Александр Тамоников

Вынужденная посадка Ми-17

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Любые совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников

© Тамоников А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Глава 1

Белоснежный внедорожник «Лексус» остановился за квартал от отеля «Исламабад» в одноименном городе, столице Пакистана. Подъезжать ближе водитель не стал, наверняка возле гостиницы места не будет.

Да и хозяин «Лексуса» приказал ему:

– Мутабар, встань где-нибудь здесь. Мы с господином Касари пройдемся пешком.

Водитель подчинился и попросил:

– Вы только сразу не выходите. Первым улицу посмотрю я.

Мутабар Берани исполнял обязанности не только водителя, но и телохранителя Абдула Хабитуллы, влиятельного полевого командира талибов в Афганистане.

– Хорошо, – сказал Хабитулла. – За безопасность отвечаешь ты. Я прислушаюсь к твоему совету, однако не вижу, что могло бы угрожать нам в Пакистане. Здесь не Кандагар и даже не Кабул.

– Возможно, угрозы и нет, – сказал водитель и телохранитель. – Но есть инструкции, введенные вами же, господин.

– Хоп! Работай.

Берани покинул салон и осмотрелся. Улица была довольно оживленная, забитая машинами и прохожими. Он не заметил поблизости ничего подозрительного, расстегнул кобуру под пиджаком, повернулся к внедорожнику и кивнул.

Абдул Хабитулла и его неизменный помощник Хукам Касари с кейсом в руке вышли из «Лексуса» и двинулись по тротуару.

Берани поставил «Лексус» на специальную сигнализацию, оповещающую не только о внешнем воздействии на автомобиль, но и об установке на него инородных предметов. Потом он догнал хозяев и вместе с ними направился к отелю.

Швейцар на входе улыбнулся, отошел в сторону.

Мужчины вошли в холл через вертящуюся стеклянную дверь.

Портье бросил взгляд на гостей, затем посмотрел на монитор компьютера, кивнул и сказал:

– Добро пожаловать, господин Хабитулла.

– Салам, – ответил влиятельный командир террористического движения.

– Господин Мухтан ждет вас, второй этаж, номер двести десять, – сказал портье. – Вас проводить?

Хабитулла, не привыкший к отелям, ответил:

– Проводи, а то здесь у вас заблудишься.

– Никаких проблем. – Портье позвал консьержа и распорядился: – Али, проводи гостей в двести десятый номер.

Консьерж улыбнулся во весь рот и осведомился:

– У вас есть багаж?

– Нет, – ответил Хабитулла.

– Тогда прошу в лифт.

– Лифт? – Афганец усмехнулся. – Это чтобы подняться на второй этаж?

– Можем воспользоваться лестницей.

– Да, лестницей. Не понимаю, зачем вам лифт.

Консьерж пожал плечами, мол, это не в его компетенции.

Служащий отеля и гости поднялись на второй этаж, прошли по коридору, устланному ковровой дорожкой, до небольшого холла.

Консьерж указал на дверь:

– Вам сюда, господа.

Помощник Хабитуллы дал ему чаевые, и консьерж отправился назад.

Хабитулла без стука открыл дверь.

В номер вошел и помощник.

Мутабар Берани остался в холле и присел на кожаный диван, откуда хорошо просматривался весь коридор.

В номере афганских коллег по борьбе с неверными встретил мужчина среднего роста с аккуратно подстриженной бородкой, одетый в строгий костюм европейского стиля. Это был Саджад Мухтан, видный деятель Талибана в Пакистане.

– Рад видеть тебя, дорогой друг, – проговорил он.

– Здравствуй, Саджад! Я тоже рад видеть тебя.

Они обнялись.

Хукам Касари пожал руку помощнику Мухтана Ахсану Чадану.

– А где ты купил такой красивый костюм, Абдул? – спросил Мухтан. – Ты же знаешь, я ценитель хорошей одежды.

Хабитулла улыбнулся и заявил:

– А также алмазов, изысканной пищи и красивых женщин. Особенно девочек, которым не больше тринадцати-четырнадцати лет.

Мухтан рассмеялся.

– И это тоже. Еще я люблю дорогой парфюм.

– Поверь, брат, это заметно. А костюм, как это ни покажется странным, я купил в Кандагаре. Правда, знакомый торговец привез его туда из Италии.

– Дорого обошелся?

– Нет, чуть более двух тысяч долларов.

– Действительно недорого. Ты дашь мне телефон этого торговца?

– Мне всегда казалось, что в Исламабаде гораздо проще купить хорошие вещи.

– Я тоже так думал, но теперь вижу, что ошибался.

– Я дам тебе номер.

– Хорошо. Нам редко удается выходить в свет, надевать дорогую одежду, украшения, пользоваться парфюмом, окунаться в цивилизацию. Мы постоянно находимся среди братьев по оружию, в лагерях и учебных центрах. А там в ходу только национальная одежда.

– Мне кроме этого приходится еще и воевать с неверными.

– Да, Абдул, ты заслуженный воин, посему и занимаешь достойное положение в организации.

Хабитулла осмотрел гостиную, обставленную в европейском стиле. Здесь было изысканно и дорого буквально все, начиная от ковра на паркетном полу, заканчивая электроникой на отдельном столике у окна на всю стену, тонированного и бронированного.

Хабитулла знал, что Мухтан выкупил этот номер. В нем были гостиная, две спальни, комната помощника, столовая, ванная, два туалета.

Один из лидеров террористической организации не отказывал себе ни в чем. Он имел в пригороде большой дом, содержал четырех жен, десяток наложниц, пятерых детей и парк дорогих автомобилей.

Но это здесь, в столице исламской республики. В лагерях подготовки воинов, расположенных в Пакистане и Афганистане, Мухтан всегда выглядел по-другому. Там он появлялся в черной длинной рубахе, перевязанной широким поясом, национальных шароварах, зауженных книзу, черной чалме и кожаных сандалиях. Этот хитрец приезжал туда на поддержанном, сильно побитом пикапе.

В отличие от Мухтана Хабитулла спокойно относился к роскоши. Его дом в Кандагаре ничем не отличался от соседних, в которых обитали другие зажиточные горожане. У него тоже было четыре жены, которые подарили ему троих детей.

Он владел усадьбой, расположенной в селении Густ, в десяти с небольшим километрах юго-западнее Кандагара. Там была его база.

В этом же месте жила и наложница Лейла. Эта девятнадцатилетняя женщина доставляла ему огромное наслаждение. Он купил ее у владельца тайного борделя едва ли не по цене барана.

– Ты неплохо устроился, Саджад. Только почему здесь все сделано на западный лад? По-моему, было бы правильнее обустроить номер в нашем, восточном стиле.

– Надоел он, Абдул. Дом у меня в восточном стиле. К кому ни приедешь, повсюду одно и то же. Хочется чего-то иного. А главное в том, что в данных условиях мне легче работать. Надеюсь, Всевышний простит этот небольшой грех. Вы с помощником, наверное, проголодались?

– И мы, и водитель-телохранитель, который находится в холле.

– Хоп. Я распоряжусь, его накормят. Сам что будешь? Заказывай по своему вкусу. Здесь, кстати, довольно неплохая кухня. Может, хочешь посмотреть меню?

Хабитулла отрицательно покачал головой и заявил:

– Еду выбери сам. Для начала я выпил бы хорошего чая, а то что-то побаливает голова.

– Не проблема, дорогой брат. – Он взглянул на помощника.

Тот все понял без слов и пошел в столовую, чтобы приготовить чай.

Мухтан по внутреннему телефону связался с метрдотелем, сделал заказ на ранний обед. Стрелки часов приближались к полудню.

Чадан принес поднос с чайником, пиалами, хрустальной чашей со сладостями, выставил на стол.

Чай разлил сам Мухтан.

Он и Хабитулла устроились за невысоким дастарханом. Все же в этом европейском номере нашлось место и для восточного, традиционного уголка.

Помощники удалились в столовую.

Хабитулла отпил глоток и проговорил:

– Действительно хороший чай, напоминает наш, кандагарский.

– А это он и есть. Опиума в нем совсем немного. Чтобы голова перестала болеть.

Хабитулла потихоньку отхлебывал напиток. Вскоре он почувствовал, как отступила боль, прошла усталость, тело заполнила успокаивающая теплота. Это все на время, как и с любым другим наркотиком, но сейчас очень даже к месту.

Потом будет свидание с девочкой из элитного заведения и отдых до завтрашнего утра. Тогда ясность ума ему будет не нужна. Понадобится нечто другое, в большой степени зависящее от мастерства жрицы любви. Мухтан несомненно предоставит столь уважаемому клиенту самую лучшую свою воспитанницу.

Он отставил пиалу и спросил:

– Может быть, перейдем к делу, ради которого я ехал к тебе за сотни километров, между прочим, рискуя жизнью?

– До границы тебя наверняка провожали твои лучшие воины. Ну а в Пакистане бояться тебе некого. Разве что нелепого случая, который иногда не только срывает наши планы, но и приводит нас к трагической гибели. Но мы делаем дело, угодное Всевышнему. Очищаем землю от скверны. Аллах, милостивый и милосердный, нам поможет. О деле же, Абдул, мы поговорим после обеда. Кстати, по-моему, твой телохранитель не пускает к нам официанта.

Из-за дверей доносился какой-то невнятный шум, не характерный для дорогого отеля.

– Ахсан! – крикнул Мухтан.

Помощник тут же появился в гостиной.

Господин указал на дверь и распорядился:

– Посмотри, что там, и разберись.

К ним подошел Касари и сказал:

– Лучше это сделаю я. Мутабар Берани не послушает никого, кроме господина Хабитуллы и меня.

Афганский полевой командир махнул рукой и заявил:

– Идите оба. Хукам, предупреди Азада, чтобы вел себя тихо. Если заметит что-то подозрительное, то пусть сначала сообщит об этом тебе. Мы решим, надо ли что-то предпринимать. В общем, успокой его.

Помощники главарей Талибана вышли. Шум тут же затих.

В комнату вошел молодой официант со сбитой набок бабочкой и характерным красным пятном на лбу, последствием вмешательства телохранителя Хабитуллы. Перед собой он толкал каталку.

– Ваш обед, господа! – произнес официант, потер лоб и поправил бабочку.

Мухтан подошел к каталке, снял с нее скатерть, оценил блюда и сказал:

– Хорошо. Накрывай на стол.

– И не обижайся на моего человека, – заявил Хабитулла. – Он всего лишь исполнял свои обязанности.

– Не беспокойтесь, господа, я не в претензии.

Мухтан рассмеялся и спросил:

– А кто ты такой, чтобы выставлять претензии?

– Извините, я сказал глупость.

– Вот это верно, глупость.

Подошел Хабитулла.

– Не надо с ним так, Саджад. Он и без этого обделен жизнью. Чтобы тебе, парень, не было так обидно, держи. – Афганец протянул официанту стодолларовую купюру. – Это тебе чаевые и плата за доставленные неудобства.

– Благодарю, господин. – Официант улыбнулся и двинул каталку в столовую, где принялся сервировать стол.

Он знал свое дело, быстро управился с ним и удалился.

Мухтан и Хабитулла отобедали, дождались, пока другой официант уберет посуду. Потом они устроились в креслах у столика, напротив стеклянной тонированной стены.

– Ну, а теперь, брат, поговорим о деле, – сказал Мухтан и включил компьютер.

На экране отобразился какой-то военный аэродром. Пакистанец приблизил картинку. На ней осталась одна боевая машина.

– И что это? – спросил Хабитулла.

– Как видишь, вертолет.

– Понятно, что не арба. Это русский «Ми-17», экспортная версия «2Ми-82 МТВ-1».

– Верно. Один вертолетный полк наших ВВС вооружен российскими машинами. Это «Ми-17», «Ми-24» и даже несколько «Ночных охотников» «Ми-28». Правда, последние себя проявили плохо. Один уже разбился, пилоты погибли.

– Зачем ты мне показываешь «Ми-17»? Скажу сразу, он меня не впечатляет. У нас есть «Ми-8». Конечно, далеко не новые, но вполне работоспособные и надежные. Нам не хватает русских «Ми-24». Вот их заполучить не помешало бы, пусть даже будут и старые. А «Ми-17»?..

– Объясняю, Абдул. «Ми-17», который ты видишь на мониторе, состоит на вооружении вертолетного полка, дислоцируемого у города Минвелага. Начальник штаба части подполковник Наваз Хамад – наш человек. У него есть верные люди в полку. Так вот, подполковник позвонил мне в прошлую пятницу после молитвы и сообщил, что данный вертолет должен четвертого августа убыть в Россию, в Казань, для произведения каких-то регламентных работ.

– Ну и что? Какое нам дело до этого «Ми-17»?

– Ты еще не понял?

– Ты хочешь, чтобы мои люди сбили его над территорией Афганистана?

– Ну что ты? Зачем сбивать то, что может пригодиться нам?

Хабитулла внимательно посмотрел на Мухтана.

– Что-то я плохо понимаю тебя.

Тот ухмыльнулся и проговорил:

– А все, между тем, просто. Что мы имеем? Вертолетный полк у города Минвелаг. Там «Ми-17», который скоро отправится в Россию. Вылет назначен на десять часов утра четвертого августа. Маршрут: Минвелаг – Сайбад – Дашер – Мазари-Шариф – Термез. Вертолет пойдет над плато, расположенным где-то в пяти-шести километрах от Дашера. От Кандагара до него немногим больше ста двадцати километров. Для внедорожников это от силы два часа пути. Посадка на территории Афганистана не предусмотрена. Вертолет поведут два экипажа, основной и дублирующий. В составе второго будет человек подполковника Хамада, бортовой техник капитан Биджар.

– Ну и что? Он перебьет всех офицеров обоих экипажей и посадит вертолет в нужном нам месте?

– Нет, конечно. Но ты понял наш замысел. Да, надо не сбить, а вынудить экипаж посадить вертолет в нужном нам месте.

– Как же техник сможет обеспечить посадку? – спросил Хабитулла. – Ведь он не будет входить в состав экипажа, который поведет вертолет с аэродрома у Минвелага.

– Подожди, мой дорогой друг. – Мухтан убрал с монитора изображение вертолета, выставил карту Дашерского плато.

Потом он поднялся, прошел к секретеру, внутри которого оказался сейф, открыл его, с каким-то небольшим устройством, положил его на стол.

– Что это? – спросил Хабитулла.

– Очень хорошая и дорогая вещь. Это опытный образец устройства для имитации нештатных ситуаций при подготовке пилотов вертолетов. Оно будет выпускаться в Японии и использоваться на тренажерах. Если мои специалисты правильно прочитали иероглифы, то эта вещица называется «Питон».

– Почему «Питон»?

– Наверное, потому, что питон сначала душит жертву, а затем поедает ее. Это устройство двойного действия. При активизации оно сначала каким-то образом отключает автопилот и основные приборы щитка управления. Затем через это вот маленькое отверстие в кабину выпускается струя газа с каким-то спецсредством. Эта смесь во взаимодействии с воздухом вызывает эффект задымления. При таких неполадках можно принять только одно решение – пойти на вынужденную посадку.

– А устройство это установит на вертолет капитан… как его?

– Биджар. Он же его и активизирует. Тебе с твоими воинами останется только взять вертолет.

– Но экипаж, как ты говорил, состоит из шести человек.

– И что?

– Они наверняка смогут дать нам отпор. О бортовом вооружении я не говорю. Его применить на земле можно, но толку мало. А вот в боковых проемах грузовой кабины устанавливаются пулеметы и гранатометы. Мои воины должны будут завладеть вертолетом так, чтобы не нанести ему ущерба. Им придется атаковать в лоб хорошо укрепленный опорный пункт. Надо учитывать еще и то, что кабина пилотов у «Ми-17» бронирована. Экипаж сможет нанести серьезные потери моему отряду. Потом они поймут, в чем дело, взлетят и уйдут на север. Сбить же пакистанский вертолет себе дороже обойдется.

– На борту будет шесть человек. Основной экипаж, это командир майор Сардар Халик, штурман – российский инструктор, капитан Сергей Савостин, бортинженер – капитан Мохаммад Афрани. Дублирующим экипажем командует капитан Амир Касани, штурман – российский капитан Владимир Корбин, борттехник – капитан Камран Биджар. Два русских инструктора. Остальные пакистанцы. По данным подполковника Хамада, никаких пулеметов и гранатометов в проеме дверей на вертолете не будет. Даже автоматов. Только пистолеты. Это все! Даже бортовое вооружение перед отправкой с «Ми-17» будет снято. Разве пятеро летчиков с пистолетами – борттехник, конечно, не в счет – смогут долго держать оборону? Какой ущерб они нанесут твоим людям?

– На борту будут два русских офицера, – проговорил Хабитулла.

– Так это же очень хорошо. Пакистанцев ты отпустишь по требованию Исламабада, а с Москвой начнешь торг. Деньги, понятно, требовать смысла нет. Если русские и платят, то не за каких-то капитанов. А последнее время они практически отказались от торговли. Москва сейчас больше пытается спасти своих людей другим способом.

Хабитулла покачал головой и спросил:

– Ты хочешь, чтобы русские прислали ко мне в гости свой элитный спецназ?

– Да.

Афганец удивленно взглянул на Мухтана.

– Странное желание. Я не хотел бы иметь дело с этими шайтанами.

– У тебя короткая память, Абдул.

– О чем ты?

– Забыл, что русские уничтожили группировки Абдуллы Мирзади, а затем и Мохаммада Фарди? И где? На территории, которую контролируем мы.

– Я помню о тех случаях. Но русским помогало племя хату. Оно и сейчас не подконтрольно никому, разве что самой Москве. Вождь племени хату Бани Ардан создал на плато Барми перевалочную базу для русских. Он принимал там их спецназ и боевые вертолеты. Но я помню и о том, что Мохаммад Фарди отмежевался от нашего движения и согласился пойти под начало руководства ИГИЛ.

– ИГИЛ нам не конкурент.

– Я считаю иначе.

– Это твое право. Давай вернемся к теме. Хочешь ты или нет, но «Ми-17» тебе придется взять. У тебя есть человек, способный перегнать вертолет?

– Нет. Но это сделают и пакистанцы, если обещать им свободу.

– Данный вопрос решишь на месте. Перегонишь «Ми-17» к Кандагару.

Хабитулла отрицательно покачал головой.

– Нет, это слишком рискованно. Я перегоню его к селению Панджи, что в двадцати километрах на юг от Кандагара. Там военный аэродром, использовавшийся еще в восьмидесятые годы. От него мало что осталось. Только штаб да несколько полуразрушенных домов летного состава. Взлетно-посадочная полоса выведена из строя, изрыта воронками от снарядов. Пустынное, тихое место. Там можно посадить вертолет и укрыть в подземном ангаре. А вот экипаж предлагаю доставить в Густ, в мою усадьбу. Хотя нет. Там следует спрятать русских. Если пакистанцев придется возвращать, то надо направить их вместе с вертолетом на аэродром Панджи или вообще в Кандагар.

Мухтан принял решение и заявил:

– Русских забирай к себе, пакистанцев – в Кандагар. Экипаж должен знать, где будет стоять «Ми-17».

– Хоп, допустим, я сделал все это. Дальше что?

– Известие о вынужденной посадке пакистанского вертолета и захвате его нами быстро распространят СМИ. Начнутся переговоры официальных властей, к ним подключатся представители западной коалиции, посольства. Ты выдержишь паузу и объявишь, что «Ми-17» захвачен твоим отрядом. Ты готов отпустить летчиков-пакистанцев, а вот насчет русских желаешь вести переговоры с Москвой. Вертолет в любом случае не подлежит возвращению. Отправишь пакистанцев к границе и будешь ждать реакции Москвы.

Хабитулла усмехнулся и спросил:

– Ты серьезно думаешь, что кто-то в Москве будет разговаривать со мной?

– Будут, Абдул. Хотя бы для того, чтобы иметь время перебросить на плато Барми отряд спецназа.

– Каким образом русские перебросят свой спецназ на Барми, где проживает племя хату? Ситуация изменилась. Сейчас у нас есть ПЗРК, и русским не удастся использовать вертолеты.

– Ты о них не беспокойся. Они найдут способ. Будь уверен, сделают это, даже если мы возьмем плато в полное окружение, что не в наших силах. Это же не американцы, Абдул, а русские.

– Дальше что? Как мы узнаем, что русский спецназ на плато?

– Мне сообщат.

– У тебя появился осведомитель в племени?

– Нет. Эти люди не продают своих, но они оживленно торгуют с соседями. А вот среди тех найдется достаточно много людей, желающих продать нам информацию. Есть один человек, имени которого я называть не буду. Ни к чему это. Он пользуется доверием у народа хату, даже обзавелся домом в селении Докур, там же, где обитает и вождь племени. Этот торговец надолго задерживается на плато, когда его караван приходит туда. Так что нужную информацию мы получим. А дальше, дорогой друг, твоя работа. Главная.

– В чем она будет заключаться?

– Русские начнут поиски своих пилотов. Мы поможем им в этом. Подбросим в их посольство информацию от анонимного доброжелателя, так сказать. Русские узнают, что их летчики содержатся в одном из кишлаков. В каком именно, придумай сам. Но это должно быть старое, заброшенное селение, расположенное в долине, с открытыми подходами.

Хабитулла усмехнулся и сказал:

– Ты высоко оцениваешь профессионализм русского спецназа. Почему же считаешь, что он клюнет на такую дешевую и явную подставу?

– Не надо ухмыляться, Абдул. Русские клюнут, даже понимая, что это подстава. А знаешь почему? Потому что главное для них – это зацепиться хоть за что-то. Их просто заставят проверить информацию, как у них говорится, реализовать разведданные.

– Мы устроим им в кишлаке засаду?

– Мы, точнее сказать, ты, Абдул, имитируешь засаду, выставишь в выбранном кишлаке небольшую группу.

– Но это значит, что я пошлю людей на верную смерть. Разве не так?

– Да. Ради большего иногда приходится жертвовать малым. Зато остальные твои люди смогут уничтожить неверных, внимание которых будет отвлечено. Ты сам решишь, как это сделать.

– Ты прав.

– Место засады определи поскорей.

– Сделаю.

– Вот и все, о чем я хотел поговорить с тобой, мой дорогой друг.

– А мне кажется, ты кое-что упустил.

Мухтан рассмеялся.

– Не можешь ты без этого, Абдул.

– Как и ты без роскоши, Саджад. А она стоит денег, причем немалых. Как и противостояние с русскими.

– Мы же воюем за идею.

Хабитулла обвел руками гостиную и заявил:

– Ни это, ни дома за нее не купишь. Ею не прокормишь семью. На идею невозможно содержать боевые отряды. Она, конечно, нужна. Для большинства наших молодых воинов это смысл жизни. Вот и прекрасно. Их не надо принуждать идти на смерть ради торжества истинной веры. Они сами рвутся в бой. Но не те, кто над толпой. Я никогда не относил себя к фанатикам. Да, я стою за радикализм и истинный исламский порядок, но в этом новом мире хочу быть успешным, влиятельным и богатым человеком. Это не противоречит нашим нормам и идеям. В обществе, которое мы создадим, люди будут делиться на бедных, средних, богатых и очень богатых, наделенных реальной властью. Мое место среди последних. Иначе какой смысл в борьбе? Достойно встретить старость я могу и где-нибудь в Катаре или в Эмиратах. Здесь же мне надо больше. Так что давай определим цену вопроса, мой дорогой. При этом прошу учитывать все затраты. А их предвидится много. Один только факт прямого столкновения с русскими стоит очень дорого.

Мухтан поднял руку.

– Достаточно слов, Абдул. Я услышал тебя. Два миллиона долларов.

– Это только на мой счет в Абу-Даби. Еще столько же на все остальное, включая уничтожение русского спецназа.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Мухтан и добавил: – Ты можешь заработать еще такую же сумму, если захватишь хотя бы одно селение проклятого племени хату, которое несомненно будет помогать русским.

– Об этом пока говорить не будем.

– Но ты подумай, Абдул.

– Я подумаю. Надеюсь, завтра перед отъездом мой финансовый агент в Эмиратах подтвердит поступление двух миллионов долларов, а потом и еще такой же суммы на другой счет, который тебе известен.

– Хорошо, – сказал Мухтан и откинулся на спинку кресла.

Он был доволен. Встреча прошла по его сценарию. На операцию в Афганистане он сам получил семь миллионов долларов, мог не только решить задачу по привлечению группировки Абдула Хабитуллы, поставленную эмиром, но и неплохо сэкономить. Его личный бухгалтер – тот еще прохвост. Он без особого труда, за какие-то жалкие сто-двести тысяч растворит эти деньги в отчетности, составленной после проведения столь масштабного мероприятия.

Хабитулла поднялся из-за столика и заявил:

– Вот теперь мы обговорили все. Ты успеешь перевести деньги до утра?

– Я сделаю это немедленно, как только вернусь домой.

– Ты уезжаешь?

– Да. Ужин для тебя и твоих людей заказан. А потом мой помощник приведет тебе… сюрприз.

– Какой? – осведомился Хабитулла.

– Я же знаю, что ты страстный любитель молоденьких женщин. Ты действительно устал, тебе надо отдохнуть. Зайна поможет тебе. Это очень красивая и фигуристая девочка четырнадцати лет. На вид ей дашь все семнадцать. Ее формы порадуют тебя. Это нечто! Она выполнит любые твои прихоти и сделает это умело. Я дарю ее тебе. Ты сам решишь, что делать с ней. Понравится тебе Зайна, забери с собой, нет – оставь тут.

– Но развлекаться с наложницей здесь, в номере, будет не совсем удобно. Для этого надо быть с ней наедине. Со мной же помощник и телохранитель.

– Помощник может перейти в двести одиннадцатый номер. Он напротив и тоже принадлежит мне. Пусть твой человек обратится к портье. Тот пришлет ему девочку из тех, что обслуживают VIP-клиентов отеля. Ну а телохранитель должен выполнять свои обязанности. Впрочем, можно предоставить номер и ему.

– Нет, пусть остается в холле. В двести одиннадцатом номере выспится, пока на охрану встанет Касари, затем займется своим делом.

– Поверь, Абдул, это лишнее. В этом отеле тебе ничто не угрожает. Охрана куплена, как, впрочем, и весь персонал. Вас никто не побеспокоит. А телохранителю надо спать не днем, а ночью. Ведь он же еще и водитель. А дорога вам предстоит дальняя.

– Разберусь.

– Конечно, друг. Если что-то понадобится, все вопросы к портье. Управляющего сегодня нет на месте. Портье и консьерж выполнят любое твое желание. Вызывай, не стесняйся, прямой телефон в прихожей на стене.

– Хоп. Ты подъедешь утром?

– Конечно. Как я могу не проводить своего дорогого гостя?

– Когда пришлешь девочку?

– Время назови сам.

– Десять часов. Это самое то.

– Чадан лично доставит Зайну.

– Хоп. До свидания, Саджад.

– До свидания, Абдул. Желаю хорошо провести время.

– Благодарю.

Касари проводил хозяина номера, потом подошел к Хабитулле.

Тот взглянул на него.

– Хукам, ты хочешь о чем-то спросить меня?

– Да, господин.

– Не надо. Я же знаю, ты все прекрасно слышал. Вызови консьержа, посмотри двести одиннадцатый номер и до ужина отдыхай. После заступишь вместо Мутабара.

– А как насчет?..

– Шлюху можешь вызвать, но тогда у тебя не останется времени на отдых.

– Останется.

– Вызывай через того же консьержа, а Мутабара предупреди, что в десять часов помощник Мухтана привезет женщину мне. Нашему стражу придется воздержаться. Он сполна получит свое по возвращении в Кандагар. Ты все понял?

– Да, господин.

– Свободен!

Ровно в десять вечера Берани постучал в дверь.

– Да, – ответил Хабитулла.

Телохранитель вошел и доложил:

– Прибыл господин Чадан с девушкой.

– Пропусти и меняйся с Касари. Утром ты будешь нужен мне выспавшимся.

– Уезжаем?

– Да. Не забудь проверить автомобиль.

– Я сделаю это перед отдыхом и еще раз утром.

– Хорошо.

Берани ушел, появились Чадан и девушка в парандже.

– Ваш сюрприз, господин Хабитулла.

– Надеюсь, он не разочарует меня. Поблагодари господина Мухтана.

– Я это сделаю.

– Ступай.

Чадан покинул апартаменты.

Хабитулла приказал наложнице:

– Разденься!

Девушка исполнила распоряжение. Под строгим одеянием оказалось гладкое тело в легкой прозрачной комбинации, черных чулках, без трусиков и бюстгальтера. Она распустила темные волосы, улыбнулась.

Хабитулла встал, подошел к ней.

– Так вот ты какая, Зайна.

– Какая, господин?

– Когда говорит мужчина, женщина должна держать рот закрытым.

Она кивнула.

Талиб обошел девушку, пошлепал ее по упругим ягодицам, довольно поцокал языком. Он уже чувствовал прилив желания, встал перед наложницей и сорвал с нее комбинацию. Открылись пышные груди с крупными сосками.

– Это то, что я люблю. Твой прежний хозяин говорил, что тебе четырнадцать лет. Да?

– Недавно исполнилось.

– Господин Мухтан прав, выглядишь ты гораздо взрослее. Ступай в ванную, а затем в спальню.

– Извините, как мне обращаться к вам?

– Хозяин!

– Хозяин, здесь две спальни. В какую именно мне пройти после душа?

– В левую.

– Хорошо. – Она поклонилась, повернулась и пошла к ванной комнате.

Хабитулла сглотнул слюну, провожая ее взглядом.

Употребление спиртных напитков у талибов каралось смертью, но слабые наркотики разрешались. У Хабитуллы всегда с собой были сигареты, набитые отборной индийской коноплей. Пока девушка мылась, он выкурил одну и почувствовал еще большее желание.

Она вышла в одних чулках, прошагала в левую спальню, легла на широкую кровать, обдуваемую климатической установкой, отрегулированной на двадцать два градуса.

Хабитулла в душ не пошел. Наложница должна принимать его любым.

Он сбросил одежду и вошел в спальню.

Через несколько секунд полевой командир стонал от удовольствия. Зайна знала, как ублажать мужчин.

В эту ночь афганец получил такое наслаждение, которое не испытывал ни с одной из жен и наложниц. Забылись они в три часа.

Хабитулла проснулся в шесть утра и тут же снова набросился на девушку.

Потом он, удовлетворенный и полностью опустошенный, спросил:

– У тебя кроме паранджи другой одежды нет?

– Нет, хозяин.

– Значит, будь пока здесь.

– Позвольте мне привести себя в порядок.

– После меня.

– Хорошо.

Хабитулла пошел мыться, а девушка скрылась в спальне.

После ванны полевой командир выглянул в холл.

На диване спал его помощник Касари.

– Хукам! – громко позвал Хабитулла.

Помощник дернулся, вскочил, моргая заспанными глазами.

– Да? Что?!

– Хорошо же ты охраняешь покой своего господина.

– Извините, не спал, вот только буквально полчаса назад сморило. Здесь все в порядке. Этаж, кроме меня, охраняли еще и люди господина Мухтана.

– Когда они появились?

– Так вместе с Чаданом, когда он привез девушку.

– Берани не сказал об этом.

– Наверное, не придал значения, подумал, что вы знаете о наличии в отеле охраны господина Чадана.

– Буди его.

– Так Мутабар уже встал и пошел к машине. Ее, кстати, тоже охраняли.

– Понятно. Закажи завтрак на семь часов.

– Вам с девушкой отдельно?

– Да.

– Хорошо. Что пожелаете?

– Ты прекрасно знаешь, что я кушаю утром.

– Да, конечно.

– Официанта проверить не забудь.

– Несомненно, господин.

– Да, еще позвони Чадану и спроси, где рядом с отелем можно купить женскую одежду.

– Хорошо, позвоню.

– Потом пойдешь и купишь платье, шаровары, платок, обувь на девушку. Надеюсь, ты сможешь определить ее размеры.

– Да, я же видел девушку, хотя и в парандже…

Хабитулла прервал помощника:

– Много слов, Хукам!

– Понял. Извините.

– Занимайся.

– Один вопрос позвольте?

– Слушаю.

– Когда вы планируете выезд?

– В девять, возможно, чуть позже.

– Я предупрежу Бахтияра, чтобы отряд сопровождения у границы готов был встретить нас с десяти часов.

– Он должен быть всегда готов.

– Это так, господин.

– Все. Я в апартаменты. Работай! – Хабитулла вернулся в номер.

Зайна, как ей и было приказано, находилась в комнате.

Дверь внутри ничем не отличалась от входной, обеспечивала хорошую звукоизоляцию. Все же он взял сотовый телефон и портативную спутниковую станцию последней японской модели и прошел в столовую.

Сначала полевой командир позвонил Мухтану. Он знал, что тот встает ровно в шесть утра, соблюдает режим и правильно делает. Чтобы красиво тратить деньги, заработанные на войне, надо не только выжить, но и сохранить здоровье. Иначе в миллионах нет никакого смысла.

– Салам, Абдул! – ответил Мухтан. – Ты уже проснулся?

– Хороший вопрос. Не во сне же я звоню тебе.

– Да, я сказал глупость.

– Ерунда. Салам, Саджад. Я…

– Извини, но я хотел бы узнать, как тебе Зайна.

– Превосходно. Она очень понравилась мне.

– Значит?..

– Значит, я хотел бы забрать ее с собой.

– Хорошо. Зайна твоя, делай с ней что захочешь.

– Благодарю, в долгу не останусь.

– Работа по «Ми-17» покажет это.

– Ты успел перевести деньги?

– Конечно, еще вчера. Они уже должны быть на твоем счету.

– Хоп. Я собираюсь выехать в девять часов.

– Я подъеду в восемь тридцать.

– Договорились.

Хабитулла отключил телефон, активировал спутниковую станцию и набрал номер человека, находящегося в Абу-Даби, столице Объединенных Арабских Эмиратов.

Тот ответил сразу же:

– Да.

– Салам, Хусейн!

– Салам, господин Хабитулла.

– Буду краток. На мой счет в банке твоего приятеля должны были поступить два миллиона долларов из Пакистана. Проверь, прошел ли перевод.

– Да, я сделаю это быстро. Что-нибудь еще?

– Ты сделай сначала одно, остальное позже.

– Одну минуту, господин Хабитулла.

После непродолжительной паузы финансовый агент Хабитуллы в Абу-Даби доложил:

– Все в порядке, господин. Деньги на счету.

– Разбросай их в равных долях по банкам Эмиратов, Саудовской Аравии и Катара.

– Слушаюсь.

– Завтра должна поступить еще такая же сумма. Ее следует обналичить и курьером отправить в Кандагар.

– Я сделаю проще, господин Хабитулла. Обналичка, особенно перевозка таких денег – слишком затратные занятия. В Кандагаре у меня есть человек, который имеет большие деньги. Я переведу два миллиона на его счет в банке Эмиратов, а он передаст вам наличку в Кандагаре.

– Ты уверен, что не обманет?

– Абсолютно. Этот человек прекрасно знает, что я в состоянии в любой момент заблокировать его счет. Он передаст вам деньги.

– И кто это такой богатый в Кандагаре?

– Извините, но у нас, финансистов, есть свои маленькие секреты.

– Хоп. В принципе, мне неважно, как и с кем попадут мне два миллиона. Главное, чтобы они были в моем сейфе.

– Не волнуйтесь. Вы получите деньги.

– Это тебе надо будет волноваться, Хусейн, если вдруг деньги не окажутся у меня. У вас, финансистов, есть свои маленькие секреты, у меня их нет. Зато в Абу-Даби имеются люди, которые готовы выполнить любой мой приказ.

– Зачем же так, господин Хабитулла? Разве я когда-нибудь давал повод усомниться в моей честности?

– Поэтому, дорогой Хусейн, ты до сих пор живешь и благоденствуешь. Все. Два миллиона должны быть у меня дома, в Кандагаре. До свидания.

– До свидания, господин Хабитулла.

Полевой командир вышел в гостиную.

Появился Касари с двумя пакетами.

– Здесь одежда, господин. Если что-то не так, скажите, я обменяю.

– Сколько заплатил?

– Пятьсот долларов.

– Дорого, но девочка того стоит.

– Она поедет с нами?

– Да. Это моя наложница. Берани не вернулся?

– Он в холле.

– Пусть зайдет.

– Да.

Водитель-телохранитель доложил, что автомобиль в порядке, чист от посторонних предметов.

– Хорошо, Мутабар. Завтракайте. Выезд в девять.

– Да, господин. – Он вышел.

Хабитулла прошел в спальню, бросил пакеты на кровать, на которой сидела Зайна, укрытая тонкой белоснежной простыней.

– Здесь твоя одежда. Примерь после ванны. Выбери то, что нужно в дороге. Я забираю тебя к себе в Афганистан. Если что-то не подойдет, отложи, помощник заменит. И быстро, Зайна, скоро завтрак.

– Да, мой господин.

Глава 2

В восемь тридцать подъехал Мухтан.

– Салам, Абдул, – поздоровался он с афганским коллегой у входа в отель. – Значит, по душе пришлась Зайна?

– О чем ты говоришь, Саджад? Моя душа принадлежит Всевышнему. Просто девушка оказалась очень сладкой.

– Ну и хорошо. Ты проверил свой счет в Эмиратах?

– Да, все в порядке.

– Тогда помни!.. Четвертое августа, плато у Дашера, ориентировочно в десять тридцать.

– Я все помню.

– Прекрасно. Если будут какие-нибудь пожелания, я сообщу тебе.

– Конечно.

– Что ж, удачи тебе, Абдул. Встретимся, когда русские летчики будут у тебя.

– Ты намерен приехать в Густ?

– Да. Если, конечно, разрешит руководство.

– Оно разрешит. Кому-то надо будет контролировать ситуацию и особенно меня. Ведь я могу поступить с русскими по-своему.

– Ты не сделаешь этого. Ни о каком контроле речи быть не может. Просто вдвоем нам будет легче решить задачу.

– Ты встретил меня достойно. Я тебе подобной роскоши предложить не смогу, но приму как самого дорогого гостя. Ты только не забудь оставшуюся сумму перечислить.

– Ну вот, мы прощаемся, а ты все о деньгах.

– Без них ничего не получится.

Мухтан взял Хабитуллу под руку, отвел от входа и заявил:

– Знаешь, Абдул, я все прекрасно понимаю. Деньги, которые ты получил на проведении операции, большей частью окажутся на твоих счетах. Пусть так. Ты, главное, подготовь отряд, который захватит вертолет, обеспечь его переброску и надежное содержание летчиков.

– Я же говорил, все помню.

– Отлично. Счастливого пути, брат.

– Спасибо.

Мухтан и Хабитулла обнялись. Афганский полевой командир с помощником направились к «Лексусу», в котором уже находились Берани и девушка.

Хабитулла устроился на заднем сиденье, рядом с Зайной, и распорядился:

– Выезжаем из города и следуем к границе.

– Маршрут тот же? – поинтересовался водитель-телохранитель.

– Нет. Ты включи навигатор, там красным цветом обозначена дорога, по которой тебе следует вести машину.

Берани сделал это и воскликнул:

– Ого! Да нам предстоит сделать крюк километров в пятьдесят, никак не меньше.

– И что? Мы же не на арбе едем, а в роскошном престижном автомобиле, управлять которым одно удовольствие.

– Это так, господин, но надо заполнить бак.

– В этом есть проблема?

– Я хотел заправиться на заправке, которая находится вне маршрута, выбранного вами.

– Мутабар, не нагружай меня своими проблемами, заправляйся в любом другом месте. В полдень мы должны быть за линией границы.

– Да, господин. – Берани повел автомобиль по ровной и широкой, не забитой пробками улице Исламабада.

Хабитулла извлек из кейса спутниковую станцию, набрал номер.

Ему ответили без промедления:

– Салам, господин Хабитулла!

– Салам, Бахтияр! Что на границе?

– Спокойно.

– Коридор?..

– Сейчас на посту мобильная группа пакистанцев. Но так было и вчера. Как мы показались, они ушли.

– Хоп. А на нашей стороне?

– Тоже все спокойно.

– Мы выехали.

– Принял, господин Хабитулла. Встретим.

– До связи!

– До связи.

Хабитулла отключил станцию, уложил в кейс, бросил его на пустое место, откинулся назад, обнял Зайну, сидевшую рядом.

– Скоро мы будем у меня.

– Извините, хозяин, могу я задать вопрос?

– Задавай.

– У вас там, куда мы едем, много наложниц?

– Десять.

– Много. – Девушка покраснела.

Хабитулла сжал ее коленку.

– Тебе не о чем волноваться. Ты будешь на особом положении. Пока, естественно, не надоешь мне. Постарайся так ублажать своего господина, чтобы не наскучить ему. Иначе тебе придется несладко.

– Да, хозяин. Я буду стараться. Но неужели ни одна женщина из этих десяти еще не надоела вам?

Хабитулла усмехнулся.

– Из этих десяти только одна живет у меня больше года. Остальные меньше. У тебя есть все шансы задержаться дольше других. Не упускай их.

– Я постараюсь.

Он отпустил девушку.

– А теперь не мешай, я вздремну! – Хабитулла закрыл глаза.

К границе «Лексус» подошел в одиннадцать двадцать. При его приближении мобильная пограничная группа как по приказу поднялась на бронетранспортер, и тот ушел с поста. Шлагбаум был открыт.

Внедорожник пересек границу.

У рощи за оврагом помощник Касари повернулся назад и сообщил:

– Господин, у одиночного дерева нас ждет Бахтияр.

– Он там и должен быть.

– Остановиться около него? – спросил Берани.

– Остановись.

«Лексус» встал, к нему подошел командир группы сопровождения.

Заднее правое стекло внедорожника опустилось.

– Как дела, Бахтияр?

– Слава Всевышнему, вы благополучно вернулись в Афганистан. Группа к сопровождению готова, люди в машинах.

– Это хорошо.

– Выйдете, разомнетесь?

– Нет, – ответил Хабитулла. – Едем дальше.

«Лексус» и две «Тойоты» двинулись по дороге, петляющей среди холмов. Двести восемьдесят семь километров колонна прошла за четыре часа.

В тринадцать тридцать «Лексус» въехал в открытые ворота усадьбы, стоявшей на окраине города. Машины сопровождения остались на улице, встали вдоль забора, смотрящего на пустырь. Боевики прошли во двор через калитку и сразу же скрылись в бараке, где размещалась внутренняя охрана.

Хабитулла провел Зайну в дом, где жили наложницы.

Его встретила Гуни, старшая из них, поклонилась и сказала:

– Салам, господин! Я очень рада вашему возвращению.

– Оставь свою радость при себе, Гуни. Вот эту женщину зовут Зайна. Прими ее и устрой в самых лучших комнатах. Ты отвечаешь за безопасность этой женщины. Не дай Всевышний, кому-то захочется обидеть ее. За это накажу строго. Все понятно?

– Да, господин.

Хабитулла повернулся к Зайне.

– Устраивайся и никого не бойся. Если что, скажи мне, я разберусь. Все необходимое тебе передаст Гуни, она здесь старшая. Ей подчиняться без пререканий. Ты все поняла?

Зайна кивнула.

– Да, господин.

– Хорошо. Я наведаюсь к тебе.

Хабитулла направился в главный дом.

Там его ждали законные жены.

Вперед вышла Балуца, главная среди них.

– С приездом, господин.

– Спасибо, Балуца. Как дома, все ли в порядке?

– Да, в порядке.

– Дети?..

– Здоровы, сейчас в саду.

– Распорядись насчет обеда.

– Ты будешь обедать один?

– Да.

– А потом?..

– Потом отдохну.

– С кем?

– Тоже один. А ночью… – Хабитулла осмотрел жен. – Я приду к Абре.

Эта восемнадцатилетняя женщина была четвертой, младшей женой главаря бандформирования.

Балуца недовольно покосилась на Абру, но промолчала. Желание мужа – закон, за нарушение которого полагалось жестокое наказание.

Абра же улыбалась, свысока глядя на остальных жен.

– Ты нос не задирай, Абра, – заметил Хабитулла, потом взглянул на Балуцу, Бисару и Данью и добавил: – А вы ждите своего часа. Никого не обделю лаской, как и подарком. Гуни, обед через полчаса. Чай сейчас же, в большую комнату.

Старшая жена поклонилась.

– Да, господин.

Хабитулла прошел в большую комнату мужской половины дома. Здесь все было устроено по-восточному. Пол покрывала кошма, на ней лежали цветастый ковер и подушки. У левого окна столик на резных ножках, на нем компьютер. В стене сейф, скрытый от постороннего взгляда декоративной панелью.

Хозяин дома сбросил одежду, надел халат, прошел во двор, оттуда – в уличный душ. Он смыл с себя пыль и вернулся в комнату. Между подушек уже была постелена скатерть, на ней стояли объемный чайник, пиала и вазочка со сладостями.

Хабитулла прилег, налил чаю. Аромат разнесся по всей комнате. Балуца знала вкусы мужа, умела угодить ему.

На следующий день, в четверг тридцатого июля, Хабитулла вызвал к себе Касари и Редая Гурбара, командира отряда, базировавшегося на усадьбе.

Они прибыли вместе, поздоровались с главарем.

Хабитулла ответил на приветствие и предложил боевикам устраиваться на ковре у скатерти.

Мужчины молча выпили по пиале чая, приправленного наркотой.

Затем Хабитулла взглянул на Касари и сказал:

– Хукам, введи Редая в курс предстоящей операции.

Касари говорил недолго.

Гурбар внимательно выслушал его, потом спросил:

– Значит, захват вертолета предстоит провести моему отряду?

Хабитулла утвердительно кивнул.

– Да, Редай. Твоему отряду. Без караула, который должен продолжать нести службу в усадьбе, это десять воинов и ты.

– Хорошо. Я выполню приказ.

– Не спеши, дело непростое. Надо все хорошенько продумать, разработать план действий. Экипаж следует взять живым, желательно без стрельбы.

– Тогда часть группы надо представить мирными чабанами или охотниками, случайно оказавшимися рядом с вертолетом, совершившим вынужденную посадку.

Хабитулла кивнул.

– Хорошая идея. Но для того чтобы все спланировать, необходимо посмотреть плато. Сделать это надо сегодня. До захвата вертолета остается почти пять суток, но вы знаете, как быстро летит время. Плато имеет небольшие размеры, но отстоит от Кандагара более чем на сто двадцать километров. Следовательно, группу необходимо перебросить туда заранее, второго августа. До этого перегнать на плато лошадей. Впрочем, их можно купить и в Дашере, но надо знать точно, есть ли там продавец и какую цену он запросит.

– Вы имеете в виду лошадей для чабанов или охотников? – спросил Гурбар.

– Да. Лучше будут выглядеть охотники, вооруженные карабинами. Человек пять, не больше.

Касари кивнул и сказал:

– Да, охотники будут смотреться естественнее, чем чабаны без отары и собак. А насчет лошадей вопрос решу я. Есть у меня родственник в Дашере, его сосед держит табун.

– Это уже лучше. Значит, с Редаем на плато через Дашер поедешь и ты. На месте решишь вопрос. Деньги я дам. Ты же, Хукам, закупишь в городе одежду, подходящую для охотников. Карабины у нас есть. По времени работаем следующим образом. Сейчас вы, Хукам и Берани, проедете на базар, купите одежду и вернетесь сюда. За это время Редай подберет пару человек для осмотра плато и определит место укрытия машины, на которой группа выдвинется непосредственно на операцию. Да, еще водитель. Берани останется со мной. Выехать вы сможете часов в десять. Сто двадцать километров, это два часа. Дорога до Дашера хорошая. Еще минут двадцать для выхода на плато. Следовательно, разведку начнете ориентировочно в полдень. Хотя нет, тридцать минут займет обед. Пусть в час дня.

– Вы не взяли в расчет встречу и торг с табунщиком, – заметил помощник.

– Да, упустил. Это еще час. Выходит, к основной работе группа приступит где-то в четырнадцать. У вас будет шесть часов светлого времени. Этого вполне достаточно.

– Плохо, что мы не знаем, где точно приземлится «Ми-17». Может так случиться, что вертолет сядет в нескольких километрах от укрытия основной подгруппы.

– Это не столь важно. Давайте-ка уточним размеры Дашерского плато. – Хабитулла взглянул на помощника.

Тот достал карту, расстелил ее на клеенке и доложил:

– Усредненная длина плато с севера на юг составляет три тысячи метров, ширина – две. Длина дороги от Дашера до плато – четыре километра…

– Это я вижу, – перебил его главарь. – Как и то, что с востока простирается обширная зеленка, с юга и севера плато зажато хребтами. Ты мне, Хукам, скажи, сколько остается ровного пространства? Где экипаж может посадить вертолет.

– Вот на этом участке посредине плато.

– Километр на два, грубо говоря, – заметил Хабитулла. – Это означает, что охотников можно держать в любом месте. Их задача – вступить в разговор с экипажем, показать, что никакой угрозы они не представляют, напротив, хотят помочь. Пилоты выйдут из вертолета. Наш человек постарается остаться внутри. Он ведь борттехник, может определить, что за неисправность у «Ми-17». Ему без труда удастся нейтрализовать своего коллегу, который не будет его опасаться. По команде Редая охотники возьмут на прицел пилотов и разоружат их. Тогда же подойдет и основная группа. С пакистанцами аккуратнее. Нам нужны будут люди, которые перегонят вертолет на аэродром Панджи. Этим местом займусь я с привлечением отряда Дувани, который мы перебросим из Густа. Русские штурманы наверняка откажутся лететь. Пакистанцы тоже возмутятся, но этот вариант мы рассмотрим позже. Сейчас главное – осмотреть это плато, выяснить, соответствует ли оно тому, что изображено на карте, нет ли помех в виде больших камней на участке приземления. В общем, надо определиться с окончательным решением на местности.

– А куда девать лошадей после захвата вертолета? – спросил Гурбар, любитель этих животных.

В одном из кишлаков провинции он содержал большой табун и неплохо на нем зарабатывал.

Хабитулла усмехнулся.

– Если есть желание, я разрешаю тебе перегнать коней в Кандагар. Но одному, без помощников. Учти, что при этом мне придется назначать нового командира группы.

