и поцеловал ее.

Комната, куда привела Аврора молодого человека, была проста, как монашеская келья. Это обстоятельство его настолько поразило, что он остановился в нерешительности, разглядывая это скромное убранство. Аврора, расценив его задумчивость по-своему, опять испытала стыд. Сердце бушевало, в то время как сама она была ни жива ни мертва от паники, а в голове мелькали обрывки фраз: «Может предложить кофе?.. Чай?.. Сок?..Боже!». Уловив это замешательство Бриар, взял ее пальчики в свои и раскрытой ладошкой прижал к своей щеке.

– Все это так не важно, иди ко мне, – ответил он на ее мысленные вопросы.

Сознание затуманилось, в них властно заговорил инстинкт пола. Окружающий мир перестал существовать, их души, встретившись, устремились навстречу друг другу. Слова стали не нужны, забыв обо всем, они слышали только биение своих сердец. Бриар понимал, что получил от любимой в дар самое ценное – полнейшую чистоту и невинность.

Когда Аврора заснула со счастливой улыбкой на устах, уткнувшись носом в его плечо, Бриар прошептал:

– Спи, душа моя, а я… просто болван.

Он уставился в потолок, подсвеченный ночным светилом, снова и снова укоряя себя за слабость и несдержанность.

Его опыт не заключал в себе ничего подобного этой минуте, но он позволил себе пойти на поводу у своих желаний, тем самым поставив девушку в щепетильную ситуацию.

Бриар любил Аврору и, очутившись с ней наедине, забыл обо всем мире, видя и чувствуя только ее. Он забыл об опасности, подстерегающей его во владениях Лиссы. И эта опасность с каждой минутой вырисовывались все отчетливее. Странная череда событий, фразы, словно невзначай, оброненные ею, как клубок червей, ворочались в мозгу.

– Не жди, я не приду, – всплыло в памяти.

– Ты можешь тешить себя этой мыслью…

Внутри засело препоганое чувство, что все подстроено, спланировано, и он, как механическая игрушка, идет по заданной колее, а Аврора – жертва этого плана. Великая Химера опасна, сильна, импульсивна, не ему тягаться с ней.

– Мне иногда хочется уничтожить тебя… – опять всплыло в памяти…

Если он проиграет, что станет с Авророй? В голове всплыло одно слово «долг», заставив его почувствовать угрызения совести.

Он тихо, стараясь не нарушить безмятежный покой любимой, поднялся и, одевшись, огляделся. В глубине комнаты, на столе, лежали письменные принадлежности, к которым он решительно направился. Бриар склонился над столом и написал записку:

«Я люблю тебя больше всего на свете и сегодня же поговорю с Френсисом о нашей свадьбе. Целую, Бриар».

Но неожиданным образом все пошло кругом в его голове, перед глазами возникла пелена тьмы, а донесшийся откуда-то издалека знакомый голос заставил его вздрогнуть.

– Из всех твоих чувств я ощущаю только одно – чувство голода. Ты ее не любишь!

Огромные, как плошки, глаза выглянули из мрака.

– Шишимора?

Существо усмехнулось.

– Я хотел предостеречь тебя тогда, но ты сделал как всегда по-своему. Теперь я скажу, а ты послушаешь…

– Замолчи! – прошипел Бриар, хватаясь за голову.

– Страсть, влюбленность затуманили тебе разум. За что ты любил Лиссу восемь долгих лет? Она яркая, необузданная, импульсивная, даже бешеная. Жизнь в ней била через край. Ты даже закрывал глаза на многие ее выходки, только чтобы быть рядом с ней…

– Почему ты мне это говоришь?

– Я твоя совесть! Не обманывай себя, ты не любишь Аврору! Вспомни, ты постоянно себя сдерживал с ней. А теперь поздно…

Возникшие в сознании слова растворились прежде, чем Бриар успел осознать их смысл. Перед мысленным взором возникли две женские фигурки: Лисса с высокомерной ухмылкой и горящими глазами и застенчивая Аврора, ласковая, нежная. Эти фигуры поплыли друг к другу и, слившись в одну, взорвались в голове фейверком.

Предрассветное небо, озарившееся ярко-оранжевой полоской близкого восхода, было без единого облачка. Волны тихо плескались о камни набережной. Тишина нарождающегося дня сопровождала Бриара, когда он, вдохнув полной грудью морской воздух, решительно направился в сторону своего дома.

– Сегодня надо решить много проблем, – сказал он самому себе, – и вздремнуть не помешало бы.

Гнетущее чувство тревоги, не покидающее Бриара второй день, усилилось при пробуждении. Недолгий сон не ослабил беспокойных тисков, сжимавших его. Вошедшая с чашечкой кофе Марго остановилась у кровати и, чувствуя его напряжение, внимательно посмотрела на молодого человека.

– Может, еще что-то?

– Пока нет, Марго. Сейчас приду в себя, а потом, может быть.

Бриар мысленно позвал домашнего духа, в надежде, что он прояснит свои странные ночные выводы, хотя где-то в глубине души заворочался червячок сомнения: а вдруг он прав?

– Нет! – решительно качнул головой Бриар.

Домовой, обиженный на Бриара, проигнорировал его зов.

– Еще друг называется, – пробурчал он в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем старинных часов.

Где-то пронеслось недовольное бурчание. Бриар вздохнул и начал одеваться.

В двенадцать часов дня он уже входил в приемную господина Моро. На лавках, у кабинета выстроилась очередь жаждущих аудиенции.

– Однако… – искренне удивился Бриар, входя в кабинет.

Моро, прижав мокрый платок к голове и закатив глаза, пытался сосредоточиться на рапорте одного из служащих, стоящего по стойке смирно напротив.

«Да, настроение у босса сейчас на высоте», – подумал Бриар, вставая перед ним и приветствуя кивком головы.

– А-а-а, Конте… – протянул Моро ворчливым голосом, – давненько не виделись.

Потом сощурив глаза, Моро сообщил:

– У меня сегодня рабочий день!

– Вижу, – с усмешкой произнес Бриар, – и сочувствую.

Бриар демонстративно повернул в сторону босса табличку: «Выходной», аккуратно напечатанную по случаю его ответственным секретарем.

– А если так?

Моро со злостью смахнул табличку на пол.

– Я сегодня работаю! – опять повторился он, срываясь на крик.

Бриар улыбнулся:

– А не о работе, можно?

Служащий, пользуясь случаем, испарился.

– Валяй, – недовольно пробубнил Моро, макая платок в пиалу с холодной водой.

Бриар, не спрашивая разрешения, уселся напротив.

– Господин Моро, – начал он официально, – у меня, к сожалению, не осталось родственников, которые должны были бы говорить с вами сегодня… Моро, сощурившись, ждал, что за этим последует.

– Я люблю Аврору и прошу ее руки, – решительно закончил повествование Бриар.

Моро усмехнулся:

– А я почему-то так и посчитал.

«Действительно почему?» – подумал Бриар, а вслух спросил:

– Я могу надеяться на ваше одобрение и благословение?

– Мое благословление? – Моро откинулся в кресле, и в его тоне зазвучала мало присущая ему обеспокоенность, когда он обсуждал чью-то судьбу. – Аврора – моя единственная и любимая дочь…

Бриар его перебил, хотя мысленно и поругал себя за раздражение:

– Господин Моро, вы знаете, что я смогу дать Авроре все, что она пожелает. Для меня она тоже единственная и горячо любимая. Вы знаете, что я не бедный человек, и мое имя в Рейнаре что-то значит.

– Знаю, – ответил тот, пристально глядя Бриару в глаза.

– Вы дадите согласие?

– А что думает Аврора?

– Она согласна и с глубочайшим почтением к вашему решению ждет его.

Уголки губ Моро на мгновение дрогнули.

– Да, похоже, вы все решили без меня. Что ж, мне надо было раньше подумать о тебе, а то связался с…

Предложение Моро не закончил, но в мыслях Бриар явственно увидел все, что было к счастью для его ушей недосказано.

Моро потянулся к звонку, чтобы вызвать прислугу.

– Сиди, – сказал он Бриару, приказав вошедшему управителю пригласить в кабинет Аврору.

Взгляд вскоре вошедшей девушки остановился на Бриаре. Буря эмоций, как в зеркале, отразилась на ее лице: счастье, восторг, любовь. Моро мог бы и не спрашивать дочь о желании соединиться узами брака с молодым человеком. Ее ответ был ясен, как божий день, но определенный кем-то ритуал требовал вопроса:

– Господин Конте просит твоей руки, ты согласна выйти за него замуж? – спросил Моро.

– Да, отец, я с радостью выйду замуж за господина Конте.

Аврора старалась говорить, как можно спокойней. Но эмоции, переполнявшие ее, рвались наружу. Моро показалось, что дочь сейчас взвизгнет от восторга.

– Понятно, – подытожил он, – ну, пусть так и будет, дети, – пафосно произнес он.

А потом дал понять, что хочет остаться один.

– Господин Моро, еще один вопрос, – спокойно сказал Бриар, подойдя к Авроре и взяв ее за руку, посадил в свободное кресло.

– Что еще? – протянул Моро.

– У меня серьезные проблемы с сестрой Орнеллой Роше и ее мужем. Похоже, они попали под влияние Химеры…

Слушатели, как громом пораженные, уставились на него.

– Эту неутешительную новость привез мне Арнольд, и мне надо срочно поехать, разобраться. Может, мне удастся им помочь.

– Но что ты планируешь конкретно делать? – спросил Моро с сомнением.

– У нас с вами большой опыт общения с Химерами.

Явная лесть польстила господину Моро. Он, склонив голову набок, усмехнулся и надменным тоном произнес:

– Да, уж, приходилось марать руки. Но дело того стоило. Ну ладно, – смилостивился он, – поезжай.

– Это еще не все, – настойчиво сказал Бриар своим спокойным тоном.

Казалось, что раздражение Моро его совсем не трогало.

– Я не хочу тянуть со свадьбой. И сразу по возвращению хотел бы обвенчаться с Авророй.

– Твое желание, конечно же, похвально, – пробурчал Моро, – но нужна подготовка.

– Вот об этом я и хотел бы вас попросить.

– Ну? – все еще не понимая, спросил Моро.

Аврора тоже молчала. Она думала только о том, что сейчас решается ее судьба. И пока все складывалось замечательно. О чем можно было еще мечтать? Бриар Конте – ее будущий муж! Ее! Такое ей только снилось. Она закрыла глаза, пытаясь совладать со своими рвавшимися наружу чувствами.

– Я прошу Аврору под вашим чутким руководством начать подготовку к свадьбе.

– Какой шустрый, – процедил Моро, но как будто даже с одобрением, – хотя в этом есть и здравая мысль. Ладно, договорились. Ты решаешь свои проблемы там, мы занимается подготовкой здесь.

– Благодарю вас, – ответил Бриар, – а я с вашего позволения поговорю еще с Авророй.

– Идите, дети мои, общайтесь, – было дано благословение. И господин Моро вернулся к делам.

Глава 14

Бриар, решительно взяв Аврору за руку, вышел из кабинета. Он заставил ее идти за собой, не обращая внимания на слабое сопротивление. Аврора была крайне удивлена.

После такой замечательной ночи поведение Бриара озадачивало. Но, несмотря на то, что Бриар чувствовал ее немой вопрос, он вел девушку в место, где их не могли бы услышать. Когда они вошли в закрытую беседку, стоящую в самом отдаленном уголке сада, он, взяв Аврору за обе руки, сказал:

– Послушай, любовь моя, я хочу принести мои извинения за вчерашнюю ночь. Я не должен был, не имел права прикасаться к тебе.

Аврора вспыхнула от этих слов и горько посмотрела на него.

– Меня мучает дурное предчувствие, ведь в дороге со мной может случиться все, что угодно, и… Аврора гневно сбросила его руки со своих, глаза ее потемнели, а фигуру осветил ореол голубого сияния.

– Как ты можешь мне говорить такое? Я люблю тебя всей душой. А ты просишь прощение за счастье, которое мне подарил?

Бриар опешил. Сейчас напротив него стояла Великая Химера: повелительный взгляд выражал царственное достоинство и оскорбленное величие. Бриар рукой снял возникшее напряжение.

– Прости, – сказал он, обняв ее за плечи и прижав голову девушки к груди, – я боюсь за тебя, ведь если ты останешься одна, то…

– Не переживай, сейчас я смогу за себя постоять, – прошептала она, успокаиваясь.

Он покачал головой:

– Увы, твоя сила не развита, и ты ничего не сможешь сделать. В мире мужчин ты всего лишь слабая женщина.

Бриар прижался губами к ее глазам, закрыв их поцелуями.

– Обещай мне, что не будешь рисковать понапрасну, – прошептала Аврора сквозь слезы, – обещай, что ты вернешься ко мне.

Она лила слезы без шума, без рыданий, но от этого не становилось легче. Душа сжалась мучительной тоской, а фантазия рисовала ужасные картины – жизнь без него…

Бриар не шевельнулся, но Аврора почувствовала, как к ней устремился ток страсти, беззаветной нежности и любви.

– Я постараюсь, любимая.

– Останься со мной, – попросила она, понимая в душе, что ее эгоистичное – ну и пусть – желание сегодня не осуществится. Ее душу опять охватило горестное уныние, она уже скучала по нему. Их губы слились в жарком поцелуе. Страсть снедала молодых людей, желание остаться с ней оглушало, но Бриар отстранился.

– Нет! Мне надо ехать! Я постараюсь вернуться как можно скорее, и тогда мы уже никогда не расстанемся. Я обещаю! – сказал он внезапно охрипшим голосом.

– Я люблю тебя, – прошептала она, – и ничего не могу с этим поделать.

Бриар, поцеловав Аврору в лоб, резко развернувшись, стремглав помчался к воротам, не обернувшись, чтобы посмотреть на девушку. У Авроры закружилась голова, казалось, что душа покидает тело. Она пошатнулась и упала бы, если б не плетеное кресло с высокой спинкой, на которое она оперлась.

«Пусть все с ним будет хорошо», – мысленно произнесла она молитву.

Бриар, вскочив на вороного любимца Трея, галопом помчался в сторону особняка господ Боте. На ходу кинув подбежавшему конюху поводья, он устремился в комнату Арнольда. Выбежавшие навстречу слуги, пытавшиеся его остановить, шарахались от молодого человека, как от чумного. Картина, представшая перед взором вбежавшего Бриара, была отнюдь не радужная. Арнольд лежал, закатив глаза от дикой головной боли.

– А, дружище, – простонал он, – мне как-то сейчас не до тебя.

Бриар усмехнулся:

– Хорошенькое начало.

– Ну, прости, сам видишь.

Арнольд с трудом шевелил языком. Бриар поднес ему стакан с разбавленным апельсиновым соком.

– Арни, мне надо с тобой поговорить, – серьезно сказал Бриар.

– Боже, ты хочешь моей смерти, – произнес молодой человек, закатив глаза.

Бриар подошел к другу и, положив руку на его лоб, закрыл глаза. Через минуту он почувствовал, как тело лежащего мученика расслабилось, и боль, мучившая его, начала уходить.

– Так не бывает! – воскликнул оживший Арнольд. – Если лишишься работы, то целительство – это твое призвание.

Бриар, отойдя к окну, молчал. Арнольд, живо вскочив с дивана и с наслаждением допив сок, спросил:

– Так о чем ты собирался со мной говорить?

– Мне нужна твоя помощь.

Бриар, присев на подоконник, серьезно смотрел на друга.

– Так, не тяни.

– Я Химера, – сказал Бриар, сверкнув зелеными глазами. Арнольд, спокойно налив себе еще сока, усмехнулся:

– Я так и подумал. Причем сразу, как ты вошел, я сказал себе: «Вот идет Химера!», – потом, повернувшись к Бриару, добавил, – ты к чему это вообще ляп…

Стул, стоявший у противоположной стены, бесшумно подлетел к Арнольду, и какая-то невиданная сила толкнула его на этот стул. Лицо Бриара оставалось совершенно бесстрастным. Он, не двигаясь, смотрел на исказившееся страхом лицо старого друга.

– Нет, – прошептал Арнольд, – я вчера просто перепил. Мне это снится.

Бриар посмотрел вверх, словно призывая небо в свидетели.

– Зачем ты мне это сказал? – через какое-то время вновь обрел речь Арнольд.

– Мне нужна помощь единственного друга, ведь ты остался мне другом?

Бриар, улыбнувшись, добавил:

– Прикажи, чтобы накрыли тут. Последние несколько дней мое расписание безобразным образом нарушается.

Арни слегка кивнул, словно говоря, что это само собой разумеется, и вызвал слугу. Они молчали, пока слуги суетились вокруг стола, расставляя приборы. Вскоре до них донесся аромат свежеиспеченных оладий и кофе.

– Я и не думал, что так проголодаюсь! – проговорил Арнольд, восторженно кивнув в сторону стола.

Несмотря на показную беззаботность, Бриар ощущал его напряжение.

Когда слуги ушли, он сказал:

– Прости, Арни, я не хотел нарушить твой покой, – а потом, покачав головой, с усмешкой добавил, – сегодня я целый день за что-то извиняюсь.

Арнольд с минуту жевал, а потом против обыкновения серьезно сказал:

– Возможно, на это у тебя были причины. И то, что ты мне открыл эту тайну, Бог мой…

– Не мучай себя понапрасну. Я просил Моро выдать за меня Аврору.

– Бедный мой друг, он отказал? Значит, ты все-таки решил покончить со своим холостым существованием, а как хорошо все начиналось.

Арнольд ощутил на себе слегка ироничный взгляд.

– Сейчас ты напомнил мне одного пройдоху, который тоже попытался сделать мне внушение на этот счет. Расслабься, Моро дал мне согласие на этот брак.

– Ну, видишь, как замечательно, но хоть убей, не понимаю, чем я могу тебе помочь?

– Мне кажется, что проблемы сестры связаны с играми моей старой знакомой. Мне надо с ней повидаться и выяснить это.

В ответ на полный недоумения взгляд Арнольда он добавил:

– Она хочет разлучить меня с Авророй, а, возможно, ей надо зачем-то выманить меня из города.

– Да, дорога длинная, много чего может случиться, а женщины – существа коварные. Не пойму только, как могла женщина заставить тебя так разнервничаться?

– Может, потому что эта женщина, Лисса, Великая Химера.

Арнольд схватился за край стола, чтобы не упасть. Он какоето время ловил воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, но слова застряли у него в горле. Бриар беспечно рассмеялся, глядя на ошарашенного друга.

– Сегодня просто праздник какой-то, сюрприз за сюрпризом, – проговорил онемевшими губами Арнольд, – ее же нет.

– Есть, как видишь! Я сейчас отправлюсь к ней и попытаюсь поговорить. Если она ни при чем, то попрошу переправить меня к Орнелле. Так будет быстрее.

Заметив недоумевающий взгляд, Бриар уточнил:

– Прокладывать путь от мира к миру я не могу. Я могу перемещаться по проложенному маршруту.

– Спасибо, все понятно. А кроме Химеры тебя никто не сможет перенести?

Бриар задумчиво посмотрел в окно.

– Есть одно преданное существо, – ответил он, – но в любом случае нужно предварительно поговорить с Лиссой. Ведь если замешана она, то перемещение бесполезно: Химера придумает новую гадость. Если со мной что-нибудь случится, позаботься об Авроре. Она не должна страдать.

Арнольд встал и лихорадочно начал ходить по комнате. Бриар явственно видел, что вся полученная им информация плохо укладывалась у того в голове. Его друг, которого он знал с пеленок, какой-то маг и волшебник; Великая Химера, о могуществе которой ходили легенды, жива и прекрасно себя чувствует.

Бриар улавливал отголоски его мыслей, которые сливались в невообразимый хаос. Попытаться сложить его мысли в слова было все равно, что стараться извлечь мелодию из расстроенного рояля, у которого не хватало половины клавиш. Но у мужчины не было времени разбираться и анализировать эту странность.

– Я отправлюсь с тобой! – Арнольд произнес фразу, ставшую апогеем его тяжелых дум.

Бриар так громко расхохотался, что зазвенели хрустальные подсвечники на столике рядом с диваном. Его искренне рассмешила решительность и глупость старого друга.

– Ты, видно, действительно не представляешь куда намылился. Увы, это невозможно!

В его зеленых глазах, по крайней мере, в эту минуту не было боли. Несмотря на свойственное ему самообладание, Арнольд опять заходил взад вперед, выражая тем самым крайнее волнение.

– Не понимаю, – произнес Арнольд в замешательстве, – она всего лишь женщина. А к любой женщине можно подобрать ключик.

– Она больше, чем женщина. И если ты чем-то ей не угодишь, подбирая нужный ключик, то такой милый Арнольд, бабник и повеса, просто перестанет существовать. Но не переживай, – успокоил его Бриар, пожав плечами, – появится не менее обаятельный суслик, как вариант.

Он поднял чашку с ароматным кофе и отхлебнул горячий напиток, пытаясь успокоиться.

– Ладно, – подытожил он, – я вручаю тебе судьбу самого дорогого человека в моей жизни. Ты мне обещаешь ее оберегать, если что?

Арнольд протянул ему свою раскрытую ладонь:

– Держи, друг! Ты можешь на меня рассчитывать.

После крепкого рукопожатия Бриар отошел к стене и жестом поспросил Арнольда остаться на месте.

– Да, и Трея отведи домой, – попросил он.

Глава 15

Бриар поднял голову к потолку, развел руки в стороны раскрытыми ладонями кверху и закрыл глаза. Волна синего пламени охватила его тело. Арнольд сделал несколько шагов к другу, но поняв, что является свидетелем чего-то выходящего за грань его понимания, остановился. Спустя мгновение Бриар буквально растворился в воздухе, в комнате запахло озоном, словно прошел сильнейший ливень с грозой.

– Что б меня, – только и смог пробормотать Арнольд, падая на ближайший к нему стул.

Бриар оказался около замка Химеры, где после его прошлого визита ничего не изменилось. Во владениях Лиссы стояла вечная весна, и когда бы мужчина там ни появлялся, его всегда сопровождал запах распускающихся цветов. Вдохнув полной грудью густой, насыщенный сиренью воздух, он решительно направился в сторону беломраморного дворца. Армии слуг не было видно, его ждали. Странное ощущение, будто он возвратился в отчий дом, охватило Бриара в тот момент, когда он перешагнул порог. Он усмехнулся и проговорил громко:

– Лисса, твои способности ошеломляют как всегда.

Девичий смех был ему ответом. Он поднялся в спальню, где находилась Лисса. Его ждал роскошно накрытый столик и дымящиеся ароматные блюда.

– Спасибо, дорогая, я только поел.

Поднявшись во всей силе и красоте своей наготы, Лисса наполнила два бокала вином, один протянув молодому человеку.

– Я скучала.

Девушка томно провела рукой по его лицу и, хмыкнув, отошла.

Бриар, поставив фужер на стол, уселся на ближайшее кресло. Их взгляды встретились.

– Скажи, Орнелла – это твоих рук дело?

– По выражению твоего лица, мой милый, я могу предположить, что ты пришел сюда не наслаждаться общением со мной, не так ли? – проигнорировала она вопрос Бриара.

Он продолжил внимательно вглядываться в ее лучистые глаза, будто хотел разгадать, что в них таилось.

– Мне, очевидно, надо тебя поздравить. Ты у нас жених теперь! Фи, как пошло, а началось все с этой записочки.

Воцарившуюся мертвую тишину нарушил вдруг мелкий дождик, забарабанивший по окну. В руке у Лиссы материализовался крошечный клочок бумаги, в котором Бриар узнал записку Авроры.

– Господин Конте, вы мне кое-что обещали, – с расстановкой язвительно прочитала она.

Бриар понимал, что Лисса его провоцирует. Только, чего она хотела добиться этой выходкой, оставалось загадкой. Как впрочем, и все, что было связано с этой Великой Госпожой. Записка в руке девушки вспыхнула под взглядом Бриара.

Она рассмеялась:

– А говорят, что рукописи не горят.

Бриар подошел вплотную к девушке и, схватив ее за подбородок, развернул к себе.

– За что ты мне мстишь?

Лисса его с силой оттолкнула.

Затем набросила на себя длинный шифоновый пеньюар, хмуро отводя глаза. Она неосознанно пыталась спрятаться от давящего взгляда, забыв о своем могуществе.

– Чем она лучше меня? – тихо спросила Лисса.

Бриар покачал головой и, грустно улыбнувшись, ответил:

– Я ведь не игрушка – то к сердцу прижмешь, то к черту пошлешь. Ты восемь лет была для меня самым дорогим, самым желанным человеком в мире, а что я получил взамен? Я был рабом, цепной собакой, ждавшей с надеждой ласки и похвалы. Сейчас, когда я, наконец, излечился от хвори, сжигающей меня, тебе понадобилось меня вернуть? Не будет этого.

Бриар сжал кулаки, гнев заклокотал в каждой клеточке его тела.

Потемнело. Небо прорезала гигантская молния, от грома содрогнулась крыша. Пошла ходуном хрустальная люстра, мелодично позвякивая подвесками.

Хохот Лиссы перерос в ультразвук.

– Тебе понадобилось существо с комплексом «хорошей девочки», похвально, Бриар. Но ты сын Юны, и по законам Химер мой подданный, мой раб!

– Я слишком долго наслаждался «плохой девочкой», ты меня отпустишь!

– Что ж, ты сам этого захотел! Я тебя отпускаю!

Стало очень холодно. Лисса начала разгораться синим пламенем. Молодой человек понял, что сейчас произойдет непоправимое. Последовал ментальный удар, который он смог блокировать с ошеломительной скоростью, оставшись почти без сил. Прямо в воздухе начала разрастаться ярко-синяя воронка, засасывая все вокруг себя. Мебель в комнате, оторвавшись от пола, начала съезжаться к ее центру. Опрокинутые тарелки и фужеры на огромной скорости устремились в разворачивающуюся бездну. Все вдребезги разбитое, разорванное бешено вращалось в воздухе, а посреди недвижно стояла Лисса, ненавидящим взглядом прожигая Бриара и, вытянув руку в его сторону, будто приказывала воронке уничтожить его.

Ему стало жутко. Такого раньше он не испытывал. Бриар собирал силы. Тело еще сопротивлялось захвату, а мозг понимал – бесполезно. Из мрака выпрыгнуло огромное существо, атаковав Лиссу. Его черное гигантское тело, попав в электрический поток, пошло синими искрами. Существо, как пелена сгустившегося мрака, закрыло собой все, поглотив свет, запахи, звуки. Во все стороны ударила волна огня, сметающего все на своем пути.

– Вампал, НЕТ!!! – закричал Бриар, и последнее, что он услышал, был дикий рык и шум разбушевавшегося моря.

«Да будь ты!..» – пронеслось у него в голове.

Течение мыслей резко оборвалось, промозглый и вязкий холод сковал все мышцы. Он почувствовал мощнейшее давление, словно попал под пресс. Его затягивало в горлышко бутылки, закручивая все сильнее. Он тонул в вязком ледяном сиропе.

Ревущее море, подхватив тело, закрутило его в пенном водовороте. Он с каким-то тупым безразличием смотрел на черную воду, которая через мгновение поглотит его.

«Лучше так, – вдруг подумалось ему, – чем внезапно обнаружить, что падаешь на землю с высоты». Сознание не затухало, тело продолжало его слушаться, и Бриар мысленно приказал себе не паниковать. Он тупо уставился на звездное небо, пытаясь по расположению светил понять свое местонахождение. То, что он увидел, ввело его в очередной ступор. Часть неба, не закрытая грозовыми тучами, была незнакома. Ни одного знакомого созвездия, ни одной знакомой звезды… Куда меня забросила Лисса? Другое измерение? Другая реальность? Другой мир?

Он вглядывался в темноту, пытаясь сквозь нее увидеть береговые очертания. Но тщетно. Сознание начало отключаться. Ледяной, вязкий сироп опять начал сковывать его тело.

Глава 16

– Ёшкин кот!

Что-то с силой ударило его по ребрам и, перелетев через него, рухнуло рядом.

– Ч-чего только м-море не выбр-росит!

Далее последовала непереводимая игра слов, являющаяся воплощением искреннего удивления, граничащего с испугом. Бриар ошарашенно прислушался, со стоном ощутив накатывающую по всем членам боль.

В голове пронеслось: «Странно, что я жив! Странный язык! Странно, что я его понимаю! Голос… Бог мой…».

Бриар открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света. Он ничком лежал на песке у кромки прибоя. В ушах звенело, но с каждой секундой все тише. Постепенно возвращались запахи и остальные звуки.

Море, чайки, и голос… Бриар с трудом повернул голову.

– Аврора? – прошептал он онемевшими губами.

– Для тебя, рыба моя, хоть крейсер «Варяг»!

Рядом на песке барахталась почти раздетая девушка. Из жестяной банки, валявшейся рядом с ней, с шипением выливался пенный напиток.

– Где я? – спросил Бриар в безуспешной попытке скрыть изумление.

– Пи…ить… н…надо меньш…ше! – странно проговаривая слова, ответила девушка. Она все еще не могла подняться.

«Кажется, она пьяна!».

Шок Бриара был настолько сильным, что превозмогая всеобъемлющую боль, он сел.

– Вам помочь? – спросил он, недоумевая, как незнакомый ранее язык легко складывается для него в слова.

– Нет, бляха муха, сидеть и смотреть…

Ее ответ получился стройным, без заиканий, как выстрел. Правда, кто такие «ёшкин кот», «бляха муха», и как эти сказочные персонажи относились к нему, Бриар понять не смог. Телепатия в этом случае была бессильна. Мысли – образы и формы – возникающие в голове женщины, абсолютно не вязались с интонацией, и смысл слов находился за гранью его понимания. А когда он произнес имя любимой, в голове ее двойника возник какой-то большой и удивительный корабль. Последовавший комментарий девушки был тоже связан с кораблем, правда, другим.

Девушка зло смотрела на Бриара своими голубыми глазами. Ветер трепал ее длинные рыжие, цвета меда, волосы. Из одежды на ней была только тонкая полоска ткани, едва сдерживающая красивую грудь, рвавшуюся наружу, и трусики, из той же ткани.

– Ну чего уставился? – последовал вопрос, который вывел его из транса. – Девушку такую красивую никогда не видел? Первый раз в жизни Бриар растерялся. А она продолжила: – Слушай! Ты какой-то… одет странно. На принца похож, только в драбадан… Здесь фильм снимают про д’Артаньяна? Где у меня тут был…

Девушка искала глазами что-то на песке, попутно шаря по нему руками.

– А вот, нашла.

Она, бесцеремонно обняв Бриара, направила найденный предмет на них. Последовал щелчок.

– Улыбнись, д’Артаньян!

Толкнув его в бок, девушка, опять крепко прижавшись к молодому человеку, защелкала предметом.

– Ну вот!

Уставившись на вещицу, она удовлетворенно проводила над ней какие-то манипуляции, а потом, удовлетворившись, поднесла предмет к глазам Бриара.

– Смотри.

Портрет получился на славу. Из прямоугольного и тонкого предмета на Бриара смотрели веселое лицо девушки и он сам, опешивший.

– Слушай, а ты прикольный! Только пришибленный какойто.

Бриар, покопавшись в голове у красавицы, нашел название волшебного предмета. Мобила. Мобила в руке девушки нежно заиграла. Она, приложив ее к уху, холодным и совершенно трезвым голосом произнесла:

– Твою мать, что еще?

Бриар услышал мужской голос, совершенно по-военному рапортовавший девушке.

– А что так дорого? – опять спросила она. – Ну?

Все тот же голос спокойно и долго что-то рассказывал.

– Ладно, бумаги передай, посмотрю, – подытожила она, укладывая мобилу в чашечку бюстгальтера.

А потом прошептала, тоскливо уставившись на носки своих шлепанцев:

– Отправьте меня в отпуск, и вы отдохнете…

Бриару показалась, что девушка, обдуваемая прохладным морским воздухом, после странного разговора, начала трезветь.

– Мой тебе совет, – резко переключилась она на Бриара, поднимаясь, – бросай пить!

Молодой человек, абсолютно пораженный, в немом изумлении смотрел в спину уходящей девушке. Она шла медленно, нетвердой походкой, поправляя разлетающиеся на ветру длинные рыжие пряди волос.

– Как такое может быть? – без конца спрашивал себя Бриар, не представляя, что ему делать дальше.

Девушка была полной копией Авроры. Лицо, тело, улыбка, наклон головы при разговоре – во всем он видел свою любимую, только будто в немного более зрелом варианте. И глаза у незнакомки были совсем другие: уверенные, цепкие. Несмотря на свой вид и состояние, девушка держалась с ним на равных, нисколько не смущаясь. Удивляло и то, что она говорила, комментировала, советовала, абсолютно не пытаясь вовлечь его в разговор. Ей было все равно, отвечает он или молчит.

В ней угадывалась полная самодостаточность, и Бриар мысленно сравнил ее с невзнузданной, норовистой лошадью.

– Слушай, д’Артаньян, – она резко обернулась, потеряв равновесие, и, отшвырнув ногой жестяную банку, предложила, – а пойдем, выпьем, а?

«А может, я все-таки сошел с ума?».

Он с силой тряхнул головой в надежде, что наваждение в лице этой странной, до боли родной и такой далекой девушки, разлетится осколками.

– Давай руку, не боись, я сильная!

Девушка, решительно схватив его, дернула, что есть силы. От резкого подъема голова Бриара опять закружилась. Он вдруг усмехнулся, представив шатающуюся пару, бредущую по кромке прибоя.

Девушка, словно уловив его мысль, сказала:

– Держись за меня, а то упадешь, – и, перекинув его руку через свое плечо, добавила, – ого, большой какой, давно качаешься?

Глава 17

– А ты, правда, пришел ко мне из сказки?

– Да.

– А из какой?

– Из доброй.

– Выгнали?

Телохранитель Леха невесело уставился в планшетник. Хозяйка, как всегда обозвав его и в очередной раз пообещав заменить на «кого-нибудь нормального», ушла обмывать какую-то сделку.

«Глупая молодая хозяйка, – грустно подумал он, – и одинокая».

Леха чувствовал инстинктивную симпатию к девушке, несмотря на то, что часто хотелось взять ее за плечи и встряхнуть, как следует, чтобы мозги встали на место.

«Она сильная, поэтому и одинокая, – продолжал рассуждать он, – может, поэтому Бог пары-то и не дает. Сильной пара не нужна, хотя, – покачал он головой, – сумасбродка она. Когда-нибудь допрыгается. Бродит, где попало одна, без охраны. Делает, что хочет. Допрыгается, как пить дать, допрыгается».

Гроза прошла, но по прогнозу день ожидался пасмурный. Он зябко повел плечами. Что делать, если она все-таки осуществит задуманное и уволит?

– Пройтись, что ли? – сам себя спросил Леха.

Море еще пенилось, и с грохотом выбрасывало волны на берег, загребая песок, ракушки, камушки и всякий мусор. Леха, закатав брюки, вошел по щиколотку в воду, задумчиво вглядываясь в размытые очертания ступней. Минут через пять он боковым зрением уловил движение и не торопливо повернул голову, пытаясь рассмотреть маячившие вдалеке фигуры. В жестикулирующей и что-то рассказывающей девушке он узнал свою хозяйку, Анну Ивановну Орлову. Рука высокого, мускулистого мужчины вольготно покоилась на ее плечах. Он шел молча, опустив голову. Похоже, ему было довольно паршиво. Пара пьяно покачивалась от каждого дуновения ветра. Мигом сообразив, что пора возвращаться, Леха выскочил из воды и, больше не заботясь об испачканных песком и водой кроссовках, во всю прыть побежал в сторону богатого коттеджа.

Ведомый девушкой Бриар действительно ощущал себя ужасно. Он понимал, что волей госпожи угодил в какой-то странный, не похожий на его собственный мир. Раскованность девушки говорила об ее абсолютной свободе и независимости. Что это за общество, где такая молодая и красивая особа могла запросто обнять незнакомого мужчину и общаться с ним на равных? Он попытался прочесть ее мысли и отшатнулся.

Бриар читал, что в далеком прошлом были машины, позволяющие систематизировать, анализировать, накапливать разнообразную информацию. Мысли девушки напомнили ему эти машины. Даты, деньги, сделки, партнеры. Внутренний мир незнакомки не соответствовал ее наружной легкомысленности и импульсивности. Она что-то спрашивала, сама же на это отвечала. Задаваемые вопросы для него не имели ответов.

– Вас, киношников, Горыныч, привез?

Бриар молчал, пытаясь выудить информацию о «киношниках», которые должны были разместиться на Горыныче. Но чтение ее мыслей не дало ничего информативного. Единственная мысль: «Как они тут живут? Думают об одном, говорят другое, делают третье», – будоражила его с момента пробуждения.

– У него хеликоптер скоро развалится, бренчалка с пропеллером. Обратно – лучше пешим! Надежнее будет…

Бриар окинул взглядом открывшийся пейзаж.

Нарушая первозданную красоту, везде были разбросаны особняки, огороженные высокими, сплошными заборами. Молодой человек чувствовал за этими заборами вооруженную до зубов охрану. У ворот кое-где стояли удивительные машины, переливавшиеся глянцем. Остовы таких машин, проржавевших до основания и почти полностью заросших растительностью, он видел на свалках, куда стаскивался весь хлам с расчищаемых после войны территорий.

Они подошли к одному из таких особняков. Девушка, что есть силы, стукнула кулаком в металлическую дверь. А потом с визгом, тряся рукой и используя непонятные фразы вроде «твоя дивизия», не имеющие отношения к совершенному действию, запрыгала на одной ноге. Бриар, оглядев металлическую калитку, обнаружил кнопочку, предназначенную, скорей всего, для вызова слуг. После нажатия калитка плавно поползла вправо, открывая вход в сад.

– А-а, дармоеды, – хамовато проговорила девушка, поймав глазами охранника и высунувшегося Леху, – в дом родной не войти.

– Анна, вы не правы! – послал ей телепатический посыл Бриар.

Девушка, нахмуривавшись, открыла рот для очередного выговора, но осеклась, поняв, что произнесенная д’Артаньяном фраза прозвучала в ее голове.

– Белая горячка, – пробормотала она, тряхнув головой, – приехали!

А потом добавила сникшим тоном:

– Идите, работайте что ли, пойдем.

Она взяла Бриара за руку и потянула в комнату. Неожиданно донесся голос невидимого певца: «…то, что казалось нежным давно не актуально, на островах прибрежных, где расцветают пальмы…». Девушка, посмотрев на предмет с их портретами и пробормотав «достали», решительно произнесла:

– Да, Иван Петрович, что у вас там стряслось… Из предмета доносился голос мужчины, находившегося в крайней панике. Он возбужденно тараторил о строительных площадках, о взносе, о пайщиках. Крайнее возбуждение и беспокойство передалось Анне, но она странным образом взяла себя в руки, довольно жестко спросив:

– Кто подсунул нам этого Замятина? Я, правда, пересекалась с ним в общих компаниях, но чтобы так… Бриар увидел то, что промелькнуло в мыслях Анны. Великосветский пижон, чья звезда на небосводе взошла стремительно и запылала ярко. Толпа общих с Анной приятелей всегда окружала роскошного и богатого брюнета, а девушки рады были провести с ним время и покататься на дорогих машинах. Но так было не всегда. Мужчина начинал свое восхождение к вершине местного бомонда с покровительства состоятельных пожилых дам. Но в какой-то момент осознал неблагонадежность этой стратегии в перспективе и теперь мишенью для своих целей он избрал Анну, богатую и одинокую.

Анна напряженно вслушивалась в голос, который тараторил про каких-то важных господ, посоветовавших воспользоваться услугами Замятина.

– Понятно, – хмуро пробурчала Анна. – А чем он занимается?

– Бизнес на купле-продаже земельных участков, – услышал Бриар ответ невидимого собеседника, – а раньше занимался перепродажей зерна, скупал товарные остатки, приобретал случайно попадавшиеся партии товара и сбывал купленное мелкими партиями. Потом биржевые махинации… В общем, мелочь, пескарь, но наглый.

– Завтра пригласите его на встречу. Завтра, я сказала, сама поговорю.

А потом повернулась к Бриару, опять поразив его своим видом.

– Каждый пескарь хочет быть щукой, – прошипела она, теребя мобильник.

Все ее опьянение сняло как рукой. Сейчас от женщины веяло невозмутимым спокойствием и силой.

Мужчины, не способные к самозащите, мужчины, не умеющие найти выход из трудного положения, вызывали в нем, мягко говоря, жалость. Но сейчас перед ним стояла молодая девушка, с внешностью богини, которая с мужским хладнокровием разбиралась со свалившимися на ее хрупкие плечи серьезными, судя по тону собеседника, проблемами.

Анна повернулась и бросила на него задумчивый взгляд:

– Есть хочешь?

Бриар пытался вспомнить, когда он ел в последний раз. С учетом его перемещения понять, сколько времени он потерянно дрейфовал в море, было невозможно. После вопроса Анны он, явственно ощутив ватную слабость, сглотнул.

– Очень, и выпил бы чего-нибудь, – ответил Бриар, опять прислушиваясь к странному языку, сплетающемуся в слова.

– Ну, это само собой.

Пожилая служанка, пользующаяся явным доверием у госпожи, со старанием накрывала стол. Это была полная, широколицая пожилая женщина, с серыми улыбающимися глазами и потускневшими от седины волосами.

Накрывая на стол, она приговаривала:

– Аннушка, Аннушка, загубишь ты себя, девочка. Гамбургеры и пиво до хорошего не доведут.

Анна подошла к служанке и, обняв ее, сказала:

– Уважаемая Елизавета Михайловна, красавица моя, мы с удовольствием сейчас поедим ваш борщ.

Работница ласково погладила по голове свою Аннушку. Бриар с удивлением уловил нежность, с которой посмотрела она на пожилую женщину. Он с тоской вспомнил о Марго. «Что с нею будет без меня?».

Когда блюда были поданы, Анна, передав Бриару бутылку с каким-то крепким напитком, покровительственно произнесла:

– Давай знакомится, найденыш, я Анна Орлова.

Бриар разлил ароматный напиток по широким бокалам и, задумчиво посмотрев на девушку, ответил:

– Бриар Конте.

Он мысленно поморщился, понимая, что если последуют уточняющие вопросы «чем занимаешься, и откуда», ему рассказывать ровным счетом не чего. Признание о фантастическом перемещении, наверняка вызовет сомнение. Правда девушка его определила к касте каких-то киношников, но все может быть.

Анна, звякнув по его бокалу своим, хмыкнула:

– Я заметила, что говоришь ты с акцентом и слишком уж правильно. У нас давно так не говорят. Француз?

Что такое «француз»? Бриар лихорадочно искал ответ в голове у девушки. Эйфелева башня? Монмартр? Лувр? Собор какой-то матери и еще, и еще, вот нашел: сherchez la femme[9], au diable[10], Merci.[11]

– Француз, – спокойно ответил он.

А мысленно добавил: «Вроде бы».

Мир, рисуемый подсознанием девушки, плохо походил на его представления о прошлом. Бриар даже подумал: «А вдруг это параллельная реальность?». Хотя язык его мира заимствовал из прежних языков некоторые слова и выражения, кто были люди, которые их употребляли, он почти не знал. О французах мира Анны он имел не больше понятия, чем сама Анна о древних галлах.

– Я так и подумала, лицо незнакомое, а то я бы запомнила. Анна, сощурив глаза, изучала сидящего напротив «принца». Голубые глаза скрестились с зелеными.

– Должно быть, заплатили хорошо, – констатировала она. – Ты ешь, ешь. Да брось вилку с ножом, бери руками. Смотреть противно.

Бриар заметил, что Анна больше не пила. Она с огромным удовольствием поела принесенный борщ и попросила добавки. Молодой человек чувствовал, что хмель из нее постепенно выходит. Анна готовила себя к ответственной встрече, назначенной на завтра. Такой самоконтроль и самоорганизация поражали.

За пустыми разговорами прошло время. Хотя, как уже повелось, Анна чаще сама спрашивала и сама отвечала. Когда молодые люди переместились на диван, и Елизавета Михайловна принесла кофе, Анна, подавив зевок, сказала:

– Знаешь, Бриар, мне с тобой легко. Даже странно. Я ведь давно к себе близко никого не подпускаю.

Анна подняла глаза на гостя. Его фигура привлекала взгляд, а зеленые глаза казались непроницаемыми. Что таилось в их глубине? Ее хрупкое тело на расстоянии впитывало исходящую от него энергию. Девушка какое-то время анализировала свои ощущения.

С тех пор, как погиб отец, Анна, оставшаяся одна, взвалила на свои плечи доставшийся в наследство бизнес. Тогда же она сказала себе позабыть о том, что она нежное создание. Она стала бесполым существом, вынужденным грызть, царапать, пинать. Мужчины, вившиеся вокруг Анны, были либо такими же хищниками, как и она сама, либо прилипалами, не представлявшими из себя ничего путного. И всем им было от нее что-то нужно. Презрение или скуку, вот что она ощущала рядом с ними. Но с Бриаром было как-то по-другому. В первый раз в жизни Анна ощутила одну удивительную вещь: мужчина к ней нейтрален. Ей стало вдруг интересно, чем этот нейтралитет может закончиться. Вежливость, спокойный взгляд абсолютно уверенного в себе человека, правильная речь и изысканные манеры – этого не было в ее мире. Он был иной.

– Ты можешь у меня остаться, если, конечно, тебя искать не будут. Полежишь в ванне, да и вещи твои постирают. Ну как?

«А у меня есть варианты?», спросил себя Бриар, а вслух ответил:

– С удовольствием, если мое присутствие не доставит неудобств.

Она помотала головой и пригласила следовать за собой.

Глава 18

Интерьер спальни, впрочем, как и всего дома, говорил о достатке и хорошем вкусе хозяина. Отделанная панелями под вишневое дерево воздушная, просторная комната радовала глаз, а свежие, только срезанные цветы в напольных кашпо придавали ей очарования. Тут и там стояли торшеры с хрустальными подвесками, аксессуары из бронзы и мрамора, забавные статуэтки. С маленького балкона открывался чудесный вид на море.

Огромная двуспальная кровать, накрытая белой шкурой какого-то животного, манила рухнуть и забыться сном.

– Вот, – сказала Анна, прервав поток его мыслей.

И кинула на кровать белый, махровый халат. А потом, пройдясь взглядом по фигуре молодого человека, добавила:

– Он безразмерный, может, налезет.

Девушка, открыв стеклянную дверь, пригласила Бриара в следующее помещение из бело-голубого мрамора, с высокими широкими зеркалами, заставленное скляночками, тюбиками и еще бог знает чем. Горячая вода, которая сама лилась, наполняя гигантских размеров ванну, опять ввела Бриара в ступор. Он решил покопаться в голове Анны по поводу использования представленных его взору предметов обихода, чтобы не попасть впросак.

