Рэйчел Ван Дайкен

Разрушенная

Rachel Van Dycken

RUIN

Печатается с разрешения литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg Literary Agency

Copyright © 2013 Rachel Van Dyken

© Е. Вительс, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Пролог

– Ты меня слышишь? Кирстен? – Его голос раздавался совсем рядом, и если бы я закрыла глаза, может быть, поверила бы в реальность происходящего. Я попыталась коснуться его, но рука почувствовала лишь воздух.

Значит, это действительно случилось.

Я несколько раз моргнула и попыталась сфокусировать взгляд на том, что предстало передо мной. Кажется, это был он, но он стоял слишком далеко от меня. Почему я лежу на полу?

– Вернись ко мне, – прочитала я по его губам. – Не так, Кирстен. Не так, детка. – Я была нужна ему – его светло-голубые глаза светились любовью. – Все будет хорошо. Я обещаю.

Но все не было хорошо. Я знала это. Он знал это.

Он покинул меня – и меня преследовали галлюцинации.

Я потеряла возлюбленного – моего лучшего друга. Сколько таких утрат может вынести человек? Пока его сердце не разорвется от боли? На меня нахлынули воспоминания: о моих родителях, о том, как он играл в футбол, о записках, которые он писал мне.

Наш первый поцелуй.

Наша последняя встреча.

А дальше больница.

Все произошло очень быстро – и я ненавидела бога за то, что он забрал у меня все. Ненавидела то, что в конце своего пути я останусь одна, чтобы оплакивать потерю всех, кого любила.

Я в последний раз дотронулась до его лица. На этот раз мои пальцы действительно прикоснулись к теплой коже. Конечно, это был сон. Пусть так. Но я все равно смогу насладиться тем, как его улыбка освещает комнату. Вот его губы прижались к моему лбу. Я закрыла глаза и молила Создателя забрать и меня тоже.

Потому что знала, что, открывая глаза, я снова буду прощаться навсегда. Но в этот раз я не была уверена, что справлюсь с горьким привкусом этих слов.

Прощай – пусть горит в адском пламени тот, кто придумал это слово!

Глава 1

Слабость – всего лишь боль, покидающая тело.

Три месяца назад

Кирстен

Я повторяла одну и ту же мантру снова и снова, пока не почувствовала, что скоро сойду с ума.

«Это было не по-настоящему. Это очередной ночной кошмар. Это не на самом деле».

Просыпаться от собственного крика – точно не доведет до добра. Я услышала приближающиеся шаги, дверь распахнулась, и в темном дверном проеме возникла соседка, с которой я познакомилась несколько часов назад.

– С тобой все в порядке? – Девушка осторожно вошла в комнату и скрестила руки на груди. – Я слышала крик.

Да. Я ненормальная.

Я хотела начать все сначала, и что получила? Золотую медаль за то, что напугала соседку, единственного дружелюбно настроенного человека, которого я встретила с тех пор, как приехала в Вашингтонский университет.

– М-м-м, да… – Мне удалось справиться с дрожью в голосе. – Я знаю, это странно, но меня все время мучают ночные кошмары. – На лице соседки читалось недоверие, поэтому я тут же добавила: – Только когда я невероятно устала или сильно нервничаю.

А еще мне назначили кучу лекарств, но об этом я решила умолчать.

– Ох… – Девушка наморщила лоб и посмотрела в сторону коридора. – Хочешь, я буду спать у тебя в комнате на полу? Если тебе страшно.

Да благословит бог твое доброе сердце.

– Нет, – улыбнулась я, – все в порядке. Надеюсь, я не сильно тебя напугала.

– Ладно, – отмахнулась Лиза. – Мне все равно не нравилось, как эта лампа смотрится в моей комнате.

– От моего крика разбилась лампа?! – вздрогнула я.

– Да нет! – Соседка помотала головой. – Я расколотила ее, когда падала. Утреннее спрыгивание с верхнего яруса кровати – как контактный вид спорта. Моя лампа была главной целью. Не парься. – Лиза вздохнула. – Ей не пришлось долго страдать. Она разбилась, когда свалилась на пол. А потом я поскользнулась на плюшевом мишке, который тоже свалился. И это прекрасно, потому что он спас меня от падения, и я отделалась парочкой синяков.

Я закрыла лицо руками.

– Ничего себе! Прости, пожалуйста!

– Не, все нормально. Это я – ходячая катастрофа, – Лиза рассмеялась. – Но если ты планируешь кричать всю ночь, я сразу лягу на полу. Хватит с меня безвременной кончины лампы.

Я улыбнулась и кивнула.

– Конечно. Я просто… хочу, чтоб ты поняла…

– Перестань извиняться. – Ее теплая, располагающая улыбка меня немного успокоила. – А я иногда хожу во сне, так что если проснешься и увидишь, что я стою над тобой, постарайся не ударить меня по лицу.

– Ого, да мы забавная парочка.

Соседка схватила одеяло с моей кровати и бросила на пол.

– Помнишь поле «комментарий» в регистрационном бланке? Там, где речь шла об условиях проживания.

– И?

– Вот почему нас, ненормальных, поселили вместе, зуб даю!

Я зевнула.

– Мне нужна подушка, – заявила Лиза. – Я скоро вернусь. Не кричи больше. Закрывай глазки, а утром мы отправимся на охоту на мальчиков. Жду не дождусь.

– На мальчиков?

– Хм… – Лиза заправила за ухо прядь каштановых волос. – Если ты, конечно, не интересуешься девушками. В смысле ничего, если ты из этих, я просто хотела сказать…

– Нет-нет-нет! – С моих губ сорвался сдавленный смешок. Я что, выгляжу так, как будто мне нравятся девушки? – Ничего подобного. Просто у меня никогда не было парня.

– Бедняжка! – Кажется, она не шутила. – Как ты это выдержала?

– Netflix, Джонни Депп и книги. Я справилась. – Я пожала плечами. – Поверь мне, если бы ты выросла в таком городе, как мой, ты бы тоже ни с кем не встречалась.

– Да? Почему? – Лиза подскочила, выбежала из комнаты и тут же вернулась с подушкой в руках. Бросив ее на пол, она села по-турецки и зевнула. – Так, продолжай.

– Парни… – Я перевернулась на левый бок, чтобы было удобнее смотреть прямо на нее. – Я не встречалась с ними, потому что мой город настолько, блин, маленький, что если я чихну, мама скажет «будь здорова» до того, как я успею вытащить носовой платок. Однажды я принесла плохие оценки в табеле об успеваемости. Так вот – эта новость попала в газету.

– Да? Что ж это за город такой?

– Один из тех, где можно подсчитать точное количество туристов, посетивших его за сезон.

– Сезон? – переспросила Лиза.

– Туристический сезон. Когда люди приезжают на дегустацию вина – это наша единственная достопримечательность. В прошлом году таких набралось пять сотен, а это уже больше, чем все население города, включая младенцев.

– Все это вгоняет меня в тоску, – заявила соседка. – И никаких симпатичных мальчиков?

– Сын мэра был ничего.

– М-м-м, круто! – отозвалась Лиза.

– Нападающий футбольной команды тоже так считал.

– А это попало в газеты?

Я поморщила нос и кивнула.

– Попало. В одну колонку вместе с моими плохими оценками.

– Лучше уж плохие оценки.

– Согласна, – рассмеялась я.

Как приятно, когда кто-то слушает и понимает: какой же это все-таки отстой, постоянно быть в центре внимания.

Мне наконец удалось немного расслабиться.

– Мы просто обязаны немедленно исправить ситуацию! – Лиза снова мечтательно провела язычком по губам. – Я уже познакомилась с кучей парней. Как минимум десятерых встретила утром на ориентационном собрании. У одного из них даже есть татуировки. – И она, закатив глаза, вздохнула. – Обожаю таких парней.

– Татуировки? Но их же нельзя свести, они навсегда останутся на коже. В смысле, ты не думаешь, что в этом есть что-то плохое?

– Откуда ты взялась? – Лиза сморщила нос и прищурилась. – Ты и весь твой город – как будто из прошлого века.

– М-м-м… – улыбнулась я – Вот именно.

– Поверь мне, единственная причина, по которой ты до сих пор не любишь татуировки, это потому, что ты никогда не видела, как они смотрятся на красивом теле. Ты быстро изменишь мнение, когда увидишь эту прелесть на кубиках на животе. Черт побери, в последний раз, когда я видела татуированного парня без футболки, я попросила разрешения лизнуть его.

– И что он ответил?

Соседка вздохнула.

– Согласился… – Она пожала плечами. – Мы неделю встречались, а потом я нашла кое-кого получше.

– У него было больше татушек?

– Как ты догадалась?! – Лиза запрокинула голову и рассмеялась. – Обо мне было известно, что я люблю тусоваться с парнями, но это лучше, чем если бы меня вообще не знали.

Не будучи уверенной в том, что это так и есть, я решила держать рот на замке, особенно учитывая обстоятельство, что я еще никогда не целовалась. Но признаться в отсутствии это опыта было довольно стыдно, поэтому я постаралась скрыть свое смущение.

– Ну, для этого же и нужен колледж. Возможность начать все заново, так ведь?

– Точно. – Соседка опустила глаза, делаясь серьезной. – В любом случае, если мы завтра планируем на охоту, сейчас нужно поспать.

– Да. – Я снова зевнула. – И спасибо, Лиза, что зашла.

– Что бы я была за соседка, если бы не прибежала проверить, что с тобой?

– Та, что не разбивает лампы и не набивает себе лишних синяков?

– Проклятая лампа – проворчала Лиза. – Спокойной ночи, Кирстен.

– Спокойной ночи.

Глава 2

Если что-то выглядит как крыса, пахнет как крыса и пищит как крыса, то, скорее всего, это и есть чертова крыса.

Кирстен

– Имя?

Парень за стойкой регистрации даже не взглянул на меня, его пальцы только на секунду зависли над клавиатурой. Я специально встала в семь утра, чтобы зарегистрироваться пораньше, в восемь. Перед студенческим центром выстроился длинный ряд столов, за которыми стояло не меньше двадцати старшеклассников с кислой миной на физиономиях. Перед каждым высилась стопка папок.

– Кирстен, – ответила я.

Парень недовольно вздохнул.

– В этом университете учится больше тридцати пяти тысяч студентов, и ты хочешь, чтобы я искал тебя по одному имени, Кирстен?

– Извините. Роув. Кирстен Роув.

Пальцы забегали по тач-скрину.

– Так вот, Роув Кирстен Роув, ты выбрала девятнадцать предметов и еще не определилась со специализацией, верно?

Он что, специалист по профориентации?

– Именно так.

Я сделала шаг назад и кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Однако глаза парня не отрывались от экрана.

– Хм… – его пальцы быстро двигались по тач-скрину. – Я отправил тебе расписание на почту. – Парень отложил iPad и взял в руки папку. – Карта студенческого городка, номер почтового ящика, твой электронный адрес – все, что нужно, в этой папке. Если возникнут вопросы, обращайся к своему куратору.

Куратор… Может, это специалист по расселению, ничего другого мне в голову не приходило.

– Ладно. – Я взяла папку, которую он сунул мне чуть ли не в лицо. – А что со студенческой карточкой?

– Следующий! – Парень наконец поднял голову и одарил меня недовольным взглядом.

– Прошу прощения. – Я упорно настаивала на своем: – Где я могу получить студенческое удостоверение?

Старшекурсник слегка наклонился ко мне.

– Кирстен, слушай, у меня тут очередь из нескольких сотен студентов, а все, что тебе нужно сейчас, как я уже сказал, лежит в этой папке. Если у тебя есть вопросы, иди к куратору. Мы… – он показал пальцем сначала на себя, потом на меня, – …закончили.

Да что с ним такое, черт возьми?

Одновременно сбитая с толку и взбешенная, выругавшись, я схватила папку в охапку и, задержавшись у стола, одарила парня разъяренным взглядом, резко развернулась и с размаху врезалась в дерево.

Или, по меньшей мере, мне показалось, что в дерево.

Но деревья не бывают такими теплыми.

И у них не может быть… раз, два, три, четыре, пять, шесть, господи, восемь? Восьми кубиков пресса? Я что, правда врезалась в чей-то живот? Боже мой, да я же их пересчитала. Дотронулась до каждой мышцы. И да, моя рука все еще была плотно прижата к животу какого-то парня. Великолепно!

Я отдернула руку и закрыла глаза.

– Ты считала мои кубики? – прозвучал удивленный голос, напоминающий голос кинозвезды, из тех, что заставляют сражаться с желанием запрыгнуть прямо в экран. Звучный, глубокий, с легким, не очень понятным мне акцентом. Британский? Шотландский?

Я закусила нижнюю губу, потому что никакой вразумительный ответ в голову не приходил. Ситуация становилась безвыходной. И я кивнула.

– Извините, я просто… – Лучше бы я на него не смотрела. Если бы только я могла отмотать время назад… Никогда не думала, что один только взгляд может полностью меня уничтожить. Наверняка я очень скоро пожалею, что встретила этот взгляд, и, поверьте, на то будет причина.

Этот взгляд погубил меня, превратил всю мою предыдущую жизнь в руины.

– Меня зовут Уэстон. – представился парень, протягивая руку. – А тебя.

Черт.

– Кирстен.

Я прижала к груди папку настолько сильно, насколько могла. Уэстон покосился на мои руки, затем взглянул на свою.

– С тобой все в порядке?

– М-м… Что?

– Ты нормально себя чувствуешь?

Его рука все еще была вежливо протянута для рукопожатия, и я с каждой минутой смущалась все больше. Да убери же ты ее!

– М-м-м, да.

– Хорошо.

Уэстон наконец убрал руку и вдруг неожиданно дотронулся до меня, точнее, до моей папки. Но я могу поклясться, что чувствовала тепло его тела все время, пока парень вытягивал папку из моих рук.

– Вот, – он снова протянул мне руку. – Так гораздо лучше.

Да что со мной, блин, не так? Не то чтобы я не хотела ответить рукопожатием. Однако мне было так неловко, что я хотела провалиться сквозь землю. Я не понимала: этот Уэстон ведет себя так дружелюбно только потому, что этого требует вежливость, или… Ох, может со мной действительно не все в порядке.

Кашлянув, я наконец пожала его руку. Он усмехнулся, и я разволновалась еще сильнее. Уэстон сжал мою ладонь, потом уставился на наши соединенные руки и что-то пробормотал себе под нос. Когда он выпустил мои пальцы, я сразу почувствовала пустоту.

– Вот видишь? – Парень вернул мне папку. – Это было не так уж сложно, правда?

– Да.

Я сглотнула, и взгляд мой заметался по переполненной людьми лужайке. Я действительно не могу смотреть Уэстону в глаза, настолько он прекрасен! Я никогда в жизни не видела такого красивого человека. Конечно, такие лица мелькали на экранах и на страницах журналов, но этот парень… Это был ходячий секс во плоти. А учитывая, что у меня совершенно нет опыта в этой области, я отгораживалась от него, как только могла, стараясь не забыть дышать.

Это был блондин со светло-голубыми глазами. Его золотистые волосы немного отросли и слегка вились на висках. А его улыбка… наверно, я не забуду ее до конца своих дней. Она была такой открытой, а ямочки на щеках делали ее невыносимо прекрасной.

А еще от парня великолепно пахло. Смесь аромата корицы и чего-то еще невероятного. Меня раздражало, что Уэстон улыбается с такой легкостью, как будто ничего особенного не происходит, в то время как у меня внутри все переворачивается. Он хотел пожать мне руку и узнать, как меня зовут, а я мечтала как можно скорее сбежать и запереться в своей комнате и сидеть, желательно раскачиваясь вперед-назад, пока антидепрессанты не подействуют в полную силу.