– Я все понял. Но не бросать же их. И назад торговцу не отдашь. Не вернет деньги. Конечно, заставить можно…

Хабитулла прервал командира отряда:

– Я уважаю твою любовь к коням, Редай, но у тебя их и так много. Тех, которых купите, придется отпустить. До Дашера недалеко, они сами дойдут до бывшего хозяина.

– Но деньги, господин?..

– Теперь поговорим о них, и ты, Редай, сразу забудешь о каких-то пяти конях. Каждому из вас за успешное проведение операции я выплачу по триста тысяч долларов.

– Сколько? – Гурбар открыл рот от изумления.

Удивлен был и Касари.

– Триста тысяч долларов, – медленно повторил Хабитулла. – Каждому из вас двоих.

– Но за подобные операции таких денег не платят.

– Если хочешь, я снижу вознаграждение, скажем, раз в десять.

– Нет, но мне непонятно…

Хабитулла опять прервал своего подчиненного:

– Нечего тут понимать, Редай. Это не мои деньги. Я уже говорил, что операция задумана в Пакистане. Значит, руководству нашей организации очень важна эта операция, если оно готово платить такие деньги за ее проведение.

– Интересно, сколько стоит вертолет?

– Не знаю и знать не хочу. Все, не теряйте времени. В двадцать два часа я жду вас для подробного доклада по вариантам проведения операции. Ступайте, зарабатывайте деньги. Редай, можешь передать своим людям, что каждый из них получит по сто тысяч.

– Куда им столько за пустяковую работу?

– Нет, Редай, она не пустяковая. Захват вертолета – да, не особо сложное задание. Но это только начало большой игры. Вести ее мы будем с русскими.

– Так бы сразу и сказал. Русские – это серьезно и смертельно опасно, – проговорил Гурбар.

– Смотря для кого и при каких обстоятельствах. Да, едва не забыл. Сбили вы меня. По штурманам. Русские не станут подчиняться, других штурманов в экипажах нет. Мне неизвестно, смогут ли пакистанцы, которых еще надо заставить лететь, перегнать вертолет. Посему у меня к вам вопрос. У нас есть люди, умеющие управлять вертолетом?

Касари ненадолго задумался, затем проговорил:

– Надо связаться с Дувани. По-моему, у него был какой-то специалист, то ли летчик, то ли штурман, точно не знаю.

– Хорошо, я переговорю с ним. Вы же работайте. Связь по необходимости. Свободны!

Помощник и Гурбар ушли.

Главарь банды вызвал по портативной станции командира второй боевой группы, находившейся вместе с третьей в селении Густ, полностью подконтрольном Хабитулле. Он знал Дувани давно. Они вместе начинали формировать отряд. Какое-то время Дувани являлся заместителем Хабитуллы, затем получил ранение.

Пока он лечился, главарь упразднил эту должность. Он назначил своим помощником Касари, сделал это по настоянию одного высокопоставленного деятеля в организации. Отказать не мог.

Посему Дувани вернулся после лечения из Пакистана и принял отряд. Впрочем, он не предъявлял никаких претензий. Понял, что по-другому Хабитулла поступить не мог. Они до сих пор неофициально, один на один обращались друг к другу на «ты» и по имени.

– Карим, Касари посоветовал мне обратиться к тебе по одному важному вопросу.

– Слушаю.

– Он сказал, что у тебя будто бы есть специалист по летной части.

– Есть один, Гатол Абран. Он раньше служил в правительственной армии, был командиром «Ми-8». Затем…

– Мне неинтересна его история. Ты узнай у него, сможет ли он один, без штурмана перегнать вертолет «Ми-17»?

– Хорошо, уточню.

– Пожалуйста, сделай это побыстрей.

– Конечно. Оставайся на связи.

– Жду.

– Хоп.

Дувани вызвал его через две минуты и сказал:

– Я переговорил с Абраном. Он сказал, что сможет перегнать «Ми-17» без штурмана и борттехника.

– Прекрасно. Пришли его ко мне.

– Как скоро?

– Да хоть сейчас.

– А если завтра? Сегодня мои бойцы на стрельбах. Я планировал и ночные занятия.

– Пусть будет завтра.

– Абрану прибыть в Кандагар?

– Да, в мою усадьбу.

– Извини, брат, но чем вызван твой интерес к вертолетам?

– Карим, ты узнаешь обо всем немного позже. В пятницу вечером тебе придется убыть в Панджи, осмотреть территорию аэродрома, ангары, подобрать один для вертолета. Об остальном при встрече. В субботу я подъеду.

– Хоп. У тебя все?

– Да, спасибо. Ты выручил меня, как и всегда.

– Рад быть полезным. Мы делаем одно дело.

– Это так. До связи.

– До связи.

Боевики общались открытым текстом. Они не сомневались в том, что в данном районе их просто некому прослушивать и тем более пеленговать. Их уверенность была оправданна. Провинция Кандагар, как и несколько других, полностью контролировалась талибами.

Хабитулла выкурил сигарету с марихуаной и тут же вспомнил о четырнадцатилетней Зайне. Эту ночь он провел с двумя женами и не получил от них того, что дала ему в Исламабаде эта девушка.

Он вызвал к себе Гуни и приказал привести Зайну в его комнату, но так, чтобы никто кроме охраны этого не видел. Старшая наложница скривилась, но промолчала.

Вскоре девушка ублажала в постели своего нового хозяина.

«Тойота», в которой находились Касари, Гурбар, двое его подчиненных и водитель, выехала из усадьбы Хабитуллы в десять двадцать. Спустя два часа она оказалась в Дашере. Там Касари указал, как добраться до дома, в котором жил его родственник.

После сытного обеда тот проводил гостей к соседу. Торг длился недолго. Вскоре Касари купил пять молодых жеребцов и оставил их у родственника.

Потом они проехали четыре с небольшим километра и выбрались на Дашерское плато. Машина остановилась на довольно ровном обширном участке, окруженном с трех сторон перевалом и горами, с востока – большим лесом.

На местности все было точно так же, как и на карте. Холмы, овраг, низина и ровные участки, где могла приземлиться хоть эскадрилья вертолетов. Больших валунов и камней не было, места для посадки имелось в избытке.

Касари и Гурбар обследовали холмы, рядовые боевики – овраг и ближнюю окраину зеленки. Они закончили разведку раньше запланированного срока, но вернулись в Кандагар в двадцать один пятьдесят, потому как целый час просидели в чайхане, которая славилась на всю провинцию отменными блюдами национальной кухни.

По приезде Касари и Гурбар отпустили рядовых боевиков и прошли в дом Хабитуллы.

Тот ждал подчиненных в большой комнате.

Касари прилег рядом с главарем, Гурбар присел на корточки.

– Ну и как плато? – спросил Хабитулла.

– Все как на карте.

– Ровный участок достаточен для посадки вертолета?

– Более чем.

– Это хорошо. Лошади?..

– Купили. Они в усадьбе моего родственника.

Хабитулла кивнул и спросил:

– Место укрытия основной группы определили?

– Да. За вторым с севера большим холмом. Там достаточно густая растительность, раскидистые деревья. Спрятать машину и людей так, что их не будет видно с воздуха, не составит труда. Да и не до наблюдений будет экипажу при экстренной, вынужденной посадке.

Хабитулла сделал отметку на карте.

– Так, значит, борттехник должен активизировать специальное устройство имитации неисправности вертолета где-то вот здесь, на удалении километров в двадцать от плато. Сперва экипаж зафиксирует отключение приборов, получит информацию о задымлении грузовой кабины. Потом командир примет решение. В этот момент «Ми-17» будет уже километрах в десяти. Дальше снижение и поиск пилотами места, подходящего для аварийной посадки, а тут и плато. Сесть вертолет может и в начале ровного участка, и в конце, ближе к холмам или оврагу, но на ограниченной площади. Это привлечет внимание наших охотников, которые должны находиться у зеленки. На лошадях они быстро доберутся до вертолета. Экипаж покинет машину. Какой смысл сидеть в кабине, если неизвестно, что произойдет дальше? Возможно, машину сразу же покинут и технари.

– Члены экипажа увидят охотников и поднимутся на борт, – вставил Касари.

– Не факт, конечно, но, скорее всего, так они и сделают и даже приведут в боевое положение пистолеты. Но задача подгруппы отвлечения как раз и состоит в том, чтобы успокоить экипаж, вступить с ним в контакт, сказать, что они из Дашера, спросить, не нужна ли им помощь. В общем, заговорить зубы. Тогда члены обоих экипажей вновь выйдут на плато. Они, видимо, оставят на борту бортинженера и техника, чтобы те разобрались с неисправностями.

– До этого командир основного экипажа обязательно сообщит на аэродром вылета о ЧП.

– Он выйдет на связь раньше, как только отключатся автопилот и приборы, и доложит о решении идти на вынужденную посадку. Это нормально. Так поступил бы каждый пилот, – сказал Хабитулла.

– А не пойдут ли вертолеты из Минвелага на помощь этому «Ми-17» или хотя бы для его прикрытия?

– Конечно, вылетят. Но на это уйдет время. На аэродроме не ожидают аварийной ситуации и наверняка хорошо проверят все системы вертолета. Значит, специально держать машины для помощи «Ми-17», который пойдет на регламентные работы в Россию, не станут.

– А дежурное звено? Оно всегда в постоянной готовности к вылету, – заметил Гурбар.

– Ему тоже понадобится время на уточнение задачи, получение данных о маршруте, месте посадки вертолета, на запуск двигателей и полет.

– У вас информация от профессионала в этой сфере?

– Да.

– Из Пакистана? От человека Мухтана?

Хабитулла обвел присутствующих надменным взглядом и проговорил:

– У нас, как оказалось, тоже есть профессионал, бывший командир «Ми-8». Он служит в отряде Дувани и сейчас находится здесь, в усадьбе. Я говорил с ним о тонкостях работы пилота, штурмана, борттехника. Он ознакомился с маршрутом и нашим замыслом, сделал временной расчет прибытия поддержки к аварийному «Ми-17». Получается, что у тебя, Редай, будет примерно полчаса на захват вертолета, пленение экипажа и вылет с плато. Машину поведет наш пилот, поэтому совершенно не обязательно уговаривать кого-то из пленников заняться этим. За тридцать минут машина долетит до аэродрома Панджи. Поиски пакистанских пилотов не принесут результата. Конечно, Исламабад сообщит о пропаже «Ми-17» в Кабул, и там возникнет суматоха. Не исключено появление над провинцией американских беспилотников, которые наши операторы ПЗРК без проблем приземлят. Но мы отвлеклись от темы. Вернемся к моменту посадки и выходу охотников к вертолету. Им надо будет в течение максимум десяти минут усыпить бдительность экипажа. Как только борттехник нейтрализует человека, который будет искать мнимую неисправность вместе с ним, старший охотник должен подать сигнал тебе, Редай. Ты вызовешь штурмовую группу, быстро подойдешь к вертолету и захватишь пилотов. Пакистанцев и русских посадишь в грузовую кабину, туда же устроишь своих бойцов. Оставишь лишь водителя, который перегонит внедорожник в Кандагар окольными путями. Маршрут определишь сам. Лошадей, как я уже говорил, бросишь. Если «Ми-17» поднимется с аэродрома Минвелаг в десять, то где-то через полчаса он приземлится на Дашерском плато. Сообщение о неисправности уйдет в Пакистан ориентировочно в десять двадцать. Значит, захват экипажа надо завершить в десять пятьдесят, не позже. Через пять минут «Ми-17» должен находиться в воздухе и в одиннадцать двадцать пять прибыть на наш аэродром Панджи, где все будет готово к его приему и укрытию. Это сделают люди Карима Дувани. Но, как я уже тоже говорил, пленных нельзя допускать в Панджи, посему наш пилот совершит посадку на том месте, где от трассы Кандагар – Панджи отходит дорога на Густ. Там всем, включая пленных, следует покинуть вертолет. Пилот перегонит его в Панджи. Группу захвата и пленных будет ждать отряд Первиза Бизани. Редай, он передаст тебе два пикапа, на которых вы вместе с пакистанцами отправитесь в Кандагар. Русских же Бизани вывезет в Густ.

Касари задумался, что не осталось без внимания Хабитуллы.

– Тебе что-то не нравится в плане, Хукам? – поинтересовался главарь.

– А надо ли нам тащить русских в Густ? – спросил помощник. – Это селение подконтрольное нам, но ведь там проживают семьи простых пуштунов.

– Не понимаю, о чем ты. Да, проживают, и что?

– Не уйдет ли оттуда раньше времени информация в Кабул о русских?

– Ты считаешь, что в Густе есть человек, связанный с властями?

– Скорее всего, нет, но…

– Твое предложение?

– Держать русских в Панджи. Это удобнее и в части реализации дальнейших планов. Если Москва пришлет свой спецназ для поиска и освобождения штурманов, то русским будет сложнее работать в Панджи, чем в Густе. А вот подготовить им ловушку там легче.

– И давно тебя посетила эта мысль?

– Только что.

– Все сказал?

– Да, господин Хабитулла.

– Я обдумаю твое предложение. Завтра праздничный день, молитва. В субботу мы вместе проедем и в Густ, и в Панджи, посмотрим, где надо будет подготовить сюрприз для проклятого русского спецназа.

Касари кивнул.

– Как скажете.

– Все! Можете идти к своим семьям. Тебе, Редай, перед уходом проверить караул.

– Слушаюсь, господин Хабитулла.

– А почему ты все время сидел на корточках, а не прилег рядом с нами?

– Я думал, вы отпустите меня раньше, а основные вопросы обсудите с господином Касари.

– Ты ошибся.

– Я это понял. Караул проверю, не сомневайтесь.

– А я и не сомневаюсь. До завтра. Встречаемся здесь же и следуем в мечеть. После праздничной молитвы отдых всем кроме караула. В субботу, Хукам, мы едем в Густ и Панджи. Предупреди Берани.

– Так он ваш телохранитель, а не мой, – сказал помощник и усмехнулся.

Он сделал это совершенно напрасно.

Хабитулла резко повысил голос:

– Ты плохо понял меня, Касари?

Помощник поднялся.

– Извините, устал.

– Усталость не повод для подобной выходки. Надо знать свое место. Теперь все понятно?

– Да, господин Хабитулла.

– Ступайте!

В пятницу, тридцать первого июля, Хабитулла пришел домой из мечети, снял праздничную одежду, надел каждодневную, простую. Потом он включил спутниковую станцию и набрал номер своего финансового агента в Объединенных Арабских Эмиратах. Тот не ответил, видимо, находился вне дома.

В пятнадцать десять, сразу после обеда, Берани сообщил, что к воротам подъехала машина. Некий Бахтияр Ваяр заявил, что желает встретиться с господином Хабитуллой по поручению Хусейна, проживающего в Абу-Даби.

Главарь банды понял, что этот человек привез ему деньги. Он приказал пропустить визитера.

Берани сказал, что у этого человека с собой два больших кейса. Их несут два помощника.

Хабитулла усмехнулся. Так и должно быть. Два миллиона долларов умещаются в пару чемоданов.

– Мутабар, пропусти Ваяра и его людей с кейсами, но проверь, чтобы при них не было ни оружия, ни какой-либо аппаратуры, – распорядился полевой командир.

Вскоре в комнату вошли трое мужчин, одетых в национальные костюмы. Ваяр легко узнавался среди них лишь по тому факту, что двое других держали в руках тяжелые чемоданы.

Ваяр слегка поклонился, поздоровался с хозяином дома, указал на кейсы и сказал:

– Здесь то, что поручил мне передать вам господин Хусейн.

Хабитулла подошел к визитеру, которому было лет тридцать, и спросил:

– Так ты и есть тот самый человек, который ворочает миллионами долларов здесь, в Кандагаре?

– Нет, господин Хабитулла, я всего лишь представляю того человека, о котором вы спросили.

– А кто он?

– Об этом я не могу сказать. Не имею права.

– Интересно. Кто бы это мог быть? Но ладно. Пусть твои люди положат чемоданы на пол и откроют их.

– Вы будете считать и проверять деньги?

– Я ведь должен убедиться в том, что ты привез мне именно деньги, а не бумагу, пусть и с водяными знаками.

– Это займет много времени.

– Не беспокойся. Тебе приказано передать деньги, так делай это.

– У меня нет с собой прибора для проверки купюр. Мне и в голову не пришло, что он может понадобиться.

– У меня есть все, что надо.

Специальный сканер, способный отличить настоящие купюры от поддельных, не распечатывая упаковки, был заранее извлечен из сейфа и лежал на столике.

Хабитулла всего лишь провел прибором над открытым чемоданом и заявил:

– Все в порядке.

– Что, так быстро? – Курьер явно удивился.

– Да, я же говорил, не беспокойся. У меня все есть.

– Что это за прибор такой? Впервые встречаю.

– А вот это уже я не могу сказать тебе. Можешь сообщить своему хозяину, что выполнил миссию, возложенную на тебя.

– Вам следует это сделать самому.

– Тогда свяжи меня с этим тайным богачом.

– Минуту.

Курьер дал сотовый телефон, быстро набрал номер и сказал:

– Я только что выполнил ваше поручение. Да, слушаюсь. – Он протянул телефон Хабитулле. – Вас!

Главарь банды взял трубку и услышал:

– Вы получили деньги?

– Да. Кто ты?

– Всю сумму? – Абонент проигнорировал вопрос.

– Всю. Я спросил, кто ты.

– Не важно. Извините, господин Хабитулла, вам это знать совершенно не обязательно.

– Хоп. В чужие дела я не лезу. Моего слова достаточно или требуется расписка?

– Достаточно того, что я услышал. До свидания.

– Я могу надеяться на то, что мы встретимся?

– Нет!

– Но ты же сам сказал «до свидания».

– Я имел в виду иное. – Абонент отключил телефон.

Хабитулла хотел посмотреть номер, но тот был скрыт.

– Понятно, – проговорил он, отдал телефон курьеру и сказал: – Можете возвращаться к своему магнату.

– Одна просьба, господин Хабитулла.

– Вот как? Ладно, проси, Бахтияр. Как говорится, чем смогу, помогу.

– Не надо пытаться проследить нас.

– Я и не думал.

– Хорошо. – Курьер повернулся, кивнул людям, сопровождающим его. – Уходим!

Они вышли из комнаты.

Хабитулла усмехнулся.

«Конспираторы! – подумал он. – Хотя с такими деньгами без опаски и надежной страховки здесь, в Кандагаре, долго не проживешь».

Главарь захлопнул дверь, снял панель, открыл сейф. Тот вместил в себя два миллиона долларов, но был забит под завязку.

Хабитулла довольно хмыкнул.

«Всегда бы так. Мне и из этих денег отойдет немалая доля. Да еще два миллиона. Неплохо! Так вполне можно жить».

Хабитулла закрыл и замаскировал сейф и вновь вспомнил о молодой наложнице. Вчера она была еще лучше, чем в отеле Исламабада, доставила ему неземное наслаждение. Других слов Хабитулла не находил. Он был просто в восторге от способностей девушки, восхищался ею. Посему и вызвал ее к себе.

В пятницу требовалось воздерживаться от плотских удовольствий. Но разве мужчина может устоять перед таким искушением?

Гуни привела Зайну. Девушка попыталась отговорить хозяина от греха, но Хабитулла не слушал ее. Он забыл обо всем на свете, едва прикоснулся к груди наложницы.

Глава 3

В субботу, первого августа, во дворе перед главным домом усадьбы Хабитуллу ожидали его помощник и командир кандагарского отряда. Водитель-телохранитель подогнал к входу сияющий «Лексус».

Хабитулла переоделся в полевую форму и собрался выйти, как браслет дистанционного сигнализатора спутниковой станции завибрировал.

– Шайтан! – проговорил главарь банды.

Ему пришлось ставить кейс на стол, открывать его, включать станцию.

– Салам, дорогой Абдул! – услышал он знакомый голос Мухтана.

– Салам, Саджад.

– Ты получил все, что должен был?

– Да, получил.

– Почему же не оповестил меня еще вчера? Или деньги тебе доставили сегодня?

Дабы избежать ненужных вопросов, Хабитулла солгал:

– Да, я получил деньги сегодня и собирался связаться с тобой перед выездом из Кандагара.

– Хорошо. Могу ли я знать, как продвигаются у тебя дела?

– Я обязан отчитываться перед тобой?

– Конечно, ведь задачу ты получил через меня. Да и деньги, очень большие, тоже.

– Но ведь их придется отрабатывать. Захват вертолетов – сущий пустяк по сравнению с тем, с чем я столкнусь позже.

– Это так. Однако ты взялся за дело.

– А у меня был выбор?

– Конечно. Но тогда тебе пришлось бы отказаться от денег. А этого ты никогда не сделаешь. Я же прав?

– Не важно. По делу. Позавчера мои люди посмотрели Дашерское плато, определились с местом рассредоточения двух подгрупп захвата…

Мухтан прервал Хабитуллу вопросом:

– Ты решил разделить штурмовую группу?

– Да. План работы по вертолету я тебе вышлю, как только приму окончательное решение по всем его деталям. Тебя это устроит?

– Вполне. А далеко ли сейчас собрался?

Тон Мухтана возмутил Хабитуллу.

– Я должен отчитываться перед тобой о каждом своем шаге?

– Извини, друг, спросил просто так. Вот я, например, планирую проехать в одно селение. Мой человек подобрал там девчушку, с его слов, очень хорошенькую. Решил посмотреть.

– Ну а я занимаюсь делом. Планирую лично осмотреть аэродром у Панджи и проехать в свою усадьбу, в Густ.

– Понял. Зачем ты нервничал? Ответил бы, да и все. Не надо ссориться, Абдул. Мы же как братья.

– Ладно, ты тоже извини за резкость. Слишком плотный график у меня. Вроде задача не из самых сложных, а как коснулся подробностей, то навалилось столько вопросов, которые надо решить за ближайшие сутки, что приходится метаться туда-сюда.

– Но ведь есть за что, не так ли, Абдул? – Мухтан усмехнулся.

– Мне-то есть, но думаю, что и ты, совершенно ничем не рискуя, наверняка сорвешь на этой операции неплохой куш.

– Ты заблуждаешься. – На этот раз бессовестно лгал уже Мухтан. – Я всего лишь куратор или, если хочешь, посредник. Моя роль в операции под названием «Вынужденная посадка» руководством организации еще не определена. Но вполне возможно, что мне придется какое-то время быть твоим непосредственным начальником. Это не изменит наших отношений, не так ли?

Хабитулла вспомнил о Зайне, смягчился и заявил:

– Не изменит.

Мухтан словно читал его мысли.

– Зайна еще не разочаровала тебя? – спросил он.

– Напротив, она все больше привлекает меня. Ты преподнес мне отменный подарок.

– Я рад, что тебе есть с кем полностью расслабиться без всяких ответных обязательств. Рабыня тем и хороша, что она обычная вещь. Нравится – купил, надоела – выбросил.

– У меня не так много времени, Саджад. Во дворе уже ждут люди. Ты позвонил только из-за того, чтобы узнать о деньгах?

– Нет. Хочу передать тебе, что в вертолетном полку все идет по плану. Экипажи, день и время вылета утверждены.

– А информацию насчет штатного оружия экипажей твой человек не уточнил?

– Уточнил, хотя я это не запрашивал. Подполковник Хамад тоже хочет заработать кругленькую сумму, поэтому проявляет инициативу.

– И что по оружию?

– Пистолеты. Больше ничего.

– Хорошо, я понял. Извини, я вынужден завершить разговор.

– Не беспокойся. Удачи тебе. Отбой. – Мухтан выключил станцию.

То же самое сделал Хабитулла. Он уложил аппарат в кейс, вышел во двор.

Подчиненные почтительно поздоровались с ним.

Главарь ответил им, затем взглянул на «Лексус» и заявил:

– Слишком примечательно и вызывающе. – Он повернулся к Берани и распорядился: – Мутабар, поставь «Лексус» под навес и выгони поддержанную «Тойоту». Поедем на ней.

– Слушаюсь, – ответил водитель-телохранитель.

В девять утра «Тойота» выехала за пределы города. Двадцать четыре километра до опустевшего селения Панджи и разрушенного аэродрома внедорожник прошел за двадцать две минуты. Он остановился у бывшего пункта управления полетами, так называемой вышки, от которой осталась лишь нижняя часть.

За вышкой и валом, у которого раньше стояли самолеты афганских ВВС, виднелся барак.

От него, обходя завалы из бетона и металлической арматуры, к машине шагал Дувани.

– Что тут у нас? – спросил его Хабитулла.

– Ничего.

– В смысле?

– В прямом, господин Хабитулла. Поселок пуст, дома офицерского состава полностью разрушены. Сохранились глинобитные здания в селении, больше на западе, но и там никто не живет. Здесь не только людей, но и собак нет. Тут им жрать нечего, вот они и ушли. Единственное, что представляет какую-то ценность, – это ангар за технико-эксплуатационной частью, тоже разрушенной. Он подземный, туда раньше ставили самолет. Есть еще часть вышки и барак, в котором раньше размещался штаб полка. Взлетно-посадочная полоса, сами видите, разбита почти полностью, но вертолет сможет сесть как минимум на двух площадках. Электричества нет. Как начинаются сумерки, здесь словно на кладбище. Проволочное заграждение сохранилось лишь кое-где. На большей части периметра его просто нет.

– Ангар можно использовать для укрытия вертолета?

– Да. Места хватит. В ангарах раньше стояли советские штурмовики «Су-25», машины довольно крупные. Размах крыльев у них составляет почти тридцать метров.

Хабитулла посмотрел на Дувани.

– Ты говоришь «ангары». Значит, их здесь много?

– Всего на территории аэродрома, по всей площади – двенадцать. Но десять из них разрушены полностью. Еще у одного отсутствуют ворота. Только тот, который находится за технико-эксплуатационной частью, сохранился в нормальном состоянии. Из-за отсутствия электричества ворота открываются с помощью ручного механизма. Надо двух человек, чтобы сдвинуть с места эти сплошные бронированные створки.

– Давай-ка посмотрим этот ангар. Садись в машину.

Дувани усмехнулся и заявил:

– Мы к нему быстрее пешком дойдем.

– Почему?

– Потому что на пути огромная воронка. Рядом другая, чуть поменьше. Придется объезжать весь аэродром. А пешком здесь метров сто.

– Хорошо, – согласился Хабитулла. – Пойдем пешком.

Касари и Гурбар двинулись было следом за ними, но главарь остановил их.

– Побудьте здесь. Я сам осмотрю ангар, – сказал он, прошел немного вперед и заявил: – Никак не могу решить, надо ли устанавливать здесь электрогенератор.

– Для чего?

– Сюда прибудет пакистанский «Ми-17». Его надо будет загнать в ангар и организовать охрану, при необходимости и оборону. Поэтому на аэродроме и будет находиться твой отряд.

Хабитулла стал рассказывать о скором захвате пакистанского вертолета. Он закончил монолог, когда они вышли к холму, поросшему травой. Ангар угадывался только с небольшого расстояния по створкам массивных ворот.

– В опасную игру ты ввязался, Абдул, – заметил Карим. – Мне представляется, что Мухтан попросту подставляет не только тебя самого, но и всю нашу группировку.

– А он и не скрывает этого. Основная цель операции – выманить к нам подразделение российского спецназа. Думаю, что это будет та же группа, которая в свое время уничтожила формирования Абдуллы Мирзади и Мохаммада Фарди.

– Это когда кое-кто из наших полевых командиров присягнул на верность ИГИЛ? В том числе и люди, названные тобой, да?

– Уже покойники. Да, это произошло именно тогда. При поддержке племени хату.

– Я наслышан об этом племени. Главная ошибка Мирзади состояла в том, что он использовал одежду племени при нападении на госпиталь. Фарди погиб, когда решил завладеть золотым прииском, расположенным на плато Барми. С хату надо договариваться. Никак нельзя громить их торговые караваны и уводить людей в рабство. Вождь племени – личность серьезная. Да и народ этот сплоченный, свободолюбивый, не терпящий не только насилия, но и даже угроз. Они отменные воины. С вождем хату Бани Арданом многие пытались сторговаться, но все бесполезно.

– Правильно, что пытались. Особенно после того, что натворили Мирзади и Фарди. А русским Ардан благодарен. Их совместные действия и обеспечили разгром отрядов Фарди. Хату помнят добро и не прощают обид. Теперь русские их союзники, братья. Я удивляюсь, Абдул, недальновидности руководства крыла ИГИЛ в Афганистане. Неужели им не было понятно, что если они хотят уничтожить все племя хату, то это надо делать, сосредоточив крупные силы, полностью блокировав плато, а главное, отрезав все пути подхода русским? Что, сложно было выставить заслон из расчетов ПЗРК? Или закрыть всего-то пару-тройку маршрутов, по которым к хату мог подойти русский спецназ? Нет, решили поиграть с Арданом. Вот вам результат. Теперь русские, по сути дела, имеют свою потенциальную базу в центре территории, контролируемой нами. Конечно, им можно поаплодировать за их умение поворачивать любую ситуацию в свою пользу, чего напрочь лишены не только те же американцы. В ИГИЛ тоже не просчитали последствия. Но наше-то руководство могло повлиять на развитие событий.

Хабитулла вздохнул и заявил:

– Значит, уже не могло. Впрочем, я тоже считаю, что мы проморгали ситуацию с хату. Но теперь об этом нет смысла говорить. У нас другая задача. Заманить русский спецназ в ловушку.

– Ты считаешь, это тебе под силу?

– А ты полагаешь, что нет?

– Пойми меня правильно, Абдул. Русские – очень сильный противник. Их спецназ подготовлен так, что способен преодолевать практически любые преграды ради решения задач, поставленных ему. Боевые группы имеют огромный практический опыт противостояния и с нами, и с ИГИЛ, и с многими другими формированиями, представляющими потенциальную угрозу для России. Возьми нынешний пример. Мы захватим вертолет, это несложно, перегоним его сюда. Возьмем русских штурманов, спрячем их. Сбросим информацию, где находится вертолет и штурманы. Организуем засады, задействуем все наши силы. А что дальше?

– А дальше мы выставим русским заведомо невыполнимые условия, вынудим их выслать сюда группу спецназа для освобождения штурманов. Вертолет им не нужен, это собственность ВВС Пакистана.

– Да, русские направят к нам свой спецназ. Ты прав, сюда прибудет та же самая группа, которая и раньше работала здесь совместно с хату. Но как именно будут действовать русские?

– Для начала они должны перебросить группу на плато Барми. Мы не станем препятствовать этому.

Дувани усмехнулся и спросил:

– А как ты воспрепятствуешь? Выставишь расчеты ПЗРК вокруг плато Барми? Это сейчас бесполезно. Русские прекрасно знают обстановку в регионе. Вертолет подойдет к плато на высоте в четыре с лишним тысяч метров, а хату возьмут под контроль территории вокруг Барми, дабы лишить расчеты возможности поразить русский вертолет при посадке. Но дело, Абдул, совершенно в другом.

– В чем же, по-твоему?

– Ты что же, серьезно считаешь, что русские не просчитают истинную цель операции? В Москве не поймут, что пилоты – приманка? Что твоя задача – уничтожение группы спецназа, которая должна выйти к нам для спасения своих офицеров? Во всем этом они разберутся и будут действовать соответственно. Как конкретно? Этого кроме них не знает никто. Но русские принесут с собой не один неприятный подарок, если не сказать большего. Будь уверен, они найдут способ спасти пилотов и нам нанести серьезный урон. Тебе не стоило браться за это дело, Абдул.

Правоту Дувани не признать было невозможно.

Хабитулла скривился и заявил:

– По-моему, ты, Карим, преувеличиваешь возможности русских. Да, конечно, их спецназ – это серьезно. Но и они не всемогущи. Сколько их групп нам удалось перехватить и уничтожить в районе Джелалабада? Три. Все они состояли из крутых профессионалов.

– Когда это было, Абдул? И какие группы удалось нейтрализовать? Разведывательные. Те, которые занимались сбором информации. Я не слышал, чтобы нам удалось хоть что-то противопоставить тем людям, которые буквально распотрошили сперва довольно крупный отряд Мирзади, а затем и целую группировку, которой командовал Фарди. Я не слышал, чтобы те русские бойцы понесли потери.

– Я взялся за это дело. Значит, оно будет доведено до конца. А то, что случилось с Мирзади и Фарди, к нашей операции отношения не имеет. Там было напрямую задето племя хату. Мы же оставим их без внимания. Нам нужно, чтобы русские вышли к месту засады.

– Понятно. Тебе хорошо заплатили, – проговорил Дувани.

– По-моему, ты начинаешь наглеть, Карим. Мы друзья, но я не потерплю подобных безосновательных обвинений.

– Ладно, Абдул. Не будем о деньгах. Вот ангар. Я должен приказать открыть ворота? На это уйдет минуты три.

– Где твои люди?

– Не видишь? А между тем они в нескольких десятках метрах от нас, практически напротив.

– На куполе ангара?

– Пара в кустах над воротами. Еще двое по сторонам. Растительность надежно скрывает их. Так приказать открыть ворота?

– Потом. Сейчас посмотрим ангар с вашей стороны, подходы к нему.

– Ты еще не решил, где держать русских штурманов и куда конкретно заманивать их спецназ?

– Ты угадал.

– Тут не нужно угадывать. Ты не стал бы так усердно осматривать аэродром, если бы планировал упрятать здесь только вертолет, никому, в принципе, не нужный, не считая командования ВВС Пакистана.

Хабитулла повернулся к Дувани.

– Если тебе все ясно, то подскажи, можно ли здесь устроить засаду?

Тот кивнул и ответил:

– Можно. Но не нужно.

– Почему?

– Местность, Абдул. Для того чтобы заблокировать аэродром – а без этого засады не устроить, – потребуется вся наша группировка, три отряда. За исключением тех двадцати человек, которые сосредоточатся в районе ангара. Сюда надо будет перебросить генераторы, прожекторы, колючку, видеоаппаратуру, разрушить все строения, включая казарму. Но даже это не даст стопроцентной гарантии успеха операции.

– Блокада аэродрома так необходима? Мы выставим шестьдесят воинов, чтобы только отследить проникновение вражеской группы, состоящей из десяти-пятнадцати человек? – Хабитулла повысил голос. – Что с тобой, Карим? Откуда такие панические настроения?

– Я не паникую, Абдул, а всего лишь реально оцениваю возможности и методы работы русского спецназа. Если штурманов разместить здесь, в ангаре, а наверху, сбоку, с тыла организовать позиции засады, то мы ничего не добьемся.

– Но спецназ должен вытащить своих соотечественников. Это значит, что он обязан действовать.

– Ты называешь меня паникером, а сам, похоже, сильно недооцениваешь русских. Не пойдут они на ангар, поймут, что это бесполезно.

– Почему бесполезно? Подавить охрану, открыть ворота.

– Ты совершаешь ту же ошибку, которую допустил и Фарди. Пока русские не будут точно знать, что их пленные офицеры находятся в этом самом месте, они просто никак не проявят себя. Еще, Абдул, не забывай о том, что русские практически никогда не получают задачи по одной цели. Если их спецназ придет сюда, чтобы вытащить пленников, то его командир наверняка будет иметь задачу и по уничтожению тех, кто захватил штурманов. Внешняя разведка России имеет в Афганистане обширную агентурную сеть. Она узнает о тебе и твоем формировании даже больше того, что известно тебе самому.

Хабитулла посмотрел на Дувани, затем обвел взглядом местность, увидел бетонный столб, лежавший в траве в тени старой чинары.

– А ну-ка пройдем туда, Карим.

– Ты же собирался посмотреть ангар.

– Пойдем. У нас есть время.

– Как скажешь.

Они прошли в тень дерева, присели на столб.

Хабитулла повернулся к Дувани и заявил:

– А теперь, друг мой, давай, объясняй, что с тобой?

– Ничего. Я же говорю…

– Что с тобой, Карим? Только честно. Я пойму. Помогу.

– Честно?

– Только так!

– Хорошо. Буду честен. Устал я, друг. Не знаю, когда это произошло, но я понял, что наша борьба бессмысленна. Нами манипулируют как марионетками. Нет, не руководство нашей организации, а американцы. Они кукловоды. Только им нужна дестабилизация в регионе. Они взорвали мир в Ливии, Сирии, Йемене, до этого в Ираке и здесь, в Афганистане, создали наше движение. Когда нас стало мало, появилось ИГИЛ. В результате мы, мусульмане, убиваем не неверных, а друг друга, уничтожаем сами себя. Я больше не могу в этом участвовать. Не хочу. Собирался поговорить с тобой раньше, но как-то не получалось. Потом я попытался успокоиться, убеждал себя в том, что это временное состояние. Оно пройдет, и все будет как прежде. Не прошло, не стало. Я разочаровался, потерял всякое желание воевать. Я хочу умереть спокойно, пусть в бедности, в своем старом доме. Отпусти меня, Абдул. Ты знаешь, я умею держать язык за зубами. А сам, если считаешь нужным, продолжай войну. Ты хотел правду и услышал ее. Теперь решение за тобой. Ух, даже легче стало!

– Я услышал и понял тебя, брат. Давно надо было сказать, – проговорил Хабитулла.

– Не смог.

– Да что теперь об этом. Конечно, я отпущу тебя. Ты очень много сделал для нашего движения. Проливал кровь врагов, терял свою и заслужил отдых. Я отвезу тебя в Кандагар, дам денег. Но не сегодня. Ты сможешь еще пару дней здесь поработать?

– Да, конечно.

– Человека вместо себя подобрал?

– Да, это Алим Добур. Он справится. Воины слушаются его.

– Хорошо. Пусть будет Добур.

– Спасибо тебе, Абдул.

– Ну что ты, друг, не за что. Мы ж как братья, даже ближе. Помнишь, как начинали вместе?

Дувани усмехнулся и ответил:

– Помню, конечно. Тогда мы были молоды, амбициозны. Нам хотелось испытать себя. Мы искренне верили в идею и готовы были за нее жизнь отдать. Мы наступали, занимали один город за другим и только крепли. У нас было все: власть, женщины, повиновение мирных жителей. Это было золотое время. Я никогда не забуду его.

– Ладно, Карим. Сейчас посмотрим ангар и подходы к нему. Потом я уеду. Ты до третьего числа все здесь подготовишь и введешь в курс Добура. Тогда же, в понедельник, я прибуду с проверкой, увезу тебя в Кандагар и улажу все формальности. Ты получишь деньги и уйдешь домой, в семью.

– Я рад, что мы смогли договориться.

– А иначе и быть не могло. Теперь идем.

От подавленного состояния у Дувани не осталось и следа. Он вновь был прежним полевым командиром. Умным, опытным, хитрым и безжалостным.

Хабитулла поднялся на крышу ангара, в настоящее время представляющую собой ровный участок в виде квадрата размерами двадцать на двадцать метров. Здесь был густой кустарник. Толщина земли составляла метр с лишним. Тут вполне можно было выкопать траншеи и обустроить довольно крепкий оборонительный пункт, хорошо замаскированный высокой растительностью.

– Здесь надо вырыть траншеи по периметру, глубиной до бетона, с огневыми точками, по углам установить держатели прожекторов. Воины, которые займут эти позиции, должны иметь возможность вести наблюдение днем и ночью во всех направлениях. С каждой стороны, исключая фронтальную, внизу поставить растяжки, противопехотные мины. Создать полосу минновзрывных заграждений в три метра шириной вокруг основания ангара, на удалении от него в пять метров. Особой насыщенности не требуется. Надо только обеспечить, чтобы в этой полосе не было ни одного свободного прохода, – распорядился Хабитулла.

– Я понял, – сказал Дувани. – Перекрестная схема.

– Да.

– А с фронта?

– У ворот оборудовать укрытие для пулеметного расчета. Мешки найдешь, камней кругом много, работников хватит. С сегодняшнего дня вся твоя группа должна быть здесь, до особой моей команды находиться в бывшем штабе, оборудовать позиции на крыше ангара, делать все остальное, о чем я сейчас сказал. Но это уже будет выполнять Добур.

– Абдул, может, ты сам переговоришь с ним, объявишь о моем отстранении и выходе из формирования по причине ухудшения здоровья от ранее полученных ранений? Хочется, чтобы все выглядело достойно. Я попросил освободить и отпустить меня. Ты разрешил, понимая, что я не в состоянии быть не только командиром отряда, но и простым воином. Раны дают о себе знать.

– Хорошо. Я поговорю с Добуром сейчас же. Ты останешься здесь до третьего августа. Вводи нового командира в курс дела, объясни ему обстановку. В общем, передавай полномочия.

– Да, конечно, Абдул.

– Приказ же о твоем увольнении я доведу до наших людей позже, непосредственно перед захватом вертолета и экипажа.

– Разумно.

– Ты отправишься в Кандагар, а оттуда сможешь уехать к своей семье с вознаграждением за немалые заслуги.

– Да, благодарю.

– Не за что, друг. Где мне найти Добура? В Густе?

– Нет, он здесь. Я вызову его.

– Пусть подойдет к воротам. Ты не распространяйся пока о скорой отставке. Об этом должны знать мы с тобой и Добур.

– Конечно, Абдул. – Дувани, всецело доверявший своему другу и начальнику, по портативной станции вызвал помощника.

– Да, командир?! – тут же ответил тот.

– С тобой хочет поговорить господин Хабитулла.

– Вот как? А о чем?

– Это узнаешь от него. Ты сейчас где?

– Иду к ангару.

– Выходи к воротам, всех убери оттуда. Разговор у вас будет один на один, так что обеспечь, чтобы рядом никого не было.

– Я что-то сделал не так? – В голосе помощника Дувани явно проступали нотки испуга.

Впервые с ним желал говорить сам Хабитулла.

– Нет, не беспокойся. Разговор приятно удивит тебя. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

– Вот как? Бегу!

Дувани отключил станцию, взглянул на главаря.

Тот кивнул и сказал:

– Хорошо. Я иду вниз, а ты тут проведи разметку, где и как протянуть траншею, прикрыть прожектора. Можно еще и низкий блиндаж для отдыха бойцов здесь сделать, чтобы они не покидали позиций.

– Да, я подумаю и все размечу как надо.

– Я пошел.

Когда Хабитулла спустился к воротам, на площадке перед ним уже стоял Добур.

– Салам, господин Хабитулла.

– Салам, Алим. Посторонних нет?

– Нет, господин, я проверил.

– Тогда ответь мне на простой вопрос. Ты хочешь стать командиром отряда?

Добур открыл рот от удивления и неожиданности предложения, сулившего ему большие выгоды:

– Я командир отряда?

– Что, неужели не справишься?

– Справлюсь, но у нас есть командир. Карим Дувани – весьма достойный, заслуженный человек.

– Ты не ответил на вопрос. Хочешь быть командиром отряда?

– Да, очень хочу.

– На что готов ради получения этой должности?

– На все!

– Так уж и на все? – спросил Хабитулла, прищурившись.

– На все! – твердо ответил Добур.

– Даже на устранение Карима?

– Что? – Изумление боевика достигло предела.

– Ты плохо слышишь?

– Я хорошо слышу, но…

Хабитулла прервал Добура:

– У меня нет времени на долгий разговор с тобой. В общем, так. Чтобы стать командиром отряда, тебе надо убрать Карима Дувани. Мне трудно было принять подобное решение. Мы с Каримом давно воюем вместе, он мой друг, но не оставляет мне выбора. Дело в том, что Дувани недоволен тем, чем мы занимаемся. Он не хочет больше воевать с неверными. Желает жить в покое, в семье. Я отпустил бы его с миром, но, к моему величайшему сожалению, Карим слишком много знает. Если ты хочешь занять его место, то я возражать не буду. За это ты должен убрать Дувани. Но не сейчас, не сегодня и не напрямую пристрелить или зарезать. Убрать Карима надо тихо, третьего числа. Лучше с утра. Самый подходящий вариант – выдать все за самоубийство. В этом нет ничего особенного. Человек разочаровался в наших идеях, не желает воевать с неверными, ему постоянно снятся трупы людей, убитых им. Думаю, от этого вполне можно сойти с ума и покончить с собой. Как считаешь?

– Это так, господин Хабитулла. Но если уж Дувани не жить, то не проще ли сделать так, что он погибнет по дороге от аэродрома в Кандагар? У него, как и у каждого из нас, много друзей, но хватает и врагов. Я слышал, что брат жены Дувани поклялся убить его. Он служит в правительственной армии. Этот самый брат вполне мог нанять убийц. Сейчас за деньги многие готовы лишить человека жизни.

Хабитулла хмыкнул и заявил:

– А ты умнее, чем я думал. Значит, принимаем твой вариант. Дувани выезжает с аэродрома. Где-то у Кандагара или раньше неизвестные негодяи совершают покушение на него и убивают. Кто и что, узнать и проверить невозможно. Для всех Дувани останется в памяти как заслуженный человек, погибший от рук врагов нашего движения, а не жалкий самоубийца.

– Да, именно так, господин Хабитулла.

– Очень хороший вариант. Тем более что напасть на Дувани могли и бродяги, которых сейчас полно у Кандагара. Просто ради того, чтобы завладеть имуществом этого человека. Хорошо, я согласен принять твой план. Но кто будет стрелять в Дувани?

– Я, – кратко ответил Добур.

– Где?

– Найду место.

– А ты уверен, что сможешь убить Дувани?

– Я обучался в снайперской школе.

– Так ты профессиональный стрелок?

– Я не осмелюсь так сказать о себе, однако из автомата попадаю в голову ростовой мишени с двухсот пятидесяти метров одиночным выстрелом.

– Прекрасно. Вижу, что не ошибся, выбрав тебя на место командира отряда.

– Я не подведу вас, господин.

– Хоп. Значит, до третьего числа ты беспрекословно выполняешь все команды и указания Дувани. Он действительно попросил, чтобы я отпустил его. Я приказал ему без спешки и шума ввести тебя в курс дела. Не спрашивай ничего, Карим все объяснит. А третьего числа осуществляй свой план. Как только уберешь Дувани, сообщи мне.

– Каким образом?

– Тоже правильный вопрос. Другой ответил бы, мол, передам по радиостанции, и это было бы ошибкой. Позвонишь мне на сотовый телефон, благо мобильная связь у нас действует. Скажи только одно слово – «все»! Я буду знать, что у меня новый командир отряда.

– Ваш номер?

– Его следует запомнить.

– Конечно. Память у меня хорошая.

Хабитулла продиктовал цифры и приказал:

– Повтори!

Добур сделал это четко, без ошибки.

– Молодец. Четвертого августа или немногим позже я издам официальный приказ о твоем назначении и ежемесячном вознаграждении, которое на первое время составит пять тысяч долларов. За отдельные поручения и акции предусмотрена дополнительная плата.

Добур выдохнул.

– Пять тысяч долларов? Это для меня целое состояние.

– В месяц, Алим. Позже будешь получать больше. Кто знает, не станешь ли ты со временем моим заместителем, которым когда-то был Дувани. Это уже совсем другой уровень и положение.

– Я все понял. Благодарю за доверие. Клянусь всем святым, что у меня есть, не подведу вас.

– Верю. Пока все. Занимайся своими делами. Никому ни слова о нашем разговоре!

– Само собой, господин Хабитулла.

– Мы проводим Дувани как героя. Да он и был им. Свободен!

– Слушаюсь, господин Хабитулла. – Добур исчез в кустарнике.

Хабитулла вызвал Дувани и спросил, когда тот спустился:

– Прикинул, как организовать укрепленный пункт на крыше ангара?

– В общих чертах. Доработаю.

– Хорошо.

– Говорил с Добуром?

– Говорил.

– Согласился?

– Сначала упирался, мол, кто он по сравнению с тобой. Пришлось сказать, что ты из-за старых ран не можешь продолжать службу и сам предложил его на свое место. Тогда лишь согласился. Так что дальше работай как договорились.

– Хоп. Абдул, я хотел спросить, сколько ты решил заплатить мне? Пойми правильно, раньше я никогда не задал бы этот вопрос…

Хабитулла прервал Дувани:

– Я все понимаю и помню, друг мой. Ты получишь сто тысяч долларов.

– Хорошо. Это позволит мне открыть лавку на базаре.

Хабитулла усмехнулся и спросил:

– Чем думаешь торговать?

– Разве это важно? Найду чем.

– Продукты. Это самый востребованный товар. Еще лекарства.

– Где бы их взять?

– Я помогу. Ты же знаешь, мы много чего получаем из Пакистана. У меня в подвале усадьбы чего только нет. Я имею в виду медикаменты. Поделюсь. Когда развернешься, поможешь мне.

– В этом, Абдул, не сомневайся.

– Хоп, Карим. Здесь все, мне надо в Густ.

– Счастливой дороги! Еще раз спасибо.

– Не за что, брат. До скорой встречи.

– До свидания.

Хабитулла же прошел к помощнику и командиру кандагарского отряда.

– Осмотр дал результаты? – спросил Касари.

– Да. На аэродроме мы имитируем содержание русских пилотов. Пусть их хваленый спецназ наведается сюда.

– Тогда отряд Дувани обречен.

– Но и русские понесут потери. Хотя, возможно, они поймут, что здесь пустышка, не предпримут активных действий, но засветятся точно. Мы зафиксируем русскую группу, установим над ней контроль и в дальнейшем будем знать, куда она пойдет, чтобы достойно встретить.

– А пойдет она в Густ, – проговорил Гурбар.

– Посмотрим. Я пока не принял окончательного решения насчет того, где держать русских штурманов. Сейчас мы едем в Густ. Да, есть одна новость не из приятных.

Касари и Гурбар переглянулись, а Хабитулла продолжил:

– Карим Дувани заявил, что не может продолжать командовать отрядом.

– Почему? – в один голос спросили Касари и Гурбар.

– У него плохо со здоровьем, сказываются раны. Придется заменить Карима.

– А его самого куда?

– Думаю, я найду для него место в Кандагаре. Из Карима получится неплохой начальник охраны. Это ни в коем случае не принизит твою роль, Редай.

– Да я буду только рад иметь рядом такого опытного воина, как Дувани, – воскликнул Гурбар.

– Ну и хорошо. В машину!

Подельники устроились на заднем сиденье и продолжали обсуждать уход Дувани.