– Сюда бросишь одежду, тетя Лиза ею займется.

Сейчас девушка предстала перед ним совсем в другом свете. Сердце Бриара сжалось от тоски и нежности.

– Вампал! – послал он мысленный сигнал.

Вампал был единственным преданным существом, которое могло бы вернуть Бриара домой. Но связь с ним прервалась, возможно, навсегда. Может, схватка с Лиссой оказалась для него смертельной? Внутри от этой мысли похолодело.

– Ты странно смотришь на меня! Что-то хочешь спросить? От вопроса девушки Бриар вздрогнул, осознав, что успел переместиться мыслями куда-то далеко к перекрестку миров. Он контролировал себя всегда, а здесь, в этом фантасмагоричном для него мире, он просто не успевал впитывать поступающую извне информацию.

– Анна, я хотел бы поблагодарить вас.

Девушка, не дав договорить, задумчиво произнесла:

– Знаешь, д’Артаньян, с тобой я почувствовала себя спокойно, как в детстве, и, – она прервала начатую фразу, а потом, вредным тоном добавила, – мне часто в детстве говорили, что я очень добрая, хорошая девочка. Сглазили. Иди, ванна уже наполнилась.

Бриар порадовался возможности остаться одному. Погрузившись в горячую воду, он почувствовал, что расслабляется, но голова была все так же тяжела и перегружена вопросами, догадками и воспоминаниями. Перед его мысленным взором предстала Аврора, робкая, ласковая, такая нежная. Живое воплощение юности и чистоты. Вдруг он вспомнил один эпизод из прошлого.

– Все ваши танцы уже расписаны? – спросил он, подходя к Авроре на одном из светских мероприятий.

Он смотрел в ее глаза, взволнованные, жизнерадостные. Его неодолимо тянуло к ней, а мысли туманились.

– Похоже, у вас все заполнено! Какой успех!

Аврора смущенно улыбнулась:

– Мне, кажется, что остался один.

Бриар посмотрел на нее с легкой усмешкой, зная, что Аврора слукавила.

«Как обворожительна эта девушка», – взгляд прошелся по ее фигуре, остановился на рыжих волосах, пышно уложенных крупными кольцами.

Аврора вспыхнула, словно прочитав его мысль. Снова заиграла музыка, и Бриар пристально посмотрел в глаза девушки, переспросив с мягкой настойчивостью:

– Вы уверены, что «кажется, остался один»?

Она, улыбнувшись, протянула Бриару руку, смотря в глаза. Редко кто мог выдержать его взгляд, но Аврора могла смотреть в его глаза, излучая таинственный свет и мечтательность.

– Расскажите мне что-нибудь, – попросила она.

«Рассказать вам, как я люблю вас всем своим сердцем», – подумал он, а вслух произнес:

– Поговорим о странностях любви

(Другого я не смыслю разговора).

В те дни, когда от огненного взора

Мы чувствуем волнение в крови…

Бриар ощутил, как эти строки коснулись самых тайных струн ее сердца. Еле уловимый вздох вылетел из полураскрытых губ девушки, и легкая дрожь прошла по ее телу. Весь мир затих, будто остались только они вдвоем, и не было ничего кроме этих блестящих, как звезды, глаз и музыки слов.

Когда тоска обманчивых желаний

Объемлет нас и душу тяготит,

И всюду нас преследует, томит

Предмет один и думы и страданий, —

Не правда ли? в толпе младых друзей

Наперсника мы ищем и находим…[12]

Бриар знал, что Аврора уловила его мысленный посыл, ярко зардевшись. Они закружились в ритме вальса, нежась в лучах чувств, окутавших их тела. Она двигалась легко и уверенно, рука покоилась на его плече. Он с чувством сжимал ее руку. Почему-то он уже тогда знал, что эта девушка будет принадлежать ему.

Бриар, вздрогнув, очнулся. От его резкого движения часть воды с мыльной пеной выплеснулась на пол.

– Повторяющийся сон! Вспоминай! Что там было? – воскликнул он, почему-то злясь на себя. – Этот чертов сон…

Бриар, взяв себя в руки и успокоив сердцебиение, закрыл глаза, впадая в транс.

…с микроскопической точки расширяется пульсирующее свечение, обретая четкие очертания и разрастаясь … висящая в воздухе девичья фигурка в темно-бордовом платье… Безмятежное спящее лицо девушки, руки скрещены на груди.

– Ведь это была Аврора! – вздрогнул он, прозрев. – А воронка – ведь это действительно временной сдвиг! Анна?!

Он ужаснулся, когда совсем рядом из небытия до него донеслись до боли знакомые голоса, говорящие уже слышанные им фразы:

– Ты же просил о ней позаботиться? Я позабочусь…

– За, что ты любил Лиссу восемь долгих лет? Она яркая, необузданная, импульсивная…

Опять в голове взорвался фейверк: Лисса и Аврора плыли навстречу друг к другу, сливаясь в единое целое, образовав…

Бриар открыл глаза. Чтобы прийти в себя, он стал зачерпывать воду руками и плескать на лицо. Не помогло. В памяти опять всплыла фраза, разгадать которую он не мог тогда:

– Разрушение твоего мира уже началось, и противостоять ему ты не сможешь. Все, что с тобой произойдет, предрешено.

Бриар, схватив мочалку и мыло, начал усиленно тереть размякшее в горячей воде тело. Он словно пытался смыть с себя не только телесную грязь, но и ту, что осела в его душе темным чернильным пятном, уродливо расползаясь во все стороны.

А потом, завернувшись в махровый халат, закрыл глаза и, разведя руки в стороны, начал погружаться в транс. По мере его отключения от внешнего мира, голова откидывалась назад, он словно ловил невидимую энергию, настраиваясь на ощущаемый только им эфир. Его тело окутал светящийся и потрескивающий ореол, отбрасывающий изогнутые яркоголубые языки вещества.

Из хаоса начали всплывать знакомые ему места и вещи. Его кабинет со старинными часами, горящий камин, примиривший его несколько месяцев назад с промозглыми зимними холодами, мягкий свет фонаря за окном, дорогой ковер, кресло, диван, еще и еще… Чем больше Бриар погружался в транс, тем сильнее вспыхивали и гасли языки искрящегося и потрескивающего вещества, окутавшего его тело. Ярче и отчетливей становились знакомые запахи и звуки. Из рябящей мглы проявлялись и вырисовывались, словно выплывая навстречу, предметы, обретая реальные очертания, становясь объемными. Еще, еще, еще. Бриар ощущал себя песчинкой, упавшей на каплю воды. Он отчетливо видел свой дом, видел даже Марго, усиленно очищающую какую-то кастрюлю. Но сила поверхностного натяжения не позволяла ему, песчинке, пробиться сквозь эту водную пленку, эту временную преграду, домой. Еще, еще, еще. Бриар остановил взгляд на своем письменном столе. В его центре, на кипе бумаг, лежало изящное кольцо с сапфиром, переливавшееся под лучами света. Это изделие не было фамильной драгоценностью, он сам не знал, зачем приобрел его недавно. Колечко дернулось, легко взмыв вверх, и, прорвав временную пленку, оказалось на мраморном полу, в луже воды.

– Нет! – проговорил он, возвращаясь в реальность и закрывая лицо руками.

Бриар почувствовал такую безысходность, словно вся горечь мира страшным грузом упала ему на плечи, не давая разогнуться. И еще он почувствовал убийственную слабость от огромной потери энергии, и эта растрата была напрасной. Путь домой ему был закрыт. Его прошлого больше нет, а то, что осталось, умещается на клочках воспоминаний. И есть ли ему место в настоящем, которое пока что только сводит его с ума?

– Но я еще жив, – прошептал он, приходя в себя и подбирая колечко.

Глава 19

Бриар набрал в ладони холодной воды и жадными глотками пил и умывал вспотевшее лицо. Вопреки навалившейся безысходности, он продолжал обдумывать план возвращения домой.

– Может, попробовать прорваться к Лиссе, а там будь, что будет, – и тут же одернул себя, – нет, не лучшая затея.

Даже если Лисса осталась жива после схватки с Вампалом, вряд ли она примет его с распростертыми объятиями. Если великая госпожа начинает войну, то ведет ее до полного уничтожения противника.

Холодная вода отрезвила его лихорадочно возбужденный мозг.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – сказал он себе, войдя в спальню.

Первое, что бросилось ему в глаза, это поднос на котором стояла большая изящная ваза с недавно испеченными пирожками и запотевший графин с апельсиновым соком.

Он с теплотой подумал о заботливой женщине и тут же вспомнил о Марго.

Только опустошив вазу с пирожками, Бриар заметил Анну, свернувшуюся калачиком в большом кресле. Смотря на спокойное личико девушки, ее сонный румянец, окрасивший щеки, Бриар видел спящую Аврору. Подперев голову рукой, он вглядывался в ее нежные черты. Именно Аврора, а не Анна сейчас невинно спала перед ним. Он почувствовал себя счастливым и несчастным одновременно. Только, как эти два чувства свинцом навалились на его душу, он не мог понять.

Уже давно стемнело, и зажженный ночник подсвечивал комнату рассеянным теплым светом. Выбившаяся рыжая прядка упала на щеку девушки, и Бриар, стараясь не разбудить, заправил эту прядь за ушко. Прошло уже полчаса, а глаза мужчины напряженно смотрели на девушку, и одна мысль: «Только бы она не проснулась», – будоражила его сознание.

Ведь если девушка откроет глаза, если посмотрит на него своими ясными голубыми глазами…

Он провел рукой над ее головой, и вслед его движению проплыли голубоватые всполохи. А потом, наклонившись, взял ее на руки и, прижав послушное тело к себе, отнес на кровать. Он, как маленького ребенка, укутал девушку в плед и уселся рядом на кресло, стараясь выровнять дыхание и неотрывно смотря на спящую красавицу.

– Я желаю тебе крепкого и спокойного сна до утра, – прошептал он, засыпая.

Во сне он опять пытался прорвать время.

Светлый, необыкновенно солнечный день. Невеста вместе с горничными отбирала наряды для свадебного торжества. Одно из них, с широкой белой атласной юбкой, отделанной ручной вышивкой и драгоценным бисером, она отложила на кровать, смахнув с него пылинку. Его она наденет на церемонию венчания. Другие платья были аккуратно разложены рядом и осмотрены с такой же тщательностью. Огромный шкаф, полный разнообразных женских штучек, был настежь открыт. В него периодически ныряли горничные то за лентами, то за шкатулками с украшениями. Они беспрестанно что-то доставали, убирали и доставали опять. Яркие лучи солнца струились в комнату через открытую дверь террасы. Ловкие и проворные пальцы портних скользили по тонкому полотну и шелкам.

– Принесли, принесли, наконец! – воскликнула одна горничная, вбежав в комнату.

Радостная и удивительно добрая улыбка осветила ее лицо.

Невеста, загородившись от яркого солнца рукой, ушла в тень. Лица не было видно, но ее наряженная поза говорила о томительном ожидании.

– Долго еще? – в нетерпении спросила она.

Другая горничная с гордостью на вытянутых руках внесла в комнату изысканную фату, обшитую тонким кружевом. Невеста, сложив руки в молитвенном жесте, залюбовалась чудом портновского искусства.

Совсем молоденькая девушка, усевшись на подушки, в беспорядке разбросанные у камина, бренчала популярную мелодию на бузуке.[13] В комнату вбежал большой молосский дог шоколадного цвета. По поведению животного было видно, что он еще молод и глуп. Схватив первую попавшуюся ему на глаза тряпку, он начал бегать с ней от одной служанки к другой, призывая включиться в игру. Девушки, взвизгнув и схватив псину за ошейник, выставили за дверь.

– Ну, все, – с гордостью произнесла одна портниха, показывая вышитую золотом метку на белых лайковых перчатках невесты, – эта последняя.

«Госпожа Боте», гласила метка.

– Счастье шито золотом, – грустно прошептала невеста, а потом, тряхнув головой, воскликнула, – как восхитительно!

– Что это было? – прошептал Бриар, просыпаясь.

Сон был реален до невозможности, однако едва он попытался осознать его полностью, как тот стал растворяться, стираясь из памяти.

Бриар повернулся в сторону окна. Яркое солнце ослепляло. Было уже далеко за полдень, и спящего ангела на кровати не было. От этого он испытал что-то вроде разочарования и легкой грусти. С балкона доносился шум моря, а из глубины дома – голоса. Именно эти голоса привлекли внимание и насторожили Бриара.

Похоже, встреча, к которой морально готовилась Анна, давно началась и была уже в полном разгаре. Бриар умылся, накинул халат, так и не найдя своих вещей, и тихо открыл дверь. Быстрыми и заглушаемыми мягким ковром шагами он подошел к перилам лестницы, осторожно посмотрев вниз на огромный солнечный холл. Он сразу заметил высокого, довольно красивого брюнета, с загорелым энергичным лицом и глубокими темно-карими глазами. Тот вальяжно развалился на кожаном диване, томно поглаживая пушистую подушку, не сводя глаз с Анны. За огромными стеклянными дверями холла виднелись две фигуры, не внушающие доверия.

– А давай выпьем за молодых, красивых, богатых, да и власть имущих! За то, чтобы есть икру и запивать ее шампанским, – торжественно произнес пижон, поднимая бокал на четверть наполненный виски. Блеснув белозубой улыбкой, он осушил свой бокал одним глотком. Было слышно, как кубики льда стукнулись о его зубы. В словах незнакомца сквозила гремучая смесь романтики, грубости и цинизма, а на устах играла фальшивая улыбка. Бриар чувствовал, что гость напряжен и пытается скрывать свои эмоции.

– Фу, икра и шампанское – это так пошло. Да к тому же, по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты, – сухо проинформировала Анна, покачав головой.

– Во-первых, сейчас уже не совсем утро. Я бы даже сказал, уже совсем не утро.

– Ясно излагаешь, – хмыкнула Анна, – а во-вторых?

– А во-вторых, я склонен причислять себя все ж таки к аристократам.

– Я так и подумала, – почти искренне отозвалась Анна.

Гость поставил свой стакан на поднос, который тут же унесла расторопная служанка. Незнакомец молча проводил ее взглядом, а потом глазами вернулся к Анне.

– Слушай, мы с тобой были бы замечательной парой…

Анна его перебила:

– Было бы очень мило, если б ты сказал это несколько другим тоном, господин Замятин.

– Ты деловая женщина, комсомолка, спортсменка и, наконец, просто красавица, а теперь посмотри на меня…

Молодой человек встал и, подойдя вплотную к Анне, крепко взяв ее за плечи, заставил посмотреть себе в глаза.

Анна спокойно смотрела в карие глаза, не моргнув, не отведя взгляда. Бриар поразился ее спокойствию и силе.

– Ладно, – вздохнул он, отходя и усаживаясь опять на прежнее место, – время все ставит на свои места.

– Согласна, – кивнула Анна, – только люди иногда переставляют.

В это время с кипой папок вошел довольно упитанный пожилой мужчина лет пятидесяти, с умными проницательными глазами, а с ним еще двое. В последних чувствовалась военная выправка.

– Вовремя, Иван Петрович, заждались уже, – проговорила Анна с металлом в голосе.

На огромном овальном столе Иван Петрович задумчиво раскладывал карту и гербовые бумаги. Анна подошла поближе.

– Вот земельные, вот зарегистрированные документы на передачу земли под коттеджи, – начал вещать служащий, потрясая бумагами перед ее глазами.

– Где эти земельные участки? – спросила Анна.

– Здесь и здесь, – ткнул Иван Петрович в карту.

– Застройщики начали работать, господин Замятин?

Анна повернулась к брюнету.

– Ведь будущие коттеджи уже имеют владельцев, – уточнила она.

– Но все дело в том, что документами занимался господин Замятин, и они оформлены с грубейшими нарушениями. Мы попали не только на крупную сумму, но и на судебные разбирательства, – сказал Иван Петрович, поправив очки.

Он редко терял присутствие духа, но сейчас его нервы начали пошаливать. И чтобы взять себя в руки, он несколько раз прошелся по холлу, заложив руки за спину. Глаза Анны напряженно следили за ним. Наконец, он на ходу, изредка оборачиваясь к слушателям, продолжил:

– Мы переплатили уйму денег, и еще в суд подали деревенские, чью деревню, как оказалось, жилую нужно сносить, – закончил он, оправившись и перейдя на свой прежний сухой и довольно вежливый тон. – Что скажите, господин Замятин?

Анна холодно перевела взгляд на ухмыляющегося молодого человека.

– Вот как раз эта переплата, как выразился глубокоуважаемый Иван Петрович, и пойдет на выплату деревенским. Мы все равно будем в прибыли!

Анна осмотрела его фигуру испытующим взглядом. Замятин, иронично улыбнувшись, спросил:

– Неужели вы, госпожа Орлова, не видите своей выгоды?

– Выгоды в том, что мы должны сравнять с землей деревенские дома, сломать жизнь стольким людям? – вопросом на вопрос ответила Анна.

Говорила она, неторопливо повышая тон и прищурившись.

– Ба, и это говорит расчетливая стерва, которая не упустит своего?

Бриар чувствовал, что за показной бравадой затаился подлый лицемер.

– Ты знаешь, госпожа Орлова, о чем мечтает наш народ? – продолжил он, стараясь держать марку.

– Просвети, если эта мечта напрямую касается нашего разговора, – сухо ответила Анна.

– Во-первых, получить незаработанные барыши, во-вторых, нажраться на халяву, ну и в-третьих, сделать гадость соседу. Так вот, первые две мечты я, как Дед Мороз, и ты, как Снегурочка, сможем исполнить. Они за свои халупы получат невиданные бабки, а потом эти бабки обмоют. Все будут довольны и счастливы.

На лице брюнета заиграла масляная улыбка.

– Послушай, Аня, ты горячишься напрасно, – увещевал он замершую девушку, приняв ее молчание за согласие или, по крайней мере, за раздумье, – я даю слово, что все решится в лучшем виде, вот увидишь.

– Сколько он у нас украл? – спокойно спросила она, поворачиваясь к Ивану Петровичу.

– Точно сказать пока не могу, все открылось вчера вечером, – пожилой служащий задумался, – но деньги уже утекли.

Иван Петрович показал направление рукой, и все присутствующие почему-то поняли, куда они утекли.

Анна молчала, презрительно разглядывая коллегу по бизнесу. Закалка в суровой житейской школе дала ей железную волю и стальной характер. В ее мире не было жалости. Отстаивать, завоевывать, брать, уничтожать. Все это прочитал Бриар в ее голове. И еще он увидел, как болезненно сжалось и защемило ее сердце.

– В общем, так, господин Замятин, – наконец, размеренно и спокойно произнесла она, садясь рядом с ним на диван.

Два типа, околачивающиеся у входной двери, напряженно замерли. Бриар почувствовал, что одновременно с ними натянулись нервы у Замятина. Глаза его недобро сверкнули, хотя губы были по-прежнему растянуты в шутовской улыбке. Вся эта сцена производила гнетущее впечатление.

– Весь во внимании, – нагловатым тоном произнес он.

Анна взглядом попросила подойти поближе представительного мужчину, который пришел вместе с Иваном Петровичем.

– Познакомитесь, это господин Вересов, начальник службы безопасности Концерна.

– Очень, очень раз знакомству, – растягивая слова, громко произнес Замятин.

– Так вот, – продолжила Анна, – я ведь тоже могу считать до трех, – и, опередив его реплику, уточнила, – не сомневайся. Итак, во-первых, ты вернешь мне деньги, которые присвоил. Во-вторых, сам и из своих средств осчастливишь деревенское братство, став для них Дедом Морозом. За тобой будет пристально и с большим интересом наблюдать господин Вересов. И в-третьих, если не выполнишь первые два пункта…

Она договорить не успела. В руках у Замятина блеснул маленький, довольно элегантный пистолет. В мире Бриара порой находили такие штуки, пришедшие к ним из далекого прошлого. Но они были большой редкостью и стоили огромных денег, выполняя чаще всего роль дорогой безделушки.

– Не двигаться, – процедил сквозь зубы брюнет, грубо хватая Анну и продвигаясь к выходу.

Двое у дверей, как по команде, решительно вошли в холл. В руках у них красовались пистолеты с навернутой трубкой глушителя.

Глава 20

Видно было, что свою роль господин Замятин готовил добросовестно. Опешившие лица присутствующих красноречиво свидетельствовали об этом.

– Не двигаться! – повторил Замятин, нервно потрясая пистолетом. – Подняли руки быстро! Считать до трех снова буду я.

– Так не двигаться или поднять руки? – уточнил Вересов, делая несколько шагов в сторону брюнета.

– Молчать! Руки подняли, а то вашей хозяйке амба.

Он показательно приставил пистолет к голове Анны. Девушка глазами успокоила стоящих в нерешительности коллег по несчастью.

– Ладно, начинай считать, а мы послушаем, – сухо произнесла она.

– Как мило! Мы сегодня славно играем в считалки! – игриво произнес Замятин, но по лицу катились капельки пота. – Ты, красавица, маленько меня подзадолбала, – процедил он сквозь зубы так, чтобы слышала брошенную фразу только она.

Бриар видел, что к стоявшим поодаль сопровождающим Замятина крадется Леха.

«Ох, зря…».

Не успел он это подумать, как раздался глухой выстрел. Леха ранил одного, но не успел обезвредить другого. Тот, повернувшись, выстрелил в телохранителя Анны. От испуга Замятин дернулся, палец его нажал на курок…

И тут все застыли. Как будто кто-то крикнул слова из детской игры «Морская фигура на месте замри», и все послушно замерли. Замер даже не долетевший до земли, почти висящий в воздухе Леха. Комнату заволокло светящейся туманной дымкой. Вокруг оцепеневших людей что-то искрило, пощелкивало, постреливало, как оголенные провода. Глаза их остекленели.

– Класс! – восторженно прошептала Анна, высвобождаясь из цепких объятий Замятина. Она изумленно взмахивала ресницами, переходя от одного живого монумента к другому. Некоторые Анна даже пощупала, убедившись, что их кожа так же эластична, как и до ступора, в который они мгновенно впали. А потом ее глаза уловили движение. Бриар, завязывая на ходу халат, спускался по лестнице.

– Ангел небесный, – опять прошептала Анна, икнув.

– Почти, – серьезно ответил Бриар, оглядывая свой мягкий белоснежный наряд.

Анна онемела, восторженно раскрыв рот, как ребенок, перед которым вытащили кролика из шляпы.

– Ты кто? – наконец решилась она задать вопрос. – Копперфильд?

«Копперфильд?», мысленно переспросил мужчина и, пошарив в хаотичных мыслях девушки, с добродушной усмешкой поинтересовался:

– Я похож на иллюзиониста?

– Это ведь не иллюзия…

Анна, опять выдохнув, начала обходить замершие фигуры.

– Слушай, а ты кто? – спросила она, забыв, что уже спрашивала его об этом.

Бриар опустил глаза в пол, размышляя. А потом решительно произнес:

– Эта долгая история, и мне придется ее рассказать. Только после. Решай, что с этим делать.

Он спокойным взглядом обвел присутствующих и, скрестив руки, величественно вскинул голову.

«Принц, как пить дать», пронеслось в голове у Анны, «только белый конь, похоже, утонул».

Ее голубые глаза сияли таким ребяческим восхищением, что Бриар невольно улыбнулся.

– Послушай, я ценю твой юмор и даже бы посмеялся от души, но держать этих людей я долго не смогу.

Анна, стряхнув с себя детскую непосредственность, опять превратилась в бизнес-вумен и обвела помещение жестким взглядом.

– Ты прав, оживи пока моих людей только, – и вдруг спохватилась, обеспокоенно вздрогнув, – Алексей, он упадет.

Бриар, приблизившись к молодому человеку, легко, словно пушинку, положил его на пол, склонившись над ним. Анна тоже пристроилась на корточках рядом.

– Что с ним? Будет жить? – заботливо прошептала она, забыв, что совсем недавно изводила бедного парня.

Бриар привычно прошелся рукой по ране, останавливая кровь.

– Не переживай, пуля прошла навылет, кости не задеты, а мясо… мясо сейчас заживет.

Анна видела, что манипуляции, которые проводил Бриар, высасывают из него много сил и энергии. Капли пота выступили на его лбу. Анна старалась не шевелиться, опасаясь помешать Бриару выполнить его нелегкую работу. Леха расслабился. Анне даже показалось, что легкая улыбка тронула его губы. В голове девушки всплывал уже миллионный вопрос, но огромным усилием воли она сдерживалась и молчала.

«Всему свое время», уговаривала она себя.

– Если бы ты знала, как мешаешь, – хмуро произнес Бриар. Он встал, сделав несколько глубоких вдохов, будто запыхался после бега.

– Да я даже не дышала! – обиженно пробурчала девушка.

– А ты что, целитель?

Бриар рассмеялся:

– Определись уже: иллюзионист, целитель, а может, всетаки д’Артаньян? Совсем недавно мой друг тоже меня в целители записал, надо же напророчил, – на мгновение задумался он, удивляясь этому воспоминанию.

Перед его глазами разом возникли искрящиеся смешинками карие глаза Арнольда. Анна замерла, опять зачем-то затаив дыхание.

– «Когда потеряешь работу, займись целительством». Чтото часто в последнее время я это практиковал.

Бриар провел рукой по воздуху, и коллеги Анны ожили. В глазах их стоял страх. Они ошеломленно переглядывались, словно неожиданно вернулись с того света.

– Все хорошо! Господа, позвольте представить целителя и иллюзиониста Бриара Конте, моего гостя.

– Анна! – внушительно проронил Бриар и качнул головой в сторону Замятин. – С этим…

– Да, прости. Господин Вересов, срочно вызовите охрану, срочно я сказала, – Анна, видя замешательство своего подчиненного, повысила голос, – и скорую, хотя нет, скорую не надо. Отнесите Алексея в комнату.

Через несколько минут в холл вбежали четверо в темной форменной одежде.

– Наденьте наручники на этих граждан.

– Подожди, – произнес Бриар, глядя на Анну, – может, я внушу ему…

В том, что он сможет это сделать, Анна уже совершенно не сомневалась, но тут лицо ее нахмурилось, и как-то резко вскинувшись, она перебила молодого человека:

– Разумное, доброе, вечное? Я ведь такая же, как он! – констатировала она. – А тебя одного, Бриар Конте, на всех нас не хватит.

Анна нахмурившись, строго посмотрела на него, в голове отчетливо промелькнула фраза, часто повторяемая ее отцом: «Деньги – это инструмент зарабатывания других денег!» – а для того, чтобы остаться на плаву и не потерять прибыль, любые средства хороши.

А потом, переведя взгляд на Замятина, с оттенком гадливости добавила:

– Хотя может и придется внушить ему кое-что, посмотрим, как пойдет.

А мужчина смотрел на них. Он холодным взглядом прошелся по фигуре Бриара, в полном недоумении рассматривая его. Потом переключился на Анну. Это были тусклые глаза раненого зверя, который уже осознал, что спастись от приближающегося охотника невозможно. Но Бриар уловил в этом взгляде и искреннее удивление. Однако эту эмоцию мужчина огромным усилием воли старался скрыть. Замятин судорожным движением сжал кулаки.

– Ничего, мы еще встретимся, – прошипел он стандартную фразу злодея, – ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, – в тон ему ответила Анна. А потом обернулась к коллегам, кивком головы указав им на дверь.

Глава 21

Анна подошла к огромному старинному зеркалу, расположенному в простенке между длинными окнами. Напряжение дня вдруг схлынуло и все благодаря необыкновенному человеку, который сидел сейчас на диване и изучал ее своими зелеными глазами. Она, привычным жестом поправляя волосы и чуть откинув голову, скосила в его сторону глаза.

– Знаешь, – тихо сказала она и по-детски прерывисто вздохнула, – в этом зеркале, отражалось все, что происходило здесь на протяжении многих лет. Я подумываю его заменить.

– Зеркало – всего лишь стекло. Оно не виновато в том, что послушно отражало события жизни своих хозяев. И тем более не виновато в их неудачах, – ответил своим спокойным мягким голосом Бриар, подходя к девушке.

Она молча смотрела в зеркало на приближающуюся высокую фигуру такого необыкновенного и такого таинственного незнакомца. Анна была достаточно высокой девушкой, но когда Бриар подошел к ней почти вплотную, то с удивлением обнаружила, что ее макушка едва доставала до нижней кромки его челюсти. Его мускулистые, широкие плечи тесно обтягивал «безразмерный» халат. Они какое-то время стояли молча, рассматривая друг друга в зеркале.

– Ты же знаешь, что у людей всегда кто-то виноват, правительство, начальство, – сказала она, понимая, что пауза несколько затянулась, и обаяние, стоящего за ее спиной мужчины, начинает затуманивать разум.

Бриар, покачав головой, процитировал слова своего любимого поэта:

– Бог – кукловод. А куклы – ты и я.

Что боль Ему твоя или моя?

Даст поиграть над пестрою завесой

И сложит нас в сундук небытия.[14]

А потом с усмешкой добавил:

– Слушай, а ты ведь другая, когда не корчишь из себя принцессу.

Анна удивленно подняла на него глаза.

– «Другая» это какая?

– Трогательная, милая и даже, я бы сказал, добрая, – а потом, встряхнув головой, добавил, – может, поедим? Стихами сыт не будешь!

– Прости, пойдем, – прошептала Анна, схватив его за руку, а потом добавила ехидным тоном, – я сегодня целый день за что-то извиняюсь. Прямо, я не я. Похоже, ты меня чем-то заразил.

Елизавета Михайловна уже предусмотрительно накрыла стол.

– Душа моя, тетя Лиза, – бросилась к ней Анна, – что с тобой?

Женщина храбрилась, но ее выдавали заплаканные глаза и мокрое от слез лицо.

– Аннушка, Аннушка, если бы с тобой что-то случилось, я не пережила бы, – ответила она, всхлипывая и без конца вытирая опять ставшие мокрыми глаза.

– Та-а-ак, – строго протянула Анна, упирая руки в боки. Она понимала, что иным способом не прекратить этот бесконечный поток. – Взяла себя в руки, нечего разводить тут сырость. Видишь, все хорошо. Все живы и страшно хотят есть.

– Я не буду вам мешать, все вкусненькое на столе, как ты любишь.

Проходя мимо Бриара, она задержала на нем полный благодарности взгляд, он ободряюще кивнул в ответ.

Анна какое-то время ела молча, хотя ее распирали вопросы. Она понимала, что на данный момент важнее дать Бриару набраться сил.

– Я хочу выпить за своего спасителя, – пафосно произнесла она, поднимая бокал с шампанским.

А про себя подумала: «Каждый день какой-то повод! Так и спиться недолго».

Бриар рассмеялся, уловив эти мысли.

– А что такого я сказала? – обиделась девушка. – Ты спас меня от позора.

– Прости! Видишь, теперь моя очередь извиняться, – он, приложив ладонь к груди, слегка склонил голову, – пить не обязательно. Я делал только то, что должен был сделать в данной ситуации.

Анна опять залюбовалась его кошачьей грацией и великолепными манерами.

– А-а-а, – протянула она, – поняла, ты и телепат к тому же. В общем так! Сегодня я не включаю телевизор, ты будешь за него. Чувствую, твоя история похлеще новостей на Первом канале. И ты начнешь ее рассказывать прямо сейчас. И точка! Она нахмурилась, скрестив руки на груди и мило надув губки. Бриар опять увидел перед собой Аврору: ласковую, игривую. А потом опустил голову. Нет, эта девушка – ее полная противоположность: властная, решительная, сильная. Она благодарила его за то, что он спас ее от позора. От позора, а не от смерти!

Глядя в ее горящие глаза, он с возрастающим удивлением почувствовал, что наивный, светлый образ Авроры тускнеет на фоне Анны. В глубине души опять заворочалась совесть.

– Ты слышала о том, что существуют параллельные миры? – начал свой рассказ Бриар, решительно отбросив самокопание. – О том, что прошлое, настоящее и будущее сосуществуют параллельно? Как хлеб, масло и сыр в одном бутерброде.

Анна ойкнула и, словно вспомнив о чем-то, подскочила:

– Сейчас подожди, где он черт, а вот.

Она достала мобильник из кармана брюк и демонстративно его отключила.

– Подождут, гады, тут кино поинтересней. Ладно, ладно, не смотри на меня так, слышала, но это бездоказательно. Все это существует только в фантастических книжках, фильмах и умах ученых.

Бриар подлил себе шампанского, Анна решительно подставила и свой фужер.

– А дальше? – торопила она.

– Все события, которые с нами происходят, не уходят в небытие, они продолжают существовать в других областях пространства-времени. И когда кто-то говорит, что «разрушение твоего мира уже началось», значит так и будет, противостоять этому разрушению невозможно. Хотя, если это разрушение спланировано и спровоцировано, то результат может быть настолько непредсказуем, как и количества вероятностей одного и того же события. Их может быть миллион, и просчитать эти вероятности невозможно. Рулетка судьбы…

– Получается, что утверждения фаталистов верны? И наша судьба предрешена с рождения до смерти? – недоверчиво проговорила Анна. – Хотя, если события прошлого продолжают существовать в других областях пространства-времени, то их можно исправить?

– Так вот, – продолжил Бриар, не ответив на сыпавшиеся, как град, вопросы Авроры, – есть силы, великие силы, способные перемещаться не только между параллельными мирами, но и во времени.

– Это ты?

– Что ты! Милая девушка, если бы я мог перемещаться между мирами, то давно был бы уже дома.

– Как хорошо, что не можешь, – вдруг само собой вырвалось у Анны.

Бриар странно посмотрел ей в глаза и продолжил:

– Судя по тому, что вижу вокруг, я попал в прошлое. Правда, это мы, люди будущего, живем в прошлом. Когда-то Земля пережила страшную войну, и нашу цивилизацию откинуло в далекое прошлое.

– Каламбур какой-то.

– Машины, техника, связь – все те блага, которые есть у вас, нам неведомы. Все это уничтожено. В какой-то момент мир превратился в пустыню, и эту пустыню пришлось возрождать из пепла.

– Хорошо, если ты родился и вырос в другом мире, в будущем, то, как попал к нам? Судя по тому, что я вижу, наши потомки будут обладать сверхъестественными способностями? – задала резонный вопрос Анна.

Бриар призадумался. Ведь придется рассказывать все – про Химер, про Лиссу, Аврору, Орнеллу. Он решился. В конце концов, что могло случиться, уже случилось. Когда Бриар рассказал про экологическую катастрофу, приведшую к мутациям, Анна в ужасе вскочила.

– Надеюсь, что ты явился не в качестве Терминатора предотвратить эту катастрофу и последующую войну?

Глядя на озадаченное, даже ошарашенное лицо девушки, Бриар решил скорее ее успокоить:

– Не переживай, твой относительно стабильный мир я не трону. Благодаря этим событиям появились дети Юны. За ними будущее.

Он видел, как расслабилось лицо девушки.

– Вот и славно, – пробурчала она, – а дальше?

А дальше он приступил к своему обстоятельному рассказу. Вспоминал, переосмысливал и даже сам начинал понимать некоторые моменты, связанные с его изменившейся в одночасье жизнью. Анна с упоением его слушала. По ее лицу было видно, что она искренне ему сопереживает. Девушка периодически вставляла фразы, несколько раз даже вскакивала с места не в силах справиться с эмоциями. Когда Бриар закончил свое длинное повествование, девушка выдохнула. Ее неприятно резануло упоминание о невесте, но анализировать свои ощущения она не стала, ее голова и без того была забита вещами, существование которых она и представить не могла.

– Нет, все! Кофе! Хочу кофе! – воскликнула она, поднимая голову к потолку и зябко обхватывая себя руками. – Я больше не могу переваривать все то, что ты вываливаешь на мою бедную голову. Эта сказка какая-то! Если бы я своими глазами не увидела то, что ты сотворил с людьми, то сочла бы тебя сумасшедшим! Ну, и себя заодно.

Когда эмоции улеглись, и Анна с Бриаром, думая каждый о чем-то своем, глотали кофе, Анна спросила:

– Значит, такие, как я, рыжие и голубоглазые, в вашем мире становятся Великими Химерами? И Аврора, может, моя кровная родственница?

– А ты посмотри на себя, – пожал плечами Бриар, спокойно ответив, – ведь даже без сверхъестественных способностей ты вылитая Лисса. Если бы не внешность Авроры…

Его вдруг осенило:

– Ведь она нашла именно тебя из бесконечного множества миров для того, чтобы я…

Прошлое опять пронеслось в голове, его охватило необъяснимое чувство горечи.

– Брось ты свои напрасные терзания, что было, то прошло. Тебе надо начинать жить и приспосабливаться в новом мире, – примирительно сказала Анна. – Мало найти себя, надо знать, куда себя деть!

И добавила, уловив его вопросительный взгляд:

– Ведь вернуться ты не можешь?

– Пока это не в моих силах, но все может быть, – неопределенно ответил он, залпом выпивая горячий кофе.

– Замечательно! – восторженно произнесла она. – С твоими способностями в этом мире ты станешь богатым и …

Бриар, не дав ей закончить фразу, весело рассмеялся.

– Ты о деньгах? Ты предпочитаешь евро?

Девушка вытаращила на него глаза. Она пыталась что-то произнести, но так ничего и не сказала. У Бриара, как у фокусника, возникла на ладони солидная пачка денег. Анна, как сомнамбула, протянула к пачке руку и, коснувшись ее одним пальцем, резко отдернула в страхе. Ей вдруг показалось, что это богатство сейчас взорвется фейерверком либо растворится вместе с ее рукой.

– Иллюзия? – только и смогла прошептать она.

Он усмехнулся, не ответив. Анна опять хлопала глазами, смотря на неисчезающую пачку.

– Если где-то прибыло, значит, где-то убыло, ведь так? Сейф? Ну, говори, не молчи.

– Я не могу прокладывать путь между мирами, как Великая Химера, но обладаю способностью материализовывать все необходимое. Информацию о необходимом предмете я получаю из ваших умов с помощью телепатии, а дальше – просто материализация этого предмета. А, как и откуда он берется, меня никогда не интересовало. Странно, да? Например, вчера у меня получилось забрать из своего дома вот это кольцо.

Рядом с Анной на столе возникло необычайно красивое и очень дорогое на вид колечко. Искусство ювелира, вложившего в свое произведение душу, угадывалось с первого взгляда.

– Ах, – только и смогла прошептать девушка, смотря на появившееся чудо.

– Не понимаю. Если предметы перемещать сквозь время можно, почему ты не можешь переместить себя? – спросила она через некоторое время, оторвавшись от созерцания кольца.

– Для перемещения тяжелых предметов, к примеру человека, требуется очень много энергии и сил. Подобная сила есть у Великих Химер, но не у меня, увы. А кольцо – твое. Я благодарю тебя за то, что не бросила горемыку на произвол судьбы.

– Как же, горемыка, – сквозь зубы пробурчала она, а потом воскликнула в озарении, – слушай, горемыка! Мы с тобой выпили ведро кофе и вряд ли уснем. Может, давай приведем тебя в порядок и потусуемся? Заодно отвлечемся от всего, что ты на меня вывалил. Да, и за кольцо спасибо, у тебя, оказывается, еще и вкус есть.

И, лукаво улыбнувшись, Анна подмигнула Бриару.

Глава 22

Бриар глубоко вздохнул, провел руками по лицу и усилием воли заставил себя больше не думать о прошлом. В любом случае это нелепо. Ведь лаз, открывающий путь назад, затянут пеленой времени, сквозь которую не прорваться. Да и стоит ли бесконечно тратить силы на его поиски? Нельзя дать тоске овладеть собой. Он еще некоторое время смотрел впереди себя невидящим взглядом, а потом перевел глаза на стоящую рядом с ним замершую в ожидании ответа Анну.

– Может, ты права, – наконец, сказал он, – мне нужно познакомиться с новым миром.

– Вот и славно, – проговорила девушка, что-то усиленно ища в телефоне, – одна загвоздка – сегодня выходной.

Он откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, молча наблюдал за действиями девушки. Общаясь с ней, он уяснил одну непреложную истину: ей главное не мешать. Впрочем, Анна уяснила себе ту же самую истину в отношении него.

Она стала что-то монотонно напевать себе под нос, и стало ясно: цель близка.

– Слушай, подруга, – сказала она в ответ на приветствие из трубки, – скинь мне телефон хозяйки «Барина»… Из мобильника доносился бесконечный поток вопросов от заинтригованной собеседницы.

– Ну, надо, – буркнула Анна, а потом, поняв, что так просто подруга ее не отпустит, начала придумывать на ходу. – Тут ко мне приехал гость, француз. Его яхту слегка побросало, все шмотки вымокли, а я хотела показать ему ночной город.

– Да ты что! – услышал он восторженный выкрик из трубки.

Степень крайней заинтересованности его персоной дошла до высшей точки.

– Обещаю, обещаю, – пробурчала девушка, отключая мобильник, – куда я от тебя денусь.

Лицо Анны выразило озабоченность. Глядя на это, Бриар, не выдержав, спросил:

– Может, я сам попробую найти наряд в измерениях? Черт, как раньше мне не пришла эта мысль.

– Нет уж, ты мой гость, и должен выглядеть соответствующе, – злясь на его неуместный вопрос, ответила она, – неизвестно, что ты оттуда вытянешь.

Она решительно ткнула пальцем в небо.

– Как скажешь, – смирился Бриар и с интересом продолжил наблюдение.

– Тамара Константиновна, добрый вечер!

Тон Анны изменился. Сейчас она говорила с высокомерным достоинством.

– Анна Орлова, да, да, мне тоже. Срочно нужна мужская одежда, хорошая, дорогая, неформальная, все, от и до… Размер?

Анна молчала, оценивая взглядом фигуру Бриара.

– Высокий, атлетичный, пусть привезут разные, на выбор. Ну что, что, рубашки поло, джинсы, кроссовки, портмоне, платки и так далее… Когда все требуемое было доставлено, Анна уверенно, с видом великосветского стилиста, отбирала Бриару наряды, отметая одни и складывая другие. Этот процесс ей явно доставлял огромное удовольствие. Правда, Бриар слегка взмок, примеряя непривычную, стесняющую движения одежду. Но девушка и не думала его жалеть.

– Потерпи, ты не должен сердиться. Ведь в моем мире ты не можешь появиться в одежде д’Артаньяна. Это будет выглядеть, по меньшей мере, забавно.

– Терпение мне, – буркнул Бриар, в душе призывая всех святых угодников с Господом во главе.

Когда вещи были отобраны, Анна по-хозяйски подошла к столу и от сиротливо лежащей пачки денег отсчитала нужную сумму, вручив ее хозяйке. Ведь Тамара Константиновна приехала самолично, с целой бригадой помощниц. Получив на руки сумму, которой с лихвой хватило бы на обновление интерьера ее магазина, она, расшаркавшись, удалилась. Оставшиеся деньги, Анна впихнула в новенькое, пахнущее кожей портмоне, положив его на аккуратную стопку отобранной на вечер одежды.

– Вот так, – хлопнула она по нему, – тебе еще предстоит меня выгуливать и оплачивать мои немалые запросы. Можешь одеваться, бритвенные принадлежности в твоей комнате, хотя… Несколько минут девушка задумчиво теребила подбородок, а потом изрекла:

– Щетину не сбривай, ты круто смотришься.

Через час огромное зеркало в холле отразило фигуру Анны, но в тот же самый миг в нем показался и преображенный Бриар. Он был чисто выбрит, вопреки желанию девушки, его густые темно-каштановые волосы крупными волнами лежали на шее. Светлая рубашка поло обтягивала рельефный торс. Принц. Принц в джинсах и черных кроссовках.

Его яркие зеленые глаза остановились на Анне. Девушка, на губах у которой играла легкая улыбка, была под стать ему. Рыжие волосы каскадом спадали до талии. Маленькое коктейльное платье глубокого бирюзового цвета оттеняло голубые глаза и ровный загар ее тела. Он заметил подаренное кольцо на пальце Анны. Это кольцо, с крупным сапфиром, должно было бросаться в глаза. Очевидно, что платье было подобрано под него, а не наоборот.

– Ты очень красива, – не удержался от комплимента Бриар, беря ее за руку и поднося ту к губам.

У Анны перехватило дыхание, сердце забилось скорее, нарушая привычный ритм.

– Ты с ума сошел, – вяло удивилась она, выходя из сентиментального оцепенения и выдергивая руку, а потом сухо добавила, – ты тоже, хоть и побрился. Ну что, пошли?

Она шагнула навстречу Бриару и опять протянула ему раскрытую ладонь.

– История о яхтсмене, да еще французе, уже, наверняка, тут притча во языцах.

Леонид, водитель Анны, привез их к грандиозному четырнадцатиэтажному зданию, сиявшему разноцветными огнями подсветок. Бриар молчал, но Анна уловила в его глазах искреннее восхищение и удивление. В его мире не было столько стекла и света. Заметив устремленный на него взгляд, он тихо произнес:

– Когда видишь такое, ощущаешь некую гордость за человечество. И знаешь, настроение резко улучшилось.

Музыка неслась отовсюду, все прилегающее к зданию пространство дрожало от ритмичных битов, голоса модных вокалистов долетали даже до наземной парковки.

…Она пылает страстью к богатым и успешным.

Готова ради счастья к любым поступкам грешным.

То, что казалось нежным, давно не актуально

На островах прибрежных, где расцветают пальмы…

Там, в суматохе звезд, когда закат танцует…

Бриару этот новый открывшийся мир напоминал какоето сумасшествие, чудовищное безумие. Представшая перед ним толпа веселилась с бесноватым упоением, будто отчаянно гуляла перед смертью. Здесь был свой мирок, где тот, из которого они приехали, с шумом моря и яркими звездами в небе, начинал казаться далеким и иллюзорным. Эдакий пространственно-временной бутерброд.

…В порыве своих грез она чужих целует.

Эта дама не робкого десятка.

Шикует, отдаваясь соблазнам без остатка.

Она на деньги падка, и на машины, кстати.

Она летит на party в новеньком Bugatti.

В руках кредитка дяди, во взгляде страсть к алмазам.

Расплатится за всё в кровати Lotte Plaza…

Благо спальные районы были далеко от этого центра роскоши, разврата и прожигания жизни. Справа и слева от двери с угрюмыми физиономиями, в которых читалось полное пресыщение драками и дебошами, стояли вышибалы. Увидев Анну, они по команде вытянулись по стойке смирно и заулыбались, как своей старой знакомой.

– Салют! – поприветствовала она парней. – Много сегодня отдыхающих?

Они одновременно махнули рукой.

– Свежеиспеченные хипстеры, их тут уйма. Сегодня еще тусуются столичные дяди с куклами. А так все как всегда, – вяло подытожили они.