– Так, – сказал парень, посмеиваясь, – сначала ты изучаешь мой пресс, потом оскорбляешь нежеланием пожать мне руку, а теперь стоя засыпаешь средь бела дня. Думаешь, это нормально?

– О боже. – Я закрыла глаза. – Извини. Это мой первый день здесь… и все немного нервно, – По крайней мере, мне удалось сказать это нормальным тоном, а не таким, будто я находилась на грани легкого нервного срыва.

– Помочь?

– Я же тебя не знаю! – выпалила я.

– Теперь знаешь.

Я и не заметила, как Уэстон уже стоял рядом и, положив руку мне на плечо, повел в сторону моей спальни. Офигеть. Вот так девочек и соблазняют. Я в панике искала глазами на лужайке Лизу, но ее нигде не было.

– Нет. – Я решительно остановилась. – Мне, м-м-м, надо найти соседку и забрать карточку! Так что сначала я отправлюсь на поиски куратора… – Мои слова звучали как лепет малыша, потерявшегося в парке. Это забавно, потому что большую часть времени я именно так себя и чувствовала. Словно потерявшийся кусочек паззла, который забыл о том, что существует и вся остальная часть. Изгой, одиночка, неу…

– Вроде бы, – парень снова улыбнулся, – я сказал, что помогу тебе.

– Не надо мне такой помощи, – прошептала я.

– Так вот оно что! – Уэстон тоже остановился и громко расхохотался. – Черт возьми, в тебя невозможно не влюбиться!

Мое сердце ухнуло прямо в желудок.

Не переставая смеяться, парень покрепче прижал меня к себе. Ну, по крайней мере, дяде не нужно будет беспокоиться об оплате колледжа, раз меня уже практически хотят похитить. Прямо как в фильме «Заложница», только у меня нет крутого папочки, который мог бы прийти на помощь. Сердце снова екнуло.

– Я не собираюсь тащить тебя в постель, – успокоил меня Уэстон. – Без обид, но ты выглядишь слишком невинной, и еще раз доказала это, когда решила, что я хочу залезть к тебе в трусики.

Мое лицо залилось краской.

– А еще… – я даже не заметила, как мы двинулись дальше, – ты первокурсница. А первокурсницы меня не интересуют. В том смысле, что я с ними не встречаюсь. Честно говоря, я обычно даже им не помогаю, но ты практически сбила меня с ног, и, сколько бы ты это ни отрицала, считала мои кубики.

– Я не…

– Было-было. – Парень мечтательно вздохнул. – Я видел, как двигаются твои губы: раз, два, три… Их, кстати, восемь. Я много работаю над этим.

– Потрясающе, – процедила я сквозь зубы.

– Не смущайся, невинная и такая трогательная овечка.

– Овечка?

– Невинная, – улыбнулся Уэстон, – и потерянная. – Он пожал плечами и кивнул в сторону моего корпуса. – Как маленькая овечка.

– Спасибо, что проводил меня.

Я попыталась быстро прошмыгнуть в дверь, но парень ухватил меня за запястье.

– Не хочешь узнать у куратора о студенческой карте?

– Да, я как раз собиралась сейчас поискать ее. – Я с трудом высвободила руку. – Так что спасибо за… все.

В этот момент я полностью осознала, что в психологии называют антропофобией. Интересно, боязнь людей в моем случае – это еще пограничное состояние или уже нарушение.

Уэстон задумчиво провел языком по губам и снова мне улыбнулся.

– Хорошо, иди спроси у нее.

– Ладно.

Сразу почувствовав облегчение, я поднялась на крыльцо. Ноги дрожали так сильно, что я с трудом сохраняла равновесие. Заходя в дверь, я все еще чувствовала на себе его взгляд.

Я обернулась.

Он смотрел на меня и улыбался.

Я помахала рукой.

Он помахал в ответ.

Серьезно? Что это за странная игра?

Бормоча проклятия, я попыталась разобраться, на каком этаже комната куратора. Вроде бы шестой. Конечно. Я дошла до лестницы и медленно зашагала вверх.

Когда я дотопала до шестого этажа, то была полностью готова променять свой студенческий на салфетку. Один из побочных эффектов моих лекарств. Иногда начинаю засыпать на ходу. А еще у меня бывают такие яркие сны, будто я смотрю «Алису в Стране чудес».

С огромным трудом я заставила свои ноги преодолеть последнее расстояние. Комната номер 666. Это что, шутка? Я дважды постучала в дверь.

Она приоткрылась, и за ней появился…

– Уэстон?!

– Овечка. – Он открыл дверь пошире. – Чем могу помочь?

Глава 3

Лучше бы я не поднималась.

Кирстен

Я сделала пару шагов назад и еще раз посмотрела на номер комнаты.

– Я, м-м… а где куратор? Ее нет на месте? Ты что, вломился к ней комнату?

– Во-первых, – он поднял палец, – меня слегка обижает то, что ты подумала, что я мог вломиться в комнату девушки. Поверь мне. Я стучу, мне открывают, и тогда я вхожу. Очень простая схема.

Ну да, конечно.

– Во-вторых… – теперь он показывал два пальца, – ты смотришь прямо на своего куратора. А почему бы тебе не войти, чтоб я мог объяснить, где взять карточку и для чего она нужна.

Сжав губы, я кивнула и прошла внутрь. Там было чисто. Совсем не то, что я ожидала увидеть в комнате у парня. В книгах пишут, что парни не очень чистоплотные.

– Итак, – Уэстон подошел к кровати и сел, – покажи мне свое расписание, и я отвечу на все твои вопросы.

Я все еще пыталась осознать и принять сам факт, что он на самом деле мой куратор.

– Не понимаю… Я всегда была уверена, что куратором первокурсников должна быть девушка!

– Операция по смене пола, – с непроницаемым лицом ответил Уэстон. – Меня в детстве перепутали.

– Просто умора. – Я закатила глаза. – Серьезно? Меня должны были поселить в женский корпус, а поселили в смешанный, а теперь я узнаю, что мой куратор еще и … – Я хотела сказать «горячий парень», но побоялась снова залиться краской и остановилась.

– Невероятно сексуален, – договорил за меня Уэстон. – Да, некоторым везет во всем. – Он со вздохом вытащил из моей папки стопку бумаг и присвистнул. – Кажется, у тебя в расписании чертова куча всего. Девятнадцать предметов? И ты еще не выбрала профиль? А ты мне казалась более решительной.

Я хотела сказать ему, что он совсем меня не знает. Мне, правда, хотелось огрызнуться. Что Уэстон знал о моей жизни? О моем прошлом? О причинах моей так называемой нерешительности? Словно почувствовав мою злость, в кармане зазвонил мобильный. Я посмотрела на экран. Дядя Джобоб. Я зову его Джо. Последние два года он был моим опекуном. С тех пор как… все случилось.

Я сбросила звонок. Дядя Джо обалдеет, если услышит на заднем плане мужской голос, а этот Уэстон, кажется, не из тех, кто сообразит помолчать. Нет, парень, скорее всего, наоборот, предпочтет порисоваться.

Черт, мне показалось, что, даже сидя на кровати, он пытается поигрывать мышцами, хотя я не была уверена в этом на сто процентов. Потому что его суперкубики были скрыты под белой рубашкой с длинными рукавами. Парень, кстати успел переодеться в потертые рваные джинсы.

– Так вот, – Уэстон достал карандаш и что-то накорябал на бумаге, – карта кампуса – это теперь самая важная вещь в твоей жизни. Не теряйся и не ходи одна по ночам, хорошо?

– Думаю, справлюсь. – Я выхватила у него листок. – А что с карточкой студента?

– Точно. – Парень встал и сунул руки в карманы. – Я обвел здание на карте, тебе туда. Не забудь улыбнуться, когда будешь фотографироваться, Овечка.

Я поморщилась.

– Ты весь год будешь так меня называть?

– А ты хочешь, чтобы я называл тебя как-то по-другому? – вкрадчиво прошептал Уэстон, наклонившись так близко ко мне, что его губы едва не коснулись моих.

– М-м-м, нет, спасибо, – дрожащим голосом ответила я.

– Уверена?

Он пристально посмотрел на мои губы. Я сделала шаг назад. Но парень сразу же сократил это расстояние.

– Я думала, тебе неинтересны первокурсницы.

Он в прямом смысле слова загнал меня в угол. Я уперлась спиной во что-то острое.

– Возможно, я передумал, – сказал Уэстон, взяв меня за подбородок и приподняв его повыше, чтобы видеть мое лицо. – Мне всегда нравились рыжеволосые девушки.

Я прищурилась.

– Это называется «клубничный блонд».

– Рыжая.

– Светло-рыжая.

Парень вздохнул.

– Мне крайне неприятно сообщать тебе эту прискорбную новость, но твои волосы именно рыжего цвета. Ты рыжая, а не светло-рыжая и не «клубничная» блондинка. Осознай этот факт, прими его и люби себя такой, какая ты есть. Потому что ты прекрасна.

Ладно, и что дальше? Я нервно облизала губы, промямлила «спасибо» и как можно скорее шмыгнула мимо него в направлении двери.

– Ничего не забыла? – услышала я его голос за спиной.

– Вроде бы нет.

Я в ужасе застыла на месте.

Уэстон положил руки мне на плечи, потом медленно развернул к себе лицом и вручил карту и мою папку.

– Вот так. И помни, что я сказал: не ходи по ночам одна и чаще улыбайся.

– Постараюсь.

– Не «постараюсь». – Уэстон еще удерживал в руках мою папку. – Не будь дурочкой. Ходи с кем-то. А еще не пей ничего, что необычно пахнет и…

– …И не входи в комнаты мальчиков, даже если это твой куратор.

Лицо парня вытянулось.

– Тушй[1].

Я вырвала папку из его рук и вышла в коридор.

– Здесь есть лифт! – прозвучало мне вслед.

Так вот как он это сделал. Придурок. Я посмотрела наверх. И правда, на стене был указатель лифта. Я двинулась в сторону, куда указывала стрелка, и, ожидая, когда раздвинутся двери, ни разу не обернулась, хотя и знала, что дверь комнаты открыта и Уэстон все еще смотрит мне вслед.

Глава 4

Опозориться перед самым горячим парнем на планете? Сделано.

Кирстен

– Где ты была? – Лиза воздела руки к небу, явно возмущенная моим столь долгим отсутствием. – Я везде тебя искала! И Гейб тоже нигде тебя не нашел!

– Гейб? – спросила я, входя в ее комнату.

– Гейб. – И Лиза показала в сторону своей кровати.

– Гейб – это я.

Длинноволосый брюнет поднял руку и помахал мне. У него было кольцо в носу и так много татуировок на коже, что от них рябило в глазах.

– Привет. – Я тоже помахала в ответ. – Приятно познакомиться. И как же Гейб искал меня, если он не знает, как я выгляжу?

– Фейсбук, – пожала плечами Лиза. – Я нашла твою страницу, открыла фотографию, ткнула телефоном ему в лицо и…

– Закричала, – перебил ее Гейб. – Она закричала. Она немного паникерша, и решила, что тебя похитили.

– Вообще, типа того, – проворчала я.

– Что?! – взвизгнула Лиза.

– Ты не накурилась чего-нибудь часом?

Я наклонилась и внимательно изучила ее глаза. Вроде зрачки были нормального размера.

– Это все кофе, – объяснил Гейб. – Она выпила его столько, что теперь готова убивать людей.

– Кто тебя украл? – И Лиза схватила меня за руки.

– Я, – раздался голос со стороны двери.

Черт, он повесил на меня жучок?

У Лизы отвисла челюсть. У нее был такой вид, как она вот-вот упадет в обморок. Даже Гейб выглядел слегка обалдевшим. Ну да, Уэстон смотрится потрясающе, но не настолько же, что способен лишить дара речи представителей обоего пола сразу.

Я повернулась.

– Чего тебе?

– Это мило. Мне нравится. – На лице Уэстона отразилось притворное умиление. – Ты забыла у меня сумочку. – И он протянул мне мою Dooney&Bourke. – Я в нее не заглядывал, если что.

А мне даже и в голову не пришло, что он может в нее заглянуть. А ведь там лежали мои таблетки. Парень, наверно, решил бы, что я сумасшедшая, если бы увидел их. Кому могут понадобиться таблетки, чтобы справляться с собственной жизнью? Мне. И мне так хочется, чтобы я наконец начала обходиться без них.

– О, спасибо.

Я постаралась сделать вид, что разговор закончен, надеясь, что теперь он точно уйдет. Но парень принялся разглядывать комнату и, кажется, рассмотрел каждую мелочь, вплоть до рисунка на ковре. И только потом наконец вышел в холл.

– Ой, – Уэстон поднял палец, – чуть не забыл!

Он достал из кармана маркер и ухватил меня за руку прежде, чем я успела сунуть ее в карман, быстро написал телефонный номер на моей ладони и подул на нее, чтоб чернила быстрее высохли.

Мурашки от его дыхания пробежали от руки до самых кончиков пальцев ног. Я с трудом удержала равновесие – кажется, я покачнулась, точно не знаю, – у меня на пару секунд потемнело в глазах.

– Вот, – парень поднял голову и посмотрел мне в глаза, – на случай, если овечка опять потеряется.

– Очень мило с твоей стороны.

– Спасибо.

Он подмигнул мне и вышел.

Комната погрузилась в молчание. Я пожала плечами и повернулась к Лизе. Ее рот был широко раскрыт. Соседка застыла как изваяние, не подавая никаких признаков жизни. Но вот она слабо застонала. Может, у нее сердечный приступ?

Гейб вскочил с дивана и захлопнул дверь.

– Твою мать! – Он хлопнул в ладоши и выругался еще раз. – Я видел его только на занятиях и футбольных матчах – и нигде больше. В смысле, он даже ни с кем не разговаривает, кроме своей свиты.

– Свиты?

Слово «свита» попадалось мне только в телешоу, которые я смотрела на компьютере. Это значит, что вокруг него всегда много людей? Странно. Все время, что я была с ним, никого рядом я не заметила.

– Он наш куратор.

– ЗАТКНИСЬ! – Лиза выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. – Мне нужно присесть. Нужно присесть… Гейб, принеси вентилятор, а то я сейчас умру.

Гейб закатил глаза.

– Приятно слышать, что меня приравнивают к богу.

– У тебя нет даже шанса пересечься с Уэстоном Митчелсом.

Митчелс? Где же я слышала эту фамилию?

– Спасибо, сестренка.

– Всегда пожалуйста.

– Сестренка? – удивилась я.

– Да, Гейб – мой двоюродный брат.

Она отмахнулась от меня и стала делать дыхательные упражнения.

По крайней мере Лиза не водит к нам незнакомых людей, уже неплохо. Гейб сел рядом с ней. На его лице появилась широченная улыбка.

– Я что-то упускаю? – Я шлепнулась на диван и слегка наклонилась вперед. – Он важная персона?

Гейб рассмеялся и хлопнул рукой по колену.

– Ты издеваешься? Да где ты жила раньше?

– В Бикельтоне.

– Где-где? – Он наклонился ко мне и начал разглядывать с таким видом, будто изучает экзотического зверя.

– В маленьком городке. – Можно подумать, я вдруг заговорила на незнакомом языке.

Лиза пихнула Гейба в плечо, но он снова на меня уставился.

– Поверить не могу, что ты не знаешь, кто такой Уэстон Митчелс. Серьезно? Ты же говорила, что смотришь телевизор.