Машина проехала девять километров по дороге, ведущей на Кандагар, повернула налево и через десять минут оказалась в кишлаке Густ. Это селение было совсем небольшим, дворов двадцать. На его окраине, справа от дороги за двухметровым забором прятались строения усадьбы Хабитуллы. Это была его служебная резиденция.

Здесь же стоял отряд Первиза Бизани, численностью в восемнадцать боевиков. Еще недавно тут находился и отряд Дувани, в настоящее время переброшенный в Панджи.

Бизани встретил гостей и доложил, что в усадьбе и во всем кишлаке все в порядке, происшествий не случилось. Отряд несет караульную службу.

Хабитулла оставил Гурбара с Бизани, сам же с Касари вошел в дом. У двери, ведущей в большую комнату, стояла наложница Лейла.

Женщина закрыла лицо платком, так как рядом с ее хозяином находился посторонний мужчина, поклонилась и проговорила:

– Салам алейкум, господин!

– Салам, Лейла. Как живешь здесь?

– Хорошо, мой господин.

– Никто не обижает?

– Нет, господин.

– Сегодня ты поедешь в Кандагар, будешь жить там, вместе с другими наложницами.

Женщина вскинула черные брови.

– Почему, господин? Старшая наложница Гуни не любит меня. Мне там будет плохо. А кто станет ублажать тебя здесь?

– Это не твое дело. Мне плевать на то, где тебе лучше, где хуже. Ты жива и должна благодарить за это Всевышнего и меня.

– Я благодарю. А эту ночь мы проведем вместе?

– Нет. Здесь я пробуду недолго, так что ты собирай вещи, приводи в порядок комнату и выходи во двор. Там жди. Понятно?

– Да, господин, – поникшим голосом ответила Лейла.

Она поняла, что у Хабитуллы появилась новая девочка, судя по всему, молодая, весьма привлекательная и умелая. Значит, ей, Лейле, придется жить с остальными наложницами. Теперь Гуни, которую Лейла считала старой каргой, наверняка отыграется на ней. Отберет все подарки, заставит делать самую черную работу. Можно, конечно, будет пожаловаться на нее Хабитулле, да только неизвестно, чем это обернется.

Она направилась в свою комнату, где еще недавно изощренно и страстно ласкала своего господина и ощущала себя везучей. Вот и кончилась ее удача. А то и жизнь.

Хабитулла с Касари обошли дом. Из помещений, расположенных на первом этаже, наружу выходили небольшие окна-амбразуры. Взрослый человек никак не мог влезть ни в одно из них. А вот огонь вести из этих амбразур было удобно.

В южном крыле зимняя кухня, с запада – комната охраны. Еще недавно там размещался дополнительный караул из состава отряда Дувани, который теперь был переброшен в Панджи. Через северное крыло тянулся длинный коридор. Ближе к внутреннему двору располагалась терраса.

Планировка на втором этаже была еще проще. Его западную часть занимал коридор, в южном крыле располагался кабинет главаря банды, справа от него – комната наложницы.

В северном крыле первого этажа имелся потайной люк. За ним скрывалась лестница, ведущая в подвал.

Боевики спустились туда. В переднем отсеке стоял бак с водой. По центру северной стены располагалась массивная дверь.

За ней находилось помещение для содержания заложников или провинившихся воинов. Там стоял топчан, заваленный ветхим тряпьем. В углах ведра, одно с водой, другое – для нужд. Тусклая лампочка без абажура посреди потолка. Стены бетонные, неоштукатуренные.

Хабитулла брезгливо отбросил край старого одеяла, присел на топчан и проговорил:

– Русских штурманов мы будем держать здесь. На аэродроме создадим иллюзию, станем делать вид, будто они находятся в ангаре. Надо будет сбросить дезинформацию афганской разведке, она непременно дойдет и до Москвы. В Панджи займет позиции отряд Добура. Скорее всего, мы его потеряем, но ослабим и противника. Возможно, нашим воинам удастся уничтожить русский спецназ.

Касари вздохнул и сказал:

– Это вряд ли. Но штурм будет наверняка, если в Москве проглотят дезинформацию. А в бою люди гибнут и с той, и с этой стороны.

– Мы оставляем здесь отряд Бизани, восемнадцать хорошо подготовленных воинов, и не светим это место. Как, впрочем, и усадьбу в Кандагаре. Но про ту агенты российской разведки уже знают, а об этом доме они вряд ли проинформированы. Слишком маленький кишлак, весь открытый. Если русскому спецназу и удастся каким-то образом выйти на Густ, то только после боев в Панджи и Кандагаре. Работать в городе им будет очень непросто. Скорее всего, они будут думать, что именно там я держу штурманов. Кандагар – город большой, подконтрольный Талибану, особо не разрушенный. Им не удастся тихо взять мою усадьбу, – проговорил Хабитулла.

– Мы не знаем, что предпримут эти русские. Они хитры и коварны, – сказал Касари.

– Хукам, они очень умны, прекрасно подготовлены и имеют огромный опыт боевых действий против таких группировок, как наша.

– Согласен. К сожалению, так оно и есть. Мы будем высылать дозор к плато Барми, чтобы получить информацию, прибудет ли к хату русский спецназ?

– Нет. У проклятого Бани Ардана хорошие охотники. Они засекут дозор, и тогда русские смогут просчитать наш замысел. Зачем нам смотреть за спецназом, если мы желаем обменять штурманов, скажем, на оружие?

– Тоже верно.

– Нет, мы не будем высылать дозор к плато Барми. Но информацию по русским получим.

– От кого?

– Ты забыл Ашира Зияда?

– Да, господин Зияд успешно торгует с хату и даже имеет собственный дом в Докуре, где проживает вождь племени.

– Он знаком с Арданом. Это нисколько не мешает ему тайно сотрудничать с нами.

– Торговец продаст все. Лишь бы цена его устраивала.

Хабитулла взглянул на Касари и сказал:

– Это делают не только торговцы. Да, вопрос лишь в том, какие деньги предлагаются за предательство.

– Я не продаюсь, – с пафосом заявил Касари.

– Даже за, скажем, пятьдесят миллионов долларов, особняк в Дубае, за сотни самых лучших наложниц?

– Даже за это.

– Ты говоришь так лишь потому, что ни мне, ни тем более тебе никто не предложит таких денег и роскоши. Ладно. С местом содержания штурманов определились. Пакистанцев перевезем в Кандагар, но по отдельности, чтобы они не знали, что русских рядом нет. По настоятельной просьбе Исламабада мы отпустим их без выкупа. Естественно, кроме борттехника. Его отпускать нельзя, он выдаст своего начальника подполковника Хамада, заместителя командира вертолетного полка, расположенного у Минвелага. Пакистанские спецслужбы возьмут Хамада, выйдут на Мухтана. Они не простят нам такого. Но это уже детали, которые проработаем с Гурбаром. По захвату вертолета у нас тоже все определено. Первый план фиктивный. Его суть – имитация размещения русских на аэродроме в Панджи. Второй – настоящий. Но оба следует основательно проработать. С точным расчетом по времени, личному составу, технике, порядку связи, режиму несения службы на том или ином объекте. Второй план я доведу до Мухтана, по нему и будем действовать.

– Да, господин Хабитулла, я все сделаю.

– Отлично. Что ж, забираем Лейлу и выезжаем в Кандагар.

– Один вопрос разрешите, господин Хабитулла?

Главарь банды кивнул.

– Да, конечно, спрашивай.

– Где будем находиться мы с вами во время операции? В Кандагаре?

– Нет, – ответил Хабитулла. – Мы с тобой, Хукам, будем там, где пилоты, то есть в этом доме.

– Но тогда зачем вы вывозите Лейлу?

– Мне кажется, это не твое дело.

– Извините.

– Но я отвечу. Вместо Лейлы я привезу сюда… кого, как ты думаешь?

Касари ухмыльнулся и ответил:

– Тут и думать нечего. Конечно же, прекрасную Зайну.

– Правильно. Идем наверх, поставим задачу Гурбару и отправимся в Кандагар.

– Да, господин.

Глава 4

После отъезда Хабитуллы Дувани встретился с Добуром и спросил:

– Ну что, Алим, переговорил с господином?

– Да, уважаемый Карим. Честно скажу, я был удивлен и твоим решением оставить службу, и предложением господина Хабитуллы возглавить отряд. Это для меня большая честь, но и огромная ответственность. Справлюсь ли?

Дувани усмехнулся.

– Справишься, конечно. Не напрасно же я предложил на свое место именно тебя. Только вот тебе с самого начала, как только будет объявлен приказ о назначении, придется резко изменить манеру общения с другими воинами. Ведь они станут твоими подчиненными и будут обязаны беспрекословно исполнять любой твой приказ. Поэтому тебе следует вести себя строго, не приближать, но и не удалять от себя никого. Ты – командир отряда, безусловный лидер, и этим все сказано.

– Но ты поможешь мне, Карим?

– Конечно. Сегодня и завтра, потом уеду. Хабитулла обещал вывезти меня к семье.

– Ты много воевал, был ранен и честно заслужил отдых. Это очень хороший пример для других наших людей.

– Да, в этом ты абсолютно прав. Идем наверх. Я там отдам кое-какие распоряжения. Ты посмотришь, с какой целью это будет сделано.

– Да, конечно, Карим.

Боевики поднялись на крышу ангара. Там шестеро бойцов рыли траншеи, двое – углубление посредине. Остальные двое таскали с территории металлические конструкции.

У них был при себе небольшой сварочный аппарат. Казалось бы, он бесполезен без генератора, но боевики нашли запитанный кабель, который отходил от вышки в брошенное селение. Сварщик взялся за дело, принялся сооружать подставки под прожекторы.

Дувани объяснил Добуру:

– Здесь, на крыше, по периметру пройдут траншеи со стрелковыми ячейками, посредине будет сооружен блиндаж. Да, их глубина ограничивается всего метром с небольшим, дальше бетон. Но и этого достаточно. С трех сторон следует оборудовать полосы минновзрывных заграждений, подтащить с главного периметра колючую проволоку и выставить ее у ангара. Но опять-таки только с трех сторон, оставив открытым подход к воротам. Рядом с ними надо сделать укрепление из мешков, забитых мелким камнем и песком, с амбразурами для пулеметов. На этом посту постоянно держать двух бойцов. Наверху – трех на каждом направлении. Ночью освещать местность прожекторами. Военный городок разрушен. Кроме барака да нижней части вышки там не осталось ни одного здания. Если враг подойдет к аэродрому, то только там он сможет укрыться от прожекторов и часовых. Эти места надо заминировать так, чтобы не было видно проволок и лески растяжек. Неплохо поставить пару радиоуправляемых зарядов, способных разнести барак и нижнюю часть башни. Слава Всевышнему, гранат, мин и фугасов у нас хватает. Если все грамотно организовать, то ангар не сможет взять ни один враг, даже русский спецназ.

Добур погладил бородку и спросил:

– А станет ли он ее брать?

– Если объявится в стране, то станет. Скажу больше, Алим, господин Хабитулла хочет вывести русских на этот объект, сбросить им дезинформацию, убедить в том, что в ангаре содержатся штурманы. Впрочем, их еще надо взять и привезти сюда. Но если все получится, то русские спецназовцы придут к тебе.

Добур невесело хмыкнул. Перспектива прямого столкновения с русскими его явно не радовала. Он хорошо знал, чем закончилось их противостояние с многочисленными отрядами Мирзади и Фарди. У тех было куда больше возможностей уничтожить проклятых неверных.

Дувани похлопал его по плечу и заявил:

– Выше голову, Алим. Тебе представляется такой шанс, который другие ждут всю жизнь, но так и не получают его.

– О чем ты, Карим?

– О том, что у тебя будет возможность уничтожить своими силами группу российского спецназа. Это очень серьезно. Весьма громкая победа, после которой твое имя будет звучать в самых высоких штабах. О тебе начнут ходить легенды. Ты не только разбогатеешь, но и возвысишься. Уверен, после победы над русскими ты сразу же станешь заместителем господина Хабитуллы. Нет, этого мало. Руководство нашего движения наверняка поставит тебя на отдельное формирование. Большим человеком станешь, Алим. Для этого нужна самая малость. – При этих словах старый бандит усмехнулся. – Всего лишь уничтожить русский спецназ.

Но Добур небезосновательно сомневался в том, что ему удастся победить в такой схватке.

– Возможно ли это? – спросил он.

– Сам посуди. Русские узнают, что их штурманы якобы содержатся в ангаре, на давно заброшенном аэродроме. Командир группы тут же вышлет сюда разведку. Если не зевать, то можно будет ее заметить. Она не пойдет на аэродром, будет наблюдать за ангаром с безопасной позиции. Ты же должен смотреть за дальними подходами. Русские обязательно чем-нибудь выдадут себя. Они опытные, хорошо подготовленные воины, но всего лишь люди, которым свойственно ошибаться. Пусть в мелочах. Ты обязан это заметить. Когда определишь, что русские близко, необходимо будет показать им, что их соплеменники находятся именно здесь.

– Но как, Карим? Ведь на самом деле пилотов здесь не будет. Я не смогу вывести кого-нибудь вместо них, чтобы показать разведчикам, если обнаружу таковых.

– А этого и не требуется. Незачем выводить пилотов из ангара, прекрасно подходящего для их временного содержания. Подземелье бетонное, воздуха там много, есть вода, продовольствие, свет. Прогулки совершенно не обязательны. Ни в коем случае нельзя даже пытаться выдать кого-нибудь за этих пленников.

– А если от господина Хабитуллы поступит приказ выставить кого-нибудь напоказ?

– Он не глуп, Алим, и прекрасно знает, что делает.

– Ладно, допустим, что русский спецназ выходит сюда, к аэродрому. Почему бы в этом случае не подтянуть к Панджи другие отряды?

Дувани вздохнул и заявил:

– Я знаю, что ты еще не имеешь того опыта, который необходим командиру отряда. Не обижайся на меня за такие слова. Этот опыт придет к тебе в боях с русскими. Сейчас же я скажу вот что. Подводить сюда дополнительные силы нельзя хотя бы потому, что противник немедленно ответит на это тем же. Неужели ты думаешь, что русские разведчики не заметят, как перемещаются наши отряды? Они все зафиксируют. Их командир не поведет своих людей на верную смерть. Он вызовет усиление. Долго ли русским перебросить в Афганистан еще пару отрядов спецназа? Нет. Скажу больше. Им вообще не потребуется делать это. Между Джелалабадом и Кандагаром сегодня действует множество разведывательно-диверсионных групп русских. Если они объединятся, то получится очень грозная сила. Поверь, я знаю, что говорю.

– Верю.

– Спецназ пойдет одной группой, ну, может, в сопровождении десятка воинов племени хату, только в одном случае. Если он убедится в том, что ему противостоит противник, которого можно быстро уничтожить и, выполнив задачу, спасти своих людей. Это значит, что русские будут действовать очень осторожно и предельно аккуратно.

– Но как они убедятся, что пилоты находятся в ангаре, если своими глазами не увидят их?

– Сложный вопрос. В других условиях они применили бы дистанционную прослушку. Но здесь это не пройдет. Метровый слой бетона не пробьет ни один прибор. Скорее всего, русские будут работать по обстановке. Они же прибудут сюда уверенными в том, что их никто не ждет. Какое-то время разведка внимательно понаблюдает за ангаром. Затем командир русского спецназа примет решение провести быстрый штурм объекта. Либо на этом настоит его руководство. Тебе никак нельзя показать разведчикам всех своих людей. Выводи часовых наверх по три человека, двух к пулемету. Еще столько же могут находиться в других местах вне ангара. В конце концов вам надо справлять естественные надобности, готовить пищу, пополнять запасы воды. Русские должны уверовать, что ангар охраняют не более десяти человек. Тогда они пойдут на штурм.

– А определить наличие минновзрывных заграждений с помощью спецоборудования они не смогут?

– Смогут, обнаружат и нейтрализуют. При организации обороны ты не должен обращать на это внимания. Помни, русские сумеют подойти к ангару, снять часовых и пулеметчиков. Твоя основная ударная сила – те бойцы, которых они не обнаружат. Поэтому следи за тем, чтобы противник видел не более десяти человек. Понял?

– Да, уважаемый Карим.

– Не беспокойся, все будет хорошо, и ты скоро возвысишься.

– Я буду молиться, просить об этом Всевышнего.

– Молись, Алим. Да услышит тебя Создатель.

Вечером в субботу и весь следующий день на аэродроме шли работы. Дувани обходил площадки, ангар, делал замечания, давал указания, но в основном командовал Добур.

За сутки с небольшим банда, состоявшая из восемнадцати боевиков, успела выкопать траншеи и построить блиндаж. Благо бревен в брошенном селении хватало. Укрепление получилось низким, там можно было перемещаться, только согнувшись, зато скрытно. Со стороны оборонительных сооружений видно не было.

В воскресенье, второго августа, ближе к обеду, в Панджи пришли машины. Они подвезли гранаты, мины, фугасы, генераторы и прожекторы.

Боевики натянули колючую проволоку, в течение двух часов установили полосу взрывных заграждений. Потом они заминировали барак и нижнюю часть вышки, разрушенной наполовину. В укреплении, сделанном из мешков с мелкими камнями и песком, был установлен пулемет «ПК». Траншеи замаскированы.

Внутри ангара бандиты свалили топчаны, почистили подземное помещение, натаскали воды, складировали продовольствие, завезенное из Кандагара. У ворот под навесом из маскировочной сети теперь стояла передвижная кухня. Массивные металлические створки были наглухо закрыты, завешены прорезиненным полотном. Люди пользовались калиткой, устроенной в правой стороне ворот.

Вечером второго августа Добур выставил первую смену караула. Территорию за минной полосой бандиты освободили от строительного мусора. Теперь укрыться там было никак нельзя.

Дувани был доволен. Все шло хорошо, опорный пункт получился крепким, надежным. Однако Добур заметно нервничал. Дувани счел это волнением человека, которому вскоре предстояло командовать целым отрядом, не только иметь практически неограниченные права, но и нести весь груз ответственности. А он далеко не из легких.

Воскресным вечером Дувани и Добур сидели на бревне перед пулеметным гнездом.

– Ну вот, – проговорил Дувани. – Теперь у тебя, Алим, есть собственная крепость.

– Да, – проговорил Добур. – Вот только устоит ли она против русских?

– Это зависит от того, как ты будешь командовать. Да не бойся. Здесь можно не только обороняться, но и победить.

Добур вздохнул.

Тут ожил сотовый телефон бывшего командира.

– Да? – ответил он.

– Салам, Карим, это я!

– Понял по номеру. Салам, Абдул.

– Как у вас дела?

– Все хорошо. Аэродром готов к приему дорогих гостей.

– Ты считаешь, что сделано достаточно?

– Все, что можно было.

– Хоп. Завтра я подъеду. Ты передал командование Добуру?

– Формально нет, на это не было приказа, фактически да.

– И как он?

– Нормально, Абдул.

– Справится?

– Да.

– Хорошо. Ты готовься, завтра отправишься домой.

– А что мне готовиться? Забрал оружие, сумку, вот и все.

– Добур сейчас далеко от тебя?

– Нет, рядом. Сидим, обсуждаем, как вести бой, если русские пойдут в прямую атаку.

– Он спокоен?

– Да, насколько может быть спокоен человек, которому предстоит сразиться с русским спецназом.

– Я бы хотел услышать его голос.

– Пожалуйста. – Дувани протянул трубку Добуру. – Тебя, Алим. Это господин Хабитулла. Ты поговори с ним, а я пройдусь, еще раз посмотрю – где, что и как.

– Да, Карим, конечно. – Добур взял аппарат с таким почтением, словно это был не телефон, а рука главаря банды. – Салам алейкум, господин Хабитулла.

– Дувани сейчас доложил мне, что в Панджи все готово. Это правда?

– Да, господин, готово. Карим Дувани пошел еще раз посмотреть.

– Значит, его сейчас нет с тобой рядом?

– Это продлится недолго.

– Алим, после отбоя отправляйся на проверку караула. Отойди от ангара якобы для того, чтобы посмотреть, насколько эффективно работают прожектора, найди укромное местечко, набери меня. Обсудим вопрос, как избавиться от ненужного балласта.

– Слушаюсь, господин.

– У тебя есть план?

– Наметки, которые необходимо обговорить с вами.

– Изложишь их. Завтра я буду в Панджи, посмотрю объект, сообщу тебе свое решение. Но учти, что сегодня у нас будет мало времени. Поэтому подготовься, доложи свои соображения кратко и быстро.

– Да, господин!

– Не боишься? – вдруг спросил Хабитулла.

Добур вздрогнул, но взял себя в руки и сказал:

– Нет, господин Хабитулла. Я готов выполнить любое ваше задание и умереть за наши идеи.

– А вот умирать не спеши! Сделать это ты еще успеешь. Ты должен решить ту задачу, которая уже стоит перед тобой. Потом, если не желаешь возвыситься, пожалуйста, умирай как угодно и сколько хочешь. – Хабитулла рассмеялся.

От этого смеха у Добура внутри похолодело.

– Я пошутил, Алим, – услышал он. – Надеюсь, ты понял это?

– Да, понял.

«Мне хорошо известно, к чему приводят подобные шутки», – подумал Добур.

– Пока все, Алим. До связи после отбоя. Я буду ждать звонка с двадцати двух часов.

– Да, господин Хабитулла. До связи. – Он выключил телефон как раз перед возвращением Дувани и отдал его ему.

– О чем вы говорили, если, конечно, это не секрет? – поинтересовался старый боевик.

– Какие секреты могут быть от тебя, Карим? Господин Хабитулла спросил меня о том же, о чем и тебя. Готов ли объект? Я ответил утвердительно. Он поинтересовался, боюсь ли я. Я сказал, что нет. Тогда господин Хабитулла приказал мне после отбоя лично проверить несение службы часовыми, а также отойти от объекта, дабы убедиться в эффективности работы прожекторов.

Дувани безразлично кивнул и сказал:

– Понятно. Проверяй. Это уже твоя обязанность. Завтра он официально заявит, что ты теперь командир отряда, и начнется у тебя новая жизнь. Только не вздыхай, Алим. Ты должен не грустить, а радоваться.

– Я радуюсь.

– По тебе этого не скажешь. Смотри, завтра не будь таким как сейчас, а то заменит тебя Хабитулла, на мои рекомендации не посмотрит. А что это будет означать для тебя? В лучшем случае ты будешь рядовым воином, в худшем… об этом и говорить нечего. Впрочем, есть и третий вариант – кухня. Не думаю, что ты горишь желанием вместо командира отряда стать там мальчиком на побегушках.

– Все будет хорошо, Карим.

– Ладно, сейчас девять часов вчера. Ты будешь строить людей, свободных от караула?

– Да. Я построю их внутри ангара, разрешу им выходить из него сегодня, возможно, и завтра. Потом свободные бойцы будут безвылазно сидеть в укрытии.

– А туалет?

– Воспользуются ведрами. Ведь они не должны передвигаться по территории.

– Ты хорошо запомнил мои слова.

– Я вообще способный ученик. В медресе считался одним из лучших.

– Хоп. Делай то, что задумал. Я пошел внутрь. Прошу меня не беспокоить.

– Конечно. Но я должен буду сказать бойцам, что по твоему приказу провожу вечернее построение.

– Да они уже сами все поняли.

– Ты так считаешь?

– А что тут считать, Алим? Ты бы не понял?

– Я бы не думал о постороннем.

– Поэтому на тебя и выпал выбор. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Карим. Спасибо тебе!

– За что?

– За все, сделанное для меня. Я этого никогда не забуду.

– Ну-ну!

На построение боевики вышли с неохотой, ленцой, кто в чем. Одни в форме и ботинках, другие в штанах, рубахах, сандалиях.

Добур бегло осмотрел это войско и заявил:

– Что это значит? Кого я вижу перед собой? Четверо еще похожи на воинов, а остальные? Бродяги со свалки! Или вы забыли, что служите? Разойдись! Построение через пять минут, и не дай Всевышний, кто-то будет одет не по форме. Я вам такую веселую ночь устрою, что надолго запомните, сброд!

Боевики тихонько повозмущались, но подчинились.

Через пять минут перед Добуром стояло уже настоящее подразделение.

– Вот так-то лучше, – сказал он. – Сейчас быстро в сортир, кто еще не успел, и всем спать. Если я в двадцать два десять увижу кого-нибудь бодрствующим, то отправлю этого ослушника на ночные работы. Занятие для него найдется. Разойдись!

Боевики привыкли подчиняться силе. Они увидели ее в Добуре, быстро разбрелись и в указанное время лежали на топчанах. Новоявленный командир выключил свет, оставил только дежурное освещение из двух слабых лампочек.

Убедившись в том, что его приказы выполнены, он вышел на площадку перед ангаром, проверил пулеметчиков, поднялся наверх. Трое боевиков находились в траншеях у прожекторов, за исключением того, который освещал местность перед нижним постом.

Пройдясь по траншее, он спустился к пулеметчику и сказал:

– Саид, я пройду до вышки, оттуда посмотрю, как светит ваш прожектор, не остается ли в секторе обстрела затемненных мест, затем проверю восток и запад. Так что ствол пока опусти.

– А что, Алим, смотреть? И так все видно.

– Ты слышал, что я сказал?

– А ты что, теперь наш командир?

– Это узнаешь завтра. Ты меня понял?

– Да иди, нам-то что. Не бойся, стрелять не будем.

Добур нагнулся к нему и заявил:

– Я, Саид, ничего не боюсь. Это ты теперь страшись моего гнева.

– Даже так? Далеко пойдешь.

– Это не твое дело.

Добур перепрыгнул через бруствер, направился к остову вышки, укрылся за ней и посмотрел на часы: двадцать два часа тридцать пять минут. Самое время.

Он по памяти набрал номер главаря банды.

Тот ответил сразу же:

– Говори!

– По поводу Дувани?

– Нет, по поводу погоды в Панджи.

– Погоды? Она такая же…

– Алим, ты что, плохо соображаешь?

– Извините, господин Хабитулла.

– Давай свои соображения.

– Да, я понял. Вы же завтра хотите забрать с собой Дувани?

– Так я обещал ему.

– Но не хотели этого делать?

– Ты не вопросы задавай, а говори по существу.

– Извините. Я подумал, что убирать Дувани прямо на объекте нельзя. Это будет слишком рискованно.

– Я тоже считаю, что этот вариант не подходит. Что предлагаешь ты? Отравить Карима? Удавить подушкой?

– Нет, господин Хабитулла. Я предлагаю ликвидировать его, когда вы вместе отъедете от объекта, в районе примыкания дороги на Густ. Вам утром следовало бы позвонить Дувани и сказать…

Хабитулла повысил голос:

– Ты считаешь, что можешь указывать мне?

– Нет, господин Хабитулла. Но вы приказали мне изложить мой план. Я так и делаю.

– Ладно, – смягчился главарь. – Говори.

– Вы позвоните Кариму и скажете, что я должен проехать в Кандагар по каким-нибудь делам, касающимся снабжения объекта. Нам как раз лампочки нужны. Завезли всего несколько штук, сгорят, менять нечем будет. Еще и дизтопливо требуется. Генераторы жрут его в огромном количестве.

– Хоп, позвоню. Ты отъедешь. Дальше?

– Я отъеду, спрячу машину за холмом, которых там много, займу позицию на вершине. Как только вы отправитесь обратно, будете проезжать мимо, возьму на прицел Карима и одним выстрелом убью его.

– Ты намерен стрелять по моей машине?

– Это, по-моему, самый лучший вариант. После обстрела вы вывезете в Густ труп Дувани, убитого неизвестным снайпером. Я спокойно продолжу путь в Кандагар, там узнаю о гибели своего учителя и командира. Приеду в Панджи позже, когда все уляжется. Так я окажусь вне подозрения. Убить Дувани мог кто угодно. Раб, бежавший откуда-нибудь. Или охотник, например, из племени хату. Они далеко уходят от своего плато.

– Подумаю. Решение завтра. Все!

– Да, господин…

Но Хабитулла уже отключился.

Добур спрятал сотовый телефон, обошел площадки, свободные от растяжек и мин, потом прошагал в ангар и завалился спать.

Утро понедельника, третьего августа, выдалось жарким и безветренным. День обещал быть знойным.

В восемь часов Добур сменил посты. По совету Дувани он решил выставлять часовых на день и ночь. Большего охранения пока не требовалось.

После завтрака Добур объявил о переносе общего построения на момент приезда главаря.

Хабитулла не задержался. В девять часов пять минут его «Лексус» остановился у пулеметного гнезда. Тогда же Добур объявил построение.

Главарь банды бегло осмотрел бойцов, зачитал им приказ о назначении Добура командиром отряда. Боевики ожидали услышать такую новость и восприняли ее без особого воодушевления.

Хабитулла произнес краткую речь:

– Ваш бывший командир, уважаемый и заслуженный господин Карим Дувани больше десятка лет воевал с неверными в Афганистане. Он бился с захватчиками и до появления движения Талибан. Мы вместе прошли долгий и трудный боевой путь. К сожалению, старые раны, пошатнувшие здоровье уважаемого Карима, не позволяют ему и дальше продолжать борьбу. Посему в руководстве организации по просьбе самого господина Дувани принято решение отпустить его на покой с назначением ежемесячной пенсии, которая позволит заслуженному воину достойно встретить старость. По представлению Карима Дувани я назначаю вашим новым командиром Алима Добура, которого вы все хорошо знаете. Предупреждаю, слушать его надо так же, как Дувани и меня. Я не желаю, чтобы Добур докладывал мне о вашем неподчинении и самовольстве, посему возлагаю на него все полномочия по пресечению подобных явлений, подрывающих дисциплину. Добур вправе наказать любого из вас за какое угодно нарушение. Все. Вопросов не принимаю.

Добур был доволен речью главаря банды. Он приказал людям, свободным от несения караульной службы, укрыться в ангаре и ждать дополнительных распоряжений.

Когда восемь боевиков ушли в подземелье, Хабитулла шепнул Добуру:

– Твое предложение принято. – Потом он обратился к Дувани: – Карим! Подойди, мой друг!

Дувани подошел.

– Надеюсь, ты покажешь мне, что вы тут сделали в плане подготовки к вероятной встрече с русским спецназом?

– Это лучше сделать Добуру. Он теперь командир.

Хабитулла взял Дувани под руку и сказал:

– Он сделал бы это, но ему предстоит немедленно убыть в Кандагар, решать вопросы дополнительного обеспечения. Там его ждет Гурбар.

– Понял. Хорошо, брат, я все покажу тебе.

Хабитулла кивнул Добуру и заявил:

– Езжай в город, Алим. Охрану с собой возьми.

Новоиспеченный командир отряда ответил:

– Если я возьму охрану, то здесь останется мало людей. А работы еще достаточно. Сам справлюсь, тем более что в настоящее время в нашем районе спокойно, никакой угрозы пока нет.

Так и было задумано, поэтому Хабитулла проговорил:

– Хорошо. Езжай один. Но будь осторожен. В усадьбе ждет Гурбар, он все обеспечит. К обеду ты должен вернуться.

– Думаю, мы встретимся по дороге, когда я поеду назад.

– Возможно. Езжай!

Добур взял автомат, пару гранат, сел в один из двух пикапов, находившихся в распоряжении отряда. У бандитов был еще «ГАЗ-66», но очень старый. Этот антиквариат использовался, например, в случаях смены дислокации отряда. Так было и на этот раз, при переезде из Густа в Панджи.

Боевики не обратили особого внимания на его отъезд. Надо новому командиру в Кандагар, ну и ладно. Это его дело.

Добур довел пикап до холмов, возвышавшихся у примыкания грунтовки, идущей от Густа. Тут он свернул, проехал по неглубокой балке за ближний, достаточно большой холм. Там остановился, вышел из машины, сбегал на дорогу, посмотрел, убедился в том, что машина оттуда не видна.

Потом Добур поднялся на вершину, выбрал позицию среди кустов. До дороги отсюда было чуть больше ста метров.

Добур был отличным стрелком. Он устроился в тени и принялся ждать. Было душно, но Добур привык к таким условиям.

Ему надо было довести до сведения Хабитуллы одну деталь, но для этого следовало сделать звонок. Это могло сорвать весь план. Не дай Всевышний, разговор услышит Дувани, ведь он вполне может находиться рядом с командиром формирования. Но не набрать номер нельзя. Тогда все дело наверняка пойдет насмарку.

Добур все же решился и позвонил Хабитулле.

Тот ответил сразу:

– Слушаю!

– Это Добур, господин.

– Я понял. Что у тебя?

– Извините, господин…

– Я сказал, что слушаю. Значит, ты можешь говорить без опаски.

– Понял. Я на месте. Машину спрятал.

– Ну а зачем звонишь?

– Дело в том, что я смогу гарантированно застрелить Дувани только в том случае, если он будет сидеть на месте заднего правого пассажира. Тонированное стекло с его стороны должно быть опущено. Иначе прицельный выстрел невозможен.

– Я понял тебя, условия обеспечу. Все?

– Да, господин, я жду.

– Жди. – Хабитулла прекратил разговор.

Добур выключил телефон и положил его в карман легкой куртки.

Хабитулла внимательно осмотрел позиции на крыше ангара, проверил обзор с нижнего поста, медленно обошел полосу минновзрывных заграждений. Воспользовавшись оптикой, оглядел местность. Потом он заглянул в барак и в уцелевшее помещение бывшего пункта управления полетами, прошел в сам ангар.

Там Хабитулла устроил допрос боевикам, свободным от несения службы. Часовым он задавал разные вопросы прямо на постах.

В общем-то, важный господин остался доволен тем, что увидел и услышал.

– Ты хорошо потрудился, Карим, – похвалил он Дувани.

– Я только помогал. Основная работа выполнена под руководством Добура.

Хабитулла внимательно посмотрел на Дувани и спросил:

– Ты не жалеешь, что именно его рекомендовал вместо себя?

– Я не стал бы рекомендовать человека, в котором хоть немного сомневался бы.

– Значит, ты полностью доверяешь ему?

– Тебе ли не знать, Абдул, что такое доверие – это жуткая глупость. Но Добур – вполне порядочный человек.

Хабитулла усмехнулся и подумал:

«Да знал бы ты, старый идиот, что этот порядочный человек сидит сейчас на позиции и ждет момента, чтобы всадить тебе пулю в череп!»

Но вслух он, разумеется, сказал другое:

– Да, ты прав. Добур достоин повышения. Так, а где мой помощник?

Касари возник тут же, прямо как привидение.

– Я здесь, господин Хабитулла.

– Вот шайтан! Ты что, был рядом?

– Да.

– Умеешь ты прятаться.

– Что есть, то есть.

– Оставайся в ангаре вместе с Каримом, еще раз проверь, как будут действовать бойцы по тревоге. А я пройду в городок, посмотрю, что там.

– Вам нужна охрана, господин Хабитулла.

– Зачем? У меня есть телохранитель. Занимайтесь делами. Скоро поедем.

Хабитулла оставил помощника и Дувани внутри, покинул ангар и подошел к «Лексусу», в тени которой на корточках сидел водитель-телохранитель Берани.

Он встал при появлении своего господина.

– Мутабар, надо сделать одно небольшое дело.

– Да, господин, все, что вам угодно.

– Все не требуется. Мне надо, чтобы климатическая установка, как только мы поедем в Кандагар, вдруг сломалась. Примерно в километре от примыкания дороги, идущей от Густа.

– Но это невозможно, господин. У вас новая машина, японская, очень надежная.

– Повторяю для непонятливых, за километр до примыкания дороги от Густа в машине должна отказать климатическая установка. Или же ее надо выключить так, чтобы это выглядело поломкой.

Берани погладил бородку и заявил:

– Отключить кондиционер я смогу, никаких проблем, но тогда исчезнут показатели на панели.

– А ты сделай так, чтобы цифры светились, а установка не работала. Это очень сложно?

– Не знаю, никогда не пробовал.

– Попробуй. Но даже если не получится, то просто отключай кондиционер в указанном месте, но скрытно, так, чтобы с заднего сиденья это не было видно.

– Тогда в салоне станет очень жарко.

– Конечно. Поэтому ты откроешь все окна. Ты же можешь сделать это со своего места?

– Смогу.

– Отлично. В общем, за километр до поворота на Густ климатическая установка должна отключиться.

– Понял.

– Не забудь. Впрочем, я напомню тебе об этом. И вот еще что, Берани. Если машину у поворота обстреляют, не пугайся, выходи из опасной зоны, далее действуешь по моим указаниям.

Берани с изумлением посмотрел на главаря и промямлил:

– Нас должны обстрелять?

– Лишний вопрос.

– Хоп, господин, я сделаю все так, как вы сказали.

– И не надо ни о чем предупреждать Касари.

– Ясно.

– О нашем разговоре никому и никогда ни единого слова! Проболтаешься, лично отрежу язык, а то и голову. Ты все понял?

– Да, господин. Позвольте узнать, когда мы поедем?

– Скоро.

– Я почему спрашиваю. Попробую настроить бортовой компьютер.

– Ты занимался этим раньше?

– Нет, но видел, как это делается. Помните, у нас месяца два назад на «Форде» компьютер подал команду на остановку, указал, что неисправен двигатель? Я тогда ездил к Амиру, он самый лучший автомобильный мастер во всей провинции. Думал, предстоит серьезный ремонт, а Амир всего-то вырубил компьютер, нажал какие-то клавиши, потом включил, и неисправность исчезла. После этого «Форд» бегает как ни в чем не бывало.

– Пробуй, только хуже не сделай. А то реально выведешь машину из строя и сорвешь все дело.

– Я аккуратно.

– Тогда у тебя полчаса, ни минутой больше. Возись в кабине так, чтобы никто не видел, чего ты там колдуешь.

– Да, конечно.

Хабитулла проинструктировал водителя-телохранителя и повернулся к ангару.

В это время оттуда начали выбегать боевики. Одни направились наверх, другие – в короткую траншею, вырытую сбоку от ворот. Второй пулеметчик с «ПК» помчался на укрепленный пост, где для него имелась отдельная амбразура. Касари и Дувани отрабатывали учебную задачу.

Главарь банды остался доволен увиденным. Его люди рассредоточились быстро, за считаные секунды.

Он довольно хмыкнул и подумал:

«А ведь здесь даже русскому спецназу придется попотеть. Это не с вертолетов расстреливать целые отряды. Тут реально серьезная ловушка. Конечно, все и всегда зависит только от людей, но бойцы Дувани подготовлены неплохо. Можно сказать, превосходно.

Напрасно он принял решение уйти, совершенно зря заговорил со мной об отдыхе. Неужели за все время войны с неверными Дувани так и не понял, что обратной дороги из Талибана просто нет? Вернее сказать, она есть, но ведет в могилу».

Хабитулла закончил осмотр объекта и распорядился:

– Все! Выезжаем.

Дувани принес дорожную сумку, поставил ее в багажное отделение, затем попрощался с бывшими подчиненными.

Потом он подошел к Хабитулле и сказал:

– Вот и все, Абдул. Я закончил свои дела.

– Понимаю, что ты сейчас чувствуешь, друг.

– Не говори ничего.

Хабитулла кивнул Касари и распорядился:

– В машину, Хукам.

Помощник хотел сесть справа сзади, но главарь велел ему подвинуться. Это место предназначалось для Дувани. Сам он устроился рядом с водителем.

Дувани расположился там, где и должен был.

Берани завел двигатель, включил кондиционер, развернул «Лексус» и повел его к дороге. За машиной поднималось густое облако пыли.

Где-то через восемь километров Берани вдруг заявил:

– Шайтан бы побрал этих японцев!

– Что такое? – спросил Хабитулла.

– Климатическая установка отказала. За что только берут такие огромные деньги? Где хваленое японское качество?

Салон быстро нагревался.

– Может, ты не так что-то сделал?

– Нет, я вообще ничего не делал. Индикаторы вдруг погасли, установка отключилась. Скоро внутри будет пекло. Придется ехать к механику Амиру. Только он сможет сказать, что произошло.

– В чем проблема? Завезешь нас в усадьбу, да и езжай.

Берани вздохнул, опустил все стекла и сказал:

– Так прохладней будет.

Дувани прислонился к дверке, подставил бородатое лицо ветру.

«Лексус» приближался к повороту на Густ.

* * *

Добур увидел машину с расстояния метров в восемьсот. Когда она подошла ближе, он рассмотрел, что все окна открыты. За задним правым виднелась знакомая физиономия Дувани.

Добур хищно оскалился и припал к прикладу. Затворная рама была уже передернута, патрон загнан в патронник, переводчик огня стоял на одиночном режиме. Стрелок прицелился, замер, высунул язык.

До поворота оставалось не более пятидесяти метров, и тут с холма вдруг хлестнул выстрел.

Голова Дувани резко откинулась назад, брызнула кровь.

– Обстрел! Справа, с холма. Дувани убит! – провизжал Касари.

Хабитулла пригнулся и крикнул водителю:

– Гони к повороту, Мутабар! Уходим к Густу.

«Лексус» прибавил обороты и едва не опрокинулся при входе в поворот. Но Берани был опытным водителем. Он удержал машину, и она понеслась к Густу.

Хабитулла выхватил портативную станцию и вызвал Первиза Бизани, командира отряда, располагавшегося в Густе.

– Мы обстреляны, Первиз, идем к тебе. Дувани убит, – заявил он.

– Что? Но кто мог обстрелять вас?

– Какая разница?

– Вы сами не пострадали, господин?

– Нет.

– Высылаю навстречу машину с бойцами.

– Да, вышли.

– Может, послать группу на место обстрела? Где он произошел?

– Никого никуда не надо посылать. Обстреляли нас у самого поворота. Похоже, там был всего один снайпер. Его уже наверняка нет на позиции.

– Шайтан! Как же так? Наш район, и вдруг чужак? Да еще стреляет!

– Это кто-то из конкурентов. У нас есть враги. Но это не важно. Высылай машину.

– Я должен сообщить Добуру о нападении на вас?

– Не надо, я сам это сделаю.

– Хоп. Группа выходит навстречу.

Произведя выстрел, Добур встал, отряхнулся. Он поднял с земли стреляную гильзу и сунул ее в карман. Из другого Добур на ходу достал патрон, припасенный заранее, и вставил его в магазин. Теперь боекомплект полный. Проверять это, конечно, вряд ли кто будет, но подстраховаться не помешает.

Он бросил автомат на место пассажира, запрыгнул в кабину, вывел пикап из-за холма и двинулся в сторону дороги.

Только машина свернула к Кандагару, как радиостанция сработала сигналом вызова.

– Алим, – ответил Добур.

Боевики в своем подконтрольном районе не использовали позывные и общались открытым текстом.

– Это Хабитулла.

– Да, господин.

– Ты где?

– В Кандагаре, – солгал Добур, понимая, что Хабитулла затеял этот разговор только для своего помощника.

– В усадьбе?

– Нет. Извините, но я заехал к своему знакомому. У него…

– Мне плевать, что и кто у него. Нашу машину обстреляли!

Добур решил, что Хабитулла может сейчас использовать громкую связь.

Поэтому он изобразил крайнее изумление и закричал:

– Что? Как это обстреляли, где?

– У поворота на Густ. Едва ушли. Ты когда проезжал тот участок, ничего подозрительного не заметил?

– Нет. Все было нормально, как обычно.

– Значит, снайпер объявился позже. Да, Алим, у меня для тебя плохая новость. Убит Карим Дувани.

– Как?..

– Пуля попала в голову.

– Всевышний, почему такая несправедливость? Ведь Карим ехал домой, к спокойной жизни.

– Кто-то очень желал ему смерти.

– Вот это новость! Не могу прийти в себя. Но вы-то сами не пострадали, господин?

– Я же сказал, что был всего один выстрел.

– Странно.

– Более чем. Ты сообщи об этом в Панджи и объяви тревогу. Пусть отряд займет оборону. Кто знает, что за противник вдруг объявился у нас.

– Сделаю. Но это скорее одиночка. Если бы в засаде сидела группа, то она расстреляла бы всех вас.

– Обратно без меня не возвращайся, дождись.

– Слушаюсь!

– До связи. – Хабитулла прекратил разговор.

Добур уложил рацию в чехол и усмехнулся.

«Конечно, дождусь. За то, что я сделал, вы, господин Хабитулла, должны выплатить мне очень даже хорошее вознаграждение».

О своем бывшем командире и покровителе Добур не думал. Покойники его не интересовали.

У поворота к городу он вновь достал радиостанцию и вызвал на связь боевика Ильяса Радана, которого решил назначить своим помощником.

– Машину нашего господина обстреляли у поворота на Густ, – проговорил Добур.

– Кто это сделал? – спросил Радан.

– Не задавай глупых вопросов. Мне об этом сообщил сам господин Хабитулла. Был всего один выстрел с холма. Пуля попала в голову Карима Дувани. Он погиб.

– Всевышний, Карим!..

– Да, убит. Сейчас ты старший на объекте. Приказываю всех бойцов отряда вывести на позиции обороны, внимательно смотреть за подходами к аэродрому. При появлении любого неизвестного человека огонь на поражение. Мне придется задержаться в Кандагаре, Хабитулла сейчас в Густе. Ты меня понял?

– Понял, Алим.

– Выполняй приказ!

– Слушаюсь!

Добур отключил станцию, вновь усмехнулся.

«Слушается он, значит. Это уже хорошо. Вот и признание».

Он въехал в город и свернул к усадьбе Хабитуллы. Черное дело было сделано.

Глава 5

Карима Дувани похоронили в тот же день, третьего августа. Так требовал обычай.

Хабитулла вернулся с похорон, взял с собой Зайну, пронизываемую ненавидящими взглядами жен и наложниц, потом вместе с ней, помощником и телохранителем выехал в Густ. Перед этим он направил на Дашерское плато половину отряда Редая Гурбара.

Усадьба в Густе встретила Хабитуллу гробовым молчанием. Боевики пребывали в трауре.

«Лексус», въехавший во внутренний двор, вышел встречать Первиз Бизани, командир отряда, базировавшегося в усадьбе. Он был мрачен, смотрел исподлобья, особенно на новую наложницу главаря, сжавшуюся в комок на заднем сиденье.

– Не печалься, Первиз, – сказал Хабитулла. – Еще никто не жил вечно. Для нас высшее счастье – погибнуть в бою с оружием в руках.

– Карим погиб не в бою.

– Но от пули неверного.

– Еще неизвестно, кто стрелял, – проговорил Бизани.

– Правоверный не будет убивать брата.

– Интересно, откуда взялся этот снайпер? Кто его послал? Почему он пропустил машину Добура?

– Здесь возможны два варианта. Первый таков: снайпер вышел на позицию после того, как Добур проехал мимо холма. Второй: убийца охотился на меня.

– На вас?

– Ну не на Дувани же в самом деле. То место, на котором сидел Карим, часто занимаю я. И потом, откуда этот убийца мог знать, что со мной поедет Дувани? Даже в Панджи об этом стало известно лишь перед самым нашим отъездом. Если в отряде есть предатель, то он мог сбросить тем людям, на которых работает, информацию по выезде Дувани с нами. Да вот только ни один снайпер не успел бы к развилке до нашего появления. Очевидно, что машину ждали. А вот кто организовал покушение, выслал снайпера, я пока не знаю. Ответ на этот вопрос нам еще придется поискать. Хотя у меня врагов много. Это может быть, допустим, какой-то несчастный юноша, невесту которого я забрал в наложницы.

Бизани отрицательно покачал головой и заявил:

– Нет. Обычный юноша не смог бы организовать покушение.

– Ну тогда, значит, кто-то из конкурентов. Хотя тут есть нестыковка. Если бы меня решили убрать эти серьезные люди, то они посадили бы на холме группу из нескольких стрелков и гранатометчика. Тогда от меня, Касари, Берани и Дувани остались бы одни головешки. Может, кто-то из помянутых персон, живущих в Кандагаре, имел зуб, как говорят русские, на самого Карима.

– Это вряд ли. К Дувани, конечно, многие могли иметь претензии, но вы же сами сказали важную вещь. Никто не знал, что он поедет с вами.

– Да, дело запутанное.

– А не предупреждение ли это вам, господин Хабитулла?

Главарь бросил быстрый взгляд на командира отряда и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то – со временем мы обязательно узнаем имя этого негодяя – решил подчинить наше формирование себе. В Кандагаре найдутся полевые командиры, которые имеют солидные группировки и не прочь увеличить их. К сожалению, борьба за власть в нашем движении принимает все более ожесточенный характер. Да тут еще есть и отделение ИГИЛ. Ведь Фарди перешел под знамя этого государства и не собирался даже вести переговоры с нами.

– Допустим. Что дальше? – Хабитулла с интересом посмотрел на своего подчиненного.

– Конечно, лучше договориться по-хорошему. А сделать это можно, лишь имея какое-то превосходство или показав конкуренту, что он погибнет, если не пойдет на мировое соглашение и не подчинится. Поэтому на холм у дороги и был выслан одиночный снайпер. У вас же забарахлила климатическая установка? Стекла были опущены?

– Да.

– Значит, стрелок видел, где сидите вы. Но он не имел приказа убивать вас, должен был послать вам предупреждение. Таковым и стала пуля, которая попала в голову Дувани.

– Значит, ты считаешь, что снайпер стрелял абы в кого, только не в меня?

– Да. Потому что его хозяевам еще придется вести переговоры с вами. Возможно, снайпер даже не знал, кто есть кто. Он, скорее всего, уже мертв. Сделал свое дело и ушел на небеса.

Хабитулла усмехнулся.

«Ну и фантазии у Бизани, даже с признаками логического мышления, – подумал он. – Этот умник, сам того не понимая, подсказал мне очень хорошее объяснение смерти Дувани».

Хабитулла похлопал полевого командира по плечу и заявил:

– А ты молодец, Первиз! Все по полочкам разложил. А главное, что детали сходятся, многое становится ясным. Действительно, если и вести переговоры, то только с позиции силы. Я сейчас даже не хочу просчитывать, кто этот конкурент, наш или ставленник ИГИЛ. Выстрелом снайпера по моей машине, убийством одного из ближайших мне людей он показал, что точно так же поступит и со мной, если я не буду сговорчивым. Да, скорей всего, так оно и есть. Да вот только этот мерзавец совершил роковую ошибку. Ему неизвестны наши связи, например, тот факт, что при необходимости мы можем рассчитывать на серьезную поддержку Саджада Мухтана. Организатору подлого убийства рано или поздно придется раскрыться. Тогда ему наступит конец. Я лично отрежу его глупую башку, отомщу за Карима Дувани.