– Пошли, – она опять взяла Бриара за руку и потащила в зал.

Внутри тоже все сверкало и искрилось: танцевальный зал был весь в огнях, клубы искусственного тумана змеились и окутывали развлекающийся народ.

– Это единственное заведение, где организация на высоте, ди-джеи за пультом творят чудеса, мощнейший чистый звук, да и народ приличный, – тоном экскурсовода рассказывала Анна по мере их продвижения к примеченному ею столику.

– Как много людей, – протянул Бриар удивленно. – Так вот, что такое тусовка!

– Ба, какие люди! – воскликнула дорого и изысканно одетая брюнетка, стреляя огромными серыми глазками, и загородившая узкий проход. – Новый телохранитель? Хотя нет, слишком осмысленный взгляд говорит о сообразительности его владельца.

Дама осматривала Бриара, как породистое животное на выставке.

– Как и у вас, – отозвался Бриар.

Анна, быстро спрятав блеснувший смешинками взгляд, раскланялась и, крикнув на ходу: «Бай, увидимся», – потащила Бриара за столик.

– Знакомьтесь! Мой гость – Бриар! – прокричала Анна своим друзьям, вытянувшим лица при виде совершенно незнакомого мужчины, который уселся, излучая королевскую ауру. – А это Лена, Слава, Инна, Женя, Алекс, ну и Кристина, уф, давно я не представляла коллег по тусне.

– Анна, где ты его взяла? – проговорил Кристина на ухо девушке. – У меня прям мурашки бегут от его взгляда. Чем он занимается?

– Он богат, если ты это имела в виду, – так же на ушко ответила Анна.

Бриар, усмехнувшись, скосил глаза на танцующих.

– Аня, какая прелесть! – подключилась Инна, заметив кольцо на пальце. – Он?

– Все-то тебе надо знать, – покачала головой Анна, – Биби-си ты наше.

Ребята замерли, разглядывая нового парня Анны, а потом, молча протянув Бриару бокал с виски, подняли свои:

– Давай выпьем, что ли, за знакомство.

– Рад знакомству, – произнес Бриар с улыбкой.

– А я только хотела спросить, говорит он по-русски или нет, – восторженно пробормотала подруга. – Ты обязательно должна рассказать, где с ним познакомилась. Может там еще такие есть.

– Не раскатывай губу, подруга, такая рыба в море – одна на миллион.

– А-а-а, яхта, забыла, только уж очень быстро у вас закрутилось.

– Время наше быстрое, некогда растягивать да рассусоливать.

Зазвучала медленная музыка, мужская часть зала ринулась приглашать девушек. Анна протянула руку Бриару, надеясь на небольшую передышку от расспросов подруг.

– Я не умею танцевать ваши танцы, – проговорил он, наклоняясь к уху Анны.

– А тут нечего уметь, это тебе не вальс, раз, два, три. Тут большого ума не нужно.

Анна прижалась к нему, положила его руки на свою грациозную талию и обвила руками шею.

– Вот и все умение.

Смеющиеся глаза Анны смотрели в его глаза. Хрупкая фигура оказалась в его объятиях. Он нежно сгреб податливое тело, прижав к себе сильнее, поцеловал в макушку. Он ощущал под тонкой тканью маленького платья, каждый изгиб ее тела.

«Это умопомрачение какое-то», – подумал он, вдыхая аромат ее распущенных волос.

Бриар обнимал ее все крепче и крепче, а в голове билась одна только мысль: «Возьми себя в руки». Анна тоже замерла в сильных руках своего гостя, поражаясь новым ощущениям и невиданным ранее эмоциям.

«Возьми себя в руки, – говорила себе девушка, не заботясь о том, что телепатический канал Бриара сейчас ни на миг не закрывался, – он любит не тебя, а твоего двойника. Худшую мою копию».

От ее мысли Бриар напрягся. Он нежно вплел свои пальцы в ее волосы, сжав их и откинув голову девушки назад, впился взглядом.

– Ты ведь ее совсем не знаешь! Ты не знаешь нашего мира! – тихо прошептал он. Но его фразы прозвучали сурово и властно.

– Зато я уже знаю тебя! – пожала плечами Анна. – Она тебе не пара! Ты другой, и тебе нужна не кисейная барышня!

Он неотрывно смотрел ей в глаза, сильнее сжав волосы. Девушка, почти задохнувшись от переполнявших ее чувств, тонула в его глазах, погружаясь в омут без остатка, и вдруг… Вдруг ощутила первый раз в жизни стыд за сказанное.

Уловив это изменение, его глаза заблестели улыбкой.

– Умница, – прошептал он.

Взгляд Бриара переместился на пухлые и свежие, как лепестки чайной розы, губы. Его взгляд прослеживал их контуры. Сердце Анны бешено колотилось, а по телу прошла горячая волна, ударив в лицо. Ей вдруг отчетливо представились мультяшные влюбленные рожицы с высунутыми языками и глазами-сердечками. Злость на себя, на него, на весь мир разом отрезвила Анну. Она, собравшись с силами, оттолкнула его. Правда, он едва шевельнулся.

– Ты издеваешься надо мной! – крикнула она в ярости. – Играешь, как кот с прикушенной мышью! Либо убей, либо дай жить.

Она кричала. Этот яростный крик слышал только Бриар, ведь вокруг, как черти в преисподней, извивались в танце толпы людей.

– Я знаю, почему ты это делаешь! Ведь с Лиссой нужно поступать именно так, не правда ли!

Она обвиняла его, бросая в лицо свою обиженную гордость. Но Бриар понял одно: «Она права!». Аврора померкла… Страсть и бешенство вонзились в него когтями, терзая тело и душу. Но что это? Он начал ощущать невиданный прилив сил, словно ток прошелся под кожей. Яркими вспышками отразилась в мозгу… мощенная камнем дорожка, тенистые беседки…

Его тело начало подсвечиваться слабым ореолом, на что никто из окружающих не обращал никакого внимания, благо искусственный туман и всполохи дискотечных огней скрывали эти метаморфозы. Мир содрогнулся, поглотив запахи и звуки. В кольце света остались только двое: Бриар и Анна, а все пространство вокруг заволок непроницаемой пеленой ледяной, липкий туман. Каждая клеточка тела завибрировала, а к горлу подкатила мутящая тяжесть. От круга, в котором они оказались заперты, вверх протянулся луч яркого, голубоватого света, который тоже вибрировал и танцевал в такт невидимого тамтама. Вибрация нарастала, туман сгустился так, что они начали тонуть, как в болоте. И никто не протягивал им руку помощи.

– Что происходит? – прошептала Анна, с ужасом осматриваясь.

Она старалась скрыть всю глубину своего страха, кусая губы, и даже попыталась улыбнуться, но получилась вымученная и неестественная гримаса.

С просьбой о помощи она обращалась не к кому-то конкретно, а так… Перед глазами начали возникать внезапные яркие вспышки, в каждой из которых всплывали очертания удивительного сада. Вспышки появлялись, подчиняясь заданному ритму тамтама. Вспышка – изысканные цветочные клумбы, вспышка – резные беседки с вьющимися растениями. Будто кто-то произнес волшебные слова, открыв тайный пространственный лаз, в который их начало затягивать со страшной силой.

– Отойди, – прокричал он, – не подходи ко мне.

Анна с ужасом смотрела на него, и единственная мысль с ударами сердца и этого тамтама стучала в висках: «Он уходит, он сейчас уйдет!».

Она медленно подошла к Бриару.

– Ты совершаешь ошибку, – из последних сил прокричал он.

Яркие вспышка… нежный запах цветов…

Глава 23

Свет. Много света. И весь этот свет, собравшись в направленный пучок, бил в глаза, не давая, их как следует открыть. Огромным усилием воли Бриар разлепил веки и первое, что он увидел, было высокое, нежно-голубое без единого облачка небо. Оно, словно драгоценная шелковая ткань, выстланная и разглаженная заботливыми руками, протянулось от одного края мироздания до другого. Мимо со свистом пролетела стайка маленьких пичуг, а издалека доносились отрывистые крики павлинов.

От неудобной позы затекла спина, а правая рука была чемто придавлена. Бриар медленно повернул голову. На его руке мирно спала Анна. Казалось, ей даже снилось что-то хорошее: она безмятежно чему-то улыбалась. Стараясь осторожно переложить ее голову себе на грудь, Бриар усилием воли сдержал желание обнять ее сильнее, мысленно заметив, что это желание его уже не удивляет. Аврора с каждой минутой становилась все дальше и дальше.

– Итак, куда же нас затянуло?

Все, что видели его глаза, свидетельствовало об одном: они находились во владениях Лиссы. Но что-то было не так. Привычное чувство умиротворения не охватывало его, и вскоре мужчина понял почему. Вся прилегающая к владениям территория пришла в запустение и была покинута хозяйкой и подданными. Он видел следы разрушения. Нескошенная высокая трава, необрезанные кустарники, буйно пустившиеся в рост. Это обстоятельство заняло в череде загадок свое почетное место. Бриару стало очень интересно, все хотелось рассмотреть внимательнее.

Уловив легкое движение, он повернул голову в сторону девушки. Анна спокойно смотрела в его глаза, как если бы ничего не произошло, и они, просто гуляя и устав, решили полежать на травке.

– У тебя на плече сидит огромный жук, как попугай у Флинта. Я боюсь, – невозмутимо сказала она.

Бриар, сдув жука, сгреб девушку в охапку так, как хотел сделать несколько минут назад.

– Прости меня, – говорил он, целуя Анну, а потом, наконец, оторвавшись от нежных губ, добавил строго, – тебе не говорили, что нужно слушать старших. Почему ты подошла ко мне?

– Слушай, а почему другие из клуба не попали сюда? – спросила она, не ответив на его вопрос.

– Мы с тобой оказались связаны. А вот как вернуть тебя домой? Ладно, надо понять, зачем нас сюда занесло.

Ему показалось, что для Анны возвращение домой не выглядело большой проблемой, наоборот случившееся представлялось ей приключением, эдаким вызовом, который она с удовольствием принимала.

Выпрямившись, Бриар взял Анну за руку и отправился к виднеющемуся в глубине парка дворцу Лиссы. По дороге он мысленно присвистнул. Мир, в который они попали, действительно подвергся разрушению. На глаза попалась полуразвалившаяся беседка, засыпанная обломками, с кусками кровли на полу. На земле валялись останки мраморной статуи. Треснувший постамент красноречиво свидетельствовал о том ужасном дне или ночи.

– Что это за место? – с интересом спросила Анна, пробегая глазами по окружающему пространству. – Здесь была война?

– Резиденция Великой Химеры, но я не… – он запнулся, все еще не понимая, что послужило причиной такого глобального разрушения, – похоже здесь было сражение.

– Даже в таком состоянии это место прекрасно! – восторженно воскликнула Анна, словно не заметив озабоченность Бриара.

– Да, Лисса любила окружать себя роскошью.

– Лисса? – искренне удивилась Анна. – Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

– А ты посмотри вокруг.

– Ты думаешь, что она…

Анна не договорила, она просто не смогла произнести слово «умерла», хотя никогда не отличалась чувствительностью.

– Не знаю, все может быть, – сухо проговорил Бриар, – хотя вряд ли. Может, после нашей встречи она решила сменить место жительства. В отличие от меня, Лисса может отыскать подходящий для себя мир.

Дворец тоже был в упадке. Сквозь застланные пылью и паутиной окна почти не проходил свет. Налет времени лежал на всем, на чем останавливался взгляд.

– Странно, очень странно…

Бриар торопливо переходил из зала в зал, произнося одно слово «странно».

– Что странно-то? – не выдержав, спросила Анна.

– Да то, что я находился в твоем мире два дня, ну, еще неизвестно, сколько в море. Но здесь, посмотри вокруг, прошли годы!

– Пожалуй, что так, – согласилась Анна, оглядываясь, – как такое может быть?

– Не знаю, – опустил голову Бриар, – время – это загадочная, непостижимая вещь.

– И нам отсюда никуда не деться? – наконец осознав, мягко говоря, необычность своего положения, прошептала Анна, подняв глаза на молодого человека.

Взгляд Бриара стал тусклым, он пожал плечами.

– В любом случае перемещение забирает много сил. Нам надо отдохнуть, а потом я опять попробую попасть домой.

– А я? – нахмурилась Анна.

– Куда ж я без тебя, – сказал Бриар, улыбнувшись глазами.

Но в душе скребли кошки.

Анна угрюмым взглядом окинула огромный грязный зал, а потом молча посмотрела на Бриара. Ее взгляд красноречиво выразил сомнение по поводу отдыха в этом месте.

– А, может, поблизости есть харчевня или таверна? Тут вообще что-то есть?

Бриар рассмеялся.

– Увы, радость моя, здесь нет ничего.

– Как здорово! Мы попали на необитаемый остров! – воскликнула девушка, и в ее голосе сквозила ирония.

Однако глаза ее смело сверкали, отражая готовность к действиям. Бриар с удивлением уловил ее искренний интерес к происходящему. Ее характер не переставал его изумлять. В Анне сейчас проснулся исследователь, первопроходец. Ей очень хотелось понять, с чем же предстоит иметь дело. Не было сомнений, страхов, неуверенности.

– Мы что-нибудь придумаем.

Бриар ласково улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос Анны ей за ухо.

– Стой здесь, – сказал он.

– Есть, товарищ главнокомандующий, – вытянувшись по стойке смирно и приложив руку ко лбу, выпалила девушка. Бриар, отойдя на несколько шагов, закрыл глаза и расставил руки ладонями кверху. Он словно читал пространство, поворачиваясь, вокруг своей оси. Легкое голубой свечение и потрескивание воздуха, сопровождавшие его действия, давали понять, что эти манипуляции отнимают много сил. Вдруг мужчина остановился, словно наткнулся на что-то.

– Приветствую тебя дух-сторож, – спокойно проговорил Бриар.

«Ну, все, приехали», – пронеслось в голове у Анны. Она не шелохнулась, только во все глаза смотрела на Бриара.

– Покажись, я ведь не один.

Анна начала напряженно вглядываться в окружающие предметы, пытаясь уловить изменения, но их не было. Бриар, заметив ее любопытство, сказал:

– Стесняется. Он предпочитает не показываться людям.

– Может, я отвернусь? – предложила Анна первое, что пришло ей на ум.

В этот момент в середине зала воздух сгустился, образовав выплывший из неоткуда мужской торс. Все, что было ниже, отсутствовало. Вернее, колыхалась темная дымка, возможно, скрывая то, что должно было быть там. Материализовавшееся лицо было слишком красивым, чтобы принадлежать человеку, а вокруг головы появилось свечение, образовав звездный нимб.

– Долго же ты наряжался, хвалю, – не удержался от комплимента Бриар и, повернувшись к Анне, добавил, – это все для тебя.

Дух смущенно моргнул.

– Это джин? – спросила Анна, не дождавшись представления.

– Знакомьтесь, это дух – сторож дома, это гостья из прошлого, Анна, – произнес Бриар церемонно, как на королевском приеме.

– Рада, но дом запустил, – не удержалась от колкости девушка.

– Я сторож, а не уборщик! – обиженно воскликнул дух.

Бриар перебил их.

– А где Лисса?

Дух потупил глаза.

– Вампал ее убил? – задал наводящий вопрос Бриар. Дух опять не проронил ни слова.

– Понятно, что ничего не понятно. А Хохлики все разбежались?

– Часть ушла с домовым, а часть здесь осталась. Без работы они едва не одичали, – наконец, произнес дух.

– Тогда нам бы убрать здесь, да и поесть не помешало.

– И искупаться, – добавила Анна.

– Ты ведь не откажешь гостям? – миролюбиво подытожил Бриар.

– Ладно, пойду отдам распоряжения, – важно ответил дух и растаял в воздухе.

Анна молча смотрела на Бриара. Ее взгляд как бы спрашивал: «И что дальше?».

Мужчина улыбнулся:

– Потерпи. Только надо бы уйти отсюда, ненадолго, а то и нас заодно вымоют.

Он, снова взяв Анну за руку, решительно вывел ее в парк. Несмотря на обстановку, вечная весна будила внутри какието теплые чувства. Ласковое солнце, легкий ветерок, нежно прикасавшийся к лицу, запахи трав и пение птиц – для Анны это место казалось раем, правда, в который она попала не совсем по своей воле.

– Я чувствую себя Робинзоном на необитаемом острове, – в восторге проговорила девушка. – Эти ощущения не сравнить ни с чем. Хотя, с другой стороны, мне кажется, что я дома, странно, да?

Бриар, закрыв глаза, глубоко вздохнул. Он словно хотел впитать в себя это царящее благоденствие.

– На это место наложено заклятие, – проговорил он. – Все гости Лиссы должны комфортно себя здесь чувствовать.

– Но ведь ее уже нет.

– Заклятие наложено на место. Оно не зависит от месторасположения силы, породившей это заклятие.

– Ясно, – прошептала Анна.

Глава 24

Неожиданно пространство вокруг них начало меняться на глазах. Кто-то невидимый и проворный принялся приводить замок в порядок, и Анна, едва поспевая, крутила головой, подмечая тут и там изменения. Одичавшие кусты вдруг начали приобретать причудливые формы, становясь шарами, фигурками гномов и различных животных. Одичавшую траву, чьи-то умелые руки заботливо подрезали, а обрезки тут же исчезали. Беседка отстраивалась, приобретая первоначальные изящные очертания. Воссозданная статуя нимфы вновь торжественно восседала на постаменте. За фантастически короткое время замок приобретал первозданное великолепие.

Анна переводила взгляд от одного предмета к другому, с силой сжав руку Бриару.

– Удивительно, – наконец проговорила она, – я теперь знаю, как чувствует себя умалишенный. Я теперь знаю, что такое галлюцинации. Может, эти несчастные действительно нечто подобное видели, а их за это в психушку?

Бриар, не ответив, повел Анну в сторону дома.

– Ты думаешь, что все закончено? Быстро-то как.

– Если помощники перебрались в сад, то дворец уже ждет нас в лучшем виде.

К зданию Анна почти бежала. Все то, что происходило с ней сейчас, возбуждало бешенное, еле сдерживаемое любопытство. Уже снаружи были видны необъяснимые изменения. Видимые разрушения были волшебным образом ликвидированы. Оконные витражи и стекла сияли первозданной чистотой, обретя яркие первоначальные цвета и оттенки.

– Ущипните меня! – почти взвизгнула Анна, входя в холл. На вычищенном мраморном полу стали видны причудливые узоры. Люстры из горного хрусталя сияли, и, преломляя солнечные лучи, образовывали радужные тени на стенах. Фонтан с нежным переливчатым журчанием выбрасывал тонкие струи воды, искрясь и играя в ярких красках, отбрасываемых витражами.

– Я никогда в жизни не видела такой красоты, – завороженно прошептала Анна, боясь спугнуть чудесное видение. – Но как? Как? Это все, – обвела она воздух вытянутыми руками, – как?

Она перебегала туда-сюда, желая взглянуть поближе, потрогать, не переставая задавать бесконечные вопросы.

– Людей окружает удивительный мир, в котором живут различные сущности, однако люди не могут их видеть. И у каждой сущности своя миссия в этом мире. Знаешь, может, и к счастью, что не все могут использовать их в своих целях. Но пойдем, я тебя провожу, ванна ждет. Только…

Он несколько раз взглядом прошелся по ее выпачканному платью. Анна порозовела, но больше от непонимания, к чему этот осмотр.

– Что не так?

– Помощники подберут тебе новую одежду, более подходящую для этого мира. Вы слышали?

Последнюю фразу он проговорил громче, обращаясь к окружающему пространству. Анна ощутила ответ в легком движении воздуха.

Роскошная ванна была наполнена горячей водой и взбитой ароматной пеной. Анна, потрогав рукой воду, опять задохнулась от восхищения и удивления. Каких эмоций было больше, даже Бриар сказать не смог бы. Уловив его удивленный взгляд, она сказала:

– В моем мире, откуда берется горячая вода, я понять могу, но здесь… здесь это что-то…

Он, поцеловав Анну в лоб, тихо произнес:

– Через час в холле, не заблудишься?

– Найду, если что устрою себе экскурсию по дворцу.

Анна со вздохом наслаждения опустилась в воздушную пену, словно это погружение в сладостную негу было первым и единственным в ее жизни. Брошенные на пол вещи моментально исчезли.

– А вы найдете мой размер? – спохватившись, спросила она у воздуха.

Воздух колыхнулся.

– Ну, ладно.

Анна закрыла глаза, позволив томительному забытью завладеть ее разумом и телом.

Бриар занимался тем же, только в комнатах, отведенных ему в свое время Лиссой. В них было все необходимое, и, самое главное, там были его вещи, которые подверглись такой же волшебной чистке, что и весь дом. После расслабляющей ванны он с удовольствием в них переоделся. Мысли его неслись бешеным галопом, перегоняя одна другую. Он поймал себя на том, что улыбается, вспоминая взбалмошную гостью из прошлого и ее реакцию на это место. Девушка с таким непохожим на других характером, с такой яркой индивидуальностью полностью завладела его мыслями. Для него Аврора и Анна – это север и юг, плюс и минус, луна и солнце. Мир Авроры – мир подчинения. Но иначе и быть не могло, он это прекрасно понимал. Мир Анны и Лиссы – мир многогранный, не заключенный в условности и рамки. Этот мир манил его и притягивал.

– А как же долг, Бриар? – всплыло в голове. – А как же «хорошая девочка»? Ты сломал ей жизнь.

Уколы совести начали будоражить Бриара со страшной силой, как острие меча в кровоточащей ране.

– Я понял, ты этого добивалась, – прошептал он, опуская голову. – Пусть будет, что будет!

Анну в это же время озаботили две вещи: корсет и отсутствие фена. Она долго разглядывала предназначенное для нее темно-бардовое струящееся платье и рубиновый гарнитур. Эти роскошные вещи совсем не годилось для обычного обеда.

– Ладно, была не была, – решила она, облачаясь в наряд. – Надела! – прокричала она воздуху, да так, чтобы наверняка услышали. – И как я это зашнурую?

Не успела она спросить, как проворные руки уже приводили ее платье в должный вид. Грудь приподнялась, талия сократилась до невероятно малых размеров.

– Тише вы! – воскликнула девушка. – Я должна дышать и кушать.

Но, похоже, к ее требованиям никто прислушиваться не собирался.

– Прынцесса, нет, не прынцесса, королевна! – одобрила Анна свой облик, заглянув в зеркало в резной золоченой раме.

И перекинув длинные мокрые волосы через плечо, направилась в сторону двери, мурлыча что-то вроде: «…распустила Дуня косы и пошла цеплять матросов». Но до двери дойти не успела. Опять незримые помощники начали колдовать, на этот раз с ее волосами. Она не успела сосчитать до десяти, как волосы были уложены в роскошную прическу, что опять ввергло девушку в ступор. Анна подошла к зеркалу почти вплотную, пытаясь разглядеть каждую деталь, и запомнить себя такой.

– Н-да, надеюсь у Бриара здоровое сердце, хотя я не прочь его разбить.

Бриар уже десять минут сидел на бортике фонтана, ожидая Анну. Но когда девушка появилась, с непривычки подметая подолом ступени лестницы, он замер. К нему спускалась Аврора: платье, украшения, прическа. Даже цвет наряда тот же, что был у его невесты в день ее двадцатилетия. Глядя на улучшенную копию Авроры, он окончательно осознал, что Бриар Конте – лишь пешка в хорошо спланированной игре. Правила игры придумала разгневанная волшебница, а он только переходит от уровня к уровню. И ни одно живое существо не сможет сказать, что будет в конце этой игры. Прошло несколько дней, но уже то, что он начал отдавать предпочтение именно Анне, почти забыв Аврору, говорило, что победу одержала Великая Химера. Какие сюрпризы еще ждут его впереди?

– Так! Выход удался? – с усмешкой произнесла девушка, подходя вплотную к изумленному молодому человеку.

– Я сражен! Ты божественна, – произнес Бриар, заключая Анну в объятия.

– Сама в шоке!

Когда восторги улеглись, Бриар, подставив девушке руку, церемонно повел ее в столовую. Анна опять удивленно уставилась на заставленный блюдами стол. «Вот она, скатертьсамобранка», подумалось ей.

– Мне они затянули корсет, – пожаловалась Анна. Бриар рассмеялся:

– Не переживай, с корсетом разберемся. Только не переешь.

– Не знаю, – с сомнением пробурчала Анна, – как пойдет. Одни блюда сменялись другими, и все хотелось попробовать. Корсет пришлось-таки расшнуровать.

– Как в этих платьях едят? – с искренним недоумением спросила Анна.

– Какое же ты еще дитя, – с нежностью проговорил Бриар, ослабляя корсет, – эти платья для еды в таких количествах не предназначены. Дамы стараются плотно поесть до бала, а там в основном танцуют.

– Прикольно, – задумчиво проговорила она, – хозяева тратят бешеные деньги на поваров и продукты, а дамы только танцуют. Ясно, курица не птица, баба не человек.

Бриар, поцеловав ее в плечо, молча отошел к своему месту. Что он мог сказать в защиту женщин его мира?

– Я лично поем, не выбрасывать же все это, – решительно сказала она, сопроводив свою реплику активными действиями. Бриар не отставал. Как будто они оба не ели целый год.

Заиграл вальс. Анна даже не успела поразиться тому, что не было музыкальных инструментов, не было музыкантов, а музыка откуда-то лилась. Бриар встал, бросив салфетку на стол, и, подойдя к девушке, склонился в поклоне.

– Я вальс танцевать не умею, – вставая, констатировала она на всякий случай.

– Это всего лишь раз, два, три…раз, два, три… Бриар считал, и они начали движение под его счет.

– Все так необычно, твой мир такой интересный! – воскликнула раскрасневшаяся девушка, а потом озабоченно добавила. – Мы все съедим, потанцуем, а что потом делать будем?

– А потом я покажу тебе окрестности. Здесь есть волшебные места.

Бриар улыбнулся. Смотревшие на него глаза были так прекрасны, а на лице было столько радости, что хотелось обнять весь мир и показать ей, как он счастлив.

– Слушай, а мороженое в твоем мире есть? – спросила она и по-детски улыбнулась.

– Мороженое, дай подумать, – протянул он с лукавой усмешкой.

– Ну, я серьезно, – закапризничала она, надув губки.

Влекомый бессознательным желанием, он припал к губам девушки, забыв обо всем на свете. Приподнявшись на цыпочки и обвив руками шею Бриара, Анна, не помня себя, отдалась его поцелуям.

– Мороженое есть, – ответил он, отстраняясь, и добавил громче, обращаясь к невидимым слугам, – у нас же есть мороженое?

Еле ощутимое движение воздуха возвестило о том, что приказ исполнен.

На столе, убранном и застеленном новой скатертью, стояли серебряные креманки с мороженым, чашечки с дымящимся кофе и серебряные вазочки, заполненные водой. Кинув взгляд на эти вазочки, Анна рассмеялась.

– В Париже мы с папой зашли в кафе, поесть мороженого. Нам подали, как и здесь, мороженое, кофе и сосуды с водой. Что делать с водой я не знала. Единственное, что пришло на ум, это вымыть в ней руки. А папа, – Анна протяжно вздохнула, а потом, тряхнув головой, словно отгоняя ностальгию, продолжила, – а папа, рассмеявшись, сказал, что вода для того, чтобы макать в нее ложечку. Тогда мороженое к ложке не прилипнет. Как все сложно.

Анна ела мороженое молча и одновременно вспоминала все, что с ней происходило до встречи с Бриаром.

– Моей судьбе было угодно сделать так, чтобы все происходящее со мной сейчас своей абсурдностью напоминало фантастический сон, – серьезно произнесла она. – Мне так часто в последнее время хочется себя ущипнуть и удостоверится в реальности всего этого.

Бриар не стал говорить, что чувствовал то же самое буквально два дня назад.

Когда пышное застолье было закончено, молодые люди, поднявшись в комнату Анны подобрать подходящий наряд для прогулки, застыли. Огромная гардеробная Лиссы вмещала столько одежды, что потребовалась бы целая жизнь, чтобы найти нужное.

– Она любила мужские костюмы, но где их искать?

– А помощники твои не помогут?

– Только они и помогут, да? – сказал он громче.

В этот момент из рядов одежды выплыл упакованный в светлую мешковину бежевый костюм: брюки и шелковая рубашка с драгоценными пуговицами. Мягкие и легкие белые полусапожки из тонкой кожи материализовались у ног молодых людей.

– Замечательно, спасибо, – сказал Бриар, нагибаясь за обувью, – пошли расшнуровывать корсет.

Бриару уже, не хотелось покидать эти места, Анна, похоже, тоже забыла о своих насущных делах и проблемах.

Глава 25

Дай сигарету, я ее докурю.

Дай успокою нервы, договорю.

На общем фоне катастрофы.

Этот яд такая малость.[15]

Бриар, окрыленный, летел к Лиссе. Глаза его светились счастьем, ведь Великая госпожа позволила ее навещать. Сердце рвалось из груди, он задерживал дыхание, чтобы успокоить его бешеный стук. Дворец празднично светился огнями. Проскочившая мысль: «Может, я не вовремя?» – не остановила его бег. Он только перешел на шаг, стараясь отдышаться. Красавица Химера возникла перед его мысленным взором во всей своей фантастической красоте. Ему хотелось кричать от любви и от предчувствия скорой встречи.

– Наконец-то, – сказал он себе, положив руку на дверную ручку.

Охранник, ухмыляясь, преградил ему путь.

– Не велено! – гаркнул он.

В услужении у Лиссы находились только Химеры, людей она считала низшей расой, не достойной ее высочайшего внимания. Судя по тому, что этот дослужился только до охранника, его мутации были мелкими, едва заметными отклонениями от человеческой нормы.

– Послушай, брат, – миролюбиво сказал Бриар, – она мне разрешила, пропусти.

Наличие препятствия начало злить.

– Не велено! – тем же тоном прорычал охранник, ухмыляясь в усы.

Бриар несколько раз сжал и разжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить по этой ухмылке. Он попытался связаться с Лиссой, но телепатический канал был заблокирован. Охранник, уловив его попытку, хмыкнул наглее и громче.

– Иди подобру-поздорову, – более спокойно сказал он.

Бриар уловил в его интонации нотки сочувствия, но расценил их по-своему.

– Значит, ты меня пропустишь?

Тот покачал головой, и Бриар понял, что пора действовать. Он мгновенно развернулся и ударил мужчину, да так сильно, что сам едва удержался на ногах. Охранник взвыл.

– Дурак ты, – сквозь боль прошипел он.

Чтобы прекратить визг, Бриар его оглушил. Глубоко вздохнув, он пробормотал:

– Сам виноват.

Угрызений совести молодой человек не почувствовал, ведь пострадавшим в ближайшее время займутся лекари Химеры. Путь открыт. Он с восторгом, предвкушая скорую встречу с любимой, устремился в спальню Лиссы.

– Любовь моя! – воскликнул он, влетая в комнату.

Но его ждал удар, равного которому по силе он не ощущал ни разу за свои двадцать лет. Любимая была не одна.

Лисса в бешенстве взвилась.

– Бриар, какого черта ты здесь делаешь!?

– Я… – пробормотал он, обхватив руками голову, в ней воцарилась звенящая пустота.

– Мальчик мой, – назидательно произнесла Химера, закутавшись в туманную дымку, – тебе никогда не говорили, что без приглашения не ходят в гости? А я ведь тебя не приглашала.

Бриар решительно проследовал мимо женщины в сторону огромной кровати. Там, за шелковыми покрывалами, спрятался его соперник. Человек? Человек!?

Чем ближе он подходил, тем отчетливее понимал: там лежит слабое существо, которое можно размазать по стенке, не вынимая рук из карманов. Лисса, поняв его намерения, преградила путь.

– Ни шагу, Бриар, иначе… Она нежно провела своими тонкими пальчиками по его голове, приглаживая волосы.

– Будь умницей, иди домой!

Ворох алых покрывал зашевелился, и из них выглянуло загорелое лицо со смеющимися карими глазами.

– Арнольд!

Бриара пронзил ледяной спазм. На мгновение он забыл, как дышать. Его предала любимая, его предал лучший друг.

Руки Лиссы начали светиться ярко-голубым светом, запахло озоном.

– Сейчас ты, Бриар Конте, отправишься домой, – спокойно, глядя в глаза ошарашенному молодому человеку, сказала она, – и ляжешь спать, а когда проснешься, все, что видел, забудешь!

Она подошла к замершему Бриару и, обхватив его лицо руками, нежно поцеловала.

– Так уж и быть, поцелуй можешь помнить. Иди!

– Бриар, проснись! Проснись же!

Его кто-то сильно тряс. Мужчина начал приходить в себя. Медленно вырываясь из жуткого кошмара, вместе с мучительным вздохом Бриар открыл глаза. Над ним склонилась Анна, вытирающая ему лоб салфеткой, приговаривая:

– Ну, ты даешь.

– Что со мной? – он спросил первое, что пришло в голову.

– А я знаю? Ты все кричал: «Арнольд, Арнольд!».

Бриар вскочил так резко, что Анна вздрогнула. А он, накинув халат, подошел к окну.

– Мне стали сниться странные сны. Они абсолютно не логичны, они не имеют отношения к моей жизни. Просто глупость какая-то.

Анна тоже встала и подошла к нему.

– Всему должно быть свое объяснение. Ты расскажи, а мы вместе подумаем. Знаешь, я давно пришла к выводу: просто так ничего в этой жизни не случается, даже сны.

Бриар тоскливо вздохнул. Сон разбередил душу, и мужчине захотелось пройтись по саду. Без цели, куда глаза глядят, чтобы вместе с вечерней прохладой выветрилось это мерзкое чувство.

– Еще не стемнело, давай пройдемся.

Анна убежала одеваться, а Бриар все пытался понять свое сновидение.

– Нет, не может быть, Лисса и Арнольд, абсурд…

Ночь еще не вступила в свои права, и птицы продолжали заливаться на радость слушателям. Перед дворцом, распушив веером узорчатые хвосты, с гордым видом прогуливались павлины.

– Ой, какая прелесть, – Анна, присев на корточки, начала усиленно их подзывать, – цыпа, цыпа… Но на «цыпу» они не отозвались, и, вскинув еще выше свои коронованные головы, с презрительным видом проследовали мимо.

– Глупые животные, – зло пробурчала Анна, подходя к Бриару.

Она, чувствуя его беспокойную задумчивость, некоторое время молчала. Взявшись за руки, они не спеша углубились в парк, и через некоторое время Анна осторожно спросила:

– Арнольд – твой близкий друг. Почему он так сильно разозлил тебя во сне?

– В этом сне он был с Лиссой, – ответил Бриар спустя какое-то время, нахмурившись.

– Понятно! Ты до сих пор ее ревнуешь?

Заметив его ставший колючим взгляд, она пояснила:

– Некоторые вещи виднее со стороны, можно я выскажу свои умозаключения? Ты не обидишься?

Бриар нахмурился, между бровями у него снова пролегла морщинка. Он молча пожал плечами.

– Когда ты рассказывал мне о Лиссе и Авроре, я отметила одну странность…

Она остановилась, словно выжидая вопроса молодого человека по поводу этой странности но, не дождавшись, продолжила:

– Я заметила существенную разницу в описании твоего отношения к девушкам. Ты так много рассказывал о Лиссе, пусть ты и не любил ее больше, но она занимала твой ум, продолжала восхищать тебя как личность, несмотря на то, что между вами произошло. Складывалось ощущение, что с ней ты прожил долгие годы, и знаешь ее, как облупленную. И еще она была умная, равная тебе, мужчине. А это ведь недопустимо в твоем мире? Скажи, что я не права?

Бриар в задумчивости слушал рассуждения Анны, его лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд был скорее отрешенным. Но она знала, что внутри него сейчас бушует ураган.

Прошло несколько долгих секунд, она продолжила:

– А про Аврору же по большей части ты говорил, что ты любовался ее красотой, тебя трогала ее невинность и чистота, но не более того. Ну, прости, – быстро проговорила она, заметив его суровый взгляд, – я просто озвучиваю то, что ты и сам, наверняка уже обдумывал. В моем мире приходится быть и психологом тоже…

Она опять остановилась в надежде на диалог, но его снова не последовало. Анна же, решив выполнить миссию психолога, продолжила:

– В моем мире отношения между женщиной и мужчиной более приземленные что ли, без этих пафосных ухаживаний, без щепетильных церемоний и раздумий. И я заметила, что ты считаешь меня больше похожей на Лиссу, а не Аврору, несмотря на мое внешнее с ней сходство. Ты воспринимаешь меня как человека, которого знаешь, как облупленного, и с которым прожил не один год, иначе я так быстро тебя не заинтересовала бы. Ты ходил бы вокруг да около, и неизвестно, чем все это закончилось. Я не права? Мне кажется, что Лисса осталась в твоем сердце единственной любовью… Ты молчишь, значит, я права?

Когда затянувшаяся пауза стала совсем длительной Бриар наконец произнес:

– Сон вернул меня на восемь лет назад. Мне было двадцать, мы недавно познакомились с Лиссой. Я жизнь бы отдал за нее тогда. Лисса разрешила мне ее навещать, открыла путь сюда, а тут такое, но даже не это странно.

Он углубился в размышления. Анна молча шла рядом, стараясь его не отвлекать.

– Заклятие забвения. Я должен был полностью забыть увиденное.

– А может со смертью Лиссы к тебе возвращается память? А с Арнольдом вы всегда соперничали, ты мне об этом рассказывал…

Бриар прервал Анну:

– Исключено! Лисса ненавидела людей, считала их низшими созданиями, не пригодными даже для мытья ее уборной.

Бриар пытался убедить себя в невозможности увиденного. Анна чувствовала, что сон глубоко ранил его. Подлая измена, да еще с близким другом, другом, с которым он шел большую часть своей сознательной жизни рука об руку. Было всякое, но чтобы так…

– Значит, он был ей для чего-то нужен, – сказала она и, подумав, девушка весело добавила, – мне всегда мама говорила: лучшая подружка – мама и подушка. Поэтому близких подруг у меня не стало с тех пор, как мама ушла. Вернее осталась одна, ортопедическая. Наволочку сменишь и общайся на здоровье дальше.

Она говорила и говорила, чтобы отвлечь Бриара от дурных мыслей, даже не заметив, что он остановился, к чему-то прислушиваясь. Постояв так почти минуту, он начал поворачиваться вокруг своей оси, пытаясь уловить нечто, ощутимое только им. «Антенны радаров беспокойно сканировали пространство», – всплыл в голове девушки слышимый когда-то комментарий диктора. Она шагнула к нему, но он жестом ее остановил. А через некоторое время, схватив девушку за руку, решительно повел ее за собой.

– Может, объяснишь, что происходит? – пыталась достучаться до Бриара Анна. – Ты сведешь меня с ума своим факирством.

Бриар, как ищейка, взяв след, уже не останавливался. Девушке, чтобы угнаться за ним, пришлось замолчать. Этот мир постоянно преподносил ей сюрпризы, а что ее ждет на этот раз?

Молодые люди выбежали на поляну. Анна тут же наткнулась глазами на нечто огромное, напоминающее тушу неизвестного животного. Она вскрикнула, прячась за спину Бриара:

– Чудище лесное!!!

И добавила тише, выглядывая из-за его спины:

– Аленького цветочка только не видно.

Бриар же, подлетев к животному, кинулся перед ним на колени.

– Вампал, дружище, – тормошил он существо, пытаясь понять, жив его друг или уже мертв.

Приложив ухо к груди зверя, мужчина замер, прислушиваясь. Сердце рвано билось, и Бриар облегченно выдохнул. Затем опять, приподняв руки ладонями кверху, начал впадать в транс. Анна поняла, что на этот раз транс будет глубокий, и уже по привычке затаила дыхание.

Девушка видела, как с небес к ладоням Бриара протянулись две тоненькие туманные дымки. Он держал в руках небеса, словно ребенок воздушные шарики. Эта едва уловимая связь начала искриться, потрескивать и, разгораясь, нежно светиться голубым светом. Все ярче и ярче становилась голубая светящаяся дымка. С каждым вздохом он словно впитывал энергию из окружающего пространства, пропуская ее через себя и преобразуя во что-то иное. Над его головой начали сгущаться тучи, воздух напитывался озоном. Все возрастающее потрескивание и пробегающие по рукам искорки гипнотизировали. Анна молча уселась на траву и, как зачарованная, наблюдала за туманной мерцающей дымкой, не решаясь нарушить торжественную тишину. Бриар водил светящимися руками над невидимыми глазу ранами Вампала. По лицу его стекали крупные капли пота, Анна с нарастающей тревогой начала осознавать, сколько сил он тратит на исцеление, и в душу стал закрадываться страх. А что если, а вдруг…

Словно почувствовав эти страхи, Бриар начал судорожно дышать, свечение стало прерывистым. В иной раз Анна бы съзвила, что «забарахлил трансформатор или на подстанции случилось короткое замыкание», но сейчас в испуге прикрыла рот руками, мысленно призывая Бриара прекратить ритуал. Но тот упал, уткнувшись лицом в длинную шерсть существа.

– Нет! – закричала Анна, почти сорвав голос.

Она бросилась к нему и, огромным усилием перевернув молодого человека, дрожащими руками стала расстегивать пуговицы на рубашке, но они упорно не желали подчиняться. Анна в исступлении дернула ткань – пуговицы разлетелись в стороны.

– Вода! – она оглядывалась по сторонам в поисках хоть какого-то источника с водой, но его не было.

– Люди, помогите! – опять закричала она, совсем забыв, что является единственным представителем человечества в этом сказочном мире.

– Помогите, хоть кто-нибудь!

Анна хлестала Бриара по щекам, словно мстя ему за безрассудство и глупость, а потом разрыдалась. Она не плакала так со дня получения известия о том, что на всем белом свете осталась одна.

На поляну вышли лани. Непуганые животные, постояв, прислушиваясь и принюхиваясь, через какое-то время спокойно подошли к девушке.

– Помогите! – попросила она красивую лань с умными блестящими глазами.

Анна надеялась, что животное обернется доброй феей и приведет Бриара в чувство. Ведь в этом мире не может быть по-другому. Но лани, пощипав траву, ушли.

Девушка встала и осмотрелась. Она поняла, что не сможет вернуться во дворец и позвать на помощь духа: она не знала, в какую сторону нужно идти. Анна прошла вдоль поляны, прислушиваясь, в надежде услышать журчание воды. Но все ее поиски оказались безрезультатны. Уже стемнело, и ей ничего не оставалось, как лечь рядом, положив голову на мягкую шкуру животного. Она запахнула на Бриаре рубашку и, прижавшись к нему, закрыла глаза. Чувство горечи охватило Анну, ведь за эти несколько дней она обнаружила, что удивительно быстро привязалась к своему спутнику, такому надежному, сильному, уверенному в себе. В этот момент девушка отчетливо поняла, что ее судьба, ее будущее, и сама жизнь находится в руках лежащего без сознания человека.

Постепенно тяжкая дремота стала одолевать ее. Ощущение нереальности, преследовавшее Анну с момента появления в этом мире, ушло, а взамен ей стали овладевать новые призрачные грезы, наплывавшие сонным кошмаром. А что она будет делать, если останется одна? И видения вечного одиночества и сумасшествия одним за другим вставали перед глазами.

Пока девушку терзали ужасы наяву и во сне, Бриар заблудился в темных коридорах подсознания. Он шел, натыкаясь на возникающие из мрачной пустоты двери, но как их открыть не понимал. Все двери были заперты на огромные ржавые замки. Чернота коридора давила, дезориентируя его. Собственное тело напоминало ему желе, вроде держит какую-то форму, но ткни его, и он весь развалится.

– Есть тут кто? – крикнул он в черноту.

– Есть… есть… есть… – вторило ему эхо.

Чернота давила все сильнее. Застучала кровь в висках, сердце заколотилось в ставшей тесной груди, он едва переводил дыхание. Паника была для Бриара новым чувством.

Несмотря на ужас, туман в голове начал рассеиваться, и в сознании стали возникать обрывки каких-то воспоминаний.

– Похоже, вот и все, – едва слышно произнес Бриар, – вот только Анна, Анна…

Он попытался взять себя в руки, но перед глазами все плыло. Из темноты всплывали двери, и мужчина едва успевал от них уворачиваться.

– Анна! – опять прошептал он, с ужасом понимая, что если он не прервет этот кошмар, девушка останется одна в чуждом для нее мире.

Бриар попытался идти быстрее, но какое-то невидимое и загадочное вещество противилось его продвижению вперед. Он застревал, словно шел по дну моря, преодолевая плотность воды. Шаг вперед и два назад. Но Бриар не сдавался. Через какое-то время он ощутил, что продвигается легче, и испытал прилив сил. Сопротивление ослабевало, и мужчина уже успевал избегать столкновений с дверьми.

Вдалеке появилась маленькая ярко светящаяся точка. Она, словно маяк, притягивала к себе блуждающего во мраке Бриара. Молодой человек нашел в себе силы и побежал. Но что это? Он прислушался. Шуршание, словно по полу волокли тело, завернутое в мягкую ткань.

Он остановился, всматриваясь в яркое слепящее свечение, охватившее все вокруг. Из света прямо на него выползало чудовище, сотворить которое может только больное воображение.

– Не велено!

Он услышал зловещий голос существа у себя в голове. Чудовище закрыло своим массивным телом выход, который, интуитивно чувствовал Бриар, находился в этом сверхъестественном свечении.

– Не велено кем? – спросил мужчина, всматриваясь в возникшие перед глазами лица на драконьем теле. – Ты кто?

– Прошлое! – пафосно произнесло одно лицо, игриво улыбнувшись при этом.

Перед ним на длинной драконьей чешуйчатой шее висело лицо прекрасного юноши. Лицо золотоволосого ангела. Огромные ярко-синие глаза пронзали насквозь.

– Настоящее! – склонилась другая голова.

Лицо падшего ангела было фантастически красиво. Темноволосый, сероглазый, с ироничной улыбкой на устах.

– Будущее! – взлетела третья голова, голова грудного ребенка.

Лицо было, как восковая маска без эмоций, желаний и стремлений. Будущее только зарождалось, еще не обретя реальных очертаний, не обретя смысл, не наметив новый путь.

– Почему ты не пускаешь меня?

– Не велено!

Знакомый голос охранника Лиссы холодным сквозняком прошелся в голове.

– Почему?

– Не велено!

Произносимая разными голосами и с разными интонациями фраза начала выводить из себя.

– Не велено! Не велено!! Не велено!!!

Удивительно красивые маски, маячившие перед ним на драконьем теле, мерцали всеми цветами спектра. Бриар отвернулся, и какое-то время смотрел в темноту, пытаясь избавиться от рези в глазах.