– Смотрю, – оправдывалась я, – в смысле я смотрю Netflix, читаю журналы и все такое. Ну понимаете, те, что есть в ближайшем магазине.

– Черт возьми, да ты приехала к нам из пятидесятых, – фыркнул Гейб.

Я бросила в его сторону возмущенный взгляд.

Лиза открыла на телефоне браузер, напечатала «Уэстон Митчелс» и передала телефон мне.

Я должна была знать.

У него была страница на IMDb. Плохой знак. Значит, индустрия развлечений. Я прокрутила список ссылок дальше.

И наткнулась вот на что.

Это была статья в Forbes двухлетней давности. Я тогда была не особо общительной девочкой. Помню, как дядя Джо угрожал силой вытащить меня на улицу, если я сама не выйду из своей комнаты.

Я нажала на картинку, чтоб увеличить ее. С тех пор парень сменил прическу и отрастил волосы. На фотографии в Forbes Уэстон выглядел счастливее и беспечнее, чем сейчас. В горле пересохло. Я сглотнула и продолжила читать. В глаза бросилась следующая фотография. Уэстон Митчелс с отцом, Рэнди Митчелсом, одним из самых богатых людей на планете. Они переехали в США, когда мальчику было восемь. Так вот откуда у него акцент! То-то мне казалось, что есть в его произношении что-то британское.

– Он помесь американца и англичанина, – сказал Гейб, забирая у меня телефон. – А еще Уэстон Митчелс вот-вот унаследует многомиллионное состояние.

– А почему тогда он наш куратор? – удивилась я.

– Это наказание за грехи, – вздохнул Гейб. – А когда ты сын Рэнди Митчелса, никто не станет молчать о твоих прегрешениях. Весь чертов мир будет судить тебя за них.

– Судить тебя за них? – повторила я. – Да что он такого натворил?

– Изнасиловал девушку, – сказал Гейб. – По крайней мере, ходят такие слухи. Его семья дала ей денег за молчание. Они тогда встречались. Девушка его бросила, а он вроде как силой взял ее или что-то в этом роде. Никто точно не знает. – Гейб зевнул. – Говорили, что он должен был вылететь из колледжа, но его папаша решил проблему.

– Получается… – я нервно теребила пальцы, пытаясь переварить то, что услышала, – его сделали куратором в наказание за изнасилование? Как университет мог такое допустить?

– Действительно, как же? – наконец заговорила Лиза. – Этот человек – бог. Могу поспорить, та девушка его подставила. Он бы не стал так рисковать репутацией.

– Но богатые часто манипулируют окружающими, – проговорила я, и у меня в животе все сжалось, когда я вспомнила наш разговор в его комнате. Мамочки, я что, была в шаге от?.. Я нервно поежилась еще больше укуталась в свой свитер.

– Это еще раз доказывает, что купить можно все и всех. – Гейб развалился на диване. – Он теперь куратор, даже из футбольной команды не вылетел, а оправиться от слухов, видимо, помогла очередная вечеринка в Малибу. С ним все нормально.

– А что с девушкой? – не унималась я.

– А, Лорели? С ней тоже все нормально. На следующий же день после случившегося ее видели в компании другого парня, так что да, не так уж произошедшее ее травмировало. Наверно, врут все про изнасилование, но на всякий случай лучше носи с собой свисток.

– Свисток? – переспросила я. – Специальный свисток против насильников?

– Нет, – потряс головой Гейб, – обычный, как у судьи в баскетболе. Ты правда не понимаешь, зачем тебе свисток?

– А что?

Парень пристально посмотрел мне в глаза.

– Лиза, я беспокоюсь о безопасности твоей соседки.

– Да все с ней будет в порядке.

– Ладно. – Гейб закрыл глаза и рассмеялся. – Но если страшный серый волк, так же известный как Уэстон Митчелс, позарится на лужайку, где она пасется, что она будет делать? Прятаться? Да ты посмотри на нее.

Гейб показал на меня. Я невольно сделала шаг назад. Лиза наклонила голову набок и осмотрела меня с ног до головы. Мне стало неуютно, и я принялась нервно заправлять волосы за ухо.

– Мы можем сделать из нее уродину. – Соседка взялась за край моей футболки и прищурилась. Я слегка шлепнула ее по ладошке и сложила на груди руки.

– Можем побрить ее налысо. – Это предложение уже поступило от Гейба.

Лиза кивнула.

– И надеть на нее маску.

– Отличная идея.

– Э-э, нет. – Я отступила еще дальше от этой парочки. – Так не пойдет. И перестаньте переживать за меня. Со мной все нормально.

Ага, пока у меня не закончились таблетки и по меньшей мере в те восемь часов в день, когда я сплю, со мной все будет нормально. Я сильно сцепила руки, чтобы почувствовать, как ногти впиваются в кожу. Если я чувствую боль, то как минимум в состоянии чувствовать, так? Иногда мне нужно это напоминание, чтобы заново удостовериться, что я не ходячий зомби.

– Хорошо. – Гейб поднялся. Кажется, тема закрыта. – Я зайду за вами часов в девять, окей?

– В девять? – уточнила я.

– Давай! – Лиза похлопала его по плечу, и он, пританцовывая, вышел из комнаты.

Он был милым, насколько вообще все эти темные рокеры могут быть милыми, и Лиза, похоже, была права. Тату – это не так плохо. По крайней мере на Гейбе они смотрелись вполне симпатично.

– Прекрати пялиться на моего брата. – Лиза встала за моей спиной. – Парень вообще без тормозов, и это плохая новость для девушек типа тебя. Он обеспечит себе развлечение на одну ночь и чмокнет тебя в щечку наутро раньше, чем ты успеешь сказать ему «нет».

– Спасибо, что предупредила, – вздохнула я.

– Да ладно тебе, – она взяла меня за руку. – Нам нужно много всего сделать, если мы хотим успеть подготовиться к сегодняшней вечеринке. И я все еще не забрала карточку.

– Могу сходить с тобой, – промямлила я, вспомнив обеспокоенный взгляд Уэстона, когда он просил меня брать с собой подругу и быть осторожной.

Неужели насильники могут так беспокоиться о безопасности других? Он этого не делал. Он не мог этого сделать, потому что ему не составляло никакого труда сделать то же самое со мной, а он не стал, не захотел. Напротив, он помог мне. И тут я застыла… Что, если…

Глава 5

Жить тяжело, а умереть – проще простого. Ты просто закрываешь глаза и никогда больше их не открываешь. Ничего сложного. Правда, ничего такого. Кроме того, что чувствуют твои близкие, которые остаются в этом мире.

Уэстон

Я должен был оставить ее в покое. Доктор сказал бы мне, что я играю в игры, о которых давно пора забыть. В конце концов, сказал бы он, сколько у тебя осталось времени?

Как же я устал слышать эти слова. Ерунда. Даже отец устал от этих врачей. А я ненавижу их с восьми лет – с тех пор, как мне сказали, что мама, скорее всего, не переживет операцию.

И я возненавидел врачей еще сильнее, когда в прошлом году мой брат не проснулся после… того случая. Некоторые думают, что наша семья проклята. В конце концов, невозможно обладать такой властью и такими деньгами и не страдать от последствий. Когда я был маленьким, учительница в воскресной школе однажды сказала, что иногда трагедии случаются для того, чтобы укрепить нашу веру в Бога.

Так насколько же сильно я должен в него поверить? Я и так потерял все, а в прошлом году едва не потерял еще и репутацию вместе с футбольной карьерой только потому, что сказал «нет». Забавно, вокруг всегда столько кричат об изнасиловании девушек, но никто никогда не говорит о том, что парней тоже иногда насилуют.

Я сжал в руках телефон. У меня был ее номер. Какой же я урод! Серьезно. Я взломал базу данных колледжа и все узнал. Бедняжка может подумать, что я за ней слежу, и если я вдруг позвоню ей и скажу «привет», это вряд ли поможет делу. Неудачник. Я полный неудачник. Мне никогда не было сложно подцепить девчонку, хотя после того неприятного случая в прошлом году я иногда тормозил.

Моя свита помогла.

Я называю их так только потому, что это звучит гораздо круче, чем есть на самом деле.

Раздался стук в дверь. Я встал, чтобы открыть, но она распахнулась раньше, чем я успел подойти. Огромный Дэвид весом в сто сорок килограммов стремительно вошел в комнату и бросил на стол мое лекарство.

– Как твои дела?

– Великолепно, – соврал я и быстренько спрятал клочок бумаги, на котором был записан номер Кирстен.

– Как себя чувствуешь? – Дэвид подошел поближе и посветил мне в глаза фонариком, словно какой-то ученый.

Я отмахнулся.

– Нормально, – закашлявшись, я выпрямился. На долю секунды у меня закружилась голова. Так всегда бывает, когда я резко встаю. – А где Джеймс?

– Вышел. – Дэвид вздохнул, будто устал от того, что я задаю миллион вопросов. – Он проводит тебя на занятия. Ты ведь можешь ходить, да?

Я закатил глаза.

– Я могу ходить. Я не пьян и ничего такого.

– Ты слишком быстро встал, – сказал Дэвид сам себе, затем открыл блокнот и что-то записал. – У тебя в последнее время голова не кружилась? Проблем с дыханием не было?

Хм-м-м, а когда встречаешь девушку и, затаив дыхание, ждешь новой встречи, это считается? А когда голова кружится от запаха ее духов? Что Дэвид на это скажет?

Я нахмурил брови.

Дэвид прищурился.

– Ты очень бледный.

– Блин. – Я потер руками лицо. – Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое? Всего минута, когда ты не будешь ничего корябать в своем блокноте и мы не будем обсуждать моего отца, или деньги, или мое будущее, или…

Дэвид поднял руку в воздух.

– Я понял. Извини, Уэс.

Я плохо себя чувствовал. И меня все раздражало. Опять. Я балансировал на самом краю уже на протяжении нескольких месяцев и знал: то, что я огрызнулся на Дэвида, станет еще одной записью в его блокноте, чтобы отчитаться, когда отец попросит его об этом.

Мужчина огляделся.

– Симпатичная комната.

– Хватит болтать, – усмехнулся я. – Моя комната точно такая, какая и должна быть: чистая и располагающая. Ты же знаешь, что теперь я куратор.

– Ага, а я королева Англии, – сухо ответил Дэвид.

– Именно так. – Я сгреб со стола ключи и телефон. – И вечером мы идем на вечеринку.

– Мы? – Он приподнял брови.

– Да, мы. Ты, Джеймс и я. Мне нужно встретиться в общежитии с оставшимися первокурсниками, а я не смогу этого сделать, если буду безвылазно тут сидеть как тяжелобольной. – Слова застряли в горле. Я закусил нижнюю губу. Голова снова слегка закружилась. – Короче, я собираюсь на пробежку.

– Ты должен быть осторож…

– Это все, что у меня осталось, – оборвал я его. – И футбол я тоже не брошу, Дэвид. Запиши это в свой блокнотик и расскажи отцу. У меня слишком хорошо получается, чтоб я мог бросить. Я так долго проучился здесь лишь потому, что хотел сделать всех счастливее, а теперь… – Я снова замолчал, не желая договаривать. Поэтому я только покачал головой и выжидательно посмотрел на Дэвида.

Кажется, он меня понял. Слегка кивнув, мужчина проводил меня до выхода из комнаты и потом к лифту. Мне нужно было сбросить стресс, накопившийся за день, но еще больше надо было перестать думать о девушке с прелестными глазами и еще более прелестными волосами. Они были длинные, почти до талии, и такие густые, что я не мог не представлять себе, как смогу пропустить эти пряди через свои пальцы.

Она была первой девушкой после Лорели, которой я позволил до себя дотронуться. Не то чтобы прямо позволил, скорее она в меня врезалась. Однако я был не против. И даже хотел большего.

Конечно, я хотел большего, я же практически следил за ней последние несколько часов. Наверно, это далеко не лучшее, что можно было сделать.

Раздался сигнал, и двери лифта открылись. Мы с Дэвидом вышли, а все стоящие в холле уставились на нас и на самом деле вытаращили глаза. Может показаться, что я должен был уже к этому привыкнуть, но нет. Я терпеть этого не мог.

Люди всегда чего-то от меня хотят. Забавно, потому что я был готов на многое, лишь бы поменяться местами с любым из них. Я бы с удовольствием оказался на месте того парня, практически уткнувшегося носом в двери лифта, или на месте очкастой девочки с торчащими изо рта верхними зубами. Я бы забросил спорт и занялся бы чем-нибудь совсем другим. Не потому что я ненавижу свою жизнь. Нет, как раз наоборот. Я очень люблю жизнь.

Дверь одной из комнат распахнулась.

Из нее выпорхнула стайка девочек с телефонами в руках. Похоже, они собирались фотографироваться. Я вздохнул. Первокурсницы.

Я помахал им и двинулся дальше, и в этот момент Джеймс обогнал Дэвида и оказался по левую руку от меня.

Еще несколько девочек, которые шли мне навстречу, нервно засмеялись. Еще одна, видимо, чуть не упала в обморок.

Такая вот у меня жизнь.

Глава 6

В огонь – или, может, из огня да в… подождите, я не помню. Ад?

Кирстен

– Готова? – Лиза стерла излишки блеска с губ и посмотрелась в зеркало. – Потому что я – да.

Я засмеялась.

– Да уж, ты точно готова.

Коротенькая футболка, мини-юбка и высоченные каблуки. Надеть что-то подобное на меня можно было бы только через мой труп. Дядя Джо бы меня пристукнул. Да я бы и сама убила. Девушки, которые так выглядят, обычно и попадают во всякие неприятные истории.

– Окей. – Лиза обернулась, и я увидела, что она нахмурилась. – Тебе надо переодеться.

– Что? – Я посмотрела вниз на свои джинсы и ботинки. Еще на мне была белая футболка, а волосы собраны в хвост.

– Это вечеринка.

– Знаю, – пожала я плечами. – И я готова.

– Ну да. – Лизин голос не предвещал ничего хорошего. – Но ты не монашка, а сейчас ты выглядишь как школьница на домашнем обучении.

На домашнем обучении? Все дети, что учились на дому, которых я знаю, абсолютно нормальные, и да, после всего случившегося я умоляла дядю перевести меня на домашнее обучение. Я продолжала смотреть на свою одежду, не понимая, что же с ней не так.

Грохнула дверь, с размаху ударившись о стену: это Гейб ввалился в комнату.

– Черт возьми, сестренка, ты хочешь, чтобы тебя сегодня ночью затащили в постель?

Лиза усмехнулась.

И тут взгляд Гейба обратился ко мне.

– А ты одета как учительница начальных классов. Почему?

– Очень смешно.

– Я не шучу.

И он поиграл бровями, нарочито закашлявшись.

Я со вздохом повернулась к Лизе.

– Я всегда так одеваюсь. Я не ношу короткие юбки, топы до пупка и…

– Видишь ли, сам факт того, что ты называешь это, – Лиза указала на свою маечку, – топом до пупка, говорит только об одном.

– О чем?

– Тебе нужна помощь.

Гейб согласно кивнул.

– Ребята, я не Золушка.

– Потеряешь туфельку, и проверим, – ухмыльнувшись, шепнул Гейб, наклоняясь ко мне.

– Ого, кажется, братец хочет подобрать твою туфельку, – пошутила Лиза.

– Это ботинок, – уточнила я, поднимая ногу, чтобы продемонстрировать блестящую черную кожу.

– Да какая разница. – Гейб игриво пожал плечами, – В одежде или без, ты все равно горячая штучка, но на твоем месте, если бы за мной ухлестывал такой парень, как Уэстон Митчелс, я бы не упустил такой шанс.