– Да, господин Хабитулла.

Главарь кивнул и сказал:

– Ладно, Первиз, это обсудили, теперь давай перейдем к главной теме. Ты все подготовил для приема русских штурманов?

– Да, господин. Желаете посмотреть?

– Конечно.

– А не задохнется от жары в салоне машины ваша новая наложница?

Хабитулла стрельнул по Бизани черными глазами.

– Это не твоего ума дело. Если я похвалил тебя, то это совершенно не означает, что ты заполучил особое, привилегированное положение.

– Извините, господин, я действительно опасаюсь, что девушка может задохнуться в черной плотной одежде в такой зной. Ведь внутри салона уже наверняка больше пятидесяти градусов.

– Жди здесь! – распорядился Хабитулла и сказал помощнику: – Хукам, проверь, как несет службу внутренний и внешний караул. Охранника со второго этажа убрать.

– Слушаюсь.

Главарь банды повернулся к водителю.

– Давай сюда женщину и находись у автомобиля.

– Да, господин Хабитулла.

Берани вывел из внедорожника наложницу, закутанную в черное. Та вышла, опасливо глянула на своего хозяина.

– Возьми тряпье и следуй за мной. Быстро! – сказал ей Хабитулла.

Зайна схватила узелок и, путаясь в длинном платье, засеменила за хозяином.

Они поднялись на второй этаж, где находился коридор, разделявший два крыла, в которых были кабинет Хабитуллы и комната наложницы. Главарь банды прошел туда вместе с женщиной.

Комната представляла собой просторное помещение. Окна отсюда выходили во двор, бойницы – в сад. На полу кошма, на ней дорогой персидский ковер. Резной потолок, белые оштукатуренные стены. В одном углу шкаф, в другом – сундук, на нем груда перин, матрацев, одеял, подушек.

Слева от двери небольшая каморка. Там печка, бак с водой, ведра, тазики, полотенце. Все, что нужно наложнице, чтобы подготовиться к встрече с хозяином.

– Как тебе комната? – спросил Хабитулла.

– Мне нравится, господин.

– Я спускаюсь вниз, кое-что посмотрю, затем вернусь. Постарайся, чтобы к моему возвращению здесь все было готово. Ты поняла, что я имею в виду?

– Да, господин, я буду готова.

– Конечно, будешь.

– Но извините, я слышала, что объявлен траур, а в это время…

Хабитулла прервал наложницу:

– Мой тебе совет, заткни ватой свои прелестные ушки и помни, мои желания ты обязана исполнять тогда, когда я этого захочу.

– Да, хозяин. – Зайна склонила голову.

– После твоих ласк ужин. Сюда зайдет прислужница. Она в возрасте, у нее дочери такие, как ты. Зовут ее Айша. Женщина строгая, не жалует наложниц. Может нагрубить. Ты в ответ должна молчать. Ясно?

– Даже если эта старуха назовет меня шлюхой?

– Даже если она назовет тебя безмозглой ослицей, готовой подставлять задницу всему стаду.

– Но это обидно.

– Заткнись!

Зайна промолчала.

– Готовься!

Хабитулла вышел из комнаты, не стал заходить в свой кабинет, спустился на первый этаж. Там размещались зимняя кухня, две комнаты для гостей, помещение внутренней охраны.

Там кроме одного рядового боевика находились командир отряда и его заместитель.

– Охранение проверил, – доложил Касари. – Днем, как и положено, службу несут трое, они меняются каждые два часа. С шести вечера охрана будет усилена до пяти человек, постоянно находящихся…

Хабитулла перебил его:

– Хукам, ты кому все это рассказываешь? По-твоему, я не знаю, как, где и когда несет службу караул?

– Извините, господин.

– Ладно. Гибель Дувани сильно повлияла на тебя. Это объяснимо. Ведь пуля неизвестного снайпера могла достаться и тебе. – Хабитулла повернулся к Бизани и распорядился: – Открывай вход в отдельный подвал.

– Да, минуту.

Командир местного отряда сдвинул циновку, и в полу открылся люк со скобой.

Бизани взглянул на охранника.

– Махмед, помоги.

Люк был массивный, тяжелый.

Вдвоем боевики подняли его, откинули на пол.

Бизани опустил в черную дыру руку, пошарил по потолку подвала. Щелкнул выключатель, внизу загорелся свет. Стала видна железная лестница длиной метра два. Она опускалась в подземное помещение, совсем небольшое, квадратов на шесть.

Хабитулла спустился туда первым. За ним следовали Бизани и Касари.

В заднюю стену комнаты была вмонтирована массивная дверь.

– Открывай! – приказал Хабитулла.

– Да, конечно, уже. – Бизани заторопился.

Звякнула связка ключей, раздался скрежет в замке, дверь открылась. Бизани включил свет. Перед боевиками была камера, разделенная металлической решеткой. До нее узкое помещение со стулом в углу. За ней большой топчан.

– Значит, это и есть место содержания русских? – спросил Хабитулла.

– Что-то не так, господин? Может быть, доставить сюда чистое белье, установить бак с водой и краном?

Хабитулла скривился и заявил:

– Ты еще душевую кабину засунь сюда, телевизор поставь с выводом на спутниковую антенну. Через нее же подключи компьютер, в углу поставь бак с водкой, которую так любят русские, да еще пару шлюх отыщи им в Кандагаре.

– Не понимаю, господин. Вы это серьезно?

– Сдурел, Первиз? Перестал шутки понимать? Впрочем, ты и раньше их не улавливал. Так. Все годится. На стуле пусть сидит охранник. Постоянно. Освещение здесь от одной лампочки?

– Нет, есть еще дежурное.

– Где выключатель?

– Там же, где и основной.

– Мобильная связь здесь работает?

– Не должна.

Хабитулла посмотрел на командира отряда и осведомился:

– Что значит не должна? Ты не проверял?

– Пока нет. Но сейчас проверю.

– Я сам. – Хабитулла достал сотовый телефон, включил его.

Индикатор показывал отсутствие сети, но он все же набрал номер. Телефон сбросил вызов.

– Хорошо, – сказал главарь. – Первиз, неужели тяжело было сделать это, когда здесь устанавливали топчан?

– Виноват, господин Хабитулла.

– Значит, здесь постоянно должен находиться один охранник. Выдать ему кроме автомата плеть. Пусть бьет ею русских, когда кто-то из них захочет подойти к решетке. Наверняка штурманы попытаются узнать, куда попали. С ними никаких разговоров.

– А разве русские говорят на пушту? – спросил Бизани.

– Шайтан их знает, Первиз, на каком языке они говорят. Но вполне возможно, что знают и пушту. Настолько, насколько это необходимо.

– Я все понял. В первом помещении перед дверью часового держать?

– А у тебя людей хватит?

– Хватит.

– Хватит у него! Ты слышал, Хукам?

Помощник недоброжелательно хихикнул и заявил:

– У него же целая армия, а не отряд.

– Никого больше в подвале держать не надо. Отходы выносить в конце каждой смены, но так, чтобы никто посторонний не видел.

Бизани скривился.

– Кому тут видеть? Народу осталось всего ничего.

Хабитулла повысил голос:

– Ты понял, что я сказал?

– Извините, господин. Да, понял.

– Тогда запоминай еще вот что. Охрана дома круглосуточно должна состоять из двух человек на КПП, пары на улице. По одному в комнате и в подвале. Итого смена – шесть человек. А это значит, что весь твой отряд, Бизани, становится караулом. Разместишь людей так: часовые, понятно, на постах, резервная смена в доме, где находились твои люди, отдыхающая там, где размещался отряд Дувани, ныне Добура.

– Будет трудно нести службу. Караулы обычно меняются, – проговорил Бизани.

– Не перетрудишься. Это временная мера. К тому же за неудобства каждый воин получит дополнительное вознаграждение. Вполне приличное.

Бизани повеселел.

– Это другое дело.

– Дело у нас одно, Первиз. Я думаю, что нападения на усадьбу не будет. Но если вдруг такое случится, то все твои люди укрываются в главном доме и занимают оборону согласно боевому расчету. Вопросы?

– Во время операции вы будете находиться здесь или в Кандагаре?

– Не совсем тактичный вопрос, Первиз, тебе не кажется? Я могу находиться там, где захочу. Но большую часть времени, возможно, и весь период операции, намерен оставаться здесь. Надо учитывать еще и покушение. Ты мог бы понять это только по тому факту, что я привез сюда Зайну. Не стал бы я таскать по такой жаре молоденькую наложницу, если бы собирался оставаться в Кандагаре.

– Но в городе безопасней.

– Посмотрим, как будет складываться обстановка. Еще вопросы?

– Больше нет.

– Тогда я спрошу. Что у нас здесь с медикаментами?

– Два больших санитарных пакета, боевые аптечки. А что?

– Ничего. Все, пора наверх.

Боевики поднялись в комнату охраны, оттуда по коридору прошли во внутренний двор.

Усадьба занимала участок правильной четырехугольной формы, вытянутый с севера на юг. На дорогу, ведущую в полупустой поселок, выходили ворота. Рядом с ними располагался КПП. Напротив навес для четырех пикапов. Еще один, отдельный, предназначенный для «Лексуса», стоял справа от дома, в котором располагался отряд Бизани. Слева от навеса общий уличный туалет, далее душ.

Посреди участка двухэтажный дом П-образной формы, смотрящий крыльями на восток. В северном левом углу двора сарай, в правом – дом, где размещался отряд покойного Дувани, сейчас находящийся на аэродроме Панджи. Там же тыловые ворота, почти всегда закрытые.

Усадьба обнесена двухметровым каменным забором. Внутри много насаждений, в основном кустарник. Сад в северной части. Колодец во внутреннем дворе, рядом с вековым платаном, в тени которого топчан для отдыха главарей. Летняя кухня рядом с навесом.

– Почему я не вижу Айшу? – спросил Хабитулла, бросив взгляд на летнюю кухню.

Это была местная женщина сорока лет, которой можно было дать все шестьдесят. Она работала в усадьбе прислугой и кухаркой. Это позволяло ей кормить двух дочерей и питать надежду на то, что со временем тех возьмет в наложницы хозяин либо они станут женами рядовых боевиков.

Муж Айши умер два года назад. Ушел легко, лег спать и не поднялся. Он тоже подрабатывал в усадьбе дворником, садовником, слугой. Хотел, чтобы его взяли в отряд, но Хабитулла отказал ему. Воин из него был никакой.

– Должна подойти, – ответил Бизани. – Ей скоро ужин готовить.

– Подойдет, передай, что в доме Зайна. Пусть Айша приготовит нам отдельный ужин и подаст в девять часов.

– Да, господин, – ответил Бизани.

– Ну что ж, вроде пока все. Я наверх. Здесь по распорядку. По пустякам не беспокоить, предупредить караул, что в любой момент могу проверить. Ночью или на рассвете. Замечу кого-нибудь спящим – пристрелю!

– Мои люди не спят на постах, – заверил его Бизани.

– Ну и хорошо. Мое дело предупредить.

– А если на связь выйдет Гурбар? – спросил Касари.

– Я сам поговорю с ним перед ужином. А если он выйдет на тебя, переведи вызов на меня. Хотя нет, это лишняя суета. Скажи, пусть наберет меня. Я на связи.

Касари кивнул.

– Понял, господин.

– Ну а раз всем все понятно, то занимайтесь своими делами.

Он вошел в дом и поднялся на второй этаж.

Зайна все приготовила. Посреди комнаты была разложена постель, перины, белоснежные простыни, две подушки. Сама в халате, под которым ничего не было. Она успела привести себя в порядок, помыться.

Хабитулла почувствовал запах пота, идущий от него. Но мыться ему не хотелось. Сойдет и так. Наложница не в том положении, чтобы отворачивать нос. Она примет своего господина таким, каков он есть.

– Сбрось халат, – приказал он ей, снял одежду, встал у постели. – Опустись передо мной на колени и сделай так, чтобы я кричал от удовольствия.

– Да, господин.

Банда Гурбара, состоящая из десяти человек, вышла на Дашерское плато в двадцать часов десять минут того же дня, третьего августа. Двух боевиков Гурбар высадил в Дашере, приказал им забрать и перегнать на плато табун из пяти лошадей.

«Тойоту» с крупнокалиберным пулеметом бандиты загнали за холм, закрыли плотной маскировочной сетью. Гурбар приказал оборудовать временное укрытие и для боевиков основной штурмовой группы, которой намеревался командовать сам.

Вместе с тремя подчиненными он обошел плато, посмотрел окраину зеленки. Туда как раз подошел табун. Боевики запустили лошадей в овраг и стреножили их.

Первая группа во главе с Мусадом Хадаром, помощником Гурбара, получила приказ устроиться в лесном массиве, сделать там обычный шалаш. Людям Хадара укрытие не требовалось. У них были с собой карабины для охоты, соответствующая одежда. Огонь они развели открыто, на нем приготовили ужин для всей группы.

Гурбар убедился в том, что у его людей все в порядке, потом по спутниковой станции вызвал Хабитуллу.

После яростного и продолжительного сеанса изощренного секса, обильной еды и сигареты с отборной марихуаной главарь банды чувствовал себя превосходно.

Потому он и ответил на вызов добродушным, даже дружелюбным голосом:

– Да, дорогой Редай, что у тебя?

Гурбар никак не ожидал подобного тона, а посему поначалу опешил.

Но он быстро понял, чем вызвано это дружелюбие, взял себя в руки и проговорил:

– Докладываю, господин. У нас полный порядок. Подгруппы разведены. Лошади с нами, машина замаскирована, укрытия готовятся, после этого ужин и отдых.

– В Дашере на вас обратили внимание?

– Как на любых других людей, проезжающих через селение.

– Но вы были на пикапе, десять человек, в кузове пулемет!

– Это не важно, господин Хабитулла. Здешние жители давно привыкли к таким вещам. Сейчас даже небольшие торговые караваны, которые идут по равнине, имеют подобные пикапы. Некоторые из них следуют в сопровождении бронетранспортеров. Время такое. Чем надежней у тебя охрана, тем больше шансов доставить товар по назначению, вернуться домой живым и с деньгами.

– Значит, на вас особого внимания никто не обратил?

– Я не заметил ничего подозрительного.

– Хоп. Отдыхайте. Готовность к действиям с восьми утра. Тебе, Редай, совместно с помощником еще раз все хорошенько обдумать, отработать, согласовать. Пилоты должны быть захвачены быстро и живыми. Трупы сильно осложнят ситуацию.

– Я понял, господин.

– Да поможет тебе Всевышний.

– Спасибо, господин. – Гурбар отключил аппарат, уложил его в кейс, по портативной станции вызвал помощника. – Мусад, это Редай.

– Да, командир.

– Подойди, я у холма, где укрыта машина.

– Да, иду!

Вечером того же дня в штабе вертолетного полка, дислоцирующегося у пакистанского города Минвелаг, проходило совещание. Оно закончилось быстро.

Начальник штаба подтвердил основному и дублирующему экипажам «Ми-17» прежнюю задачу – перегнать вертолет для ремонтных работ в Россию через Афганистан и Узбекистан, с руководством которых полет согласован. Старший штурман провел отдельный инструктаж с российскими специалистами. После чего члены обоих экипажей были отпущены на ужин.

Разошлись и штабные офицеры. Командир поехал к себе в Минвелаг. Штурман остался в гарнизоне, он с семьей проживал при части.

Отдельный дом на территории военного городка принадлежал начальнику штаба полка подполковнику Навазу Хамаду. Он последним покинул часть, прошел к личному «Опелю», припаркованному на стоянке, но поехал не в городок, до которого можно было дойти пешком за десять минут, а к внешнему, дальнему КПП, где стояла радиотехническая рота.

Контрольно-пропускной пункт подполковник миновал безо всяких проблем. Солдат поднял шлагбаум и козырнул. Хамад прибавил газу. Ему надо было проехать всего двадцать километров до окраины поселка Бахалпур.

Он свернул на трассу, достал сотовый телефон, нажал клавишу.

Ему ответил молодой и красивый грудной голос:

– Да, любимый?

– Дина, я немного задержусь.

– Ой, а я уже все приготовила, увидела, как офицеры из части в городок идут…

Хамад прервал жену:

– Я ненадолго, от силы час.

– А могу я узнать, что у тебя за дела?

Вообще-то, муж мог и не отвечать на вопросы жены, но Хамад очень любил свою Динару и Алию, дочь, которую та подарила ему.

– Какие у меня могут быть дела кроме службы?

– Но ты в части?

– Нет, я выехал. Надо встретить офицера штаба дивизии. У нас скоро проверка. Мой товарищ, этот самый человек, с которым я хочу увидеться, обещал передать мне план этого мероприятия, чтобы мы успели подготовиться.

Женщина вздохнула и заявила:

– Ты беспокоишься, а полковник Азмер наверняка уже у себя, в своем шикарном доме. Вся работа на тебе, а в итоге на повышение пойдет он.

– Так этого я и хочу.

– Ты хочешь, чтобы полковника повысили?

– Конечно, ведь тогда его должность станет моей. Ты хочешь быть женой командира полка и целого полковника?

– Я об этом как-то не подумала.

– Так будет, дорогая, надо только немного времени и терпения.

– Хорошо, любимый, я жду тебя. И дочь тоже.

– Люблю вас. До встречи. – Хамад отключил телефон, тут же сбросил скорость и свернул на стоянку у придорожного кафе.

Он встал на единственном свободном месте, рядом с серебристым седаном «Сузуки». В этой машине подполковника ждал Ахсан Чадан, заместитель одного из руководителей Талибана.

Хамад вышел из «Опеля», осмотрелся, не заметил ничего подозрительного и сел в «Сузуки».

– Салам, Ахсан!

Они неплохо знали друг друга.

– Салам, Наваз. С чем приехал?

– Вылет «Ми-17», как и запланировано, завтра в десять. Экипажи те же. Маршрут прежний. Вертолет берет дополнительные баки, так что пройдет Афганистан без посадки.

– Понятно.

– Где мои деньги?

– Ты имеешь в виду аванс?

– Я имею в виду всю сумму.

– Но где гарантия, что завтра в девять тридцать вылет не будет отменен?

– Этого не случится. Сегодня были решены последние вопросы. Экипажу дана команда на подготовку, выдана полетная карта. Погода сейчас не меняется, так что оснований для отмены вылета нет. Тем более что вертолет ждут в России. У них свой плотный график обслуживания экспортной техники.

– Но господин Мухтан приказал выдать тебе только половину суммы. Остальное ты получишь, когда экипаж окажется в руках у наших афганских братьев.

– Ну тогда вылет действительно будет перенесен. Я сумею придержать вертолет. Не хочу недопонимания между нами, мной и господином Мухтаном, однако желаю получить все деньги. Я свою работу сделал.

– Что? Прибор имитации аварийной ситуации уже на борту?

– Нет, это было бы глупо. Капитан Биджар установит его завтра, при осмотре вертолета перед вылетом. Это не проблема.

– Понятно. Значит, ты настаиваешь на всей сумме?

Подполковник пакистанских ВВС твердо ответил:

– Да. Или вся сумма и вылет завтра в десять, или ничего, но и вертолет останется на месте. А если сделка будет затягиваться, то спецслужбы получат информацию о готовящемся захвате «Ми-17».

Чадан повернулся к Хамаду, внимательно посмотрел на него и заявил:

– Наваз, а не много ли ты берешь на себя? Спецслужбы могут получить и другую информацию. Например, о твоем сотрудничестве с Талибаном. Думаю, не имеет смысла объяснять, что для тебя это будет конец.

– Не надо угрожать, Ахсан. Ты считаешь, что я не подстраховался? Такая информация не будет стоить абсолютно ничего. Учитывай, что мой дядя – не последнее лицо в генеральном штабе. Поэтому ваши действия будут расценены всего лишь как попытка убрать офицера, представляющего для вас угрозу. Я только выиграю от этого. К тому же полковник Азмер после проверки планируется на повышение. Его место займу я. Как мне может навредить ваша информация, если я вскрою операцию по захвату вертолета?

– Интересно только, как ты объяснишь, откуда узнал о подготовке операции?

– Все просто, Ахсан. Я выйду провожать вертолет и совершенно случайно замечу нечто подозрительное в поведении капитана Биджара. Мне продолжать?

– Но Биджар сдаст тебя!

Хамад рассмеялся и сказал:

– Нет. Он скорей скажет, что его заставили работать на Талибан. А знаешь почему? Потому что Биджар умный офицер. Он понимает, что, сдав меня, не выиграет ничего, а вот потеряет главное, то есть жизнь. Или ты думаешь, я допущу, чтобы Биджар дожил до утра на гарнизонной гауптвахте? Да он и без этого не станет меня сдавать. Впрочем, у него и улик-то никаких нет. На устройстве, которое я ему вручу, моих пальцев не будет, момент передачи никто не увидит. Что в итоге? Одни слова, если капитан, конечно, окажется глупее, чем я о нем думаю.

Чадан погладил бородку и заявил:

– Мне надо поговорить с господином Мухтаном.

– Говори, только не забудь включить громкую связь.

– Ты не знаешь его. Реакция Мухтана может быть непредсказуемой. Он терпеть не может, когда кто-то начинает диктовать ему свою волю.

– А разве я диктую свою волю? – Хамад изобразил искреннее изумление. – Договор у нас какой был? Я вам информацию по «Ми-17», вы мне деньги. Мы не обговаривали, как они будут переданы, все сразу или по частям. Не слышал я и того, что расчет со мной будет производиться только после захвата вертолета. Так что я не выхожу за рамки договоренностей, просто уточняю их, естественно, так, как выгодно мне.

– Ну а если у меня банально нет всей суммы?

– У тебя хорошая машина. Я готов встретиться с тобой в любое время, но до утра.

– Почему такое упрямство, Наваз? Неужели ты думаешь, что мы обманем тебя?

– Не провоцируй меня на нелицеприятный ответ. Ты, по-моему, хотел говорить с господином Мухтаном. Сделай, пожалуйста, это побыстрее. Меня дома жена с дочерью ждут.

– Что ж, ладно. Но смотри, за последствия я не отвечаю.

– Конечно. К тебе, Ахсан, никаких претензий быть не может.

Чадан достал с заднего сиденья кейс, открыл его. Внутри находилась современная компактная спутниковая станция. Заместитель Мухтана настроил ее, набрал длинный номер, включил громкую связь. В салоне раздались сдвоенные гудки.

Затем прозвучал мужской голос:

– Да, Ахсан? Слушаю тебя.

– Я встретился с подполковником Хамадом.

– Хорошо. Дальше?

Чадан передал боссу главную суть требований Хамада.

– А ты, Ахсан, не предупредил подполковника, что условия мне ставить небезопасно? – поинтересовался господин Мухтан после короткой паузы.

– Да.

– Он продолжает настаивать на своем?

– Да.

Неожиданно для всех, в первую очередь для Чадана, Мухтан вдруг рассмеялся и сказал:

– А этот Хамад все больше нравится мне. Умеет добиваться своего. Другой бы трясся за свою шкуру, получая аванс, а он нет, уверен в себе. Это, Ахсан, проявление внутренней силы. К сожалению, у нас не так уж и много подобных людей. Передай подполковнику всю сумму. Он не подведет. Кстати, Хамад рядом с тобой?

Подполковник отрицательно покачал головой, указал на кафе.

– Нет, как только я сказал, что свяжусь с вами, он ушел в кафе. Сказал, что здесь прекрасный кашмирский чай с лимоном и миндалем.

– Молодец!

Хамад привлек внимание Чадана, затем провел ладонью себе по горлу.

Тот понял его и спросил:

– Может быть, после операции уберем подполковника?

Мухтан повысил голос:

– У тебя мозги замкнули? Такие люди, как Хамад, очень нужны нам. Я готов постоянно платить ему хорошие деньги, лишь бы он работал на нас. Ты понял меня?

– Да.

– Заплати и возвращайся.

– Слушаюсь! – сказал Чадан и отключил станцию.

Хамад улыбнулся и проговорил:

– Вот видишь. У вас в руководстве сидят весьма приятные люди. Я был уверен, что он прикажет заплатить все.

– Господин Мухтан предложил тебе постоянно работать на нас за большие деньги.

– Пока это не актуально. Мне надо подумать, все взвесить. Получу полк, дам ответ. Не гарантирую, что он будет положительным в отношении постоянной работы на вас, но не исключаю, что иногда за достойную сумму кое-что сброшу вам. Давай деньги, Ахсан.

Чадан достал пухлый конверт.

– Здесь триста тысяч долларов купюрами, бывшими в употреблении. Пересчитаешь?

– Зачем? Вы наверняка не раз пересчитывали их.

Чадан посмотрел на подполковника и спросил:

– Скажи, Наваз, если ты был уверен в том, что Мухтан пойдет на твои условия, то почему не запросил больше? Скажем, сразу миллион долларов?

– Во-первых, Ахсан, потому, что данная информация не стоит дороже трехсот тысяч. Во-вторых, во всем надо знать меру. Даже если деньги словно сами идут к тебе в руки. Это очень опасная иллюзия. Просто так не платит никто. Все имеет свою цену. Хочешь получить много, не разменивайся по мелочам. Обязательно обдумывай каждую сделку, какой бы прибыльной она ни казалась. Жадность губит человека. Но извини, мне пора.

– Ты должен сообщить, что вертолет отправился в путь. И второй раз, когда он пересечет границу.

– Я помню свои обязательства. Ты получишь эту информацию.

– Думаю, господин Мухтан захочет лично пообщаться с тобой.

– Пусть звонит, договоримся.

– В любое время?

– Ночь дана для любви и сна, а днем… Смогу – отвечу, нет – перезвоню сам позже. Удачи тебе, Ахсан.

– И тебе удачи, – проговорил заместитель Мухтана, провожая подполковника завистливым взглядом.

На его памяти это был первый агент, сумевший отстоять свою позицию в договоре с Саджадом Мухтаном. Он сделал это спокойно, достойно, еще больше поднял интерес к собственной персоне. Такие вот люди, как Хамад, и добиваются высокого положения.

Подполковник сел в машину, сдал назад, развернулся и повел «Опель» в сторону Минвелага. Но пока еще не домой. Ему надо было встретиться с капитаном Камраном Биджаром. Тот был предупрежден и ждал начальника штаба в километре от КПП, у небольшой рощи. По крайней мере должен был там находиться.

Хамад увидел его издали. В это время движения на дороге почти не было. Бортовой техник заметил машину начальника штаба и вышел на обочину.

Подполковник остановился, открыл дверку.

– Садись, Камран.

Биджар подчинился.

Хамад внимательно посмотрел на подчиненного и заявил:

– Что-то настроение у тебя плохое. Да, капитан?

– Вы правы, настроение далеко не самое лучшее.

– Это из-за завтрашней акции?

– Да.

– В чем дело, капитан? Тебя что-то пугает?

– А вас не испугало бы?

– Так, чувствую, разговор будет серьезный. Давай без лишних формальностей. Мы почти одногодки, так что без званий и по имени.

– Да хоть как.

– Что тебя пугает?

– Какой смысл афганцам платить мне деньги, когда проще убить меня? Заодно убрать ненужного свидетеля. Сделать это очень просто. Прямо при захвате вертолета. Один выстрел, вот и все.

– Понятно. В принципе, я, наверное, думал бы так же.

– Вот видишь.

– Но ты работаешь на меня, а не на афганцев и даже не на людей Талибана в Пакистане. Ты мой человек.

Капитан невесело усмехнулся и заявил:

– И что это меняет? Я работаю не на талибов, а на тебя, но ты-то – на них, значит, подвластен им.

– Ты заблуждаешься, мой друг. Я сотрудничаю с ними, но не нахожусь в подчинении. Тебя никто не тронет. Афганцы заберут тебя к себе, как только ты будешь захвачен. Они перечислят деньги в Эмираты. Ровно сто тысяч долларов. Ведь мы именно так договорились, не правда ли?

– Договорились так, но тогда я не подумал, что все может обернуться иначе.

– Эх, Камран. Лучше бы ты сразу отказался. Понимаешь, в чем тут дело. Ты знаешь замысел талибов, в курсе насчет моего участия в этом деле, отказываешься работать, становишься опасным свидетелем. Мне придется убить тебя.

– Что, прямо здесь?

– Могу здесь или в роще. Где тебе удобней?

– Я не верю талибам.

– А мне веришь?

– Тебе верю.

– Так в чем дело? Тебе недостаточно моего слова? Подумай. Ведь талибы нуждаются во мне. Зачем им убивать моего человека, терять ценного информатора? Для тебя же не будет никакой опасности, если сделаешь все как надо. Тебе придется заложить миниатюрное устройство под лавку, активировать его после двадцати пяти минут полета, имитировать панику, как это часто бывает в нештатной ситуации. После этого ты вырубишь капитана Афрани и снимешь устройство. Это все! Афганцы возьмут пленных, отделят тебя от них и доставят в надежное место. Оттуда ты свяжешься со своей сестрой. Ее муж получит сообщение о номере счета в Эмиратах, на который будут переведены деньги. У него крупный бизнес в этой стране, так?

Борттехник кивнул.

– Да, собственный отель, большой дом, яхта, дорогие автомобили.

– Вот видишь, он примет тебя не как нищего родственника, предоставит высокооплачиваемую работу. Офицеры везде в цене. Заживешь по-новому. Может, наконец-то женишься. – Хамад улыбнулся, тут же посерьезнел и продолжил: – С другой стороны, что тебя ждет в Пакистане? Дослужишь ты свои годы капитаном-борттехником, получишь квартирку в нищем квартале захолустного городка, пенсию, на которую едва можно выжить. С работой у нас плохо, это не Эмираты. В итоге ты завоешь от тоски, отчаяния и сожаления о том, что в свое время не воспользовался шансом изменить свою жизнь. Или думаешь, что позже, когда тебе стукнет около пятидесяти лет, ты будешь нужен мужу своей сестры? Ей – да, но не ему. Но что может женщина? Ничего. Впрочем, о чем это я? Отказаться ты уже не сумеешь. Значит, тебе надо взять себя в руки, верить мне и сделать завтра то, что требуется.

Биджар достал сигарету.

– Разреши?

– Кури.

Капитан затянулся, глядя на темнеющую рощу, высосал половину сигареты, бросил окурок в кювет, повернулся к Хамаду и сказал:

– Похоже, у меня нет выбора.

– Верно, у тебя нет выбора. Работа либо смерть.

– А ты не подумал, что я могу убить тебя? – В глазах капитана вспыхнул нехороший блеск.

Подполковник усмехнулся.

– Я всегда все хорошенько обдумываю, Камран.

Капитан почувствовал, как в бок ему уперся ствол пистолета.

Биджар тоже был вооружен, но не успевал достать свой пистолет.

– Может, прекратим игры? – спросил подполковник.

– Да, мы не дети.

– Вот именно. Но чтобы у тебя больше не возникали плохие мысли, скажу тебе, что мной уже подготовлен материал расследования по твоей персоне. Там ты представлен как агент Талибана. Любое неверное движение с твоей стороны сразу же вызовет необратимую реакцию. Документы попадут в руки спецслужб. Ты не успеешь покинуть гарнизон, как окажешься в наручниках. А что тебе грозит за предательство? Смерть. Куда ни посмотри, кругом гибель. Кроме одной лазейки. В виде дверки «Ми-17».

– Хорошо. Умеешь успокаивать. Ладно, но ты дал слово.

– У меня хорошая память.

– А спецслужбы Пакистана не станут меня искать в Эмиратах? То, что там живет сестра, записано в личном деле.

– Тебя не будут искать.

– Это тоже обеспечишь ты?

– Нет, тот человек, к которому ты попадешь. Это полевой командир довольно крупной афганской группировки талибов.

– Интересно, каким образом?

– Ты же сам недавно говорил, что ненужных свидетелей убивают. Вот он и уберет тебя. Для спецслужб. Даже похоронит. Ты же отправишься в Эмираты по другим документам. – Хамад хлопнул ладонью по плечу капитана. – Да не бойся ты, Камран. Я еще прилечу к тебе в гости, и ты покатаешь меня и мою семью на яхте. Не исключено, что и на своей. В Дубае найдутся не только родственники, но и другие люди, которые помогут тебе быстро встать на ноги. Я очень хочу, чтобы моя семья отдохнула там.

– Я не уверен в том, что муж сестры пожелает помочь мне.

– Ты не слышал, что я сказал только что? В Дубае найдутся люди, которые повлияют на твое возвышение. Это для начала. При необходимости они помогут тебе справиться с любыми проблемами. Ну так что?

– Где устройство, которое я должен взять в полет?

– Оно у тебя дома.

– В номере?

– Да. В одном из твоих модных полуботинок.

– Но как?..

– Я еще раз говорю, у меня привычка все просчитывать до мелочей.

– А я разберусь в нем?

– Там нечего разбираться. Это брелок, точно такой же, какой ты носишь на ключах, и прибор, похожий на телефон. Коробочка черного цвета с экраном и кнопками номеров. Сверху рычажок. Эта штуковина свободно закрепляется на каркасе лавки. До этого рычажок надо перевести в другое положение. Вибрация брелока будет означать, что устройство приведено в режим ожидания. Через двадцать пять минут полета ты расстегнешь брелок и вновь защелкнешь его, что активизирует устройство. Сначала сработает система вывода из строя автопилота и других приборов. Затем произойдет выброс дыма. Вот и все! Как только экипаж совершит посадку, вы с бортинженером начнете работу по выявлению неисправностей и причин задымления. В это время ты снимешь устройство. Чтобы капитан Афрани не помешал тебе, ты должен будешь отправить его в нокаут. Но учти, без нанесения тяжелого вреда здоровью.

– А парней афганцы точно потом отпустят обратно, заберут только вертолет?

– Да. Поэтому не бей сильно.

– Русских тоже вернут?

– Вот по ним четкой договоренности нет. Скажу тебе честно, я не знаю, вернут ли афганцы штурманов. Скорей всего, они попытаются обменять их на оружие. Или на деньги. Но это уже ни тебя, ни меня не касается.

– Они отличные ребята.

– Согласен. Еще и превосходные специалисты. Но не будет этих, пришлют других, точно таких же. А Савостина с Корбиным вытащит Москва. Русские не допустят их гибели. Так что мы не нанесем никакого вреда нашим боевым товарищам. Разве что небольшой стресс. А он проходит. На наших руках не будет крови, Камран! Кстати, это главное условие моего согласия на участие в предстоящей акции. Никаких жертв ни с какой стороны. Талибы услышали меня. Им нужен только вертолет, ну и, возможно, кое-что за освобождение русских. Наших же офицеров они отпустят без торга, в качестве жеста доброй воли.

Капитан усмехнулся и заявил:

– Вряд ли от талибов можно ждать чего-то в этом роде.

– Вынужденного жеста доброй воли, – поправился начальник штаба полка. – Так будет точнее. Еще сомнения есть?

– Нет. Я доверюсь тебе. Ничего другого мне не остается.

– Вот это правильные слова. Ну все, выходи.

– Ты не подвезешь меня до части?

– Сам-то подумал, что спросил?

– Да, это не осмотрительно. Хорошо, дойду пешком.

– Постарайся, чтобы никто не видел тебя.

– Об этом не беспокойся. Завтра подойдешь к вылету?

– Да. Ступай и выспись как следует. Я бы на твоем месте принял граммов сто коньяка.

– Я не пью.

– Все мы не пьем. Но иногда это просто необходимо.

– До завтра, – сказал капитан, вышел из «Опеля», перепрыгнул через кювет и скрылся в роще.

Хамад прикурил сигарету. Думал он недолго. Затем достал сотовый телефон, набрал номер.

– Да, господин подполковник, – тут же ответил Чадан.

– Передай Мухтану, что план по Биджару должен быть изменен.

– Вот как? И каким образом?

– Капитана следует убрать. В Афганистане.

– Почему ты изменил решение?

– Он может доставить нам много хлопот. Это выяснилось только сейчас.

– Хорошо. Можно и убрать.

– Сто тысяч долларов, которые должны были попасть на его счет, пусть афганцы отправят на мой.

Чадан усмехнулся.

– Растут аппетиты, господин подполковник?

– Нет. Это плата за бдительность и устранение потенциально возможных проблем, которые вам совершенно не нужны.

– А тебе?

– И мне тоже. Все. До связи! – Подполковник положил сотовый телефон в карман.

Потом он завел двигатель, включил дальний свет и повел «Опель» к КПП военного городка. Теперь домой, где его ждали два любимых и любящих человека. Жена и дочь.

Глава 6

Вторник, четвертое августа, в полку, дислоцированном у пакистанского города Минвелаг, начался необычно. Сегодня готовился к вылету лишь «Ми-17», отправляемый на регламентные работы в Россию. Основной и дублирующий экипажи были определены, задача поставлена, необходимые документы и инструкции получены. Вертолет с бортовым номером 17 стоял на площадке у ангара технико-эксплуатационной части.

В восемь утра к штурману основного экипажа Сергею Савостину заглянул его товарищ Владимир Корбин. В России офицеры служили в одной части, вместе были посланы в Пакистан.

– Привет, Серега!

– Привет, – ответил Савостин.

– Готов?

– Да вот побреюсь, оденусь и двину на построение.

– Сумку с подарками не забудь.

– Ага.

– Эх, Серега, домой летим.

– Ольга-то твоя знает о скором свидании?

– Нет.

– Не предупредил? Хочешь сюрприз устроить?

– Да какой там сюрприз. Как встал, пытался позвонить. Не ответила. А ведь у нас было пять утра.

– Не ответила или телефон был отключен?

– Не ответила.

– Значит, спала, а мобилу на вибровызов поставила. Ведь у тебя ребенок грудной.

Корбин заулыбался.

– Да, Настенька. Наверное, так и было. Позже позвоню. А ты свою предупредил?

– Собираюсь.

– Тогда скажи, что и я лечу, а то вдруг сам не дозвонюсь.

– Хорошо.

– Как думаешь, Серега, нас на весь срок работ в гарнизон отпустят?

– Думаю, да. Нечего нам на заводе делать. Это пакистанцам придется в гостинице жить, но им будет интересно. Насколько я знаю, никто из них раньше в России не был.

– Да, в Казани есть что посмотреть. Хороший город, а главное, для пакистанцев не чужой. В Казани мечетей полно. Мусульманская республика. Но посмотрим. Вдруг командование заставит нас торчать на заводе? Твоя-то Людмила сможет с сыном приехать, он у тебя взрослый, а Ольга – это вряд ли.

– Володя, не надо гадать. Отпустят нас или нет, все равно на неделю домой вырвемся.

Корбин посмотрел на Савостина.

– Что-то, мой друг, у тебя настроение не ахти. Или я ошибаюсь?

– Нормальное настроение.

– Да? Ну и ладно. Я пошел. Надо у Мохаммада пакет с чаем забрать. Наш бортинженер обещал достать самый лучший. Потом опять к тебе загляну. На построение вместе пойдем.

– Давай!

Корбин ушел.

Савостин начал бриться. Порезаться этим станком было невозможно по определению, но он как-то ухитрился и поймал себя на мысли о том, что у него сегодня действительно отвратительное настроение. Вчера было лучше. Какая-то тревога с утра сидела внутри и никак не желала уходить.

Может, это из-за сна? Он видел себя на войне. Не на современной, а на той, Великой Отечественной. В окопе. Сергей не офицер, а рядовой, обычный солдат с трехлинейкой. Дождь. Рядом политрук, прямо как на плакате, с пистолетом в руке.

«Вперед, за Родину!» – выкрикнул тот.

Он выскакивает из окопа, бежит по полю и вдруг падает. А когда встает, вокруг эсэсовцы, только с песьими мордами. Все скалятся. Один лает, а потом вдруг по-русски кричит, мол, поднимай его. Со всех сторон вопли, лай…

Он очнулся в поту. Откуда этот сон? Что он означает? Непонятно.

Теперь вот еще и порез. Он давно уже пользовался этим станком и такими лезвиями. Никогда даже раздражения не было, а тут нате вам. Савостин прижег царапину, но кровь не останавливалась. Пришлось накладывать пластырь.

Потом капитан стал надевать комбинезон, и сломалась молния.

«Да что это такое сегодня? – подумал офицер. – Или я волнуюсь из-за скорой встречи с семьей? Почти год не видел жену и сына. Скорей всего, так оно и есть. Надо успокоиться».

Он взял себя в руки. Посмотрел на часы: восемь пятнадцать. Значит, дома сейчас на два часа раньше. Сын, понятное дело, спит, а вот жена уже должна встать, если ей сегодня в первую смену. Людмила закончила медицинский институт и работала в поликлинике. От гарнизона полчаса езды на маршрутке. Начало приема в восемь часов.

Он набрал номер и тут же услышал:

– Да, любимый! Доброе утро.

– Доброе, Люда.

– Не ожидала. Так рано ты никогда не звонил.

– Хорошо, что не разбудил. Как вы там?

– А как может быть без тебя? Скучаем очень. Андрюшка каждый день спрашивает, когда папа приедет. Отвечаю одно и то же. Дескать, скоро.

– У тебя утренний прием?

– Да, собираюсь. Андрей спит. Сегодня зарплата, думаю по магазинам проехать, ведь он у нас в школу идет.

– Помню. Не спеши по магазинам.

– Почему?

– У меня для тебя новость.

– Только не говори, пожалуйста, что вас перебрасывают в Сирию.

– Нет, дорогая, нас перебрасывают в Россию.

– Как это Россию? Не поняла.

– Гоним вертолет в Казань. А оттуда, думаю, домой.

– Правда?

– В десять часов вылет. Если все пройдет нормально, то где-то в час по местному времени будем в Термезе. Ну а дальше в Казань.

– Ой, я так рада! А как будет счастлив Андрюша, ты и представить не можешь.

– Почему же не могу. Представляю. Я ему подарков здесь накупил, да и тебе тоже.

– Ты для нас самый главный и дорогой подарок… ой! – вскрикнула вдруг Людмила.

– Что такое? – спросил Савостин.

– Зеркало лопнуло. Я как раз перед ним стою. Почему?

– Зеркало, говоришь? Ерунда.

– Примета плохая.

– Мне когда-то бабка говорила, что это к хлопотам. Вот они-то меня и ждут. Но мы двумя экипажами пойдем. До Термеза штурманом я буду, после Корбин.

– Володя тоже летит?

– Да. Он пытался дозвониться до Ольги, она не ответила. Вова попросил меня передать ей через тебя, что тоже летит в Россию.

– Ольги нет в гарнизоне. Дозвониться до нее он никак не мог.

– Почему? С ней что-нибудь случилось? Или, не дай бог, с ребенком?

– Нет, с ними все в порядке. Просто позавчера приехал ее отец, и они отправились в какую-то деревню, куда-то к черту на кулички. Ольга даже телефон у меня оставила. Там, куда они уехали, никакая связь не берет. Не помню, выключила я его или нет.

– Как же Ольга с грудным ребенком в глушь подалась? А вдруг случится что? Там же, наверное, не только связи нет, а вообще ничего из того, что может потребоваться малышке.

– Я то же самое Ольге говорила. Но ты ведь знаешь ее отца. Целый генерал, пусть и в отставке. Сказал как отрезал. Командир полка ему машину дал. На ней поехали.

– Но за каким чертом?

– Оля говорила, лесник там живет, друг тестя Корбина еще по службе в Афганистане в восьмидесятые.

– Ну и ехал бы к другу один.

– Сережа, я-то что могла сделать?

– Извини, дорогая. Конечно, это не наши проблемы. Я Вове расскажу, пусть разбирается со своим тестем-генералом.

– А вас сразу из Казани отпустят?

– Вот это, Люда, не знаю. Насчет отпуска пока ничего не ясно, хотя нет никакого смысла держать нас с Вовой на заводе.

– Ты позвони, как в Казань прилетите.

– Обязательно.

– А Володе передай, что тесть увез Ольгу ненадолго. Дня через два-три они вернутся в гарнизон.

– Хорошо. Все, любимая. Из Казани позвоню. Целуй Андрюшку. Соскучился, люблю очень. До встречи.

– До встречи, любимый. Ты не представляешь, как я жду тебя!

– Скоро будем вместе. Пока! – Он отключил телефон.

Тут вновь объявился Корбин и спросил:

– Ты что, домой звонил?

– Да.

– Людмила ответила?

– Ответила. У нее утренний прием, собиралась на работу.

– Черт, почему же Ольга не отвечает?

– Потому что ее телефон у Людмилы.

Корбин уставился на Савостина.

– А если по-русски?

– Что по-русски?

– То, что ты сказал.

– Я сказал по-русски. Телефон твоей Ольги сейчас находится у моей Людмилы.

– А с какого рожна, не растолкуешь?

Савостин объяснил.

Выслушав друга, Корбин чертыхнулся и проговорил:

– Медноголовый тестюшка! Слушай, Серега, а чего отставные генералы такие дуроломы? Клинит в мозгах, когда их на пенсию выгоняют?

– Это ты у своего тестя сам спроси.

– Я спрошу. Очень даже. Ну, почтеннейший Виктор Павлович, вас ждет неприятный разговор. Надо же что удумал, ребенка грудного в глушь такую тащить! Захотел ты водки с боевым товарищем вдоволь принять, так вперед, никто не против. Но зачем дочь, да еще внучку годовалую с собой тащить?

Савостин улыбнулся и заявил:

– Логику строевого генерала понять сложно, а отставного – совершенно невозможно.

– Вот тут ты, Серега, на сто процентов прав. Ладно, хорошо хоть то, что я теперь знаю, почему Ольга не отвечает. На построение шмотки берем?

– Можем и вернуться.

– Нечего шастать по городку.

– Чего тогда спрашиваешь?

– Двинулись.

На построении присутствовали командир полка Махдум Азмер и начальник штаба Наваз Хамад.

Полковник был краток. Он поприветствовал офицеров, пожелал счастливого полета, пожал всем руки и укатил на служебном авто.

Начальник штаба провел последний инструктаж, проверил вооружение. Пилоты и штурманы имели при себе пистолеты. Пакистанцы – семнадцатизарядные американские «Глок-17», российские штурманы – «ПМ». У всех большие десантные сумки с личными вещами.

Потом начальник штаба отдал приказ:

– По местам!

Основной и дублирующий экипажи поднялись на борт.

Последним шел капитан Камран Биджар.

Подполковник Хамад придержал его и спросил:

– У тебя все в порядке?

– Так точно, господин подполковник.

– Смотри! Если что, тебя из-под земли достанут. – Начальник штаба отошел в сторону.

Биджар поднял трап, закрыл дверь.

В кабину пилотов прошли майор Сардар Халик и капитан Савостин. Остальные заняли места на скамейках, вытянувшихся вдоль бортов.

Биджар выбрал момент и нагнулся, якобы желая перевязать шнурки на ботинках. В это время он и прицепил к скамейке то устройство, которое накануне обнаружил у себя. Брелок был у него в руках. Он легонько поигрывал им, что не вызвало ни у кого ни малейшего подозрения.

Офицеры вели себя раскованно. Полет над Афганистаном и Узбекистаном был согласован. Угрозы никакой, даже от талибов. Тем не было никакого резона сбивать пакистанский вертолет. Это могло повлечь серьезные последствия для руководства террористической организации, обосновавшейся в Пакистане.

Взревели двигатели, корпус вертолета завибрировал. «Ми-17» без разбега медленно поднялся, развернулся над аэродромом и, набирая высоту, пошел по курсу.

Начальник штаба полка проводил взглядом вертолет и прошел к своей служебной машине, которой управлял сам. Он устроился в салоне, достал сотовый телефон, набрал номер.

– Да, – ответил Чадан.

– Это Хамад.

– Слушаю.

– Ровно в десять часов вертолет пошел по заданному маршруту.

– Значит, это Минвелаг – Сайбад – Дашер?

– Далее Мазари-Шариф – Термез…

Заместитель Мухтана прервал подполковника:

– Дальше он не уйдет. Что ж, теперь остается надеяться на то, что твой человек не подведет.

– Он не подведет.

– Устройство сработает в десять двадцать пять?

– Да. Так было приказано капитану.

– Это произойдет в двадцати километрах от Дашерского плато?

– Незачем задавать ненужные вопросы, Ахсан. Ты сам прекрасно знаешь, где, когда и что должно произойти.

– Так должно или произойдет?

– Не придирайся к словам. Я, между прочим, рискую жизнью.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь. До связи, друг.

– До связи. – Хамад отключил сотовый телефон и проговорил: – Век бы тебя не слышать.

Он повел автомобиль к штабу полка. Совсем скоро туда должна прийти срочная информация. Подполковник обязан был находиться на месте, чтобы правдиво разыграть реакцию на внештатную ситуацию, возникшую совершенно неожиданно.

Чадан тут же доложил о звонке господину Мухтану.

– Хорошо. Отслеживай обстановку, – распорядился тот и по спутниковой станции связался с Афганистаном. – Абдул!

– Я, господин Мухтан!

– Зачем же так официально?

– Я слушаю тебя, Саджад.

– Птичка вылетела к вам строго по расписанию. Надеюсь, ты готов встретить ее?

– Конечно. Моя боевая группа с вечера находится на Дашерском плато.

– Передай командиру, что проблемы в воздухе начнутся в десять двадцать пять. – Он посмотрел на дорогие золотые часы. – То есть через девятнадцать минут. Еще минут через десять вертолет совершит вынужденную посадку на плато.

– Таков и был расчет. Он доведен до командира группы.

– Прекрасно, мой друг.

– Хотелось бы только узнать, сколько времени потребуется пакистанцам на то, чтобы поднять вертолеты, которые должны будут прикрыть «Ми-17».

– Этого я сказать не могу, но уверен в том, что Хамад максимально притормозит вылет дежурного звена или каких-либо других машин.

– Но не все зависит от него, не так ли?

– Тебе ли, Абдул, объяснять, что все зависит только от Всевышнего?

– Ты прав. Будем надеяться на Аллаха. Он не обделит нас своей милостью.

– Не обделит, если твои люди сработают профессионально.

– Сработал бы человек Хамада, а мои не подведут.

– Хоп. Есть еще одна тема, дорогой друг.

– Слушаю.

– По борттехнику.

– Но по нему вроде все решено, – с удивлением проговорил Хабитулла.