Нечто подсказывало ему, что он достиг поворотной точки. Дракон не страшил его, но живым препятствием стоял на пути спасения. И если ему мешает собственное прошлое, есть единственный способ разобраться с этим. Бриар глубоко вздохнул. Он сконцентрировал все силы на одном желании – отринуть прошлое, восторжествовать над ним и идти дальше. В его руке возник острый меч, чей холодный блеск, в отличие от слепящих масок дракона, успокаивал взгляд. Бриар резко развернулся и одним сильным движением снес дракону голову. Это было Прошлое. Заиграла туш, он оказался в тронном зале. Царица, госпожа, хозяйка – Великая Химера. Бриар опустился на одно колено и склонил голову.

– Дитя Юны, – музыкой пронесся в голове голос.

– Госпожа! Любимая! – вторил он.

Прошлое вставало перед ним яркими, сочными мазками. Огромный пласт этого прошлого занимала Великая Госпожа – Лисса. Дурное забылось, ушло в небытие.

А потом в памяти всплыла другая картина. Аврора.

Они шли по набережной. По одну сторону от них плескалось, баюкая, море, по другую шелестела парковая листва, подхваченная ночным бризом. Завороженные красотой и таинственностью лунной ночи, они одновременно остановились, повернувшись друг к другу. Аврора, откинув назад голову и не отрывая затуманенного взгляда, смотрела на него… Замки на дверях звонко щелкали.

Бриар поднял голову. Перед ним опять замаячили маски. Одна голова дракона взметнулась в полуметре от него. Взмах меча. Настоящее.

Перед ним возникла Анна. Красивая, дерзкая, сильная.

Отрубленная голова ехидно подмигнула.

В голове взорвался фейверк: Лисса и Аврора плыли навстречу друг к другу, сливаясь в единое целое и рождая новую целостную личность, Анну.

– …ты воспринимаешь меня как Лиссу, а не Аврору, – вкрадчиво пронеслось в его голове.

Он боролся с засевшим в глубине подсознания драконом, закрывшим от него, как крышку сундука с золотом, его воспоминания. Он извлекал эти воспоминания, погребенные гипнозом, и открывал в себе дар ясновидения. Замки на дверях продолжали падать с глухими шлепками и морем брызг. А чудовище, ужасное и прекрасное, уползало, унося не рожденное еще будущее.

Глава 26

Сильный, не по-осеннему ледяной ветер продувал до костей, и дождь со снегом бил в лицо.

– Все хорошее имеет свойство заканчиваться, – подумал Бриар, плотнее закутываясь в длинное меховое пальто.

Ветер крепчал, его порывы сбивали с ног, а лицо горело от хлеставших по нему влажных снежинок. Бриар огляделся, спрашивая себя: «Зачем я здесь?».

Городские крепостные стены остались далеко позади. Попадавшиеся редкие деревья гнулись почти до земли, расставаясь с последними желто-оранжевыми листьями. Огромная снеговая туча закрыла собой все небо. Потемнело. Кое-где снег начал запорашивать еще не замерзшую землю, цепляясь за редкие коричневые травинки, сучья и комья земли.

– Куда меня несет в такую погоду? – спрашивал себя Бриар, поражаясь тому, что еще не повернул домой.

Он продолжал идти в сторону церквушки, затерявшейся в голых кронах деревьев с темными пятнами гнезд грачей. Бриар начал мерзнуть и злиться на самого себя. Хотелось домой, в тепло, но он шел вперед, и каждый новый шаг давался все труднее.

– Все, домой!

Не тут-то было. Тело не подчинялось мозгу. Ноги продолжали идти в сторону церквушки, а окоченевшие руки в кожаных перчатках судорожно сжимали меховой воротник пальто. Бриар, перестав сопротивляться, покорно двинулся дальше. Далеко впереди подгоняемая хлестким ветром и мокрыми хлопьями снега показалась похоронная процессия.

Пока Бриар пытался поравняться с толпой скорбящих, они успели скрыться в деревьях кладбищенского парка. Он прилагал огромные усилия, чтобы догнать их, но увязал в стылой осенней грязи. Ноги, словно заковались в кандалы, а порывы ветра все сильнее били в грудь, заставляя согнуться пополам. Но мужчина упрямо продолжал свой путь. На мгновение солнечный луч прорезал тучу насквозь. Подсвеченные лучом снежинки засияли, заискрились и начали таять. Наконец, он смог отчетливо разглядеть людей в процессии, каждый подходил к могиле и бросал горсть земли, что-то бормоча при этом. Взгляд Бриара остановился на огромной мраморной плите соседней могилы.

– Френсис Моро, – с ужасом прошептал он.

Темный силуэт высокого мужчины, стоящего в отдалении от свежей могилы, постоянно загораживали выражающие соболезнования родственники и знакомые. Бриар напрягся, пытаясь разглядеть этого человека. Сердце его болезненно сжалось от неприятного предчувствия.

Бриар, подойдя ближе, был вынужден схватиться за ограду от испытанного шока. Перед ним стоял Арнольд, а в отдалении лежала еще не установленная плита с надписью «Аврора Боте». Бриар отшатнулся. Его резкое движение привлекло внимание Арнольда. Он минуту присматривался, а узнав Бриара, вскрикнул и сделал несколько шагов по направлению к нему.

Бриар решительно развернулся, намереваясь быстрее сбежать отсюда, но тут чей-то могильный памятник преградил ему путь. Молодой человек, высеченный из черного гранита, в форменном мундире советника был изображен в движении, словно, как и Бриар, намеревался покинуть это место.

На пьедестале были высечены слова:

«Качнется свод небесно-голубой,[16]

И облаком накроет нас с тобой.

Пей, веселись, ласкай траву ладонью,

Мы станем прахом, чтоб взойти травой.

Тепло души твоей осталось вместе с нами.

Спи спокойно, Бриар.

Мы все тебя любим, помним и скорбим. Спи с миром».

Бриар открыл глаза, и холодный липкий ужас, пережитый во сне, начал отступать. Однако все ощущения, что он пережил в течение нескольких дней и во сне, и наяву, слились в одно гнетущее тягостное чувство. И еще он почувствовал сильнейшую усталость. Рядом спала Анна. Ей тоже снились тяжелые дурные видения.

Анна проснулась от того, что кто-то обнял ее и прижал к себе. Стало тепло и спокойно. Она открыла глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Бриар, поцеловав ее в макушку, сильнее прижал к себе.

– Ты гад, – сонно пробурчала она, – я испугалась за тебя, да и за себя тоже.

– Не ругайся, я тебя бы не покинул, – прошептал на ушко Бриар, – и прости.

Стало так спокойно, что Анна судорожно вздохнула. И с этим вздохом ушли ночные страхи. Она спрятала ледяные руки на груди у Бриара и уткнулась носом в широкую грудь.

– Нет, так дело не пойдет, иди ко мне, – поднимаясь, сказал он.

Он поднял Анну на руки, прижал к себе и направился к дому.

– А как же чудище? – заботливо спросила она, удивляясь незнакомому чувству.

– С ним все будет хорошо.

Анна, прижавшись к Бриару, закрыла глаза. Он шел мягко и уверенно, словно видел во тьме, как снежный барс.

– Почему ты так рисковал? – не удержалась от мучившего вопроса Анна.

– Я контролировал свои силы и оценивал свои возможности. А Вампал – друг, которого я не мог оставить умирать. И, кроме того, с его выздоровлением у нас появится возможность перемещения. Ты же хотела бы оказаться дома?

Анна засопела, обдумывая, а потом прошептала:

– Без тебя нет.

Несмотря на пережитый стресс, Анна заснула, прижавшись головой к его груди. А когда открыла глаза, Бриара рядом уже не было. И это ее очень огорчило.

– Ваш хозяин опять меня бросил, – с видимой досадой произнесла она в воздух в надежде на диалог.

Но ответа не было. Анна, быстро спустилась в холл, но Бриара не оказалось и там, и в саду, куда девушка поспешно выглянула. Только усилившийся ветер играл ветками цветущих кустов, и павлины перекрикивались друг с другом, не желая признавать в Анне новую хозяйку.

– Похоже, он проведывает старого друга, – предположила девушка, поворачивая к дому, не забыв показать язык одному из павлинов, самому красивому и вредному.

Внезапно далекий стук копыт привлек ее внимание. Лошадиный топот постепенно приближался, становясь все громче.

– Бриар, – радостно закричала Анна, вновь выскочив на веранду.

На статном и рослом жеребце, плавно покачиваясь, выехал Бриар, держа под уздцы еще одного коня. Анна восхитилась безукоризненной посадкой всадника, он словно слился воедино с великолепным животным.

– Какие они красивые! – в восторге воскликнула Анна. Жеребцы были высокие, тонконогие, будто сказочные.

– Я никогда не видела такого окраса: черные со светлой гривой и хвостом, – шептала Анна, кружась вокруг животных, не веря своим глазам. – А какие блестящие!

– Это братья моего Трея, – с улыбкой произнес Бриар, спешиваясь, – Вулкан и Марс. Мы сейчас позавтракаем и отправимся на прогулку.

Анна, казалось, его не слушала. Она переходила от одного коня к другому, сложив в восторге руки на груди и гладя поочередно их гордые морды.

– У них золотисто-желтые глаза, представляешь! – продолжила восхищаться она, не слыша Бриара.

– Представляю! – со смехом произнес он.

Молодой человек стоял, гладя Вулкана и с улыбкой наблюдая за восхищенной девушкой. Сейчас оживившаяся Анна своей искренней радостью напоминала ему счастливого ребенка. Бриару вдруг так захотелось, чтобы она повернулась к нему, ему захотелось заглянуть ей в глаза. Но Анна попрежнему не могла оторваться от животных. В ее радости было что-то захватывающее. Она гладила лоснящиеся спины и чтото ласково шептала. Кони всхрапывали, кивали головами и с удивлением косились на девушку.

Наконец Анна с усилием отвела глаза от коней и спросила:

– Как там чудище?

– Он тоже восстанавливает силы: охотится, – улыбнулся молодой человек.

– Зачем? Ведь здесь столько еды, – ее лицо вытянулось от удивления.

Бриар рассмеялся и выразительным жестом развел руками.

– Это все для него не годится.

– Этот дух питается нематериальной пищей? Вообще-то, когда я облокотилась на него, он казался обыкновенным волком. Большим, просто огромным, но живым. Я даже боялась, что меня покусают его блохи.

Анна задержала на нем взгляд. Эти загнутые кверху уголки его рта, смеющиеся глаза будили в ней такой восторг, что сердце переворачивалось в груди.

Бриар, уловив ее чувства, вернул девушку на землю:

– Вампал – живое существо, обладающее сверхъестественной силой, как и я. И в чем-то он намного сильнее. Вампал – большая умница и настоящий, преданный друг.

Глава 27

Анна ловила себя на том, что, находясь здесь, постоянно улыбается, и хорошее настроение не омрачается вспышками раздражения, как бывало раньше. Погода в этом мире не поднималась выше комфортной отметки, а вокруг романтически витал нежный, чувственный аромат весны.

– Как можно создать вечную весну? – не переставала удивляться Анна. – Ведь это не под силу даже Богу.

– Да никто и создавал этот мир! Лисса просто нашла его в измерениях и обустроилась, – пожал плечами Бриар. – Ну что, готова к верховой езде?

– О да, – просияла она в предвкушении.

Когда они подошли к мирно пасущимся коням, Бриар спросил:

– Ты ездила когда-нибудь верхом?

– У меня даже лошадь есть, Ласточка! – гордо произнесла она.

– Вот и отлично, – Бриар подвел к девушке коня, – Марс твой.

– Какой он высокий, – опять поразилась этому обстоятельству Анна, уже обозревая окрестности с лоснящегося крупа жеребца.

– Слушай, а кто за ними ухаживает, ведь здесь ни одной живой души? – спросила Анна, гладя шею благородного животного.

– Аня, душа моя, как же ты далека от этого мира! – воскликнул он с усмешкой. – Для сохранения определенного порядка здесь живые души не нужны.

– Да уж, постоянно забываю, что оказалась в гостях у сказки.

Бриар направлял коней по той тропе через рощу на поляну, где они наткнулись на Вампала. Когда они пересекли поляну, перед ними открылась величественная и спокойная гладь огромного озера. Круглое, как блюдце, с идеально ровными берегами оно отражало небесную лазурь безоблачного неба. В самом центре, разрывая тихую его гладь, расположился островок с беседкой, укрытой вьющимися алыми розами. К островку был проложен мостик, но никаких опор Анна разглядеть не смогла. Вопрос «Как?» отпал сам собой, когда девушка встретилась взглядом со смеющимися глазами Бриара.

С одной стороны озера, от самых его краев, уходили вверх усыпанные яркими цветами холмы, которые тянулись до далекой цепи гор, покрытых зелеными лесами и белыми снежными шапками.

– Как здесь было бы замечательно жить! – воскликнула Анна.

– Здесь хорошо и спокойно, но жить постоянно скучно. Ты сама бы это поняла со временем.

Над ними, взявшись ниоткуда, зависло туманное нечто. Анна вздрогнула, схватив Бриара за руку.

– Что это? – прошептала она, указывая на возникшее темное облако.

– Позволь тебя познакомить с Вампалом.

Туман осев, начал приобретать очертания гигантского волка. Анна поразилась тому, что кони совсем на него не среагировали. Они мирно щипали сочную траву, практически не обращая на существо внимания. Голова животного оказалась на уровне головы Анны, а в желтизне его глаз чувствовалось нечто предупреждающее, давящее. Мрачная тень, казалось, окружала все это огромное существо. Анна невольно прижалась к Бриару, словно ища защиты.

– Он приветствует тебя, – спокойно произнес Бриар.

Вампал, чтобы не пугать девушку своим ростом, улегся на траву, не сводя с нее глаз.

– Ты тоже поражен? – спросил существо Бриар.

– Чему? – удивилась брошенной фразе девушка.

– Он принял тебя за Аврору поначалу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Анна только для того, чтобы перевести разговор. Ей начинало изрядно надоедать постоянное сравнение с Авророй.

– Все плохое позади, – ответил за него Бриар.

Анна каким-то шестым чувством поняла, что друзьям надо остаться наедине.

– Я прогуляюсь к той беседке? – спросила она Бриара и, не дождавшись его ответа, понеслась с холма вниз.

Бриар с улыбкой смотрел вслед убегающей девушке.

– Как ты с ней сладишь? – спросил Вампал. – Она ведь вылитая Лисса.

– А может не стоит ни с кем слаживать? – вопросом на вопрос ответил он. – И кстати, куда подевалась Лисса?

Вампал опустил морду на лапы, и какое-то время молчал, а потом, встряхнувшись, ответил:

– Не знаю. Я думаю, что ее больше нет.

– Ты думаешь или все-таки нет? – попытался уточнить Бриар.

Вампал оскалился:

– Я раздавил ее, я слышал, как трещат и ломаются ее кости, в тот момент сдвинулось время…

– Я не понимаю твои аллегории, поясни.

Но Вампал отвернул морду, не планируя разговаривать на эту тему.

– Хорошо, объясни, что творится в моих снах. Я боюсь засыпать.

– Это меняется твой мир, – сухо ответил Вампал. Бриару даже показалось, что он пожал плечами.

– Мой мир уже изменился, и ты видишь результат этого изменения. Но почему-то меня не покидает ощущение, что вместо нескольких дней прошло несколько лет. Пожалуйста, Вампал.

Бриар во что бы то ни стало хотел добиться от друга объяснений по поводу того, в чем сам уже потерялся. Но у Вампала была своеобразная манера изъясняться.

– Проклятие Химеры.

– Ты о чем?

– Возврат в прошлое нам закрыт. Мы его не изменим. А настоящее для тебя пишет новый путь.

– Господи, – воскликнул Бриар, – ты можешь мне объяснить по-человечески?

Вампал, казалось, усмехнулся и мгновенно исчез.

Анна стояла у беседки, наблюдая за лебедями. Мужчина подошел к ней сзади, обняв за талию, и зарылся лицом в ее рыжие волосы.

– Ты поговорил с Вампалом о своих тревогах? Бриар вздохнул и прижал ее к себе сильнее.

– У него странная манера передавать свои мысли, – тихо ответил он.

– Это как?

– Он не человек, Вампал мыслит по-другому. Наше общение напоминает разгадывание ребусов. Но стоит ли тратить на это время? Ведь вскоре и так все прояснится.

– Значит, ты решил отправиться в свой мир за отгадками? Бриар устремил взгляд на резвящихся в воде лебедей, он грезил, полностью отдав себя во власть воспоминаний, и, внезапно очнувшись, сухо заявил:

– Да, но сначала Вампал вернет тебя в твой мир.

– По-твоему, я должна позволить тебе распорядиться мной таким образом? Ты ведь меня не спросил, чего я хочу! Ты меня совсем не знаешь!

Анна зло отстранилась, небесная синева ее глаз сверкнула. – Беда в том, что я тебя слишком хорошо знаю, – со вздохом проговорил Бриар.

Он опять подошел к ней, взяв за руки:

– Глупышка, ты не понимаешь, мир, в который я отправлюсь, опасен. Судя по моим мерзким снам, там происходит что-то невообразимое. Хорошо, если это окажется всего лишь плодом больного воображения, а если нет?

– Я отправлюсь с тобой, – продолжила она с меньшим энтузиазмом.

– Послушай, душа моя, когда я улажу свои дела, то обещаю вернуться к тебе.

– Ага, Авроре ты тоже обещал вернуться, – зло пробурчала она.

– А ты жестока! – сурово бросил Бриар.

– А ты об этом знал! – в тон ему ответила Анна.

Слезы отчаяния и ярости брызнули из ее глаз. Бриар был мрачен, но спокоен.

– Анна, – проговорил он отеческим тоном, – постарайся без раздражения выслушать меня. Ты не можешь отправиться со мной. Аврора Моро – первая девушка столицы, ее знают все. Как ты представляешь свое появление в этом мире?

– Я переоденусь пажом, например. У вас есть пажи?

Атмосфера немного разрядилась, Анна, примирительно улыбнувшись, ждала его решения. Наконец он, тяжело вздохнув, прервал молчание.

– Ладно, мы что-нибудь придумаем, – неопределенно сказал мужчина.

Бриар сдался. Страх потерять Анну сделал свое дело.

Глава 28

Стояла глубокая ночь. Бриар измучился, ворочаясь с боку на бок. Сны стали его проклятием. Бесконечные вопросы и отсутствие ответов сводили с ума. Вампал, которого он пытал по этому поводу при каждой встрече, не желал ничего пояснять. Бриар знал одно, что произошло непоправимое и изменить это он уже не в силах, потому что причина всему он сам.

– Аврора, если ты меня слышишь, Аврора…

Девушка занимала его мысли, он за многое хотел бы попросить прощения, чувствуя свою вину. А с другой стороны, что он мог сказать ей?

– Прости, я полюбил другую?

И эта другая улыбалась рядом своим счастливым снам.

Фраза, со злостью брошенная Анной: «Авроре ты тоже обещал вернуться», засела в голове острой болью.

– Какой же я идиот, – пробурчал Бриар, опять поворачиваясь и закрывая глаза в надежде заснуть.

Но девушка стояла перед ним живым укором. Ее спокойные голубые глаза, покорный наклон головы, тихий голос.

– Прости меня, прости…

Он повторял и повторял эту фразу бесконечно, пока, наконец, не уснул.

Он очутился рядом с маленьким белым домиком на песке с деревянной верандой и мостиком, уходящим в море. На веранде стояла кресло-качалка, а в нем сидела девушка, устремив взгляд на море. Она ничего не ждала, не созерцала. Ее глаза ничего не выражали, и Бриару показалось, что если он отвернется, та растает, как призрак. Девушка повернула голову к мужчине, и губы ее улыбнулись, хотя взгляд остался холодным, потусторонним.

Она встала, придерживая шаль, и просочилась сквозь дверь в дом. Приняв это за приглашение, Бриар подошел ближе и тоже зашел внутрь. Дом был полон мебели, и одновременно пуст. Все лежало на своих местах, словно никто не пользовался вещами, не трогал и не переставлял их. Мужчина оглядывался, ища девушку, и та неожиданно возникла за его спиной. Руки ее были скрещены, она смотрела теперь с чуть большей лаской, но глаза ее были грустны.

И Бриар вдруг понял. Ей не себя жаль. Его! – Прости, – едва слышно вымолвил он.

Девушка медленно закрыла глаза, как бы говоря: «Ничего уже не вернуть, но я не ропщу. И ты не кори себя».

Нарастающий ком в горле не давал дышать. Мужчина отвернулся и заметил единственную в доме вещь, не похожую на остальные – незаконченное вязание.

– Для кого ты вяжешь? – отчего-то спросил он.

Девушка снова улыбнулась. Затем, приблизившись, погладила его лицо рукой, но Бриар ощутил лишь прикосновение воздуха. А потом она вдруг прошла сквозь него, словно хотела обнять. Бриара охватил холод, видение дома стало меркнуть, и через мгновение он открыл глаза.

Его охватило какое-то тоскливое чувство. Что-то важное, что-то очень важное Аврора хотела сказать ему на прощание. Мужчина заметил, что Анна с тревогой смотрит на него, ничего не произнося.

– Я опять тебя разбудил? – спросил он охрипшим голосом. Бриар поднял руки, чтобы провести ими по лицу, согнать гнетущее чувство и обмер: рука судорожно сжимала вязаные детские носочки.

Несмотря на ранний час и накрапывающий грибной дождик, Бриар и Анна были на ногах и уже успели переругаться, собираясь в дорогу. Вампал окреп, и подошел момент, когда могучее существо смогло бы открыть молодым людям Врата Миров.

– Аня, надо лучше убрать волосы, – спокойно посоветовал Бриар, окинув критическим взглядом девушку, одевшую мужской дорожный костюм.

– Да как я уберу? Эта кепка налезет только на макушку. А у меня не три волосины.

– Дай попробую.

Бриар подошел и, затянув потуже узел волос, попробовал одеть на нее кепку.

– Ай, больно, – взвизгнула девушка, – может, что-то другое?

– Можно попробовать отправить тебя домой, – ответил Бриар с надеждой на ее согласие.

– Не дождешься! – буркнула она. – А давай я их подрежу, волосы не зубы – отрастут. А почему бы просто не наложить на меня морок, например, – миролюбиво проговорила Анна, вспоминая прочитанные фэнтези, – ты же маг?

– Морок энергоемок, требует не только постоянной концентрации, но и гигантских усилий. Его можно поддерживать в спокойной обстановке, а не в городских условиях, где приходиться отвлекаться на посторонние раздражители. На себя ненадолго еще можно, но на двоих… И еще…

Бриар усмехнулся, глядя на замершую девушку.

– Я не маг из твоих книжек, и не все мне подвластно.

Наконец общими усилиями кепка была водружена на макушку. Но Анна залихватски сдвинула ее на ухо. Бриар недовольно покачал головой и решительно надвинул кепку на лоб девушки.

– Слушай, а как Вампал перенесет нас двоих, это тяжело, наверное? – спросила Анна, в высшей степени заинтересованная.

– Он не будет нас переносить в прямом смысле, – неопределенно ответил Бриар, махнув рукой.

– Не поняла?

Молодой человек вздохнул, поняв, что просто так девушка от него не отстанет.

– Я говорил, что для перемещения человека нужно очень много энергии и сил?

– Ну, да, – захлопала глазами Анна.

– Я несколько неправильно все сформулировал. Это не перемещение, это больше навигация в пространстве-времени. Прокладывать такие маршруты я не могу. Я могу перемещаться по уже проложенным маршрутам. Если, конечно, нить пространственно-временного следа для меня не стерта, как произошло сейчас.

Анна уселась на ближайший к ней стул, закинув ногу на ногу, и пробурчала:

– Понятно до жути.

– Слушай, зачем тебе такие подробности? Ведь эта лишняя информация, абсолютно бесполезная для тебя, – парировал он.

Бриар упаковывал вещевой мешок, и этот процесс его немного раздражал.

– Ну, расскажи, мы ведь все равно сидим без дела. Что такое Врата Миров?

Бриар иронично вскинул брови:

– Хорошо ничего не делать, а потом еще и отдохнуть.

– Пожалуйста, – тоненько попросила она, подняв на него жалобный взгляд.

Ее голубые глаза светились детским любопытством. Смотря в эти глаза, невозможно было сохранить невозмутимость. Бриар рассмеялся от всего сердца.

– Ладно, слушай, – смилостивился он. – Врата Миров – это место, из которого можно попасть во множество миров. Один вход и множество выходов. Они, как тоненькие нити, пронизывают ткань реальности, а измерения могут иметь бесконечное количество точек соприкосновения.

– Как просто и, главное, достоверно, – не удержалась от комментария Анна, а потом, подумав, спросила, – а навигация, это как?

– Вампал может перемещаться из одной точки пространства в другую, и при его перемещении остается «след». Прокладывает маршрут, проще говоря. А для меня «след» – это нить, которая ведет к месту назначения. Идя по этой нити, можно пройти весь путь.

– Здорово! – восхищенно проговорила девушка. – А тогда почему он не может проложить тебе путь в то время, с которого начались все твои неприятности? И тогда их можно было бы исправить?

Он опустил голову и тихо проговорил:

– Лисса нас «ослепила», – и, увидев, что девушка непонимающе замерла, уточнил, – стерла след. Все! Передача «В гостях у сказки», о которой ты постоянно думаешь, закончена. Надо отправляться в путь.

– Я готова! – воскликнула она, ожидая продолжения сказки уже не на словах, а на деле. – Куда мы отправимся? К тебе домой?

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и в их глазах отражался целый мир надежд, опасений и тревог.

– Нет, вначале мне надо кое-что проверить. И еще.

Бриар вплотную подошел к Анне, и, когда снова заговорил, тон его был безоговорочным.

– Мир, в который мы отправимся, очень отличается от твоего. Постарайся не высовываться, не встревать в разговор. Если я разговариваю с посторонним человеком, особенно если этот человек – мужчина, старайся не привлекать к себе внимание. Все возникшие у тебя вопросы не останутся без ответа. Но это будет только с глазу на глаз. Договорились?

Анна, загипнотизированная его взглядом и настроившаяся на волшебные приключения в мире будущего, кивнула.

– Вот и умница, – сказал Бриар, обнимая девушку за талию и целуя в лоб, – а теперь спать.

– Да как…

Анна решила было возмутиться, вернее, устроить грандиозный скандал, так как поняла, что сам процесс долгожданного перемещения пройдет для нее незаметно, но не успела. Она, тяжко всхлипнув, начала медленно оседать, взгляд ее повело, и глаза закрылись.

Бриар, подхватив ее на руки, положил на кровать, а потом, оглянувшись, словно ища забытую вещь, произнес:

– Вампал, мы готовы.

Темное облако возникло посреди огромной спальни, обернувшись лохматым чудовищем. Вампал, отряхнувшись, посмотрел на спящую девушку.

– Она тебя съест, – в голове Бриара возник голос.

– Я знаю.

– Хорошо. Ты не передумал?

– Нет, сначала туда. Поближе к городу, а там мы уже сами. Вампал сделал вид, что не заметил тревожную нотку в голосе Бриара, и взял в зубы вещевой мешок.

– Ну что, поехали? – спросил он.

– Поехали.

Бриар взяв Анну на руки, вошел за Вампалом во Врата.

Было около полудня по местному времени, когда Бриар с Анной на руках оказался посреди небольшой поляны. Очевидно, ночью лил сильный дождь. Земля, напитанная влагой, была вязкой, а ноги утопали в мокрой траве. Вдалеке послышался звон колоколов.

– Спасибо, дружище, – улыбнулся Бриар другу.

Существо, кивнув, рассеялось туманом.

Бриар прикоснулся губами ко лбу девушки.

– Ну, что ж, спящая красавица, подъем.

Анна, глубоко вздохнув, открыла глаза. Некоторое время она недоуменно моргала, переводя взгляд от улыбающихся глаз Бриара на окружающую их природу и обратно.

– Я все интересное проспала? – наконец спросила она, нахмурив брови.

– Все интересное нас ждет впереди, – примирительно ответил он, ставя девушку на землю.

– Ну почему, почему ты меня не спросил.

Бриар, не желая вступать в пререкания, взял Анну за руку и решительно повел в сторону города.

– Ты даже не хочешь ответить мне, – упрекнула его Анна, надувшись.

– Сейчас мы положим вещи в трактире, – беззаботно проговорил он, – потом возьмем экипаж и отправимся к моей сестре Орнелле. Там ты сможешь переодеться в женское платье.

Анна понимая, что все ее недовольство ни к чему не приведет, смирилась. И это была первая победа Бриара над взбалмошной девчонкой.

Анна с интересом смотрела по сторонам, прислушиваясь к звукам природы и всплывающим звукам города. Через полчаса ходьбы показалась городская стена.

– Вот какой твой мир, – с восторгом произнесла Анна, – я и не думала, что вот так запросто окажусь в средневековье.

– Это не совсем средневековье, – с улыбкой произнес молодой человек. – Кое-какие блага твоей цивилизации у нас все-таки остались.

У городских ворот и на тракте было многолюдно. Скот, обозы со съестными припасами, роскошные экипажи растянулись на несколько километров, вплоть до самого въезда в город.

Бриар остановил девушку:

– Анна, ты помнишь о своем обещании? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Быть тише воды ниже травы? Помню, – недовольно пробурчала она, скривив носик.

– Надеюсь, ты меня не подведешь? – спросил он строго.

– Не подведу, – быстро проговорила она и, заметив настороженный взгляд Бриара, добавила, – честно.

Бриара порадовал тот факт, что в городе на них никто не обращал внимание. Анна, как и обещала, уткнув глаза в землю, старалась держаться за широкими плечами молодого человека. В ближайшей гостинице было многолюдно. Бриар и Анна заняли одну маленькую комнату, и первое, что сделала девушка, войдя в комнату, сняла надоевшую кепку. Она со вздохом облегчения освободила волосы и, запустив в них руки, с наслаждением массировала голову.

– Вот оно счастье! – приговаривала она, томно вздыхая.

– Потерпи немножко, девочка моя, – попросил ее Бриар, – у сестры мы приведем себя в порядок.

У Бриара был такой отсутствующий вид, что Анна не могла удержаться, чтобы не спросить, о чем он думает.

– О сегодняшнем свидании, – со вздохом ответил он. – Я до сих пор ловлю себя на мысли, что все, что происходит со мной, какая-то кривая усмешка судьбы.

– Ты боишься этой встречи?

– Боюсь, – просто ответил он.

– Что я могу для тебя сделать? – искренне поинтересовалась Анна.

Но Бриар не ответил. Его руки сомкнулись вокруг девушки, он нежно поцеловал ей кончик носа, затем глаза, губы. Его сердце билось так сильно, что казалось, еще немного и оно, прорвав телесную оболочку, вырвется наружу.

В этот момент в дверь угодливо постучали.

– Господин Конте, экипаж ждет вас.

У дверей гостиницы их действительно поджидала карета, и несколько зевак поглядывали в сторону богатеев, заказавших такое роскошное транспортное средство. Коляска въехала в центр города и, обогнув несколько узких грязных переулков, свернула в сторону видневшихся вдалеке особняков местной знати. Экипаж на ямах и ухабах бросало из стороны в сторону. Анна во все глаза рассматривала проплывающий мимо пейзаж.

Перед ними открывалась панорама холмистой, изрытой оврагами местности, она наводила тоску и уныние. Под колесами экипажа – каменистое подобие дороги, а по обе стороны от нее выстроились покосившиеся бесцветные дома с приземистыми башнями. На краю дороги, у самой обочины, стояла старуха, вся обмотанная каким-то ветхим тряпьем. Она не просила у проезжающих господ милостыню, только с тоской смотрела на экипаж. Бриар бросил ей несколько монет и, получив подаяние, старуха сошла с дороги. Глаза ее были пусты, ни радости, ни боли, никаких других эмоций.

– И это будущее! – с ужасом вынесла вердикт Анна. – Мы строили, строили, и наконец построили.

Бриар не ответил. Да и что тут можно было сказать.

Глава 29

Вскоре экипаж подъехал к величественным украшенным гербами решетчатым воротам. Эти ворота открылись, как по волшебству, и они въехали на длинную аллею, выложенную черно-красной брусчаткой, обсаженную высокими туями и цветущими кустарниками в каменных кадках. Центральную часть круглой площади перед дворцом обрамляли стриженные пирамидой деревья, а посередине бил огромный фонтан в гранитной чаше.

Для Анны это был новый мир, украшенный кружевом геральдических символов. Это кружево было повсюду: и на роскошных красно-золотых воротах, и на великолепной ливрее привратников, замерших у ворот.

– Отличие между тем миром и этим более разительное, чем можно было себе представить! – выдала Анна, махнув рукой в сторону города.

Описав дугу, экипаж остановился перед широкой мраморной лестницей парадного входа. К ним моментально подошел пожилой дворецкий. Но увидев Бриара, охнул, словно увидел привидение, а потом, склонившись почти пополам, пробормотал:

– Ваше сиятельство, я доложу, – и бегом отправился в сторону дворца.

Бриар помог девушке выйти из экипажа. При виде молодого человека слуги немедленно склонялись в глубочайшем поклоне. При этом их лица выражали такое смешение чувств, что невозможно было сказать, каких больше. Здесь был и страх, и удивление, и радость, и грусть. Анна заметила, как Бриар сделал еле уловимое движение рукой, не направленное на чтото или кого-то конкретно.

– Что это было? – удивленно спросила она.

Бриар пожал плечами, словно удивляясь ее вопросу.

– Это просто заклятие неразглашения. Нам ведь не нужно, чтобы о нашем появлении трезвонили повсюду?

– Ну да, гипноз, – буркнула она.

Анне вдруг стало душно. Ненавистная кепка давила на лоб, а плотно закрытый костюм непривычного покроя стеснял движения.

– Потерпи немного, – тепло прошептал Бриар, – скоро твои мучения закончатся.

Его взгляд излучал такую нежность, что Анна расслабилась.

– Надеюсь, – с улыбкой тихо ответила она.

На ступеньках показалась женщина в закрытом черном платье. Едва взглянув вниз, она стремительно кинулась навстречу гостям.

– Бриар!

– Орнелла!

Бриар едва успел подхватить запутавшуюся в подоле платья сестру. Она отчаянно заплакала, пыталась что-то сказать, но рыдания глушили все ее слова.

– Прости, прости, – кое-как прошептала она.

– За что, милая моя сестрица?

– Мы тебя… похоронили, – наконец смогла вымолвить она, – четыре года назад. Бриар, как же так…

Орнелла опять зарыдала, крепко обхватив его. Молодой человек взял ее на руки и, сделав Анне знак следовать за собой, поднялся по лестнице в холл. Девушка, сгорая от любопытства и проглотив рвущиеся наружу бесконечные вопросы, последовала за ними. Ведь она не понимала ни языка, ни возможных причин такой бурной реакции и только могла предположить, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Бриар уверенно шел через целый ряд комнат, завораживающих Анну своим великолепием. Если дворец Лиссы был полон волшебного уюта и неброского гармоничного очарования, то это здание, казалось, было создано, чтобы поражать воображение. Золоченые рамы зеркал и картин, ниши со статуями из бронзы, обитые бархатом стены, золотая лепнина, расписанные потолки – все это так захватило девушку, что на минуту она даже забыла про тесный костюм.

«Эрмитаж? Лувр? – думала девушка, вспоминая что-то похожее из своего мира. – Нет, круче».

Наконец молодой человек, положив свою драгоценную ношу на небольшой диванчик у окна, стал перед сестрой на колени.

– Успокойся, душа моя, я жив.

Орнелла, все еще всхлипывая, трясущийся рукой провела по его лицу, словно пытаясь еще раз убедиться, что он не призрак, и все это явь, а не сон.

– Ну что, – с легким смехом проговорил Бриар, – убедилась, что я скорее жив, чем мертв?

– Где ты был?

Бриар, не ответив на вопрос сестры, подошел к Анне и снял с нее злополучную кепку. Волосы девушки, связанные тугим узлом, почувствовав свободу, раскрутились и рыжим шелковым водопадом упали ей на плечи, заструившись по спине.

– Познакомься, это…

Он не успел представить девушку.

– Аврора! Аврора, ты жива!

Бриар заметно побледнел, а Орнелла не в силах усидеть бросилась на шею девушки, опять обливаясь слезами.

– Орнелла, это не Аврора, это чужестранка, с которой я был в плену, – сказал Бриар, подходя к сестре, – ее зовут Анна.

Женщина осеклась. Она, как сомнамбула, подошла к столику у дивана, налила воды и немного пригубила, успокаиваясь. Руки ее дрожали, и графин стучал о стакан, пока она его наполняла.

Покачав головой, сестра тихо произнесла:

– В плену? Бриар, я слишком хорошо тебя знаю. Молодой человек грустно усмехнулся.

– Эта версия для тех, кто меня знает не так хорошо. Я обязательно тебе расскажу обо всем, что с нами произошло, и мне надо самому о многом тебя расспросить, только… только позже, я пока не готов.

– Бриар, дружище! – раздался громкий голос. – Черт тебя побери, где тебя носило! Вот радость-то! Мы знали, что рано или поздно ты появишься, живой и здоровый! Бриар!

Анна обернулась, увидев незнакомого мужчину лет тридцати пяти.

– Жорж, как я рад! – воскликнул Бриар.

– Мы обязательно должны услышать, что произошло, – тут же произнес мужчина, – ты не представляешь…

– Оставь их пока, – тут же вмешалась Орнелла, – им нужно привести себя в порядок сначала.

Она многозначительно посмотрела на Бриара, и тот едва заметно благодарно кивнул. Он симпатизировал Жоржу, но рассказывать правду даже ему было бы неправильно. Хотя бы потому, что он еще не знал, не может ли эта правда навредить дорогим ему людям.

– Ладно, – отозвался мужчина, – но хотя бы к одной моей просьбе ты можешь прислушаться? Теперь-то тебе незачем носить траур.

Он улыбнулся жене, которая ответила ему таким же теплым взглядом и отправилась отдавать распоряжения по поводу гостей.

В очередной раз понежившись в ванне, Анна столкнулась с новой проблемой. В отведенной ей комнате, едва выйдя из купальни, она увидела служанку, которая склонив голову, держала приготовленное платье.

– Хм, да, спасибо, – произнесла девушка, а потом, сообразив, что ее не понимают, показала пальцем на платье, а затем на кровать.

Горничная осторожно водрузила платье на стул и принялась расстилать постель, при виде чего Анна смачно ударила себя по лбу. Горничная вздрогнула, и тогда девушка, схватив ее за руку, принялась подталкивать к двери:

– Спасибо вам и все такое, но я дальше сама, ладно? Я не барышня, сама справлюсь, а вы своими делами там дальше занимайтесь.

Оставшись одна, Анна выдохнула, но радовалась недолго. Через несколько минут в спальню, постучавшись, вошел умиравший от смеха Бриар.

– Ты что, душа моя, довела служанку до слез?

– Я? – искренне изумилась девушка.

– Грета – здесь образец для подражания, а ты ее взашей.

– Да не хочу я просто, чтобы на меня кто-то пялился, пока я одеваюсь!

Бриар снова засмеялся, а потом произнес:

– Это ее работа, душа моя, сжалься. И не пялиться, а помогать.

– Ну, у вас и порядки, – пробурчала Анна. – Еще и опять корсет! Ладно, зови обратно, куда деваться.

Вскоре горничная вернулась, и с видом, будто ничего не произошло, принялась за свои обязанности. «Вот это выдержка», – уважительно подумала Анна, чувствуя, как затягиваются шнурки и как постепенно ей сдавливает грудь. Когда с платьем было покончено, горничная, подхватив рыжие волосы красивой госпожи, начала их сушить, завивать и почти профессионально укладывать в поистине королевскую прическу. Все это происходило настолько быстро, что Анна, забыв о корсете, внимательно наблюдала за ловкими пальцами девушки.

– Пару-тройку таких горничных и можно открывать салон. Отбою от клиентов не будет, – авторитетно заявила она Бриару.

В дверь постучали.

– Входи Орнелла, – пригласил он сестру.

– Мы уже заждались, – произнесла вошедшая, а потом охнула, увидев Анну. – Бриар, как такое возможно?

Молодой человек понял сестру. Зеркало отражало прекрасную женщину с блестящими рыжими локонами. Сейчас перед ними сидела вылитая Аврора. Орнелла задумчиво смотрела на Бриара, надеясь на пояснения, но он покачал головой.

– Я от тебя ничего не утаю, – пообещал мужчина. – А ты, я вижу, сняла траур на радость супругу? Красавица моя!

Глава 30

Наконец сборы были закончены, и Бриар, взяв красавиц под руки, направился в столовую. Затянутый в красно-золотую ливрею величественный слуга отворил перед ними дверь. По лестнице они спускались медленно, с подобающим столь высочайшему обществу достоинством. При всей своей выдержанности и привычке быть в центре внимания у Анны от волнения по спине пробежал холодок. Волна света, ароматов поданных изысканных блюд и звуки музыки устремились им навстречу.

«У нас будет бал?», – подумала Анна, посмотрев на Бриара. Он молча сжал ее руку, успокаивая.

– Вот это картина! – воскликнул Жорж, окидывая оценивающим взглядом спускающихся по лестнице молодых людей. – Жаль, что я не художник.

Его взгляд величественный и гордый оживился при виде спускающихся по мраморной лестнице гостей и супруги. Жорж был в праздничном расшитом золотом темно-синем мундире.

Под бесчисленными светильниками хрустальных люстр зал, украшенный большими букетами оранжерейных цветов, сиял во всем своем блеске. Их с нетерпением ждала целая армия слуг в кипельно-белых перчатках.

– Сегодня мы посидим, поговорим по-семейному, – словно извиняясь, сказала Орнелла, – не хотелось бередить наше общество. Иначе покой нам будет только сниться.

Бриар поцеловал руку сестры:

– Умница, ты как всегда поступила мудро.

Настало время для официального представления. Хозяева вытянулись в струнку, когда Бриар подвел к ним Анну.

– Позвольте представить – госпожа Анна Орлова, чужестранка. Господа Орнелла и Жорж Роше.

Орнелла с улыбкой протянула руку, крепко пожав ладонь Анны. Жорж, едва коснувшись руки девушки, произнес:

– Я рад. Ваше сходство с Авророй Моро просто невероятно, даже близнецы не могут быть абсолютно схожи.

Бриар старательно переводил все, что говорили хозяева, а Анна при этом снисходительно улыбалась. Девушку уже давно стало раздражать постоянное сравнение с Авророй.

– Я рада знакомству с вами. Господин Конте много о вас рассказывал, – с дежурной улыбкой произнесла она.

С холодной вежливостью господин Роше взял под руку Анну, чтобы отвести девушку к отведенному для нее почетному месту за столом.

По пути он произнес фразу, которую Анна не поняла:

– Жизнь преподносит удивительные сюрпризы.

Музыкальный квартет, перебирая струны своих инструментов, наигрывал тихую нежную мелодию. А только что прибывший пианист застыл у рояля, ожидая команды хозяев. Его руки бездвижно лежали на коленях.

Анна, пораженная королевским приемом в их честь, удивленно смотрела на роскошное убранство зала и музыкантов. За столом они какое-то время обменивались стандартными вежливыми фразами. Но желание разобраться в довольно загадочной ситуации с исчезновением и неожиданным появлением Бриара взяло вверх.

– Со дня твоего исчезновения прошло пять лет. Бриар, скажи мне, зачем ты тогда сломя голову помчался сюда? – не удержался от мучившего его вопроса Жорж.

Как только он это произнес, все почувствовали облегчение, предчувствуя, что разговор прольет свет на многие загадки.

Орнелла закивала, ее огромные глаза стали как будто больше.

– А кто вам сказал, что я помчался сюда? – вопросом на вопрос спросил Бриар.

– Арнольд! – хором ответили супруги.

Он криво усмехнулся, окинув Жоржа, а за ним и остальных испытующим взглядом.

– А вы мне скажите, Орден Креста – это что у вас за секта такая?

Орнелла и Жорж переглянулись, а Анна замерла, желая знать, о чем идет речь.

– Знаешь, у нас много всяких сект создавали после войны, возможно, и эта существует. Но чтобы она была на слуху, – Жорж задумался, – нет, о такой мы не слышали.

Бриар не забывал переводить разговор Анне.

– Какого черта, я не понимаю твоих вопросов, – начал злиться Жорж.

– Немного терпения, – успокоил его молодой человек. – Скажи-ка, давно ли работает у тебя Алан Грейс, молодой, красивый?

Орнелла и Жорж искренне рассмеялись, Бриар рассмеялся тоже, когда образ «молодого, красивого» всплыл в его сознании. Они, не сговариваясь, подняли бокалы, Анна с опозданием к ним присоединилась.

– Алан Грейс начинал свою службу еще при моем отце. Он ответственный, опытный и пожилой мужчина, несколько лет назад оставивший службу.

Бриар меж тем продолжил:

– Ну что ж, родные мои, пять лет назад, – и подумал: «По вашему летоисчислению», – меня развели, как мальчишку. В один прекрасный день у меня в кабинете нарисовался монах Ордена Креста в лице нашего друга Арнольда, пропадавшего неизвестно где восемь лет.

Лицо Орнеллы вытянулось, но она промолчала, боясь упустить все самое интересное.

– Он сообщил, что его орден очень влиятелен в этом государстве, и все знатные люди считают своим долгом помедитировать или, другими словами, беседовать с друзьями, гуляя по территории храма.

Супруги опять озадаченно переглянулись.

– И как это связано с твоим исчезновением? – нетерпеливо спросил Жорж.

– Арнольд совершенно случайно подслушал разговор Орнеллы с определенными лицами. В результате, которого он выяснил, что господа Роше попали под влияние неизвестно откуда взявшегося советника Алана Грейса. Орнелла будет обесчещена, а Жорж станет марионеткой.

– С чего это вдруг? – сощурился Жорж.

– С того, что Алан Грейс – Химера.

Жорж, хлопнув себя по ляжкам, вскочил. Он возбужденно ходил взад-вперед по залу, чертыхаясь.

– Ну, я рванул сюда, попал в плен, где меня продержали несколько лет.

Жорж прервал Бриара:

– Теперь я все понимаю, все это было подстроено. Тебя твой дружок заманил в ловушку.

Бриар мысленно поаплодировал Жоржу, правда к дружку Арнольду добавил и подружку Лиссу.

– Эх, советник, – продолжил мужчина, – тебя действительно предали. После твоего исчезновения последовала довольно странная череда событий. Ни с того ни с сего серьезно заболел господин Моро. Арнольд, рвавшийся к власти, сделал все возможное и невозможное, чтобы эту власть заполучить. По прошествии года с твоего исчезновения он убедил всех, включая нас, что тебя уже нет на этом свете. Орнелла возражала против официального оглашения данного обстоятельства… Жорж с бесконечной нежностью и грустью посмотрел на жену, а потом продолжил:

– Но Арнольд уже заказал памятник, был назначен день официального захоронения пустого гроба. Он сказал, что горожане должны проститься со своим героем.