– Я, м-м-м… – накручивая хвост на палец, я посмотрела в зеркало. Они правы. Вид у меня был скучный. Я всегда была модницей, но в последнее время все потеряло смысл. Сил хватало лишь на то, чтоб есть и принимать душ, но Лизе и Гейбу необязательно об этом знать. Снова начать ухаживать за собой – для меня это уже был огромный подвиг.

– Ладно, – согласилась я, закатив глаза, – надену другую футболку. И на этом остановимся.

Лиза просияла и захлопала в ладоши.

– Вот и договорились.

Десять минут спустя я начала искренне сомневаться в том, что в принципе могу нормально выглядеть. Кофточка, которую дала мне Лиза, не доставала до пояса джинсов. До него было добрых пять сантиметров открытой кожи. Я пыталась сутулиться, но Гейб начал называть меня Квазимодо, и я поняла, что выгляжу как горбун.

Вечеринка первого курса проходила в большом холле. Все было под контролем, не так ли? Это же официальная вечеринка колледжа. Там не должно быть ни наркотиков, ни алкоголя, ни чего-нибудь еще в этом роде.

Дядя Джо предупреждал меня, что мешать мои таблетки с алкоголем – опасно. Видимо, от них быстрее пьянеешь. То есть если я выпью хотя бы бокальчик, то буду носиться по всему холлу и плясать с абажуром на голове. Зато хотя бы не буду больше стесняться своей короткой кофточки.

В первую минуту после того, как мы вошли в холл, все взгляды были направлены на нас. Но не те взгляды, которые означают, что у тебя в зубах застряла еда, а взгляды, полные любопытства. Может быть, из-за Гейба. Он оказался между нами и приобнимал одной рукой меня, другой – Лизу.

– С Гейбом такое нередко бывает, – засмеялась Лиза и в шутку толкнула брата в плечо. – Люди не могут разобраться: он просто такой сексуальный или уже ненормальный.

– Спасибо, Лиза. – Он посмотрел на нее, прищурившись, и затем шепнул мне на ухо: – Но для протокола – просто такой сексуальный.

– Разумеется, – одобрительно улыбнулась я.

Гейб запрокинул голову и залился смехом. Я не думала, что такой парень, как он, может мне когда-нибудь понравиться, но с ним было уютно и спокойно, как если бы я попросила его отвезти меня домой в Бикельтон (а до него четыре часа езды) посреди ночи, он бы сказал «окей» и, заехав за мной, купил мне кофе. У меня никогда не было такого друга. Это было новое приятное ощущение.

– Итак, – Лиза сканировала глазами толпу, – где же он?

– Твой загадочный спутник на сегодняшнюю ночь? – уточнил Гейб, отправляясь за пуншем. Он принес нам каждой по чашке.

– Нет. – Лиза продолжала изучать помещение. – Уэстон. Где он? Он куратор, а значит обязан быть здесь.

– Правда, что ли? – услышали мы приятный голос у себя за синой. – Я-то думал, достаточно просто появиться. Едва ли кто-то будет искать меня на вечеринке.

Если не замечать музыку, орущую из динамиков, вокруг нас все затихло. Я бы сказала, что находящиеся поблизости к нашей кучке студенты пытались подслушать, о чем мы говорим.

Уэстон совершенно не обращал внимания на Лизу и Гейба. Он смотрел только на меня.

– Ты пришла.

– Меня заставили.

– Ага, вынудили. – Лиза закатила глаза.

Гейб с интересом наблюдал за беседой.

Уэстон все еще не отрывал от меня взгляд.

Гейб наконец прервал неловкое молчание тем, что отодвинул меня в сторону, протянул Уэстону руку и сказал:

– Мы думаем, что она находилась на домашнем обучении, и поэтому почти не разговаривает. – И парень показал на меня. Я физически ощутила, как краснеют и начинают гореть мои щеки. – Но она безумно симпатичная, поэтому мы позволяем ей держаться с нами. А вот это моя сестра, – Гейб указал на Лизу, – и я абсолютно уверен, что мы с тобой вместе ходили на айкидо.

Уэстон перевел взгляд с меня на Гейба. Кивнув, парень обменялся с братом Лизы крепким рукопожатием:

– Да, только это была стрельба из лука.

– Точно. Лучший из предметов, – Гейб театрально вздохнул.

– А, я вспомнил! – рассмеялся Уэстон. – Ты тот парень, что попал стрелой в зад училке!

Гейб пожал плечами:

– Она занижала мне оценки.

– Это сексуальное домогательство. – Лиза изобразила кашель.

– Как тренировки? – отмахнувшись от нее, спросил Гейб.

– Он говорит о футболе, – шепнула мне Лиза. – Тс-с-с, это как наблюдать за черепашонком, ползущим к океану. Его либо сожрут, потому что он ни черта не понимает в спорте, либо он доползет, и тогда будет свободно плавать в океане и чувствовать себя большой черепахой.

– Все отлично. – Уэстон, казалось, не обращал на нас внимания. – Ты же знаешь, что такое ежедневные тренировки. Это всегда тяжело. Но сезон обещает быть хорошим.

– Как думаешь, вы получите кубок в этом году? – спросил Гейб невероятно заинтересованным голосом.

– Боже мой, у черепашонка получилось! – прошептала Лиза прямо мне в ухо.

– Ага. – И Уэстон стрельнул глазами в мою сторону, прежде чем кивнул Гейбу. – Тренер возлагает большие надежды на чемпионат. После того, как мы в прошлом году проиграли Орегону, команда вроде как ждет реванша.

– Расскажи мне. Терпеть не могу «Уток»[2].

– Зеленый и желтый, зеленый и желтый, – напевала Лиза у него за спиной.

– Если ты еще раз это споешь, раздумывать не буду и хорошенько тебе вмажу, – пообещал Гейб.

Лиза расплылась в улыбке:

– На сегодня с тебя достаточно. Я только что видела одного из парней, которых встретила на регистрации. Он вошел в холл, и наши взгляды встретились. Пойду поищу его на танцполе.

Когда сестра умчалась, Гейб прошептал:

– Она любит озвучивать все, что происходит в ее жизни.

– Круто, – засмеялась я. – Ей не хватает только собственного саундтрека.

– Только не говори ей об этом, – помотал головой Гейб. – Я не вынесу, если она еще и петь начнет – и так ни на секунду не замолкает. Я уже растерял половину своего IQ оттого, что постоянно с ней общаюсь.

Разговор потихоньку сошел на нет, а Уэстон все еще пристально смотрел на меня. С каждой минутой улыбка Гейба становилась шире. Наконец он промямлил, что надо добавить алкоголя в пунш, и растворился в толпе. Это еще раз доказало, что сложно представить себе худшего куратора, чем Уэстон. Раз его ничуточки не интересовало, что Гейб собирается распивать алкогольный коктейль на вечеринке колледжа.

– Прогуляемся? – он протянул мне руку.

Я чуть замялась, глядя то на него, то на его протянутую руку.

– Не знаю, стоит ли.

– Я этого не делал. – Он сглотнул и на долю секунды закрыл глаза, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. – Изнасилование. Уверен, тебе уже рассказали. Можешь мне поверить. На самом деле, я бы даже дал тебе свисток.

– Ты носишь его с собой? – Мои глаза стали похожими на блюдца.

– Эй, парней тоже иногда насилуют. – Улыбка пропала с его лица, парень засунул руку в карман и протянул мне свисток. – Не забудь о самом главном для этого крошки.

– О чем? – Я взяла в руки красный свисток и внимательно рассмотрела.

Уэстон наклонился так близко ко мне, что я почувствовала на своем лице его дыхание. И он прошептал:

– Подуть.

– Что? – Я готова была умереть на месте. Его губы были в паре сантиметров от моих.

– Нужно подуть. – Его рот растянулся в широкой улыбке, – То есть дунуть. В свисток. Чтобы кто-нибудь пришел на помощь.

– А, точно, – ответила я, уже практически не дыша.

Мы вышли из холла. Какая удача, что меня не шатает из стороны в сторону после такого обмена репликами. Я не имела ни малейшего представления о том, чем привлекла внимание Уэстона, но на душе все еще скребли кошки: это ничем хорошим не закончится. Быть с ним друзьями у меня точно не получится, а перспектива стать чем-то большим пугала до полусмерти.

Глава 7

Взять на заметку: если глядя на улыбку девушки, ты забываешь собственное имя – ты по уши в дерьме.

Уэстон

– Вот сюда. – Я взял ее за руку, и мы пошли вниз по улице. – Ну, расскажи мне о себе, Кирстен.

Овечка. Мой первый вопрос был настолько банальным, что хотелось врезать самому себе. Вот что делает с нормальными людьми общение с первокурсницами.

– Мне восемнадцать.

– Нет, я не имел в ви… – Я повернулся и обнаружил, что взгляд ее зеленых глаз буквально прожигает меня насквозь. – То есть да, я очень рад, что тебе уже есть восемнадцать, но я не хочу вляпаться в неприятную историю из-за того, что иду с тобой за руку или что-нибудь в этом роде.

– Мне с трудом верится, что ты из тех парней, которые только держат за руку и все.

– Ты права, – выдохнул я, – но я большой любитель рук. Или, может быть, это потому что речь идет о твоих руках, Овечка.

Это была правда. Мне нравились ее руки. Каждая деталь в ней буквально кричала о чистоте и невинности. Мне было почти стыдно за то, что я оскверняю эту чистоту тем, что хочу ее. Но ключевое слово здесь – «почти».

– Ты опять так меня назвал.

– Опять, – согласился я и еще сильнее сжал ее ладонь. Мы пересекли лужайку и в полном молчании двинулись дальше по тротуару. Миновали еще несколько машин. Молчание затянулось. В конце концов под вторым фонарем она остановилась и высвободила руку.

– Знаешь… – Кирстен нервно переминалась с ноги на ногу, избегая смотреть мне в глаза, и поэтому внимательно разглядывала асфальт. – Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Я благодарна тебе за помощь и все остальное, что ты сегодня сделал для меня, но…

Заинтригованный, я поднял брови:

– Но?

– Я не такая, – прошептала Кирстен.

– Не какая?

– Не такая. – Ее щеки залились краской. – Я не встречаюсь с мальчиками.

– Ах, это, – я улыбнулся в ответ на ее смущение. – Я тоже.

– М-м-м?

– Я тоже не встречаюсь с мальчиками. Я не такой. И теперь, когда мы все прояснили, можем просто попытаться подружиться. – И я снова взял ее за руку.

– Я, эм-м…

Ей не удалось закончить фразу, потому что один из моих приятелей по команде в самый неподходящий момент из всех возможных проезжал мимо.

– Митчелс! – крикнул он в открытое окно. – Вечеринка у «Каппы»[3] сегодня вечером! – Он посигналил, машина резко тронулась с места и растворилась в ночи.

– Друг? – спросила Кирстен.

– Хуже, – усмехнулся я, – товарищ по команде. – Я остановился и осторожно сжал ее пальцы. – Хочешь пойти на другую вечеринку?

– Мне, наверное, нужно вернуться…

– Пойдем. – Я притянул Кирстен поближе к себе. – Всего на несколько минут. Я познакомлю тебя с парочкой старшекурсников, дам выпить молока и к полуночи доставлю в твою кроватку в целости и сохранности.

Девушка недоверчиво прищурилась.

– Только доставлю, и все. И сразу уйду.

Кирстен отвела взгляд.

– Хорошо. Даю тебе тридцать минут, и, если что, не надейся, что я не стану пользоваться свистком!

– Конечно, – прошептал я. – Тогда, если ты в него дунешь, я буду точно знать, как это: чувствовать твое дыхание на своих губах.

Она вздрогнула.

– Ты не должен говорить мне такие вещи!

– Почему? – И я взял ее за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. – Из-за этого тебе некомфортно?

– Да, – прошептала Кирстен.

– Ладно, – вздохнул я. – Тогда буду только думать о таких вещах и каждые пять минут смотреть на тебя томным взглядом, устраивает?

Она рассмеялась.

– Как мало надо для счастья.

– Да, только свисток и рыжеволосые девушки. – Я снова сжал ее пальцы. – Такие же чистые и невинные, как ты.

Как интересно. Кирстен покраснела еще больше, но и сама сжала мою ладонь. Я неплохо разбираюсь в людях и могу поспорить (вот я везунчик!), что эта первокурсница никогда не целовалась. Вот почему ей было неловко.

– Невинная овечка… – я вздохнул. – Я мог бы заколоть тебя и принести в жертву.

– Я не хочу, чтоб меня приносили в жертву.

– Кто знает, вдруг тебе понравится. – И я с уверенным видом ухмыльнулся.

– Кто знает. – Кирстен мечтательно вздохнула. – Может, я сама заколю тебя.

– И то правда, – засмеялся я. – А теперь пойдем. Время знакомиться с новыми людьми, пить молоко и развращать первокурсницу.

Глава 8

Все не так, как тебе кажется. Всегда.

Кирстен

Я никогда не была на студенческой вечеринке братства. Только видела в кино: ребята тусуются, алкоголь льется рекой, вся лужайка в пластиковых стаканчиках…

Однако такого я точно не ожидала.

Там действительно оглушительно гремела музыка, но я и представить не могла такой размах.

Алкоголь был везде, еда была везде, гости были одеты как кинозвезды, каждый встречный парень выглядел так, словно только что сошел со страниц модного журнала.

– Ребята! – Уэстон положил руки мне на плечи и слегка подвинул меня вперед: – Это Кирстен.

– Привет, – несколько человек поприветствовали меня и дежурно улыбнулись. Вообще, они не выглядели как типичные качки. Большинство парней мирно пили коктейли и обсуждали футбол, пока девчонки весело болтали об учебе.

– Ох… – Уэстон потянул меня за руку. – А вот эти двое, которые только что вошли… – он указал на двух взрослых мужчин. Один в очках в черной оправе и с козлиной бородкой, другой здоровый качок, под два метра. Казалось, обоим лет по тридцать пять. – Они работают на меня. Точнее, на моего отца. Да какая, в общем-то, разница. У тебя какие-то проблемы? Кто-то проявляет к тебе нездоровый интерес? Не раздумывая, бежишь к ним со свистком. Поняла?

– Да, конечно, но разве я могу здесь кого-то заинтересовать?

Кто-то хихикнул у меня за спиной:

– Свежее мясо.

– Что еще я могу добавить? – простонал Уэстон. – Знакомься, это Дрейк.

– Очень приятно, Дрейк. – Я сглотнула, стараясь изо всех сил избежать хищного взгляда темных карих глаз, цвет которых казался еще более глубоким на фоне песочного цвета волос.

– Привет. – Кивок головы, на этом разговор завершился.

Уэстон познакомил меня с множеством людей, никого из которых, в общем-то, особо не волновало, кто я такая и как меня зовут. По большей части его приятели демонстрировали вежливость, но не более того. После еще нескольких таких знакомств парень отвел меня на кухню.

– Надо найти тебе что-нибудь выпить.

– Ох, я никогда раньше не пила алкоголь, – я в ужасе замахала руками.

– Я знаю, – улыбнулся Уэстон. – И именно поэтому у нас с тобой сегодня особая миссия. Первая студенческая вечеринка, первый стакан алкоголя, первые самостоятельные шаги во взрослой жизни…

– Все и так хорошо, я вполне могу без этого обойтись. – Я кивнула на стаканчик, которой он мне протянул.

– Еще не совсем хорошо. Один глоток из этого стакана, и я смогу умереть с чистой совестью. – Парень непринужденно улыбался, держа в руках стаканчик, но глаза его говорили обратное. Он с интересом ждал моей реакции.