– Ситуация изменилась. Как только Биджар окажется у тебя, сделай, пожалуйста, так, чтобы он исчез навсегда. Ты понял меня?

– Вот как? Значит, его следует убрать?

– Да, причем так, чтобы об этом никто не знал. Особенно в Исламабаде. Думаю, неплохо будет пустить слух, что он умудрился сбежать.

– Никто не смог, включая русских, а борттехник сбежал?

– Ему посчастливилось. Ушел в горы. А там…

– Я понял. Хорошо.

– Только, пожалуйста, не говори, что это дело требует отдельной платы.

– Я и не говорю, просто уверен в этом. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что за устранение борттехника придется заплатить дополнительно.

– Ты ненасытен, Абдул.

– Извини, Саджад, мне надо работать.

– Да, конечно, друг. Жду от тебя хороших новостей. – Мухтан отключил спутниковую станцию, положил трубку в паз, взглянул на Чадана и спросил: – Как думаешь, уместно сейчас побеспокоить подполковника Хамада?

– Я думаю, что уместно рассмотреть другой вопрос. Не стоит ли убрать и его?

– Нет. Этого делать нельзя.

– Почему?

– Потому что его устранение ничего не даст. Напротив, только усугубит ситуацию.

– Что вы имеете в виду?

– Хамад – умный и смелый человек. Неужели ты считаешь, что, связываясь с нами, он не подстраховался?

– От кого? От нас?

– Да. Он наверняка записывал все наши переговоры, фиксировал встречи. Собирал материал, который в случае его внезапной гибели попадет в руки спецслужб. Тогда госбезопасность узнает, кто стоит за охотой на «Ми-17».

– Но ведь Хамад впоследствии может шантажировать нас. Разве нет?

Мухтан усмехнулся.

– Я же говорил, что Хамад умный человек. В отличие от некоторых. Он понимает, что шантаж ничем хорошим не закончится. Еще никто из таких наглецов долго не жил. Подполковнику компромат нужен лишь для обеспечения собственной безопасности. Скажу тебе прямо, Ахсан, я начал уважать этого человека, что само по себе стоит дорого.

Чадан пожал плечами и заявил:

– Вы правы во всем, как и всегда.

– Так ты не ответил, уместно ли сейчас побеспокоить его?

– До начала проблем с вертолетом вполне можно. Почему бы и нет.

– Тогда свяжись с ним и попроси по возможности придержать вылет поисково-спасательной группы к «Ми-17», на Дашерское плато. Скажи, что эта услуга будет оплачена отдельно. Сумму определим потом. Будь с ним повежливей.

– Я все понял.

– Звони, я послушаю!

Подполковник Хамад выслушал просьбу заместителя Мухтана и ответил по-военному кратко:

– Не гарантирую, но сделаю все возможное. – Он отключился.

Мухтан кивнул и сказал:

– Он сделает. Вот такие люди нам и нужны, Ахсан. Мы будем помогать им в продвижении по службе и платить достойно.

– Это ваше право.

– И обязанность. Но… время?

– Десять четырнадцать.

Мухтан потер ладони.

– Это как на охоте, когда видишь жертву. Она близка и беззащитна, а тебе остается только нажать на спусковой крючок. Уже недолго, еще немного! – Он взглянул на Чадана и распорядился: – Прикажи быстро сделать чаю, что-то в горле пересохло.

– Да, господин Мухтан!

В это же время Хабитулла вызвал на связь полевого командира Гурбара.

– Редай!

– Да, господин.

– Вертолет вылетел из Минвелага четырнадцать минут назад. В десять двадцать пять наш человек, находящийся на борту, активизирует специальное устройство имитации неисправностей машины. В десять тридцать «Ми-17» будет над плато и начнет садиться. У тебя все готово?

– Да, господин. Охотники в овраге. Я с основной группой. Со мной наш пилот Гатол Абран.

– Уверен, что с воздуха вас не видно?

– Уверен. Маскировка надежная.

– У тебя все охотники в овраге?

– Да.

– Кучей?

– Да.

– Разведи их. Пару пусти на северную часть плато, одного выставь перед оврагом или отправь в зеленку. Двое пусть остаются в овраге. Они же охотники. – Хабитулла усмехнулся. – Поэтому должны своим делом заниматься, а не торчать скопом в овраге.

– А не спугнут они летчиков?

– Тем все равно придется садиться. Но меры предосторожности они примут.

– Я все понял.

– Работай, Гурбар. От тебя сейчас зависит практически все!

– Я понимаю. Не сомневайтесь, господин, мы возьмем экипажи и вертолет.

– Да, Редай, борттехника сразу же отдели от остальных пакистанцев. Отдай его Бизани.

– Понял.

– Отбой, – сказал Хабитулла и переключился на командира отряда, упомянутого только что. – Первиз!

– Слушаю, господин.

– Ты где?

– На месте.

– Площадка для вертолета готова?

– Люди завершают расчистку участка от крупных камней. Самой дороги и даже перекрестка может не хватить для посадки «Ми-17».

– Как долго они еще будут расчищать площадку?

– От силы минут десять.

– Хорошо. Обстановка немного изменилась. Забери всех пленников у Гурбара и вези ко мне в Густ. Русских в подвал, пакистанцев под охрану, капитана Биджара в машину и к Кандагару. Лично, без сопровождения. По пути, у каньона, который слева – ты знаешь это место, – уберешь его.

– Я должен убить человека, работающего на нас? – с удивлением проговорил Бизани.

– Он работает не на нас, а на Мухтана, который и попросил меня избавиться от него. Не знаю, почему тот принял такое решение, но, видимо, были причины.

– Я понял. Остановиться у каньона, пристрелить капитана, сбросить тело в пропасть.

– Да, затем свяжись со мной и доложи, что капитан Биджар пытался бежать. Ты начал его преследование, но он скрылся в районе каньона, за которым горы и перевал. Скорей всего, ушел туда. Запроси у меня разрешение привлечь бойцов своего отряда для организации поиска беглеца. Я запрещу, ты подчинишься.

– Извините, господин, могу я узнать, к чему эти игры?

– Извиняю, но на глупые вопросы не отвечаю. Ты понял, что должен сделать?

– Да, но когда по времени?

– Это хороший и своевременный вопрос. – Хабитулла задумался, затем произнес: – Поступим так. Как только пакистанцев доставят ко мне в усадьбу, я вызову тебя и спрошу, почему ты забрал Биджара. Ты скажешь, что он сам попросил об этом. Я прикажу доставить его в усадьбу. Ты выезжаешь немедленно, далее по плану.

– Все понял.

– Ты должен докладывать убедительно. Наш разговор будут слышать пакистанские летчики. Еще тебе следует мимоходом бросить фразу о том, что русские направлены на дальний объект. Не удивляйся, если я грубо оборву тебя, не дам проговорить название селения, где расположен аэродром. Это часть плана.

– Понял.

– Продумай порядок переговоров. Еще раз требую, будь убедителен.

– Да, господин.

– Все, до связи, – сказал Хабитулла и тут же вызвал Добура.

– Да, господин, слушаю вас, – ответил тот.

– К приему вертолета готов?

– Да, конечно.

– Помни, Алим, тебе придется сразиться с русским спецназом, так что держи людей в постоянной готовности и смотри за обстановкой в четыре глаза, то есть через окуляры бинокля. Ты должен определить наличие русских до того, как они проведут разведку, в крайнем случае – не позже. В дальнейшем будем постоянно корректировать твои действия.

– Я все помню.

– Да хранит тебя Всевышний. До связи. – Хабитулла отключил спутниковую станцию, посмотрел на часы.

Десять двадцать пять. То самое время, когда должно все начаться. Он закурил сигарету с марихуаной, чтобы снять волнение.

Полет проходил в штатном режиме. «Ми-17» приближался ко второму пункту маршрута, селению Дашер.

В десять двадцать пять капитан Биджар щелкнул брелоком. Двигатели ревели так, что этого звука, естественно, никто не слышал.

Майор Халик откинулся в кресле. Вертолет шел на автопилоте, и командиру оставалось только смотреть за приборами. Впрочем, он мог этого и не делать.

Халик повернулся к штурману, сидевшему справа, и спросил на английском:

– Как дела, Сергей?

Савостин взглянул на командира, улыбнулся.

– Хорошо.

– Еще бы, жену увидишь, сына. Он ведь скоро пойдет в школу?

– Да, Сардар. Мальчик вырос как-то незаметно.

– Шайтан! – вдруг воскликнул Халик.

Вертолет внезапно тряхнуло. Он сошел с курса.

– Что такое? – спросил Савостин.

– Отключился автопилот. – Командир выровнял «Ми-17» и продолжил полет в режиме ручного управления. – Отказ приборов. Что за чертовщина? Такое впервые на моей памяти. Полет проходит нормально, землю вижу, горизонт держим, а приборы словно с ума сошли. Судя по ним, мы заваливаемся круто влево. Давление упало до предельной отметки, но двигатели работают без перебоев, никуда нас не кренит.

В кабину ворвался бортинженер, за ним облако едкого дыма.

– Командир, дым в грузовой кабине.

– Что горит?

– Непонятно!

– Как это непонятно?

– Очагов возгорания не обнаружено.

– Система пожаротушения?

– Отключена.

Халик выдал хорошую серию русской нецензурной брани, вызвал базу и доложил дежурному офицеру:

– У нас нештатная ситуация! Срочно свяжи меня с командиром.

– Минуту.

В динамике прозвучал голос полковника Азмера:

– Слушаю!

– Это семнадцатый. Отказ автопилота, приборов, задымление в грузовой кабине. Очаг возгорания не определен.

– Возможность посадить машину есть?

Халик взглянул на Савостина.

– Дашерское плато. Там сможем сесть, – сообщил тот.

Майор повторил его слова.

– Дотянете? – спросил командир полка.

– Как ни странно, вертолет полностью управляем. Посадить смогу, – ответил Халик.

– Высота?

– Было две тысячи семьсот метров, сейчас точно сказать не могу.

– Сажайте машину на Дашерское плато. Потом осмотрите вертолет. Высылаю к вам два «Ми-8». Они будут на плато ориентировочно через час.

– Принял!

– Удачи!

– Какая тут, к черту, удача. Совершенно не понимаю, что случилось с машиной.

– Ты, главное, посади ее, там разберемся, если не сгорит.

– Выполняю. – Халик отключил радиостанцию и обратился к штурману: – Сколько до плато?

– Ну, если судить по тому, что скорость не сбрасывали, километров десять.

Командир экипажа убавил обороты, начал снижение и приказал бортинженеру, находящемуся в кабине:

– Передай всем, приготовиться к эвакуации.

– Есть, господин майор!

Вертолет шел на предельно малой скорости.

– А машина слушается, словно ничего не произошло, – проговорил Савостин.

– Это-то и удивляет.

Дыма стало меньше, но аппаратура по-прежнему бесилась.

– Нет, ты только посмотри, – сказал Халик. – По прибору получается, что мы летим винтом вниз.

– Да не смотри ты на него. Впереди плато.

– Вижу!

«Ми-17», за которым тянулся слабый шлейф дыма, завис над серединой ровного участка. Через минуту машина опустилась на каменистый грунт.

– А мы не одни на плато, – сказал Савостин.

– Кто еще?

– Справа двое на лошадях, оба с карабинами.

– Боевики?

– Не похоже. С виду обычные афганцы, охотники.

– И на кого ж они здесь охотятся?

– Черт их знает. Смотрят на нас.

– Да уж, зрелище!

– Всем покинуть вертолет! – приказал майор Халик.

Биджар в суматохе успел снять с лавки устройство, рванулся к двери, открыл ее, выбросил трап. Дублирующий экипаж, а за ним и основной вышли из вертолета. До этого майор Халик заглушил двигатель.

Члены обоих экипажей сгруппировались недалеко от машины, глядели на нее. Никто ничего не понимал.

Корбин подошел к Савостину и спросил:

– Что это было, Сережа?

– А хрен его знает.

– У нас гости!

С трех сторон к летчикам подъехали охотники.

Офицеры расстегнули кобуры.

Один из всадников поднял карабин и выкрикнул на пушту:

– Мы мирные люди! Охотники.

Халик достал пистолет и заявил:

– Всем стоять на месте! Если ты старший, то подъезжай. Карабины держать на виду.

– Да-да, конечно. Не беспокойтесь. Я Мусад, со мной мои соплеменники, мы живем в Дашере. Чем можем помочь вам?

– Подъезжай поближе, не кричи. Остальным стоять на месте!

Мусад отдал команду товарищам, подъехал к группе пилотов, спрыгнул с коня, закинул карабин за спину и спросил:

– У вас что-то случилось?

– Случилось. Подожди! – Майор повернулся к бортинженеру капитану Афрани. – Мохаммад, возьми Биджара, пройдите на борт и постарайтесь наконец-то определить, что произошло.

– Да, командир.

Мохаммад Афрани и Камран Биджар поднялись на борт.

Майор Халик взглянул на афганца и спросил:

– Скажи, Мусад, кто контролирует ваше селение?

– Местная администрация. Да толку от нее никакого. Плохо живем. Многие уехали, кто остался, кормятся скотоводством да охотой. – Он показал на своих товарищей, потихоньку окружавших пилотов. – Здесь половина мужчин селения.

– А карабины у них одной марки, – проговорил Савостин.

– И что?

– Странно, одежда тоже одинаковая и не старая. Тебе не кажется, что эти люди не те, за кого хотят себя выдать?

– Талибы?

– Не исключено. Странная свистопляска с приборами, непонятное задымление грузовой кабины. Так не горит ни масло, ни резина, ни пластик. Неестественный какой-то дым. Появился и рассеялся, как только открылась дверь. Значит, ничего внутри не горело.

Майор внимательно посмотрел на русского капитана.

– Что ты хочешь сказать, Сергей?

– Похоже, мы попали в ловушку… – Он не договорил.

В дверях вертолета показался борттехник.

Внимание командира экипажа переключилось на него:

– Что там, Камран?

– Все в порядке, командир. Так и должно быть. – Он усмехнулся и махнул рукой.

В этот же миг Мусад быстро сбросил со спины карабин и направил ствол на Халика. Остальных пилотов взяли на прицел другие охотники.

Халик взглянул сперва на Мусада, потом на Биджара.

– Так это твоя работа, сволочь?

– Зачем же так грубо, майор? Да, это моя работа. Согласись, очень даже неплохо получилось.

– За сколько ты продался, собака?

– Не твое дело.

– Надеюсь, ты не убил Афрани?

– Нет. Он же мой друг. Я только на время нейтрализовал его.

– Хватит болтать, – крикнул Мусад. – Все на колени, пистолеты на землю!

Савостин видел, что пакистанские офицеры намерены подчиниться. Он вытащил свой «ПМ», при этом взглянул на Корбина.

Тот едва заметно кивнул.

Но Мусад увидел это и заявил:

– Русские, не делайте глупостей, если не хотите… – Он на секунду отвлекся.

От холма подошел пикап. В кузове за пулеметом боевик, на подножках люди с автоматами.

Савостин воспользовался моментом и выстрелил в Мусада. Тот охнул и повалился на бок. Корбин пальнул в Биджара, но не попал. Пуля прошла в сантиметре от головы предателя. Тот спрыгнул на землю и закатился за шасси.

Боевики не успели опомниться, как российские штурманы заскочили на борт и закрыли за собой дверь.

Их мог срезать из пулемета боевик, стоявший в кузове пикапа, но у всех талибов был приказ – экипаж не трогать, взять живым.

В грузовом отсеке российские офицеры отдышались.

– Вот так попали, – проговорил Корбин.

– Приметы, мать их! – сказал Савостин.

– Ты это о чем, Серега?

– Ни о чем, так просто. Надо сваливать отсюда, Вова.

– Вряд ли нас выпустят.

– Не думаю, что талибы пойдут на уничтожение вертолета. Сбить нас они, конечно, смогут, да вот не в жилу им портить отношения с Исламабадом.

– Если это не боевики какого-нибудь местного отморозка, не признающего никого вообще кроме своей собственной персоны.

– У отморозка, Вова, не могло быть информации о нашем «Ми-17».

– Тоже верно. А как же пакистанцы?

– Их не тронут. Передадут Исламабаду. Похоже на то, Вова, что вся эта крутая кутерьма затеяна ради нас с тобой.

– Мы-то им зачем?

– Значит, нужны. Ладно, не будем терять времени. Я за командира, ты по специальности.

Савостин и Корбин прошли в кабину пилотов, заняли места.

Извне доносилась ругань, крики. Перед вертолетом встал пикап, ствол пулемета был направлен на кабину.

– Картина Репина? – сказал Корбин и посмотрел на друга.

– Они не будут стрелять, не обращай внимания. Запускаю двигатели.

– Ты смотри, и приборы работают.

– Да. Теперь все понятно. Борттехник активизировал какую-то штуковину, которая на время вывела из строя автопилот и приборы, а также пустила дым. Говорил же я, что он был неестественным. А как сели, он отключил устройство. Теперь мы можем спокойно лететь.

Гурбар быстро разобрался в ситуации. Никого из пакистанцев он тронуть не мог. Кроме борттехника, которого ему предстояло убить. Вот и настал самый подходящий момент для этого.

– Командира экипажа и борттехника ко мне! – выкрикнул он.

Боевики быстро подвели к нему майора Халика и капитана Биджара.

– К вертолету их, впереди пикапа, чтобы русские видели.

– Что вы задумали? Я так не договаривался!.. – заявил изменник.

– Заткнись, собака! – заорал Гурбар. – Выполнять приказ!

Двигатели работали, раскручивался винт.

– Докладывать о случившемся и принятом решении на базу будешь? – спросил Корбин.

– Как взлетим и отойдем от опасной зоны. Отправимся обратно в Минвелаг.

– Понял. А это что такое?

Перед кабиной у борта пикапа стояли майор Халик и капитан Биджар. У обоих связаны руки. Рядом с ними боевики, в руках пистолеты, стволы у висков пакистанцев.

Радиостанция сработала сигналом вызова.

Савостин увидел, что какой-то боевик, видимо, самый старший в банде, держал у рта портативную станцию.

– Да! – ответил он.

– Заглушите двигатели и выходите из машины. Это приказ! – проговорил боевик по-русски.

– Ты считаешь, что я обязан исполнять приказы какого-то духа?

– Ты сделаешь это, если хочешь когда-нибудь увидеть свою жену и сына, а твой напарник – годовалую дочь. Выйдешь, если тебе небезразлична участь офицеров, с которыми ты служил. У тебя нет выбора. Мы не выпустим вас. Как только шасси оторвутся от земли, я отдам приказ расстрелять вертолет из крупнокалиберного пулемета. После этого мои люди отрежут головы всем пакистанцам. У меня мало времени. Хочу, чтобы ты понял, что я настроен решительно, поэтому смотри вперед.

Савостин взглянул на пакистанцев, выставленных перед кабиной.

Щелкнул выстрел. Голова Биджара дернулась, он рухнул на землю, забился в конвульсиях. Бандиты подтолкнули вперед майора Халика.

Радиостанция вновь пропищала сигналом вызова.

– Что, капитан, видел?

– Ты убил своего человека. Предателя.

– Да. Тебе этого мало? Хорошо. Очередь за командиром экипажа. Смотри. – Ствол уперся в висок Халика.

– Стой! – крикнул в микрофон Савостин. – Оставь майора.

Старший отдал приказ, палач опустил пистолет.

– Выходите, капитан. Гарантирую вам жизнь, несмотря на то что вы убили моего человека.

Корбин повернулся к Савостину и спросил:

– Гасите свет, сливайте масло?

– У нас сейчас действительно нет выхода. Иначе они перестреляют пакистанцев. Да и вертолет собьют, не дадут нам уйти. Теперь это очевидно. Духи затеяли какую-то игру. Мы нужны им для участия в ней. А с кем могут играть талибы? Не с Исламабадом точно. В этом их ошибка. Нас вытащат, Вова.

– Уверен?

– По крайней мере сделают все возможное.

– Ну, раз так, то выходим. – Корбин включил станцию и сказал: – Мы глушим двигатели и выходим!

– Достаточно открыть дверь, – сказал Гурбар, изменивший свои намерения. – Быстро!

– Кажется, Серега, духи собираются перегнать куда-то вертолет.

– Не держать же его здесь. Ведь минут через сорок тут появятся машины, идущие с базы. Делай как он сказал. Будь что будет.

Капитан Корбин открыл дверь грузовой кабины, выбросил трап, отошел внутрь. Рядом с ним встал Савостин.

Первым из боевиков на борт поднялся Редай Гурбар. Он подошел к российским офицерам и без размаха ударил Савостина в челюсть. Тот едва устоял на ногах.

Талибы связали российских офицеров и бросили на пол. Рядом с ними оказались пакистанцы, тоже надежно упакованные.

Какой-то бандит прошел в кабину пилотов.

Вскоре вертолет поднялся над плато, на котором осталось тело предателя Биджара.

Губар зашел в кабину, по спутниковой станции вызвал Хабитуллу и доложил:

– Мы сделали работу, господин.

– Вертолет, русские, пакистанцы и Биджар у тебя?

– Вертолет, русские, пакистанцы да, а вот с Биджаром пришлось расстаться на месте.

– Какого шайтана? Я же приказывал тебе тихо убрать этого капитана.

– У нас тут сбой произошел по вине русских.

– Погоди, вы в воздухе?

– Да, уже поднялись. До подхода пакистанских вертолетов остается около двадцати минут. За это время мы подойдем к Кандагару. Пикап пошел к городу через Дашер, объездной дорогой.

– Хоп. Что за сбой?

Гурбар обстоятельно доложил о внезапной выходке штурманов.

Хабитулла выругался и заявил:

– Нет покоя от этих русских шайтанов. Что за народ? А ты? Неужели нельзя было первыми обезоружить именно их?

– Мы работали по плану, который утвердили вы.

– Ладно, но что мне теперь говорить Мухтану? Пакистанцы поняли, что Биджар предатель?

– Думаю, да. Русские поняли точно. Один из них стрелял в капитана.

– Жаль, что не он убил Биджара. Ладно, что имеем, с тем и работаем. Значит, теперь игра с бортинженером исключается. Вам посадка в районе примыкания дорог, передача русских Бизани. Прямо от него ты на машине вместе с пакистанцами отправляешься в усадьбу в Кандагар. Абрану доставить вертолет в Панджи.

– Один вопрос.

– Слушаю.

– Как насчет того, чтобы пакистанцы узнали, что русских повезли не в Густ, а в Панджи?

– Это ты вовремя вспомнил. Скажешь об этом по дороге. Хотя нет. Надо сделать это во время передачи русских Бизани, так, чтобы пакистанцы слышали.

– А поймет ли Бизани? Не начнет задавать ненужных вопросов?

– Я обо всем предупрежу его.

– Понял. До встречи, господин.

– До встречи.

«Ми-17» продолжил полет.

Хабитулла подумал и решил связаться с Мухтаном.

– Акция удалась. Вертолет и экипаж у нас. Сейчас «Ми-17» идет к Кандагару, – проговорил он.

– Отлично. Поздравляю.

– Есть одно «но».

Мухтан насторожился и осведомился:

– Что за «но»?

Хабитулла подробно рассказал о происшествии на плато.

– Поэтому моему человеку пришлось пристрелить Биджара прилюдно, – заявил он.

– Ты понимаешь, что этим поставил под удар нашего агента, очень ценного человека?

– Иного выхода не было. Иначе моим людям пришлось бы расстреливать всех пленников и сбивать вертолет. Русские готовы были взлететь.

– Ладно, я понял тебя. Работай по плану.

– Ты подъедешь?

– Не знаю. Сообщу. Надеюсь, ты больше не допустишь ни единого промаха.

– У нас не было промаха. Эти русские едва не сорвали операцию.

– Хоп, продолжай.

Мухтан закончил переговоры с Хабитуллой и по сотовому телефону вызвал подполковника Хамада.

– В чем дело? – грубо спросил тот. – Сейчас не время для переговоров. Я перезвоню.

– Подожди, подполковник, у меня для тебя плохая новость.

– Что еще?

Мухтан рассказал ему о расстреле Биджара.

– У наших афганских братьев не было другого выхода, – заявил он. – И еще, подполковник, экипаж узнал о том, что Биджар имитировал неисправность. Чем я могу помочь тебе?

Хамад ответил на удивление спокойно:

– Подготовьте еще двести тысяч долларов. Это будет компенсация за решение очередной проблемы, возникшей по вашей вине.

– Ты сможешь уладить ее?

Хамад словно не слышал вопрос.

– Дату, время и способ передачи денег я сообщу в ближайшее время. Извините, мне надо работать, – сказал он и отключил телефон.

«Вот это человек! Настоящий профи. Подготовился к любому развитию событий. Молодец! Сейчас главное – завершить первую фазу операции. Тогда можно будет немного передохнуть. Потом наступит основной, совершенно непредсказуемый этап. Чем он завершится, знает только Всевышний», – подумал Саджад Мухтан.

Стрелки на золотых часах показывали одиннадцать сорок пять.

Глава 7

В двенадцать двадцать пикапы с боевиками Бизани въехали в Густ. Встречал их Хабитулла, прибывший из Кандагара в сопровождении неизменного помощника.

Он подошел к русским штурманам, которых боевики спустили с кузова переднего пикапа.

– Приветствую вас, господа офицеры, на гостеприимной земле многострадального Афганистана, покой и благоденствие которого вы в свое время разрушили, – проговорил Хабитулла на неплохом русском языке.

Савостин усмехнулся и спросил:

– Может, мы виноваты и в том, что тают льды Ледовитого океана?

– А разве я не прав, господин Савостин? Именно с вашего вторжения в декабре семьдесят девятого года и начался хаос в нашей стране.

– А может, он начался с того момента, как ваши лучшие друзья американцы, которые сейчас воюют с вами, создали Талибан? Ведь это террористическое движение собирается уничтожить все то, что было сделано руками ваших народов за тысячи лет.

– Я смотрю, ты очень смелый либо глупый. В твоем ли положении говорить подобное?

В разговор вступил Корбин:

– Мы в любом положении имеем собственное мнение, господин бандит, и высказываем его.

– Глупцы. Вы в полной моей власти. Я могу сейчас же отдать приказ содрать с вас живых кожу.

Савостин взглянул на него, хмыкнул и заявил:

– Так в чем же дело? Отдавай приказ.

– Это мне решать.

– Конечно, но ты не станешь убивать нас, по крайней мере сейчас, потому что мы нужны тебе. Для чего, я пока не знаю, но это так. Иначе ты не стал бы доставлять нас сюда.

– Нет, – проговорил Хабитулла. – Вы не глупцы, а самоуверенные наглецы. Да, вы нужны мне, но на время, надеюсь, на короткое. Потом вы узнаете, что такое ад. В подвал их!

Во время перелета Корбину удалось развязать руки, небрежно стянутые на запястьях. Он держал их за спиной вместе со шнуром, но они были свободны.

Главарь банды и трое его подчиненных пошли к стоянке машин. Во дворике остались только двое боевиков, которым был отдан приказ.

Корбин взглянул на Савостина. Тот видел, как его товарищ распутал узы, быстро осмотрелся и кивнул. Корбин сбросил шнур с кистей и коротким ударом сбил с ног ближайшего боевика. Автомат отлетел в сторону. Второй талиб открыл рот от неожиданности, застыл в каком-то ступоре.

Корбин метнулся к автомату, вдруг споткнулся и упал. Второй бандит пришел в себя и вскинул «АКМ». Переводчик огня стоял на режиме одиночной стрельбы. Пуля ударила Корбина в спину, пробила правое легкое.

Савостин со связанными руками бросился на бандита, но получил удар прикладом и рухнул на брусчатку рядом с Корбиным. Боевик ногой отбросил автомат.

Во дворик вбежали бандиты, услышавшие выстрел, в том числе и Хабитулла с пистолетом в руке.

– Ты что наделал, пес? – набросился он на бандита, стрелявшего в штурмана.

Боевик съежился и заявил:

– Господин, я защищался. Один русский как-то избавился от пут, набросился на Али и сбил его с ног. – Он взглянул на подельника. – Если бы я не выстрелил, пленник захватил бы автомат. У меня не было другого выхода. А потом второй русский, связанный, набросился на меня. Я ударил его прикладом.

Хабитулла повернулся к Бизани и проговорил:

– Это твои лучшие воины? Как они могли допустить нападение на себя? Ты представляешь, что произошло бы, если бы русский завладел автоматом? Он положил бы здесь половину твоего отряда.

Бизани подошел к Али, поднявшемуся на ноги, и ударил его ножом в горло. Боевик вновь рухнул на землю, обливался кровью, хрипел и задыхался. Стрелок же отделался крепкой оплеухой.

Хабитулла покачал головой.

– Что я видел, Первиз? Ведь ты же убил своего воина.

– Он заслужил это.

Тело Али уже не дергалось.

– Хорошее начало. Так ты скоро и без русских уничтожишь весь свой отряд. Прибей еще вот этого. – Хабитулла указал на стрелка и крикнул Касари: – Хукам, посмотри, жив ли русский.

Помощник главаря оттащил в сторону Савостина, у которого была рассечена щека, разбит нос.

– Этот живой, но надо кровь остановить.

Хабитулла щелкнул пальцами, и к Савостину рванулся санинструктор. Он не имел медицинского образования, но мог остановить кровь, обработать и зашить небольшую рану, наложить шину или бинты.

Касари перевернул Корбина и увидел кровавое пятно у него на груди. Раненый штурман потерял сознание.

– Шайтан!.. Здесь, похоже, тяжелый случай.

– Тяжелый, но не смертельный, – проговорил Хабитулла. – Пуля прошла навылет. Однако нужен квалифицированный специалист. – Он повернулся к Бизани. – Я знаю, что у тебя в отряде нет врача. А в селении?..

– Есть фельдшер, господин Хабитулла. Старый Оман Кобар. Шаиста, его жена, по образованию медсестра. Дети их разъехались, они остались. В основном лечат местных, конечно…

Хабитулла в очередной раз прервал командира отряда, расположенного в Густе:

– Много говоришь! Хорошо, что в селении есть хоть какие-то медики. Что стоишь? Сюда их немедленно!

Бизани отправил боевика за медиками.

– Уберите мусор со двора. Стрелка под арест, – распорядился Хабитулла.

Бизани кивнул и вызвал боевиков охраны. Они унесли труп Али. Тот бандит, который стрелял в штурмана, сдал оружие и сам пошел в дом, где размещался караул.

– Ну где эти медики, Бизани? Ты своего человека в Кандагар послал, что ли? Даже оттуда врачи приехали бы скорее.

– Но, господин, прошло всего несколько минут.

– А если русский загнется?

– Не должен.

– Вот как? Ну тогда запомни, умрет раненый, и ты отправишься на небеса. Следом за ним.

– Не слишком ли вы грубы, господин Хабитулла? – довольно резко проговорил Бизани. – В первую очередь вы должны винить людей Гурбара, проморгавших освобождение штурмана от пут. Того воина, который так быстро среагировал на опасность, надо не наказывать, а поблагодарить. Вы, конечно, самый старший начальник во всей нашей группировке, но с проблемами, возникающими в отрядах, позвольте разбираться нам, непосредственным командирам.

Хабитулла увидел мрачные физиономии бандитов, подчиненных Бизани, и сдал назад.

– Ладно, Первиз, я погорячился, ты тоже. Все мы на нервах. Операция только началась, а мы уже несем потери. Да и план наш будет под угрозой, если штурман умрет.

Во двор вбежали запыхавшиеся мужчина и женщина.

– Ты фельдшер? – спросил Хабитулла у мужчины.

– Да, – ответил тот. – Меня зовут Оман Кобар. Со мной Шаиста, моя жена. Она медсестра.

Главарь указал на Корбина.

– Видишь раненого?

– Да.

– Так вот, Оман, ты ставишь его на ноги, или я приказываю убить вас с женой. Других вариантов нет. Зато есть все медицинские препараты и инструменты. При необходимости мои люди соорудят и операционную. Ты все понял?

– Перенесите раненого в дом и уложите на ровный стол. Все, что нужно для осмотра, у меня есть. Потом я скажу, нужны ли препараты и какие именно. Или попрошу время на последнюю молитву.

Бизани не стал дожидаться распоряжения Хабитуллы, окликнул боевиков. Те подняли капитана Корбина и занесли в столовую.

В это время санинструктор, служивший в банде, склонился над Савостиным, какое-то время возился с ним, потом доложил:

– С этим человеком все в порядке, господин. Кровь я остановил, рану обработал. Надо бы зашить ее, но это не на улице.

– Тащите его в подвал, в камеру, – приказал Хабитулла боевикам и обратился к санинструктору: – Там ты зашьешь рану и обработаешь ее еще раз, как следует, чтобы не загноилась.

Бандиты отволокли Савостина в подвал, в камеру, бросили на топчан.

Санинструктор спрятал в кармане ампулу с обезболивающим. Ведь это был наркотик, который он привык принимать сам. Бандитский эскулап по живому наложил четыре шва, обработал рану, вколол капитану снотворное.

Охранник, уже находившийся на дежурстве, закрыл двери и уселся на табурет.

Хабитулла зашел в столовую, где работали фельдшер и его жена.

Женщина что-то сказала мужу.

Тот взглянул на главаря банды и заявил:

– Попрошу оставить нас наедине с раненым. Здесь не должно никого быть!

– Это мой дом.

– Да, конечно. Этот раненый тоже ваш. Может быть, вы сами и займетесь им, господин Хабитулла?

– Ты как разговариваешь со мной, пес?

Фельдшер выпрямился и проговорил:

– Если я пес, то у вас нет медиков. Мы не будем лечить этого человека.

Хабитулла сжал зубы, затем неожиданно ухмыльнулся и сказал:

– А ты с характером, фельдшер. Работай, я уйду. Без моего разрешения усадьбу не покидать! Постарайся сделать так, чтобы русский выжил. Гарантирую достойное вознаграждение.

– Я вижу вас впервые, – сказал Кобар. – Вы странный человек, господин Хабитулла. То оскорбляете нас и грозите казнью, то обещаете вознаграждение. Вас сложно понять.

– А это и не требуется, фельдшер. Ничего странного в моем поведении нет. Вылечите русского – будете вознаграждены, нет – умрете. Все просто и понятно. Но ладно, не буду вам мешать. Предупреждение насчет выхода из усадьбы в силе. Я до вечера буду здесь.

Кобар не ответил главарю банды, вновь склонился над раненым. Жена его набрала из чана воды, сунула в нее кипятильник. Разжигать очаг было бы слишком долго.

Хабитулла посмотрел за ее действиями и вышел в коридор.

Там стоял помощник.

– Ну и что, господин Хабитулла? – спросил тот. – Как здоровье русского?

– Не знаю, но уверен, что медики сделают все возможное, чтобы он выжил. Не думаю, что они хотят, чтобы им перерезали горло как баранам.

– Как барану и овце, – уточнил помощник.

Это замечание развеселило Хабитуллу.

– Верно говоришь, Хукам. Ничего, ранение сквозное, выживет. Хорошо еще, что так закончилось. Но плохо другое.

– То, что с самого начала пошли проблемы?

– Причем серьезные проблемы. Ведь из-за пары идиотов, которыми командует Бизани, мы сейчас могли лишиться половины отряда и штурманов. А это был бы полный провал, крах всего дела, Хукам.

– Но ведь, хвала Всевышнему, обошлось.

– На этот раз да. Но мы только в начале пути.

– Извините, господин, я видел на лестнице вашу новую наложницу. Она, наверное, ждет вас.

– Какого шайтана эта дуреха бродит по дому?

– Зайна стояла наверху.

– Почему ты ее защищаешь? По-моему, это моя, а не твоя собственность.

– Извините, сказал о том, что видел. Не защищаю. Вы хозяин не только здесь, ваша воля – закон для всех!

– Это правильные слова. Ты смотри за медиками, я поднимусь к Зайне.

– Да, понял!

Хабитулла направился к лестнице.

«Неужели хозяин станет сейчас заниматься любовью с наложницей? Как он сможет? Хотя с такой красоткой возбудился бы даже древний старик. Хороша сучка, ничего не скажешь. Надо бы прибрать ее к рукам, когда она надоест хозяину. Впрочем, тот скорее убьет ее, чем отдаст другим. Если только за деньги».

Касари тряхнул головой, отгоняя похотливые мысли. Нашел о чем думать. Надо смотреть за медиками.

Он подошел к двери, тихо приоткрыл ее. Русский был раздет по пояс. Кобар и его жена ковырялись в спине раненого. Штурман стонал. Значит, живой.

Касари прошелся по коридору. Он непроизвольно пытался поймать голоса, долетающие сверху, но ничего не услышал.

Хабитулла поднялся на второй этаж, где стояла очаровательная Зайна в строгом черном одеянии. Тут сработала сигналом вызова портативная станция.

Главарь банды кивнул наложнице и сказал:

– Ступай к себе, жди, зайду!

Молодая женщина повиновалась.

Хабитулла ответил на вызов и услышал:

– Это Добур, господин.

– Слушаю тебя, Алим.

– Вертолет пригнали, спрятали в ангаре. Охранение выставлено согласно боевому расчету.

– Хорошо, поблагодари пилота Абрана. Знаю, ты ждал, что в Кандагаре я заплачу тебе за устранение Дувани, но мне было не до того. Ты получишь двадцать тысяч долларов сегодня. Вознаграждение ждет и Абрана.

– Значит, вы приедете к нам, господин?

– Заеду ближе к вечеру, посмотрю, что и как у вас. С сегодняшней ночи прожекторы должны светить на всю мощность, не забыл?

– Нет, господин, не забыл. Я лично буду контролировать охранение объекта.

– Правильно. У тебя все?

– Да.

– Тогда до встречи. Если произойдет нечто непредвиденное и я не смогу приехать сегодня, то буду в ближайшие дни.

– Я понял, жду вас.

– Отбой. – Хабитулла отключил станцию и прошел в комнату наложницы.

Она уже разделась, лежала на перине и томно глядела на своего хозяина.

– Что это значит? – спросил Хабитулла.

– Не понимаю, господин. Вы приказали мне идти сюда и ждать. Я так и сделала.

– А разве я сказал, что ты будешь ублажать меня?

– Разве вы не желаете этого, господин?

– Пожалуй, да. Ты поступила правильно. – Он быстро разделся и набросился на наложницу.

Когда Хабитулла насытился и оттолкнул Зайну от себя, она спросила:

– Вам было не так хорошо, как всегда, хозяин?

– Нет, все было прекрасно. Просто у меня много забот. Я ухожу. Тебе велю сидеть здесь и слушаться Айшу.

– Но она злая, хозяин. Так и хочет сделать мне что-нибудь плохое.

– В отличие от тебя Айша свободная женщина. Ты же рабыня, которая не должна жаловаться. Терпи. Чтобы я больше ничего не слышал об Айше! Запомни, она всегда будет права.

– Мне хотелось бы побольше сладкого, хозяин.

– Ты хочешь испортить фигуру, а вместе с ней и жизнь? Довольствуйся тем, что тебе дают. Все, больше ни слова. Одевайся!

Хабитулла вышел из комнаты, спустился на первый этаж.

В коридоре стояли Касари и Кобар, который вытирал руки полотенцем.

– Что скажешь, доктор? – обратился к нему главарь банды.

– Скажу, что жизнь русского вне опасности. Но за ним требуется уход.

– Что делает в столовой твоя жена?

– Заканчивает. Бинтует раненого.

– Он встанет на ноги?

– Да.

– Как скоро?

– Если вы обеспечите его необходимыми лекарствами, то через неделю.

– Какие лекарства тебе нужны?

Кобар протянул главарю листок.

– Здесь перечень. Желательно, чтобы было все.

Хабитулла взглянул на Касари и приказал:

– Забери и обеспечь! Надо сегодня же доставить из Кандагара лекарства. Теперь насчет ухода, доктор. Ты вместе с женой и будешь приглядывать за раненым до того дня, пока он не выздоровеет.

– Вы хотите сказать, что мы с женой должны будем постоянно находиться в этом доме?

– Это зависит от того, какой уход требуется.

– Достаточно осматривать раненого один раз в день.

– Два раза, – решил Хабитулла. – Утром и вечером. Остальное время вы можете находиться у себя дома. Но предупреждаю, никто из местных не должен знать, что вы делаете здесь.

– А если народ будет спрашивать?

– Скажи, что лечите одного из моих воинов.

– Хорошо.

– А чтобы вы лучше смотрели за раненым, возьми вот это. – Хабитулла достал из кармана две помятые купюры по сто долларов.

– Деньги нам весьма кстати, – сказал фельдшер.

– Поднимите раненого, заплачу еще столько же.

– Благодарю.

– Мы можем сейчас перенести его в подвал?

– Куда?

– Не в столовой же его держать. В подвале весьма сносные условия. Вы там же будете производить осмотр или еще что-то делать.

– В принципе, можно, но аккуратно, на носилках.

– Я все обеспечу, – сказал Касари.

– Давай.

Помощник вышел во двор.

В коридоре появилась жена Кобара и сказала:

– Раненый перевязан, уснул.

– Мы можем идти? – спросил фельдшер.

– Сопроводите раненого в подвал, осмотрите второго пленного. Ему оказал помощь наш санитар, но я хочу, чтобы и вы на него взглянули. Потом свободны до завтрашнего утра. Вас выпустят из усадьбы.

– Хорошо.

Касари привел четверых боевиков с носилками. Они спустили капитана Корбина в подвал, уложили на топчан.

Хабитулла дождался Кобура с женой во дворе дома.

– Что?.. – спросил он.

– У второго русского все нормально, – ответил фельдшер. – Ваш санитар сделал все хорошо. Сон лечит лучше врачей. Да, еще вот что. Раненому надо готовить диетическую пищу. Кашу на молоке, хлеб только белый.

– Может, ему еще каждый день шашлык на обед подавать?

– Нет, мясо только в виде фарша.

– Ладно, свободны до утра. Будет ему фарш и молочная каша!..

– Вы не шутите с этим, если хотите, чтобы раненый быстрее встал на ноги.

– Я сказал, вы свободны!

Фельдшер с женой ушли.

Хабитулла повернулся к Бизани и спросил:

– Насчет питания раненого понял, Первиз?

– Да, господин.

– Передай Айше, чтобы готовила то, что сказал фельдшер.

– Да, господин.

– Смотри, ты мне за русских головой отвечаешь. И вот еще что. Поставь человека присматривать за медиками. Чтобы не сбежали.

– Куда им бежать?

– Ты плохо понял меня?

– Извините, я поставлю человека.

– Так, здесь все. Ступай к Берани. Я буду ждать вас у ворот. Поедем в Панджи.

– Уже поздно, господин. Возвращаться затемно придется.

– Ты боишься обстрела?

– Но ведь кто-то убил Дувани!

– Мы вернемся в Кандагар другой дорогой. Не прекословь! Что за день сегодня? Все норовят что-то свое высказать. Не болтать надо, а службу нести как следует. Ступай!

– Да, господин.

На аэродром Хабитулла, его помощник и водитель-телохранитель Берани прибыли засветло.

Вокруг Хабитуллы юлой вертелся Добур, недавно назначенный на должность командира отряда.

– На вершине ангара, господин, у нас три постоянных поста и четыре прожектора, в секторе сплошного покрытия которых вся прилегающая территория на удалении в пятьдесят метров. Дальше есть затемненные участки, но их немного. Хуже всего с освещением развалин кишлака и военного городка, но незамеченным к объекту никто не подойдет. На виду мы держим не более десяти человек, восьмерым приказано постоянно находиться внутри ангара. Перед воротами, которые не возьмет «РПГ», устроена укрепленная огневая точка, там постоянно пулеметчик с помощником. В случае тревоги эта позиция усиливается еще одним пулеметным расчетом, а вершина – шестью бойцами. Либо они занимают позиции у пулеметного гнезда, по его сторонам, за естественными укрытиями, с возможностью прохода в обход ангара, – доложил он.

Хабитулла посмотрел на ворота и спросил:

– А с чего, Алим, ты взял, что выстрел из «РПГ» не пробьет створку?

– Они двухслойные, из крепкого металла, посредине резина. Кумулятивный эффект возможен лишь при пробое первого, внешнего слоя. В дальнейшем давление погасит резина.

– Это твое предположение. Расчет, в принципе, правильный, но ты уверен, что резина погасит давление, а не вспыхнет как дерево?

– Нет, не уверен.

– Надо не предполагать, а банально проверить.

Добур посмотрел на Хабитуллу и спросил:

– Вы предлагаете произвести выстрел?

– Почему нет?

– Но он значительно снизит прочность створок.

– Ничего подобного. Если резина не вспыхнет, то у вас останется только вмятина во внешнем слое.

– Так мне приказать сделать выстрел?

– Да.

– Тогда я сначала выведу из ангара людей.

Хабитулла усмехнулся и осведомился:

– Зачем? Ведь ты считаешь, что ворота выдержат.

– Тогда не буду.

Хабитулла вздохнул и вспомнил Дувани. Тот не метался бы, а доказал бы свою правоту, давно бы проверил на прочность не только ворота, но и купол.

– Ты разочаровываешь меня. Конечно, выводи людей.

– А если вспыхнет вертолет?

– Выкати и его.

– Но на это нужно время.

– Ты куда-то спешишь?

– Слушаюсь. – Добур бросился в ангар.

Вскоре ворота открылись. С крыши спустились люди, всем скопом вытолкали вертолет, закрыли ворота.

На позицию перед створками вышел гранатометчик.

Хабитулла и Касари молча наблюдали за его действиями.

Выстрел. Удар. Вспышка. Посыпалась земля. Потянуло дымом и гарью.

Главарь подошел к воротам, увидел вмятину в левой створке. Но кумулятивный заряд не пробил ее насквозь.

Добур был доволен.

– Вот видите, русские не смогут проникнуть в ангар, если нам придется там укрыться, – сказал он.

Хабитулла взглянул на новоиспеченного командира, вновь вспомнил о Дувани и проговорил на повышенных тонах:

– О каком укрытии ты говоришь, Алим? Не русские должны запирать тебя в ангаре, а ты – уничтожить их при попытке штурма. Так что об отступлении под защиту стали и бетона забудь.

– Виноват, господин, не то сказал. Конечно, мы будем драться как львы.

– Как львы не надо. Завалив жертву, они прекращают охоту, потому как убивают лишь для того, чтобы прокормиться. Сытые львы не трогают никого, даже если косуля или еще какое-то животное пройдет возле их носа. Поэтому вы здесь должны драться как воины. Грамотно, бесстрашно, с уверенностью в победе. Ты командир, Алим, и должен вселять ее в своих подчиненных.

– Да, господин. Я все понял, сделаю, вселю!..

Касари рассмеялся и сказал:

– Расслабься, Добур. Наш господин сейчас сказал, что ты теперь командир отряда, а не рядовой. Никак не можешь привыкнуть к новой роли?

– Привыкаю.

– Ладно, – сказал Хабитулла. – Ставь вертолет на место. Резерв и смену караула отправляй в ангар, поваров – на кухню. Мы обойдем городок.

– Вам не следовало бы делать это без меня, – предупредил Добур. – Мои люди поставили мины и растяжки не только в бараке, но и внутри вышки, на территории, где только возможно.

– У тебя должна быть схема.

– Схемы нет. Я посчитал ненужным составлять ее. Нашим людям вне ангара делать нечего, а чужакам?.. Так для них мы и ставили сюрпризы.

– Вы хорошо заминировали барак?

– Да, господин. Русский спецназ там не пройдет.

– Судя по твоим словам, он не сможет и сблизиться с бараком. Если повсюду хаотично разбросаны ловушки, то какой смысл в усиленном минировании барака и вышки?

Тут Добур подтянулся, на его физиономии появилось самодовольное выражение.

– Я лично продумал этот вопрос, господин Хабитулла. Мы оставили коридор, идущий от границы военного городка по территории, полностью контролируемой с ангара. Это не прямая тропа, она изгибается в нескольких местах. Создается впечатление хаотичного минирования. По ней русский спецназ может пройти в барак, а там его ждет смерть.

– Хорошо, – сказал Хабитулла. – Я проверю.

Постепенно начало темнеть. Отряд получил ужин. Перекусили и высокие гости.

Вскоре вспыхнули прожекторы. Один не двигался, освещал достаточно обширный сектор перед пулеметным гнездом. Лучи других шарили по местности вокруг ангара.

Хабитулла поднялся на него, в бинокль осмотрел местность и остался доволен тем, что увидел. Небольшая группа русских и при наличии прожекторов сможет подойти к минной полосе, преодолеть ее и даже снять пулеметный расчет. Но дальше она попадет в тупик, не сможет сделать ничего, засветится перед верхним караулом. Это провал и смерть.

Крупная же группа не сможет незаметно приблизиться к объекту. Но только с фронта, если за таковой принимать сторону ангара с воротами. А вот со стороны заброшенного, разваленного кишлака они сумеют продвинуться. Не торопясь, по одному, снимая мины и растяжки.

Спецназовцы войдут в темную, мертвую зону с запада, поднимутся на крышу ангара. Там трое часовых. Что это такое для русских ликвидаторов? Пыль.

Они завладеют крышей и уничтожат пулеметчиков из своих бесшумных «Винторезов». Добур и знать не будет, что происходит у него под носом. Стрелять из «РПГ» по воротам русские не станут. Они прекрасно осведомлены, что представляют собой эти створки, как и ангар в целом. Ведь этот аэродром когда-то строили российские специалисты по своим проектам.

Спецназовцы вышибут калитку. Потом им придется войти в ангар, не зная, есть ли там резерв или нет. Хотя наличие смены караула и охраны штурманов они просчитают, поймут, что это человек восемь. Как раз столько воинов реально будут находиться внутри, не считая Добура.

Русским надо освободить штурманов. Посему они пойдут на штурм, рассчитывая на внезапность и стремительность своих действий. Препятствием для них станет вертолет. Значит, спецназовцам придется разойтись вдоль стен и оттуда отстреливать людей Добура.

Но в самом начале они на какое-то очень короткое время задержатся у калитки. Вот там-то и следует уничтожить их из пулемета. Следовательно, план надо пересмотреть.

Хабитулла спустился с ангара и обратился к командиру отряда:

– Значит, так, Алим. Порядок действий меняется.