Орнелла, задрожав, закрыла глаза руками. Бриар явственно ощутил холод, окутавший сестру. Он чувствовал, что она тщетно боролась, пытаясь забыть пережитое, тот ужас, что безжалостно и неумолимо исковеркал несколько лет ее жизни.

«Бедная моя, – с жалостью подумал он, – но больше не о чем горевать».

Жорж, подойдя к жене и положив руку на ее плечо, сжал его, успокаивая. Его рука, нежно пройдясь по шее супруги, застыла на затылке, а улыбка была обезоруживающей.

– Перестань, родная, все плохое позади. Орнелла покачала головой:

– Знаешь, – горько заметила молодая женщина, – ведь пришлось оставить твой особняк, – она запнулась, подбирая слова.

Бриар перебил Орнеллу:

– А Марго? Что с ней? Вы ее забрали?

– Марго отказалась уехать. Она сказала, что будет ждать тебя там.

Теперь вскочил Бриар и в возбуждении несколько раз прошелся по зале.

– Не переживай, – успокоила его Орнелла, – мы купили ей небольшой домик, – и, заметив настороженный взгляд брата, добавила, – тот, что она сама захотела. Обеспечили ее всем необходимым. Поверь мне, она ни в чем не нуждается.

– А с особняком что?

– Ценные вещи и вещи родителей я забрала, – ответила сестра дрожащим голосом, – а особняк купил Арнольд. Он очень просил его продать.

– Зачем ему понадобился мой дом? – спросил настороженно Бриар.

– Он женился на Авроре Моро через полгода после твоего исчезновения. Мы слышали, что перед отъездом ты сделал ей предложение?

– Да, – с горечью ответил Бриар, – а Арнольд выполнил обещание, данное мне: он позаботился об Авроре.

Супруги непонимающе уставились на молодого человека, но вместо ответа он махнул рукой.

– Мы были приглашены на их свадьбу, – сказала Орнелла. Потом губы ее растянула грустная улыбка, она словно вспомнила забавную, но не очень веселую историю.

– Знаешь, на всех вещах Авроры был вышит вензель Боте. На свадьбе дамы обсуждали эту странность. Сложилось впечатление, что Арнольд таким образом пометил свою собственность.

– Ну, дамы любят пообсуждать, – скривился Бриар, – а Аврора всегда была объектом зависти и злословия. Послушайте, – воскликнул он, словно вспомнив о чем-то, – а Аврора вам разве не сказала, что я ехал к вам?

Жорж решительно покачал головой.

– Странно, – задумчиво протянул Бриар.

– Арнольд постоянно крутился рядом с Авророй, – вспоминая, ответила Орнелла, – мы так и не смогли поговорить.

В это время в столовую с визгом влетели двое ребятишек: мальчик и девочка. Супруги нежно улыбнулись.

– Знакомься, твои племянники. Полине четыре года, а Бриару три, – с гордостью произнес Жорж и подтолкнул малышей к дяде.

Но они замерли возле родителей, озадаченно изучая незнакомых им людей. Племянники были красивыми детьми и, несмотря на свой юный возраст, держались достойно. Жорж не терпел баловства и вообще держал детей в строгости. Всякая шалость или некрасивая выходка порицалась. А госпожа Роше не могла возразить против сильного и неоспоримого аргумента мужа:

– Наши дети должны быть хорошими и достойными людьми, ведь они носят фамилию Роше!

Поэтому дети уже с раннего детства знали две вещи: первое, что они носят самую знатную фамилию в государстве, второе, что баловство не прощается.

Бриар, став на колено, поочередно смотрел в глаза детей.

– Давайте знакомиться? – мягко сказал он, поймав ручки племянников, и мысленно их успокоил.

Бриар с удивлением почувствовал слабый телепатический отклик. Застигнутый врасплох он и забыл о том, что несколько секунд назад собирался представиться своим племянникам. Зеленые глаза мальчика смотрели совсем по-взрослому, доброжелательно и открыто. Бриар на мгновение замер, изучая внутренний мир ребенка. Зеленые глаза, скрестились с такими же зелеными. Бриар едва слышно вздохнул, поняв, что племяннику передались мутирующие гены, а Орнелла внутренне сжалась и покачала головой. Ни Жорж, ни Анна не поняли молчаливого диалога дяди и племянника, длившегося несколько бесконечных секунд. Обстановка вдруг разрядилась, когда дети, не сговариваясь, одновременно обвили руками шею Бриара. Вздох умиленного восхищения гулким эхом пронесся под сводами зала. Молодой человек подхватил детей и медленно выпрямился. Племянники довольные, сидя на его руках, с любопытством обозревали застывших родителей.

– Ну, все! Тебе придется их забирать, – со смехом проговорил Жорж, подмигивая детворе.

Они, радостно взвизгнув, засмеялись тоже.

– Похоже, придется, – отозвался Бриар, целуя детей в пухлые щечки.

Анна со смешанным чувством удивления и восхищения смотрела на молодого человека. Ведь раньше она не замечала такой безмятежной глубины его ласкового взгляда. В этот момент он раскрылся с новой стороны.

– Мама… это? – спокойно спросил мальчик, скосив глаза на Бриара.

– Это твой дядя, зовут его, так же как и тебя, Бриар, – спокойно ответила Орнелла.

– Нет! Я Бриар! – уверенно, с гордостью произнес он. – Я! – подумав, уточнил он, вскинув кучерявую головку.

Взрослые рассмеялись, а детвора, устав сидеть на руках, рвалась обследовать празднично украшенный зал. Бриар с радостью опустил их на пол, ведь раньше он никогда не держал детей на руках.

Встреча с родными заставила Бриара ощутить почти забытое состояние душевного покоя и умиротворения. Захотелось остаться здесь ненадолго, на несколько дней, а то и больше.

А потом, тряхнув головой, словно возвращаясь в реальность из мира грез, подумал: «Покой нам только снится».

Глава 31

В семействе воцарился несказанный покой, и отступили кошмары. Не было больше вопросов и ответов, а все недосказанное брат и сестра оставили на потом. Больше ничего не нарушало торжественность замечательного вечера. Шум взрослых, их непринужденные разговоры перемешивались со смехом детей, которых, вопреки обыкновению, оставили во взрослой компании, доставив им несказанное удовольствие.

К вечеру, когда хозяева и гости переместились в гостиную, в залу вошел дворецкий и с важным видом произнес:

– Господин Роше, по вашему приказанию явился архитектор, господин Доли.

– Замечательно, пригласите! – воскликнул Жорж. – Я хочу вам показать чудесный дом, который я задумал построить для нас.

Орнелла, улыбаясь, покачала головой:

– Неугомонный. Он хочет построить какое-то грандиозное здание в стиле Атлантов. Только для чего? Нам так хорошо здесь.

– Женщина! – пафосно проговорил он. – Ты ничего в этом не смыслишь.

Широкая, теплая улыбка осветила его лицо и заставила Орнеллу улыбнуться в ответ.

– Где уж мне, – нарочито грустно протянула она.

Пока супруги мило пререкались, наружная дверь быстро распахнулась, и в гостиную стремительно влетел статный блондин в форменном строгом темно-синем костюме и в очках в дорогой оправе.

Разговоры смолкли, все повернули головы к нему.

– Господа, разрешите представить, мой архитектор – Анри Доли. Если требуется воздвигнуть что-то фантастическое – это к нему. Кстати, Бриар, ты ведь теперь должен обустроиться на новом месте, подумай.

Молодой человек с усмешкой кивнул:

– Подумаю на досуге.

Вошедший меж тем смотрел на всех самоуверенно и хладнокровно.

– Показывай быстрее, – потирая руки, подгонял его Жорж.

Ему не терпелось поразить воображение гостей своими необыкновенными задумками.

Анри методично, не торопясь, начал раскладывать чертежи на огромном столе.

– Смотрите, вот это парк, – начал рассказывать Жорж, водя фруктовой вилкой по чертежу, – он будет в форме звезды. Вот здесь будут фонтаны. А вот колонный зал, он будет такой, как в древних храмах…

Анна, не дав ему договорить, схватила чертеж и быстро подошла поближе к светильникам. А потом, бросив его, быстро вернулась к остальным чертежам. Она начала интенсивно их ворошить, словно что-то ища. Все затихли. Господин Роше, не привыкший к такой фамильярности да еще от женщины, остался стоять с открытым ртом и выпученными глазами.

– Анна, что происходит? – нарушил тишину Бриар.

Он видел, что в голове у девушки возникали бесконечные вопросы и тут же отметались. Пока мужчина, как и остальные, стоял в замешательстве, Анна молчала, резко хватая исчерченные листы, сравнивая их и откидывая.

– Аня? – повторил Бриар. – Объяснись.

Прежде чем ответить, девушка молча осматривала его фигуру отрешенным взглядом, а ее мысли струились бешеным потоком.

– Эти колонны слишком хилые для такого огромного сооружения, – наконец выдала она. – Ты скажи своему родственнику, если грандиозный дворец в стиле Атлантов будет построен по этим чертежам, и они туда переедут, то получится грандиозная братская могила.

– Что ты такое говоришь? – опять спросил Бриар с удивлением.

Анна нахмурилась, а потом провела по лицу ладонью, словно отбрасывая все сомнения.

– Я окончила Строительный университет с красным дипломом, между прочим, – гордо вскинув голову, ответила она, окидывая компанию уверенным и серьезным взглядом, – и немного в этом разбираюсь. Жить в таком доме опасно. Неужели никто не осознает серьезность ситуации?

Бриар перевел все, что выдала девушка Жоржу. Он, скептически подняв брови, высокомерно произнес:

– Женщина не должна вмешиваться в мужские разговоры. Да еще давать советы по таким важным вопросам.

Жорж обернулся и дал знак музыкантом замолчать. В наступившей тишине был слышен только шелест переворачиваемых бумаг. Притихла даже детвора, прислушиваясь к этой странной перепалке и напряженной тишине.

Анна и без перевода поняла, что сказал Жорж.

– Послушай, Бриар, я не знаю, как убедить твоего родственника, но здесь одно из двух: либо замечательный архитектор – полный профан, либо кто-то хочет покончить с господами Роше таким жестоким способом.

– Ты можешь доказать?

– Да что тут доказывать. Исходные данные, определение усилий от постоянных и длительных нагрузок, определение нагрузок на колонну, подбор сечения колонны, расчет фундамента – здесь все не так, как надо. Я тебе говорю, здесь либо ошибка, причем грубейшая, либо… Да ты сам посмотри, балки перекрытия опираются сверху на оголовок колонны, а база колонны крепится…

Она говорила и говорила, водя пальцем по чертежам и расчетам. Бриар, Жорж и Орнелла взглядом следовали за ее пальцем, затаив дыхание. Голубые и розовые лучи от светильников, стоящих на столе между вазами с цветами, падали неясным узором на лицо и бюст красавицы. Ее гордое и прекрасное лицо с горевшими голубыми глазами и небрежно склоненная головка никак не вязались с серьезным тоном ее речей. Все оставались в молчаливом онемении.

– Если рассмотрим конструктивную и расчетную схему колонны… – продолжала доказывать свою правоту Анна.

Заинтересованные ее выкладками все забыли об Анри Доли, хотя именно ему в первую очередь должны были быть приведены доказательства его ошибки.

– Серьезность ситуации становится понятной, когда сравниваешь цифры, – она, обернувшись, пытаясь взглядом найти подходящее пишущее средство, но ничего не найдя, спросила, – а где архитектор? У него наверняка должна быть ручка. Я ему покажу ошибку в расчетах.

Горячее выступление Анны, ее убежденность в своей правоте вкупе с сильными аргументами произвели на присутствующих неизгладимое впечатление. Все обернулись в поисках господина Доли, но его и след простыл. Жоржа словно передернуло, он был взбешен и удивлен одновременно. Молодые люди переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери. Глаза Орнеллы остановились на девушке, выражая искреннее изумление. Анна, смотря в эти глаза, тихо прошептала:

– Вот видишь, я была права.

Орнелла подошла к Анне и взяла ее руки в свои. Ей много хотелось сказать, но без Бриара это было невозможно. И только глазами женщина выразила ей огромную признательность. Орнелла прилагала страшные усилия, чтобы не потерять присутствие духа, но вырвался только глухой стон, а из глаз потекли слезы.

– Н-да, из огня да в полымя, – подытожила Анна, обнимая женщину и усаживая ее на диван.

Спустя два часа в гостиную вошли Бриар и Жорж. Их лица были напряжены и озабочены.

– Что, архитектор скрылся? – спросила Анна, хотя ответ был очевиден.

Жорж, подойдя к девушке и осторожно взяв ее руку, крепко поцеловал ее, склонившись в глубоком поклоне.

– Мы обязаны вам жизнью, госпожа Орлова, – четко проговаривая слова, сказал он.

А Бриар ответил на заданный Анной вопрос:

– Успел скрыться, но в городе не оставят камня на камне, пока его не найдут. Да и я дал маху, – тихо продолжил он, отведя взгляд.

– А ты как бы смог понять обман? Ты же в чертежах не понимаешь.

Он закусил губу и пожал плечами.

– Мне надо было сразу же обратить на него свое внимание. Сразу же, как ты сказала про ошибку. Прости, я не воспринял твои слова серьезно.

Анна покачала головой и с нежной иронией посмотрела на Бриара.

– Курица не птица, баба не человек, – со вздохом произнесла она. – Слушайте, откуда он такой крутой взялся?

Жорж ответил уже менее уверенно:

– У него были блестящие рекомендации. Не придерешься.

– Я такие рекомендации на коленке левой рукой писала, – не удержалась от комментария Анна, в бешенстве тряхнув головой.

Орнелла и Жорж напряженно смотрели на девушку. Несмотря на умение владеть собой и скрывать эмоции, Жорж заметно побледнел. Бриар, улыбнувшись, похлопал его по плечу:

– Мы его найдем и душу вытрясем, обещаю. Да кстати, ты не подумал, кому успел так сильно насолить?

– Глава государства всегда кому-то мешает, – взяв себя в руки, спокойно и твердо ответил Жорж.

– А строительство уже идет? – спустя какое-то время спросила Анна.

Жорж вымученно улыбнулся:

– Первый этаж уже начат.

– Может, я смогу еще что-то исправить, – проговорила девушка, опять хватая чертежи.

А потом решительно произнесла:

– Мне нужна ручка и бумага, надо проверить расчеты. И не мешать мне.

Она, решительно развернувшись, скатала чертежи в трубочку и направилась в свою комнату.

Глава 32

В старую часть города во всю прыть несся человек. Он остановился только у деревянного покосившегося забора и, уперев руки в колени, пытался отдышаться.Мимо него промчался конный отряд городской стражи. Приметив их выпученные глаза, озабоченные лица и развевающиеся плащи, человек усмехнулся.

– Наша стража поодиночке – славные ребята, а вместе – страшная сила. Главное создать видимость кипучей деятельности.

Анри Доли, а это был именно он, перестав дышать, вжался в забор, почти слившись с нестругаными досками. Светотень от фонарей неплохо его маскировала.

Он, отряхнувшись и поправив сюртук, спокойно пошел по галечной дорожке к видневшемуся в конце переулка дому. Где-то вдалеке залаяла собака, этот лай подхватили и другие шавки.

А в это время Бриар и Орнелла, оставшись вдвоем, беседовали. Молодой человек пересказывал сестре историю своего путешествия. Орнелла так же, как и Анна, была бесконечно удивлена всем произошедшим. Когда он дошел до сна с Авророй, сестра воскликнула, вскинув руки:

– Бриар, Аврора родила девочку примерно через полгода после свадьбы с Арнольдом Боте. Ее назвали Дианой, как нашу маму, – она тоскливо вздохнула, – получается, что Диана – твой ребенок?

– Любимая моя сестричка, все станет на свои места, поверь мне. Я ведь не до конца понимаю, что происходит.

– Надеюсь, что все станет на свои места, – прошептала женщина, доставая из кармана платок. – Прости, я постоянно плачу. Эта затяжная депрессия уже утомила меня до смерти. Но ведь все будет хорошо?

Бриар подошел к ней. Став перед сестрой на колено, он взял ее ледяные ладошки в руки, пытаясь растереть.

– Но все же, как с твоими способностями к телепатии ты не почувствовал в речах Арнольда ложь? – задумчиво спросила она.

– Все очень просто, сестра. Ложные воспоминания! При правильном заклятии они испаряются, когда отпадает в них необходимость. А в воспоминаниях человека остается все, что было и до заклятия, и после. Здесь Лисса неплохо потрудилась.

– Все это кажется очень сложным. И я не понимаю, для чего нужно было прикладывать столько усилий? Прости, конечно, – Орнелла замялась, – но если ты им мешал, то к чему эти хитрые интриги и тайны? Все это не укладываются в моей голове.

Бриар несколько раз прошелся по комнате, обдумывая сказанное сестрой.

– Конечно, убить меня было бы проще, – наконец ответил он, хмыкнув, – но давай рассуждать логически.

Орнелла нетерпеливо поерзала в своем кресле, ожидая ответа. Молодой человек вернулся на свое место и, опершись на подлокотник кресла, застыл, глядя в глаза сестре. Она затихла, ожидая, что же он скажет дальше, а Бриар собирался с мыслями.

– Лисса меня, как не оправдавшего ее ожидания, собралась заменить на Арнольда, – начал он свои умозаключения, – ведь человеком легче было бы манипулировать, согласна?

Орнелла интенсивно закивала.

– Вот именно. Место советника после моего исчезновения должно было перейти к Арнольду. Но ролью советника он не ограничился бы. Господин Моро либо ушел бы в отставку, либо на тот свет, впрочем, как и произошло.

Бриар, налив себе холодной воды и прищурив глаза, смотрел на светильник сквозь тонкий бокал. Он складывал воедино части этой странной истории.

– Для достижения поставленной цели, – продолжил он спустя несколько бесконечных минут, – Арнольд должен был играть роль эдакого рубахи парня, полной противоположности язвительному и мрачному мне. Впрочем, ему и играть не надо было, он таким и был когда-то. Аврора же была частью этого плана. Помимо того, что он заполучил самую блистательную девушку государства, он, женившись на ней, стал зятем господина Моро.

– Господи, – взмолилась Орнелла, подняв глаза к потолку, – я слишком примитивное создание, чтобы понять, к чему ты клонишь.

– Да все просто, сестричка. Для всего этого нужно было лишь, посеяв во мне сомнения, убрать меня из города. Причем мой отъезд не был тайной. Я официально отпросился у Френсиса; я объяснился и попрощался с Авророй; я самолично поручил оберегать девушку Арнольду. Видишь, как все складно получается? Мне еще кажется, что Лисса до последнего надеялась меня вернуть, поэтому с нетерпением ждала моего раскаяния, как было раньше.

– Но почему тогда все пошло не так, как было запланировано? Ведь Лисса должна была предвидеть последствия? – воскликнула Орнелла, лихорадочно наливая себе воды. – Не понимаю! Ведь она Великая Химера, а просчиталась, как глупая, взбалмошная девчонка.

Бриар пожал плечами и развел руками.

– Не знаю, – честно признался он. – Я много размышлял, к чему способно привести такое грубое вмешательство в чьюто судьбу. Может, запущенный Лиссой механизм разрушения моего мира начал стихийно менять предначертанное, изменяя и разрушая не только мой мир?

– Я не понимаю, – прошептала Орнелла, с силой сжав свои руки так, что хрустнули суставы пальцев.

Она прилагала огромные усилия, чтобы осознать смысл пространных рассуждений молодого человека, но все напрасно: мир химер был выше ее понимания.

Бриар подошел к окну и, распахнув его, вдохнул воздух, наполненный ароматом цветов и близкой грозы. Он с минуту молчал, прислушиваясь к мелодии ночи. А потом обернулся, прислонился к створке окна и снова пристально посмотрел на Орнеллу.

– Посуди сама, – наконец сухо произнес он, – мой мир напрямую был связан с Френсисом и Авророй Моро, мой мир также был связан и с Лиссой, и с Арнольдом. Это как эффект домино: если толкнуть одну косточку, встроенную в ряд вертикально стоящих косточек, то начнут падать и другие. Какое либо изменение, влечет за собой ряд других изменений, встроенных в линейный ряд. Разрушая мой мир, она разрушила и мир связанных со мной людей, да и свой тоже. Анна бы на это сказала: «Не рой яму другому, сам туда попадешь».

Бриар рассмеялся, взъерошив волосы:

– Черт! Я и не думал, что все так просто! Но в итоге, когда косточки сложились, появился новый рисунок, новый мир, новая реальность. Даже Великая Химера не могла предположить, что будет именно так, и из миллиона вероятностей родится именно эта. Интересная мысль!

Орнелла сжалась в комок, обхватив голову руками:

– А ведь мы, старшие и младшие Роше, тоже напрямую связаны с тобой и встроены в линейный ряд… Она крепко сжала подлокотник, пытаясь унять дрожь в руках.

– Нет, душа моя, разрушений больше не будет. Появилась новая реальность, и фантастический узор этой реальности мне начинает нравиться.

А в это время Анри Доли подошел к грязно-серому закоптелому дому, где мерзко пахло крысами, кошачьей мочой и кислой капустой. Он быстро поднимался на второй этаж по затхлой деревянной и изрядно скрипящей лестнице.

– Кто там? – послышался прокуренный, неприятный голос пожилой женщины.

– Свои, – проговорил Анри, входя в обшарпанную дверь. Квартира, куда он попал, была небольшая, скудно обставленная и наполненная всяческими запахами: табака, прогорклой еды, плесени, свечей. Неряшливо застеленный и разложенный диван занимал большую часть комнаты, в которую решительно направился Анри.

– И чего пришел? – все тем же тоном спросила хозяйка, с серьезным видом оглядев респектабельный сюртук архитектора. Потом блуждающий взгляд ее бесцветных глаз с отечными мешками под ними остановился на его лице. Злые глаза хозяйки медленно прошлись по холеному лицу молодого человека, ненадолго остановившись на очках в золотой оправе.

– Хорош гусь! – вынесла она свой вердикт. – Так чего прошел? – спросила она опять, недожавшись ответа.

– За своим, – буркнул он и, больше не задерживаясь, отодвинул выеденный крысами диван. Хозяйка, сгорая от любопытства, не сводила глаз от молодого человека, при этом беспрестанно чиркала зажигалкой, пытаясь прикурить. За диваном лежал небольшой портфель, плотно завернутый в серую тряпку, и одежда, скрученная и обмотанная бечевкой.

Анри с брезгливостью двумя пальцами начал развязывать туго затянутый узел бечевки. Когда он был побежден, неприглядный наряд упал на диван. Молодой человек несколько минут с омерзением рассматривал то, что должен был надеть на себя. Хозяйка, уловив его терзания, хмыкнула:

– Из господ-то тяжко падать?

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом, не ответив. Взял только рубаху и, поднеся ее к носу, понюхал, затем обнюхал поверхность ладони, поморщившись.

Неопрятная особа, наконец прикурив и выпустив клуб дыма, язвительно прохрипела:

– Может, постирать обноски-то?

– Заняться нечем? – выразительно проговорил архитектор в ответ на язвительное бурчание.

– Тык не каждый день таких красивых дяденек заметает, – в тон ему ответила особа.

Анри в данный момент времени заботили другие, более глобальные проблемы. Поэтому на язвительные замечания рядом стоящей, выжившей из ума бабы, он обращал внимания не больше, чем на жирную муху, нарезавшую круги с жужжанием у потолка. Наконец он решился, ведь деваться некуда. Молодой человек, сняв очки и аккуратно завернув их в серую тряпку, положил сверток в портфель. А последовавшие вслед за ними сюртук, рубашка и брюки были с пренебрежением брошены хозяйке.

– На, вот! Загонишь на барахолке.

– Заботливый какой, – прохрипела хозяйка, вцепившись в брошенные вещи корявыми пальцами, как бультерьер, и если вдруг Анри передумал бы, то пришлось бы отбивать вещи с боем.

Одевшись в пахнущее крысами и плесенью рванье, он брезгливо, словно боясь соприкоснуться чистым телом с мешком висящей на нем замшелой одеждой, потянулся за бечевкой. Достав ее, он с глубоким вздохом подпоясался.

– Не-а! – прохрипела хозяйка, прищурив один глаз, оценивая молодого человека. – Ты хоть навозом обмажься, а рылото, ничем не скроешь, – был вынесен вердикт.

– Все так плохо? – обреченно спросил Анри, приглаживая на себе лохмотья.

– Ага, – с нескрываемым злорадством ответила она.

Престарелая особа с удовольствием бы посмотрела, как ряженый выйдет в город, а потом, махнув рукой, пробормотала:

– Подожжи…

По грохоту открываемых и закрываемых шкафов и ящиков Анри понял, что идет масштабный поиск шапки-невидимки.

– На, – заботливо проговорила хозяйка, протягивая ему сальную кепку, позволившую прикрыть его блестящие, ухоженные волосы. – За нее отдельная плата, дорога, как память. Да и за сохранность твоего барахла, двойной тариф.

– Тройной, – хмыкнул язвительно Анри, кидая хозяйке несколько банкнот.

– Ну, ты и жмот! – презрительно прошипела она, мусоля деньги, углы ее рта брюзгливо опустились. – Мог бы накинуть за конфиденциальность.

– Обойдешься! Слов нахваталась, прям благородна мадама, – фыркнул Анри и, застегнув портфель, направился в сторону двери. – И учти, меня здесь не было.

– Ладно, – пробубнила баба, – мне проблемы с законом не нужны.

Когда преображенный господин Доли коснулся стершейся и поблекшей от времени ручки двери, хозяйка ехидно пробасила, смачно пуская кольцо дыма:

– Куда ж ты с такой сумкой намылился? – ее алчный взгляд остановился на портфеле. Хозяйка лихорадочно прикидывала в уме, сколько выручит за знатную кожу. – Видать здорово голову напекло. На первом же патруле заметут.

«Она права», – подумал Анри, вертя в руках объект, на котором были сосредоточены все мысли хозяйки.

– Ты права, – пробурчал он вслух. – Я всегда права, балбес.

Молодой человек, разложив на полу серую тряпку, в которую были завернуты очки, переложил туда же солидную пачку денег и аккуратно все это завернул. А потом, развязав бечевку, обмотал ее вокруг получившегося свертка.

– Возьми, – кинул он портфель хозяйке, досадно цокая языком, – так уж и быть.

Глава 33

Между тем Бриар, успокоив сестру и отправив ее отдыхать, поднялся в комнату Анны. Зажженные светильники, казалось, собранные со всего дома, излучали такой свет, что огонек из ее окна был виден на улице даже через два квартала. Даже уличные фонари стали похожи на светлячков, потускнев на фоне ее яркой комнаты. Анна, скинув с себя неудобное платье, сидела за столом в ночной рубахе и, как школьница, обгрызала карандаш, что-то обдумывая. Кипа исписанных беглым убористым подчерком листов в беспорядке лежала перед ней на столе. Несколько скомканных бумаг валялись под ее ногами.

Бриар подошел почти вплотную и навис над сидящей девушкой.

– Ну что, труженица моя, – нежно прошептал он на ушко девушке, – как продвигаются расчеты?

– Знаешь, не все так плохо, – ответила она задумчиво, – все можно исправить. Я завтра съезжу на строительную площадку и посмотрю на месте.

Молодой человек рассмеялся и, обняв Анну за плечи, прижался губами к ее макушке.

– Строитель ты мой.

Он, откинув ее голову, поцеловал ее, а потом прижался губами к ее виску, там, где едва заметно бился пульс. Анна, покачнувшись, отвернулась, сопротивляясь желанию оказаться в его объятьях.

– Слушай, а как быть с архитектором? Он не сбежит? – спросила она, пытаясь унять затрепетавшее сердце.

Бриар чуть заметно улыбнулся. Анна с беспокойством бросила на него взгляд. Ответа не было.

– Скажи, – не выдержав, опять спросила она, – ты ведь знаешь, где архитектор, так?

Он, улыбнувшись шире, опять промолчал.

– Тогда почему ты сделал вид, что не знаешь, где он?

– Жорж – хороший человек, – наконец отозвался Бриар, – но он всего лишь человек. Зачем же шокировать его подробностями о моем естестве? Никуда господин Доли от нас не денется, – прошептал он, сгребая девушку в охапку.

Городские часы пробили три ночи, но харчевня «Веселая куртизанка» недалеко от городских ворот была переполнена жаждущими выпить, закусить и пообщаться. Вокруг харчевни была тьма, так как едва горевшие фонари заслонялись раскидистыми деревьями с одной стороны, а с другой – крышами торговых лотков. Впрочем, на тьму никто не жаловался. Наоборот, завсегдатаи харчевни, особенно та их часть, которая не очень дружила с законом, облюбовала местную забегаловку и хозяина за радушие и молчание. Впрочем, любовь эта была взаимной и взаимовыгодной.

Анри, сжимая в руке драгоценный сверток, шел по направлению к этой харчевне. Ему во что бы то ни стало надо было спрятаться, слиться с нищей братией и переждать. А потом, будь, что будет. Если он не выпутается живым и невредимым, значит, такова воля всевышнего. И поделом.

За ним вдалеке нарисовалась толпа каких-то бродяг. И, судя по всему, путь они держали в эту же харчевню. В неказистом заведении было тесно и душно. Узкие и низенькие оконца не пропускали в помещение воздух. Вонь тут стояла – хоть вешай топор.

Подойдя к барной стойке и кинув хозяину несколько мелких монет, Анри заговорщицки подмигнул.

– Слушай, любезнейший, мне надо схорониться ненадолго.

Хозяин харчевни криво усмехнулся:

– Ясно дело, господин хороший, – ответил он, окидывая ряженого оценивающим взглядом, – по тебе видно, что припекло.

– Тише ты, – зашикал на него Анри, оглядываясь. Хозяин усмехнулся еще кривее:

– Не боись, тут пушечный выстрел не услышат. Ладно, но это тебе обойдется недешево, – он скосил глаза на серый сверток, который Анри сжимал так, что побелели костяшки пальцев.

Поняв, что хозяин догадался о ценностях, завернутых в лоскут, Анри побледнел. Взгляд хозяина, уловившего это изменение, красноречиво свидетельствовал о том, что стрела достигла цели.

Хозяин, крякнув, покачал головой:

– Откуда ты такой только взялся? Пит, – крикнул он в сторону суетящейся обслуги заведения, – проводи господина в гостевую комнату.

Востроносый мальчишка в засаленном фартуке, кивнув, глазами показал Анри следовать за собой. Они шли довольно долго, петляя по каким-то коридорам, проходя мимо складов, пока наконец Пит с гордостью не открыл дверь в нужную комнату.

– Ох, – вырвался тоскливый вздох Анри.

Комната была большая и даже с намеком на комфорт. Занавески, покрывало, прикроватный коврик, стол и три обитых зеленым бархатом стула создавали подобие красивого уюта. Но этот уют вонял крысами и прогорклой едой, а где не было комьев пыли, виднелись какие-то закопченные пятна. Первое, что сделал Анри, войдя в гостевые хоромы, попытался открыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. С третьей попытки ему это удалось.

Спать ему не хотелось, несмотря на глубокую ночь. Голова была утомлена множеством роящихся мыслей. Чтобы отвлечься, он стал безучастно разглядывать неказистые предметы, находящиеся в его комнате. Пустое, бесцельное времяпрепровождение…

Походив какое-то время из угла в угол, молодой человек, приподняв тюфяк, заботливо уложил на доски кровати серый сверток. На данный момент это была единственная ценность в его жизни. Ценность, за которую он должен был свести в могилу целое, ни в чем не повинное семейство. Его опять начали мучить угрызения совести.

Анри Доли действительно был неплохим архитектором. У него было все: образование, имя, деньги и даже слава. Но в его жизни, как демон искуситель, появилась одна знатная особа, наобещавшая золотые горы за одно дело. А сделать надо было всего ничего – ошибку в расчетах. Дом рухнет, погребя под собой семейство господина Роше. Всего делов-то…

Стук в дверь прервал поток его размышлений.

– Войдите.

Вошел Пит. Так как руки его были заняты широченным, уставленным всякой всячиной подносом, он толкнул скрипучую дверь ногой, оставив на темной, облупившейся краске солидный отпечаток носка сандалии. Причем, это его нисколько не озаботило.

– Ешьте, – буркнул парень, ставя поднос на пыльный стол, – заведение угощает.

– Как же, угощает.

Прежде чем сесть, Анри рукавом балахона протер стул, с опозданием поняв, что данное действие лишено логики. Он был такой же грязный, как и все вокруг. Молодой человек сел, обнял руками поднос с едой, а потом долго и тоскливо смотрел на праздничную посуду для дорогих гостей и неприхотливую еду в ней.

– До чего ж я дошел, – пожалел он себя.

Анна заснула на сильном плече Бриара, и тонкая сеть сновидений окутала ее, унеся в страну грез. А на мужчину накатила, уже ставшая привычной тяжесть, он опять прорывал пространство и время…

Тихий оазис в пустыне. Утопая в песке, он шел к восточному дворцу с мраморной белизной стен и позолотой куполов. Эта была восточная резиденция Лиссы, где днем властвовало жаркое солнце, способное сжечь дотла, подобно самой Великой Химере в гневе, а по ночам окутывал лютый холод, с каким Великая госпожа смотрела на неугодных и бесполезных. Крупные акации по пути ко дворцу отбрасывали слабую тень, а их тонкий чувственный запах приятно будоражил обоняние. Бриар хорошо помнил это владение Лиссы с великолепными фонтанами, прелестными танцовщицами и тропическим парком. Внутри мужчина остановился, чтобы глаза после яркого солнца привыкли к сумраку, царившему в прямоугольном холле, выложенном холодной мраморной плиткой с четким геометрическим рисунком. Голоса, доносившиеся сверху, эхом разносились по пустым залам. Он замер, не дойдя до верхней площадки, испытав гадливое чувство прикосновения к чему-то грязному, и от этого ощутил презрение к самому себе. Кому принадлежали эти голоса, Бриар узнал сразу, явственно представив себе этих людей.

– Ты опять виделась с Бриаром, – зло проговорил Арнольд, подходя к Лиссе, расположившейся на ярких парчовых подушках, разбросанных на полу.

Лисса хмыкнула.

– А ты ревнуешь?

– Я не могу делить тебя с ним! – воскликнул молодой человек, усаживаясь рядом и устремив на девушку взгляд. – Почему ты мучаешь меня?

Лисса пожала плечами, блаженно потягивая благоуханный дым кальяна.

– Позволь мне разобраться с ним, я ведь вижу, что он причиняет тебе боль.

– Ты не Химера, чтобы тягаться с Бриаром, он раздавит тебя, – она затянулась опять.

– Ты его любишь, – обреченно проговорил Арнольд, сжимая кулаки. – Но ты ведь неоднократно говорила, что Бриар стал помехой, что он неуправляем. Давай, покончим с ним.

Лисса, повернув голову к занавешенному плотными портьерами окну, молчала.

– А может, тебе стыдно признаться собратьям, что ты любишь человека? Или не любишь? Я не могу читать твои мысли, но чувствую, что ты не можешь выбрать между нами. Скажи, не молчи! Я бросил ради тебя все, забыл про долг, покинул родителей. Восемь лет ты играешь мной, для чего?

– Вы такие одинаковые и такие разные, – проронила она со вздохом, а потом рассмеялась своим мыслям.

– Я его ненавижу! – прошипел Арнольд, злясь на брошенную Лиссой фразу.

Он так сильно сжал пальцами подушку, оказавшуюся поблизости, что затрещала ее парча.

– Бриар уже не раз испытывал мое терпение, я больше не могу закрывать на это глаза, – грустно прошептала Лисса, – я…

Арнольд, подвинувшись к девушке проговорил:

– Переправь меня домой, я найду способ избавить тебя от него.

Лисса пристально посмотрела в его глаза, словно что-то взвешивая, обдумывая, но опять промолчала. Арнольд привлек ее к себе, обхватив руками за плечи и прижимая все крепче и крепче.

– Зачем ты меня спасла?

«Неужели… Вот оно что!» – пронеслось в голове у Бриара. И тут же замелькали воспоминания.

Они справляли день рождения Арнольда. Праздник удался, и главный подарок – великолепный, еще не объезженный жеребец, придерживаемый конюхом, заливисто ржал.

– Смотри, какой, – гордо проговорил Арнольд, кивая в сторону могучего гнедого, самого красивого в табуне.

– Да, знатное животное, – сощурив глаза, ответил Бриар, с интересом его изучая.

Арнольд, подбежав к коню, птицей взлетел ему на круп.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Бриар, наблюдая, как жеребец взбрыкивал и плясал, а потом понес всадника в сторону скал.

– Сумасшедший, – прошипел Бриар ему вслед и тут же вскочил на своего Трея, понесшись за взбесившимся конем.

Арнольда нашли через несколько часов. Он лежал на острых камнях без сознания, весь в крови, но никаких открытых ран не было, словно потрудился могущественный целитель… Арнольд, прижимая к себе послушное тело Лиссы, задавал свои бесконечные вопросы, не получая на них ответов:

– Зачем ты притащила меня сюда? Зачем я осваиваю эти науки? Ты пытаешься сделать из меня Бриара?

Лисса тряхнула головой, будто отгоняя сомнения.

– Как ты смотришь на то, чтобы занять место советника в Рейнаре?

Его удивление было настолько сильным, что он никак не мог оправиться от него.

– Ну, чего ты молчишь? Справишься?

– А Бриар? Ты решила последовать моему совету и убить его?

Она опять молчала, что-то обдумывая.

– Лисса! Ты сведешь меня с ума. Скажи что-нибудь! – взмолился он.

– Бриару я преподнесу такой подарок, – Лисса усмехнулась, – он будет меня вспоминать до конца жизни. А ты со временем займешь место Моро и женишься на этой глупой Химере, его доченьке.

– Но мне не нужна глупая Химера, – в полной растерянности произнес Арнольд, – у меня уже есть ты.

– Дурень! – Лисса легонько ударила его мундштуком по лбу. – Она единственная наследница несметных богатств. Бриара нужно только выманить из столицы, пусть все будет чинно, благородно, а дальше я с ним разберусь.

– Но он прочитает мои мысли, – растерянно проговорил Арнольд.

– Твои мысли и воспоминания мы подправим, – она чемуто рассмеялась, – будешь ты у нас монахом. Орден Креста подойдет?

– Ты действительно меня любишь или только мстишь ему?

Бриар проснулся. Ему вдруг захотелось помыться, очистить себя от налипшей грязи. Он понял, почему Лисса закрыла ему дорогу в сердце востока. Перед его глазами отчетливо встало загоревшее лицо монаха Ордена Креста и его выгоревшие льняные волосы.

Он аккуратно переложил золотую головку Анны со своего затекшего плеча на подушку. Девушка недовольно заворочалась и что-то пробурчала во сне. Он оделся и, подойдя к окну, сдвинул тяжелую штору. Темнота парка, мерцающий где-то фонарь, крик ночной птицы или животного будто перенастроили его на нужный лад, и Бриар, резко развернувшись, вышел.

Он шел от особняка Роше, как ищейка, взявшая след. Периодически он останавливался и проводил раскрытыми ладонями над дорогой, по которой шел. В этот момент его ладони подсвечивались тусклым светом. В голове крутился один вопрос, на который он надеялся получить ответ в ближайшее время: ”Кому, черт побери, насолили Роше?».

Тишина ночи уже не прерывалась ничем. Даже прекратилась собачья перебранка, они, налаявшись, наконец, уснули. Бриар, сделав несколько поворотов, углубился в задворки старого города. Чувства обострились, и сколько времени он шел, уже не имело значения, ведь впереди была долгожданная цель.

Гвалт гуляющего народа раскачивал мрачноватые стены харчевни. Бриар остановился перед входом, опять прощупывая пространство раскрытой ладонью, а потом уверено вошел внутрь. Его никто не видел, он словно надел шапку-невидимку, да и на протяжно скрипнувшую дверь никто не обратил внимания. Разгулявшаяся публика, натыкаясь на невидимое препятствие, оборачивалась, с удивлением оглядывая пространство зала.

Бриар ненадолго остановился за барной стойкой, прислушиваясь к разговору двух типов с отталкивающими физиономиями. Этот разговор вызвал у него лишь грустную усмешку и брезгливое пожатие плечами. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Бриар проделал тот же путь, что и Анри, ведомый мальчишкой. Он петлял по коридорам, проходя мимо складов, пока не остановился перед гостевой комнатой. Изпод двери виднелась тоненькая полоска света. Бриар приложил раскрытую ладонь к замку двери, и он с легким щелчком открылся, впуская его в комнату. Анри Доли, свернувшись калачиком, спал. Его сны были сумбурные, мрачные и мучительные. Красной нитью через эти сновидения проходило одно единственное желание – быть подальше отсюда. Словно почувствовав, что его сны стали достоянием постороннего, Анри, вздрогнув, проснулся.

Бриар спокойно сидел за столом, рассматривая брошенную засаленную кепку и нетронутую еду.

– Вы кто? – воскликнул Анри, вскакивая.

Ужас горячей волной прошелся по его телу. Но вопрос остался без ответа. Архитектор, лихорадочно скомкав покрывало, на котором сидел, пытался собраться с силами и унять страх. Но ожидание неизвестного среди тишины, не нарушаемой ни единым словом, было нестерпимым и томительным. Наконец темная фигура пришельца подала признаки жизни и, вздохнув, спросила:

– Ты нашел для себя ответ, для чего пошел на преступление?

– Кто вы? – опять пробормотал Анри, пытаясь успокоиться.

– Твоя совесть, – тихо ответил незнакомец. – Ну, так как?

– Меня послали…

Незнакомец, прервав его, опять спокойно спросил:

– Кто тебя послал, я знаю. Только зачем ты согласился на такое сомнительное дело? Чего тебе не хватало в жизни?

Анри одеревенел, в его душе заворочалось отчаяние.

– Я был всего лишь архитектором и деньги зарабатывал своей головой, своим трудом. А ей, – тут он прервался, мускулы на его лице напряглись, он словно пытался сдержать рвавшиеся наружу слезы, – ей все было мало.

– Женщина, понимаю, – покачал головой незнакомец. – Неужели ты рассчитывал, что тебе удастся безнаказанно уйти?

– Да, – поморщившись, процедил Анри.

Под властным взглядом незнакомца он опустил голову и сидел безмолвно.

– Я вижу, как тебя терзают угрызения совести. Я вижу, что ты неплохой человек, был им, по крайней мере. Как же глупо ты распорядился своей жизнью.

Анри до крови закусил губы и издал глухое рыдание, невольным стоном вырвавшееся из груди.

А незнакомец продолжил, неторопливо растягивая слова, словно водил раскаленным железом по коже:

– Тебе осталось только одно – молиться. Последний вдох своей никчемной жизни ты сделаешь в этом сарае, среди чужих вещей, среди чужих людей.

Незнакомец, подобный демону ночи, последний раз окинул взором комнату и не спеша вышел. Анри же, как сидел, уставившись в одну точку, так и остался на месте, не видя и не слыша ничего вокруг. Этот черный гость унес с собой остатки его воли и рассудка.

Глава 34

В то время, когда Бриар шел в сторону гостевой комнаты, за небольшой дощатой перегородкой у барной стойки напряженно перешептывались двое. Один из них был хозяином харчевни «Веселая куртизанка», второй мужчина средних лет с болезненно-желтым лицом, нервно приглаживающий свои посеребренные ранней сединой усики. Он постоянно морщился, будто только что отпил кислого напитка.

– Мы сорвем солидный куш, надо только, – хозяин демонстративно провел ребром ладони по горлу.

– Не очень мне твоя затея нравится, – пробурчал второй. – Может, припугнем, и он сам отдаст.

Они обменялись мрачными взглядами.

– Нет, – решительно проговорил хозяин, – слишком много хлопот, да и парень молодой и крепкий, нам так просто с ним не сладить. Проще, – он снова провел ребром ладони по горлу, – и дело с концом.

Второй поморщился и выглянул за перегородку, удостоверившись, что никто их не подслушивает.

Видя, что приятеля все еще гложут сомнения, хозяин проворчал:

– Что ты корчишь из себя святошу. Там денег хватит на две жизни, тебе и мне.

В его глазах загорелся огонь алчности.

– Ладно, – согласился второй, – давай ранним утром, там самый сон.

Под утро, войдя в комнату, предоставленную странному гостю, сообщники окинули ее испытующим взглядом. Было очевидно, что свет в комнате не выключался со вчерашнего дня, а на столе стоял поднос с нетронутой едой и питьем. Молодой человек сидел на кровати, тупо уставившись себе под ноги, не реагируя ни на что вокруг.

Заговорщики удивленно переглянулись.

– Как все замечательно складывается, – говорил их взгляд.

В их руках тускло сверкнули ножи, предусмотрительно приготовленные ими для задуманного преступления. Но молодой человек по-прежнему сидел не шевелясь. Они опять непонимающе посмотрели друг на друга.

– Может, он того, – прошептал хозяин. – Видишь, ничего и делать не пришлось.

Сообщники уже смелее прошли внутрь комнаты, осматривая все вокруг.

Когда Бриар вернулся в особняк, первое, что бросилось ему в глаза, был Жорж, сидевший в кресле на своем обычном месте с большой кружкой черного кофе.

– Ты так и не ложился? – спросил Бриар ради приличия. Жорж, окинув молодого человека угрюмым взглядом, проговорил:

– Не могу уснуть. Знаешь, меня ведь Орнелла отговаривала от этого строительства. Она как чувствовала подстерегающую нас беду. Какой же я идиот.

Он покачал головой и с раздражением поставил чашку на стеклянный столик рядом с креслом. Напиток выплеснулся, оставив на столе лужу. Жорж с еще большим раздражением толкнул чашку, кофе выплеснулось снова.

– А я так и не смог найти этого гада, чтобы придушить его своими руками, глава государства, и не смог, – шипя от злости, проговорил он.

У него был такой обеспокоенный и одновременно злой вид, что Бриар тихо обратился к нему:

– Я нашел его. Можешь делать с ним, что хочешь.

Жорж замер с открытым ртом, уставившись на Бриара.

– Шутишь?

– Я похож на шутника? – вопросом на вопрос ответил Бриар.

Увидев полный недоумения взгляд Жоржа, он рассмеялся:

– Похоже, дружище, ты мне все еще не веришь.

– Где он? – прошипел Жорж, вскакивая с кресла.

– Прячется в одном трактире.

– Нельзя терять не минуты, идем!