– Хм-м, ты пытаешься давить на меня. Мне кажется, ты просто ужасный куратор.

Уэстон пожал плечами.

В стакане плескалась жидкость. Она была темной и пахла, как гнилой банан.

– Что это?

– Пиво. Один глоток. Поехали.

Я зажала нос. Он смеялся, но меня это не беспокоило. На вкус жидкость напоминала незрелый банан или даже плесень, и одного глотка мне было вполне достаточно. Я закашлялась и вернула Уэстону стаканчик.

– Вот видишь! – Он заразительно расхохотался. – Разве это было сложно?

– Это было отвратительно! – Я шлепнула его по руке.

– Вот, как я тебе и говорил. Никаких свистков! Со мной все в порядке, сама видишь.

Парень снова рассмеялся и вдруг неловко покачнулся и, громко выругавшись, схватился за стол и тяжело задышал.

– С тобой все нормально? – Я бросилась к Уэстону.

Он резко отпрянул от меня и несколько раз моргнул.

– Да, все в порядке. Мне просто… нужно кое-что забрать у Джеймса. Я скоро вернусь, окей? Не поднимайся ни с кем наверх и ничего не пей, даже воду.

– Да, сэр. – Я в шутку отдала ему честь, мне показалось, что это будет забавно. А он не то что не улыбнулся, но выскочил из кухни с таким видом, как будто его сейчас вырвет. Я осталась одна.

– Интересненько. Ты его новый проект?

Я резко обернулась.

– Проект?

Передо мной стояла очень красивая девушка. Длинные ноги, белое обтягивающее платье. Ее черные как смоль волосы ниспадали волнами на грудь и лопатки.

– Именно, проект. – Она взяла стакан с пивом и сделала несколько глотков. – Уэстон каждый год клеит новую первокурсницу.

– Ты это серьезно? – Я была в ужасе.

– Ну, что я могу сказать? Ему часто бывает скучно. Поверь, к Рождеству он даже имени твоего не вспомнит. Его мысли уже будут заняты какой-нибудь другой девушкой. Дай угадаю: ты из провинциального городка? Наивная и непорочная? Все, что нужно, чтобы привлечь сильных мира сего, таких, как Уэс. Но у тебя нет ничего, чем бы ты могла удержать его, понимаешь? Он получит от тебя все, что ты сможешь дать, а потом уйдет тусоваться с теми, кто хоть немного знаком с ним и его образом жизни. Так что наслаждайся, пока можешь. Я уже насладилась. – Девушка сделала еще один большой глоток и рассмеялась, и в этот момент на кухню вернулся Уэстон.

Могу поклясться, он чуть не зарычал от злости, когда увидел, с кем я разговариваю.

– Какого. Черта. Ты. Здесь. Делаешь. Лорели?

– Меня тоже пригласили, – промурлыкала девушка. – А ты должен быть рад меня видеть. Любой репортер был бы счастлив первым написать о том, что мы с тобой спокойно разговариваем, будто ничего не произошло.

Пальцы Уэса вцепились в пряжку ремня.

– Но это произошло.

– Кто бы говорил. – Лорели запрокинула голову и разразилась хохотом. – Я просто немного поболтала с твоей новой подружкой, только и всего.

– И мы уже уходим. – Уэстон схватил меня за руку и притянул к себе.

– Запомни мои слова, новенькая! – Лорели подмигнула мне и танцующей походкой удалилась.

Я наконец смогла выдохнуть и теперь просто шла вслед за Уэстоном, который явно хотел, чтобы мы поскорее оказались вне стен этого дома.

Те двое мужчин, которых он мне показал некоторое время назад, шли метрах в двухстах позади нас, пока мы медленно брели назад к общежитию по той же самой улице.

– Я понимаю, что ты меня не знаешь. – Уэстон чеканил слова так, словно все веселье до последней капли разом вышло из него. – Но ты не должна и безоговорочно доверять словам этой девушки. Она вечно создает проблемы. Скажем так, ей бы лучше держаться от меня подальше, за пару десятков километров, и близко не подходить.

– Она тоже здесь учится?

– Не-а. – И парень как-то невесело засмеялся. – В прошлом году закончила. Наши родители когда-то дружили.

– Дружили?

– Да. – Уэстон наклонил голову и слегка прикусил губу. – Пока все не полетело к чертям в прошлом году. Все еще думают, что я это сделал. Не помогает даже то, что из Лорели хреновая актриса. Ей только один-единственный раз в жизни удалось сыграть роль более или менее убедительно – когда она пыталась засадить меня в тюрьму за то, чего я никогда не совершал.

– Мне очень жаль. – У меня сжалось сердце.

Уэстон вздохнул.

– Не переживай. Что случилось, то случилось, так ведь?

– Так, – еле слышно ответила я.

– Я не очень хорошо себя чувствую. – Парень немного замялся. – Думаю, я мог что-то подцепить, так что провожу тебя до твоей комнаты и пожелаю сладких снов.

– Ты ведь так и планировал, разве нет? – шутливо поинтересовалась я.

И он рассмеялся. Ух, как светилось его лицо, когда он был счастлив! Я бы очень хотела быть заставлять его так смеяться, как бы это нелепо ни звучало. Я же практически не знаю этого парня, а то, что мне о нем известно, заставляет серьезно задуматься, стоит ли вообще продолжать с ним общаться.

– Кирстен?

– Да?

Вечеринка в холле все еще продолжалась, когда мы вошли в корпус и сели в лифт.

– Спасибо.

– За что?

Он на секунду засмотрелся на мои губы, а потом резко отвернулся к дверям лифта. У меня захватило дух.

– За то, что поверила мне.

Я взяла его за руку. Что же я творю? Я сама взяла его за руку и сцепила наши пальцы в замок.

– Пока ты не даешь мне повода не верить тебе, я всегда буду тебе верить. Так всегда и бывает.

– Ты слепо доверяешь совершенно незнакомым людям? – Казалось, что мыслями он где-то в другом месте. Глаза Уэстона остекленели, и он правда выглядел очень бледным.

– Нет. – Мы прошли через холл и подошли к моей комнате. – Просто когда завожу друзей, то верю им, если они говорят правду.

– Кирстен… – оборвал он меня серьезным голосом и облокотился на дверь. – Я не хочу быть твоим другом.

– Ох…

Мне жутко не понравилось, как у меня в животе все перевернулось. Будто Уэстон только что сказал, что ненавидит Рождество и хочет удалить у меня в Kindle все романы до последнего.

– Я хочу больше, – прошептал он, и в этот раз я почувствовала на виске его теплое дыхание. – С тобой, думаю, я всегда буду хотеть большего. Но… – Уэстон вздохнул и убрал руку, – я согласен и на дружбу, если, конечно, предложение все еще в силе.

У меня дрожали руки. Я осознала, что он только что сказал, и вздрогнула. Его улыбка осветила мой мир. Она в клочья разнесла все мое предыдущее существование, и это было такое сильное чувство, что меня бросило в холодный пот. Как будто время вдруг застыло, или, может, я снова оказалась в кромешной тьме. Я попыталась отодвинуться, парень притянул меня к себе.

Терпеть не могу ощущение, когда теряешь контроль над ситуацией. Обычно меня спасают лекарства, но в этот раз это было по-другому. Его глаза словно приглашали меня прыгнуть в бездну вместе с ним, а я не могла понять, готова ли я к этому.

– Все будет хорошо, – прошептал Уэстон, сжав в пальцах прядь волос из моего хвостика и внимательно ее разглядывая.

– О чем ты?

– О первом учебном дне, разумеется. – Грустная улыбка появилась на его лице. – Что же еще я могу иметь в виду?

– Ну, знаешь… жизнь, – пошутила я, пытаясь вернуть ту, предыдущую его улыбку.

– Конечно. – Он сглотнул, и лицо его стало совсем серьезным. – Ладно, сладких снов, Кирстен. Думай обо мне.

– Только о тебе или о твоих кубиках на животе тоже? – Я все еще пыталась рассмешить его.

Он запрокинул голову и засмеялся.

– Вау, то, что нужно. Спасибо. Друг.

– Всегда пожалуйста… – Я всеми силами старалась не дать ему дотронуться до себя. – Друг.

– Думаю, ты можешь стать лучшим другом из всех, которые у меня когда-либо были.

Уэстон продолжал стоять у моих дверей. Он так внимательно разглядывал меня, будто хотел задержать взгляд на каждой мельчайшей детали и сохранить ее в памяти, потому что я скоро растворюсь в воздухе или что-то типа того.

– Отличный был вечер, правда?

– Если бы я только знал. – Он кивнул в сторону холла. – Моя комната и тренировка в пять утра взывают ко мне. Спокойной ночи.

Глава 9

Подарок судьбы? Или проклятие? Кто знает… но время шло.

Уэстон

Я склонился над унитазом, оставляя в нем весь завтрак, обед, ужин и протеиновый коктейль, который только что выпил. Терпеть не могу, когда тошнит. Это заставляет меня чувствовать себя маленьким мальчиком снова и снова. Когда я болел, мама всегда была со мной.

А теперь остался только отец.

И он посылает других делать за него неприятную работу. Не то чтобы он не любил меня, нет, просто у него дела поважнее, чем следить за сыном, который не в состоянии удержать в желудке даже печенье. Я был рад, что меня тошнило всю ночь. Это значило, что к утренней тренировке никакой гадости в организме уже не останется. Даже в худший из дней у меня на тренировке все получается лучше, чем у доброй половины команды.

По идее, я не должен был давать себе такие нагрузки, особенно после нового курса лекарств, но я так хотел помочь Кирстен. Ее невинность так и манила меня, и тьма внутри нее манила не меньше. Черт, да я практически видел темное облако, клубившееся над ее головой. А я сам уже пережил такое и знаю, что с этим делать. Иногда она не улыбается, а только нацепляет улыбку, а иногда так сильно волнуется о том, что подумают о ней окружающие, что хочется хорошенько ее встряхнуть. Может, со стороны это так не кажется, но ее глаза… то, как они фокусируются на всем… будто если она будет долго и пристально смотреть на предмет, то обратит внимание и на себя. Так странно видеть, как девушка, тело которой кричит «посмотри на меня», замыкается в себе.

Друзья? Да какие, к черту, друзья? Наверно, для нее это было худшее, что только можно придумать. Я самый отвратительный друг во всей вселенной. Что бы ни произошло, это закончится тем, что я разобью ей сердце. Но я, по крайней мере, постараюсь сделать это максимально безболезненно. Несмотря на то что с самоконтролем у меня явные проблемы, я стану для нее лучшим другом, какой у нее когда-либо был. Надо только не придавать всему этому романтическую окраску. И я сделаю это для Кирстен. В конце концов, у нее впереди четыре счастливых года в колледже, а у меня осталось несколько месяцев.

Я надел тренировочную фуфайку и схватил ключи. Ненавижу ходить на ранние тренировки. В это время на улице очень влажно – все же город стоит почти у залива, поэтому по утрам всегда холодно.

Я со вздохом остановился у комнаты Кирстен и подсунул под дверь записку.

– Итак, начинаем дружить, – прошептал я. Может, мне удастся помочь ей выбраться из этого кокона и превратиться в великолепную бабочку. Может, этого будет достаточно, чтобы я ушел навсегда с улыбкой на лице.

Глава 10

А может, мне показалось, что тьма приходит сама? Может, я как-то случайно пригласила ее и не заметила этого?

Кирстен

Услышав звонок будильника, я подскочила в кровати. Первым делом пришло осознание того, что кошмары сегодня ночью были не такими ужасными, как обычно. По крайней мере, я не проснулась от собственного крика. Я готова была благодарить бога и прыгать от радости. Ночные кошмары были побочным эффектом моих лекарств, но оно того стоило, потому что благодаря им я могла спокойно существовать днем.

Я выключила будильник на телефоне и потащилась к двери. Как же хорошо, что со мной в одном блоке живет Лиза! У нас общая кухня и гостиная еще с двумя девочками, которые учатся на медицинском и уже на старших курсах. А это значило, что мы практически жили одни. Они не смотрели телевизор, почти не ели, и когда я спросила, есть ли у них странички на Facebook’е, обе презрительно посмотрели на меня.

Я зевнула и пошла на кухню сварить кофе. В это время из своей комнаты вывалилась Лиза, проклиная все на свете:

– Какая рань!

– Семь часов.

– Именно это я и имела в виду. – Она откинула волосы назад и присела на стол. – Где ты была прошлой ночью? Когда я вернулась, ты уже мирно посапывала в своей кроватке.

– Я была, м-м-м… – Я сосредоточилась на том, что засыпала кофе в фильтр. – С Уэстоном. Он привел меня на другую вечеринку и…

– Вау! – прохрипела Лиза. – Другая вечеринка? Где?

– У «Каппы», – ответила я.

– Да ладно! – практически завопила соседка. – Там же самые лучшие вечеринки! И приглашают на них только старшекурсников! Встретила кого-нибудь симпатичного? Как тебе местная публика, они, правда, милые? Неужели там были наркотики? Я слышала, что там бывают. Боже мой, а ты пойдешь туда еще раз? Пойдешь? И вообще, нам срочно нужен Гейб.

– Закончила?

Лиза дважды глубоко вдохнула и выдохнула, и только после этого кивнула.

– Думаю, да.

– Хорошо. – Кофе начал побулькивать. – Все выглядело как обычно, ничего из ряда вон выходящего. Всего лишь толпа великолепно одетых людей пьет, ест и… – Про Лорели я решила не рассказывать.

– И? – Лиза придвинулась поближе к столу. – И что? Он тебя поцеловал? Ты носишь его ребенка? Он женится на тебе, а я буду жить у вас на коврике под дверью?

– Нет, – рассмеялась я. – Ничего такого. Он хочет со мной дружить.

– Дружить? – Соседка прикрыла ладошкой широко открытый рот. – С самым сексуальным парнем в студенческом городке? Да что же я сделала не так?

– Тебя интересует только то, что у него в штанах.

Лиза фыркнула.

– Дорогая, да я бы сама стала его штанами. Вот такая вот я отчаянная. Но почему только дружить? Почему не что-то большее?

– Его не интересуют первокурсницы, – пожала плечами я.

– Да-а-а-а-а-а, – кивнула Лиза, – но он мужчина, а ты горячая штучка. А это может значить только одно.

– Что ты будешь жить у нас на коврике под дверью?

– Было бы неплохо. – Она надула губы и посмотрела в сторону двери. – А это что?

– Судя по всему, дверь. – Интересно, сколько она выпила вчера?

– Спасибо, – закатила глаза Лиза. – Не это, – она показала на дверь. – Вот это.

На полу у самого порога лежал клочок бумаги. И на нем стояло мое имя. Ого! Мое имя, написанное красивым почерком.

– Вряд ли в ней сибирская язва. – Лиза нагнулась и подняла записку. – Так что читай. – Она сунула ее мне в лицо. – Давай же! Мне интересно.

Кофеварка пропищала, сообщая о завершении работы. Я схватила бумажку и пошла налить нам по чашке кофе. Потом села, развернула листок и стала читать.

Люди больше не пишут письма… Печально, не правда ли? День 1. Твоя задача, если ты принимаешь правила игры: познакомиться с двумя новыми людьми, то есть с кем-то, кроме твоей соседки по комнате и ее брата. Я тоже не считаюсь. Улыбайся как можно шире и подними руку на занятиях хотя бы один раз. Увидимся на обеде.

Твой друг Уэс.