Касари и Добур с удивлением посмотрели на Хабитуллу.

Тот усмехнулся и озвучил те самые выводы, которые сделал наверху.

Добур выглядел растерянным.

Хабитулла заметил это и спросил:

– Что такое, Алим? Не все так просто, как тебе казалось?

– Я поражен, господин. Вы разложили все по полочкам так, словно сами готовились провести штурм.

– Иногда, Алим, не мешает попытаться встать на место противника. Подумать, как бы ты действовал на его месте. Приди в себя. Все нормально. Вариант, озвученный мной, очень даже удобен для русских. Скорей всего, они будут действовать именно так, но и в этом случае у тебя будет хорошая возможность нанести русскому спецназу серьезный урон, заставить его отойти, унося с собой убитых и раненых, и организовать эффективное преследование. К тому же отходить они будут к бараку, а там мины.

– Но как мне нанести урон русским?

– Они не будут взрывать ворота, им достаточно выбить калитку. Это можно сделать специальным зарядом направленного действия. Ты установи в хвосте вертолета тот пулемет, который планировал по тревоге вывести к внешнему расчету. Держи еще пару человек вдоль боковых стен. Русские пойдут через калитку. На какое-то время они задержатся перед ней, окажутся в роли открытых мишеней.

Физиономия Добура просветлела.

– Кажется, я все понял, господин. Вы поистине гений в военном деле.

Лесть привычна не только афганцам. Хабитулла отнеся к ней как к должному.

– Ты преувеличиваешь, Алим! Но я озвучил только один вариант. Да, он максимально эффективный для русских. Его применил бы я сам. Но нельзя исключать и другие. Хотя бы потому, что русские редко идут самым удобным и легким путем. Посему следует еще раз проработать систему обороны так, чтобы русские не смогли реализовать ни один из своих вариантов. Ты понял меня?

– Да, господин.

– Возникнут вопросы, обращайся, не бойся и не стесняйся.

– Да, господин, благодарю.

– Я думаю, что еще пара спокойных дней у тебя есть. А вот дальше пойдет очень серьезная работа, Алим.

– Я справлюсь с ней.

– Не сомневаюсь. – Хабитулла взглянул на Касари и сказал: – Возвращаемся в Кандагар.

Они попрощались с Добуром и направились к машине.

По пути Хабитулла сказал:

– Надо бы установить на ангаре видеокамеры. Но не стандартные, проводные, габаритные, а те, что мы получили месяц назад. Они работают от автономных источников питания и передают сигнал на пятьдесят километров. Я должен видеть, что будет происходить в Панджи.

– Установить камеры должен я?

Хабитулла усмехнулся.

– Ну не я же. Приедешь утром сюда якобы для составления схемы обороны и разместишь камеры на всех направлениях. Добуру и его подчиненным совершенно не обязательно знать о них. Как сделаешь и активизируешь, позвонишь мне. Я посмотрю по компьютеру, что с них видно, и подскажу, какую из них и как переставить. Все понятно?

– Да, господин.

– Отлично!

Они сели в «Лексус».

– Домой? – спросил Берани.

– Да, – ответил Хабитулла.

– По той же грунтовке?

– Нет, выезжай на дорогу Панджи – Кандагар.

– А это не опасно? – с тревогой осведомился Касари.

– На войне, мой друг, везде опасно. Выезжаем на дорогу. Это приказ!

Приехав в усадьбу, расположенную в Кандагаре, Хабитулла по спутниковой станции вызвал Мухтана и сказал:

– Саджад, прости за беспокойство. Я хотел всего лишь узнать, когда ждать тебя. Мне известна твоя привычка появляться неожиданно, однако сейчас не тот случай.

– Вот ты о чем. Не жди меня. Руководство посчитало мое присутствие в Афганистане лишним, выразило уверенность в том, что ты сам прекрасно со всем справишься.

Хабитулла облегченно вздохнул. Присутствие Мухтана создало бы кучу ненужных проблем.

Но сказал он иное:

– Очень жаль. Я готовил тебе достойную встречу.

– Закончим операцию и обязательно встретимся. Отдохнем хорошо, это я гарантирую.

– В Пакистане?

– Думаю, да, здесь гораздо удобнее.

– Хоп, Саджад, пусть будет так.

– У тебя все идет по плану?

– Да.

– Раненый штурман вне опасности?

– Он будет жить, за ним обеспечен постоянный квалифицированный уход.

– Где ты взял профессионалов в сфере медицины? Насколько мне известно, в твоих отрядах лишь санитары, наспех подготовленные в лагерях.

– Пришлось привлекать медиков со стороны.

За минутной паузой последовал резкий вопрос:

– Ты в своем уме? Зачем посвящать в наши дела посторонних людей?

Хабитулла тоже повысил голос:

– Я в своем уме. Знаю, что делаю, и отвечаю за результат операции. По-твоему, лучше было бы допустить гибель одного из ценных заложников?!

– Нет, конечно, но об утечке информации ты подумал? Если твои медики развяжут языки, то противник может узнать, где ты держишь русских. Тогда операция сорвется.

– Этого не произойдет. Я знаю, кого привлекать. Медики потом ни слова не скажут, тем более они под наблюдением.

– Смотри, Алим. Я считаю, что ты поступил неосмотрительно. Ведь мог же попросить меня прислать медицинскую бригаду. Это не отняло бы много времени.

– А если за твоей бригадой увязался бы хвост? Или ты думаешь, что пакистанские спецслужбы не пасут тебя?

– Ладно, что сделано, то сделано, но сам понимаешь, я обязан доложить об этом эмиру.

– Обязан, так докладывай.

– Только без обид.

– Пустое. Ты не позвонил, не сказал, какую реакцию вызвал захват пакистанского вертолета, не пострадал ли твой ценный агент в Минвелаге.

– Пока официальных заявлений не было. Все начнется завтра с утра. Ты должен будешь взять на себя ответственность за захват вертолета. Это произошло случайно. Ты же не ожидал, что на борту «Ми-17» возникнут проблемы технического характера.

– Ага! А как объяснить тот факт, что точно у места посадки, о которой я не мог знать, вдруг объявились мои люди? Плато отдалено от подконтрольной нам территории на сто двадцать с лишним километров. Тоже случайно?

– Нет, твои люди оказались у Дашера не случайно. Они проводили разведку, находились на плато, не зная, что там приземлится вертолет. А когда тот совершил вынужденную посадку, по твоему приказу захватили машину и экипаж. Случайность. В принципе, это не будет никого волновать.

– Даже спецслужбы Пакистана, которым пилоты расскажут о том, что произошло в действительности? Они сейчас знают, что технические неполадки были вызваны действиями борттехника. Да тот и сам выдал себя.

– Выдал и погиб. Поэтому на вопрос, на кого он работал, у спецслужб ответа не будет. Ты же открещиваешься от него.

– Я вообще никому ничего конкретного объяснять не собираюсь.

– В этом ты абсолютно прав.

– Ладно, извини, что отнял драгоценные минуты. Спокойной ночи. – Хабитулла прекратил разговор и включил компьютер.

В Интернете о захвате вертолета пока ничего не было.

«Ну что же, подождем до утра», – решил Хабитулла.

Утром действительно началось.

Только Хабитулла привел себя в порядок, как увидел в коридоре помощника.

– Хукам, ты чего здесь?

– Вас ждал.

– Что-нибудь случилось?

– Это не то слово.

Хабитулла напрягся. Не хватало, чтобы с русским штурманом что-то произошло.

Но Касари говорил о другом:

– Я с семи утра смотрю телевизор. По всем мировым каналам идет информация о вынужденной посадке «Ми-17» и захвате талибами вертолета с экипажем.

– С чего журналисты взяли, что «Ми-17» захватили мы, а не игиловцы?

– Не знаю, но говорят о нас. Желаете взглянуть?

– И Москва говорит?

– Российские каналы я не смотрел.

– А зря. Пойдем.

Они прошли в кабинет. Телевизор работал. Хабитулла взял пульт и нашел российский канал, на котором как раз шли новости. Диктор объявил, что в Афганистане совершил вынужденную посадку пакистанский вертолет «Ми-17». Сразу после нее талибы захватили машину и экипаж, в составе которого находились двое граждан Российской Федерации. МИД делает все возможное для выяснения судьбы штурманов. Были названы их фамилии.

Хабитулла усмехнулся и заявил:

– МИД делает все возможное. Интересно, что конкретно?

– Когда будем запускать дезинформацию? – спросил Касари.

– Не спеши, Хукам. Сначала я должен заявить о том, что захват произвели мои люди. С этим мы тянуть не будем. А вот дезинформацию сбросим позже. Ты связывался с полковником Национального директората безопасности Мохаммадом Набаром?

– Пока нет.

– Почему?

– На то не было вашего приказа.

Хабитулла вздохнул и заявил:

– Ничего без меня не можете!

Касари ухмыльнулся.

– Это вы сейчас так говорите, а сделай я иначе, получил бы разнос за самодеятельность. Если не что-нибудь похуже.

Хабитулла рассмеялся.

– Ты прав. Значит, поступаем так. Свяжись с Набаром, но говорить с ним буду я. Потом с МИД.

– А может, лучше передать заявление через СМИ?

– К шайтану их. Я обращусь в МИД. Это надежней и безопасней.

Касари набрал номер и сказал полковнику Набару, что с ним желает переговорить Хабитулла.

– Так передай ему аппарат, – сказал тот.

– Вас не прослушивают?

– Не задавай идиотских вопросов, давай Хабитуллу.

Помощник протянул трубку главарю.

– Салам, Мохаммад, – сказал тот.

– Салам, Абдул.

– Как твои дела? Все ли в порядке?

– Давай обойдемся без этого. Говори по делу. У меня всего несколько минут свободного времени.

– Пакистанский вертолет у нас.

– Для меня это не новость. Сам же говорил, что планируешь громкую акцию. А ничего необычного кроме захвата пакистанского «Ми-17» за последние сутки не произошло. Кстати, мы обговаривали не только это, но и кое-что другое.

– Да, твое вознаграждение. Оно будет переведено на твой счет сегодня же.

– Хорошо. Информацию сбросишь из Кандагара, естественно, не раскрывая источника. Она попадет ко мне. Я прогоню ее дальше и выше, но, дорогой Абдул, только после того, как проверю свой счет в Турции.

– Хоп. Каким образом мне передать информацию? Кому?

– Открой сайт директората, там всего один телефон, дежурного офицера. Ему и сбрось информацию, но без лишних разговоров. На вопросы не отвечать, уложиться в несколько фраз и отключиться. Звонить по сотовому телефону, который после передачи уничтожить. Сим-карта должна принадлежать человеку, которого уже нет на этом свете. Перебрось деньги. Мне скоро в отпуск, хочу прикупить дом в Анталье. Все, жду. – Продажный полковник НДБ прекратил разговор.

Хабитулла бросил трубку помощнику и заявил:

– Тоже мне, нашлась фигура. Подстилка американская, а туда же, условия выставляет. Но без него никак. Переводи Набару триста тысяч долларов. Реквизиты ты знаешь.

– Но у нас на счету нет такой суммы.

– Я дал тебе наличку. Перевод осуществишь через Хусейна, как выйти на него, тебе известно.

– Это опять припрется курьер?

– Не знаю и не хочу знать.

– Но Хусейн послушает только вас. Ведь он ваш финансовый агент.

– Надо будет, соединишь со мной. А теперь давай подумаем, где взять телефон, зарегистрированный на умершего человека. В крайнем случае на того, кто должен вот-вот покинуть этот мир.

– Так у меня остался телефон покойного Дувани, а зарегистрирован он был, если мне не изменяет память, на новобранца, погибшего во время учений, – сказал Касари.

– Вот как? Лучшего варианта не придумаешь. Где телефон?

– Дома.

– А почему ты забрал его, а не отдал вдове?

– Забыл.

– Нет, Хукам, ты ничего не забываешь. Просто жадность.

– Я хотел отдать, но…

– Ладно, мне плевать на это. Бегом к себе, неси телефон.

– Вы хотите с него и в МИД звонить?

– Выполняй приказ, Касари!

– Слушаюсь. – Касари ушел.

Хабитулла включил станцию, открыл электронную записную книгу, куда заранее были занесены телефоны министра и его заместителей, набрал номер одного из них.

– Приемная господина Тамияра. Слушаю вас, – ответил ему молодой голос.

– Мне нужен сам господин Тамияр.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Полевой командир движения Талибан Абдул Хабитулла из Кандагара. Этого тебе достаточно, служивый пес?

Последовало минутное замешательство.

– А вы уверены…

Хабитулла повысил голос:

– Соединяй с Тамияром, сопляк, иначе тебя сегодня же выкинут из министерства!

– Одну минуту.

Хабитулла усмехнулся и подумал:

«Все они такие, продажные собаки. Ничего, наступит время, будут их головы сушиться на шестах по всему Кабулу».

Тут он услышал низкий мужской голос:

– Я заместитель министра иностранных дел Асад Тамияр. Что вам нужно, полевой командир?

– Вы плохо воспитаны, господин Тамияр. Правоверные приветствуют друг друга. Хотя какой вы мусульманин, раз продали душу дьяволу.

– Не утруждайте себя оскорблениями. Я безразличен к ним. Что вам надо?

– Хочу сообщить новость, неприятную для вашего режима.

– Слушаю.

– По мировым каналам активно обсуждается захват пакистанского «Ми-17». Так вот, это сделали мои люди. Сейчас машина и экипаж находятся у меня.

– Вот как? – Заместитель министра сохранял спокойствие, хотя и было заметно, что удается ему это с трудом. – Почему я должен верить вам? Вы можете представить доказательства?

– Пара трупов пакистанских летчиков где-нибудь недалеко от Кабула вас устроит?

– Я говорю серьезно.

– И я не шучу. Ты, Асад, думаешь, что тебе звонит сумасшедший или авантюрист, пожелавший заполучить пару сотен тысяч долларов на шантаже? Разочарую тебя. Я не тот и не другой. Сведения о моей персоне ты можешь заполучить в Национальном директорате безопасности. В отличие от тебя там обо мне знают достаточно много. Но это никак не помогает спецслужбам уничтожить меня.

– Я обязательно свяжусь с НДБ, но сейчас хотел бы узнать, зачем вы захватили пакистанский вертолет?

– Ты сначала все проверь. Наш разговор наверняка записывается. НДБ идентифицирует мой голос, и ты поймешь, что имеешь дело со мной, а не с подставой. На это уйдет где-то полчаса. Сейчас десять двадцать. Я выйду на связь в десять пятьдесят. Передай псам из НДБ, чтобы не пытались запеленговать станцию. Во-первых, это невозможно. Во-вторых, я получу сигнал о попытке меня засечь, и тогда все переговоры с тобой потеряют смысл. Все! – Хабитулла отключил станцию.

Он был доволен собой.

Вернулся Касари, положил перед своим хозяином сотовый телефон и доложил:

– Он исправен и заряжен.

– Хорошо. Скажи, чтобы принесли чаю.

– Да, господин.

Глава 8

Кроссовер проворно бежал по шоссе, удаляясь от МКАД. За рулем сидел связист боевой группы антитеррористического управления прапорщик Лургин, на месте переднего пассажира – командир этого подразделения майор Скоробогатов, справа сзади – капитан Белов. Они выехали из Москвы в три тридцать и направлялись вовсе не на полигон или в специальный лагерь для отработки учебно-боевых задач, а на рыбалку. Все, что для этого было нужно, лежало в багажнике.

Скоробогатов взглянул на водителя и осведомился:

– Семен, долго еще ехать?

– Километров сорок по трассе, потом направо, по лесу верст десять. И откроется озеро сказочной красоты под названием Светлое, в котором полно огромных карасей.

– Ты что, ближе ничего не нашел? Мы могли бы и на полигон приехать. Там в пруду тоже рыбы валом.

– Нет, товарищ майор, полигон – это совсем не то. Пруд там хороший, слов нет, но на Светлом дикая природа, чистая торфяная вода, вдоль берега осока, на мелководье кувшинки. Вокруг сосны. Воздух чистый, никакой цивилизации.

– Это в каких-то сорока-пятидесяти километрах от Москвы?

– Именно.

– Эту сказку еще не подмяли под себя столичные чинуши?

– Нет. Они, конечно, давно застроили бы все, но это невозможно по определению.

– Не понял. Для чинуш у нас возможно все. Вопрос только в цене.

– А в случае со Светлым другая проблема. Вокруг озера сплошь болотистая местность. Только со стороны деревни, давно пустующей, узкий участок твердого грунта. Так что коттеджей у озера понатыкать никак не выйдет, хоть тресни.

– Но простых рыбаков там, наверное, навалом.

– Опять мимо. Местные выходят на те водоемы, которые поближе, а московские – чаще всего на платные.

– Тоже верно. Ладно, веди, Сусанин, но смотри, если с рыбой облом выйдет, то я запущу тебя по специальной полосе препятствий. Скакать ты по ней будешь, пока в два раза не перекроешь норматив.

Лургин улыбнулся.

– Без рыбы не останемся. Только дело не столько в ней, сколько в самом процессе.

– Будет тебе процесс, если разочаруешь.

Тут сотовый телефон Скоробогатова сработал сигналом вызова.

Командир группы удивленно проговорил:

– Кому это в половине пятого приспичило звонить?

Белов вздохнул и заявил:

– Неспроста это.

Скоробогатов достал мобильник. Разговор слышали все, так как телефон работал громко.

– Это дежурный по управлению капитан Воронцов.

– Безумно рад. Что случилось, Володя?

– Прошу прощения за ранний звонок, сами понимаете, не по своей воле.

– Ты по существу давай.

– А по существу, товарищ майор, скажу вот что. Ровно в девять часов вам следует быть в кабинете начальника управления.

– Твою мать!.. – выругался Скоробогатов. – А в чем дело-то?

– Я не в курсе. Мне приказано предупредить вас, я так и делаю.

– Буду в девять. Насчет группы распоряжений не поступало?

– Никак нет. По группе пока ничего.

– И на том спасибо. – Скоробогатов отключил телефон, взглянул на поникших товарищей. – И как вам такой расклад, господа хорошие?

– Нет на этом свете справедливости! – воскликнул прапорщик.

– Есть, – возразил Скоробогатов. – Но не для всех. Накрылась наша рыбалка, не успев начаться. Разворачивай свой лимузин, Сеня, и гони обратно в стольный град, чтобы до пробок успеть заскочить домой, переодеться и подъехать к офису. Что смотришь как на врага народа? Генералу Володарскому спасибо скажи.

– Я бы сказал, только кто меня к нему пустит?

– Хочешь, с собой возьму?

– Ну уж нет. Все, не могу я так больше. Уволюсь на хрен, прямо сегодня. Достала уже эта служба. Все нормальные люди сидят в уютных офисах, зарплату побольше нашей получают, отдыхают в выходные, в отпуск уходят на целый месяц. Причем ежегодно.

– Так то нормальные люди, Сеня, а мы спецназ.

– Хорошо сказал, – заявил Белов.

Лургин повернулся к капитану.

– Тебе смешно, Коля, да?

– Ну не ныть же, как ты.

Скоробогатов повысил голос:

– И сколько я еще буду слушать этот базар? Гони в Москву, Лургин, к моему дому!

Скоробогатов вбежал в приемную, когда часы, висевшие на стене, показывали ровно девять утра.

– Привет, – сказал он помощнику начальника управления капитану Власову. – У себя?..

– Уже полчаса.

– А что произошло-то?

– Там все узнаешь, иди. Володарский не любит опозданий.

– Насчет этого я в курсе.

Командир группы вошел в кабинет. Кроме начальника управления там находились аж сразу два генерал-майора: Каманин из СВР и Терехов из Министерства обороны.

Майор, естественно, обратился к своему начальнику:

– Товарищ генерал-лейтенант…

Володарский махнул рукой.

– Отставить! Ты чего такой взбудораженный?

– Спешил очень.

– Так я же приказал предупредить тебя в четыре тридцать. Неужто и этого времени не хватило?

– Хватило бы, если бы я находился в Москве.

– А где ты был?

– У нас сегодня выходной, если не забыли.

– Был выходной. Ну и что?

– Решили мы с Беловым и Лургиным на рыбалку съездить.

– Куда? – поинтересовался Каманин.

– Озеро Светлое.

– Отличное место, одно из самых лучших в округе.

Володарский с укором посмотрел на представителя внешней разведки, заядлого рыбака. Впрочем, он и сам увлекался этим делом.

– Георгий Алексеевич, мы собрались не для того, чтобы обсуждать, где в Подмосковье клевые места.

– Да это я так, к слову.

Начальник управления взглянул на подчиненного.

– Значит, Рома, на рыбалку ехали?

– Так точно. Намеревались хоть один день провести как люди, да не судьба.

– Служба, – сказал Володарский. – Но к теме. Тебе слово, Георгий Алексеевич.

Представитель внешней разведки сказал:

– Буду краток. Позавчера, четвертого августа, талибами был захвачен вертолет «Ми-17» пакистанских ВВС, следовавший через Афганистан и Узбекистан в Казань для проведения ремонтных работ.

– Что-то такое я вчера по телевизору слышал.

– Да, прошла информация, но ее быстро засекретили, запретили СМИ раздувать эту тему.

– А что в ней такого? Летел пакистанский вертолет, попал в руки талибов. Непонятно, конечно, как они смогли захватить его, ну и что. Мы-то здесь при чем? Пусть пакистанцы разбираются с талибами. Их и в Афгане, и в самом Пакистане до хрена…

– Скоробогатов!

– Извините. Их много.

– Да, все так, если бы не одно «но». В составе экипажа, точнее двух, перегонявших вертолет, были российские штурманы-инструкторы.

– Тогда разрешите вопрос?

Каманин посмотрел на Володарского.

Тот кивнул, хотя все знали, что генерал-лейтенант не любил вопросов, задаваемых по ходу выступлений вышестоящих чинов.

– Давай уж, чего теперь.

– Первое. Каким образом был захвачен вертолет? – спросил Скоробогатов.

– По нашим данным, среди пакистанцев был предатель, – ответил Каманин. – Скорее всего, он использовал какое-то устройство, неизвестное нам, вывел из строя автопилот, приборы и задымил грузовую кабину. Естественно, в таком случае командир мог принять только одно решение. Он посадил вертолет на Дашерском плато, где-то в ста двадцати километрах от Кандагара. Там машина была захвачена бандитами некоего Абдула Хабитуллы. Талибы застрелили борттехника. Потом они перегнали куда-то вертолет вместе с пленниками. Вслед за этим на плато прибыла поисково-спасательная группа из Минвелага, откуда вылетел «Ми-17». Она обнаружила труп, гильзы, пять лошадей, явно брошенных хозяевами.

– Вопрос второй. Известно ли, куда именно талибы погнали вертолет?

– Мы посмотрели данные спутников. Один из них зафиксировал движение «Ми-17» на Кандагар.

– Ясно. Вопрос третий.

Каманин хмыкнул.

– Ты что, майор, решил допрос мне устроить?

– Если моей группе не придется работать по поиску и освобождению наших пилотов, не наносить ответный удар по талибам, посягнувшим на наших специалистов, то я помолчу.

– Работать, Рома, – сказал Володарский.

– Тогда разрешите третий вопрос.

Каманин вздохнул.

– Давай.

– Откуда известно, что вертолет захватил некий Абдул Хабитулла и что это за перец такой. Я никогда о нем не слышал, хотя до нас постоянно доводят информацию по основным полевым командирам Талибана и ИГИЛ.

– Это уже два вопроса. Вот ответ на второй. Хабитулла до сих пор не являлся заметной фигурой в Талибане, чтобы о нем составлялись отчеты.

– Значит, по нему ваш департамент не работал?

– Ты дослушай, майор.

– Извините, Георгий Алексеевич.

– Теперь ответ на первую часть общего третьего вопроса. Откуда мы узнали, что именно Хабитулла причастен к этой истории? Здесь все просто. Он сам связался с МИД Афганистана и сообщил, что захват вертолета произведен его отрядом. Это не блеф. Афганская разведка тоже что-то может. Агенты НДБ сообщили в Кабул, что четвертого августа, где-то в тринадцать часов по местному времени видели «Ми-17», подлетающий к Кандагару. Более того, кто-то зафиксировал, как он совершил посадку в одиннадцати километрах от города, там, где к трассе Кандагар – Панджи примыкает дорога, идущая от кишлака Густ. Так что Хабитулла не блефовал. Вертолет и экипаж у него. По крайней мере у нас нет оснований считать, что это не так. Офицеры НДБ Афганистана сразу же после сообщения Хабитуллы выехали в селение Дашер. Там они выяснили, что лошадей, которых поисковики видели на плато, купили люди, во главе которых был Хукам Касари.

– А это еще что за тип?

– Помощник Абдула Хабитуллы. Еще вопросы есть?

Скоробогатов полностью погрузился в тему.

– Да, конечно. Что вам известно по этому Хабитулле?

– Полевой командир среднего звена, поэтому серьезной разработке не подлежал, отслеживался в общем режиме. Банда Хабитуллы разделена на три отряда. В них около шестидесяти боевиков. Один дислоцируется в Кандагаре и занимается охраной усадьбы Хабитуллы. Два других до последнего времени находились в селении Густ. Там у Хабитуллы еще одна усадьба. По свежим данным разведки, ни в Кандагаре, ни в Густе вертолет не обнаружен.

– Бандиты могли спрятать его.

– Сделать это практически невозможно без сооружения отдельного ангара. Спутники зафиксировали бы его. Да и скрылся вертолет на удалении от Кандагара, ближе к брошенному кишлаку Панджи. На его окраине в середине восьмидесятых годов был построен аэродром для нашей штурмовой авиации. Он почти полностью разрушен, взлетно-посадочная полоса сильно повреждена, от военного городка не осталось ничего кроме бывшего штаба, да и тот в плачевном состоянии.

– Но если аэродром строился для размещения штурмового авиационного полка по советским проектам, то на территории должны быть ангары.

Каманин улыбнулся.

– Молодец, сразу ловишь мысль. Да, ангары были, но, по нашей информации, они тоже разрушены. Вопрос, все ли? Это неизвестно.

– Но приземлить там вертолет можно?

– Да, вполне. Площадки есть. Еще вопросы будут, Роман Владимирович?

– Будут, но не сейчас, а после официального приказа на работу по штурманам и духам. Пока я узнал то, что хотел. Возможно, поторопился, но такова уж моя натура.

– Ты как ротан, заглатываешь пустой крючок.

– Даже ротан не заглатывает пустой крючок. На нем должно быть хоть что-то. Кусок червя размером с игольное ушко. Вам ли не знать, товарищ генерал-майор?

Володарский ударил ладонью по столу.

– Так, прошу прекратить пустые разговоры! Теперь скажу я. Вчера в двадцать три мне позвонили из администрации президента, обсудили проблему. Сегодня в тринадцать я должен быть там. Возможна встреча с верховным. Нетрудно догадаться, какая задача будет поставлена перед управлением. Но пока она не определена. Мы обсудили общую обстановку по данному инциденту.

– Для чего же позвали меня? – спросил Терехов.

– А куда мы без вас, нашей доблестной армии, особенно ее славных ВВС, пардон, теперь ВКС? – проговорил Володарский. – Я догадываюсь, какое именно решение будет принято на самом верху, учитываю, что после определения этой задачи нам предстоит работать очень быстро. Поэтому хотел бы уже сейчас решить вопрос с обеспечением боевой группы в Афганистане вертолетами. Пока речь идет об ударном «Ми-24» и транспортном «Ми-8».

Генерал Терехов кивнул и сказал:

– Понятно, но для этого мое присутствие не обязательно. За вашим управлением уже закреплено несколько вертолетов. Вам выделен и пассажирский самолет.

– Значит, у нас будет все, что нам потребуется?

– Да. Естественно, при условии, что соответствующее распоряжение поступит оттуда. – Терехов ткнул пальцем в потолок.

– Оно будет, не сомневайся. Но это не все, что я хотел решить с тобой, Сергей Алексеевич. – Тут Володарский взглянул на Скоробогатова. – Ты, Рома, пока свободен. Группе повышенная боевая готовность. В течение двух часов твои люди должны собраться на полигоне, там разместиться в общежитии и ждать. Готовность к вылету – час.

– Один вопрос, товарищ генерал-лейтенант.

– Ну если только один.

– Что мы делаем, если использование группы не будет предусмотрено?

– Странный вопрос, Рома. Тогда ты прямо с полигона поедешь на рыбалку.

– Понял.

– Занимайся.

Скоробогатов вышел из кабинета и связался со своим заместителем капитаном Самойловым.

– Привет, Саша.

– Доброе утро, Рома.

– Ты дома?

– Пока да. Собираемся с женой поехать в мебельный магазин. Приглянулся ей кухонный столик, мол, какой-то необыкновенный.

– Придется отложить поездку.

– Работа?

– Скорее всего. Пока решение не принято, но почему-то мне кажется, что уже сегодня мы будем далеко от Москвы.

– Афган?

– Ответ тот же. Скорей всего.

– Ясно. А ты не хочешь сказать об этом моей супруге?

– Не имею ни малейшего желания. У меня в подчинении ты, а не твоя жена. Значит, так. Обзванивай парней, всем повышенная боевая готовность. Сбор до полудня на полигоне. До моего приказа находиться в общежитии.

– Это связано с захваченным вертолетом?

– Смотришь новости?

– Смотрел, только не понял, при чем в данном случае мы. Ведь «Ми-17» принадлежит Пакистану.

– Тему засекретили, Саша.

– Понятно. Значит, дело серьезное. Я понял тебя.

– Белову и Лургину можешь не звонить, они со мной.

– Ясно.

– Давай. А столик жена прикупит и без тебя.

– Я тоже так думаю.

– До связи.

– До связи.

Скоробогатов вышел во двор. Там Белов и Лургин разговаривали с офицерами штаба. Завидев командира, они прекратили болтовню, подошли к нему.

– Что на этот раз, Рома? – спросил Белов.

– Судя по всему, командировка.

– В горячо любимый нами Афганистан?

– Да.

– Хоть одно радует. У нас теперь есть надежная база на территории проживания племени хату. Там и встретят, и накормят, и напоят… чаем.

– Пока не знаю, будем ли работать через плато Барми, но не исключаю такого. В полдень Володарский едет в администрацию президента. Там определят задачу. Генерал приказал объявить группе повышенную боевую готовность. Я озадачил Самойлова собрать парней, до вас приказ довожу сам. Сейчас езжайте домой, быстро собирайтесь и отправляйтесь на полигон. Я подъеду позже.

– Ясно.

Белов взглянул на Лургина и спросил:

– Подбросишь?

– Нет, такси лови.

– Без проблем.

– Зачем ты спрашиваешь, Коля? Куда я твои пожитки, жратву да снасти дену? Да и какой смысл две машины гонять? Заедем к тебе, потом ко мне и двинемся на полигон.

– На все про все вам два часа. До полудня быть на полигоне! – сказал Скоробогатов.

Лургин развел руками.

– Тут уж как сложится с пробками, товарищ майор. Это единственное препятствие, которое мы не в состоянии преодолеть. Проще разгромить банду бородатых отморозков рыл в пятьдесят, чем сейчас проехать по столице.

– Ничего не знаю. Я в таких же условиях.

– Да, но ты наверняка поедешь вместе с Володарским, а у того мигалка.

– Она уже не особо помогает.

– Тогда надо обзаводиться личным вертолетом. Таким, как у продвинутых коммерсантов. С лыжами вместо шасси.

– Вы теряете время, ребята.

«Рено» выехал со двора офиса управления.

Скоробогатов проводил товарищей и поднялся в свой кабинет. Такая роскошь была положена ему по должности, как командиру боевого подразделения. По пути он взял в буфете кофе с булками.

Володарский уехал в одиннадцать утра. До этого убыли Каманин и Терехов.

В одиннадцать двадцать прошел доклад Самойлова:

– Рома, группа на полигоне.

– Все в сборе?

– Пока нет Белова и Лургина, но Николай звонил, они подъезжают.

– Располагайтесь там и ждите.

– Это понятно. Вопрос по оружию.

– Пока не получать. Узнаем задачу, решим, что брать. Ты только предупреди начальника склада, чтобы на месте был.

– Понял. Сейчас же свяжусь с ним. А вот и звонок с КПП.

– Отвечай. Это наверняка Белов с Лургиным.

– Наверное. Ждем тебя.

Скоробогатов включил компьютер, подключенный к единой информационной системе управления и надежно защищенный от попыток взлома. Это сделали те же самые хакеры, которые в свое время были выловлены при опустошении счетов в банках, но на зону не попали, искупили вину ударным трудом. Эти ушлые ребята могли не только воровать, но и защищать.

Он вывел на монитор подробную картинку Кандагара и пригородов в радиусе пятидесяти километров. Информация поступала со спутников в режиме реального времени.

«Сколько всего связано с этим городом, теперь находящимся под контролем талибов, – подумал майор. – Силы по поддержанию безопасности в Афганистане пытаются что-то сделать, вернуть Кандагар, но ни хрена у них не получается. Да и названы эти подразделения как-то слишком уж амбициозно.

Где они увидели безопасность в Афганистане после того, как породили сначала Талибан, а потом и ИГИЛ? Пока эти банды будут существовать, об обычной нормальной жизни в Афганистане речи быть не может.

Но это все лирика. Что мы имеем по нашему делу?

Где-то на окраине города находится главная усадьба Хабитуллы. Точное место выяснит разведка.

От Кандагара на восток, к перевалу, через который раньше ходили караваны племени хату, тянется дорога. От нее отходит другая. Вот она. Идет на юг, двадцать километров до поворота к селению Панджи. На картинке виден аэродром. Он разрушен, как и кишлак.

От Панджи можно проехать к селению Густ. Для этого надо вернуться на девять километров, повернуть на запад, сделать еще двенадцать верст. Можно воспользоваться и грунтовкой, идущей от западной окраины кишлака. По расстоянию выйдет то же самое, где-то двадцать один километр.

В Кандагаре у Хабитуллы один отряд, в Густе – два. В Панджи никого нет. Действительно, какой смысл держать там людей, если все разрушено?

Но спутник вертолета не обнаружил, не увидел он и нового ангара где-либо в другом месте. «Ми-17» не иголка, его не спрячешь. Вертолет в Кандагаре увидели бы и обычные люди, и конкуренты Хабитуллы. В Густе тоже нет надежного укрытия.

Значит, талибы отогнали вертолет в Панджи, на аэродром. Да, он разрушен, но никто не знает, до какой степени. Спутник показывает руины военного городка, но там есть целый барак, а то и два.

Но главное в том, что спутник не в состоянии определить степень разрушения подземных ангаров, которых на территории аэродрома было аж двенадцать штук. Если хотя бы один из них сохранился в первозданном виде, то в нем можно надежно спрятать вертолет. Такие ангары весьма вместительны. Иногда в них загоняли и по два самолета.

Да, вертолет наверняка там, если, конечно, Хабитулла еще до захвата не продал его кому-то. Вероятность этого мала, но она существует. В таком случае талибы могли перегнать «Ми-17» куда угодно. Они контролируют более трети территории страны.

Топлива хватило бы. Машиной управляли бы пакистанцы, которых бандиты заставили сделать это под угрозой смерти, либо собственные специалисты. К талибам перешло много военных летчиков правительственных ВВС.

Из всего этого следует одно. Если будет принято решение на работу по вертолету, то придется смотреть этот аэродром. Делать это надо будет очень осторожно и внимательно. Там идеальное место для засады.

Теперь надо прикинуть, станет ли Хабитулла держать в Панджи и экипаж. Вряд ли. Для этого куда лучше подойдет его кандагарская усадьба. Проведение операции силами одной группы в Кандагаре никак не возможно. Даже на окраине.

Да и вертолеты там не применишь. В городе полно ПЗРК разных систем, от американских до наших.

Густ? Туда сажать заложников глупо. Если Панджи – самое удобное место для засады, то Густ куда лучше других объектов подходит для штурма. Усадьба Хабитуллы, судя по картинке, не особо велика. Подходы к ней очень даже неплохие. В кишлаке не больше двадцати жилых домов. Они отдалены от владений главаря банды талибов. Там можно отработать так же спокойно, как на полигоне, и быстро уйти.

В Густе удастся использовать вертолеты. Вряд ли отряды, расположенные там, имеют ПЗРК.

Но настораживает то, что именно в Густе Хабитулла держит два своих отряда. Это около сорока рыл. Ради чего? Для охраны усадьбы хватило бы и десятка бандитов. Не хочет выставлять их напоказ в Кандагаре? Глупо. Кому надо, тот знает, какие силы имеет Хабитулла.

Возможно, Густ – временная база для двух отрядов, и где-то у Кандагара теперь готовится новая. Этого сейчас не узнать.

Значит, экипаж, скорее всего, все-таки в Кандагаре».

Скоробогатов поднялся, прошелся по кабинету, прикурил сигарету, посмотрел на часы. Ого. Половина первого. Он и не заметил, как пролетели полтора часа. Если генерал Володарский действительно вызван в администрацию президента для постановки конкретной задачи, то это не займет много времени. Вскоре он должен появиться здесь.

Командир отряда оказался прав. В час двадцать, когда он курил очередную сигарету и глядел в монитор компьютера, в кабинет вошел начальник управления.

– А я думал, у нас здесь что-то горит, – проговорил он, отмахиваясь от дыма.

– Виноват, товарищ генерал. – Скоробогатов быстро прошел к окну, открыл форточку, включил кондиционер.

Как он раньше об этом не подумал?

– Ну ты и надымил, Рома.

– А что мне оставалось делать, Александр Михайлович? Нервы-то не железные. Сидел тут, не сомневался в том, что совсем скоро окажусь в Афгане, и в то же время не имел никакой информации.

– Она уже есть, Рома. – Володарский прошел к столу, на котором стоял монитор. – Да у тебя тут Кандагар! Вижу город и Густ. Ты времени зря не терял.

– Кто знает, терял или нет.

– Я знаю. Значит, обстановка такая. Информация по захвату вертолета и экипажа, в состав которого входили два наших штурмана, капитаны Савостин и Корбин, подтвердилась. Разведка выяснила достоверно, что «Ми-17» находится на аэродроме Панджи, в ангаре, ближнем к разрушенной технико-эксплуатационной части и останкам вышки. Там сосредоточен отряд Хабитуллы, переброшенный из Густа. Известно, что «Ми-17» действительно совершил посадку вот здесь. – Володарский показал место на мониторе. – Видишь, от дороги Кандагар – Панджи идет ответвление на Густ? Тогда же туда подгонялись машины.

– Экипаж высадили?

– Да.

– Вы говорите так уверенно?

Володарский откинулся на спинку кресла.

– Хабитулла вчера в десять двадцать связался с афганским МИД и объявил о захвате вертолета. Через полчаса он снова говорил с заместителем министра Асадом Тамияром. К этому времени тот успел через службу безопасности пробить Хабитуллу и узнал, что имеет дело с серьезным бандитом. Но главное вот в чем. Во время второго разговора Хабитулла заявил, что не считает Пакистан вражеской страной, а посему готов передать Исламабаду экипаж без каких-либо условий. Однако только людей, без вертолета, который он назвал трофеем.

– Странная у него политика. Пакистан не враг, а вертолет тамошних ВВС – трофей.

– Короче, Рома, Хабитулла согласен отпустить пленников, но только пакистанцев и без борттехника.

– Потому что тот убит.

– Да, борттехник. – Володарский заглянул в записную книжку. – Капитан Камран Биджар был объявлен заложником и застрелен.

– Вы говорите только о пакистанцах, значит, наших талибы отпускать не намерены?

– Пакистан заявил о необходимости освобождения всего экипажа, но Хабитулла ответил, что Исламабад получит только своих пилотов. Насчет наших он будет ввести отдельные переговоры. Первый раунд таковых уже состоялся сегодня в одиннадцать часов. На связь с Хабитуллой выходил военный атташе российского посольства, подполковник Леонид Борисович Сомов, известный тебе.

– Что дал первый раунд?

– Хабитулла сказал, что он отпустил бы и наших, но во время захвата штурман повел себя агрессивно, открыл огонь по его людям, одного убил.

– Молодец!

– Наши штурманы едва не угнали вертолет. В подробности Хабитулла не вдавался, но сообщил, что в результате необдуманных действий капитан Корбин получил тяжелое ранение. Ему оказана медицинская помощь, его жизнь вне опасности, организован круглосуточный уход. Но после подобных действий отпускать русских он не намерен. Сомов спросил, что может повлиять на его решение. Хабитулла ответил, что он пока не решил. Как только сделает это, свяжется непосредственно с российским посольством.

– На борту был человек талибов, – проговорил Скоробогатов. – Это борттехник Биджар. Именно он каким-то образом сымитировал неисправность, заставил командира экипажа совершить вынужденную посадку именно там, где это надо было боевикам. Талибы убрали его потому, что изначально собирались это сделать. Во-первых, капитан Биджар становился опасным свидетелем. За ним устроили бы охоту пакистанские спецслужбы. Он мог сдать тех, кто разработал и организовал операцию по захвату вертолета. Во-вторых, Биджару наверняка были обещаны золотые горы. А талибы очень не любят платить. Получать – да, но не отдавать. Поэтому боевики и выставили его перед кабиной в качестве заложника, когда наши штурманы сумели прорваться на борт, завели двигатели и готовы были взлететь.

– Ты забываешь, что Хабитулла говорил о тяжелом ранении капитана Корбина.

– Ранить его могли и позже. Так оно, скорей всего, и было. Наши не подняли вертолет из-за того, что талибы грозили расстрелять заложников и даже убили одного, оказавшегося предателем. Бандиты, как говорится, убили двух зайцев. И от балласта избавились, и добились своего. Они наверняка держали под прицелом не только Биджара. Иначе наши взлетели бы. Савостин смог бы это сделать даже в одиночку.

– Возможно, – проговорил Володарский. – Как бы то ни было, но наши ожидания оправдались. Управлению поставлена боевая задача. Ее суть – найти штурманов и освободить их. Потом ты должен будешь наладить взаимодействие с группой спецназа ГРУ «Иртыш», которая работает в районе Кандагара, и воинами племени хату. Тебе придется передать им новое вооружение и дополнительный запас боеприпасов, а также генераторы автономного энергопитания, о которых вождь Бани Ардан просил давно. Потом вы все вместе нанесете удар по группировке Хабитуллы. Желательно уничтожить всех ее главарей, имена которых должен передать нам генерал Каманин.

– Понятно, – протянул Скоробогатов. – Но что-то не так в этой афере. Вы не находите, Александр Михайлович?

– Что тебе подсказывает интуиция?

– Пока она только передает слабый сигнал тревоги. Но уже это значит, что Хабитулла – не главная фигура в игре, затеянной талибами. Их истинная цель состоит не в захвате вертолета с экипажем. Точнее сказать, это только первое звено в цепи.

Володарский улыбнулся.

– Ну ты, Рома, и завернул.

– Может, и завернул. Думаю, ситуация начнет проясняться после выставления Хабитуллой условий освобождения наших пилотов.

– Что он может затребовать? Большие деньги либо оружие, прекрасно понимая, что ни того, ни другого мы ему не дадим.

– Что бы он ни просил, все равно ничего не получит. Бандит прекрасно знает это. Но ему так же хорошо известно, что мы своих не бросаем. Думаю, духи рассчитывают как раз на то, что мы обязательно предпримем попытку освободить штурманов. Не в этом ли основная цель авантюры?

– То есть в том, чтобы заиметь крутые проблемы с нашим спецназом?

– В том, чтобы в очередной раз попытаться загнать нас в капкан и наконец-то уничтожить.

– Очень даже вероятно, – спокойно проговорил Володарский, улыбнулся и осведомился: – Но ты же не позволишь этим мерзавцам уничтожить твою группу, не так ли?

– Уничтожить? Я лично отрежу все хозяйство этому Хабитулле. Он у меня в гарем к какому-нибудь тамошнему султану или эмиру евнухом пойдет наниматься.

– Такой настрой мне очень нравится.

– Скажите, Александр Михайлович, сколько у нас времени на подготовку?

– Считай, что его нет.

– Превосходно. Скоро мы полетим на плато Барми, в гости к хату, будем работать вместе с ними. Перед этим надо бы связаться с Арданом.

– Тебе кто-то или что-то мешает это сделать?

– Что, прямо сейчас?

– Почему нет? Пусть готовит встречу. Только задачу преждевременно не раскрывай.

– Ардан не спросит, зачем именно мы летим в Афганистан. Он очень тактичный человек.

– Поговори с этим очень тактичным человеком. Я разрешаю.

– Благодарю. А когда Хабитулла может повторно связаться с Сомовым?

– Это знает только он. Но я думаю, что затягивать бандит не станет.

– Если цель талибов – моя группа, то они обязательно должны направить нас туда, где подготовили засаду. Для этого им придется сбросить качественную, правдоподобную дезу.

– Согласен. С этим Хабитулла тоже тянуть не станет.

– Еще бы узнать, кто стоит над ним. Конкретно, а не в общем.

– Над этим работает внешняя разведка. Узнаем.

– Тогда поехал я к своим на полигон, да?

– Давай. Постоянно будь на связи.

Начальник управления направился в свой кабинет.

В приемной помощник доложил, что по засекреченной связи звонил подполковник Сомов.

– Когда? Почему я узнаю об этом только сейчас? Ты не мог позвонить в кабинет Скоробогатова?

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, но Сомов звонил буквально минуту назад. Я ему сказал, что вы в управлении. Мол, соединю вас, на что потребуется несколько минут. Подполковник ответил, что не может висеть на проводе, и попросил вас перезвонить ему, используя спутниковую станцию, как только будет возможно.

– Понятно. Я у себя. По вопросам, не касающимся предстоящей работы в Афганистане, не беспокоить, кто бы ни звонил, за исключением сам знаешь кого.

– Понял, товарищ генерал.

– Свари, пожалуйста, крепкий кофе.

– Ваша жена просила меня не делать этого.

– В смысле? Она что, звонила тебе?

– Так точно. Просила не давать вам кофе, потому как у вас больной желудок.

Володарский наклонился над помощником.

– У тебя, Гена, кто начальник? Я или моя жена?

– Вы.

– Так будь любезен исполнять приказы и просьбы своего начальника, а не его жены.

– Но ведь вам нельзя.

– Ты плохо понял?

– Извините.

– Что ты заладил одно и то же? Сделай кофе, да покрепче. Можно мне его хлебать или нет, я уж сам как-нибудь разберусь.

– Да, товарищ генерал.

Володарский прошел в кабинет, присел в кресло у рабочего стола. Спутниковая станция стояла рядом. Генерал включил ее, снял трубку, набрал номер.

Сомов ответил тут же:

– Здравия желаю, Александр Михайлович.

– Здравствуй, Леонид Борисович. Что у тебя?

– Выходил на связь Хабитулла.

– Что он сказал?

– Сообщил условия, при которых он может рассмотреть – я подчеркиваю, только рассмотреть! – возможность освобождения наших штурманов.

– Что за условия?

– Да тут целый перечень.

– Слушаю.

– Хабитулла запросил оружие. Судите сами, много или нет. Автоматы «АК-74» – триста штук, по тридцать магазинов к каждому. Сорок пулеметов «ПК», соответственно, по десять коробок с лентами по сто патронов. Десять противотанковых комплексов «Корнет» с десятью ракетами, поровну кумулятивных и фугасных. Двадцать ПЗРК «Верба». На десерт четыре зенитные установки «ЗУ-23-2», к ним по десять коробок стандартных лент на пятьдесят патронов.

– Да, неплохой аппетит у Хабитуллы. Новенькие ПЗРК ему подавай!

– Да и «Корнеты» не старые.

– Я о том же. Хабитулла обозначил, каким образом и куда должно быть доставлено все это оружие и боеприпасы?

– Нет, сначала ему надо получить наше принципиальное согласие. Подробности сделки будут обговорены позднее.

– Надеюсь, ты потребовал от этого отморозка разговора со штурманами?

– Конечно. Хабитулла сказал, что сначала мы должны дать согласие на его условия.

– Ясно. Ваши посольские специалисты определили, откуда выходил на связь Хабитулла?

– Так точно. Из собственной усадьбы, расположенной в Кандагаре.

– Он использовал спутниковую станцию?

– Нет, обычный сотовый телефон.

– Его пробили?

– Сами не можем, к афганцам обращаться я не стал. Считаю это лишним. Какая, в принципе, разница, с какого телефона звонил главарь банды?

– Ты прав. Что еще?

– Пока все.

– Перечень оружия, затребованного Хабитуллой, перешли на мой компьютер.

– Уже послал. Посмотрите почту.

– Вижу, есть сообщение. Хорошо. Если все, то до связи.

– До связи, Александр Михайлович.

Володарский открыл почту, распечатал перечень, подумал, снял трубку с аппарата прямой правительственной связи.

Скоробогатов добрался домой на такси и вспомнил о том, что должен связаться с вождем племени хату. Спутниковая станция находилась у Лургина, на полигоне. После недолгих препирательств с супругой, выдавшей очередную порцию недовольства постоянной занятостью мужа, командир группы на своем «Форде» выехал туда. На дорогу он затратил больше двух часов.

Все бойцы были на месте, размещались в общежитии.

Скоробогатов бросил тревожную сумку на кровать и вызвал к себе связиста со спутниковой станцией.

Прапорщик Лургин явился тут же.

– Разрешите, товарищ майор?

– Входи. Станция в рабочем положении?

– Так точно.

– Раскладывай на столе и набирай номер Ардана. Не забыл еще такого человека?

– Вождь хату. Его захочешь – не забудешь. Достойный мужик.

Он включил станцию, набрал номер, тут же передал трубку Скоробогатову и кивнул на дверь. Мол, мне выйти?

Командир группы отмахнулся, дескать, можешь остаться.

– Вождь, это Скоробогатов.

– Роман, очень рад слышать. Что-то ты стал забывать нас.

– Так это же хорошо. Значит, твоему народу ничего не грозит.

– Да, обстановка сейчас относительно спокойная. Талибы и игиловцы в последнее время не показываются. По какому поводу звонишь?

– Работенка предстоит у Кандагара, так что готовься к встрече.

– Это дело касается «Ми-17», захваченного талибами?

– Да. У тебя есть какая-нибудь информация по этому поводу?