Жорж сломя голову выбежал из особняка. Поначалу он бросился бежать в сторону города, но, вовремя сообразив, что пешим далеко не убежит, свернул в сторону конюшни. Конюх мирно спал на душистом сене, завернувшись в мягкий плед, и даже не шелохнулся, когда вбежавшие в конюшню мужчины начали лихорадочно седлать лошадей. Жорж чувствовал, что близок к победе, но от этого чувства его трясло еще больше. Руки подрагивали, мешая затягивать подпруги.

Бриар отодвинул его, сказав:

– Постой спокойно две минуты, успеем.

По дороге к харчевне им встретился конный патруль. Господин Роше повелительным жестом приказал следовать за ними.

А в это время хозяин с сообщником, видя, что молодой человек сидит без движения, абсолютно не реагируя ни на что вокруг, уже более уверенно вошли в комнату и огляделись.

– Сверток в серой тряпке, обмотанный белой бечевкой, – прошептал он товарищу, подсказывая, что им нужно найти.

Молодой человек вздрогнул. Им показалось, что зашевелились его губы, но он говорил слишком тихо. Звук его голоса не долетал до них. Анри оторвал глаза от пола, но они ничего не видели. Глаза заволок туман.

– Быстрее, – прошипел хозяин, – пока не очухался.

Подельники с удвоенной энергией начали шарить вокруг, пока не остановились возле кровати.

– Сверток под матрацем, – прошептал хозяин, – надо его как-то подвинуть.

– Как? – в глазах приятеля читался вопрос. Он ударил костяшкой пальца по лбу: «Ты думаешь, что говоришь?» – читалось в его глазах.

– А что ты предлагаешь? – спросил хозяин также беззвучно.

Приятель пожал плечами.

– Так-то, – прошептал он и, молча подойдя к кровати, начал нагло шарить под матрацем.

Наконец его действия увенчались успехом, и в руке оказался искомый предмет.

Он, посмотрев на товарища, тихо прошептал:

– А ты боялся.

Но в это время туман в глазах молодого человека рассеялся. Он удивленно посмотрел сначала на непрошеных гостей, а потом остановил взгляд на своем драгоценном свертке с деньгами. Анри вскочил, издав какой-то нечленораздельный вскрик, и бросился на воров.

Когда Жорж с Бриаром, сопровождаемые стражниками, шли по коридору трактира в гостевую комнату, они услышали стоны, потом заглушенные крики, как будто где-то происходила борьба. Последний услышанный ими крик был протяжнее, чем все остальные, он сменился громкими стонами, а затем раздался глухой звук падения человеческого тела, довершая рисуемую воображением мрачную картину происходящего. Жорж поняв, что происходит что-то из ряда вон выходящее быстрее побежал в ту сторону, откуда доносились леденящие кровь звуки. В комнате, к которой они подбежали, слышались тяжелые мужские шаги и тихое обсуждение, что делать с телом.

Жорж первый с грохотом откинул ногой дверь и вбежал в комнату. Над телом архитектора Анри Доли стоял хозяин и бледный подельник. Рубашки их были в крови, по следам борьбы было ясно, что победа далась им нелегко. Окровавленные ножи со звоном упали на пол.

Господин Роше мгновенно приказал патрульным задержать убийц, а потом подбежал к умирающему молодому человеку. Он напряженно смотрел на бледное, перекошенное от боли лицо архитектора, его лоб, блестевший от пота, и закатившиеся глаза. Анри был еще жив, но помочь ему уже было нельзя.

– Ты узнаешь меня? – спросил Жорж, поднимая его голову.

Анри со смертельным ужасом уставился на мужчину. Тело его сотрясла судорога.

– Кто тебя нанял? – не унимался Жорж, тряся умирающего. – Кто тебе заплатил?

Из носа и уголка рта архитектора потекла тоненькая струйка крови, а глаза, устремленные в одну точку, застыли.

– Кто тебя нанял? Кто тебе заплатил?

– Б… Боте, – прохрипел, с трудом выговаривая слова, молодой человек, – Арнольд Б…оте, заплатил… Последнюю фразу Жорж прочел по губам умирающего. С последним словом дыхание его остановилось. Все было кончено.

Жорж отшатнулся, отпустив голову Анри, которая тут же безжизненно склонилась на бок. Ощущение, что главу государства со всей силы ударили по лицу вымазанной в грязи перчаткой, было более чем реально. Жорж слабо вздрогнул и молча поглядел на Бриара.

– За что? – спрашивал его взгляд.

Глава 35

Дневная духота понемногу спадала, и легкий сквозняк гулял по коридорам дворца Роше, вырываясь из распахнутых окон, шевеля портьеры и цветы в глиняных кадках. Как призраки, бесшумно скользили слуги, стараясь не нарушить покой отдыхающих хозяев. С приходом вечерней свежести природа задышала и ожила. В саду послышалась перебранка маленьких пестрых птичек. Огромный дог, лениво зевнув и потянувшись, отправился на поиски хозяина.

Жорж и Бриар смогли нормально отдохнуть и выспаться, и около шести вечера в холле дворца начали собираться домочадцы и гости. Орнелла, заприметив Бриара, попросила его следовать за собой. Ей давно хотелось поговорить с ним об еще одном деле, и она указала на одну из стоящих недалеко беседок. Мужчина видел, что творилось в душе у сестры, но молчал, покорно следуя за ней. Когда они остановились, Орнелла подняла на него глаза, и они были полны паники.

– Скажи мне, – начала без предисловия она, предварительно пройдясь блуждающим взглядом по окружающему беседку саду, – что мне делать с маленьким Бриаром? Ведь он, как и ты, Химера.

– С ним ничего не надо делать, – ответил он успокаивающим тоном. – Ты же помнишь меня в детстве?

Орнелла, улыбнувшись, опустила голову.

– Будь рядом с ним, – продолжил Бриар, – отвечай на вопросы, поясняй не понятные ему вещи, научи его скрывать свои неординарные способности и возможности. Научи быть Человеком.

Бриар, взяв сестру за руки, заставил посмотреть на него.

– Погоди немного. Племянника я не оставлю, поверь мне. Я разберусь со своей жизнью, разберусь как можно скорее, а после часто буду вас навещать и помогать тебе, – и, посмотрев в сторону дома, он тут же поправил себя, – мы будем часто вас навещать.

Орнелла, соглашаясь, кивнула, а потом с улыбкой сказала:

– Береги Анну, она славная девушка.

– Да, она появилась в моей жизни неслучайно, – Бриар какое-то время смотрел в сторону дома, крепко сжав руки Орнеллы. – И кому я обязан за этот подарок? Богу? Проведению? Великой Химере?

– Всего лишь судьбе.

– Вот они где! – воскликнул Жорж, увидев медленно бредущих по широкой аллее в сторону дома Бриара и Орнеллу. – А мы с Анной на строительство съездили. Удивительно, но ей как-то удалось все, что требовалось, объяснить городскому архитектору, даже не зная языка. Будем надеяться, что плохое осталось в прошлом, только с Боте разберусь!

После сытного и обильного ужина хозяева и гости расположились в уютной гостиной, вдоволь наговорившись.

Сейчас, же попивая прохладительные напитки и кофе, каждый из сидящих продолжал осмысливать тот водоворот событий, обрушившихся на их головы. Жорж был необыкновенно весел весь вечер и строил планы будущей жизни, жизни, в которой рядом с ними будет такой надежный товарищ и родственник, как Бриар Конте.

– Тебе надо строиться рядом с нами, тем более что архитектор у нас уже есть, – настоятельно рекомендовал он Бриару, взглянув на Анну. – Все твои вещи, сбережения и семейные драгоценности находятся в полной сохранности. В любой момент они будут тебе переданы.

– Мы, честно говоря, не понимаем, когда ты, наконец, на чем-то остановишься и решишь, где будешь жить? – вмешалась Орнелла, перехватывая инициативу у супруга.

Бриар лишь усмехнулся в ответ, блеснув на мгновение белозубой улыбкой.

– Ты собираешься нас покинуть? – не на шутку расстроился Жорж, уловив в его усмешке намерения, идущие в разрез с его планами.

Бриар кивнул, а супруги застыли, как каменные изваяния.

– Куда уж дальше откладывать, – ответил он, улыбнувшись. – Надо разобраться с моей запутанной историей, хотя все и так почти кончено, осталось только посмотреть в глаза старому другу.

Жорж замер. По сосредоточенному и мрачному выражению его лица можно было предположить, какие мысли его гложут. Главным героем этих мыслей был незабвенный господин Арнольд Боте, а разыгравшееся воображение рисовало то виселицу, то плаху, то костер. И где лучше будет смотреться «старый друг», Жорж еще не решил.

– Ну что ж, я предлагаю это сделать вместе, – решительно сказал Жорж, сверкнув глазами и нахмурившись. – Боте – человек без чести и совести, и надо бы его проучить как следует.

Воспоминания о прошлом разом нахлынули на Бриара: школьные проказы, костры на лесных лужайках, скачки до упада, веселые подружки и вечеринки, жаркие дни и долгие ночи, поединки, азартные игры сутки напролет… Арнольд Боте в воспоминаниях присутствовал везде и всюду, да и соперничество между ними было всегда. Но Бриар наконец понял, когда окончилась их дружба и последовали ненависть и зависть.

– Нет, дружище, это мое дело, – ответил он, – и поверь мне, оно будет завершено. А что касается моих сбережений, – улыбнулся он искренней улыбкой и подмигнул господам Роше, – у меня есть замечательные племянники. Эти сбережения – им. Заберу только несколько дорогих мне семейных реликвий.

Он красноречиво посмотрел на Анну, поглощенный наплывом нежных чувств, а взгляд Орнеллы и Жоржа наполнился удивлением и некоторым непониманием.

– В чем дело, не понимаю. Дурная голова ногам покоя не дает? – после непродолжительного молчания сказал Жорж. – Ты жить-то как собираешься? У тебя ничего не осталось.

– Не переживай, у меня есть знакомый Лепрекон[17], он не даст нам погибнуть от голода.

Супруги опять окаменели. Все, что сказал Бриар, не укладывалось в общепринятое мировосприятие. Отказываться от законных и немалых, по меркам здешнего общества, средств, было безрассудно и глупо.

Бриар улыбнулся, глядя на их озадаченные лица:

– Видимо, мне суждено стать героем?

– Ты сумасшедший! – только и смог резюмировать Жорж. – Когда ты планируешь уехать домой? – поинтересовалась Орнелла.

– Мы отправимся завтра и уже не домой.

Когда разговор на животрепещущие темы был исчерпан, они славно посидели, поболтали о том о сем, вспомнили старые добрые времена. А когда умолкали, то слушали шум дождя, барабанящего по подоконнику. Настроение было замечательное и никому не хотелось расходиться, подспудно понимая, что этот тихий и счастливый мирок, воздвигнутый ими, хрупок и ненадежен. Увидятся ли они снова?

Вначале поднялся Бриар, понимая, что кому-то нужно сделать первый шаг. Он встал и с церемонной вежливостью склонился перед хозяевами, а потом предложил руку Анне.

Господин Роше, насмешливо кивнув ему, предложил руку Орнелле. Обе пары вышли из гостиной.

– Может, тебе лучше было бы остаться у сестры, – вкрадчиво спросил Бриар девушку, – пока я не решу свои проблемы?

– Ага, как же! – резко ответила она. – Не дождешься. На следующее утро Бриар проснулся со странным настроением. Чтобы развеяться, он вышел в парк. Пахло сырой землей, цветами и скошенной травой, напитанной влагой. Дождь прекратился, и восходящее солнце неохотно выглядывало из-за немного рассеявшихся туч. Его ленивые лучи озаряли зеленые лужайки, посеребренные влагой, опустившиеся головки клумбовых цветов и стоявшие в ожидании полуденного солнца мокрые статуи.

Бриар остановился и, закрыв глаза, глубоко вздохнул, как человек, настраивающийся на серьезное действие, от которого зависела его дальнейшая судьба.

На фоне парковых ворот нарисовался изящный силуэт экипажа с гербами Роше, запряженный роскошной парой. Кони встряхивали гривами и нетерпеливо били копытами землю.

– Бриар! – увидев брата, радостно воскликнула Орнелла. – Еще немного и мы расстанемся, – с глубоким вздохом сказала она и, взяв Бриара под руку, тихо пошла по широкой аллее парка.

– Совсем скоро мы опять будем вместе, – с ласковой улыбкой возразил он.

– Меня пугает не расстояние, которое опять ляжет между нами, а то, что творится сейчас на нашей родине.

Бриар, уловив ее мысль, грустно ответил:

– Да, гражданская война… опять. Только теперь не с Химерами, а с главой государства. За четыре с небольшим года он разрушил все то, что создано было с таким трудом. Что ж, поделом.

– Умоляю тебя, Бриар, не уезжай, – со слезами воскликнула она, прижимаясь к его плечу.

– Перестань! Мне надо восстановить справедливость. Хотя жизнь и так расставила все по местам, и за предательство заплачено с лихвой. Но пока Арнольд топчет эту землю, я не смогу спокойно жить.

– Ты будешь осторожен? – Я постараюсь, обещаю.

– Из всех Конте у меня остался только ты.

Предстоящая разлука с братом, которого она только недавно обрела вновь, усилила грустное настроение женщины, ведь тревога за его жизнь не покидала Орнеллу ни на минуту. Больше разговоров о страхах и беспокойствах не было. На крыльцо вышел хозяин дома, господин Роше, поддерживая под локоть преображенную Анну. После случая с архитектором Жорж выказывал ей глубочайшее уважение и почтение. А Анна, смирившись с ролью кисейной барышни, старалась, как могла, не ударить в грязь лицом.

На девушке был надет серый дорожный костюм из плотной ткани, задрапировавший ее великолепную фигуру, и с неимоверной тщательностью на голову был водружен берет, скрывший длинные рыжие волосы.

– Ну что, – вздохнул Бриар, – пора ехать.

Он с сожалением покидал этот гостеприимный дом, где поселилось счастье. Бриар прижал к груди бросившуюся в его объятья Орнеллу, пожал протянутую Жоржем руку и крепко обнял его.

– Идите, – махнул рукой в сторону дома Бриар, увидев, что Орнелла снова разразилась рыданиями.

Жорж, грустно кивнув, приобнял жену, и они медленно пошли в сторону дома. Бриар же, взяв Анну за руку, повел ее в сторону ожидающего их экипажа.

Глава 36

Часом позже два странника были уже в лесу, недалеко от Рейнара, города, в котором родился сам Бриар, и жили его предки. Миновав поляну, где пасся скот, они начали спускаться вниз по пологому склону. Вскоре поляна была далеко позади, и молодые люди вышли на старую дорогу, ведущую к городским воротам. Это была протоптанная дорога, порой забитая до отказа желающими попасть в город, по которой раньше длинной вереницей ехали обозы с едой и всякой всячиной, сновали груженые повозки, экипажи и всадники. Сейчас же дорога была пуста, словно заброшена. Бриар ошарашенно остановился. Он ожидал чего угодно, но не такого явного запустения. Взгляд Анны выражал те же чувства. Против обыкновения она молчала, разглядывая городские стены, и пустой тракт, ведущий в широко распахнутые окованные железом городские ворота.

– Это и есть твой город? – тихо, словно боясь нарушить гнетущую тишину, спросила она.

– Пойдем, – буркнул Бриар, решительно направляясь внутрь.

Когда они подошли к будке охранника, оттуда показалась заспанная и опухшая физиономия, со следами недавнего загула.

– Кто идеть? – невнятно просипел голос стражника.

А потом, откашлявшись, он повторил, как ему показалось, громко и грозно:

– Кто идеть?

– Свои, – в тон ему ответил Бриар.

– Какие такие, свои? Свои дома сидять, а не шастають, где не попадя!

Охранник начал усиленно шарить в будке, пытаясь найти хоть какое-то оружие для пущей солидности и устрашения. Но судя по плачевным результатам поиска, искомое было вчера либо пропито, либо продано. Стражник нахмурился, насупился, злясь на себя и на непрошеных гостей.

– Стоять! – только и нашел, что сказать охранник. – А то я вас…

– Слушай, любезнейший, – миролюбиво произнес Бриар, – а что происходит в городе? Где люди?

– А-а, не местные, – проворчал охранник, – люди свергают главу и его треклятых прихвостней, – констатировал он отстраненно, словно к этому процессу не имел ни малейшего отношения. Пришел сюда только в будке посидеть.

Вдалеке раздались выстрелы. Охранник присел и, втянув голову в плечи, на полусогнутых дошел до будки. Он блуждающим взглядом обшарил прилегающее к своему сомнительному убежищу пространство и промычал:

– Видите, что я говорил. А вы идите, идите с Богом, от греха подальше.

Стражник перекрестился и махнул рукой для пущей убедительности.

Где-то, совсем близко, раздалось бряцанье оружия. Из заваленной мешками с песком, перерытой вдоль и поперек улицы показалось несколько человек, вооруженных примитивными винтовками, мечами и огромными ножами для разделки туш. Они решительно двигались по направлению к молодым людям. Бриар автоматически закрыл собой девушку и, остановившись, спокойно ждал приближения небольшого отряда.

– Кто вы и куда направляетесь? – строго спросил их, очевидно, главный среди них мужчина средних лет, аккуратно одетый и коротко подстриженный.

– Путешественники, – спокойно проговорил Бриар. А потом, сделав едва заметный жест рукой, словно отгораживаясь от подошедших невидимой завесой, добавил:

– Вижу Жером, я страшно изменился.

Среди ополченцев живым казался только заговоривший с ними мужчина, который замер с открытым ртом. Анна, усмехнулась, глядя на ошарашенную физиономию мужчины.

Бриар в старшем ополчения Жероме Арно узнал начальника городской стражи и в душе порадовался этому обстоятельству.

Жером был степенным, рассудительным и во всем положительным человеком. За таким, как за каменной стеной.

– Мы же вас похоронили, – проронил Жером, а потом, спохватившись, поклонился. – Мы рады вас видеть живым и здоровым, господин Конте. Вы подоспели как нельзя кстати. Где вы так долго пропадали?

– Послушай, Жером, – не ответив на его вопрос, произнес Бриар, – я понял, что вы охотитесь за Арнольдом Боте?

– Вы поняли правильно господин Конте, и я рад вашему возвращению…

– Подожди, – прервал его Бриар, – где Диана Боте? С ней ничего не случилось?

– Его дочь? – удивленно спросил Жером, ожидавший любого вопроса, только не этого.

Бриар кивнул, строго смотря в глаза собеседника. От этого взгляда Жерому стало не по себе. Он стушевался и осекся.

– Не знаю, – честно сказал он. – У Боте ведь никого не осталось. Родители умерли один за другим примерно полтора года назад, умерла жена и тесть, господин Моро. А дочь была на попечении нянек. Сейчас же особняк его, то есть ваш, окружен нашими людьми. Но ребенка мы не видели.

Анна видела, как напряглось лицо у Бриара, как у него на скулах заходили желваки, как в гневе он сжал кулаки. Он едва сдерживал ярость. Такого Бриара Анна не видела ни разу.

– Господин Конте, ребенка мы найдем и передадим вам. Ее никто не тронет, – миролюбиво сказал старший. – Но нам надо, чтобы вы возглавили ополчение. Вы должны возглавить новое государство…

Он продолжил, видя, что Бриар замер.

– Мы следим за сворой Боте и не допустим больше беспредела и беззаконий. Многие уже висят на Базарной площади, осталось вздернуть ближайших прихвостней и самого господина Боте. Это дело нескольких дней.

Бриар слушал его, не прерывая ни одним вопросом и ни единым словом. В полуденном солнце его лицо застыло, став лицом мраморной статуи.

– Прошу отнестись к моим словам серьезно, – продолжил Жером, – я понимаю, что этот разговор вот так, посреди руин, не разговор вовсе. Понятно, что этот вопрос нужно решать не здесь и не сейчас. Но все же, господин Конте, прошу вас… Жером даже закусил губу, чтобы овладеть собой. В будто свалившемся с небес Бриаре, глава ополчения видел знак свыше. И именно с его помощью он рассчитывал возродить разрушенное гражданской войной государство. Ведь самому не хватало ни опыта, ни знаний, чтобы решать столь глобальные задачи. Он был всего лишь военным, а не политиком. Да и сближение с соседними государствами должно было происходить на таком уровне, какое сможет обеспечить только человек наподобие Бриара Конте.

В глазах Жерома отчетливо читалось: «Спасите мой мир, и я брошу к вашим ногам ваш!».

Это был благородный и прямодушный человек. Его готовность бороться против беспредела, беззаконий и несправедливости искренне удивляла, вернув Бриара к собственным невеселым мыслям о личных проблемах.

Он молчал несколько минут, обдумывая сказанное Жеромом, а потом медленно произнес:

– Ваши предложения очень лестны для меня, но я пока не намерен воспользоваться ими. Мне необходимо разыскать близких людей, ведь они считают меня мертвым. И, – глаза его сверкнули яркой зеленью, Анна почувствовала, как дрогнул его голос, – мне надо разыскать девочку. Но обещаю, я не брошу вас в таком важном деле.

Жером замер на этой фразе, и в душе праздновал уже победу.

Но Бриар холодно продолжил:

– Сам я вряд ли возглавлю государство, но человека вполне достойного могу рекомендовать, тем самым облегчив вам задачу.

Жером вздохнул. Но то, что Бриар обещал помощь, уже вселяло в них огромную надежду и облегчение.

– Вам нужна охрана, господин Конте, в городе сейчас опасно.

Бриар провел рукой перед его глазами.

«Заклятие неразглашения», – подумала Анна, уже научившаяся разбираться в его гипнотических жестах.

– Проводите путешественников, – строго сказал Жером ополченцам, они же с каменными лицами встали за спинами молодых людей.

Бриар благодарно кивнул Жерому и, взглядом пригласив Анну следовать за собой, направился в сторону городского парка, за которым находился домик его незаменимой и преданной Марго. Жером заверил его, что немедленно начнутся поиски Дианы Боте. Пока Анна с Бриаром продолжали идти, девушка заметила, что лицо Бриара потеряло четкость, оно расплылось, словно было из воска. Рядом уже стоял не Бриар, а неизвестный ей мужчина.

«Ну ты даешь», – мысленно пробурчала она.

Подходя к Базарной площади, Анна почувствовала въедливый гнилостно-сладковатый смрад.

– Боже мой, откуда этот ужасный запах? – спросила она, доставая платок.

Бриар пожал плечами, спокойно ответив:

– Разлагающаяся плоть.

– Чего? – воскликнула Анна, зажимая платком и рот, чтобы ненароком не вдохнуть испорченный воздух.

Бриар кивнул в сторону стоящих в отдалении виселиц, на которых висели трупы пятерых мужчин. Тела на жаре начали разлагаться и на трупное пиршество слетелись все вороны из ближайших окрестностей. Глаза их с негодованием таращились на потревоживших их пир людей.

– Мамочка моя родная, – прошептала Анна и рывком кинулась в ближайшие кусты, в которых и был оставлен еще не успевший перевариться завтрак.

– Господи Боже, – с ужасом вопрошала она, возвращаясь к Бриару и пошатываясь, – что это за реальность такая? Это вонючее средневековье, какое-то! Дикость просто! Здесь люди живут или как?

Бриар с оттенком насмешки и сожаления взглянул на Анну.

– А ты думала, в сказку попала?

– Вижу, что в жизнь вляпалась, – вяло ответила девушка, опять чувствуя приступы тошноты.

Бриар повернулся к сопровождающим. Твердость, появившаяся в его голосе, не могла остаться незамеченной.

– Эти трупы нужно закопать, они могут стать источником заразы и болезней.

И заметив недоуменные выражение лиц охранников, он добавил:

– Передайте мое пожелание господину Арно.

Один из сопровождающих скривился, но пошел исполнять приказание странного господина. Пока молодые люди шли к парку, им попадались кучки перепачканных людей, которые подобно кротам перепахивали городские улицы. Анна смотрела по сторонам с робостью и удивлением, пытаясь постичь оборотную сторону такого необычного мира Бриара Конте.

Глава 37

Кованая калитка тихо скрипнула, когда Бриар отворил ее, пропуская Анну вперед. Двор был тих. Тишину нарушал только плеск весело брызгающего фонтанчика, да иногда фырканье коня отгоняющего хвостом надоедливых насекомых.

– Трей! – воскликнул Бриар, увидев любимца.

Конь стоял у привязи, а рядом в яслях лежала большая охапка свежей, только скошенной травы. Он выглядел чистым, ухоженным и полным сил.

Подскочив к нему, Бриар что-то шептал, гладя темную морду отливающего глянцем красавца.

– Как я по тебе соскучился, мальчик мой!

Он прижался лицом к шее коня, продолжая говорить ласковые слова. Трей в ответ радостно взмахнул хвостом, затряс головой, смотря на обожаемого хозяина большими влажными глазами и начал гарцевать.

Наконец закончив ласкать коня, Бриар, взяв Анну за руку, повел ее к маленькому дому, утонувшему в зелени кленов. Когда они подошли, в ноздри ударил аромат только испеченного хлеба и тушеного с картошкой мяса. Рот мгновенно наполнился слюной, ведь прошло немало времени с их последней трапезы, а то, что еще не успело перевариться, Анна оставила на площади под кустом.

Бриар постучал дверным молоточком. Через небольшой промежуток времени в проеме показалась аккуратная женщина лет сорока пяти и, увидев молодого человека, молча склонилась в поклоне. Анна опешила, ведь во взгляде женщины не было ни страха, ни удивления. Она словно приветствовала хозяина, вернувшегося домой с охоты.

– Здравствуйте, господин Конте, добро пожаловать, – спокойно сказала она, освобождая проем двери для гостей.

– Спасибо, Марго, и тебе добрый день! Разреши представить, это Анна Орлова, прошу любить и жаловать.

– Здравствуйте, госпожа Орлова, – с трудом выговаривая фамилию девушки, произнесла женщина, – я очень рада знакомству с вами.

Взгляд Бриара блеснул улыбкой, теплой и ласковой. Марго держалась чопорно и гордо, но Анна уловила ответные флюиды несказанного материнского счастья и радости.

– Через пятнадцать минут будет обед, а вода, чистые полотенца и все, что вам потребуется, чтобы привести себя в порядок, вот здесь, – сказала она, показав рукой на деревянную дверь.

Марго ни единым жестом, ни единым взглядом не выказала особого удивления при виде девушки, как две капли воды похожей на Аврору Моро.

«Вот это самообладание», – подумала в восхищении Анна.

– Марго, а где… – начал было задавать вопрос Бриар, но он не успел закончить предложение, как Марго кивнула в сторону стены.

У дальней стены лежала искусно сплетенная ажурная корзинка, с положенной в нее маленькой пуховой подушечкой.

– Переживал, – тихо сказала Марго, глядя на корзинку, – все зарубки в саду делал, подсчитывая дни вашего отсутствия. Только деревья перепортил, паразит.

– У тебя есть кот? – удивленно подняла глаза Анна.

Бриар рассмеялся, глядя на ее удивленное личико. Эта маска удивления не сходила с ее лица уже несколько часов.

– Покажись, – попросил Бриар, глядя на пустую корзинку.

Анна замерла, стараясь не дышать, чтобы не спугнуть ненароком это что-то.

Едва заметное облачко, словно легким туманом, накрыло корзинку, и через мгновение из него выглянул взъерошенный хохолок и огромные темные, как плошки, глаза необыкновенного существа.

– Ох, – выдохнула Анна, хватая за руку Бриара, – он кто?

– Домовой, – просто ответил Бриар, улыбнувшись, – ну привет, проказник.

– Еще и обзывается, – поводив длинным тонким носиком, зло проскрипело существо, – болтался неизвестно где, а тут тебе ни здрасти, ни как дела…

– Почему я его понимаю? – прошептала Анна, боясь спугнуть сказку.

– Потому что он тебе это позволяет, – улыбнувшись, ответил Бриар, подходя к корзинке и усаживаясь перед ней на корточки.

Анна подошла тоже и, слегка поморгав, чтобы удостовериться в реальности увиденного, охнула опять.

– Цирк уехал, а клоуны остались? – опять зло пробурчало существо, кинув недовольный взгляд на Анну, и гордо уселся на край корзины, перебросив ногу на ногу.

– Не скрипи, – улыбнулся Бриар, – как поживал? Марго не доводил?

– Ага, ее доведешь, злыдню, – буркнуло существо, – хоть молиться научилась. Сидит, думает о тебе и молится.

– А ты что?

– А я что, радуюсь. Кто-то ведь должен был за тебя молиться.

– Добрый, просто жуть.

– Да я добрый, и еще трудолюбивый, и красивый, – гордо похвалил себя домовой, зыркнув на Анну одним глазом.

– Рисуется! – со смехом проговорил Бриар, ласково потрепав существо по пушистому хохолку.

Домовой фыркнул и исчез.

– Застеснялся, – слегка улыбнулся и весело сощурился Бриар. – Ну, что пойдем мыть руки, а то есть хочу.

Ели они молча, каждый думал о своем. Вокруг стола суетилась Марго, поднося тарелки с горячим жаркое, салатом из свежих овощей, копченостями и сыром. Казалось, этот рог изобилия не иссякнет никогда.

– Марго, – решился вскоре на вопрос Бриар, – расскажи мне о Диане.

Марго вздрогнула, ее темные глаза увлажнились и приобрели какое-то трагичное выражение.

– Присядь, – мягко приказал ей Бриар, – и рассказывай.

– А ты можешь и мне переводить? – спохватилась Анна, сгорая от любопытства.

Бриар качнул головой, соглашаясь, но он сейчас смотрел только на Марго.

– Когда вы исчезли, господин Конте, Аврора часто приходила ко мне, – вздохнув, начала она свой невеселый рассказ, – она вас ждала. Но порой, словно убеждая себя и меня, она приговаривала: «Он жив Марго, я это знаю точно, только затерялся». Арнольд после вашего отъезда не отходил от нее ни на шаг, обхаживая, опекая.

Всегда выдержанную и хладнокровную Марго вдруг передернуло.

– А когда по понятным причинам ждать уже было невозможно, Аврора согласилась выйти за него замуж, тем более что Арнольд гарантировал ей неприкосновенность и свободу, по крайней мере, до тех пор, пока она сама не пожелает стать его женой по-настоящему. Да и ребенок будет иметь отца и достойную фамилию.

Она замолкла на некоторое время, смотря на свои смиренно сложенные на коленях руки.

– Когда сыграли свадьбу, я попросилась к Авроре горничной, – проговорила она твердо и отчетливо, смотря Бриару прямо в глаза. – Мне надо было быть с ней и с ребенком, который вскоре родился. Арнольд был против моего присутствия рядом с девушкой, но Аврора настояла, и я была принята ей в услужение.

Бриар протянул руку, дотронувшись до ее плеча, и пробормотал:

– Все позади, Марго, все позади.

Она поежилась, словно от холода, и, вымученно улыбнувшись, продолжила:

– Когда родилась Диана, мы с Авророй проводили много времени с девочкой. Она была болезненной, и врачи опасались за ее жизнь. Но все обошлось, правда, Аврора…

– От чего она умерла? Марго покачала головой:

– Не знаю, господин, никто не знает…

– А дальше?

– После похорон господин Боте сказал, что в моих услугах больше не нуждается, и попросил не появляться у него в доме, – ответила она смущенно.

Бриар тяжело вздохнул и отвернулся, посмотрев в окно. Там теплый ветерок трепал ветки молодого клена и приносил упоительный запах свежескошенной травы. Молодой человек вдохнул порцию свежего воздуха, пытаясь привести свои мысли и чувства хоть в какое-то подобие порядка.

В это время в дверь постучали: на пороге стоял Жером Арно. Марго, улыбнувшись ополченцу, как старому знакомому, предложила войти.

– Господин Конте, – произнес он, кивнув всем, приветствуя, – я направил людей на поиски девочки, но…

Тут взгляд его упал на Анну, потом метнулся в сторону и вновь вернулся к лицу девушки. Жером осекся и, поперхнувшись, раскашлялся. Он какое-то время переводил непонимающий взгляд от одного к другому, пока его изумленный взгляд не остановился на Марго, словно ожидая пояснений.

Бриар, миролюбиво улыбнувшись, представил девушку:

– Господин Арно, позвольте представить мою гостью, Анну Орлову. Она чужестранка, не знающая языка, и в этом городе проездом.

Жером несколько расслабился, но сомнение мелькнуло в его глазах:

– Рад, очень рад, – со смущением пробормотал он, рассеяно глядя на часы.

Бриар жестом пригласил гостя к столу. Марго быстро подсуетилась, и рядом с ополченцем возникла дымящаяся тарелка с жаркое. По лицу Жерома было видно, что он не оправился от смущения, а тут еще оказался за одним столом с такими важными господами.

– Не смущайтесь, Жером, я давно не второй человек в государстве. Так, что вы говорили про девочку? – вернул он мужчину на интересующую его тему.

– Я направил людей на ее поиски, но пока ничего. Видели только, что вчера какие-то всадники спешно выезжали из города. С ними был маленький ребенок лет трех-четырех на вид.

– Спасибо, Жером, я займусь этим вопросом теперь сам. И еще.

Бриар встал и несколько раз прошелся по комнате, что-то обдумывая.

– В ближайшее время я напишу письмо своему родственнику господину Роше, вы о нем, возможно, слышали?

Жером кивком подтвердил слова Бриара.

– Вторым человеком в его ведомстве был некий Алан Грейс, весьма опытный и грамотный советник. Правда, он сейчас в отставке, но думаю, господин Грейс не откажется взять на себя управление государством и подготовить достойного преемника.

Сказав это, Бриар про себя усмехнулся: «Надо же, круг замыкается. С Алана Грейса все и началось…».

– Спасибо, господин Конте, – наморщив лоб, ответил Жером.

– У вас, надеюсь, есть надежный человек, который смог бы доставить письмо быстро?

Жером ответил, не раздумывая:

– Да, господин Конте, письмо будет доставлено быстро и, главное, конфиденциально.

– И еще, – после недолгого раздумья сказал Бриар, – мне хотелось бы переправить господину Роше и моего коня Трея. Задача не из легких?

Поинтересовался Бриар, заметив озадаченное выражение лица Жерома. Он понимал, что такое дорогое породистое и видное животное тяжело будет замаскировать под вьючную лошадь. Желающих увести коня любой ценой будет предостаточно.

– Да, – почесал затылок ополченец, – придется отправлять охрану, но я что-нибудь придумаю.

Бриар отметил про себя, что Жером ни единым словом, ни единым взглядом не выразил недоумение по поводу передачи коня другому человеку. Ведь с такими животными хозяева так просто не расстаются. Но Жерома это обстоятельство не касалось, и он не задавал глупых вопросов.

– Когда письмо будет готово, я вас извещу, – подытожил Бриар, подходя к мужчине, и, положив на его плечо руку, добавил, пристально смотря в глаза, – вокруг дома нужно выставить охрану, и ни одна живая душа не должна знать то, что ты видел здесь.

Глава 38

После сытного обеда молодые люди переместились в библиотеку. На потемневшем от времени письменном столе лежали уложенные в аккуратную стопку бумаги Бриара, словно не прошли пять лет его отсутствия. Две маленькие книжечки в кожаном переплете, по виду очень старые, его очень порадовали. Он уважительно погладил их мягкую кожу.

– Марго, она Химера? – прервала его размышления Анна.

– С чего ты так решила? – удивился Бриар.

Анна посмотрела на него полным любопытства взглядом и, покачав головой, продолжила.

– Марго слишком выдержанная для человека, и чем-то похожа этим на тебя. Такое ощущение, что она уже заранее знает, что произойдет, только ждет, когда это что-то случится. Она не удивилась, когда увидела меня, например. Ведь все принимают меня за ожившую Аврору. Да и нас она как будто бы ждала, вон, сколько еды наготовила…

Бриар подошел к окну. Его силуэт четко выделялся на фоне оконного проема. Он, небрежно опершись о подоконник и скрестив руки на груди, спокойно смотрел Анну.

– Марго – всего лишь человек, – ответил он.

– Но как…

Анна осеклась, пытаясь сформулировать словами свою мысль.

– Не знаю, – пожал плечами Бриар, – может благодаря уникальной интуиции, прозорливости и острому восприятию ей удается так выгодно отличаться от простых людей.

Молодой человек протянул ей руку, и Анна, как загипнотизированная, вложила в его ладонь свою нежную ладошку.

– Иди сюда, – притянул он ее к себе и поцеловал. – Сколько в твоей маленькой головке всяких мыслей бродит, милостивая госпожа.

– Мне, наверное, никогда не постичь твой мир, господин Конте, – грустно сказала она, – но знаешь, если в этом мире родился ты, то…

Бриар рассмеялся и, не дав ей договорить, закрыл рот нежным поцелуем.

– Мне надо покинуть тебя, дня на три-четыре, – сказал он, оторвавшись от ее губ.

– Я поеду с тобой, – решительно произнесла она. Взгляд ее стал колючим и отстраненным, а скулы на чуть порозовевшем лице напряглись.

– На этот раз я не пересекаю границы иных реальностей, и тебе нечего опасаться. Вы с Марго прекрасно проведете время. Вас будут охранять люди Жерома Арно.

Анна обозлилась и расстроилась, и невозможно было понять, какое из двух чувств преобладало.

– Как в тюрьме. Ты не можешь оставить меня одну, – надулась девушка.

– Могу, – твердо сказал он, – ты останешься здесь. Мне придется ехать верхом, ты не сможешь следовать за мной.

Анна сникла под его взглядом.

– Но как ты найдешь Диану? Ведь ты ее никогда не видел! Тебе Вампал поможет? – сыпала вопросами Анна, задыхаясь от навалившейся на нее вдруг тяжести, раздирающей душу.

– Она Химера, и в ней моя кровь, – неторопливо проговорил он, – а Вампал не поможет. Перемещение забирает много сил, ему надо поохотиться, тем более что он еще не совсем оправился от ран.

– Возьми меня с собой, пожалуйста, – протянула она с ударением на последнем слове.

Бриар отрицательно покачал головой и, прижав ее крепче, стал целовать.

– Ты гад, господин Конте, я тебя убью, когда-нибудь, – ворчливо пробурчала она, уворачиваясь от поцелуев и пряча похолодевшие руки у него на груди.

– У меня уже есть одна вредина, теперь будет две. И вам веселее, и я от смеха помру. Сам, без твоей помощи.

Наступившее раннее утро не принесло ничего нового. Все проблемы предыдущего дня с абсолютной точностью плавно перетекли в народившийся день. Бриар бесшумно вышел из спальни, стараясь не разбудить Анну, и, взяв приготовленные ему седельные сумки, отворил дверь в сад.

Трей, чувствуя приключение, нетерпеливо переступал на месте. Глаза жеребца беспокойно вспыхивали, когда молодой человек, прилаживал седельные сумки к упряжи. Откинув плащ, Бриар, одним махом вскочив в седло, скрылся в облаке пыли. Уловив настроение хозяина, Трей перешел на быстрый галоп.

По тому, как Бриар зорко осматриваясь вокруг, выбирал самые удобные тропинки, можно было предположить, что он хорошо ориентировался в окружающем мире. Он осматривался на каждом повороте, ловя неосязаемые для человека поля. Заросли деревьев становились все гуще и гуще по мере того, как он углублялся в девственный лес. Живая таинственная зеленая стена и не думала расступаться, но Трей трусил рысцой, ни разу не ошибаясь в выборе дороги. Казалось, ему были знакомы особенности ландшафта: неровности почвы, ямы и опасные камни.

Только к вечеру дорога вывела их на довольно симпатичную опушку леса. Молодой человек, спешившись, позволил Трею пощипать свежую травку, а сам огляделся. Клонившееся к закату солнце еще освещало мягким, рассеянным светом зеленую округу, а в воздухе висел еле уловимый нежнейший запах земляники и полевых цветов. Картина, окружающая его, была настолько мирной, что он какое-то время наслаждался природой, подставив лицо под теплый ветерок. А потом, вздохнув, поднял голову к небу и закрыл глаза. Он мысленно прощупывал каждую пядь земли, поворачиваясь взад-вперед. Вдруг он уловил слабую, еле ощутимую пульсацию.

– Интересно, – прошептал он, выходя из трансового состояния, – очень интересно.

Конь, услышав голос хозяина, послушно подошел к нему.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил он, обняв его за шею.

Трей заржал и опустил голову на плечо Бриара.

– Вот и я ничего не понимаю. Ладно, поехали, к вечеру доберемся до деревни и отдохнем.

Когда Бриар сел на коня и собрался было продолжить путь, внимание его привлек какой-то странный звук, похожий на плач ребенка, донесшийся из орешника.

– К нам гости, – прошептал он, удивляясь тому, что не уловил постороннее присутствие раньше.

Он, снова спешившись и оставив Трея на поляне, тихо, стараясь не напугать плачущего ребенка, направился в сторону орешника. У родника, обняв колени, сидела девушкаподросток. Плечи ее вздрагивали от рыданий, которые она сдерживала изо всех сил, пытаясь взять себя в руки. Фигура незнакомого высокого мужчины, появившегося в поле зрения, ее скорее напугала, нежели обрадовала. Этот страх отчетливо прочитался в ее расширившихся глазах и в уголках опять задрожавших губ. Девушка, резко вскочив, собралась перепрыгнуть через ручей и бежать вглубь леса.

– Остановись! Я не причиню тебе вреда, – сказал как можно более доброжелательно Бриар, показывая на всякий случай пустые ладони. – Ты заблудилась, я тебе помогу.

Девушка смотрела на него по-прежнему испуганно, но все же остановилась.

– Тебя сопровождал капеллан? – спросил ее Бриар, чтобы разговорить и успокоить.

– Да, – опустила она головку, всхлипнув, – я часто останавливалась, слезала с лошади, чтобы сорвать цветок или поймать бабочку. Вокруг было так красиво, – она опять заплакала, – вот и заблудилась. Капеллан с проводником, заговорившись, не заметили, как я скрылась из вида.

– Ты поступила очень неблагоразумно! – нравоучительно сказал он. – Лес здесь дикий, да и ночь уже на подходе. Поехали искать твоих сопровождающих, они, наверняка, сходят с ума от переживания за тебя. Как тебя зовут?

Девушка, опять опустив голову на грудь, в смущении подошла.

– Меня зовут Инес, а капеллан Антонио должен был доставить меня в полк к отцу, и… спасибо… – спохватившись, сказала она.

Бриар склонил голову, принимая благодарность, и свистнул, подзывая коня. Через минуту показался темный блестящий круп Трея. Он, преодолев заросли орешника, быстро и без помех приблизился к хозяину.

– Инес, подойди, – тихо попросил молодой человек, улыбнувшись.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов и, дрожа, остановилась.

– Послушай, – сказал он спокойным тоном, – ты уже взрослая девушка, и выбор за тобой: либо ты едешь, либо – остаешься. Я не хочу ночевать в лесу, а ты?

Инес подошла к коню ближе, тем самым выражая свое решение ехать с ним. Бриар поднял девушку и, усадив ее позади себя, пришпорил Трея.

Когда солнце окончательно село, мужчина, уже некоторое время жаждущий выбраться из леса, мысленно поздравил себя, увидев за очередным поворотом огни деревни. Небольшая таверна с громким названием «Райская куща» располагалась в довольно живописной местности. В отдалении сверкало озерцо с протянувшейся от берега к берегу лунной дорожкой, а дальше начинались бесконечные холмы, заросшие ежевичными кустами.

Подъехав к таверне, Бриар спешился и бережно спустил на землю Инес.

– Не переживай, – сказал он, уловив ее растерянный взгляд, – таверна здесь одна, и твои спутники либо уже здесь, либо скоро появятся.

Из-за деревянной изгороди показалась тощая фигура подростка. Он шел, потягиваясь и шумно зевая.

– Добро пожаловать, господин, – пробурчал паренек, беря коня под уздцы.

Бриар протянул ему несколько монет:

– Оботри получше и подсыпь овса.

Паренек побежал исполнять приказание важного господина, а в дверном проеме нарисовалась массивная фигура:

– Добро пожаловать, господин, – зычным голосом пробасил появившийся человек, приглашая путников войти.

Трактирщик был очень крупным мужчиной, а густая черная борода и брови вкупе с полным отсутствием растительности на черепе делали его похожим на корсара. Внутри помещения было чисто, и это обстоятельство Бриар отметил вслух, чем несказанно порадовал хозяина.

– Все для гостей! – расшаркивался он.

– Если и еда будет достойная, то с меня хорошие чаевые, – вдохновил его молодой человек, оглядываясь. – Здесь случайно не остановился капеллан с сопровождающим?

– Нет, господин, вы их ждете?

– Да, и надеюсь, они поторопятся. Еда скоро будет?

Хозяин, как джин, растворился в воздухе и, не успел Бриар размять затекшие от езды ноги, появился с большим бокалом красного вина. Широкая щербатая улыбка трактирщика выражала нижайшее почтение. Вскоре была принесена и недурная еда.

– М-м-м, вкусно, – промычал Бриар, с огромным удовольствием поглощая принесенные кушанья.

Хозяин, опять растянув губы в улыбке, пафосно произнес:

– Да, господин, все свое, домашнее.

Девушка тоже оживилась. Видно было, что она очень проголодалась, и другие проблемы временно отошли на второй план.

– А разбойники не донимают?

– Да было дело, но вовремя отвадил, – потряс трактирщик огромным кулаком в воздухе, – своих иждивенцев куча, а тут еще пришлых кормить.

– Будь осторожен, в Рейнаре власть меняется, опять могут нагрянуть, – предостерег его Бриар.

– А нам что одна власть, что другая, все едино, – махнул рукой хозяин, – мы рассчитываем только на себя. Да и город от нас неблизко.

– Скажи, не останавливались у тебя несколько человек с четырехлетней девочкой?

Хозяин, подумав, кивнул.

– Вчера вечером были, поели и уехали. Странные какие-то, срываться на ночь глядя с маленьким ребенком.

Бриар согласился с рассуждением.

– А сколько их было, и куда они направились? – спросил он.

– Двое мужчин, и две женщины. Все холеные такие, – он закатил глаза, причмокивая. – А куда направляются, не сказали.

Инес с интересом слушала беседу мужчин, уже не смущаясь как раньше.

В это время в таверну вошли двое посетителей с усталыми и мрачными лицами. Один, высокий и худой, был одет в длинный кожаный офицерский плащ, снизу изрядно замызганный грязью. Второй, мужчина средних лет с простоватым добрым лицом, чистый и ясный взгляд которого выдавал священнослужителя. Он был одет в штатское и одет не без изящества – под серым летним пальто у него был темный костюм с белым шейным платком. Полы плаща так же, как и у первого вошедшего, были измазаны грязью.

– Отец Антонио! – воскликнула Инес, срываясь с места и бросаясь в объятия капеллана, едва не сбив его с ног.