Даже если бы я попыталась улыбнуться еще шире, у меня едва ли получилось бы. Я перечитывала эту записку снова и снова, снова и снова, и с каждым разом сердце в моей груди колотилось все сильнее. За последние два года это было первое утро, когда я ни разу не задумалась о прошлом. В первый раз я не вернулась мыслями к тому, что случилось с родителями. Я была слишком счастлива, слишком взволнована тем, что молодой человек написал мне письмо.

– Ну так, и что там такое? – поинтересовалась Лиза.

– Я выхожу замуж!

– ЧТО? – закричала она так, что, казалось, задрожали стены.

– Шучу, – смеясь, ответила я и протянула ей записку. – Вот, это от Уэса.

– От Уэса, значит? Он теперь для тебя Уэс? – Соседка подняла брови и вопросительно посмотрела на меня.

Я потупила взгляд.

– То есть от Уэстона, я хотела сказать.

– Вот-вот, – проворчала Лиза и начала читать. И пока она бежала взглядом по строчкам, ее улыбка ширилась чуть ли не быстрее, чем моя, а когда она закончила и подняла на меня глаза, в них блестели слезы радости. – Он написал тебе любовное письмо!

– Это скорее инструкция или руководство к действию, – отмахнулась я от Лизиных скоропостижных выводов. – Он пытается вытащить меня из раковины, где я прячусь от мира.

– Да, ты и в правду похожа на рака-отшельника. А еще ты выросла в… Как называется тот глухой городишко, откуда ты приехала? С одним-единственным магазином?

Я вздохнула.

– Бикельтон.

– Да. Вот там. – Соседка покачала головой. – Он прав. Тебе нужно вылезти из раковины и начать жить по-настоящему. И в этом наши с Уэстоном Митчелсом мнения совпадают.

– Но… – Я не хотела, чтоб это прозвучало так неуверенно, однако чувство тревоги взяло верх, и мой голос предательски дрожал. – Почему я?

– А почему бы и не ты? – Она швырнула записку на стол. – Ты красавица, и это воспламенило его чувства – не вижу в этом ничего такого. Разве нужна какая-то еще причина?

– Причина есть всегда, – пустилась в объяснения я, – а такие парни, как он, никогда не уделяют внимание таким девушкам, как я.

– А по-моему, такие девушки, как ты, – единственная причина существования таких парней, как он. – Лицо Лизы озарила теплая улыбка. – Ты не видишь себя со стороны так, как мы все тебя видим. Может, он видит больше, чем ты сама, когда смотришься в зеркало. Но, как бы там ни было, не вздумай отталкивать его от себя. Он ухаживает за тобой, и, будь я на твоем месте, я бы благодарила за это высшие силы, когда молилась перед сном.

Я улыбнулась.

– Может быть, я так и сделаю.

– Вот и отлично. – Соседка вскочила и сладко потянулась. Под ее футболкой что-то заблестело. У нее что, проколот пупок? – А теперь давай собираться на наше первое занятие! – Лиза изобразила что-то странное, отдаленно напоминающее танец, и убежала в свою комнату, оставляя меня наедине с недопитым кофе и запиской.

Глава 11

Лекарства отвратительны. А когда на тебя с разбегу налетает нападающий весом под сто пятьдесят килограммов? Да, это еще отвратительнее.

Уэстон

– Митчелс! – прикрикнул тренер Джексон. – Ты почему все утро витаешь в облаках? Сосредоточься!

Правильно. Надо сосредоточиться. Перестать думать о копне рыжих волос, и об улыбке, которая светится как лампа в тысячу ватт, и о том, что я почувствую, если смогу еще хоть раз вызвать эту улыбку, и снова о великолепных рыжих волосах, в которые можно запустить пальцы и ощутить…

– Митчелс! – Мяч прилетел как раз в тот момент, когда тренер меня одернул, и я очень удачно сразу же схватил его и тем самым закончил игру. Мне правда нужно перестать все время думать о Кирстен, это слишком сильно отвлекает. Да что за чертовщина со мной творится?

К концу тренировки мое тело покрывало столько синяков, сколько многие за всю свою жизнь не набивают, а это никак не признак хорошего защитника.

– Так, ну и куда во время тренировки унесли тебя мысли? – поинтересовался Бред, стягивая с себя спортивную форму и направляясь к душевым кабинам.

– Далеко отсюда, – пробормотал я, делая то же самое.

– Ага, – фыркнул Бред. – Только лучше возвращайся, если мы все еще хотим достойно выступить в игре за кубок.

Я терпеть не мог говорить о будущем. Какой в этом смысл, в конце концов? Поэтому я только кивнул Бреду и недовольно пробурчал, что да, он прав.

Выйдя из душа и одевшись, я дошел до ближайшего из множества буфетов универа и взял протеиновый коктейль. Всего два занятия отделяют меня от долгожданной встречи с Кирстен. По идее, она уже должна была прочитать мою записку, так что теперь либо пребывает в растерянности, либо глупо улыбается, либо и то, и другое. Надеюсь, что все же улыбается. На самом деле я надеялся, что, когда она откроет утром глаза и обнаружит под дверью письмо, позабудет напрочь, что такое хмуриться.

* * *

– Обед, – я поставил на стол поднос и пододвинул к Кирстен. Она с минуту неодобрительно на него смотрела и морщилась. – Тебе придется это съесть.

– Я не голодная. – Девушка отодвинула поднос и недовольно скрестила руки на груди.

– Что, первый учебный день не задался?

Она сверкнула глазами.

Я положил руки на стол.

– Хочешь поговорить об этом?

– Я не могу.

Кирстен делала вид, что внимательно изучает стены столовой, а тем временем ее щеки краснели сильнее с каждой секундой. Практически все присутствующие открыто пялились на нас, словно мы только что объявили, что собираемся усыновить двадцатого ребенка Брэда Питта.

– Сейчас я все исправлю.

Я вздохнул и отправил эсэмэску Джеймсу. Вообще, он терпеть не может прикрывать меня, но сейчас необходимо было сделать так, чтобы на нас перестали таращиться. Я оглядел столовую и нашел, где сидит Джеймс. Он посмотрел за пиликающий телефон, нахмурился и положил газету на стол. В следующую секунду он уже шел в нашу сторону, но через пару-тройку шагов не удержался на ногах и свалился на пол.

Присутствующие пооткрывали рты от удивления.

– Смотри, на нас больше никто не пялится, – кивнул я Кирстен. – Так что случилось на занятии?

– С ним все нормально? – Девушка показала на Джеймса.

– Низкий уровень сахара в крови. – Я тоже посмотрел в его сторону. – Так что все-таки случилось?

– А разве не нужно сбегать в медпункт за врачом или вызвать «скорую»? – Она достала телефон.

Я успел схватить Кирстен за запястье и покачал головой:

– С ним все будет нормально минут через десять, или ровно через столько, сколько займет твой рассказ. Начинай.

– Л-ладно… – Она продолжала смотреть на Джеймса, но все-таки начала говорить, уже неплохо. – Я подняла руку на занятии, меня спросили. И я получила замечание от профессора за то, что исправила его.

Я моргнул.

– И я завела двоих приятелей.

А вот это хорошая новость. Я улыбнулся.

Но Кирстен оставалась серьезной.

– Скажем так, они даже немного приветливее тебя и ведут себя более раскованно.

Могу поклясться: в этот момент перед моими глазами нарисовалась четкая картина того, как я убиваю двух человек голыми руками.

– Кто они? Они к тебе приставали? Они тебя обижали? Серьезно, я поубиваю их всех. Я… – Я встал и обвел столовую безумным взглядом в поисках сопливых первокурсников, которые бы осмелились даже покоситься в сторону Кирстен.

– Сядь. – Она потянула меня вниз и покачала головой. – Я сказала им, что у меня есть молодой человек, и мы закрыли вопрос.

– Я имел в виду приятелей-девочек. – Я почти слышал, как бурлит моя кровь и все внутри закипает. – Не парней.

– И что? – Девушка только развела руками. – Это были единственные два человека, которые мной заинтересовались и с которыми мне удалось пообщаться.

– Конечно, они заинтересовались, – прорычал я.

– Уэс?

Она назвала меня Уэсом.

Теперь можно умирать с чистой совестью.

Многие называли меня Уэсом. Но я не предлагал ей перейти эту грань. Хотя это было бы так естественно. И именно так я подписал письмо.

Наверно, я выглядел, как довольный кот. Моя улыбка все росла, а тем временем ее глаза сужались.

– Что? – спросила Кирстен.

– Ничего. – Я взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. – Просто я счастлив.

– Что я провалила твое маленькое задание? Не справилась даже с примитивным планом действий?

– Не провалила, – покачал головой я. – Ты хотя бы попыталась, а это уже считается. Тебе нужно учиться выходить из зоны комфорта.

С выражением злости на лице она втянула носом воздух, резко встала и схватила сумку.

– Мне нужно идти.

– Сядь.

– Нет.

– Да сядь же. – Я снова поймал ее за руку, легким рывком усадил на место и больше не выпускал ее ладонь. Я чувствовал, как пульсирует вена у нее на запястье. Сбивчиво, нервно. Зло. – Извиняться не буду.

– Не понимаю, о чем речь.

– Ты напоминаешь мне брата.

– Что?

– Он был в коме. Потом умер, – объяснил я, – от передозировки.

– Вот оно что. Ну спасибо, – процедила Кирстен сквозь плотно сжатые зубы.

Я всегда гнал от себя тяжелые мысли о столь ранней трагической смерти брата.

– Всегда печальный, невероятно талантливый – в общем, потрясающий… Для меня он был самым родным человеком на свете. В нем сочеталось очень много несочетаемых качеств. А ты… ты напоминаешь мне его. Сам не знаю почему, просто это так. Так что да, я немного более настойчив, чем следовало бы, но, думаю, ты с этим справишься. Скажи мне, что ты достаточно сильная, чтобы справиться с этим?

– Ты меня совсем не знаешь, – уверенно ответила она. Никогда не слышал, чтобы девушка что-то говорила с такой твердостью в голосе.

– Знаю.

– Нет. Не знаешь.

Я отпустил ее руку.

– Лучше, чем ты можешь себе представить. Понимаешь, я ничего не приукрашиваю, говорю так, как есть. И я точно не собираюсь неделями терпеливо ждать подходящего момента, чтобы подкрасться и одним ударом расколоть панцирь, в котором ты прячешься от окружающего тебя мира. Я не такой. Может быть, я слишком давлю на тебя. Я понимаю. У меня ненормальные методы. Но меня действительно тянет к тебе. И, сказать по правде, я тебе тоже нужен.

– Да никто мне не нужен, – прошептала Кирстен таким тоном, как будто сама не верила в то, что сказала, не говоря уже о том, чтобы попытаться убедить в этом кого-нибудь еще.

– Нужен, – возразил я. – И я подожду, пока ты скажешь это мне сама, если это единственный способ заставить тебя саму поверить в это.

С этими словами я поднялся из-за стола и направился к выходу из столовой. Я продолжу писать письма. И подталкивать ее к активным действиям.

Если бы я мог спасти ее… У меня вырвался тяжелый вздох. Может, спасая ее, я словно еще раз попытался бы спасти брата. Тогда я не смог, но может сейчас получится.

Глава 12

Не нужно лезть не в свое дело, так ведь? Тогда что за тараканы у него в голове и какое отношение это имеет ко мне?

Кирстен

– Да кем он себя возомнил?! – кричала я в телефонную трубку.

На другом конце дядя Джо тяжело вздохнул.

– Судя по твоим рассказам, он вполне приятный молодой человек и его слова не лишены смысла.

Мне хотелось схватить что-нибудь тяжелое и с размаху швырнуть в стену. Я достала из упаковки еще одну таблетку и раскусила пополам. Было горько, ну и ладно. Мне надо было прийти в себя. Конечно, я знаю, что антидепрессанты принимают курсом, а не когда тебя что-то взбесило, но на данный момент меня вполне устраивал даже эффект плацебо.

– Кирстен, он ведет себя как хороший друг. А ты пытаешься скрывать свои эмоции и избегаешь его.

– Да мы всего один день как знакомы! И что? Он готов из штанов выпрыгнуть, чтоб помочь мне? Спасти меня? Да мне от этого только хуже становится!

– Правда, что ли? – спокойно спросил дядя Джо. – А вот мне кажется, что он словно снимает пластырь, которым ты залепила свои эмоции. И тебе больно, потому что болячка к нему присохла. Я, конечно, не специалист, но пока ты продолжала жить так, как жила уже очень долго, не пытаясь ничего изменить. Я разрешил тебе учиться в колледже в четырех часах езды отсюда именно для того, чтобы ты почувствовала свободу и дала волю своим эмоциям. Помнишь, о чем мы договаривались?

– Да, да, – простонала я и шлепнулась на кровать. – «Либо приспосабливайся, либо пакуй манатки и возвращайся».

Дядя одобрительно засмеялся, и это немного привело меня в чувство.

– Именно. Ты не смогла пережить трагедию так, как это обычно происходит у здоровых людей. По идее, ты уже не должна сидеть на антидепрессантах и не должна быть такой нервной и зажатой. Господи, Кирстен, да тебе ведь всего восемнадцать!

– Я стара как мир.

– Ты еще ребенок. – Я хорошо представляла себе, как дядя Джо мерил шагами кухню, вышагивая по дощатому полу из угла в угол. – Живи. Выпей пива – только не больше одной кружки. Обмани смерть. Сделай то, чего твоим родителям так и не удалось. Разденься догола и прыгай по комнате. Делай хоть что-то, это в любом случае будет гораздо лучше, чем сидеть и круглые сутки пялиться в чертову стену, как ты это делаешь последние два года.

– Ты смотрел программу доктора Фила?[4] – недоверчиво спросила я.

– Может быть, – засмеялся дядя. – Но главное сейчас то, что тебе нужно начать жить полной жизнью.

Мне впервые дали разрешение делать это – жить полной жизнью. Я всегда считала, что должна страдать, только потому, что они страдали. Идиотизм, не правда ли? Но люди часто глупо себя ведут. Мы нередко сами себя мучаем: нам кажется, что так мы чувствуем себя лучше. Именно этим я и занималась. Мучила себя, потому что то, что случилось, было так несправедливо.

– Перестань! – рявкнул дядя Джо.

– Что?

– Перестань думать.

– Я не…

– Ты думаешь и снова грузишь себя, – тихо вздыхая, проговорил он в телефонную трубку. – Дорогая, твои родители хотели, чтобы ты что-то делала. Что-то сумасшедшее. Рисковала. То, что ты сама себя истязаешь и осторожничаешь во всем, в чем только можно, никак не защитит тебя от того, что уже случилось. Только сделает хуже.

И вот тут мы добрались до самой сути.

Я была до смерти напугана. И мне казалось, что все в моей жизни должно находиться под контролем. Если я контролирую, что я ем, какую одежду ношу, свое поведение, с кем я разговариваю, то я могу гарантированно избежать их печальной судьбы.

– Они любили тебя, – с напором сказал дядя Джо.

Слова застряли у меня в горле.

– И они бы хотели, чтобы ты жила.

Я проглотила комок в горле.

– А что, если я не буду жить? Если я умру? – Я физически чувствовала, как темнота заполняет меня, захлестывает с головой. Я забралась на кровать и уткнулась лицом в колени. Доктор всегда говорил, что тревога – четкий симптом депрессии. Я никогда бы ему не поверила, но за последние два года тревога и депрессия стали моими лучшими друзьями. Может, именно поэтому Уэс и обратил на меня внимание.

– Живи, – севшим голосом тихо проговорил дядя Джо. – Впутайся во что-то безумное. Пусть тебя арестуют. Да хоть попадись на употреблении наркотиков.

Я похихикала над тем, насколько его занесло.

– Я всего лишь хочу знать, что с тобой все нормально.