– Нет. Знаю только о вынужденной посадке пакистанского «Ми-17» и захвате его.

– Есть такой Абдул Хабитулла. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

– Слышал о таком полевом командире, но ничего, заслуживающего внимания. Он не из тех, кто принимает значительные решения в Талибане.

– Однако пошел на захват пакистанского вертолета.

– Им кто-то руководит. Но я не пойму, какой интерес у вас к пакистанскому вертолету.

– К самому «Ми-17» никакого. Это собственность Пакистана. У нас интерес к экипажу.

– Но я слышал, что в нем тоже пакистанцы.

– Не все. В составе экипажа были и российские специалисты.

– Вот оно что. Тогда все понятно. Я не завидую этому Хабитулле.

– Посоветуй ему от греха подальше отправить наших штурманов в Россию на том самом вертолете.

– Я бы посоветовал, но с талибами у меня разговор другой, только языком оружия.

– Ты верен себе.

– А разве может быть иначе?

– Нет. Так, значит, ты готов принять группу?

– С радостью. И не только я, весь народ хату. Мы умеем быть благодарными. Скажи, когда вас ждать.

– Пока не знаю. Но сообщу заранее, чтобы ты успел кое-что сделать, дабы нас не уничтожили на подходе к плато. Мы прибудем на вертолете. Иного способа не предвидится. Слишком далеко и опасно.

– Я сделаю все, что ты скажешь.

– Что тебе из России привезти?

– Грибы.

– Понравились?

– Очень. Еще селедки.

– Ладно. Думаю, в ближайшее время перезвоню, так что ты будь, пожалуйста, на связи.

– Конечно. Не беспокойся.

– Ну тогда до связи, Бани.

– До встречи, Роман.

Скоробогатов отключил телефон, передал трубку Лургину и распорядился:

– Держи станцию постоянно включенной, в режиме приема. Без сигнализатора никуда, даже в сортир. Как понял?

– Хорошо понял.

– Тогда свободен. А я, пожалуй, завалюсь спать.

– Белов уже спит.

– И правильно делает. Сдуру встали посреди ночи, прокатились без всякого толку. Но ты ступай, Сеня. Про связь не забудь.

Прапорщик покачал головой, забрал станцию и вышел.

Скоробогатов же быстро разделся, упал на кровать и тут же заснул. Сказалась многолетняя привычка использовать для отдыха каждую секунду.

Глава 9

Скоробогатов был на ногах с семи утра субботы, восьмого августа. С подъема он объявил группе кросс в три километра. Бойцы пробежали его очень даже неплохо, уложились в норматив. Занятия в спортгородке подтвердили, что никто из них не утерял своих боевых качеств.

На десять часов Скоробогатов запланировал стрельбы, потом – полосу препятствий. Все шло нормально.

Потом майор решил провести занятия по тактике, но в одиннадцать двадцать прапорщик Лургин передал, что его вызывает начальник управления. Майор прошел в комнату связиста.

Лургин, восседавший в кресле у стола, заставленного всевозможными премудростями, протянул ему трубку аппарата защищенной прямой линии.

– Майор Скоробогатов. Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – поприветствовал непосредственного начальника командир группы.

– Здравствуй, Роман Владимирович. Чем занимаются твои люди?

– Физической, огневой и тактической подготовкой.

– Это хорошо. Звонил генерал Каманин. Служба внешней разведки резко активировала деятельность своих сотрудников в Афганистане, конкретно в районе Кандагара. В самом городе работают больше десятка человек. До Каманина со мной связывался генерал Терехов. ГРУ согласилось на привлечение к работе по штурманам разведывательно-диверсионной группы «Иртыш». Сегодня она подойдет к аэродрому Панджи и проведет первичную скрытую разведку. Это, скорее всего, будет затемно, так что результаты поступят никак не ранее завтрашнего утра.

– Это хорошо. Хабитулла связывался с Сомовым после озвучивания своих требований?

– Пока, насколько мне известно, нет.

– Я вот о чем подумал, Александр Михайлович. Хабитулла сам заявил, что во время захвата капитан Корбин получил тяжелое ранение, так?

– Да, и что?

– Главарь банды сказал, что нашему штурману оказана профессиональная медицинская помощь и обеспечен надлежащий уход.

– Да. Его жизни ничего не угрожает. К чему ты клонишь?

– Сомневаюсь, что в банде Хабитуллы есть профессиональные медики, которые могут оказать действенную помощь при тяжелом ранении. Каких-нибудь санинструкторов у него может быть сколько угодно, но не дипломированных врачей. Внешней разведке надо бы поглядеть прежде всего на хирургов, оставшихся в Кандагаре. Потом и на других докторов, имеющих большой стаж практической работы, например, в госпиталях. Стоило бы попытаться узнать, кто из этих медиков постоянно работает на Хабитуллу либо хоть иногда привлекался им для оказания помощи штурмовикам. Уверен, настоящих профессионалов сейчас в Кандагаре немного. Искать надо прежде всего тех, кто когда-то учился в Советском Союзе либо в России.

Володарский усмехнулся и заявил:

– Я передам твои пожелания генералу Каманину.

– Это серьезный вопрос, Александр Михайлович, а вы ухмыляетесь.

– Тебе показалось. Перекрестись.

– В другое время и в другом месте.

– Твое дело.

– Нам-то чем заниматься? К чему готовиться?

– К переброске в Афганистан.

– Это понятно, а конкретнее?

– Ты с Арданом связывался?

– Так точно!

– Как поживает вождь славного племени хату?

– Нормально. Он рад был услышать, что скоро встретимся.

– Тогда о какой конкретике спрашиваешь? Ведь очевидно, что твоя группа отправится на плато Барми.

– Когда?

– Об этом сообщу дополнительно. Но на полигоне вы не задержитесь. Пока пусть поработают СВР и «Иртыш». Вы полетите позже, чтобы окончательно снять проблему.

– Я все понял. Значит, мне проводить плановые занятия?

– Это уже на твое усмотрение. Ты командир, вот и решай.

– Понял.

– У меня все. Как я понимаю, вопросов больше у тебя нет?

– И меньше тоже.

– Тогда до связи.

– До связи. – Скоробогатов передал трубку Лургину и приказал: – Находись здесь!

– Неудобно получается, товарищ майор. Парни будут потеть на занятиях, а я – сидеть у аппаратуры.

– Нашел о чем беспокоиться. Я найду время, прогоню тебя по полосе препятствий, дам пострелять по мишеням.

Связист вздохнул.

– Ясно!

– Никогда, Сеня, не проявляй инициативы. Она ведь наказуема.

Ночь с субботы на воскресенье Хабитулла провел с одной из жен. Особого удовольствия он не получил, поэтому с утра был раздражителен.

Главарь банды вышел во внутренний двор, взглянул на часы. Девять ноль-ноль. Пора бы и помощнику появиться.

Тут прибыл командир кандагарского отряда Редай Гурбар и доложил:

– Господин Хабитулла, за прошедшую ночь происшествий не случилось.

– Это я вижу. Если бы случилось, то мимо меня не прошло бы. Ты выставил людей для контроля подходов к усадьбе?

– Да, двух человек.

– Считаешь, что этого достаточно?

– По-моему, вполне.

– Хорошо. Что доложили твои наблюдатели?

– Ничего такого, что могло бы встревожить. Никто к усадьбе не приближался. Мимо проходили машины. Но так было всегда, дорога рядом. В общем все спокойно.

– Значит, русские или их агенты провели твоих наблюдателей. Или же наш противник еще не приступил к работе.

– Обидные слова говорите, господин Хабитулла, – заявил Гурбар. – У меня опытные воины.

– Хочешь сказать, что они подготовлены так же хорошо, как агенты российской внешней разведки?

– Нет, конечно, но тоже далеко не малые дети.

– А почему ты пререкаешься со мной?

– Я не пререкаюсь, господин Хабитулла. Вы спрашиваете, я отвечаю.

– Дерзко отвечаешь.

Гурбар заметил, что у хозяина плохое настроение, и проговорил:

– Извините, если где-то и что-то сказал не так.

– Ладно. Пусть твои люди продолжают наблюдать и не расслабляются. Но где мой помощник, шайтан бы его побрал?

Тут же от калитки главных ворот донесся голос Касари:

– Я здесь, господин. – Он подскочил, запыхался, старался отдышаться.

Хабитулла посмотрел на него и осведомился:

– Ты что, бегом бежал?

– Да, господин!

– Но у тебя же есть машина.

– Уже, к сожалению, нет.

– Что случилось?

– Да на дорогу вылетел мальчишка, я машинально повернул руль и врезался в столб. Капот всмятку, двигатель на земле. В общем, была «Тойота», и нет ее.

– Я дам тебе «Ниссан». Машина подержанная, но вполне надежная и шустрая. Однако ты заплатишь мне.

– Я и сам могу купить поддержанный автомобиль, – капризно произнес Касари, рассчитывавший на бескорыстную поддержку главаря банды.

– Да дело не в машине, Хукам. Платить ты будешь за глупость.

– Но в чем она состоит, хозяин?

– Ты разбил машину из-за какого-то оборванца. Он сам выбежал на проезжую часть. Родители виноваты в том, что выпустили его одного на улицу. Если этот мальчишка сирота, то должен быть у нас, а не шататься по подворотням и воровать мелочевку.

– Вы хотите сказать, что я должен был сбить мальчишку?

– Я хочу сказать, что ты должен был сохранить машину. Это было бы правильно. Кого ты пожалел, Хукам? Оборванца. О себе не подумал. Ведь мог бы и разбиться. Я остался бы без помощника, который сейчас мне очень нужен. О заморыше каком-то побеспокоился.

– Виноват, господин Хабитулла.

– Конечно! Еще как виноват. За это и будешь платить! А сейчас идем в кабинет. Я из-за тебя целый час потерял.

Касари опустил голову и направился за главарем.

В кабинете Хабитулла сел в кресло, взглянул на помощника и спросил:

– Прибор изменения голоса достал?

– Да, господин, он со мной.

– Телефон Дувани?

– Тоже.

– Деньги на счету есть? Проверял?..

– Да, все проверил.

– Текст дезинформации?..

– Минуту. – Помощник достал из кейса файл, вытащил лист стандартной бумаги, протянул его главарю. – Вот, господин.

Хабитулла прочитал, поморщился и заявил:

– Слишком много текста.

– Я хотел как можно подробнее.

– А надо, чтобы выглядело естественно. В НДБ не идиоты сидят. Дежурный офицер должен поверить тебе.

Касари не стал злить зверя, который и так не отличался особой добротой.

– Позвольте мне доработать текст, – проговорил он.

– Теперь уже это сделаю я. Никому ничего доверить нельзя! Тебе судьба Дувани впрок не пошла, как я посмотрю.

– Еще раз простите, господин. Я хотел как лучше.

Хабитулла что-то пробурчал и взялся за текст. Он черкал карандашом, что-то убирал, вставлял.

Главарь банды прочитал поправленный текст и сказал:

– Вот теперь хорошо, кратко и достоверно. – Он бросил листок Касари и приказал: – Подключай телефон, прибор изменения голоса, набирай номер дежурного по НДБ.

– Какой, извините?

– Ты не смотрел сайт директората?

– Нет.

– Говорю же, все приходится делать самому! – Хабитулла открыл сайт Национального директората безопасности, продиктовал помощнику номер дежурного офицера.

Касари подключил к телефону прибор, изменяющий голос, набрал номер. Хабитулла взял отдельный наушник.

– Дежурный, слушаю!

Касари тут же, не приветствуя абонента, не извиняясь, изображая волнение, зачитал текст.

Офицер выдержал паузу и сказал:

– Подождите!.. Так вы утверждаете, что «Ми-17», угнанный талибами, находится в ангаре бывшего аэродрома Панджи?

– Да, – ответил Касари.

– Откуда вам это известно?

– Я случайно охотился в том районе, когда приземлился вертолет, и очень удивился. Аэродром давно пуст, как и кишлак, туда даже дикие животные заглядывать стали. И вдруг такое!..

– Дальше!..

– Я все сказал.

– Одну минуту. Вы своими глазами видели, как из вертолета вышли пленники?

– Нет. Двух человек привезли позже, но ненамного, на машине. Один был ранен, его несли на носилках. Он ругался по-русски.

– Их поместили в ангаре?

– Да.

– Где точно находится этот ангар?

– Недалеко от разрушенного здания. Точно такое я видел в аэропорту. Оно отдельное, узкое, высокое. В Панджи от него осталась только основа. Но все, уважаемый, больше говорить не могу.

– Назовите себя.

– Нет! – сказал Касари, отключил телефон, взглянул на Хабитуллу. – Ну и как, господин?

Главарь банды довольно улыбнулся.

– Лучше, чем я думал. Когда хочешь, ты много можешь. Разговаривал спокойно, как по нотам.

– Думаете, офицер мне поверил?

– Это не важно. Главное в том, что он принял информацию. Теперь дежурный передаст ее полковнику Набару. Тот немедленно позвонит в русское посольство. А это как раз то, что нам и надо.

– Да, господин.

– Хоп. Прикажи принести нам хорошего чаю. Надо сделать еще один звонок, после чего уничтожить телефон.

– Полковнику Набару?

– Ты догадлив, как никогда. Нам надо, чтобы деза как можно быстрее оказалась у русских.

– Сегодня воскресенье, у них выходной.

– Я помню об этом, Хукам. – Хабитулла включил телефон, набрал номер полковника НДБ Набара.

Тот ответил сразу:

– Да?..

– Это Хабитулла.

– Понял. Телефон?..

– Чистый.

– Говори, Абдул.

– Информация по Панджи у вашего дежурного офицера. Касари передал ее измененным голосом.

– Отлично.

– Надо, чтобы она как можно быстрее попала к русским.

– Но я дома, на службе буду завтра.

– Послушай, Мохаммад, я заплатил тебе деньги, так что будь любезен отработать их сегодня. Как только информация уйдет к русским, сообщи мне об этом по спутниковой станции. До связи. – Хабитулла отключил телефон.

Мохаммад Набар прошелся по большой комнате своего шикарного дома в Кабуле, поразмыслил и позвонил дежурному.

– Да, – ответил тот.

– Что значит «да»? Вы не знаете, как следует представляться?

Дежурный офицер только сейчас посмотрел на панель определения номера и понял, кто с ним говорит.

– Извините, господин полковник. Капитан Гани. Слушаю вас.

– Ты представляешь, Омар, что было бы с тобой, если бы звонил не я, а генерал?

– Еще раз прошу простить. Только что поступила информация от некоего доброжелателя из Кандагара. Да такая, что я не знаю, как поступить. То ли вам доложить немедленно, то ли просто внести в общую сводку и не суетиться.

– Что за информация?

Капитан повторил то, что сказал ему Касари.

Набар повысил голос:

– И ты не знаешь, что делать? Разговор с этим доброжелателем записан?

– Так точно.

– Я немедленно еду к тебе. О полученной информации до меня никому не докладывать, не давать прослушивать. Понял?

– Даже генералу?

– Ты тупеешь на глазах. Конечно же, генералу ты обязан доложить. Но кроме меня и него никому. Это усвоил?

– Так точно, господин полковник.

Набар приехал в директорат в тринадцать десять. Дежурный передал ему запись разговора и журнал, где были сделаны пометки.

Полковник Набар поднялся в свой кабинет, расположенный на втором этаже, включил телевизор, компьютер, закурил. Потом он прослушал запись переговоров дежурного офицера и Касари, голос которого узнать было невозможно. После этого Набар по специальной программе пробил номер телефона, с которого звонил Касари. В базе данных такого не было.

– Хорошо, – проговорил полковник, снял трубку телефона линии правительственной связи, набрал номер начальника.

– Слушаю! – сразу ответил тот.

– Салам алейкум, господин генерал, это полковник Набар. – Он объяснил ситуацию.

– И что? – спросил генерал.

– Считаю, что эту информацию надо немедленно передать русским. Ведь их люди находятся в плену у талибов.

– Не только их. Хорошо, сообщай, но предупреди заместителя министра иностранных дел. Это политический вопрос. Очень тебя прошу, полковник, больше не беспокоить меня сегодня.

– Извините, господин генерал. До завтра.

– До свидания.

Набар положил трубку.

«Совсем обленился старый осел, – подумал он. – Не желает даже имитировать руководство такой серьезной структурой, как НДБ. Появляется к середине дня, быстро проведет селекторное совещание, отобедает блюдами, доставленными из элитного ресторана. Потом отправляется в американский госпиталь, на бесплатное обслуживание.

Очень уж беспокоится за свое здоровье господин генерал. Постоянно следит за ним.

Впрочем, это объяснимо. Денег у него сотни миллионов, молодые девочки, особняки по всему Востоку. Живи да радуйся, а года уже не позволяют. Вот и ищет, наверное, эликсир бессмертия.

А может, он и не к американцам уезжает. Ведь никто за ним не следит. Наш генерал из числа неприкасаемых.

Ну и черт с ним. Главное в том, что я поставил его в известность, получил разрешение. Большего мне и не требуется.

Так, теперь надо поговорить с заместителем министра иностранных дел. Интересно, тот тоже проявит недовольство и высокомерие?

Впрочем, чего еще ждать от таких высоких особ? Заполучили должности, с ними положение, и пользуются этим.

Я поступаю точно так же».

На том же телефоне засекреченной правительственной связи он набрал номер заместителя министра иностранных дел Асада Тамияра.

– Да, – ответил тот.

– Салам алейкум, уважаемый господин Тамияр. Вас беспокоит полковник Набар. Национальный директорат безопасности.

– Салам, полковник. Слушаю вас.

– Мне поступила очень интересная информация.

– По поводу?..

– По поводу захвата «Ми-17».

Тамияр оживился.

– Говорите, пожалуйста.

Набар изложил суть дела.

После непродолжительной паузы заместитель министра проговорил:

– Значит, Панджи. Русские штурманы находятся там вместе с вертолетом?

– Выходит так.

– А как вы считаете, это не может быть дезинформацией?

– Не вижу смысла. Хабитулле незачем играть с нами в кошки-мышки.

– Это как посмотреть. Впрочем, пусть с этим разбираются русские. Свяжитесь с их посольством и передайте информацию. Возможно, это как-то поможет им в переговорах.

– Вы со своей стороны не подключитесь?

– Информация пришла к вам. МИД в переговорах по россиянам не участвует. Хабитулла не хотел этого. По пакистанскому экипажу мы уже договорились. Завтра они будут доставлены на Дашерское плато. Пилотов заберут оттуда пакистанские представители. Думаю, пленники уже там. Хабитулла не идиот, чтобы дать возможность нам проследить его людей, тем более захватить их.

– Это бесполезная затея, уважаемый господин Тамияр. Нет смысла захватывать рядовых наблюдателей. О банде Хабитуллы мы и так неплохо проинформированы. А о том, где содержатся русские, простым боевикам наверняка ничего не известно.

– Вы правы. Завтра я доведу до сведения министра информацию, переданную вами, но это мало что изменит.

– Извините за беспокойство, господин Тамияр. До свидания.

– Всего хорошего. – Заместитель министра отключился.

Положил трубку и Набар.

«Полдела сделано, – подумал он. – Остаются русские. Интересно, найдется сейчас в посольстве кто-нибудь кроме дежурного? Хотя это не столь важно. Информация обязательно будет передана».

Он вновь поднял трубку телефона засекреченной связи, набрал номер.

Ему ответили на пушту:

– Посольство Российской Федерации.

– Здравствуйте, это полковник Набар, Национальный директорат безопасности. Могу я переговорить с господином Сомовым? У меня к нему весьма срочное дело, касающееся ваших штурманов, захваченных талибами.

– Вот как! Одну минуту.

Вскоре Набар услышал голос Сомова:

– Слушаю вас, полковник.

– Здравствуйте, господин Сомов.

– Здравствуйте. Вы располагаете какой-то информацией, касающейся наших граждан, захваченных талибами?

– Да.

– Слушаю.

Набар в двух словах описал суть разговора дежурного по директорату и Касари.

Это не устроило Сомова.

– Где гарантия, что звонил не сумасшедший? – осведомился он.

– Это решать не мне. Я готов передать вам запись разговора дежурного и этого субъекта, а вы уже решите, сумасшедший он или нет. У меня есть одна ремарка, господин Сомов. Сей аноним слишком хорошо ориентируется в обстановке и ясно излагает свои мысли. Вряд ли он лишен рассудка. Мне сбросить запись на обычный адрес посольства?

– Нет. Запишите другой.

– Я запомню.

Сомов продиктовал адрес.

Набар повторил его и сказал:

– Через минуту запись будет у вас. Если от нас потребуется что-то еще, то мы рады будем оказать вам посильную помощь.

– Благодарю. При необходимости мы обратимся к вам. Жду сообщения, до свидания.

– До свидания, господин Сомов.

Военный атташе повесил трубку, включил компьютер. Как только тот загрузился, пришло сообщение. Подполковник провел его через программу проверки и кодирования. Она показала, что письмо отправлено с компьютера полковника НДБ.

Сомов прочитал сообщение, открыл звуковой файл, прослушал запись, перевел ее в текстовую форму, распечатал, отложил в сторону.

– Странно, – проговорил он, тут же включил спутниковую станцию и набрал номер генерал-лейтенанта Володарского.

– Здравствуй, Леонид Борисович! – сказал тот.

– Здравия желаю, Александр Михайлович. Извините великодушно, что побеспокоил вас в выходной день.

– Какие у нас выходные, подполковник? Вот сейчас пообедаю и двину в управление. Что у тебя?

– НДБ Афганистана получил анонимную информацию по месту содержания наших штурманов.

– Вот как? Директорат передал эту информацию тебе?

– Так точно.

– Кто именно с тобой говорил?

– Полковник Набар.

– Понятно. Тот самый человек, который вскоре может возглавить директорат и имеет поддержку американцев. Так что за информация?

– Это запись разговора дежурного по НДБ с неким неизвестным доброжелателем, скорее всего, жителем Кандагара. Именно оттуда и прошел звонок.

– Это Набар сообщил?

– Это наши спецслужбы зафиксировали. Дежурная смена группы радиоэлектронной разведки.

– Точное место в Кандагаре установлено?

– Никак нет. Не успели. Определили только город.

– Уже немало.

– Передать вам звуковой файл?

– Да. Но на служебный компьютер, как и положено. Мне придется быстрее обедать и ехать в управление.

– Мне указания будут?

– Какие, Леонид Борисович, указания? К сожалению, мы с тобой не знаем, что предпримет Хабитулла в следующую минуту. Отслеживай обстановку.

– Да, товарищ генерал-лейтенант. До связи.

– До связи.

Володарский тут же вызвал командира боевой группы.

– Слушаю вас, товарищ генерал-лейтенант, – сразу ответил Скоробогатов.

– Выдвигайся в Москву, майор.

– Что-то произошло?

– По-моему, Хабитулла начал главный, основной этап операции.

– Что об этом говорит?

– Приезжай, узнаешь. Сегодня воскресенье, поторопись, пока люди не начали возвращаться с дач. Сейчас в Москве относительно просторно. Короче, Рома, в пятнадцать часов быть у меня!

– Хоть полчаса еще дайте. Да, на дорогах пока более-менее свободно. Но случится где-то одна авария, и все встанет. Придется идти объездными путями.

– Хорошо, – смилостивился генерал. – Разрешаю быть в пятнадцать тридцать.

– Есть!

Володарский отключил телефон и собрался заказать кофе. Его помощник и в выходной день находился на месте. Но тут сработал аппарат правительственной связи.

– Володарский!

– Здравствуйте, вас беспокоит Тухачев Владимир Степанович, заместитель министра иностранных дел.

– Слушаю вас очень внимательно.

– Нами получена информация, которая может пригодиться вам. Талибы, захватившие экипаж «Ми-17», в качестве жеста доброй воли решили передать пакистанских пилотов Исламабаду. Они уже доставили их из Кандагара на Дашерское плато, где и произошел захват. Пакистанские власти уведомлены об этом. Пилоты будут сняты с плато в девятнадцать часов. Сами талибы присутствовать при этом не пожелали. Экипаж заберет вертолет пакистанских ВВС.

– В девятнадцать часов, Дашерское плато?

– Да, Александр Михайлович.

– Благодарю за информацию.

– До свидания.

– До свидания.

Не успел Володарский положить трубку, как аппарат опять ожил.

– Володарский слушает.

– Каманин. Приветствую тебя, Александр Михайлович.

– И тебе здравствовать.

– Талибы решили передать пакистанских пилотов Исламабаду.

– Я в курсе.

– У тебя появились свои агенты в Афганистане? – с удивлением осведомился Каманин.

– Увы, нет. Мне позвонил Тухачев.

– Ага, понятно. Значит, я напрасно побеспокоил тебя.

– Нет. Я бы сам позвонил тебе по тому же вопросу.

– Да? Считай, что так оно и было. Я слушаю.

– Что по Кандагару?

– Наши люди определились с усадьбой Хабитуллы, расположенной там, посмотрели за ней.

– Результат?..

– Ничего особенного, если не считать, что за двое суток в усадьбу ни разу не доставлялись медики. А раненому, как заверял Хабитулла, обеспечивается постоянный уход.

Володарский напрягся и спросил:

– Ты думаешь, что раненый штурман умер и необходимость в медиках отпала?

– Я так не думаю, но этого, к сожалению, исключать нельзя. Мое мнение таково. Среди боевиков Хабитуллы, охраняющих усадьбу, есть квалифицированные медики. Но это маловероятно. Скорее всего, наши штурманы находятся не в Кандагаре.

– Вот как? Тогда они могут быть в Панджи либо в Густе.

– Туда я никого направить не могу. Это смертельно опасно.

– Я понял тебя. Давай допустим, что наших штурманов нет в Кандагаре. Если так, то обстановка меняется не в нашу пользу. Мы не в состоянии контролировать Густ теми силами, которые имеем в Афганистане. Группа спецназа ГРУ может просто не определить, есть ли наши на аэродроме или нет.

– Это смотря как они будут работать, какое специальное оборудование имеют.

– Я уточню данный вопрос с Тереховым.

– Когда думаешь выслать группу Скоробогатова?

– Да пора уже. Густ придется прощупывать именно ему.

– Понятно.

– За усадьбой Хабитуллы в Кандагаре наблюдение не прекращай.

– Александр, зачем ты это сказал? По-твоему, я не знаю, как надо работать?

– Извини. Столько информации, голова кругом идет.

– Наблюдение будет вестись везде, где только возможно. Все. Буду нужен, звони.

– Непременно.

Каманин отключился.

Володарский набрал номер генерал-майора Терехова.

– Да, – ответил тот.

– Ты всегда так говоришь? Не представляясь?

– Я вижу, кто звонит мне. Добрый день, Александр Михайлович.

– Добрый. Ты в курсе решения Хабитуллы по пакистанским пилотам?

– Да.

– Что по работе группы «Иртыш»?

– Из ГРУ мне сообщили, что подразделение вышло к аэродрому, наблюдение ведет с утра. Пока нет ничего, заслуживающего особого внимания. Ангар постоянно охраняют пять человек. Трое на куполе, где оборудованы посты охранения и обороны, двое перед воротами, на стационарном посту, представляющем собой стандартную огневую точку, чашу с амбразурами. Там стоит пулемет «ПК». До сего времени смену боевики не производили. Это означает, что наряды у них выставляются на день и ночь. Кроме охранения у ангара двое бандитов возятся у полевой кухни. Иногда появляется еще один, видимо, командир духов.

– Какое специальное оборудование имеет группа? – поинтересовался Володарский.

– Насколько мне известно, у них при себе прослушка «Пробой». Она позволяет улавливать разговоры внутри помещения, имеющего стены толщиной до полутора метров.

– Бетона?

– И бетона тоже. Еще у группы есть так называемый «Рентген». Он может просветить объект с толщиной стен до полутора метров, за исключением свинцовых. Бетон пробивает.

– Командир группы уже применял это оборудование?

– Не знаю. Должен сообщить тебе, что группа майора Рудаева Константина Викторовича, кстати, настоящего профессионала в своей области, временно переподчинена антитеррористическому управлению. Рудаев об этом оповещен. Можешь сам связаться с ним по спутниковой станции. Параметры я передам в закодированном виде на твой компьютер.

– Почему я узнаю об этом только теперь?

– Потому что решение по группе передано Рудаеву двадцать минут назад. Только сейчас мне доложили, что он принял приказ и готов работать с вами.

– Понятно. Значит, параметры у меня на компьютере?

– Да. Открой файл «Песни года 1996». Шифр не сложный, программа раскодирования справится с ним в считаные секунды.

– Хорошо. Я посмотрю и свяжусь с командиром «Иртыша».

– Если необходимо, мы можем подключить к операции еще одну группу. Но ей надо будет затратить не менее двух суток на выход к Панджи.

– Обойдемся и без нее. У нас есть еще племя хату.

– А, ну да, я о хату как-то подзабыл.

– Давай, Сергей Алексеевич, увидимся.

– Удачи, Александр Михайлович.

Майор Скоробогатов прибыл в управление раньше назначенного срока, в четырнадцать сорок пять. Он вошел в приемную, где у кофемашины колдовал капитан Власов.

– Все в делах, Гена? – спросил командир боевой группы.

– Да. Вот уже пятую чашку подряд готовлю шефу. Жена его узнает, меня убьет.

– Откуда она узнает?

– От этих женщин невозможно что-то утаить.

– Это смотря от каких. Сделай и мне чашку, если нетрудно.

– Да без проблем, только, по-моему, тебе надо туда. – Капитан указал на дверь кабинета.

Скоробогатов посмотрел на часы.

– У меня еще есть семь минут. Этого вполне достаточно. Он там один?

– Да. Кстати, генерал Жуков срочно вылетел в Пакистан.

– Оттуда есть какие-то новости?

– Талибы решили отдать пакистанских пилотов. Вот и полетел Сергей Петрович переговорить с ними. Может, они имеют хоть какую-нибудь информацию о том, где содержатся наши штурманы. Больше мне ничего не известно. Да, еще по приказу Володарского я согласовал вылет нашего «Ту-134» в Ташкент.

– Это борт для нас, – проговорил Скоробогатов. – На какое время назначен вылет?

– На полночь ровно.

– Ясно.

Власов передал чашку с ароматным кофе майору и направился в кабинет.

– Ты не говори ему, что я уже здесь, – попросил Скоробогатов.

Капитан кивнул.

Командир группы вошел в кабинет начальника антитеррористического управления ровно в пятнадцать часов.

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?

– Вот! Можешь, когда захочешь!

– Дорога была не загружена.

– Присаживайся.

Скоробогатов устроился за столом. Генерал включил интерактивную карту, закрепленную на стене. На ней высветились Кандагар и его окрестности.

Он довел до командира группы общую обстановку, озвучил информацию, полученную от внешней разведки и из Министерства иностранных дел.

– Такие вот дела, Рома. В девятнадцать часов пакистанцы заберут с Дашерского плато своих пилотов и доставят их в Минвелаг. Туда вылетел генерал Жуков. Нам удалось договориться с министерством обороны Пакистана о том, чтобы Сергей Петрович переговорил с освобожденными пилотами.

– Надеетесь, что они скажут что-то ценное?

– Они были на месте захвата, в плену, могли что-то слышать.

– Самый удобный способ для Хабитуллы сбросить нам очередную дезинформацию.

– Ты про Панджи?

– Возможно, по какому-то другому месту, где наших пилотов точно не будет, а вот засада – вполне. Но скорей всего, талибы ждут нас в Кандагаре.

Володарский допил кофе, отставил чашку, поднялся, прошелся по кабинету и заявил:

– Наблюдатели из внешней разведки отметили одну интересную деталь в Кандагаре. Там организован контроль над усадьбой Хабитуллы.

– Что за деталь?

– За двое суток в усадьбу не приходили, не приезжали, не доставлялись медики. А ведь Хабитулла заверял, что за раненым капитаном Корбиным осуществляется надлежащий уход.

– Может, его и в живых уже нет?

– Будем надеяться на лучшее. При очередном сеансе связи с главарем банды Сомов должен потребовать от него устроить разговор с нашими штурманами. Погоди-ка!..

Спутниковая станция издала сигнал вызова.

– А вот и он, легок на помине. – Начальник управления снял трубку.

– Володарский слушает.

– Подполковник Сомов. Три минуты назад состоялся очередной разговор с Хабитуллой. Он поинтересовался, когда будет принято решение по обмену наших штурманов на оружие. Я, как и было оговорено, потребовал разговор с ними, дабы убедиться в том, что они живы. Хабитулла легко согласился, но сказал, что сейчас у Корбина врач. Как только тот закончит свою работу, я получу возможность пообщаться с пленными. Я ответил, что тогда мы и обговорим вопрос по сделке. Такие вот у меня новости. Следующий сеанс связи состоится в семнадцать часов по местному времени. В Москве будет пятнадцать тридцать. Странная какая-то разница. Никак не могу привыкнуть к ней.

– Наших штурманов нет в Кандагаре, – заявил Скоробогатов.

– Я тоже так думаю. Откуда в усадьбе взяться врачу, если талибы его туда не доставляли? Может, в отряде охраны усадьбы есть профессиональный медик?

– В их бандах нет профессионалов.

– А если исключение?

– А что помешало Хабитулле пройти в место содержания штурманов и организовать их короткий разговор с Сомовым? Ведь уход – это, скорее всего, перевязка да уколы, недолгий осмотр. Хабитулла мог бы сначала устроить разговор с Савостиным, который не нуждается в медицинском уходе. Нет, Александр Михайлович, полчаса нужны Хабитулле только для того, чтобы доставить наших парней в Кандагар. За это время их можно привезти как из Панджи, так и из Густа.

– Рома, группа «Иртыш» ГРУ уже ведет наблюдение за аэродромом в Панджи. Она переподчинена нам.

– Мы можем связаться с командиром этой группы?

– Да, конечно.

– Так чего мы ждем?

– Не знаю, чего ждешь ты. С майором Рудаевым в Афгане работать придется тебе.

– Понял. Какой у него номер?

Володарский повернул к Скоробогатову монитор компьютера, где светились данные о группе.

– Костя? – воскликнул Роман. – Я-то думал, что за Рудаев? Оказывается, тот самый и есть.

– Ты его знаешь?

– Еще бы, вместе учились.

– Тем лучше. Значит, взаимопонимание обеспечено.

Скоробогатов набрал номер.

– Рудаев слушает, – услышал он.

– Привет, Руда!

– Не понял.

– Скоробогатов на связи, Костя.

– Рома? Какими судьбами?

– Ты уж прости, но теперь я твой начальник.

– Ты что, возглавил антитеррористическое управление?

– К сожалению, нет. Я такой же майор, как и ты. Тоже командую группой. Но в Афгане, где, думаю, буду под утро, мне придется командовать.

– Значит, с тобой работаем?

– Со мной.

– Вот где придется встретиться.

– Возможно, мы и не увидимся. Но теперь я хотя бы знаю, где ты, что и как. Найдемся.

– Конечно.

– Твои парни смотрят за аэродромом?

– И я вместе с ними. Ничего необычного. Включали «Пробой». Речь слышна, но только на пушту, какие-то обрывки. «Рентген» показал наличие в закрытом ангаре вертолета и тринадцати человек. Это когда командир талибов и повара находились внутри.

– Как по-твоему, наши там?

– Не могу сказать. Русской речи мы не слышали. По «Рентгену», сам понимаешь, духа от пленного штурмана не отличить. Кости у всех одинаковые. Мы ведь видели только их, скелеты. Но вот что примечательно. Все люди, которые находятся внутри, размещены в одном месте, за вертолетом. На общем топчане. Есть отдельный, маленький, и кровать, но они пусты. Я думаю, что бандиты вряд ли стали бы держать наших пленных рядом с собой.

– Хорошо. А что происходит на объекте прямо сейчас?

– Минуту. – Командир разведывательно-диверсионной группы взял паузу.

Возможно, он вышел на позицию наблюдения. Но ненадолго.

Через пару минут он доложил:

– Ничего необычного. Пять боевиков на четырех постах. Три на куполе, двое внизу, в пулеметном гнезде. Ангар заминирован с трех сторон. Большое количество взрывчатки обнаружено «Рентгеном» в бывшем штабе и в останках вышки. В радиусе пятидесяти метров от ангара множество противопехотных мин и растяжек. Только со стороны городка есть проход до барака. Похоже на ловушку, Рома.

– Это понятно. Значит, у ангара ничего не происходит?

– Совершенно. А должно что-то произойти?

– Из Кандагара может подъехать внедорожник или пикап.

– Нет никого. Пока по крайней мере.

– А как насчет взять языка?

– В принципе, можно нейтрализовать часовых на куполе. Со стороны кишлака есть подход. А вот удастся ли взять кого-то живым? Это вряд ли. Тут шума не миновать, а он нам как-то не очень нужен. Но я ночью еще разок посмотрю объект. Пройду в кишлак, оттуда понаблюдаю за ангаром. Оператор проверит местность на наличие минновзрывных заграждений. Оттуда опять послушаем ангар.

– Машин до сих пор нет? – спросил Скоробогатов.

– Нет. Все спокойно. Непонятно, на какой хрен духи устроили такие позиции на крыше ангара? Часовых и прожекторы, которых там аж четыре штуки, видно за версту и без всякой оптики. Ведь талибы вполне могли не светить охранение. Зачем им было нашпиговать взрывчаткой барак, остатки вышки, окрестности ангара? А там ведь есть еще и колючка. Здесь, Рома, много чего необъяснимо.

– Так ты же сам говорил, что все это сделано специально и очень похоже на ловушку.

– Да, так оно и есть. Духи сделали все, чтобы мы обратили внимание на ангар.

– Они ждут нас, Костя.

– Да. Но это значит, что командир у них никакой. Он никогда не имел дела с нами. Иначе знал бы, что мы не пойдем ни в барак, ни к вышке. Ему было бы известно, что боевые группы имеют специальное оборудование. Хотя я не исключаю, что все эти декорации и минные ловушки талибы устроили именно для того, чтобы ввести нас в заблуждение. Раз все выставлено напоказ, то мы решим, что это обманка, штурманов в ангаре нет, и пойдем к другому объекту. А наши-то как раз сидят в ангаре. Когда мы заявимся, скажем, в Густ или в Кандагар, главарь талибов выставит штурманов живым щитом. Мы реально попадем в капкан, выставленный им.

– Мы не попадем в капкан. Так, время пятнадцать двадцать, по-вашему шестнадцать пятьдесят. Техники духов по-прежнему нет?

– Нет.

– Ясно.

– Что тебе ясно?

– Позднее объясню. Ты пока продолжай наблюдение.

– Есть, товарищ майор! – заявил Рудаев, однокурсник Скоробогатова, и усмехнулся.

– До связи, Костя.

– До связи. Рад был тебя слышать.

– Взаимно. – Скоробогатов отключил станцию, взглянул на Володарского и заявил: – Штурманов в Панджи нет.

– Не спеши, – проговорил генерал. – Посмотрим, когда Хабитулла выйдет на связь. Тот факт, что достигнута договоренность на пятнадцать тридцать, еще ни о чем не говорит. Уж кто-кто, а духи редко отличаются пунктуальностью.

– Согласен, подождем. Тем более что осталось недолго.

– Кофе хочешь?

– Нет, спасибо. Да и вам не надо.

– Ты еще начальника поучи!

– Не надо, Александр Михайлович.

– Ладно, ждем.

Сомов вышел на связь в пятнадцать пятьдесят.

– Ну и что у тебя, Леонид Борисович? – спросил Володарский.

– Поговорил со штурманами, – ответил Сомов.

– С обоими?

– Так точно.

– Уверен, что это были они?

– У нас работал идентификатор голосов. Да, это были наши парни. Корбин покашливал. Савостин, судя по всему, в порядке.

– Парни не подали какой-нибудь знак?

– Нет. Видимо, не смогли. Я передал Хабитулле, что его условия в основном приняты. Остается решить вопрос с ПЗРК «Верба». Это новое и секретное оружие. Он потребовал поторопиться. Я обещал.

– Ты все верно сделал. Удачи.

– До связи.

Генерал-лейтенант тут же поднял трубку телефона правительственной связи.

– Георгий Алексеевич, это Володарский.

– Я как раз сам собирался звонить тебе.

– Есть свежая информация от наблюдателей?

– Да.

– Давай.

– В пятнадцать двадцать по местному времени со стороны города к усадьбе Хабитуллы подошел пикап «Тойота». Боевики вытащили из него носилки, вывели одного человека в наручниках и отправились вместе с ними на территорию. В пятнадцать пятьдесят носилки и человек в наручниках были возвращены в пикап, и он ушел в город. Кроме охраны из четырех человек в машине прибыли двое. Мужчина лет пятидесяти и женщина немного моложе. У них были санитарные сумки.

– Этих двоих срисовали?

– Да, сейчас пробиваем через агентов в Кандагаре и Кабуле, в том числе и в НДБ.

– Понял. Именно это я и хотел узнать. Спасибо, до связи. – Володарский положил трубку и сказал: – Ну вот, кажется, начинает срастаться. Штурманов привезли в усадьбу Хабитуллы в пятнадцать пятьдесят.

– Значит, на их доставку потребовалось двадцать минут? В это время в Панджи никто не появлялся. Значит, офицеров доставили из Густа. Так. – Скоробогатов посмотрел на карту с обозначениями расстояний между населенными пунктами. – По грунтовке одиннадцать километров, еще два по городу. Все нормально. Так и должно было быть. Как раз к пятнадцати двадцати боевики и уложились.

– Не факт, что пленных привезли из Густа. Рядом есть и другие населенные пункты.

– Но в них нет усадеб Хабитуллы. Там не стоят его отряды.

– И все равно, чтобы быть полностью уверенными, надо бы узнать, кто сопровождал раненого. Будем надеяться, люди Каманина выяснят этот момент. Тебе же в любом случае вылет с группой в Ташкент. Старт ровно в полночь, на «Ту-134».

– В курсе.

– Власов сказал? Конечно, кто же еще? Ладно, давай на полигон. Готовь подразделение к вылету, вооружайтесь, чем посчитаешь нужным. В двадцать один час у вас будет автобус. Появится новая информация, сообщу.

– Из Ташкента летим в Термез?

– Нет, сразу на Барми. На «восьмерке» твоего старого товарища капитана Лаприна.

Скоробогатов улыбнулся.

– С Женей, значит. Это хорошо. Но надо бы переговорить с Арданом.

– Вот на полигоне и переговоришь.

– Разрешите идти?

– Иди, Рома! Смогу – провожу, не смогу – не взыщи.

– Да нормально все, Александр Михайлович.

– Удачи, Рома.

– Без нее никуда, товарищ генерал.

Скоробогатов прибыл на полигон, объявил группе о вылете в Афганистан, приказал заместителю готовить подразделение и прошел к связисту.

Лургин находился на месте, поднялся при появлении командира.

– Связь с Арданом, срочно! – приказал Скоробогатов.

Вождь племени хату ответил сразу:

– Да?

– Привет, Бани!

– Роман, рад тебя слышать. Когда ждать?

– Ты берешь быка за рога.

– А чего тянуть?

– Значит, так, Бани. Мы летим на «Ми-8». Будем у Докура ориентировочно в шесть тридцать местного времени или чуть позже. Надо прикрыть северо-восточное направление на удалении километров в десять. Обеспечить безопасную полосу шириной не менее шести километров.

– Понял, сделаю. Отправлю людей сегодня же ночью. Что еще от меня требуется?

– Ты мне скажи, не появились ли за последнее время у тебя на плато какие-нибудь новые люди?

– Есть один человек из Кандагара, Ашир Зияд. Он активно торгует с нами, дом в Докуре купил.

– Вот как? Он сейчас где?

– Здесь. На днях собирается в Кабул. Там формируется его караван с продовольствием. А что?

– Очень уж не вовремя этот самый Зияд нарисовался в Докуре. Возможно, он порядочный, вполне нормальный торговец, но я попрошу, приставь к нему человека. Пусть посмотрит, что Зияд будет делать, когда прилетим мы.

– Хорошо, выполню, хотя и не разделяю твоих опасений.

– Твое право. Мы передали тебе прослушивающие устройства.

– Да, они на складе.

– Оператор есть?

– Есть, молодой, но способный парень.

– Вот его вместе с прослушкой и приставь к торговцу.

– Добро. Договорились. Грибы, селедку везешь?

– Куплю по дороге на аэродром и доставлю.

– Жду.

– На подлете свяжемся.

– Да.

– Охотник Али Кадыр бродит в горах, как и всегда?

– Нет, сегодня я видел его.

– Передай ему, что он будет мне нужен.

– Хорошо, но ты знаешь, что все мужчины нашего племени готовы пойти с вами в бой против кого угодно.

– Знаю и ценю. До связи, Бани.

– До связи.

Глава 10

Автобус с тонированными стеклами подошел на полигон в двадцать один десять.

Группа начала погрузку. Скоробогатов стоял чуть в стороне, смотрел за подчиненными.

Его сотовый телефон провибрировал сигналом вызова. На экране светилась буква «В». Это был Володарский.

– Слушаю, товарищ генерал, – ответил Роман.

– Автобус подошел?

– Так точно, через пару минут начнем выдвижение на аэродром.

– Каманин только что звонил. Уж не знаю как, но его людям удалось пробить мужчину и женщину, которые сопровождали Корбина в усадьбу Хабитуллы.

– Кто они?

– Медики.

– Это понятно.

– Фельдшер Оман Кобар и его жена, медсестра Шаиста.

– Что это дает нам?

– То, что Кобар проживает в Густе.

– Вот как. Ну что ж, теперь все окончательно сошлось.

– Еще агенты внешней разведки сообщили, что Хабитулла с помощником выехали из усадьбы в сторону Панджи.

– А оттуда легко перебраться в Густ. Они поехали в усадьбу, где содержатся штурманы.

– Я тоже так думаю. У тебя с Арданом все в порядке?

– Так точно. Он ждет. Обещал выставить прикрытие. А раз сказал, то обязательно сделает.

– Хорошо. Выдвигайтесь на аэродром. Мне почему-то кажется, что этой ночью будут и другие новости.

– Жуков, по идее, должен будет что-то сообщить.

– Да, его отчета и жду. До связи.

– До связи.

Автобус проследовал на подмосковный аэродром, где группу ждал пассажирский «Ту-134».

Володарский вновь вышел на связь в двадцать три десять, когда бойцы начали загрузку на борт лайнера.

– Звонил Жуков.

– Результаты есть?

– Да. Во время промежуточной посадки между Кандагаром и Панджи командир экипажа «Ми-17» случайно услышал фразу, брошенную одним из боевиков. Тот говорил, что пакистанцев приказано доставить в Кандагар, а русских – внимание! – в Панджи!

– Ясно. Духи коряво сбросили дезу.

– Да.

– На месте все узнаем, разберемся. Какой приказ по Хабитулле и его ближайшему окружению?

– Уничтожение всех, кто окажется в усадьбе, расположенной в Густе.

– Что, и не пытаться взять Хабитуллу живым?

– А на хрен, извини за выражение, он нам нужен?

– Согласен. Понял. У меня время вылета.

– Удачи, Рома.

– Благодарю. До связи. Теперь уже с плато Барми. Раньше не стоит, не вижу смысла. Если, конечно, у нас не возникнет каких-либо проблем в Ташкенте.

– Да, хорошо. Бессонная ночь мне обеспечена.

– Нам тоже. До связи, Александр Михайлович.

– До связи.

Скоробогатов поднялся на борт.

Трап отошел, экипаж вырулил на взлетно-посадочную полосу. Взревели двигатели. Лайнер пробежал по бетонке, оторвался от нее, стал резко набирать высоту и скорость.

Полет продолжался три часа пятьдесят минут. «Ту-134» приземлился в международном аэропорту Ташкента, вырулил к дальнему ангару.

Группа покинула борт и прошла к «Ми-8», стоявшему неподалеку.

Скоробогатова встретил давний товарищ, командир экипажа капитан Лаприн.

– Здравствуй, Рома!

– Привет, Женя! Рад тебя видеть.

– А уж я-то как я рад! Опять Афган?

– Не опять, а снова.

– Что, очередная проблема у дружественного племени хату?

– Если мы летим на плато Барми, то это совершенно не означает, что у хату возникли проблемы.

– Понятно. Тогда за нашими штурманами, не так ли?

– Вот сейчас ты попал в десятку. Ладно, вылетаем, у нас не так много времени.

– Твои парни еще не расселись. Скажи, зацепка-то по нашим штурманам есть?

– Есть.

– Ну, значит, вы вытащите их.

– Конечно, вытащим.

– Ох, не завидую я тому идиоту, который решил с вами в русскую рулетку поиграть.

– Тем более что первым стрелять ему. В барабане не один патрон, а полный боекомплект.

– Хорошо сказал. Люди Ардана нас на подлете прикроют?

– Да. Маршрут у тебя какой?

– Тот же, что и в крайней операции. Пойдем на высоте четыре тысячи метров, так что придется испытать неприятные ощущения. У меня в грузовом отсеке кислородных масок нет.

– Обойдемся. Нам не впервой.

– Тогда прошу на борт, сэр.

– Благодарю вас, сэр.

Офицеры поднялись на борт.

Борттехник прапорщик Витя Колосов поприветствовал Скоробогатова, поднял трап, закрыл дверь.

В три часа сорок минут «Ми-8» без разбега поднялся над площадкой и пошел в сторону Термеза. Машина вошла в воздушное пространство Афганистана и свернула на восток. Далее она двигалась над линией наземной границы, выдерживая высоту четыре тысячи метров и скорость двести сорок километров в час.

В шесть двадцать из кабины вышел штурман вертолета капитан Дубин и сообщил:

– Товарищ майор, до Барми пятьдесят километров. Через пять минут подойдем к рубежу снижения.

– Понял. Бортовая станция работает на таком удалении от плато?

– Да, но лучше использовать спутниковую. Переговоры по нашей можно перехватить. Хотя вроде и некому, но чем черт не шутит.

– Я понял, спасибо.

– Готовь станцию! – приказал Скоробогатов прапорщику Лургину, сидевшему как раз напротив него.

– Так она готова.

– Тогда вызывай Ардана.

– Есть! – Прапорщик набрал номер.

– Приветствую тебя, вождь, – сказал майор.

– Салам, Роман. Как я понимаю, вы на подлете?