– Дитя мое! Как же ты нас напугала! – воскликнул мужчина, садясь на ближайший стул и крестясь.

– Простите, – пробормотала она, виновато посмотрев в его чистые глаза, – я не хотела вас напугать.

Другой посетитель, нахмурясь, покачал головой.

– Инес, нам надо доставить тебя к отцу живой и невредимой, а ты постоянно ищешь приключения.

Только после этой отповеди он, внимательно посмотрев на Бриара, спросил:

– Похоже, нам надо благодарить этого господина за то, что мы благополучно встретились?

Девушка кивнула и, повиснув на шее капеллана, зарыдала. Тот же, благодарно посмотрев на молодого человека, покачивая девушку, тихо проговорил:

– Нужно во всем положиться на волю Божию. Только в руках Божиих наша жизнь, срок нашей жизни отмеряет нам Господь!

Офицер, подойдя к Бриару, протянул ему руку и с чувством произнес:

– Разрешите представиться, лейтенант Готье. От всей души благодарю вас за Инес. Она, как ангел, еще радуется жизни и не знает, что в мире есть разбойники и бандиты, да и хищники в этой местности не редкость.

Бриар, пожав руку и сознательно не представившись, ответил:

– Все хорошо, что хорошо заканчивается.

– Надо молиться, а не надеяться на провидение, – нравоучительно произнес капеллан.

– Почти все известные мне молитвы довольно печальны, – скептически протянул Бриар, – да и проповедуют они: «Не убий, да возлюби врага своего», а я с этим категорически не согласен!

Капеллан с любопытством выслушал его рассуждение и затянул печальным голосом:

– Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, молитесь за обижающих и пожелайте им царствия небесного.

Только, когда он поднял на него свои чистые, святые глаза, Бриар заметил в них искорки смеха.

Офицер искренне рассмеялся:

– Наш капеллан – тот еще жук!

– А это выход, отче, – с усмешкой проговорил Бриар.

Когда Инес отправилась спать, мужчины с удовольствием продолжили разговор за великолепным вином. Хозяин сквозняком возникал ниоткуда, что-то поднося, что-то унося, он был везде и одновременно был невидим, никак не мешая посетителям. Мужчины уже перестали отслеживать количество съеденного и выпитого, настолько ненавязчиво все это преподносилось.

– А вам далеко ехать? – спросил Бриар, подливая вина собеседникам.

– Почти приехали. Полк движется в Рейнар. Вы слышали про переворот?

Бриар кивнул.

– Так вот, господин Боте приказал явиться, как можно быстрее. Осталось немного.

– Зачем же девочку тащить в пекло? – удивился Бриар.

– Господин Боте наобещал нашему командиру золотые горы, если тот подавит мятеж и истребит повстанцев. Вот и получили приказ привезти его жену с ребенком. Мы с Инес немного обогнали обоз с вещами. У госпожи Вужо скверный характер, даже капеллан сдался.

– А почему полк находился так далеко от города?

Лейтенант, вздохнув, опустил глаза, а капеллан грустно покачал головой.

– Химеры, что б их, – со злостью пробурчал лейтенант.

– Что опять?

– Господин Боте, став главой, взялся за уничтожение Химер с удвоенной силой. Моро тоже старался, но до своего преемника ему, как оказалось, далеко. Разработан был целый план по их выявлению, подробные инструкции были розданы каждому офицеру. Мы прочесывали каждую пядь земли, и если бы не переворот, то дошли бы до моря.

– А резервация Химер, туда тоже планировали добраться?

– Туда направлены агенты, разберемся с Рейнаром, а потом уж…

Наконец лейтенант Готье и отец Антонио откланялись и разбрелись по комнатам. Бриар, подозвав хозяина и кинув на стол солидные чаевые, как было обещано, сказал:

– С рассветом мне нужно уезжать, прикажи, чтобы разбудили, накормили и коня оседлали.

– Будет сделано, господин, – откланялся хозяин, перекинув полотенце с одной руки на другую.

Бриар кивнул ему и, откинувшись на спинку стула, рассеяно посмотрел в окно. Яркая луна заливала всю округу белым мертвенным светом, превращая деревья, кусты, стога сена в зловещие причудливые тени, контуры которых расплывались и колыхались в ночной туманной дымке.

«Восемь лет прожив с Лиссой, Арнольд изучил Химер вдоль и поперек, – грустно подумал он, а потом, вздохнув, встал изза стола, – пожалуй, надо идти спать».

Наутро молодой человек щедро расплатился с хозяином таверны, поблагодарив его за гостеприимство. У деревянной изгороди его уже ждал оседланный Трей и, судя по довольной морде, хорошо отдохнувший и поевший, чего не скажешь про самого Бриара, который почти не спал ночью.

Его путь продолжался по холмистой местности, а потом он вышел на широкую дорогу, упирающуюся до самого горизонта. Бриар иногда останавливался и, убедившись в отсутствии людей, прощупывал пространство, корректируя свой маршрут. Единственная мысль, которая доставляла ему нестерпимую боль, была о будущей встрече с маленькой Дианой.

Глава 39

Вечерело. Бриар вынужден был остановиться в маленькой деревеньке, расположившейся недалеко от цели его путешествия. Трей устал, да и сам всадник нуждался в еде и отдыхе.

– Ничего, – успокаивал он себя, – никуда они от меня не денутся.

Бриар постучал в дверь первой попавшейся хижины, через минуту дверь со скрипом отварилась. В дверном проеме показалась статная женщина лет сорока-сорока пяти и, поклонившись, она произнесла:

– Добрый вечер, господин, чем обязаны?

– Добрый вечер, мне нужна еда и ночлег, вы можете мне это предоставить? Я хорошо заплачу, – спросил он.

– Добрый вечер, брат, – приветствовал Бриара вошедший следом за ним в дом незнакомец.

Женщина, улыбнувшись глазами вошедшему, вышла.

– Я рад поприветствовать собрата в своем доме, – продолжил незнакомец с улыбкой.

Перед ним стоял мужчина неопределенного возраста, высокий, широкоплечий и царственно красивый. Откинутые назад темно-каштановые волнистые волосы открывали широкий лоб и изящные скулы. Его зеленые глаза с лукавым прищуром смотрели на Бриара, но взгляд этот проникал в самые темные и глубокие уголки его мозга, проникал в глубины души. Бриар, спохватившись, блокировал свои мысли, но было поздно. Все, что ему было нужно, незнакомец уже прочел.

– Я тоже рад пожелать тебе доброго вечера, Морис, – отозвался Бриар.

Мужчина, улыбнувшись еще шире, жестом пригласил путника пройти в дом. Миновав узкий коридор, они попали в большую и необыкновенную комнату. Несколько минут Бриар просто стоял и смотрел. Удивительно, но внутреннее убранство неказистого деревенского дома было изысканным и практичным. Контраст казался просто потрясающим. Здесь было все, что нужно для комфортной жизни, и это все дополнялось красивыми вещицами: дорогими вазами и светильниками, восточными скатертями и ажурными занавесями с тонкой ручной вышивкой, специально выделанными звериными шкурами, небрежно накинутыми на огромный диван и глубокие кресла.

– Недурно, – похвалил господин Конте хозяина, усаживаясь в ближайшее кресло, – и неожиданно.

– Спасибо, Бриар, мы живем в смутное время, а людская зависть, сам знаешь, до добра не доводит. Поэтому снаружи одно, а тут живем, как нравится.

Женщина вошла с подносом и не торопясь начала накрывать на стол.

– Но ты ведь можешь жить в городе, в комфорте. Ты можешь многое. Не понимаю…

Бриар действительно не понимал, почему Химере, обладающей могуществом, понадобилось скрываться в какой-то деревне и влачить показное жалкое существование.

– Не всем быть советниками, кому-то нужно и навоз убирать, – с усмешкой ответил Морис.

Бриар пожал плечами, так и не поняв побуждение собрата жить в этой богом забытой деревне.

«Возможно, на это у него есть причина», – решил для себя мужчина.

Морис, усевшись во главе стола, предложил Бриару занять место по правую руку. Он подал ему бокал вина и, подняв свой бокал, сказал:

– Мне приятно видеть в своем доме собрата, твой приезд обрадовал меня.

Женщина меж тем поставила перед ними тарелки с жареной олениной. Мясо было хорошо прожарено, с хрустящей корочкой.

Вдоволь насытившись, мужчины завели теплую, дружескую беседу, пока Бриар не решился поговорить о волнующем его деле.

– Скажи, не останавливались ли у тебя четыре всадника с маленьким ребенком? Мне нужно их догнать.

Морис усмехнулся и, вытерев рот салфеткой, посмотрел на него своими проницательными глазами.

– Останавливались, – просто сказал он.

– Они не говорили, куда направляются? – Говорили.

Бриар в упор смотрел на Мориса, ставшего вдруг замкнутым и немногословным.

– Что происходит? – спросил он.

Лицо Мориса в одно мгновение сделалось колючим.

– Оставь ребенка в покое. С ними девочке будет лучше, – сказал он, сузив глаза.

Бриар пристально посмотрел на мужчину, пытаясь понять, почему обычный вопрос вызвал такую странную реакцию. Но Морис, взяв себя в руки, хранил молчание и спокойствие.

– Тебя вдруг озаботила судьба чужого ребенка? – недоумевал Бриар.

– Этот ребенок – Великая Химера! Ведь благодаря тебе у нас больше нет госпожи. А собратья Диану вырастят, обучат и поставят во главе нашего народа.

Бриар рассмеялся, правда, смех вышел неискренним и злым. Глаза, отражая его веселье, изменили цвет.

– Война! Вот что вам нужно, Химеры! – презрительно воскликнул он, отсмеявшись. – Ты сам не устал от войны? Как долго будет продолжаться это бессмысленное противостояние между Химерами и людьми?

Морис посмотрел на него с некоторым удивлением.

– Ты ведь сам Химера, а рассуждаешь, как человек.

Бриар пожал плечами.

– Совсем недавно я рассуждал, так же, как и ты. Жалкие человечишки, тьфу, раздавить их можно одним пальцем. Правда, нас пока мало, но…

– Что изменилось? – перебил его Морис.

Бриар, опустив голову, долгое время смотрел на свои сложенные ладони, обдумывая, взвешивая все за и против.

– А то, что жизнь намного сложнее и многограннее, чем можно себе представить. Жизнь – это додекаэдр, вместивший в себя Вселенную.

Морис, отодвинувшись от стола, сидел сейчас со скрещенными руками и с интересом смотрел на Бриара.

– Я не могу читать твои мысли, – продолжил Бриар, – но могу предположить, что заточил ты себя в эту деревню не ради праведного труда на свежем воздухе, а ради этой ничем не примечательной женщины. Человека!

– Не передергивай, – прошипел Морис, на скулах его заходили желваки.

Но Бриар предпочел не обратить внимания на явную угрозу со стороны собрата.

– Я ведь говорю правду? – продолжил он, оторвав взгляд от Мориса и уставившись на стоящий на столе бокал с налитым вином. – Ты бросил красивых и нестареющих Химер ради простого человека? И чтобы тебя не доставали наши собратья, похоронил себя в деревенской глуши. Я угадал?

Морис, посмотрев на молодого человека, опустил голову, давая понять, что Бриар попал в самую точку. Только признать это вслух, значило опровергнуть все, о чем он сам только что говорил, и отречься от своих убеждений и верований. Глаза Бриара, перехватив этот взгляд, вспыхнули, став опять жестокими.

– Так зачем нужна эта бесконечная война? Не проще было бы бросить все силы на построение нормальных взаимоотношений с человечеством? Что лично тебе дала Великая Химера?

Морис не пытался его переубедить, не отвергал его доводы. Он в глубине души понимал, что Бриар прав. Только традиции, привитые в детстве, и привычка преклоняться перед Великой госпожой, еще вяло боролись в нем с благоразумием и доводами рассудка.

– У меня есть близкие люди, которых я люблю и безмерно уважаю, – продолжил Бриар уже спокойнее. – За этих людей я без колебания отдам жизнь, и ты, прочитав мои мысли, знаешь это. Марго – удивительнейшая и преданнейшая женщина, с добрыми и чистыми помыслами. В ней нет игры, лукавства, лицемерия. Она всего лишь человек! Я познакомился с удивительной девушкой Анной: смелой, решительной, нежной и любящей. И она простой человек! У меня есть сестра Орнелла, единственная оставшаяся в живых моя кровная родственница. Она человек! И я не могу допустить саму мысль, что они должны быть истреблены ради призрачной цели! А ты сам? Неужели ты готов пойти на такое?

Последовал быстрый обмен взглядами.

– Может, ты и прав, – тихо отозвался Морис. – Не знаю…

– Зато я знаю. Не видать им Великой Химеры. Я увезу Диану так далеко, что ни одна живая душа ее не найдет.

Их взгляды снова встретились, и на бесконечное множество секунд они застыли в неподвижности. Каждый думал о своем. Бриар понимал, что упрекать Мориса глупо, он сам только сейчас, проговаривая вслух все то, что занимало его мысли последние несколько лет, все больше и больше убеждался в своей правоте.

– Они везут девочку в бывшую резервацию Химер? – прервал молчание Бриар.

Морис, вздохнув, кивнул.

Глава 40

После разговора с Морисом нервы у Бриара были натянуты до придела. Диана, его дочь – Великая Химера? Судя по тому, что она похищена, это должно было быть правдой.

– А что тут удивляться? – говорил он себе. – Ведь Аврора и он сам – Химеры.

Лица, как в калейдоскопе, колыхаясь, плыли перед его глазами: Аврора, Лисса, Арнольд, Анна, а потом разлетались мелкими брызгами. Сейчас Бриар не мог уже отчетливо сказать, сколько дней, месяцев или лет прошло с его перемещения в мир Анны и возвращения обратно. События, как спицы во вращающемся колесе, крутились с огромной скоростью, и порой молодой человек с трудом мог осмыслить их и решить, к чему это вращение приведет.

– Я был не прав! Костяшки домино еще падают, – неоднократно возвращался он к своим рассуждениям в доме сестры.

Бриар стоял на холме и смотрел вниз на город, а слева вдалеке расстилалась синева моря с белыми гребешками, встающими на волнах. К вечеру небо начал затягивать темно-серый слой облаков. Молодой человек, поджав губы, в молчаливом укоре смотрел на эти собирающиеся в стайки дождевые облака. А город, раскинувшийся у его ног, жил своей жизнью. Возможный вечерний дождь не озаботил никого, кроме него самого. Ведь сегодня день святого Вита Приморского, покровителя моряков и рыболовов. Хвала ему и слава!

На улицах царило радостное оживление. Сотни празднично наряженных горожан и столько же гостей и путешественников, съехавшихся со всех близлежащих городов и деревень, шли дружной толпой к центру города. Узкие улочки, мощенные камнем, были переполнены. Почти все здания и арки в центре города были украшены лентами и цветами, даря праздничное настроение. Вечером собравшимся обещали грандиозное представление, и ради него к центру города уже стекались горожане, стараясь заранее занять лучшие места для просмотра. Кареты и роскошные экипажи не могли проехать по заполоненным улицам, и аристократы с многочисленной охраной и свитой, как и прочие важные и богатые горожане вынуждены были, как обычные купцы, ремесленники или торговцы, продвигаться к центру города пешком. Простой люд был одет в праздничные цветастые наряды, а в толпу зевак вклинивались клоуны, уличные крикуны и зазывалы, дрессировщики с животными на привязях. Весь этот калейдоскоп красок искрил, переливался, мерцал.

Ведя под уздцы Трея, Бриар медленно продвигался к намеченному ранее гостиному двору. Своим мрачным дорожным костюмом, изрядно запыленным и почти потерявшим первоначальный цвет, он очень выделялся среди разряженной толпы. Черный конь и черный всадник.

В это время Анна не находила себе место. В этом странном, нереальном мире Бриара все внушало ей опасение. Этот мир казался непредсказуемым, гротескным, наполненным сплошными нелепостями и хаосом.

С Марго ей приходилось общаться жестами, домовой ее игнорировал и с момента их знакомства больше не появлялся, а Бриар исчез. Дневная жара спала, но гроза уже давала о себе знать далекими раскатами грома. Марго, воспользовавшись вечерней прохладой, отлучилась за покупками. Где-то недалеко церковный колокол пробил восемь, и Анна вышла в сад, чтобы успокоить наполненное смутной безотчетной тревогой сердце. За оградой вдалеке маячили и перекрикивались ополченцы, расставленные Жеромом Арно. Они не нарушали установленные им границы, да и Анна, получившая строгие напутствия, не показывалась на глаза посторонним.

В саду ее внимание привлекли стволы деревьев и параллельные борозды на них. На коре белыми полосками выделялись зарубки, оставленные топором или другим острым предметом. На некоторых деревьях старые зарубки, как раны, уже затянулись, на одном дереве были еще свежие. Анна, погладив этот ствол, улыбнулась.

– Что тут смешного? – вопрос возник в ее голове.

Она удивленно начала озираться.

– Откуда ты взялась такая глупая?

Опять тихий скрипучий голос в голове заставил ее вздрогнуть. Анна подняла голову и увидела на нижнем суку вольготно расположившегося домового. Он сидел, облокотившись о ствол и положив одну тоненькую ножку на другую. Его остренький носик был презрительно сморщен, а большие глаза устремлены на висевшую сливу. Он старался выглядеть независимым и демонстративно не смотрел на девушку.

– Привет! – радостно отозвалась Анна.

Настроение как-то сразу поднялось, ведь нашелся собеседник, пусть и сказочный.

– Кто бы рассказал, что вы существуете, не поверила бы! – восторженно продолжила Анна, стараясь лучше рассмотреть вредное существо на ветке. – Удивительно, просто фантастика.

– Ты еще лупу возьми, – проворчал домовой, скосив на Анну один глаз.

– Вредина! – с лукавой ухмылкой произнесла Анна.

– Зачем Бриар тебя сюда приволок? – спросил домовой, почесывая носик. – Что ему не живется спокойно?

Анна надула губки. Но обижаться на маленькое сказочное существо было бы глупо.

– Он меня любит, наверное, – ответила она, правда нотки сомнения не удалось скрыть от домового.

– Понимаю, – проскрипел он, – мужчина без женщины, как собака без блох. Жить можно, но скучно!

Анна рассмеялась и, подобрав длинную юбку, влезла на пенек, находящийся рядом с деревом. Ей очень хотелось поближе рассмотреть это забавное сварливое существо.

– Хорошо сказано! А женщина без мужчины? – с интересом спросила она, пытаясь продлить нескучный разговор.

– Как блоха без собаки, жить можно, но кусать некого! – ехидно проскрипело существо.

– Слушай, почему ты постоянно чем-то недоволен? – спросила Анна. – Я ведь не делала тебе ничего плохого.

Домовой ехидно скосил глаза.

– Еще чего, – зло буркнул он, – я хозяина оберегаю.

– Но я же его люблю и тоже за него беспокоюсь, – сказала Анна, пытаясь наладить с существом хоть какие-то отношения. – Ты это должен чувствовать.

– У хозяина появились проблемы сразу же, как он полюбил такую, как ты. А так было хорошо раньше. Лисса ему многое позволяла.

Анна почувствовала, как в ней закипает гнев. Девушка вскинула голову и, сжав руки, сверлила взглядом домового. Он же, добившись желаемого, хихикнул и переместился в мгновение ока на верхний сук, наслаждаясь ее гневом.

Задыхаясь от злости, но решив держать себя в руках, Анна сказала:

– Как ты смеешь обвинять Аврору в неприятностях Бриара? Ты знаешь, что это был хорошо спланированный Лиссой спектакль, а Аврора всего лишь жертва обстоятельств. Почему ты не обвиняешь его друга, например? Он предал Бриара.

Домовой неохотно отозвался:

– Арнольд – дурак, пешка, хотя с большими амбициями. Он всегда таким был, но Бриар не видел в этом ничего плохого, прощая его недостатки. Но я знал, что рано или поздно что-то подобное все равно произошло бы.

Анна нервно усмехнулась:

– А сколько вреда причинил этот дурак, судя по начавшейся гражданской войне, жителям города?

Воцарилась тишина. Домовой, хмыкнув и почесав носик, отвел глаза от прикованного к нему дерзкого взгляда. Его внимание теперь полностью заняли плоды, обильно усеявшие дерево.

– От дурака нет особого вреда до тех пор, пока другие дураки не выбирают его своим лидером, – нравоучительно изрек он.

Начинающаяся гроза давала о себе знать. Поднявшийся ветер сгонял дождевые облака, и стало вдруг сумеречно и неуютно. Анна поежилась. Ее внимание привлекло перекрикивание охраны, какой-то странный шум и бряцанье оружия.

– Интересно, кто это может быть? – спросила она.

– Не помяни всуе, – пробурчал домовой и с легким щелчком испарился туманом.

А в сторону девушки шли трое. Один, высокий, в рясе с капюшоном, шел на несколько шагов впереди. Двое других напряженно озирались по сторонам. Шедший впереди мужчина в капюшоне своей статью очень напоминал Бриара. Царственно поднятая голова, широкие плечи, пружинистая, стремительная и в то же время мягкая походка. Так ходят большие хищные кошки, уверенные в себе и своей силе.

«Бриар? Но почему такой странный наряд?» – подумала она, сощурив глаза, все еще пытаясь разглядеть идущего.

По мере приближения к Анне он замедлял шаги, напряженно всматриваясь в замершую девичью фигуру. Поняв, что ошиблась, она развернулась и побежала через сад в сторону дома. Но незнакомец в два прыжка догнал ее и обхватил правой рукой. Анна с ужасом оглянулась, пытаясь оттолкнуть незнакомца, но мужчина даже не шелохнулся. Он крепко держал ее за плечи, изумленно глядя на нее.

– Не может быть, – прошептал незнакомец, одной рукой откидывая мешающий ему капюшон, – полная копия.

Анна смотрела на это необыкновенно красивое и волевое лицо. Светлые прямые волосы были откинуты с широкого лба, смеющиеся карие глаза сейчас были удивленными, четко очерченный рот что-то бормотал. Для полноты картины и полного контраста с незнакомцем рядом не хватало Бриара. Они вместе бы выглядели, как ангел и демон во плоти.

Бриар был такого же роста и телосложения, только с темными вьющимися каштановыми волосами, смуглый с яркозелеными глазами и давящим взглядом. Причина этого взгляда крылась в его сверхъестественных способностях.

Сейчас же, смотря на стоящего рядом с ней молодого человека, лицо которого словно светилось изнутри, Анна поняла, что перед ней стоит Арнольд.

«Я теперь понимаю Лиссу, – подумала она, – ведь выбрать из двух таких одинаковых и таких разных просто невозможно». Они несколько минут стояли, молча рассматривая друг друга, не веря своим глазам.

– Откуда ты? – наконец произнес Арнольд мягким бархатистым голосом.

«Даже тембр голоса такой же», – опять пронеслось в голове у Анны, а вслух она спросила:

– Ты Арнольд?

– Надо же, – усмехнулся он, – я, оказывается, пользуюсь популярностью. Да, милая девушка, я Арнольд Боте, – ответил он, беря руку Анны и нежно целуя.

Анна, презрительно сощурив носик, вырвала руку из его ладони.

– Вы зря сюда пришли, – сказала она, зная, что он ее не понимает.

Анна попыталась жестами показать, что сейчас одна, и разговор не получится.

Арнольд усмехнулся:

– А я не разговаривать пришел, да и компания мне не нужна, я со своей, – качнул головой он в сторону сопровождающих его мужчин, – Марго теперь подождет. Надо же, судьба умеет преподносить роскошные подарки. Может, моя жизнь налаживается?

Анна недоумевала.

– Какого черта тебе здесь надо? Я не понимаю.

Лицо Арнольда приблизилось к ней вплотную. Странное смешение чувств угадывалось в его карих искристых глазах.

– Я не могу допустить, чтобы красивая девушка одиноко бродила по окрестностям такого запущенного сада.

Анна не поняла смысл сказанного молодым человеком, но в устремленном на нее взгляде почувствовала угрозу. Она с надеждой окинула взглядом дерево, на котором только недавно сидел домовой, но его и след простыл. Оставалось надеяться на себя, ведь необыкновенная интуиция и прозорливость Марго распространялась только на Бриара. Она гордо окинула Арнольда убийственным взглядом и, пробурчав: «Да пошел ты», резко развернувшись, понеслась к дому, не забыв при этом придерживать полы длинного платья, чтобы ненароком не упасть.

– Такая Аврора мне нравится больше, – со смехом проговорил Арнольд и сделал знак сопровождающим его мужчинам. Анна набрала было в легкие воздуха, чтобы закричать, и тем самым привлечь внимание охраны или живущих поблизости соседей, но не успела это сделать. Ей забили рот кляпом, связали и понесли в сторону ожидающего их экипажа. Посадив похищенную девушку в экипаж, мужчины запрыгнули на сидение кучера и огрели хлыстом лошадей. Экипаж резко тронулся, и Анна, пошатнувшись, упала в объятья сидевшего рядом Арнольда.

– Я увидел интерес в твоих глазах, – произнес он, целуя Анну в лоб, – поверь мне, нам будет хорошо.

Анна, собрав все силы, с отвращением оттолкнулась от него. Арнольд рассмеялся:

– Знаешь, мы с Бриаром любили укрощать норовистых лошадей. Это очень бодрит и тонизирует, – он провел ладонью по щеке девушки.

Девушка пожалела, что рот закрыт кляпом, иначе Арнольд лишился бы одного как минимум пальца. Уловив ее мысли, он рассмеялся еще громче:

– Вот-вот, я не ошибся. Откуда ты такая взялась?

Связывающие ее путы начали причинять боль, а кляп затруднял дыхание.

– Потерпи немного, дорогая, – заботливо произнес он, – скоро ты освободишься от причиняющих тебе неудобства предметов.

Анна с ужасом откинулась вглубь экипажа, невидящим взглядом уставившись на мелькающие за окном пейзажи. Она понимала, что всякая борьба бесполезна. Ведь оказавшись в чужом государстве без знания языка, без документов, да и еще с мужчиной, обладающим неоспоримой властью, у нее не было ни единого шанса на спасение. Слабый свет надежды на это самое спасение все же был: Бриар. Одна только мысль об этом наполнила ее глаза слезами и, как Анна ни старалась, она не могла их сдержать. Он ее будет разыскивать и найдет, и чем раньше это произойдет, тем лучше. Мощная фигура рядом сидящего человека ее не то чтобы раздражала. Анна не могла разобраться в смешении чувств, которые бурлили внутри. Растерянность, удивление, волнение, гнев – все это она ощущала разом по одной причине. Ее воображение уже нарисовало образ коварного друга, но, когда она увидела Арнольда, нарисованный образ стал медленно распадаться. Она недоумевала из-за того, что не вписывалось в созданный в ее голове портрет.

«Не понимаю, – подумала Анна, – ведь за ним охотятся, а он разъезжает как ни в чем не бывало. Не понимаю…».

Взвесив все, Анна решила сейчас не бунтовать.

Выехав из парка, они свернули, запетляли узкими улочками, закружились, словно заметая следы, а потом выехали на набережную, вдоль которой стояли лодки, вытащенные из воды, да несколько больших судов покачивалось на якорях в отдалении. Пожилой рыбак помахал рукой сидевшим на козлах мужчинам, и кроме этого рыбака на набережной не было никого. Город словно вымер. Многочисленные уличные фонари, горевшие за окнами особняков, разгоняли спустившиеся на город сумерки. Из некоторых открытых окон доносились обрывки разговоров, но ни смеха, ни звуков музыки не было слышно.

«Бриар!» – отправила Анна мысленный посыл в темнеющее небо.

Глава 41

Наконец Бриар добрался до гостиницы под названием «В гостях у Тео». В этом весьма фешенебельном заведении сдавались самые лучшие комнаты для зажиточных путников. Фасад трехэтажного дома, отделанный светлой краской двух оттенков: сливочного и желтого, был облагорожен к празднику и еще пах строительной краской. Выступ под арочными окнами был покрыт красной глиняной черепицей, как и высокая ломаная крыша с декоративными коньковыми элементами и шпилями. А маленькие балкончики с ажурным плетением решеток и коваными прутьями были заставлены глиняными горшками, засаженными алой цветущей геранью. Справа от входа в гостиницу было выложено декоративное панно из разноцветной плитки, на котором задорно отплясывал ярко-желтый огонь в камине. На входе, у массивных дверей, замер вышколенный швейцар в ярком, нарядном френче, который, услужливо посмотрев в глаза Бриару, свистнул конюху. Расторопный мальчишка, перехватив поводья, увел жеребца к коновязи.

Хозяин гостиницы, маленький, полный достоинства человек, хитро скосив глаза на богатого с виду посетителя, заулыбался.

– Добро пожаловать, господин, – с поклоном произнес он, – что есть будете?

– Мне бы комнату, – спросил Бриар, подбрасывая в ладони монеты.

Хозяин сделал печальную гримасу.

– Увы, господин, вы же видите, сколько гостей приехало на праздник. Все комнаты заняты. Сожалею.

Во время этого скорбного изложения он не спускал со своего гостя острого взгляда. Бриар добавил к тем, что лежали на его ладони, еще монеты.

– А если подумать? Вдруг окажется свободная? Случайно. Хозяин опять вздохнул.

– Не сердитесь, господин, я рад бы помочь…

«Вот пройдоха», – подумал Бриар и добавил еще монет. Глаза хозяина радостно заблестели, но он, умело погасив этот блеск, спокойно произнес.

– Увы, господин, могу только предложить столик у окна. Еда у нас замечательная.

Еще немного и Бриар, не сдержавшись, рассмеялся бы в голос, ведь хозяин знал, что с него можно было содрать солидный куш.

Бриар молча добавил еще денег.

– А так? – спросил он.

– Вспомнил, господин! – воскликнул хозяин, выдержав паузу для солидности. – Есть одна комнатка на чердаке, но очень маленькая, просто недостойная такого важного господина.

– Годится, – с усмешкой произнес мужчина, высыпав в протянутую ладонь деньги, – а бани от вас далеко?

– Что вы, господин, всего лишь в квартале отсюда, – неопределенно махнул рукой хозяин и, подав знак слуге, удалился с многочисленными поклонами.

Бриар, улыбаясь, пошел за суетящимся слугой.

Предоставленная крохотная каморка была чистая с удобной мягкой кроватью, а в теплом спертом воздухе плавал хмельной запах сушеных трав. Было совершенно очевидно, что хозяин придерживал ее для состоятельного господина и, несмотря на свою хитрость, он несколько просчитался. Ухоженная комнатка стоила гораздо больших денег.

Бриар, достав из седельной сумки чистые вещи, спустился на второй этаж и, держась как можно ближе к стене, крадучись пересек длинный коридор. У одной двери он остановился, посмотрев налево и направо, и прислушался. Глубокая тишина, царившая в этой части гостиницы, прерывалась лишь тихим идущим из-за двери разговором.

– В ближайшее время мы не сможем уехать из города, – донесся из-за двери мужской голос. – Праздник смешал все наши карты.

– Но, может, попытаешься найти хоть какую-то лодку, – донесся до него женский голос с едва уловимым акцентом.

– Мы не можем рисковать, – ответил первый.

– Ну, что ж, покажем девочке праздник. Она, наверняка, ничего подобного в жизни не видела.

– Это может быть опасно, – попытался образумить ее мужчина.

– Ты о чем? О ней уже и думать перестали. Девочка никому не была нужна, ведь ее отец и мать ушли в мир иной.

– Н-да, – грустно проговорил мужчина, – ладно. Мы с Лукой пойдем, посмотрим, что да как, и вернемся за вами. Будьте готовы.

Думая о своем, Бриар спустился в просторный зал, совмещавший функции холла и обеденного зала, украшением которого служил тот самый камин, искусно изображенный на панно у входа, и большой винный бочонок, установленный на опоры. На светлых стенах зала висели темные декоративные навесные полки с глиняными статуэтками, вазами и лампадками, создававшими приятную атмосферу уюта и тепла.

Подкрепившись, он почувствовал неожиданный прилив сил и, бросив задумчивый взгляд на лестницу, решительно направился к выходу.

Поднявшийся ветер гнал большие облака к центру города, но дождя еще не было. На городской площади люд, будто временно забыв о разделяющих их различиях, смешался в огромную толпу: богатые горожане и торговцы, беднота и ремесленники, куртизанки и вышивальщицы. В стихию народных гуляний и развлечений вовлекалось все больше и больше жителей и гостей города. Прилавки ремесленников, кузнецов и пекарей подсвечивались гирляндами разноцветных огней, привлекая внимание к разложенным внутри товарам. А праздничную публику развлекали уличные актеры: певцы, скоморохи, кукольники.

Переодевшийся в чистый костюм и основательно очистившийся от дорожной пыли, молодой человек стремительно пробивался сквозь веселую толпу. Шумные улицы города светились сотнями разноцветных мерцающих огней, а со всех сторон неслась музыка и песни на разных языках, грустные да веселые. Два юных музыканта, длинноволосые, загорелые, с обветренными и смеющимися лицами, выводили удивительные трели у яркого шатра. Скрипач – сухой и невзрачный парень в красных брюках и выцветшей цветастой рубахе, прижав к деке скрипки голову, с выражением искреннего удивления прислушивался к звукам, которые извлекал смычком из своего инструмента. А тучный и седеющий цыган-кларнетист, играя, дремал, закрыв глаза и качаясь взад-вперед своим тяжелым туловищем. От жары или от напряжения он был весь мокрый. С его темного широкого лица стекали струйки пота, а он все играл и играл, словно впав в транс, из которого вывести его не могла ни толпа танцующих, ни коллеги музыканты. Из тучи пыли, поднявшейся из-под сапог и туфелек танцующих, показывался порой ряд молодых смеющихся лиц, вспотевших и красных. Пылкие взгляды разгоряченных танцоров все чаще вырывались из-под опущенных век. Музыка оборвалась, а танцоры сделали по инерции еще несколько движений.

Из этой толпы, словно сказочная бабочка, выпорхнула девушка и схватила за руку Бриара.

– Пойдем танцевать! – воскликнула она и обожгла его взглядом страстных черных глаз.

Увы, это в планы Бриара никак не входило.

– Посмотри, как на тебя смотрит вон тот парень, – с усмешкой произнес он, глазами показывая на скривившийся от досады объект в толпе.

– Да ну его! – протянула девушка с веселой улыбкой на широком, розовощеком лице. – Пойдем! Что ты упираешься, как осел упрямый!

Товарки встретили ее реплику шутками.

– Да не боись, – прогоготала одна.

– Раскаяться никогда не поздно, а согрешить можно и опоздать, – поддержала ее вторая.

От их подтруниваний девушка покраснела. Несколько парней бросились танцевать, увлекая за собой ее подруг. Бриар с улыбкой посмотрел на девушку, понимая, что своим озабоченным видом не вписывается в этот вселенский праздник. От его взгляда она покраснела сильнее прежнего и уже была не рада, что остановила этого принца. Пылкие черные с поволокой глаза девушки смотрели на него с удивлением и опаской, и этот взгляд его немало позабавил. Бриар сгреб девушку в охапку, поднял над землей и смачно поцеловал в губы.

– Незнакомок я целую робко, – смеясь, сказал он, отстраняясь.

– Да потише ты! – крикнула она ему, делая слабую попытку освободиться из его крепких объятий.

Он отпустил девушку, сказав напоследок:

– Беги веселиться!

Девушка не заставила себя просить дважды и счастливая бросилась танцевать, увлекая за собой угрюмого ухажера.

Бриар прислушался к своим ощущениям. Маленькая Диана тянула его магнитом, словно между ним и девочкой протянулись вибрирующие струны. Этот силовой узор подхлестывал бичом и подгонял его. Бриару уже начало казаться, что она его ждала.

А в это время Анна перебирала в голове варианты спасения один невероятнее другого, отметая самые безумные, мучая себя самыми нелепыми предположениями и мрачными предчувствиями. Наконец экипаж остановился на небольшой площадке у красивой кованой ограды, по которой вился цветущий плющ.

– Вот мы и приехали, душа моя, – мягко сказал Арнольд, проведя рукой по щеке Анны.

Девушка инстинктивно брезгливо отстранилась от его руки, издав рычание раненой тигрицы.

– Тебе нечего опасаться, – миролюбиво проговорил Арнольд, – я не ем молодых девушек, а путы и кляп – это временная предосторожность, прежде всего от необдуманных и спонтанных действий с твоей стороны. Не надо привлекать слишком много внимания к нашим персонам.

Арнольд, спрыгнув на брусчатку, подхватил Анну и вытащил ее из экипажа. Она почувствовала себя пушинкой в его руках, так легко он ее поднял. Вокруг, кроме них, не было ни души, казалось, что особняк был безлюден. Поднимаясь по каменным ступеням, Анна понимала, что за этими роскошными стенами таится угроза. Эту угрозу нашептывал ей инстинкт самосохранения, и она опять обретя мужество, приготовилась к борьбе.

Комнаты были будто настоящей выставкой антиквариата: здесь были и изысканные инструктированные вазы со сценами охоты, канделябры, изогнутые ветви которых держали горящие свечи, старинные ковры ручной работы и бесценные статуи в нишах и у камина. Анна опять подумала о той пропасти, которая пролегла между богатой и бедной прослойкой общества в этой реальности. Хотя не только в этой.

Когда двери за ними закрылись, она как-то сразу ощутила внутренним чутьем, что охрана будет стоять за каждой закрывшейся дверью. Арнольд, опять уловив ее мысли, кивнул.

– Я коллекционер! – спокойно проговорил он с блаженной улыбкой. – Вновь обретя самую большую драгоценность я, пожалуй, приложу много усилий, чтобы ее опять не потерять.

Он подошел к Анне и осторожно вынул кляп, а потом, развернув девушку, освободил ее от затянутых на запястьях веревок.

– Прости, – виновато сказал он, глядя на оставленные веревками красные борозды на руках девушки, – немного не рассчитали.

Анна, наслаждаясь моментом относительной свободы, с огромным удовольствием замахнулась, чтобы залепить ему пощечину, но он вовремя перехватил ее за локоть и нахмурился.

– Не надо, душа моя, ты отобьешь свою маленькую ладошку.

– Я не Аврора, я Анна, и ты не имеешь права держать меня взаперти, – зло проговорила она, активно жестикулируя, в надежде на его понимание.

На мгновение Анне показалось, что в его глазах промелькнуло сочувствие. Это уже был не холодно-оценивающий взгляд, в нем не таилось насмешки.

– Ты должен меня отпустить, – продолжила она увещевать Арнольда, – со мной у тебя будут одни проблемы. Тебе что своих не хватает?

Арнольд отвернулся, торжественным шагом подошел к одному из обитых синим бархатом кресел и указал жестом на другое.

– Прошу, Анна.

Девушка послушно села, не забыв удивиться своей покорности.

– Проблемы? – спокойно спросил он. – Ты говоришь о каких-то проблемах?

«Похоже «проблема» на всех языках «проблема»!» – с иронией подумала Анна.

– Но у меня их нет, наоборот, с твоим появлением часть этих самых проблем уйдет. Аврора Моро, моя жена и любимица черноты жива. А как я предъявлю обществу воскресшую, это не твоего ума дело, и… – попытался закончить свои рассуждения Арнольд.

Но Анна, не дождавшись их завершения, вскочила.

– Я не Аврора Моро, она умерла, – воскликнула она, – не понимаю, как ты сможешь всех убедить в обратном? Придумал тоже! Тебя вздернут, господин Боте, как и тех, что болтались там, на радость воронью.

Анна очень красочно продемонстрировала, как это произойдет. Арнольд весело рассмеялся, блеснув ослепительно белыми зубами.

– Ты, душа моя, видно, не знаешь, что на подходе войска, которые мигом сметут бастующих голодранцев. И не я, а зачинщики будут болтаться на Базарной площади.

За небольшой промежуток времени Анна уже научилась немного улавливать смысл беседы, и сказанное Арнольдом, как ни странно, поняла. Вслед за этим пониманием пришел страх за Бриара. Ведь одно дело сражаться с небольшой кучкой охраны главы государства, другое дело – настоящая армия. Арнольд, уловив бурю эмоций, бушующих в душе девушки, удивленно спросил:

– Тебе-то, что до этого? Насколько я знаю, чужестранцы не вмешиваются во внутренние разногласия.

Анна пожала плечами, думая о своем. Она отвернулась и, отойдя к окну, села на широкий подоконник с брошенными на нем яркими подушками. Воображение в красках рисовало Бриара, сраженного и истекающего кровью. Арнольд тоже подошел к окну. Эта девушка, удивительная, такая не похожая на девушек его окружения, влекла и манила своей силой, величественностью и глубиной. Она была равная ему, мужчине, нисколько не пасовала перед ним, не опуская взгляд, не понижая голос. Он мог бы ее сломать, взять силой, но это перестало быть ему интересным. Ее чувство к нему должно было стать ответным дорогим подарком, он уже не хотел чувствовать себя завоевателем или охотником. Он хотел пробудить в ней ответное чувство.

– Я подожду, – тихо проговорил он, – у меня есть время, как и тогда… я подожду.

А потом, позвав слугу, попросил проводить Аврору в ее комнату. Старый слуга, при виде девушки смахнув слезу, низко поклонился, а в его глазах читался вопрос: «Как такое может быть?».

– Я не Аврора! – прокричала она. – Это ложь!

– Она не в себе, – нежно улыбнувшись и посмотрев на Анну, сказал Арнольд и, вплотную подойдя к ней, тихо добавил, – не делай глупостей, душа моя, тебя будут тщательно оберегать.

Анна в бешенстве развернулась и пошла за слугой, успокаивая себя:

– Ничего, и на моей улице будет праздник!

Комната, в которую ее привели, была большой и светлой, а внутреннее убранство мало чем отличалось от ранее виденного: сочетание старины и современности, изысканности и красоты.

«Не лучше ли вместо того, чтобы бесконечно сокрушаться, немного отдохнуть, а затем поискать другие средства избавления из заточения», – мрачно подумала она, злясь на себя за несдержанность.

Раздраженная, усталая и готовая расплакаться вынужденная заключенная, села на кровать и попыталась собраться с мыслями, но сон милосердно унес ее усталое сознание в страну грез.

Глава 42

Несмотря на сгустившиеся облака, дождь так и не пошел, ночь выдалась тихой и теплой. Зрители и участники городского гулянья постепенно расходились по домам. Площадь и прилегающие к ней улицы пустели, затихали. Музыканты прощались с последними слушателями и с гаснувшими одна за другой, как театральные прожекторы, звездами. Только пыль некоторое время еще крутилась в красных лучах восходящего солнца.

Очутившись в холле гостиницы «В гостях у Тео», Бриар с интересом огляделся. Здесь топтались еще не угомонившиеся посетители и постояльцы, требуя продолжения праздника. Сам хозяин был в холле и давал указания сбившейся с ног прислуге. У камина с декоративно расставленными поленьями было свободное место за столом, куда Бриар и зашагал через широкий холл.

Но не успел он усесться и сделать заказ, как дверь гостиницы тихо отворилась, и в холл вошли двое: высокий представительный мужчина со спящим ребенком на руках и женщина, ему под стать. Они с некоторым беспокойством уставились на толпу гуляющих. Мужчина, прижав спящего ребенка посильнее к груди, старался как можно незаметнее пройти через толпу к лестнице. За ним шла женщина, уткнув глаза в пол. Бриар видел, что, ступив на первые ступеньки, они с облегчением выдохнули, а потом, переглянувшись, легко взбежали по лестнице, ведущей наверх, и вскоре скрылись из вида, затерявшись в глубинах необъятного коридора.

– Их ведь было четверо? – подумал он, а потом встал, постоял с полминуты, отрешенно наблюдая за веселящимися, и пошел следом за парой к широкой лестнице.

Бриар вошел в комнату почти следом за ними. Мужчина еще не успел положить ребенка на кровать, они так и застыли, испытующе глядя друг на друга. Женщина хотела что-то сказать, но только прижала к сердцу руку и тяжело дышала. Бриар, широко улыбнувшись, поднял руки и показал ладони.

– Жак, Мария, я прошел к вам с миром, – примирительно сказал он, – для вас я открыт, вы можете читать мои мысли. Они со страхом смотрели на Бриара и, казалось, проглотили языки.

– Ну же, друзья, – опять спокойно произнес Бриар, – положите малышку и поговорим.

Пара опять переглянулась, впрочем, для общения им не нужны были слова, они прекрасно обходились без них. Мужчина, кивнув, ушел в соседнюю комнату, а Мария, прикусив нижнюю губу, с трудом старалась сдержать набежавшие слезы. Чтобы хоть внешне сохранить спокойствие, она начала раскладывать кружки, блюдца и сладости для чаепития. Жак вернулся минут через пять.

– Спит беспокойно, – озабоченно проговорил он, пронзительно взглянув на Бриара, – словно чувствует что-то, – а потом, улыбнувшись, добавил, – садись, Бриар Конте, поговорим.

Война приучила их скрывать за улыбкой истинные чувства, сдабривать и хлеб, и разговор, только в компании собратьев от этих улыбок не было никакого прока.

– Пересказывать всю мою историю, я думаю, не имеет смысла, – сказал Бриар, присаживаясь, – вы все знаете. Ведь так?

– Да, – почти хором ответили супруги.

– Тогда вы понимаете, что повлиять на эти события я не мог. Мать моего ребенка умерла, а Диана стала изгоем, лишившись единственного любящего ее человека. Я пришел исправить эту несправедливость: у Дианы снова будет семья.

Мария налила две чашки чаю, поколебалась, плеснула чай и в свою чашку. Кроме этого напитка, гостю было предложено вино и печенье с конфетами.

– Мы здесь ненадолго, да и гостей не ждали, – как бы извиняясь, сказала она.

От вина Бриар отказался, и какое-то время они пили чай молча, изредка обмениваясь пристальными, испытующими взглядами, прощупывая друг друга. Они были молчаливы и серьезны. Чайник радостно дышал паром, а запах свежего чая смешивался с ароматом пряных трав. В открытые окна заглядывали редкие лучики рассветного солнца. Чтобы как-то отвлечься, Мария звенела посудой, и по легкому дрожанию руки, когда она ставила перед гостем сахарницу, по ее резким движениям, по спутанным мыслям в голове было видно, что ее нервы все-таки сдают.

Жак, накрыв ее руку своей, спокойно произнес:

– Не надо нервничать, наш гость нам не враг.

– Скажи ему, – взволнованно попросила Мария.

– Да, что говорить, Бриар все и так видит.

Но понимая, что надо все-таки проговорить важные вещи вслух, вздохнув, он начал рассказывать:

– Мы живем без госпожи, без Великой Химеры, уже пять лет. Что у вас там произошло, не знает никто, но Лисса исчезла. По крайней мере, с тех пор ее никто не видел.