– Со мной все будет нормально, дядя Джо, я обещаю. А еще ты знаешь, что ты худший опекун на свете?

Он вздохнул и негромко засмеялся:

– Или лучший, это смотря с какой стороны посмотреть.

– Ты только что уговаривал меня попробовать наркотики.

– Только не говори своей бабушке, – прозвучал его ответ после небольшой паузы.

– Заметано.

– Так и порешим.

Разговор явно подходил к концу, дядя Джо никогда подолгу не болтал по телефону. Он вообще не особо любил разговаривать, и наш сегодняшняя беседа на самом деле воспринималась чем-то из ряда вон выходящим.

– Иди сделай какую-нибудь глупость. Прямо сейчас.

– Спасибо, дядя Джо, что поговорил со мной.

– Звони в любое время.

Я повесила трубку и стала гипнотизировать взглядом дверь. Сделать что-нибудь глупое? Ну хорошо. Сейчас я пойду и сделаю кое-что сумасшедшее.

Я пулей вылетела из комнаты и с бешеной скоростью поднялась по лестнице на несколько пролетов вверх. Я бежала, только бы не успеть передумать.

И оказалась у комнаты Уэса.

Мое сердце колотилось с такой силой, что казалось, что оно сломает ребра и выскочит из груди. Я постучала в дверь. Потом еще раз. И еще.

– Иду-иду, – послышался из-за двери его голос.

Дверь приоткрылась. Его улыбка из дежурной выросла до размеров добротного полумесяца.

– Я закончила со списком.

– Знаю, ты уже говорила мне об этом.

– И составила свой собственный. – И я вызывающе задрала подбородок.

– Да что ты говоришь? – Уэс скрестил руки на груди и, старательно пытаясь не рассмеяться, облокотился своим мощным, мускулистым телом о косяк. – И что же ты включила в свой новый список?

– Я не могу тебе сказать.

Глубокая морщина легла у него между бровей.

– Зато могу показать.

– Ладно, – тихо произнес Уэс. Он моргнул и расплылся в одной из самых привлекательных улыбок, которую я когда-либо видела. – Покажи мне.

Черт. Меня прошибло холодным потом. Но я не могла струсить. Дядя Джо хотел, чтоб я сделала что-то сумасшедшее? Он будет доволен.

Я встала на носочки и вытянулась вверх, чтобы мои губы оказались прямо напротив его. Я так волновалась, что губы мои дрожали, когда я коснулась ими его губ. Как только это произошло, я тут же попыталась отстраниться.

Но Уэс не дал мне этого сделать. Он взял меня за подбородок и притянул меня поближе.

– А знаешь, у меня ведь тоже есть список.

– Правда? – Парень был настолько близко, что мне стало трудно дышать.

– Да.

Его губы снова нежно скользнули по моим, и я почувствовала, как его язык слегка надавил на них, словно разбивая вдребезги остатки моей защиты. Но я знала, что если впущу его, то уже никогда не смогу заставить уйти. Поэтому я до чертиков боялась поддаваться.

– Открой. – Уэс слегка прикусил мою губу, – все будет хорошо.

Но все уже не было хорошо, потому что каждая секунда, проведенная в его присутствии, была словно ведро холодной воды, которое все время выливают на меня, наполняют снова и опять выливают. Я не знала, чему верить, не понимала, могу ли доверять ему. Как можно доверять кому-то настолько красивому? Такому талантливому? И просто идеальному?

Его ладони плавно переместились мне на плечи, потом медленно сползли вниз по моим рукам, заставляя все тело покрыться мурашками.

Я почувствовала, что Уэс слегка подул на мои губы. А я задыхалась. Теперь точно все полетело в тартарары. Мои губы приоткрылись, он снова прижался к ним своими, и я ощутила вкус его языка. Я всхлипнула. И вот уже его ладони обхватывают мой затылок, а из его горла вырывается тихий, глухой стон.

Следующее, что я помню – это что я у него в комнате, дверь захлопнута и его руки лежат у меня на талии. И я прижимаюсь к нему, не зная на самом деле, чего хочу, просто чувствуя, что мне необходимо быть как можно ближе к этому человеку.

Уэс оторвался от моих губ, тяжело дыша. Каждый вдох и выдох давались ему с явным усилием. Он сглотнул, отвернулся от меня и произнес:

– Прости меня.

Он извиняется? За то, что поцеловал меня? Я потянулась к двери, но стоило мне ее приоткрыть, парень моментально захлопнул ее обратно. Я отвернулась. Его горячее дыхание обжигало мне шею. Потом я ощутила прикосновения теплых губ и закрыла глаза. Мне было так приятно, когда он прикасался ко мне, так хорошо, что я почти готова была закричать. Я никогда не была так близка ни с одним человеком на земле. И я никогда не чувствовала такой всплеск адреналина, как когда его язык сплетался с моим и когда его пальцы касались голого участка кожи на бедре между джинсами и кофточкой.

– Останься, – хрипло прошептал Уэстон. – Останься со мной.

– В твоей комнате?

– Нет. На крыше. – Он усмехнулся прямо мне в ухо. – Да, в моей комнате. А я пообещаю, что не притронусь к тебе, хорошо?

– Разве это не те самые слова, которые говорят парни перед тем, как начинают приставать? По крайней мере в кино?

– Это не кино.

Он слегка нажал пальцами мне на ключицы, затем медленно провел руками вниз по футболке, остановившись прямо у сердца.

– Я просто хочу чувствовать, как бьется твое сердце. Ничего больше.

Это попытка прикинуться романтиком, или он говорит серьезно? Уэс так и не убрал руку с моей груди. А потом он снова прижал меня к себе, и я всем телом ощутила его тепло.

– Ну пожалуйста.

– Если только я вылечу из колледжа…

– Не вылетишь, – убедительно ответил Уэс. – Я твой куратор. Ты поссорилась с соседкой по блоку. Я защищаю тебя и твою честь, вот и все.

– Только моя соседка по блоку сама бы с удовольствием надрала тебе задницу за то, что ты хочешь украсть мою честь и вообще строишь из себя плейбоя.

– Строю из себя плейбоя? – Парень нехотя отстранился от меня. – Может быть, но уж явно не с тобой.

– Потому что я не такая, как все, да? Скольким девушкам ты это говорил за последние двадцать лет?

– В первый раз это случилось, когда мне было восемь… – начал он.

Вот это да! Я рассмеялась. Просто не получилось сдержаться.

– Серьезно. – Уэс развернул меня так, чтоб я могла видеть его лицо. – Я не собираюсь врать. Я хочу тебя. Я, блин, настолько чертовски хочу тебя, что, уверен, я стану святым, когда окажусь на небесах, за то, что еще и пальцем тебя не тронул.

Я прищурилась.

– Просто… – он выругался и запустил пятерню в свою шевелюру. – Просто… я чувствую себя гораздо лучше, когда ты рядом. Более целым, если можно так сказать. Ты понимаешь?

– Думаю, да.

Я еще не была морально готова признаться ему, насколько быстро и бесповоротно падала в эту бездну. В смысле, я же знаю его сколько там? Пару дней?

– А еще… – вздохнул Уэс, – это ведь ты пришла ко мне в комнату, а не наоборот, помнишь?

– Мой дядя велел мне сделать что-нибудь сумасшедшее прямо сейчас.

Уэс развел руками.

– В любой момент, как только я тебе понадоблюсь, можешь найти меня здесь. Вообще, может, мне и придется напоминать тебе об этом разговоре каждые пять минут, но, надеюсь, ты не будешь против.

– Спасибо.

Я набрала в легкие немного воздуха и засунула руки в карманы.

– Ну так что, пойдем спать?

– Что? Мы не будем красить друг другу ногти и ходить в карнавальных масках? – довольно глупо пошутила я.

Уэс запрокинул голову и засмеялся.

– Да, это, наверно, могло бы немного отвлечь меня от мысли о том, как я хочу прижать тебя к стене и забрать все, что осталось от твоей чистоты и невинности, до последней капли. Так что да, может, мне и стоит покрасить тебе ногти, чтобы перестать думать о том, что ты стоишь передо мной с распухшими губами и растрепанной копной рыжих волос. Черт, как же мне нравятся твои волосы. – Парень пропустил через пальцы пару прядок и мечтательно вздохнул.

– А может, это и не очень хорошая идея, – попыталась я взять свои слова назад.

Уэс взял меня за руку.

– Вот и отлично. Люблю плохие идеи, они заставляют меня чувствовать себя живым.

– А тебе нужно чувствовать себя еще более живым, чем ты уже есть?

С его лица моментально пропала даже тень былого веселья. Он опустил глаза вниз и прошептал:

– Овечка, ты даже не можешь себе представить, насколько.

Глава 13

Если б только она знала… то она, наверно, убила бы меня, пока я сплю. А я бы лучше умер от ее рук, чем… да не важно.

Уэстон

– Так ты остаешься или нет? – сменил я тему.

Кирстен посмотрела на дверь, потом на меня, потом снова на дверь. Я принял решение за нее: подошел к двери, повернул ключ в замке и достал из шкафа шорты и футболку, чтоб девушка могла переодеться.

– В этом прекрасном заведении, к моему глубочайшему сожалению, не предлагаются банные халаты, но у меня есть чистая одежда, в которой ты можешь поспать. А теперь танцуй стриптиз.

– Ч-ч-что?!

– Шутка.

Конечно, это была попытка пошутить, но в глубине души я все-таки не переставал надеяться, что Кирстен действительно это сделает.

– Ванная вон там, за углом. Иди переоденься, а я постараюсь сделать то же самое так быстро, чтоб быть уже готовым, когда ты выйдешь.

– Окей.

У Кирстен дрожали руки. Я пообещал себе не забыть прислать дяде Джо в подарок окорок на Рождество за то, что дает племяннице такие дельные советы. С одной стороны, я безусловно был счастлив, потому что она пришла ко мне, но с другой – я бы, наверно, провел остаток своей жизни в тюрьме, хлебая баланду, если бы она решила пойти не ко мне, а к какому-нибудь другому парню. Так что, пожалуй, не окорок… Открытку? Да, надо отправить ему открытку.

Я быстренько стянул с себя футболку, натянул тренировочные шорты и растянулся на кровати. Телефон запиликал – отец написал, чтобы я был поприветливее с Джеймсом и Дэвидом. И поинтересовался, как я себя чувствую после того, как начал принимать новое лекарство. Я настолько устал от той горы таблеток, которую мне приходилось пить, что хотел со всей силы швырнуть телефон в стену.

Я искренне надеялся, что Кирстен не решит поиграть в детектива, потому что вся моя огромная коллекция таблеток была в полном объеме представлена в шкафчике под раковиной. Она, естественно, не знает, что это за таблетки и от чего они, но мало ли… Если вдруг она решит поискать их названия в Интернете, то, вероятно, ее неприятно удивит тот факт, что больше половины из них – экспериментальные.

– Я готова, – послышался из ванной тоненький голосок Кирстен, затем открылась дверь и свет внутри погас. Она буквально утонула в моей одежде. Я просто не смог не улыбнуться во весь рот. Она выглядела настолько сексуально в моих шортах, что я еле удержался от того, чтобы не наброситься на нее и не стянуть их.

Самоконтроль.

Я закашлялся и похлопал рукой по простыне:

– Я не кусаюсь.

– Ага, только целуешься.

– Всегда.

Я с трудом держался, стараясь не распускать руки. А они просто чесались схватить ее и прижать к себе покрепче.

– Я же обещал тебя не трогать. Так что теперь даже целовать не буду, Овечка.

– Сказал Волк, – пропела она, медленно подходя к кровати и садясь напротив меня. – Я никогда не веду себя так. Более того, я все это делаю только для того, чтобы кое-что доказать моему дяде и себе.

– И что же ты пытаешься доказать?

– Что я могу жить, – негромко ответила Кирстен. – Что я не умерла вместе с ними.

– С ними? – И я прижал ее к груди.

– Я не очень люблю об этом разговаривать. Только если ты врач, и я плачу тебе две сотни долларов в час за то, что ты запишешь все, что я тебе скажу, в толстую тетрадку и пропишешь мне таблетки. – Все ее тело напряглось. – Не то чтобы я сидела на каких-то препаратах, я просто…

– Кирстен?

– Да. – У нее был такой голос, как будто она сейчас заплачет.

– Нет ничего плохого в том, чтобы просить о помощи и получать ее.

Спустя несколько секунд полной тишины, когда я только чувствовал, как громко и сильно бьется ее сердце под моей ладонью, она коротко кивнула:

– Спасибо.

– Обращайся. А теперь давай осуществим наш самый сумасшедший план на сегодня: ляжем спать.

– Прямо как старики, – засмеялась Кирстен.

– Да, именно.

Потому что если я еще хотя бы минуту буду наблюдать за тем, как она свернулась клубочком на моей постели, я, скорее всего, потеряю остатки рассудка и самоконтроля.

– Спокойной ночи, Овечка.

– Спокойной ночи, Страшный Серый Волк. – Девушка сладко зевнула и повернулась ко мне. – И предупреждаю, у Овечек иногда бывают ночные кошмары. – Надеюсь, Серого Волка не напугает.

– Все нормально. Я вот, например, иногда храплю.

– Издеваешься?

– Да.

Она вздохнула и прикусила губу. Господи, как же мне хотелось самому впиться в ее губы. Я практически завидовал ее зубам.

– А еще я однажды описался во сне.

Ее глаза стали похожи на блюдца.

– Мне было четыре.

– Это меняет дело.

– Да, тогда все очень сильно изменилось. Мой любимый плюшевый мишка не пережил такого предательства.

– Какая трагичная история.

Я покачал головой:

– До сих пор не могу перестать об этом думать: если бы я сделал что-то по-другому, могло ли это спасти жизнь моему медвежонку?

Кирстен так громко расхохоталась, что мое сердце замерло и пропустило удар. Это не оборот речи, оно на самом деле слегка запнулось перед тем, как снова войти в нормальный ритм.

– Спасибо.

– За что? – Я убрал прядь волос с ее фарфорового лица.

– За то, что помогаешь мне почувствовать себя лучше.

– Ну, я же твой куратор…

– Это не совсем то, что входит в обязанности куратора, – снова засмеялась Кирстен. – В брошюре точно такого не было.

Я пожал плечами:

– Ну, зато теперь это входит в мои обязанности. Мои новые обязанности – это смешить тебя и защищать от ночных кошмаров.

– Хотелось бы, чтоб так оно и было.

– Спи, – я поцеловал ее в лоб. – И если снова решишь сотворить что-нибудь сумасшедшее, можно я тоже буду в этом участвовать?

– Ладно.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – прошептала Кирстен.

Глава 14

Может быть, в эту ночь мне не снились сны, потому что сама жизнь стала похожа на сон.

Кирстен

– Доброе утро, солнышко, – проговорил низкий мужской голос где-то у меня над ухом.

Я подскочила и чуть с размаху не ударилась лбом о его подбородок. Хмыкнув, Уэс отодвинулся назад, на всякий случай прикрыв голову руками, и уставился в потолок.

– И никаких ночных кошмаров.

– Никаких кошмаров.

Уэстон даже представить себе не мог, как непривычно для меня было спокойно проспать целую ночь и ни разу не проснуться от собственного крика. Может, это и не было побочным эффектом моих лекарств. Может, я сама такая, и это со мной что-то не в порядке.

– У тебя сейчас занятия? – И парень снова зевнул.

Я посмотрела на часы, стоящие на прикроватной тумбочке.

– Через два часа. Мне надо идти.

Хотя мне так не хочется!