– Да, еще минут десять, и будем над Докуром.

– Все наши площадки готовы.

– Садиться будем в Докуре. Ты просьбу мою выполнил?

– Насчет торговца?

– Да.

– Конечно. За ним смотрит мой парень. Он поставил прослушку.

– Хорошо. Заходим с юго-востока.

– Местность прикрыта. Расчетов ПЗРК не обнаружено. В указанной тобой зоне нет ни единого чужого человека.

– Отлично, до встречи.

Вертолет начал снижение и в шесть тридцать два опустился на ровную площадку на окраине Докура, главного селения племени хату.

Как только осела пыль, поднятая винтами, борттехник открыл дверь и выбросил трап. На землю спустился Скоробогатов.

Встречал группу, естественно, сам Ардан. Российский офицер и вождь афганского племени обнялись.

– Может, и повторюсь, но я действительно очень рад видеть тебя и твоих парней, – сказал Ардан и поинтересовался: – Кстати, почему они не выходят?

– Подождем немного.

– Не понимаю.

– Поймешь, если интуиция не подвела меня на этот раз. Что-то я не вижу жителей селения.

– Я приказал им оставаться по домам. А то они замотали бы вас. Все хотели вас встречать. Я запретил. Вам нужен отдых. А праздник устроить мы еще успеем.

Сотовый телефон Ардана просигналил трелью вызова.

– Это мой парень. Тот самый, – пояснил вождь. – Слушаю тебя, Аман. Так!.. – Лицо Ардана вдруг помрачнело. – Значит, он тоже ждет?.. Ясно. Не отключайся. – Предводитель хату посмотрел на Скоробогатова и заявил: – Не перестаю удивляться тебе, Рома. Как ты просчитал агента Хабитуллы?

– Ничего сложного. Хабитулла захватил штурманов, чтобы заманить мою группу на подготовленный объект, в засаду. Он не оригинален. Многие пытались сделать это и до него, но всегда проигрывали. А раз идея Хабитуллы такова, то он обязательно должен был иметь на плато своего человека.

– Но не мог же он специально заслать к нам Зияда. Тот уже год имеет здесь дом.

– Хабитулла не засылал Зияда, он его завербовал. Взял деньгами, угрозой либо шантажом. Как я понимаю, это Зияд только что доложил Хабитулле о прибытии на плато группы российского спецназа?

– Пока только вертолета.

– Ну что ж, покажем ему и группу. После чего, Бани, надо будет его быстро и тихо взять. Но живым и более-менее здоровым, чтобы он мог говорить.

– Конечно, возьмем. – Вождь отдал распоряжение по радиостанции.

Скоробогатов же приказал группе покинуть борт.

Наблюдатель тут же доложил вождю, что торговец вновь выходил на связь. Он сообщил Хабитулле о численности и вооружении группы. Главарь банды талибов приказал ему смотреть за спецназом, сообщить, когда и каким маршрутом тот пойдет с плато.

Ардан приказал своим людям приступить к захвату агента талибов.

Пока бойцы размещались в большом доме, отведенном для них, вождь провел Скоробогатова к себе. Гостя поприветствовали жена вождя красавица Лела и сыновья-подростки.

Вскоре воины доставили туда бледного испуганного торговца со связанными руками. Прибыл наблюдатель с оборудованием, в комплект которого входило и записывающее устройство.

Ардан накинулся на Зияда:

– Ты, жалкий торговец! Мы покупали твой товар, дешево отдавали свой, позволили тебе купить дом, взяли в свою семью. Как ты ответил на нашу доброту? Тем, что предал нас?

Торговец упал на колени.

– Пощади, вождь! Меня заставили под угрозой расправы над семьей. Хабитулла пригрозил, что вырежет всех, если я не буду передавать ему сведения о том, что происходит на плато. А у меня две жены, пятеро детей, брат с супругой и двумя дочерьми, престарелый отец. Хабитулла никого не пощадил бы.

Тут в разговор вмешался Скоробогатов:

– Погоди, вождь. Дай-ка я сам с ним поговорю.

– Поговори, если хочешь. Потом я сам пристрелю его как паршивого шакала.

Командир группы заставил торговца подняться и спросил:

– Что конкретно хочет знать Хабитулла по племени хату?

– Все, что только можно. Он спрашивал, не изменил ли вождь режим охраны въездов на плато. В последнее время его интересовало, прибудут ли к господину Ардану русские. Вы появились, я доложил ему об этом.

– Что он приказал?

– Господин майор, переговоры записаны. Вы можете прослушать их, – проговорил парень, который работал с аппаратурой.

– Пусть сам скажет, а мы потом проверим.

– Хабитулла приказал мне сообщить ему, когда, куда, одни или с хату пойдут с плато русские. Звонить велел в любое время суток, – заявил торговец.

– Ясно. Ты хочешь жить?

– Да, господин майор. У меня…

– О твоих женах и детях я уже слышал. Если хочешь выжить и спасти семью, то тебе придется работать на нас.

– Я готов, но вы гарантируете, что Хабитулла не тронет мою семью?

– Гарантии даже банки не дают. Но я обещаю, что Хабитулла не доберется до твоих родных.

– Хорошо. Что я должен делать?

– Тебе скажут. – Скоробогатов повернулся к Ардану и попросил: – Закрой торговца в его доме, приставь своего специалиста по прослушке и охрану, не афишируя этого. Этот негодяй должен будет скинуть Хабитулле дезу. Я скажу тебе, когда это сделать, ну а ты, пожалуйста, обеспечь, чтобы она ушла отсюда.

– Сделаем, Роман. – Ардан приказал увести торговца, долго возмущался, затем успокоился и спросил Скоробогатова: – Что будем делать?

Майор ответил ему вопросом:

– Твой замечательный охотник согласится пойти с нами?

– Я же говорил, что с вами готовы пойти все мои воины.

– Этого не требуется. Нужен только Али Кадыр.

– Хоп. Но ты уверен, что тебе будет достаточно охотника?

– Ты задаешь странные вопросы.

– Извини. – Ардан улыбнулся. – Я вспомнил, как вы работали по Фарди. А до этого по Мирзади.

– Хорошо. Пригласи Кадыра.

– Может, сначала поужинаем?

– Вместе и поужинаем.

Ардан вызвал Кадыра.

Дожидаясь его, Скоробогатов связался с Володарским, доложил о том, что группа благополучно прибыла на плато и в ночь начинает выдвижение к объекту.

С приближением темноты группа Скоробогатова выехала из Докура в Тахталаг, где бойцов и проводника Кадыра ждали молодые крепкие кони. Они оседлали их и двинулись сперва вниз, в ущелье, а затем – на плато.

Они шли по тому же маршруту, по которому когда-то отправился в свой последний путь караван хату, захваченный боевиками Мохаммада Фарди. Именно бойцам Скоробогатова тогда удалось не только освободить заложников, но и разгромить всю группировку новоявленного полевого командира, перешедшего на сторону местного крыла ИГИЛ.

Группа двигалась быстро. Кони словно не ведали усталости. За ночь они одолели весь путь до перевала, в двадцати километрах за которым находился город Кандагар.

Здесь Скоробогатов объявил большой привал. Он приказал Лургину связаться с командиром боевой группы «Иртыш».

Майор Рудаев ответил тут же:

– Слушаю.

– Это «Вьюн».

– Очень рад слышать. Вы уже здесь? Я имею в виду Афганистан.

– Мы у перевала перед Кандагаром.

– Оперативно.

– Что у тебя?

– Все по-прежнему. Обстановка не изменилась. Днем и ночью на постах по пять человек, двое у кухни, старший бродит туда-сюда. Восемь рыл безвылазно сидят в ангаре. Я провел разведку со стороны кишлака. Мы реально можем зайти с тыла, уничтожить охранение и прорваться в ангар.

– Ворота?..

– В них калитка. Это слабое место. Подрывай ее зарядом направленного действия и заходи.

– Нет, майор, духи только этого и ждут.

– И что? Прикажешь мне сидеть на дальних позициях, поглядывать на этот ангар и ни хрена не делать?

– Духи вас не обнаружили?

– Некорректный вопрос. У нас подготовка, мягко говоря, не слабее вашей.

– А надо, чтобы обнаружили.

– Не понял.

– Покажи им пару своих наблюдателей.

– Зачем?

– Ты сделай это. Объяснения потом. Только убедись, что твои парни замечены. Проверь по той же прослушке. Командир отряда охраны ангара обязательно сообщит об этом главарю банды.

– Хорошо, что дальше?

– Возможно, тебе придется идти к Густу. Но это будет зависеть от того, что я увижу там.

– Так мы можем остаться без работы, – воскликнул Рудаев.

– Не грусти, совсем без дела не останетесь. Пока сделай то, что я сказал, и жди дополнительных указаний, сообщив мне о докладе командира местного отряда Хабитулле.

– Понял. Ваш департамент уже определил, где наши штурманы?

– Да. Мы идем за ними.

– Это Кандагар?

– Это Густ.

– Вот и хорошо. Густ взять куда проще.

– Кто знает, посмотрим. Не скучай, до связи.

– Удачи.

Скоробогатов передал трубку Лургину, подозвал к себе Кадыра и спросил:

– Скажи, Али, мы можем в светлое время скрытно дойти до Густа?

– Смотря откуда заходить.

– Без разницы, лишь бы закольцевать объект и провести разведку.

– Это вполне возможно.

– Ну, раз это говоришь ты, то я спокоен.

Скоробогатов объявил группе завтрак сухим пайком и отдых до 9-00 вторника 11 августа.

Потом бойцы на конях начали подъем по серпантину на перевал. Раньше здесь проходил довольно оживленный торговый путь, но теперь купцы ушли на другие, относительно безопасные дороги.

Так что спецназовцы двигались спокойно. Передовой дозор постоянно докладывал командиру об отсутствии людей и даже животных. В его состав входил Кадыр. Скоробогатов знал, что этот человек никакой мелочи не упустит.

На вершине перевала в девять двадцать восемь Лургин доложил командиру, что его вызывает на связь «Иртыш».

– Приветствую тебя, Константин, – сказал Скоробогатов.

– Взаимно, майор. Я сделал то, о чем ты просил. Выдвинул ночью к ангару двух разведчиков. Они специально попали под прожектор. Духи видели их, но тревоги не подняли. Впрочем, мои парни тут же вышли из опасной зоны. Это было в три десять. А в три двадцать оператор прослушки зафиксировал переговоры некоего Алима Добура с Хукамом Касари. Знаешь, что за гусь лапчатый?

– Это помощник Хабитуллы.

– Ага. Так вот, Добур доложил Касари, что на территории аэродрома появились посторонние люди. Скорей всего, разведка русского спецназа. Касари спросил, с какого направления мы проявились. Добур ответил, что с южного. Касари приказал привести отряд в полную боевую готовность, но основные силы из ангара не выводить. В случае штурма действия по плану, разработанному заранее. Похоже, духи ждут гостей, подставляют охранение и готовятся уничтожить нас внутри ангара.

– Это уже не важно. Я бы посоветовал им упорно молиться, но сам понимаешь, не могу.

– Мои действия?

– Находиться на позициях и смотреть в оба. Приказ Касари Добуру совершенно не означает, что духи не имеют плана упреждающей атаки.

– Для этого им надо по меньшей мере окружить нас.

– Все же будь предельно осторожным и готовым к быстрой переброске к Густу в обход аэродрома. От кишлака Панджи туда ведет грунтовка…

– У меня есть карта, Роман.

– Извини, друг. До связи.

– До связи.

Закончив переговоры, Скоробогатов отдал команду на спуск в долину. Потом Кадыр повел спецназовцев прямо к Густу.

Девятнадцать километров бойцы в седлах преодолели за пять часов. Они остановились за холмами, с одного из которых Добур недавно расстрелял своего командира Дувани.

В четырнадцать тридцать майор объявил привал до шестнадцати ноль ноль.

После этого он и Кадыр уединились в тени высоких колючих кустов.

– Али, до Густа отсюда двенадцать километров. Дальше мы тоже двинемся на лошадях?

Кадыр отрицательно покачал головой и ответил:

– Нет, Роман. Верхом мы скрытно не пройдем. Уйти в сторону невозможно, там местность сильно пересечена, кони не пройдут. Придется оставшиеся двенадцать километров пройти пешком. А табун я отведу назад, где-то на километр, там стреножу.

– Двенадцать километров по сильно пересеченной местности. Скорость там будет не более трех километров в час. Плюс привалы, два, каждый как минимум по полчаса. Итого выходит еще пять часов. Следовательно, к Густу мы выйдем в районе девяти часов вечера.

– Это нормально. За километр от кишлака встанем, дождемся темноты. Потом твоя группа начнет работать.

– Да. Так мы и поступим. Плохо, что у нас нет информации по усадьбе Хабитуллы. Что мы можем увидеть? Наверняка высокий забор и постройки, среди них дом стандартной планировки. Отсутствие возвышенностей не позволит нам рассмотреть, что происходит внутри территории. Где посты охранения кроме, разумеется, центральных ворот. Уж там-то сторожка точно будет. Мы не узнаем, сколько боевиков в усадьбе, где находятся они, комнаты Хабитуллы и его приближенных, а главное, где содержатся штурманы.

– Ты у Ардана говорил, что один из штурманов ранен и за ним ухаживают местные медики, – заявил Кадыр.

Скоробогатов внимательно посмотрел на охотника из племени хату.

– Али, ты просто умница. Как же я сам до этого не додумался? Фельдшер с женой проживают в полупустом кишлаке. Их ежедневно привозят в усадьбу или они сами приходят туда. Эти люди знают то, что неизвестно нам. Как их найти? Захотят ли они помочь нам?

– Доверь это дело мне.

– Ты хочешь пойти в Густ?

– Да. Ночью пройду так, что ни одна собака Хабитуллы не заметит. А как говорить с местными жителями, которые наверняка ненавидят бандитов, я знаю. Они подскажут, где живет фельдшер. А тот поведает мне все, что нам нужно.

– Ты уверен в этом?

– Майор, ты сомневаешься во мне?

– Извини, Али. Нет, конечно. Я полностью тебе доверяю.

– Ну вот и решили. Ты проведешь свою разведку, я свою. У тебя будет вся возможная информация по усадьбе шакала Хабитуллы.

– Я буду ходатайствовать о награждении тебя афганским орденом, Али.

Кадыр усмехнулся.

– Зачем мне орден, майор? Патронов бы к «СВД» дал побольше, а то Ардан экономит, выделяет по магазину.

– Этого добра я тебе отгружу сколько хочешь.

– Благодарю. Это будет лучшая награда. Хотя ты должен знать, что я иду с вами вовсе не из-за них.

– Знаю.

– Хоп. Значит, я отведу коней.

– Когда отдыхать будешь?

– Я не устал.

– Смотри, начало движения в шестнадцать часов.

– Помню, пошел.

– Перекусил? Тебе дали паек?

– У меня все, что нужно, всегда с собой.

– Лепешка да вода?

– Вяленое мясо.

– Я прикажу выдать тебе сухпай.

– Не надо. Не будем терять времени. Потом прикажешь, перед штурмом.

– Договорились. Будь осторожен.

– Я у себя дома.

– Тем не менее.

Кадыр прошел к табуну.

В пятнадцать тридцать он вернулся. Через полчаса группа уже в пешем порядке двинулась к кишлаку. К Густу, точнее сказать, на рубеж, отстоящий от этого населенного пункта примерно на километр, она вышла в двадцать один час две минуты, как и было запланировано. Заметно потемнело, но проводить разведку было рано, да и люди подустали. Поэтому Скоробогатов выделил час на отдых.

Кадыр заявил майору, что уходит немедленно. Ему надо было сделать солидный крюк, чтобы зайти к селению с запада.

Скоробогатов не стал отговаривать охотника, знал, что тот все равно не послушается и свое дело знает лучше других.

Через час майор вызвал к себе старшего лейтенанта Топалова, прапорщиков Васина, Рубасова и Шмуро.

– После инструктажа начинайте выдвижение к объекту. Топалов – прямо от позиций, с востока. Рубасов – в обход, к южной стороне, где центральные ворота. Васин и Шмуро – с севера. Васину остаться на позиции контроля тыла усадьбы. Шмуро выйти к ней с запада. Все ведете наблюдение за объектом, желательно с мест, возвышающихся над ним. Их мало, но они есть. Удаление от объекта – на ваше усмотрение. Но чтобы вы видели усадьбу, а из нее вас нельзя было заметить. Связь со мной при необходимости, по портативным станциям. Вопросы?

– Как долго нам придется смотреть за этой чертовой усадьбой? – осведомился Топалов.

– Пока я не отзову, но, скорей всего, вы останетесь на позициях до атаки, так как ее придется проводить со всех сторон одновременно. В общем, все действия по моей команде. Гляньте, где можно быстро проникнуть на территорию усадьбы.

Больше вопросов не было, и разведчики пошли к объекту. Скоробогатов через оптику мог видеть только троих.

Топалову удалось подобраться к забору на расстояние в сто метров и укрыться в канаве, обрамленной невысоким кустарником. Командиру сразу стало ясно, что ничего, заслуживающего внимания, старший лейтенант оттуда не увидит. Но хоть будет на позиции штурма. По его пути можно подвести дополнительные силы.

То же самое и с Васиным. Он мог видеть только центральные ворота, стену, второй этаж большого дома, сторожку с расстояния сто пятьдесят метров.

А вот Шмуро повезло. Он нашел-таки высоту метрах в семидесяти от стены. Скоробогатов заметил ее раньше и хотел подсказать, но прапорщик сам вышел на нее. С этого места он мог видеть территорию усадьбы. Правда, только тыловую ее часть, но хоть что-то.

Шмуро вышел на связь в двадцать два тридцать восемь.

– Первый, – ответил командир группы.

– Восьмой на месте.

– Что за место?

– Плоская крыша неплохо сохранившегося дома в пятидесяти метрах от усадьбы.

– Что видишь?

– Толпу духов, заходящих в дом, который справа от центральных ворот. Это караулка. Вижу одного бандита между какими-то постройками и главным домом. Похоже, это часовой, который контролирует западную часть и тыловой сектор. Второй наверняка торчит с востока. Пятый не докладывал об этом?

– Он ничего не видит. Но ты прав. Там должен быть часовой, отвечающий за восточную сторону и свою часть тыла. Большой двор наверняка пасут из сторожки или из дома.

– В маленьких крайних окнах-бойницах второго этажа горит свет. Где-то внутри работает генератор. У меня все.

– Понятно. Продолжай наблюдение.

Переговорив со Шмуро, Скоробогатов вызвал прапорщика Васина.

– Десятый, ответь первому.

– На связи.

– У тебя хреновая позиция. Хоть что-то интересное видишь?

– Я бы не сказал, что моя позиция слишком уж хреновая. Вижу южное крыло большого дома, в бойницах свет. Небольшое здание у ворот, контрольно-пропускной пункт, назовем его так. Внутри два духа.

– Как ты определил, что в здании не один бандит, а двое?

– Просто. Один недавно выходил на небольшую такую площадку со ступенями, курил. Второй в это время открывал окно. Кондиционера на КПП, ясное дело, нет, а внутри жарковато будет.

– Значит, окно сейчас открыто?

– Так точно!

– Большое?

– Нормальное. Размеры не скажу, но через него с вашей стороны завалить этих духов можно спокойно. Главное, тихо подойти.

– Уже немало. Молодец, продолжай наблюдение.

В 23–30 на связь вышел прапорщик Рубасов.

– Первый, я девятый.

– На связи.

– С тыла два здания, жилой дом и сарай. Что в сарае, знать не могу, а вот дом пустой. Есть тыловые ворота. Запад и тыл контролирует часовой у сооружения, похожего на душевую, рядом с сортиром. Восток и тот же тыл – часовой, который находится ближе к ограде. На нем же и внутренний дворик. На втором этаже в северном крыле свет погас, горит на первом. В окнах были видны силуэты как минимум двух человек.

– Внутренняя охрана?

– Думаю, да.

– Интересно, держат ли духи еще кого-нибудь в доме? Где сейчас Хабитулла и Касари?

– Это можно узнать через центр?

– Там такие подробности вряд ли известны. Ладно, продолжай наблюдение. Надо зафиксировать время смены постов.

– Она прошла ровно в полночь. Сменились шесть боевиков.

– Все как в настоящем карауле, – проговорил Скоробогатов. Теперь следующие смены в два, четыре и шесть часов.

– Еще не решил, как будешь работать? – спросил капитан Самойлов, находившийся рядом с командиром.

– Дождемся Кадыра. Нам нужно точно знать, как и где содержатся штурманы.

– Скорее всего, в подвале, в камере, под охраной, которая не меняется вместе с караулом.

– Это плохо. Во-первых, где находится вход в подвал? Что собой представляет это подземелье? В доме ли сейчас Хабитулла с помощником? Сколько всего боевиков в усадьбе? Слишком много неизвестного. Надеюсь, Кадыр прояснит ситуацию.

– Может, ты все-таки запросишь Володарского насчет Хабитуллы и его помощника? Ведь мы не знаем, когда вернется охотник и принесет ли он информацию, нужную нам.

– Не хочется беспокоить генерала, даже двух сразу. Информация по усадьбе Хабитуллы в Кандагаре поступает к Каманину. Но придется.

– Ты думаешь, они спят? Это вряд ли.

– Ладно. Вызывай Лургина.

– А что его вызывать? Он рядом.

Скоробогатов посмотрел влево и увидел за валуном Лургина.

– Связь, Сеня!

– С кем?

– С Володарским.

– Вызываю. – Через несколько секунд прапорщик доложил: – Начальник управления на связи.

Скоробогатов взял трубку.

– Доброй ночи, Александр Михайлович. Я разбудил вас, наверное?

– Не до сна. Что у тебя?

– У меня все по плану. Объект закольцован наблюдателями. Правда, толк по большому счету есть только от одного, но такая уж тут местность. Кадыр в селении, ищет медиков. – Потом Скоробогатов доложил, что дало наблюдение, и спросил: – Александр Михайлович, а можно ли узнать, где сейчас Хабитулла, его помощник и водитель-телохранитель?

– В Кандагаре главаря нет. В Панджи он не появлялся, значит, сидит в Густе, у тебя под носом. Знаешь, Рома, если его там и не окажется, невелика потеря. Черт с ним, пусть поживет еще немного. Твоя основная задача – вытащить наших штурманов.

– Да, я понимаю. Все же ой как хотелось бы надрать задницу этому шакалу.

– Может, еще повезет. Когда ждешь Кадыра?

– Он сказал, что вернется, как только узнает все возможное. Это может произойти через минуту, спустя час и к утру.

– До рассвета надо закончить операцию.

– Охрану и караул завалить труда не составит. Жестко зачистить здания – тоже. Один выстрел из гранатомета туда, другой сюда, и кругом руины. Но охрана, которая находится с нашими штурманами, всю эту канонаду услышит и расстреляет парней. Операция потерпит крах.

– Значит, вся надежда на Кадыра?

– Нет, не вся. Если он ничего не принесет, попытаемся сработать тихо, варианты есть. Да и с информацией, полученной от него, придется проводить штурм весьма нежно, используя «Винторезы». Внутреннюю охрану придется брать живьем. Тут может выйти осечка. Вот если Хабитулла в доме, да еще и с Касари, тогда будет совсем другой расклад. Но что сейчас об этом говорить? Поживем – увидим. Недолго осталось. На штурм пойдем по возвращении и докладу Кадыра. Не исключено, что и засветло. Конечно же, такой вариант крайне нежелателен. После общего подъема резервная смена может выйти из караулки. Ведь это не солдаты, а бандитское отребье.

– Хорошо. Ждем Кадыра.

– Один вопрос.

– Да.

– Что по группе «Иртыш»?

– Она в готовности провести штурм ангара, в чем лично я не вижу никакой необходимости, либо подойти к Густу по грунтовке на усиление твоей группы. Все зависит от тебя.

– Ангар с духами бросим?

– Да.

– Что, вот так и оставим? Пусть живут и радуются.

– Ими займутся другие.

– Не понял.

– Позже объясню, когда сообщишь, нужна ли тебе поддержка, надо ли перебрасывать к Густу группу Рудаева.

– Ей придется добираться сюда как минимум три часа.

– Я в курсе, на каком расстоянии находится Панджи от Густа. Ты связаться с Кадыром можешь?

– Нет.

– Почему не обеспечил связь?

– Потому что это может испортить работу охотника. Представляете, он в какой-нибудь мазанке, говорит с местными, а тут нате вам – вызов по станции.

– Ты прав. Тогда ничего не остается, как ждать. До связи.

– До связи.

Скоробогатов вернул трубку Лургину и неосознанно пробубнил:

– Али, где ты сейчас? Знал бы, как нужен здесь с информацией.

Заместитель и связист с удивлением посмотрели на командира.

– Ты, Рома, сам с собой разговариваешь? Или мне показалось? – спросил Самойлов.

– Показалось. Перекрестись. – Майор взглянул на Лургина. – И ты тоже!

– А я-то при чем? Мне ничего не показалось.

– Тогда марш к своему валуну и держи станцию в режиме ожидания.

– Так я без команды знаю, что делать.

– Ты говоришь много, Сеня. Свободен!

Прапорщик пожал плечами и отошел на прежнюю позицию.

– Нервничаешь, Рома. Это на тебя не похоже, – сказал Самойлов.

– А сейчас ничего ни на что не похоже. Когда мы работали вот так, практически вслепую?

– Да погоди ты. Кадыр еще остается.

– На него и расчет. А не было бы у нас Кадыра и базы на плато Барми?..

– Давай исходить из того, что у нас есть!

– Где же ты, Али?

Офицеры невольно вздрогнули, когда за их спинами раздался голос Кадыра:

– Здесь Али. Ух, пришлось полазать по развалинам.

– Ну так что? – напряженно спросил Скоробогатов. – Ты нашел медиков?

– Нашел, конечно. Дай отдышаться, майор. Я очень спешил, знал, как ты меня ждешь.

– Отдышись, дорогой. Теперь у нас время есть, если, конечно, ты не пустой пришел.

– Принес все, что вам надо. Не беспокойся, майор. У Кадыра удачная охота вышла.

Скоробогатов облегченно вздохнул, протер потный и грязный лоб.

– Ну и слава богу! Воды?..

– Не надо. Все, я готов, слушайте.

– Давай!

– Говорил с Оманом Кобаром, здешним фельдшером. Хороший человек, и жена у него славная. Они ненавидят бандитов. Кобар сказал, что русские штурманы находятся в подвале, вход в который через люк, расположенный в комнате северного крыла большого дома. Раненый капитан чувствует себя нормально. Его жизни ничего не угрожает, но лучше ему самому не вставать. Второй русский цел и невредим. Подвал непростой. Через люк по лестнице попадаешь в промежуточную комнату, там дверь в камеру. Внутри один охранник с автоматом и плетью. За решеткой на топчане русские пленники. Кроме этих двоих на первом этаже никого нет. По крайней мере не было, когда фельдшер с женой приходили к раненому. Это было вчера днем.

– Хабитулла?..

– Тот здесь. Он, помощник Касари и телохранитель Берани. Они на втором этаже. Кто где – неизвестно, но это же не проблема. Там же Зайна, молодая наложница Хабитуллы. Кобар видел ее на лестнице. Как охраняется дом, фельдшер не знает. Не смотрел по сторонам. Жена тоже не глядела. Не женское это дело.

– А сколько всего боевиков в усадьбе? – спросил капитан Самойлов.

– Кобар сказал, что видел около десятка талибов. Они шумели. Какой-то начальник прикрикнул на них. Мол, дайте отдохнуть братьям. Им скоро заступать на посты.

– В караулке была отдыхающая смена. Это шесть человек. Еще столько же на постах. Значит, численность отряда составляет чуть больше двадцати боевиков, не учитывая Хабитуллу, Касари и Берани. Ночью на посту и в резервной смене по шестеро. Слушай, Али, фельдшер не сказал, хороший ли обзор из караулки?

– Одно окно, занавешенное красной тряпкой. Так было вечером и ночью, когда талибы в первый раз приводили в усадьбу фельдшера и его жену.

– Резервная смена. А начальник караула?

– Должен быть, – сказал Самойлов. – А резервная смена тоже может спать.

– Но может и бодрствовать, тем более сейчас, когда Хабитулла уже знает о том, что за штурманами прибыл спецназ. Но мы для бандитов вроде как пока находимся у Панджи. Стоп. Получается… хотя нет, все нормально. Рудаев засветил наблюдателей прошлой ночью, а мы прибыли утром. Выйти к Панджи вполне успели бы. Но тогда у Хабитуллы возникает вопрос, почему агент-торговец не сообщил ему о выходе группы. Лургин, связь с Арданом!

Связист по спутниковой станции вызвал вождя хату.

Тот ответил не сразу:

– Да.

– Это Роман. Ты спал?

– Нет, выходил во двор.

– Похоже, мы прокололись, Бани.

– В чем?

– Торговец из Кандагара должен был сообщить Хабитулле о выходе группы.

– Конечно. Он и сообщил, – спокойно ответил Ардан.

– Сообщил?

– Ну да. Или ты считаешь, что я упустил бы из виду этот важный момент?

– Но…

– Не спрашивай, откуда я знаю о второй русской группе спецназа. Я смогу ответить тебе лишь вашей же поговоркой. Слухом земля полнится.

– Значит, ты знал о второй группе?

– Странный вопрос, Роман.

– Это от неожиданности. Так что сообщил торговец Хабитулле?

– Он доложил ему, что русские днем ушли в сторону Тахталага и Радан. Агент случайно услышал, как я якобы сказал, что к вечеру вы точно будете у Панджи. Мой человек проведет вас туда кратчайшим путем. Больше сеансов связи не было.

– Ты просто молодец, Бани!

– Да, конечно. Я это давно знаю. Как у вас дела, помощь не требуется? Хотя о чем я спрашиваю. У вас есть поддержка.

– У нас все по плану. Где отдыхает экипаж «Ми-8»?

– В доме, который я выделил для вас. Разбудить?

– Нет, пусть пока спят. Все, Бани, большое тебе спасибо. Теперь мы можем работать.

– Хабитулла в Густе?

– Здесь.

– Не упусти его.

– Никуда он не денется, Бани. Давай, до связи.

– Удачи, Роман.

Скоробогатов передал трубку Лургину, выдохнул и сказал:

– Молодец Бани! Он заставил агента Хабитуллы сбросить дезу. Главарь оттого и беспечен, что уверен, будто мы находимся у Панджи и готовим штурм ангара. Тем более что талибы засекли наблюдателей Рудаева. Теперь выработаем план действий.

До трех часов решение по штурму было принято. За это время в усадьбе произошла смена караула.

В три тридцать Скоробогатов вызвал на связь начальника управления.

– Александр Михайлович, Хабитулла здесь, с ним и помощник, и телохранитель. Представляю план штурма. – Командир группы довел до генерала свой вариант действий.

Володарский выслушал его, немного подумал и сказал:

– Хорошо, план утверждаю полностью. Разрешаю перенос атаки на четыре тридцать.

– Вы обещали сообщить, кто займется ангаром.

– ВМФ.

– Как это? – не понял Скоробогатов. – Вы хотите сказать, что…

Генерал прервал майора:

– Я хочу сказать, что ракетный корабль Каспийской флотилии уже находится в море, в заданном квадрате. Необходимо, чтобы Рудаев передал мне точные координаты этого ангара. Свяжись с ним, я жду данных.

– «Калибр»?..

– «Калибр-НКМ» с дальностью поражения цели до трех тысяч километров.

– Это что-то новенькое. Крылатая ракета по базе духов!..

– Пусть привыкают. Это первая ласточка, но не последняя.

– Правильное решение. А по усадьбе Хабитуллы в Кандагаре не хотите ударить «Калибром»?

– Там женщины, дети. Нет. Усадьба в Кандагаре останется целой.

– Понял вас.

– Тебе группа «Иртыш» точно не понадобится?

– Нет, пусть парни возвращаются к своей прежней работе.

– Хорошо. Но координаты Рудаев мне должен сбросить как можно быстрее.

– Сделаем.

Командир группы связался с майором Рудаевым, передал приказ начальника управления. Вскоре в Москву ушли точные координаты цели.

Скоробогатов вызвал Рубасова:

– Девятый, ответь первому.

– На связи.

– Ты сможешь бесшумно снять часового западной стороны?

– Так точно!

– Отлично. Делай по моей команде. Я подойду к тебе с Басовым и Зубровым.

– Принял.

Командир группы переключился на Васина:

– Десятый!

– Я!

– К тебе подойдет Самойлов, с ним Бургин, Омелин и Муров. Задачу определит капитан.

– Принял.

Потом на связь были вызваны прапорщик Шмуро и старший лейтенант Топалов. Они получили приказ прикрывать действия основной группы с запада и востока.

Командир собрал возле себя личный состав, не задействованный в наблюдении, и заявил:

– Расклад, парни, такой. Работаем двумя штурмовыми подгруппами, одной гранатометной, резервной и прикрытия. Я вывожу Басова, Белова, Зуброва к позиции Рубасова. К прапорщику Васину выходит капитан Самойлов с Бургиным и Омелиным, которым иметь при себе «РПГ-7» и «Муху». С ними сапер Муров. Капитану Шаповалову, прапорщикам Алексееву и Гусеву выдвинуться к дороге, сблизиться с объектом до расстояния в тридцать метров, укрыться на обочине, в дальнейшем действовать по моей команде. Прапорщику Лургину выйти на позицию Топалова, находиться в готовности немедленно прибыть в усадьбу. По расчету сил вопросы есть?

Вопросов у бойцов группы не было.

Скоробогатов продолжил:

– Выход на рубеж штурма, ожидания и прикрытия осуществить до четырех часов. С этого времени готовность к штурму полная. Начинаем работу в четыре тридцать, одновременно по двум направлениям. Бургину и Омелину держать под контролем караулку. Первый этаж главного дома зачищает подгруппа Самойлова, второй – моя. Действия внутри здания по обстановке, но бесшумно, посему автоматы оставляем под присмотром Топалова, работаем «Винторезами». Это необходимо для того, чтобы охранник внизу, непосредственно у камеры содержания штурманов, не услышал пальбы и не завалил наших пленных. Самойлову отдельный приказ – обеспечить тихое устранение охранников в комнате.

– Может, одного возьмем живым? – предложил заместитель.

– У них «Винторезов» нет, только «АК». Если в комнате охраны прозвучит хоть один выстрел из автомата, то дух, сидящий внизу, все поймет и расстреляет штурманов. Поэтому работаем на полную ликвидацию всего отряда Бизани. Кстати, он-то и должен быть начальником караула. Подгруппе Шаповалова быть в готовности действовать внутри усадьбы, но исключительно по моей команде и контролировать дорогу. При появлении духов предупреждение и открытие огня. Все. «Винторезы» к бою! – Майор посмотрел на часы, стрелки которых показывали три часа тридцать восемь минут. – Через две минуты выходим на рубежи, с них доклад мне. Вопросы? Нет вопросов. Всем удачи. Вперед!

Спустя двадцать минут майор Скоробогатов уже находился на холме рядом с прапорщиком Рубасовым.

– Первый, это второй. Я на месте, – доложил Самойлов.

– Цель видишь?

– Да.

– Жди.

– Первый, здесь тринадцатый, – проговорил Шаповалов. – На месте. Готовы к проникновению на объект, дорогу контролируем, она пуста.

– Добро.

Напомнил о себе даже Лургин, хотя его доклада Скоробогатов не ждал.

В четыре ноль ноль майор отдал приказ:

– Начали сближение с объектом! На выход максимум двадцать минут.

Подгруппы пошли вперед. Через четверть часа вновь последовали доклады. Все были готовы.

У стены Скоробогатов вызвал Рубасова, оставшегося на высоте, и спросил:

– Цель видишь?

– Так точно, на прицеле!

– Огонь!

– Есть! Цель поражена.

– Жди. – Майор повернулся к бойцам своей подгруппы и приказал: – Быстро через стену в пустой гостевой дом!

Четверо спецназовцев отработанными движениями перемахнули через ограждение, прошли в здание и заняли позиции у двери, ведущей на небольшую террасу.

– Второй, действуй! – приказал Скоробогатов Самойлову.

– Принял.

Капитан прошел до открытого окна сторожки, заглянул в него и увидел двух боевиков, игравших на топчане в нарды.

«Нашли время», – подумал он, прежде чем дважды нажать на спусковой крючок.

Раздались тихие хлопки, и талибы с простреленными черепами рухнули на пол.

Самойлов влез в помещение, перешагнул через боевиков, дергающихся в судорогах. Он вышел к внутренней двери и увидел часового. Раздался третий хлопок. Боевик, не успевший ничего понять, упал лицом в пыль.

– Пятнадцатый, шестнадцатый, тринадцатый, десятый – в сторожку через калитку! – приказал капитан подчиненным.

Через несколько секунд они вышли к нему.

Он быстро кивнул. Бургин с Омелиным проскочили под навес, затаились между пикапов и направили гранатометы на караульное помещение.

Самойлов вызвал Скоробогатова и доложил:

– Часовые на КПП и восточный пост уничтожены, караулка под прицелом.

– Выходите к ней, под окном продвигайтесь к центральному входу. Туда же идем мы. Только очень аккуратно, чтобы не взбудоражить духов! – приказал майор.

– Принял!

Самойлов, Муров и Васин вдоль стен, под защитой кустов, добрались до караулки, пригнулись, оказались у центрального входа, убедились в том, что охраны там нет. Потом они подошли к Скоробогатову и сообщили ему об этом.

Майор кивнул и распорядился:

– Входим и работаем по плану. Быстро и бесшумно.

– Да, командир, – сказал Самойлов.

– Пошли!

На первый этаж ушла подгруппа Самойлова. Муров бросился в южное крыло, никого там не обнаружил, вышел в коридор и направился налево.

Самойлов с Васиным вошли в комнату охраны, готовые нейтрализовать двух боевиков, но в помещении оказался только один. Спецназовцы выстрелили одновременно, не оставили бандиту ни малейшего шанса.

К ним подошел Муров. Они втроем заняли оборону.

Из подгруппы Скоробогатова первым по лестнице поднялся капитан Белов. Он-то и увидел Мутабара Берани, водителя и телохранителя Хабитуллы, раскинувшегося на топчане и явно пребывающего под наркотой. Характерный запах анаши бойцы почувствовали еще при входе в дом. Берани успел только рот открыть от изумления. Туда и влетела пуля, выпущенная из «Винтореза» капитана.

Белов подошел к топчану, осмотрелся, поднял руку. Мол, чисто. К нему подошли Скоробогатов и Зубров, которому командир группы тут же указал на южное крыло.

Старший лейтенант кивнул, бесшумно двинулся к кабинету главаря банды и открыл дверь. Касари лежал на низком диване. Автомат стоял у стены. Помощник Хабитуллы проснулся от того, что в лоб ему уперлось что-то твердое и холодное. Он открыл глаза и окаменел от страха.

Зубров приложил свободную руку к губам и заявил:

– Если хочешь жить, шакал, то не вздумай пискнуть.

Касари заморгал. Конечно, он очень хотел жить.

Скоробогатов ворвался в комнату, где на перине, расположенной на полу, раскинулись два голых тела. Это были Хабитулла и его юная наложница.

Казалось бы, вот и все. Делай с ним что хочешь. Но звериное чутье Хабитуллы сработало. Он услышал какой-то посторонний шум, которого не должно было быть, не открывая глаз, добрался под подушкой до пистолета. Потом главарь банды взглянул на спецназовцев и понял, что выстрелить в них никак не успеет. Все же эти проклятые русские переиграли его.

Но Хабитулла не потерял самообладания. Он резко бросил на себя наложницу, мгновенно прикрылся ею, приставил «Глок» к голове Зайны.

– Опустите оружие, – крикнул главарь банды. – Иначе я размозжу череп этой девчонке.

Офицеры опустили «Винторезы».

Но Хабитулла понимал, что, если он попытается перевести ствол пистолета с головы наложницы на спецназовцев, те мгновенно расстреляют его.

– Бросьте стволы! – прорычал он.

– Обойдешься, – спокойно ответил Белов.

– Я убью ее!

– Попробуй! – сказал Скоробогатов.

– Вы не допустите, чтобы погибла ни в чем не повинная девушка.

– Поэтому и не стреляем. Что ты хочешь?

– Я хочу уйти из дома. Уехать отсюда на машине вместе с девушкой. И все!

– Ладно, пусть так. – Скоробогатов пожал плечами. – Но сначала вытащи из подвала наших штурманов.

– Каких штурманов? Тут никого нет. Они в Панджи. Здесь вы прокололись.

– Да? Не угадал, не мы прокололись, а ты, Хабитулла. Тебе сказать, где наши люди?

– К черту ваших людей! Выпустите меня!

Скоробогатов усмехнулся и заявил:

– Это сложно будет сделать, если ты и дальше станешь лежать на перине, прикрываясь наложницей.

– Я должен одеться!

– Одевайся.

Кое-как, используя Зайну, главарь натянул штаны. Большего ему не требовалось. Об одежде наложницы он не думал.

Хабитулла рывком встал, выставил девушку перед собой.

– А теперь выходите в коридор, держа стволы вниз! – выкрикнул он.

– Базара нет, – проговорил Белов, внимательно следя за каждым движением Хабитуллы.

Главарю банды казалось, что он просчитал все. Русские не американцы, без особой необходимости стрелять в него, рискуя убить и заложницу, они не станут.

Но тут случилось непредвиденное. Зайна была настолько испугана, что внезапно потеряла сознание. Обычное явление – обморок после такого стресса. Тем более для девчонки четырнадцати лет.

Удержать ее тело Хабитулла не смог. И выстрелить не успел. Белов мгновенно вскинул бесшумную винтовку и всадил две пули в открывшуюся физиономию предводителя талибов. Два тела опять оказались на перине. Одно из них уже мертвое.

– Прикрой ее чем-нибудь, – сказал Белову Скоробогатов.

Капитан набросил на голую Зайну простыню и спросил:

– Привести ее в чувство?

– Ты хочешь, чтобы она нам тут истерику устроила? Пусть полежит. Сама очнется.

– Как скажешь.

Скоробогатов поднял радиостанцию.

– Шестой, ответь первому!

– На связи.

– Что у тебя?

– У меня господин Касари собственной персоной, желающий во всем угождать нам в обмен на жизнь.

– Веди его сюда.

Зубров привел Касари, бледного как поганка. Странное состояние для афганца, смуглого от природы. Тот увидел мертвого главаря и вскрикнул.

Скоробогатов подошел к нему и спросил:

– Хочешь оказаться на его месте?

– Нет, господин, не хочу. Пусть плен, суд, тюрьма, но жизнь.

– Ладно. Будешь жить, если поможешь вытащить из подвала наших штурманов.

– Я помогу, конечно, обязательно.

– Вниз!

– А девка? – спросил Белов.

– Свяжи-ка ты ее на всякий пожарный и вставь в рот кляп. Потом отпустим.

– Понял.

– Потом иди во двор.

– Да.

Скоробогатов, Зубров и Касари, ведомый под прицелом, спустились на первый этаж, вошли в комнату охраны.

Майор взглянул на Касари и приказал:

– Открывай люк.

– Один не смогу. Он тяжелый.

– Саша!..

Зубров вместе с Касари подняли люк.

Все спустились по лестнице, встали у двери.

– Ну, господин Касари, спасай свою шкуру, – проговорил Скоробогатов.

– Да, слушаюсь. – Он постучал в массивную дверь.

– Кто? – донесся из-за нее голос часового.

– Это Касари. Валид, открывай!

– Понял, господин, одну минуту!

Скоробогатов оттолкнул в сторону заместителя покойного главаря.

Дверь открылась, появилась бородатая физиономия, в которую тут же ударила девятимиллиметровая пуля «Винтореза».

Майор перешагнул через дергающийся труп, подошел к камере и заявил:

– Эй, господа штурманы, подъем!

Пилоты уже проснулись.

– Кто вы? – спросил Савостин.

– Российский спецназ. Прибыли по ваши души.

– Парни, вы откуда взялись?

– Это долго объяснять.

Зубров затолкал внутрь Касари и приказал:

– Открывай камеру!

Помощник Хабитуллы, морщась, достал ключи из кармана убитого охранника, открыл дверку.

Савостин бросился обнимать спецназовцев.

Скоробогатов остановил его:

– Постой, капитан. Только полдела сделано. Надо еще свалить отсюда. Обнимемся и обмоем ваше освобождение, но попозже.

– Да, конечно.

– Как твой напарник?

– Нормально. Спасибо местным медикам. Но сам передвигается с трудом.

– Это не проблема. Вынесем. – Скоробогатов достал радиостанцию и с немалым удивлением убедился в том, что она работает. – Странно, думал, здесь связи не будет, – сказал он и вызвал прапорщика Бургина: – Пятнадцатый, ответь первому!

– На связи.

– Что у вас?

– Все тихо.

– Огонь по караулке из двух гранатометов!

– Есть!

Наверху прогремели два взрыва.

Через несколько минут прошел доклад Бургина:

– Караул уничтожен. Я сам проверял, внутри обугленные головешки. Мы насчитали тринадцать штук. Начальник караула и две смены.

– Добро. Отслеживай обстановку.

– Есть!

Скоробогатов переключился на Лургина:

– Двенадцатый, ко мне!

– Куда конкретно?

– Первый этаж главного дома.

– Понятно, что не гостевого. От того ни хрена не осталось.

– Бегом!

– Есть!

Майор вызвал Шаповалова.

– Да, – ответил капитан.

– Обстановка?..

– Подрыв караулки впечатлил. Взрывы разбудили туземцев, но никто на улицу не выходит.

– Дорога?..

– Свободна.

– Смотри в оба!

– Есть!

Белов позвал Мурова, Басова и Зуброва. Они нашли носилки и вытащили из подземелья Корбина. Савостин поднялся сам.

– Что теперь со мной будет? – спросил Касари.

– Наверху, в комнате отдыха Хабитуллы, лежит связанная наложница.

– Зайна!

– Мне без разницы. Тащи ее сюда. Мы отвезем вас к вождю племени хату, он решит, что делать с вами дальше. Я попрошу его отдать тебя законным властям. Он мне не откажет.

– Благодарю.

Скоробогатов взглянул на Васина.

– Проводи его, Женя!

– Конечно. Пошли, ублюдок!

Явился Лургин. Он уже привел в рабочее состояние спутниковую станцию, протянул командиру трубку и доложил:

– Генерал Володарский.

– Александр Михайлович, докладываю, операция в Густе завершена успешно. Банда уничтожена вся кроме Касари.

– Хабитулла тоже?

– Так точно! Прошу разрешения вызвать вертолет для эвакуации прямо в Густ, пока духи в Кандагаре не опомнились.

– Вызывай. Из Густа на Барми, оттуда через Термез в Ташкент. Я вас буду встречать в Москве. Благодарю за службу.

– Служу Отечеству!

– До встречи.

Касари привел Зайну. Та оделась, но еле стояла на ногах.

Скоробогатов жестом указал на двор. Туда их и увели.

Майор вызвал Ардана.

– Бани, это Роман!

– Наконец-то! Что у тебя?

– А разве могло быть что-то не так, как мы планировали?

– Значит, вы освободили своих парней?

– Заодно уничтожили одну из банд Хабитуллы вместе с ним самим. Но давай по теме. Мне нужен вертолет. Это срочно.

– Передать Евгению, чтобы летел в Густ?

– Да, и поскорее.

– Понял, сделаю. Жду вас.

– С сюрпризом.

– Каким?

– Увидишь и оценишь!

– Ты в своем репертуаре.

– А с чего бы мне меняться, Бани? Ладно, работаем.

Тут со стороны Панджи прогремел мощный взрыв. В небо поднялся огненно-черный гриб.

На связь вышел Рудаев и заявил:

– Вот это наши дали! Дивный, совершенно роскошный удар!

– Ты еще не ушел?

– Мы на марше, но продвинулись недалеко.

– Значит, видел, как «Калибр» поразил цель?

– Я видел, как на мелкие ошметки разлетелся бетонный ангар. Вот это мощь!

– Ты делом занимайся.

– У тебя-то нормально?

– Нормально.

– Надеюсь, увидимся.

– Обязательно.

Капитан Лаприн посадил вертолет в двадцати метрах от высокой ограды усадьбы. К этому времени сапер Муров с помощью двух бойцов успел заминировать главный дом.

Группа поднялась на борт. С ней был Кадыр, напомнивший Скоробогатову о патронах к «СВД». Никуда не делись и Касари с Зайной. Никто из боевиков, находившихся в Кандагаре, к Густу не подошел.

«Ми-8» поднялся и долетел до плато без всяких проблем.

С борта Муров произвел подрыв дома Хабитуллы.

В Докуре группу встречали Ардан и все тамошнее население.

Скоробогатов передал Ардану Касари и Зайну.

– Вот тебе и сюрприз. Девочку надо бы оставить здесь, а то ведь пропадет. С Касари же поступай как знаешь. Я бы отдал его властям в Кабуле.

– Чтобы он оказался на свободе?! Нет уж. Мы его оставим у себя, хотя ему очень даже не понравится наше перевоспитание. Уверен, он еще пригодится нам.

– Дело твое.

– Люди селения приготовили праздник. У нас даже русская водка есть.

– Да? Соблазнительно, черт возьми, но у меня приказ немедленно лететь в Термез.

– А может, мне с твоим генералом поговорить?

– Нет, Бани, попробую сам.

Лургин набрал номер.

– Александр Михайлович, группа со штурманами в Докуре, – доложил майор.

– Отлично. Вылетайте в Термез.

– Тут такое дело, Александр Михайлович…

Генерал усмехнулся.

– Можешь не продолжать. Даю сутки, никак не более.

– Благодарю, товарищ генерал.

– Заслужили.

Скоробогатов вернул трубку Лургину, взглянул на Ардана и уточнил:

– Так ты говоришь, водка есть? Да, вождь?

– Есть!

– Много?

– Вам хватит. А грибы и селедку ты сам привез.

– Тогда гуляем. Бани, у нас есть сутки!

Бойцы группы не кричали «ура», но были очень довольны. В самом деле, почему бы не погулять после такой работы?

Content

Александр Тамоников
Вынужденная посадка Ми-17

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10