Бриар пожал плечами.

– Я действительно не знаю, что произошло. Но видит Бог, я даже и предположить не мог, что наше последняя встреча закончится так печально.

Жак взглянул на жену. Она сидела слишком прямо, как будто проглотила палку. Так, расправив плечи и гордо вскинув голову, могут сидеть только Химеры. Но при всей ее королевской осанке на бледном лице Марии застыло выражение испуганной птицы.

– Ты знаешь, – продолжил Жак, – что в нашей общине было все четко разделено: кто ведет хозяйство, кто управляет делами, кто обрабатывает землю, кто распределяет урожай, кто лечит, кто учит, кто учится и так далее. Да, ты прав, были и минусы – Лисса подстрекала на войну, которая изматывала, не давала покоя ни нам, ни нашим детям. Но все же… Мужчина опять задумчиво посмотрел на жену, словно ожидая поддержки. Она чуть нагнула голову и, посмотрев исподлобья, сказала:

– Но при всем при этом мы ни в чем не нуждались. Все, что нужно было для достойной жизни, наша выстроенная система давала. Еду, деньги, помощь – все! Стоило только попросить. Мария опустила голову, и какое-то время смотрела на свои сложенные на столе руки, а потом продолжила:

– Да, Лисса была паучихой, сидящей в центре надежной и крепкой паутины. Но она тонко чувствовала натяжения и повреждения этих нитей и вовремя приходила на помощь.

Во время повествования жены Жак сидел в нарочито расслабленной позе, хотя лицо было напряжено.

– А что касается войны, – вступил он в разговор, – мы научились маскироваться, жить и ладить с людьми. Мы не поддаемся на провокации особо активных Химер, выступающих за наше господство над человечеством. Там, где мы живем, – он махнул рукой в сторону моря, – уже нет таких гонений, мы живем в относительном мире.

– Ваши земляки научились сосуществовать и жить в мире, но зачем вам тогда Диана? И вы поехали за ней так далеко, но…

Бриар осекся, погрузившись в мысли сидящих. В торжественной тишине был слышен лишь плеск моря да монотонное жужжание залетевшей пчелы. Мария вздохнула, и в этом вздохе послышалась горькая печаль по когда-то могучему краю, скорбь по упадку ее собратьев.

– Видишь? – горько спросил Жак, а когда Бриар кивнул, он, опустив голову, начал рассказывать дальше. – Сначала на наши виноградники напала болезнь. Многие верили, что еще не поздно бороться с этим, что мы сможем локализовать заразу, задушить, уничтожить и спасти наш виноград. Мы думали, что нужны только силы и средства, огромные средства, чтобы была возможность осмотреть всю пораженную болезнью территорию и выяснить размеры бедствия.

– Растительная вошь, – добавила Мария, – которая водится и на кукурузе, и на огурцах, и на других растениях, но виноград пострадал больше всего.

Бриар опять углубился в картины, рисуемые их подсознанием…

– Зараза еще молода, – послышалось ему, – смотри, мохнатый корень облеплен желтыми, как лимон, пузырьками с мелкою, как мак, вошью. Она разбросана по всему винограднику и очень сильна. Она начала свою неспешную, но разрушительную работу. Покончить с ней – значит уничтожить и сам виноград.

Ценой большого усилия Марии удалось остаться неподвижной, но Бриар заметил, как опять задрожала ее рука. Он вздохнул.

– Масштабы наших финансовых потерь были огромны, – тихо проговорил Жак, – и вроде мы начали выкарабкиваться, но…

– Начались пожары, – подхватила Мария, тоскливо посмотрев на Бриара, – как только стемнеет, горизонт расцветает красным заревом, и так до самого утра. Сначала думали, что это поджоги. Бывало, что за ночь сгорит несколько домов. Мы боялись ложиться спать, а ветер гонит чад то с одной стороны, то с другой. Собаки воют, домашний скот сходит с ума, а люди горят.

– Что это было? – спросил Бриар, а сердце ныло, чувствуя страдания собратьев. – Может диверсии?

Он вдруг вспомнил разговор в трактире с лейтенантом.

Жак пожал плечами.

– Не знаем. За эти пять лет беды сыпались одна за другой. Диана нам нужна! Девочка займет место Лиссы и будет нас защищать от напастей, как раньше защищала она. Видно, наш род связан с Великой Химерой. Исчезла она – страдаем мы.

– Иначе и мы будем исчезать медленно и мучительно, – печально подытожила Мария.

Бриар молчал, сейчас вся боль страдающих собратьев неподъемной глыбой давила на плечи, мешая вздохнуть. Он видел, что в сказанном ими нет ни капли лжи, и цели их мирные.

– Послушай, Бриар, бери свою подругу и поедем с нами, – сказал Жак, пытаясь направить мысли собрата в интересующем их направлении. – Ты сильнее многих из нас, и с твоей помощью, и с помощью твоего лохматого друга, Великая Химера обретет огромную силу, и наш народ опять начнет возрождаться.

Бриар горько усмехнулся.

– Как же, сильнее.

– Ты сильнее нас, – ответила Мария на его насмешку, – поэтому тебе и удавалось много лет держать Лиссу в узде.

Ее усталые движения, загорелое лицо и опущенные книзу уголки рта свидетельствовали о переутомлении. Только яркие серые миндалевидные глаза под тонкими бровями горели огнем и говорили о скрытой энергии и силе. Только сейчас Бриар отчетливо понял, что перед ним сидит не двадцатипятилетняя девушка, а прожившая достаточно долгую и тяжелую жизнь женщина, и этот возраст выдал резкий пронизывающий взгляд.

– Может, поэтому она предпочла человека? – холодно спросил он и покачал головой, словно отходя от тяжелого сна.

– Ты много раз сам отвечал на этот вопрос: потому что человеком легче манипулировать. Так как, ты поедешь с нами? Все, что поведали Бриару собратья, было нелепым, несправедливым и ужасным. Нервничая, он подвинул сахарницу и с отсутствующим видом начал крутить ее в пальцах, пытаясь сосредоточиться. Чувство горя и сострадания охватило и почти поглотило его, но…

– Я разделяю ваше горе и глубоко вам сочувствую, – наконец, взвесив за и против, произнес Бриар, – однако будут и другие желающие похитить Диану, преследуя не такие мирные цели, как ваши. Она сейчас в том возрасте, когда из нее можно лепить все, что угодно. И что вылепят из нее другие, желающие иметь ручную Великую Химеру, неизвестно.

– Ты нас бросаешь самим решать навалившиеся проблемы? – зло воскликнула Мария, вскакивая со стула.

Жак, тяжело вздохнув, усталым жестом провел ладонями по лицу, словно снимал этим жестом усталость.

– Послушайте, – примирительно сказал Бриар, – Диана очень мала, и ей надо много лет постигать свои способности и возможности. Сейчас она вам не помощник и не защитник, наоборот, вам придется тратить огромные силы и средства, чтобы оберегать ее.

– Но ты собираешься ее увести, лишая нас и наших детей надежды на светлое будущее, – вмешался в разговор Жак, тоже вставая.

– Хорошо, – сказала Мария, чувствуя, что страсти начали накаляться и неминуемо возникнет ссора, исход которой может быть не в их пользу, – что ты предлагаешь? Я ведь вижу, что у тебя рождается идея.

Бриар благодарно посмотрел на женщину. Решать вопрос силой ему очень не хотелось.

– Сейчас я Диану заберу с собой.

Почувствовав, что Жак напрягся и вот-вот ринется в бой, Мария схватила его за руку. Бриар, опять благодарно кивнув, продолжил:

– Я обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы Диана вошла в полную силу Великой Химеры, и вот тогда она вернется к вам в качестве хозяйки и госпожи.

– Но как ты будешь ее защищать? Одно дело жить вместе, объединив силы и возможности, другое дело – ты собираешься ее увезти, ведь ты один! Как ты ее защитишь? – горячился Жак.

– Не переживайте, друзья, я увезу ее в такие дали, в которые ни одна живая душа попасть не сможет. Вы мне верите?

И Жак, и Мария понимали, что Бриар прав. Будет много попыток похитить девочку, и вполне возможно, что одна из них окажется успешной. Они смотрели на него с замиранием сердца, пытаясь достигнуть глубин подсознания, и видели, что он говорил правду. В этих глубинах не было тайных замыслов, лукавства, игры. Он говорил то, что чувствовал.

– Смотри, Химера, – выдохнул Жак, – ты дал нам слово.

В это время могучая волна неуправляемой и ненаправленной энергии заставила Жака замолчать, не договорив. В пылу спора они не заметили, что проснувшаяся Диана стоит в проеме двери и удивленно изучает серьезного незнакомца, вызвавшего раздражение ее защитников. Глядя в ее милое детское личико, обрамленное коротко стриженными ярко-рыжими волосами, невозможно было оставаться невозмутимым.

– Мы остригли ее кудри, – виновато сказала Мария, посмотрев на Бриара, – чтобы посторонние не проявляли к девочке излишнего интереса.

Диана потерла кулачками сонные, слипающиеся глаза и смерила Марию недоуменным взглядом.

– Прости, дитя мое, мы тебя разбудили, смотри, какой у нас гость!

Бриар подошел к малышке и, став перед ней на колено, протянул руку. Ее кукольные яркие, как две голубые звезды, глазки с удивлением уставились на эту большую ладонь. Через несколько секунд она все-таки решилась положить в эту руку свою. Ее маленький, пухленький кулачок с легкостью спрятался в мужской руке, а поднятый взгляд скрестился со взглядом Бриара. Совсем не детский взгляд. Она бесцеремонно изучала его подсознание, с легкостью обшаривая потайные уголочки и чердачки, правда, пока неосознанно, не пытаясь выяснить что-то конкретное, как ребенок, получивший новую игрушку. Смотря на нее, Бриар видел, что перед ним стоит маленькая Аврора, с ямочками на пухлых щечках. Будущая Великая Госпожа. Он, опустив взгляд, поднес маленькую ладошку к своим губам. Но что это? Ручки малютки обвились вокруг его шеи, и вихрь сильнейших эмоций сжал сердце.

Глава 43

Ночь прошла как-то неожиданно быстро и для Арнольда. Он сидел за столом, подперев голову руками. Перед ним стояла граненая бутылка с остатками дорогого коньяка. Большой бокал из тонкого зеленого стекла лежал опрокинутый возле сырной тарелки. Он сидел и, ничего не слыша, смотрел на столб солнечных лучей, который, пройдя через ажурный занавес, лег на стены золотыми пятнами. Эти яркие солнечные зайчики напомнили ему один счастливый день.

Прошло уже три года, как исчез Бриар. Маленькая Диана стала гордостью и радостью Авроры. Она не могла на нее налюбоваться: смешная головка девчушки с копной вьющихся крупными кольцами рыжих волос, яркие голубые глазки, с интересом открыто смотрящие на мир. Мир виделся крошке прекрасным и сказочным, ведь этот мир крутился вокруг нее. Аврора, смотря на выстраданное рыжее чудо, смеялась. Правда, смеялись только губы: поднимались вверх уголки ярких пухлых губ, и возле них образовывались две маленькие ямочки, а лицо оставалось печальным.

Аврора запала в его сердце, и тихое сладкое чувство охватывало все его существо. До знакомства с ней он не был цельным человеком. Все бежал куда-то вперед, беспечно пытаясь охватить необъятное. А Аврора… Аврора была доброй, кроткой и тихой, такой непохожей на Лиссу. Не раз сдвигались ее тонкие брови, когда он начинал беззаботно балагурить и сыпать шутками. С ней не проходило то, что проходило с Лиссой. Она ждала Бриара, и своим таинственным видом и светлой тоской создавала атмосферу волнующего, романтического настроения.

Но Диана начала болеть. Сначала болезни ее были такими же, как у всех малышей. Температура, лечение, выздоровление. Но потом промежутки между лечением и выздоровлением затянулись. Диана впадала в странное летаргические состояние, из которого ее трудно было вывести. Аврора измучилась. Она превратилась в ходячую тень, и единственным человеком, который неотступно следовал за этой тенью, был он, Арнольд Боте. Он видел встревоженную, не выспавшуюся женщину, которая покорно мечется всю ночь у кроватки дочери. Сильное плечо, ласковое слово, теплый взгляд – сейчас они нуждались друг в друге, они понимали друг друга, они зависели друг от друга. И образ Бриара, стоящий между ними, начал постепенно таять, уменьшаться, исчезать. И уже он, Арнольд Боте, порой получал полный застенчивой благодарности взгляд. Он принимался горячо целовать красивую руку своей жены, она порой позволяла себе поцеловать его в щеку, когда он возвращался домой. Уже рассвело, и лучи солнца пролились в окно, заиграв солнечными бликами на потолке и стенах. Он вошел в детскую комнатку и на несколько минут замер, оглядывая открывшуюся его взору картину. Аврора забылась тревожным сном в глубоком кожаном кресле у кроватки Дианы. Кризис прошел, и девочка спала, сладко посапывая, подложив ладошку под щечку, чему-то улыбаясь во сне. Веселая пляска солнечных зайчиков, то и дело перескакивающих с ангельского личика спящей девочки на подушку и обратно, могла разбудить Диану. Он задернул полог на кроватке и подошел к Авроре. Ее правая рука, безвольно свесившись с подлокотника кресла, подрагивала, почти касаясь пола, а на лице застыла печать усталости. Он, став перед ней на колени, как перед святой, зарылся лицом в складки ее платья. Оно пахло молоком, цитрусами и чем-то пряным. Этот запах был такой родной. Пронзительная тоска и стыд в одно мгновение заполнила его тело.

– Прости меня, – прошептал он, – прости… Я сломал твою жизнь и сломал свою. Нет! Мне нет прощения… Судорожные глухие рыдания сотрясали его тело. Ему стало жалко ее, себя, невинного ребенка, безмятежно спящего и еще не окунувшегося с головой в грязь его безумного мира.

– Прости меня, – шептал он, понимая, что нет ему прощения.

Но что это? Нежные пальцы заблудились в его волосах, тихий вздох вырвался из ее груди.

Он взял ее лицо, похудевшее и измученное страданиями, в свои руки; долго смотрел в ее воспаленные и темные от бессонной ночи глаза и не верил своему счастью. Он видел заплаканное лицо, голую шею и слегка открытую грудь. Аврора что-то зашептала, и слезы брызнули из ее глаз. Он поцелуями пытался осушить эти слезы.

– Не плачь, не все погибло, у нас еще будут… – хотел сказать он, обнимая ее, а потом поймал себя на мысли: «Болван, как может родиться такое утешение?».

Сейчас она была его, вся, без остатка. Сейчас он понял, что Бриар Конте исчез. Исчез из их жизни, исчез навсегда! Иным, чудесно обновленным и прекрасным предстал перед ним их мир. Вот только Аврора вскоре покинула его. Он не мог избавиться от мерзкого гнетущего чувства, что все жизненные силы любимой вытянула Диана. Единственная ценность его жизни ушла, и убило ее порождение Бриара.

Тогда ненависть обрушилась на него с новой силой, и ярость вернулась вместе с этой ненавистью. Исчезнувший Бриар продолжал уничтожать то, что ему было дорого. Желание мстить усугубилось, и война началась с новой силой. Война с теми, кого Бриар любил, с кем был счастлив, с теми, кто был рядом с ним и был ему дорог.

– Разберусь сначала с большими господами, а потом уж, – дал он себе зарок, – только надо это сделать изящно, как любил мой друг.

Рука не поднялась только на Диану, уж очень сильно девочка походила на Аврору. Он поселил ее с няньками в гостевом домике и забыл о ней.

Когда Анна проснулась, ее взгляд упал на приготовленный для нее поднос с едой. Она машинально подняла одну из никелированных крышек, закрывающих тарелку с каким-то экзотическим блюдом. Из-под крышки вырвался аппетитный аромат, и Анна сглотнула слюну.

– Поесть бы не помешало, тюрьма тюрьмой, а обед по расписанию.

Словно почувствовав пробуждение гостьи, в спальню вошла тоненькая, как фарфоровая куколка, горничная с маленьким подносом.

– Кофе, – сказала она, слегка поклонившись, приблизилась к девушке и протянула ей чашечку божественного напитка.

Анна хотела гордо отвернуться, показав своим видом полное презрение к ней, ее хозяину и этому мерзкому угощению. Но распространившийся аромат свежего, горячего и недурно сваренного кофе почти сводил с ума. Отказать себе в таком удовольствии она не смогла.

Протянув руку к чашечке, она со злостью подумала: «Ладно, твоя взяла, Арнольд, будет и на моей улице праздник. Отказывать себе в питании я не намерена».

Стол был накрыт просто и изыскано, а аромат легких блюд, поданных к завтраку, волнительно щекотал обоняние. С тяжелым вздохом, ругая себя на чем свет стоит, за то, что слабая сила воли не дает проявить в должной степени характер, она впилась зубами в золотистую мягкую булочку, намазанную маслом и медом. От наслаждения девушка закатила глаза. Через какое-то время горничная опять вошла и с абсолютно невозмутимым лицом положила перед Анной роскошное темно-синее платье, а потом медленно, словно разговаривала с маленьким, непонятливым ребенком, сказала:

– Госпожа, ванна готова, – и жестом показала где.

Анна опять поймала себя на мысли, что начинает понимать слова. Сейчас голод был утолен, ее ждала горячая ванна, для полного счастья не было рядом Бриара, но принц на белом коне, как она была уверена, скоро прискачет и спасет принцессу из заточения.

– Спасибо, – с улыбкой сказала она девушке и, бросив на поднос салфетку, встала.

Анна потянулась и направилась в сторону ванны, с удивлением поймав себя на мысли, что что-то напевает себе под нос.

Сейчас ей живо представился дом, в котором оставил ее Бриар. Она как неприкаянная ходила бы за Марго, нарезала круги по саду, пытаясь опять найти и разговорить домового. А время словно бы остановилось.

– Ладно! Пусть такое, но приключение, – подытожила она, с наслаждением погружаясь в воздушную пену.

Когда Анна румяная и свежая после ванны, облачилась в новый наряд, несколько раз чертыхнувшись, пытаясь затянуть корсет, вошла горничная. Увидев плачевные попытки девушки затянуть шнурки, она с провинившимся видом подбежала и начала распутывать то, что так тщательно запутывала Анна. Девушка что-то лепетала, явно извиняясь, но Анне было все равно, она с живым интересом рассматривала искусную лепнину на потолке и сверкающую люстру. Закончив с завязками, девушка пригласила Анну к огромному трюмо для завершения ее преображения в благородную даму.

Когда в комнату без стука вошел Арнольд, Анна, прищурившись, сидела перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя. Погрузившись в этот процесс, она не услышала, как открылась дверь, а толстый ковер заглушил его шаги. Сейчас Анна была поглощена решением одной важной жизненной задачи: нравится ей прическа, сделанная горничной, или нет. Когда Арнольд стал за ее креслом, также рассматривая ее, с выражением неописуемого удовольствия и удивления, девушка вздрогнула.

– Тебя не учили стучаться? – зло фыркнула она.

– Millepardons bella donna,[18] – смущенно извинился он, – я так хотел увидеть свою гостью, что забыл о приличиях, больше такого не повторится.

– В общем, я поняла, извинения принимаю, а по поводу «bella donna» ты прав, я очень ядовита.

Арнольд что-то сказал горничной, она, присев, быстро вышла, а через минуту вернулась в сопровождении чопорной дамы в строгом сером костюме.

После того, как вошедшая дама высокомерно кивнула Арнольду и девушке, он медленно, с расстановкой произнес:

– Знакомьтесь, Анна, это госпожа Мало. Она будет с вами заниматься, и вы изучите наш язык.

Говоря это, он жестами сопровождал свою речь, чтобы ее смысл дошел до девушки. А потом, повернувшись к даме, строго сказал:

– Все, что здесь будет происходить, будет конфиденциально. Ни одна живая душа об этом не должна знать, за это я вам как следует заплачу.

Дама кивнула, соглашаясь.

– Пока будут проходить занятия, вы будете находиться в этом доме. Вам приготовили комнату недалеко от комнаты госпожи. Я думаю, возражений с вашей стороны не будет?

Дама отрицательно качнула головой. Анна силилась понять, о чем велись переговоры, вернее, первую часть, адресованную ей, она ухватила быстро, а вторая, скорей всего, вытекала из первой.

– Ну, что ж, проведу время с пользой, – подбодрила она себя.

Арнольд повернулся к девушке, его глаза улыбались, когда он предложил ей руку, но Анна отшатнулась.

– Ну же, – с усмешкой сказал он, – мы всего лишь пройдемся по парку.

Уловив слово «parc», Анна расслабилась. Тот уголочек парка, с которого она начала свое знакомство с особняком Арнольда, ее как архитектора очень вдохновил. Правда раньше ландшафтная архитектура ее не привлекала, но здесь старанием талантливых садоводов была создана сказочная страна, с идеально выстриженными вековыми деревьями. Она даже знала название такой художественной стрижки – топиари.

– Уговорил, – сухо сказала она, взяв молодого человека под руку, – но не думай, что я сдалась. Просто сидеть взаперти не очень приятно.

Идя рядом с Арнольдом, она опять остро ощутила, его загадочное внутреннее и внешнее сходство с Бриаром. Анна потрясла головой, стараясь сбросить наваждение.

– Бриар чудится повсюду. Я, наверное, страшно соскучилась, – решила она.

А парк был настоящий, французский, с геометрической планировкой, математически выверенными пропорциями и четко спланированными аллеями. Эти широкие прямые, как стрелы, аллеи были посыпаны гравием и обсажены ровными рядами выстриженных кустарников. Вдали, за подстриженными пирамидальными тисами, мелькнул мрамор фонтана. Анна почувствовала себя Алисой в стране чудес, ведь все вокруг было так нереально фантастично.

– Это дом Бриара Конте? – зачем-то спросила она.

Возможно, то, что любимый когда-то ходил по этим аллеям, дышал этим воздухом, сейчас ее согревало.

– Надо же, – удивленно протянул Арнольд, – откуда тебе известно это имя? Марго рассказала? Но ты ведь чужестранка, как ты с ней общалась?

Анна пожала плечами. Удивление Арнольда вполне было понятно, как понятно и то, что дом этот и этот удивительный парк принадлежали Бриару.

– Что ты за человек такой? – отойдя от него, проговорила Анна. – Почему тебя привлекает то, чем владел он? Глобальный фетишизм какой-то! Тебе нужны его женщины, его вещи. Ты извращенец или безумец? А-а-а, поняла! Один ловит кайф, создавая свое счастье, а ты – разрушая созданное другим! Вот в чем фишка.

С каждым словом Анна все сильнее убеждалась в том, что права.

– Что тебе не хватало в жизни? Ты знатен, богат, красив и силен. Да любая отдала бы за тебя жизнь… Анна с удивлением вспомнила свое первое впечатление, произведенное на нее Арнольдом, сейчас она испытывала стыд за это восхищение. Арнольд же смотрел на эту удивительную незнакомку и не понимал, чем вызваны ее странные вопросы и как она связана с исчезнувшим Бриаром Конте. Постепенно ее странные обвинения – а он смутно догадывался, хоть и не понимал языка, что она его в чем-то упрекает – начали его потихоньку раздражать, а потом и вовсе взбесили.

– Нет, душа моя, так дело не пойдет. Я человек терпеливый, но начинаю злиться, когда чего-то не понимаю.

Он схватил Анну за руку и решительно направился в сторону дома.

– Вот и вся прогулка! – зло пробурчал он.

Арнольд практически затащил Анну в комнату, захлопнул дверь и толкнул ее к кровати. Девушка вскрикнула от неожиданности и, не удержавшись на ногах, упала на подушки в изобилии разбросанные в ее изголовье. Она с ужасом смотрела на его массивную фигуру, с грацией тигра приближающуюся к ней. В этот момент она поняла, насколько уязвима и хрупка. Сломать ее ничего не стоит.

Арнольд усмехнулся, прочитав страх в ее глазах.

– Боишься? И правильно делаешь! – мягко сказал он, а взгляд метал молнии. – Ты взбалмошная девчонка, и проучить тебя не помешало бы.

Он приблизился к ней настолько, что Анна почувствовала легкий цитрусовый аромат его туалетной воды и коньяка. Она, схватив ближайшую подушку, что есть силы кинула ее в эту ухмыляющуюся физиономию. Арнольд легко увернулся и, зажав ее ноги своими, пригвоздил ее запястья к подушке. Анна ощутила себя бабочкой, приколотой булавкой к картону. Он несколько секунд упивался ее замешательством и страхом.

– Пусти! – зло прошипела она.

Это единственное, что она могла. Еще она могла закричать, но кто придет к ней на помощь?

– Ты, душа моя, теперь поняла, кто в доме хозяин? – также спокойно и мягко сказал он. – Мне ничего не стоит взять тебя силой, Анна, – он прикоснулся губами к ее ушку и тихо прошептал, – я этого очень хочу.

Анна, чтобы не провоцировать его, лишь повернула голову в другую сторону, на что Арнольд тихо рассмеялся, обдав ее щеку горячим дыханием.

– Мне нравится твое самообладание, твоя сила и благоразумие, сейчас… – он поцеловал ее в лоб.

– Ну, все, баста! Хватит романтику изводить! – опять прошипела она. – Я сделала глупость, пардон, больше не буду, пока… Его губы скользили по ее лицу.

– Хорошо, душа моя, не люблю насилие. Не хочу с этого начитать нашу совместную жизнь.

Он отпустил ее руки и легко поднялся. Несколько бесконечных мгновений чуть прищуренными глазами он смотрел на усевшуюся и поправляющую платье Анну, а потом строго добавил:

– Я пришлю вам госпожу Мало. Желательно, чтобы вы приступили к занятиям, не откладывая. Мне безумно интересно, какие мыслишки роятся в вашей очаровательной головке.

Глава 44

Скрестив руки, Монте-Кристо [19] долго смотрел на это горнило, где накаляются, плавятся и отливаются все мысли, которые устремляясь из этой клокочущей бездны, волнуют мир. Потом, насытив свой властный взор зрелищем этого Вавилона, который очаровывает и благочестивых мечтателей и насмешливых материалистов, он склонил голову и молитвенно сложил руки…

Пока Анна с помощью госпожи Мало постигала тонкости довольно непростого, с ее точки зрения, языка, Бриар, завернув Диану в мягкий плед, неспешно отправился в обратный путь. Малышку долго уговаривать не пришлось. Она, как взрослая, спокойно переводила взгляд от одного к другому. В ее лучезарных глазах, когда они мельком останавливались на Марии, Жаке и двух собратьях-Химерах, появившихся в гостиничном номере, через два часа после восхода солнца, было напряженное внимание. Но самый долгий и пронзительный взгляд был адресован Бриару, после которого она тихо-тихо сказала «папа» и протянула к нему свои маленькие ручки. От шока, который испытал Бриар после этого слова, у него перехватило дыхание. Он был готов к чему угодно, но в одночасье стать отцом… От растерянности он поднял глаза на Марию, спрашивая взглядом: «Что дальше-то делать?». Химеры, не сговариваясь, хором рассмеялись, глядя на удивленное и смущенное лицо собрата. Сейчас перед ними сидел растерянный мальчишка, а не грозный советник и могучая Химера.

– Смейтесь, смейтесь, – сказал он, а выражение его лица стало лукавым и задорным. – Пойдешь со мной? – он с легкостью поднялся со стула и протянул малышке руку, а потом, усевшись на корточки, тихо сказал, – иди ко мне, дочка!

После его слов Диана улыбнулась. Она словно ждала их и, прижавшись к отцу, замурлыкала от радости.Мария смахнула набежавшую слезу, глядя в сверкающие радостью и доверием глаза ребенка.

– Она тебя признала, – прошептала Мария, – как это трогательно. Но тебе предстоит обратный путь, может, возьмешь экипаж? С ребенком тяжело ехать в седле.

– Нет, Трей – воспитанный конь, – с улыбкой произнес он, – и поедем мы не торопясь.

Диана, сидя на руках у отца, внимательно вглядывалась в его лицо, словно пыталась запечатлеть в своей памяти каждую его черточку.

Бриар, улыбнувшись, подмигнул девочке:

– Ну что, пойдем знакомиться с Треем? Она радостно кивнула.

Наконец они отправились в обратный путь, ведь в Рейнаре их ждали. Они медленно приближались к цели их путешествия, останавливаясь у хлебосольного Мориса, который при виде малышки стал на колени, поцеловав ей руку, и у трактирщика – корсара, который, увидев ребенка, заговорщицки ему подмигнул.

– Вижу, все в порядке, отбил?

– Сами отдали, – просто ответил Бриар, не желая вдаваться в подробности.

Рейнар их встретил недоброжелательно. Расквартированные в городе войска и патрули были повсюду.

– Кто вы и куда направляетесь?

Этим вопросом Бриар был остановлен на въезде в город представителем многочисленного патруля. Войска расположились и за городом, как при осаде, и на площади у городской стены, где возник целый палаточный городок.

Бриар молча протянул военному свернутый вчетверо листок бумаги, предварительно проведя им по воздуху. Молодой военный, замерев на минуту, начал задумчиво теребить в руках переданную бумагу, не зная, что с ней дальше делать.

– Вы можете ехать, господин, э… господин… – сказал он, стеклянными глазами уставившись в чистый лист, словно ища там ускользнувшую от него информацию.

Заметив эту заминку, двое патрульных пришли на помощь товарищу и, взяв бумагу, также в нее уставились. Бриар свесился с коня и, подхватив немного измятый листок, произнес, направляя Трея в сторону дома:

– И вам счастливо оставаться.

Только сейчас, находясь совсем рядом от близких ему людей, он почувствовал насколько соскучился. Образ Анны стоял перед ним так явственно, что хотелось пустить коня в галоп и, примчавшись, сжать девушку в объятьях. Но недавно заснувшая Диана не позволила это сделать, он продолжил свой путь медленно, мечтая о скорой встрече. Первое, что увидел Бриар, подъехав к дому, была хрупкая фигурка Марго, стоящая напротив калитки. Устремив глаза на песчаную аллею парка, она ждала. Диана тоже проснулась и, всмотревшись в знакомое лицо, взвизгнула от восторга, протянув к Марго ручки.

– Боже мой, – прошептала Марго, заливаясь слезами, – она же была такая маленькая, как она меня узнала?

– Я рад, что вас знакомить не надо, – со смехом проговорил Бриар, передавая малышку Марго. – А где Анна?

– Простите, господин, я не углядела…

– Она… у Арнольда? И почему я не удивлен? Как предсказуема жизнь.

– Мне сказали, что с ней обращаются, как с госпожой Боте.

Голова Марго склонилась под гнетом стыда и муки. То, что Анна была похищена врагом, явилось для нее самым страшным наказанием.

– Не переживай, Марго, скоро мы опять будем вместе, – ласково сказал Бриар.

Марго, чувствуя его намерения, не откладывая, отправиться к Арнольду, сказала:

– Господин, отдохните немного, а потом уж…

– Нет, Марго, надо закончить все дела.

Он, не договорив, подошел к Трею. Конь, по привычке уткнувшись теплой мордой в его плечо, фыркнул, а Бриар замер, тоскливо гладя упрямую лоснящуюся морду. Замерла даже неугомонная Диана, бегающая вокруг Марго, перестав задавать бесконечные вопросы. Ее искрящиеся глазки уставились на вдруг помрачневшего Бриара. Через секунду девочка отвернулась и, зарывшись в юбки Марго, заплакала.

– Господин, что происходит? – спросила Марго, не зная как реагировать на эти проявления чувств.

– Ничего, Марго, – спокойно ответил Бриар, отходя от коня. – Найди Жерома Арно и передай ему письмо, оно лежит на письменном столе в кабинете, и скажи ему забрать Трея. И еще… Он отвернулся, сканируя пространство, а потом, нащупав что-то, мысленно позвал:

– Вампал!

Через несколько секунд над ними возникла темная тучка, которая сгустившись и осев, образовала огромный и нечеткий силуэт волкообразного существа. Марго, оцепенев от ужаса, взяла на руки малышку и уставилась на проявляющее в воздухе видение.

– Не бойтесь, это друг, – тихо сказал Бриар, подходя к Вампалу, – я хочу вас познакомить. Марго, Диана подойдите.

Вампал улегся, чтобы своим огромным лохматым туловищем не пугать женщину и ребенка. Диана же рвалась поближе познакомиться с удивительным существом и, получив долгожданную свободу, с визгом бросилась к нему. Вампал с ужасом смотрел на это зарывшееся в его шерсть и копошащееся маленькое чудовище. Бриар громко от души рассмеялся. Такого растерянного выражения глаз у своего друга он ни разу не видел. Несколько раз Вампал усилием воли подавлял рефлекторное желание почесаться.

– Это Диана, моя дочь, – отсмеявшись, представил он девочку, пытаясь соблюсти приличия, – это Марго. Я рад, что вы поладили, и в мое отсутствие ты будешь им защитой и опорой.

Бриар еще какое-то время с улыбкой наблюдал за веселящейся Дианой, а потом, повернувшись к служанке, с расстановкой, словно взвешивая все, произнес:

– Марго, собирайте вещи, только самое необходимое, мы сюда больше не вернемся.

– Вы собираетесь в город идти пешком? Может, вызвать экипаж? – по привычке поинтересовалась Марго, когда Бриар, махнув им рукой, направился в сторону калитки.

– Да, – ответил он, повернувшись, – и передай Жерому, чем раньше он отправит посланников к господину Роше, тем быстрее наступит в Рейнаре покой. И еще, часа через два пусть он подходит к моему особняку, бывшему моему особняку…

Он шел по лабиринту переулков, по улицам, вымощенным круглыми валунами, по извилистым улочкам и паркам. Здесь ему был знаком каждый дом, каждое дерево. Сколько раз он шел этой дорогой домой вдоль древних крепостных стен и старых церквушек. Сейчас некогда мирная картина опять приобрела устрашающий вид. Некоторые улицы были перерыты, а пеструю толпу гуляющих и непрерывный поток экипажей заменили военные, пешие и конные. Говор, смех, беготня детей – то, что было неотъемлемой частью мирной жизни, исчезло. Бриар шел через заграждения и патрули, как возвратившийся хозяин, гордо вскинув голову. Кто-то его узнавал и кланялся, кто-то крестился. А кто-то останавливался и с удивлением рассматривал эту грозную фигуру, двигающуюся с агрессивной кошачьей грацией. Но ни один не посмел его задержать.

Подойдя к своему дому, ставшему теперь резиденцией Арнольда Боте, он остановился, прислушиваясь к переговорам военных за стеной. Когда он постучал, разговоры смолкли, и открылось смотровое окно.

– Чего вам надо? – спросил усатый офицер, показавшийся в окне.

– Я к господину Боте.

Бриар не успел договорить, как офицер его перебил:

– Господин Боте никого не принимает.

Окно захлопнулось так же быстро, как и открылось. Бриар, усмехнувшись, постучал опять.

В окне опять показалась усатая физиономия, только на этот раз она была взбешена.

– Я же сказал, чтобы ты шел на… Но, не успев уточнить маршрут, по которому он хотел отправить Бриара, офицер замер: глаза его остекленели, а взвившиеся было усы опустились.

– Проходите, господин, не узнал.

Калитка с легким скрипом распахнулась. Войдя, Бриар осмотрелся. Повсюду были военные, они сидели на кованых парковых скамьях, рассказывая друг другу анекдоты и байки, караул и охрана по трое прочесывали прилегающие к дому территории, охрана была и у дверей, и у каждого окна.

– А дружище Арнольд действительно меня похоронил, – с удивлением констатировал Бриар, – иначе меня бы встречало целое войско, да еще пара-тройка Химер. Как он так оплошал?

Оглядываясь, Бриар поймал себя на мысли, насколько искажено его восприятие времени. По ощущениям он покинул это место совсем недавно, а реальность говорила о годах. Все здесь изменилось, он вернулся уже не в свой дом. Вокруг были чужие аллеи, чужие цветы, даже цвет дома чужой. Он даже не мог предположить, что это обстоятельство его сильно заденет. Так или иначе, день подходил к своему логическому завершению, и надо было исполнить то, зачем он сюда пришел. Его окутала легкая, как шифоновая вуаль, голубая дымка. Повисев какое-то время, дымка неохотно оторвалась от хозяина и вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее начала накрывать всю парковую территорию. Голубой шлейф распространялся во все стороны одновременно, закутывая попадавшихся на пути людей. Они, удивленно переглянувшись, с грохотом шлепались на землю и засыпали. Над парком повис душераздирающий храп, словно его заселили хищными животными.

В холле его встретил мажордом.

– Бог мой, старина Френк, – воскликнул Бриар при виде пожилого мужчины с седыми бакенбардами, – вот сюрприз, так сюрприз.

– Я очень рад вашему возвращению, господин Конте, – кланяясь, срывающимся голосом ответил Френк, шмыгнув носом, расчувствовавшись.

Бриар поймал себя на мысли, что он возвратился в старые добрые времена, когда все было просто и понятно, когда клубок лжи, подобно савану, не окутал его со всех сторон.

– Ты остался работать у господина Боте?

– Да, господин, он меня не уволил, я и остался, сами понимаете…семья…

Бриар по-дружески хлопнул его по плечу.

– Тебе не надо передо мной оправдываться, ты поступил правильно.

– Я о вас доложу?

– Не надо, дружище, пусть будет сюрприз и Арнольду.

Поднявшись на второй этаж, он решительно направился в сторону своего кабинета, но шум, доносившийся из одной из спален, его остановил.

– Я не понимаю, что она говорит! Мне это надоело! – кричала Анна.

Что-то с грохотом шмякнулось на пол.

– Мадам, мадам, как вы можете вести себя таким неподобающим образом, – услышал он незнакомый голос, верещавший с интонациями крайнего удивления и беспокойства.

– Чихать я хотела на ваши нравоучения! Достали! Так нельзя, эдак нельзя!..

Бриар усмехнулся.

– Да, похоже, я поторопился. Нужно было Анну оставить здесь недели на две. Ее бы сами привезли домой, а я еще поторговался бы.

– Ну, Анна, послушай, – услышал он голос Арнольда, – госпожа Мало пытается привить тебе манеры, принятые в нашем обществе. Боже, откуда ты такая дикая взялась?

– Я такая, какая есть, и не собираюсь опускать глазка и строить из себя святошу. Да с какой стати? Я еще в своем уме.

– Господин Боте, – взмолился другой женский голос, – я не могу работать в таких условиях. Мадам не приемлет правила нашего общества: дамы должны быть тихие, покладистые, выдержанные. Я не господь Бог и не в силах изменить характер.

– Да, вы абсолютно правы, я вам сочувствую. Вы получите двойной гонорар, – примирительно сказал Арнольд и добавил с коротким вздохом, обращаясь уже к Анне, – слушай, душа моя, ты делаешь успехи в изучении нашего языка, хотя бы его выучи, а?

Бриар с удовольствием дождался бы окончания спектакля, но дверь неожиданно открылась, и, как грозовая туча, мимо пронеслась госпожа Мало, пробурчав что-то и удивленно встретившись с ним глазами.

– Всем добрый вечер! – сказал Бриар, с улыбкой входя в комнату.

– Бриар! – радостно воскликнула Анна и, подбежав, повисла у него на шее.

Лицо Арнольда стало мертвенно-бледным, он упал в кресло, медленно кивая самому себе, а взгляд от потрясения остекленел:

– Бриар… Молодой человек, не обращая внимание на Арнольда, крепко обнял Анну и, поцеловав, прошептал:

– Я так по тебе соскучился.

Анна рассмеялась и вредным тоном ответила:

– А я нет, меня твой друг развлекал.

Они повернулись к вжавшемуся в кресло Арнольду. Сейчас он представлял жалкое зрелище: опустились уголки рта, искристые глаза потемнели. Он откинул назад упавшие на лицо светлые волосы, да так и остался сидеть, забыв опустить руку.

– Так ты жив, – протянул с ужасом он.

– Да, дружище, и вижу, что с большим удовольствием ты встретился бы с питоном. Ты мне не рад? – спросил Бриар, оторвавшись от Анны и усаживаясь в кресло напротив.

Он едва заметно улыбнулся.

– Ты что же, ни о чем не спросишь? – произнес Арнольд, взяв себя в руки.

– Зачем? Я все знаю. Вот только не могу понять мотивы, побудившие так поступить со мной. Хотя и это уже понимаю. Я вижу в твоей душе стыд за содеянное, ненависть и презрение к самому себе и ко всему миру, злобу и ревность, раздирающие твое сердце и истязающие душу. Ты ведь не меня предал, ты предал себя.

Арнольд застыл, уставившись в одну точку на ковре.

– В отличие от тебя я давил всех позитивом, – не понятно к чему сказал он.

– Твой позитив – всего лишь маска. Как же я раньше не заметил ее? – горько сказал Бриар, качая головой.

Сейчас маска была снята, и перед ними предстал усталый человек со своими слабостями, сомнениями и тревогами. В постигшей его череде бед Арнольд видел руку господню, а возникший как черт из табакерки живой и здоровый Бриар в этом убедил окончательно. Великая Химера, толкнув своим тонким пальчиком костяшки домино, кардинально изменила судьбы всех игроков. Лишь провидение восстановило справедливость, покарав игроков, решивших изменить правила игры, вмешавшись в предначертанное.

– Я хотел бы просить у тебя прощения, как когда-то просил у Авроры, – сказав это, Арнольд усмехнулся, на мгновение опять став прежним балагуром и весельчаком, – но понимаю, что прощения мне нет. Посмотри, – он провел по воздуху рукой, приглашая вместе с ним оглядеться, – с чем я остался? Я ведь сам себя наказал!

– Да, дружище, – иронично произнес Бриар, сделав ударение на слове «дружище», – ты остался один. От тебя один за другим отправились в лучший мир родители и жена. Ушла даже любовница, которая все это и натворила. Они ушли, а ты остался один, расплачиваться за содеянное. Неужели ради этого стоило предать?

– А я ведь тебя видел, там, на кладбище, – с ужасом, словно вспоминая что-то из прошлого, сказал Арнольд, – только подумал, что обознался.

В этот момент из холла донесся шум.

– Господа, господа, – кричал дворецкий, пытаясь кого-то остановить.

Бриар сочувственно посмотрел на бывшего друга. Арнольд, втянув голову, непонимающими глазами смотрел то на Анну, то на Бриара, не решаясь спросить.

– Возмездие! – сухо ответил Бриар на его немой вопрос. Жером Арно стремительно вошел в комнату и, осмотревшись, повернулся к Бриару:

– Господин Конте, послы к господину Роше отправлены от вашего имени. Караульные и охрана в парке разоружена и обезврежена, осталось предъявить народу только его, – он подбородком указал на сжавшегося в комок от ужаса Арнольда.

Но тут Арнольд начал меняться, он вскочил, теперь его лицо пылало от гнева. Чувствуя на себе его испепеляющий взгляд и глядя в эти угрожающе суженные глаза, Бриар снова вернулся на десять лет назад, увидев перед собой прежнего юного друга. Их соревнования и драки порой перерастали в настоящие побоища, и исход этих побоищ был непредсказуем. Когда побеждал Бриар, когда Арнольд. Они был равны по ловкости и силе.

– Ха! Семейный подряд, – воскликнул Арнольд, расхохотавшись наглым, фальшивым смехом, – этого и следовало ожидать. Ты пытаешься возвратить свое, только твоего здесь уже не осталось!

Несколько человек, сопровождающих господина Арно, направились в сторону Арнольда, чтобы связать его и увести. Но в руках взбешенного молодого человека сверкнуло лезвие ножа, который он изловчился незаметно вытащить.

– Я уйду, но только вместе с тобой! – вскричал он и, легко отскочив от приблизившихся мужчин, вскинул левую руку, из которой вылетел нож.

Стрелой промелькнув в воздухе, нож, не долетев до Бриара, отскочил от чего-то невидимого и, подлетев к Арнольду, полоснул его по горлу, а потом упал на цветастый ковер, забрызгав его кровью.

Арнольд начал оседать, а в глазах застыл вопрос: «Вот так закончилась моя жизнь?». В следующее мгновение мир его покачнулся, а леденящий холод сковал тело. Он схватился за горло омертвелой рукой и пытался что-то сказать. Но слова булькали в его горле, из раны били фонтаны крови, заливая все вокруг. Анна с ужасом отвернулась – наблюдать чью-то смерть никак не могло быть ей приятно, даже если казалось, что погибший это заслужил.

– Так даже лучше, – прошептала она, вдруг вспомнив разлагающиеся тела на виселице.

– Ну что ж, Анна, – спросил Бриар, повернув девушку к себе, – первый тайм мы уже отыграли?

– Почему только первый? – удивилась она.

– Потому что я люблю тебя, маленькая бестия, и чувствую, что впереди у нас еще много таймов.

1

Шип, колючка

2

Существо, пожирающее сны и кошмары.

3

Санта-Спес – основанное более ста лет назад мощное независимое государство с сильной армией, возрождающейся экономикой и национальной валютой, получившее свое название в честь древнеримской богини надежды Спес. Эта богиня, возведенная в ранг святых, стала надеждой отчаявшихся, обездоленных жителей нового государства, отрадой и утешением.

4

Вампал, как и он сам – результат случайной комбинации генов или слепых сил. Бриар помнил, как первый раз увидел это маленькое злобное существо. Перед самой весной, охотники убили волчицу, а волчат растерзали охотничьи лайки. Одного, самого маленького отцу удалось спасти. Волчонок тихо попискивал, маленькие сердечко бешено колотились, когда он запихивал пушистый комок в мешок. Няньки в ужасе побежали жаловаться маме, когда отец вытрусил это маленькое чудовище на ковер. Волчонок прижимал уши, блестящие глаза его метали грозные искры, это выглядело очень смешно и забавно. Бриар нянчился с ним. Втайне от матери таскал для волчонка лучшие куски мяса со стола, бережно держал в ладошках, прижимал к щеке и был неимоверно счастлив, что в доме появилось озорное существо, о котором он мог заботиться…

5

Старинная Рейнарская песня

6

Додекаэдр – один из пяти возможных правильных многогранников, имеет 12 граней (пятиугольных), 30 ребер и 20 вершин (в каждой сходятся 3 ребра)

7

А.С.Пушкин «Евгений Онегин»

8

Омар Хайям

9

Ищите женщину (франц.)

10

К черту (франц.)

11

Спасибо (франц.)

12

А.С.Пушкин «Гавриилиада»

13

Бузуки – струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность лютни.

14

Омар Хайям

15

Е. Польна «Не расставаясь»

16

Омар Хайям

17

Существо, живущее в скалистых пещерах и охраняющее горшок золота.

18

Миллион извинений, красавица

19

Граф Монте-Кристо (А.Дюма)

Content

Марина Мельникова
Эффект домино фантастический роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

1