– Тебе нужно целых два часа, чтобы собраться на учебу? Не думал, что это может занимать больше двадцати минут.

Я слегка хлопнула ладошкой по его каменным мышцам живота.

– Если тебе правда интересно, то собираюсь я где-то за полчаса, но хочу успеть вернуться до того, как Лиза развернет полномасштабную поисковую операцию.

Уэс немного помолчал:

– Ты собираешься ей рассказывать о том, где ты была? – спросил он.

– Может быть, еще не знаю.

– Я бы сохранил это в секрете. У друзей ведь могут быть секреты?

– Конечно.

Я с трудом оторвалась от матраса и встала. В эту ночь я выспалась лучше, чем в любую другую за последние два года. Часть меня все еще хотела вернуться в кровать, в его теплые объятия. Вместо этого я гордо прошагала в ванную, переоделась в свою вчерашнюю одежду и забрала с тумбочки свои ключи и телефон.

– Вечером в то же время? – Парень подмигнул мне, и я не могла не отметить, насколько он сексуален, когда лежит, вытянувшись на кровати.

Как же мне удалось уснуть рядом с таким мужчиной? Когда он прижимался своим великолепным телом к моему? Должно быть, я действительно была полностью вымотана. Либо так, либо впору задуматься о смене сексуальной ориентации.

– Ой, мне же еще надо сделать домашнее задание.

– На второй день учебы? – Он приподнял брови, и его лицо приняло серьезное выражение. – А, я понял: ты пытаешься как можно скорее сбежать от меня. Давай я тебе все объясню: мы не занимались сексом, так что тебе не нужно сгорать от стыда, тебе не должно быть неловко, и если ты будешь бегать от меня, как от чумы, то я просто выслежу и украду тебя.

– Ну да, и в этом нет совершенно ничего ненормального.

Он пожал плечами.

Мне удалось даже изобразить улыбку и закатить глаза, пока я открывала дверь и выскальзывала в коридор.

По пути к лестнице мне никто не встретился. Стараясь не шуметь, я спустилась на свой этаж и прошла уже половину холла, когда с противоположной стороны прямо мне навстречу вышел Гейб. Его лицо расплылось в улыбке.

– Привет, шалунья, и где же ты была всю ночь?

– М-м-м… – Я отвела глаза и нервно заправила волосы за ухо. – Я уснула над книжкой в библиотеке.

Он вздохнул.

– Знаешь, я уже однажды пробовал воспользоваться этой отмазкой. Оказывается, читальный зал закрывается в три часа дня, и охранники с собаками тщательно проверяют, чтобы никто там не остался на ночь.

– Вот черт.

– М-м-м, ты еще и ругаться умеешь.

Парень приобнял меня и повел в мою комнату.

– Да я смотрю, кто-то перешел на темную сторону.

В этот раз закатить глаза не составило совершенно никакого труда.

Он остановился, удостоверился, что я тогда не вырвусь, после чего тщательно обнюхал мои волосы, шею и все, до чего смог дотянуться носом.

Я была слишком шокирована, чтобы пытаться его остановить. Да, говоря прямо, я просто остолбенела.

Гейб выпрямился. Самодовольная улыбка сияла на его нагловатом лице.

– Секс. Ты пахнешь сексом, я чувствую.

Мое лицо моментально залилось краской. Я попыталась закрыть его руками, но Гейб успел заметить. Он кивнул и приложил указательный палец к губам.

– Готов поспорить, это был Митчелс.

Я ощущала, как быстро учащается мой пульс и багровеют уши.

– В его комнате?

Я начала нервно рыться в карманах в поисках ключей, чтобы открыть дверь, но Гейб схватил меня за руки и не отпускал.

– Должен предупредить тебя… – Его лицо вдруг стало суровым. – Уэстон явно не относится к тому типу парней, с которыми стоит делать это в первый раз…

Теперь и Гейб покраснел вместе со мной.

– В первый раз? – Выпрямившись, я вопросительно посмотрела на него, делая все возможное, чтобы парень подумал, что я действительно не понимаю, что он хотел сказать.

– Просто в первый раз. – Гейб выругался и помог мне вставить ключ в замочную скважину. – Он богат. Женщины хотят его. Блин, да даже моя бабушка хочет его. Просто… просто будь осторожна. Такие парни, как он, не рвутся связывать себя обязательствами. Они ищут приключений на одну ночь.

– Забавно, – фыркнула я. – Те же самые слова Лиза говорила о тебе.

– Эй! – Он повернул ключ, и дверь распахнулась. – Я и не прикидываюсь праведником, правда? Я порчу девушек, они благодарят меня за это и отправляются восвояси. Обе стороны довольны – конец истории. Я и не скрываю, кто я такой и что собой представляю.

– А он разве скрывает?

– Он более замкнутый, – ответил Гейб, – и я точно знаю, что он не насиловал ту девушку. Я просто предупреждаю тебя, что стоит соблюдать осторожность, вот и все.

– Осторожность? – Сонный голос Лизы раздался из ее спальни, а через минуту появилась и она сама в белых шортиках и свободном топике. – Кто это тут должен быть осторожным?

Я умоляюще посмотрела на Гейба. Он виновато вздохнул.

– Я. Я прошлой ночью очень сильно напился и чуть не повис на твоей очаровательной соседке.

Лиза завизжала.

Гейб улыбнулся:

– По крайней мере, у тебя больше не слипаются глаза.

– Не пугай меня так! – Лиза схватила брата за руку. – Кирстен слишком чиста и непорочна для такого, как ты.

– Ну не знаю, не знаю, – промурлыкал Гейб, подмигивая мне, пока я беззвучно благодарила его, надеясь, что он умеет читать по губам.

– Завтрак. – Я положила руку на лоб, отбрасывая назад волосы. – Почему бы мне не сделать нам всем завтрак?

– Действительно. – Лиза зевнула и потянулась. – Я как раз пока быстренько сбегаю в душ.

Когда она ушла, Гейб склонил голову набок и спросил:

– Это просто завтрак или жалкая попытка искупить свою вину?

– Тоже мне шутник.

Парень состроил гримасу. В своей помятой белой футболке, узких джинсах и с татуировками на руках он выглядел как точная копия Адама Левина[5].

– Что? – сощурился он.

– Ничего. – Я снова почувствовала, как горят мои щеки. Ну все, теперь я получила разрешение на дерзкий язык. – Просто ты довольно мило выглядишь.

– Мило? – повторил Гейб.

Я кивнула.

– Значит, мило? – Он прислонился к столу и скрестил руки на груди. – Мне никогда раньше не говорили, что я милый. Уверена, что Митчелс не превратил твой мозг в кашу после этой сумасшедшей ночи?…

– …полной разговоров и крепкого сна, – прояснила произошедшее я.

Гейб хмыкнул.

– Серьезно? И это все? Хм-м, а я и подумать не мог, что он гей.

– Он не гей, – улыбнулась я, и тут же сообразила, что попалась.

– Да-а? – Гейб слегка толкнул меня локтем. – И откуда же это мы, интересно, знаем об этом?

– Пф-ф, у него же есть определенная репутация.

Пока на минуту в комнате повисло молчание, я успела замесить тесто для блинчиков и включить плиту.

– И хорошо он целуется? – задал Гейб еще один такой же невинный вопрос.

Сковородка выскользнула у меня из рук и с характерным грохотом приземлилась на плиту. Гейб усмехнулся, а мне захотелось схватить вилку и воткнуть ему в ладонь.

С невинным видом он поднял руки вверх:

– Я же просто спросил!

– Да, – я облизала губы, – он отлично целуется. Но это скорее я пыталась что-то самой себе доказать. Это не он начал. А я.

– Очень мило. – Гейб забрал у меня тесто и продолжил месить его, а я в это время подошла к холодильнику и достала упаковку сока. – Ты хочешь сказать, что под старым растянутым свитером и всеми прочими атрибутами полнейший фригидности скрывается игривый сексуальный котеночек, мягко ступающий пушистыми лапками навстречу своей судьбе?

Я решила не отвечать. Вместо этого я занялась тем, что разлила сок по трем стаканам и убедилась, что на сковороде уже достаточно масла, чтобы жарить блины.

– Давай сделаем блинчик особой формы, чтоб побесить Лизу? – предложил Гейб. Кажется, мы наконец закончили говорить обо мне. Слава богу.

– Она что, боится блинов?

– Тех, что в форме Микки Мауса, – парень улыбнулся и подмигнул. – Есть у нее такой пунктик после одной душераздирающей истории в Диснейленде, когда ей было четыре года.

– Подожди-подожди! – захихикала я, – она боится Микки?

– Он чихнул ей в лицо. Шляпка слетела с головы принцессы. Принцесса залилась слезами. Вот и все. – Гейб помахал руками в воздухе. – Вся история.

– Тогда, конечно, давай сделаем Микки. – Я взяла в руки ложку. – Я всегда делала такие блинчики для…. – и тут я замолчала.

– Для?.. – Гейб явно хотел, чтобы я продолжила.

– Для семьи.

– Круто.

Пока он ходил за тарелками, я налила тесто на горячую сковородку. Гейб захихикал и сцепил пальцы в замок:

– Меня очень интригуют такие маленькие пакости.

– Приятно слышать.

Я положила Лизин блинчик на тарелку и передала ее Гейбу.

– Сестренка? – позвал Гейб. – Мы подготовили тебе сюрприз!

– М-м-м! – Лиза округлила глаза и с удовольствием принюхалась. – Пахнет так, будто вы жарили блинчики, да?

Подруга поставила на стол тарелку и выдвинула стул. И только после этого посмотрела на свой блин. После чего завопила, сделала шаг назад, споткнулась об стул, как в замедленной съемке полетела на пол и с глухим звуком приземлилась, чуть не ударившись о раковину.

– Все как обычно.

Гейб подставил мне ладонь. Я дала ему пять.

– Чертова мышь! – сидя на полу, бесилась Лиза.

Гейб протянул руку, чтобы помочь ей встать. Но Лиза высокомерно посмотрела на его руку и отвернулась.

– Лиза, ну не обижайся.

– Я не обижаюсь, – она скрестила на груди руки. – Меня просто… напугал блин.

Гейб вздохнул и присел на колени рядом с Лизой.

– Хочешь, я оторву ему уши, и он больше не будет похож на Микки Мауса?

– Мне без разницы, делай, что хочешь, – отрезала она.

Гейб взял ее тарелку, оставил бедного мышонка без ушей и протянул Лизе.

– Видишь? Так гораздо лучше.

Лиза чмокнула его в щеку и позволила помочь ей подняться с пола.

– Спасибо, Гейб.

– Это ведь была всего лишь мышь! – Я все еще не могла свыкнуться с фактом, что, казалось бы, взрослый человек может настолько сильно испугаться блина.

– Даже не начинай, – Лиза погрозила мне пальцем. – У тебя бывают ночные кошмары, и ты посреди ночи до смерти пугаешь свою бедную соседку криками ужаса. А я ненавижу Микки Мауса. У всех свои тараканы.

Она меня убедила.

– Ночные кошмары, говоришь? – Гейб кивнул в мою сторону. – Разве они не только у маленьких детей бывают?

– У маленьких детей и у меня, видимо. – Я наконец тоже плюхнулась на стул.

Хотя прошлой ночью у меня не было никаких кошмаров. Это осталось в прошлом. Теперь это только воспоминания.

Как только мы закончили есть, я отправила дяде Джо сообщение:

Я поцеловала мальчика и съела целую гору блинов сегодня утром. Это достаточно сумасшедшие поступки?

Он ответил сразу же.

Моя девочка!

Глава 15

Вот бы пристрелить того, кто придумал экспериментальные лекарства. Или можно пристрелить меня. Да, забудьте о враче-изобретателе, лучше добейте меня.

Уэстон

– Когда тебя начало мутить? – Дэвид потрогал мой лоб, и на его лице появилось недовольное выражение. – Несколько часов назад? Или дней?

Я отбросил его руку и огрызнулся:

– Лучше бы спросил, когда меня не мутило. Серьезно, мне сейчас гораздо лучше, сам посмотри. – Я широко улыбнулся и поднялся на ноги. Мне пришлось несколько секунд подержаться за стол, прежде чем я почувствовал, что в состоянии более или менее твердо стоять на ногах и передвигаться, не шатаясь из стороны в сторону.

Дэвид стоял рядом со мной.

– Мы обязаны записывать это все, Уэс. Ты же сам знаешь.

С тихим стоном я двинулся к двери.

– Конечно, знаю. Все было именно так в последние шесть месяцев, и я вынужден с прискорбием сообщить тебе, что лучше мне не становится.

– Ты не должен отрицательно относиться к сложившейся ситуации. Доктор же сказал, что ты должен…

– Я никому ничего не должен, и доктору в том числе! – Я размахнулся и ударил кулаком в дверь. Мой голос дрожал от злости.

Я услышал тяжелый вздох Дэвида. Я уже привык к этому. Весь прошлый год я регулярно слышал эти тяжелые вздохи. Сначала вздох отца, когда он узнал, что сильнодействующие таблетки – единственное, что еще может помочь. Потом вздох тренера, когда я сказал ему, что, вероятно, до конца сезона меня не хватит. И вздох того самого доктора, когда он сообщил мне, что мои шансы – пятьдесят на пятьдесят.

– Слушай. – Какие же у меня сухие губы. Это побочный эффект таблеток, так что я смочил их языком и вздохнул. – Извини, у меня был очень тяжелый день. Делай свои чертовы записи. Мне не очень хорошо, меня мутит, я вижу все вокруг слегка размытым, и утром меня вырвало.

Сначала было тихо, потом я услышал, как ручка шуршит по бумаге.

– Еще что-то? – спросил Дэвид.

– Да. – Я взял со стола ключи. – Я иду гулять, и даже не пытайся отправиться за мной…

– Но…

– Пожалуйста, – умоляющим тоном попросил его я, – мне сейчас очень нужно почувствовать себя нормальным.

– Хорошо, – вздохнул Дэвид. – Только держи мобильный включенным, и если вдруг почувствуешь, что тебе становится хуже, сразу возвращайся в комнату, договорились?

– Ага, – порадовался я внезапному успеху.

Я действительно был жалкой пародией на куратора. Во второй учебный день я провел в своей комнате не больше тридцати минут. Мне очень хотелось чем-нибудь себя занять. Даже не то чтобы хотелось, мне это было нужно. Просто нужна была хотя бы минута нормальной жизни. Декан чуть не обмочился от страха, когда отец лично вошел к нему в кабинет. В тот день я гордился им, как никогда.

Большинство наверняка поверило в худшее: дескать, из меня сделали куратора в наказание за то, что случилось в прошлом году.

Правда? Да кто захочет ее слышать.

Тренер тогда вышел из себя, хорошо хоть отец принял мою сторону и все понял. Я сказал ему, что хочу помогать новичкам, показывать им, как встроиться в новую для них систему, но на самом деле причиной всему этому был мой брат.

Тай погиб в свой первый год в колледже, и я не мог себе позволить покинуть этот мир, если бы знал, что то же самое может случиться с кем-то еще.

И именно поэтому я вышел из лифта на этаже Кирстен.

Я не был уверен, что она уже вернулась с занятий, но попытка – не пытка. Я дважды стукнул кулаком по ее двери и стал ждать.

Послышались какие-то неразборчивые крики, и через некоторое время дверь открылась.

За ней стоял Гейб, брат ее соседки и мой предполагаемый конкурент. Я не мог знать наверняка. С минуту парень просто таращился на меня, потом на его лице появилась улыбка, и он спросил:

– Как тебе спалось прошлой ночью?

– Уж явно лучше, чем тебе, – слегка прищурился я в ответ.

Гейб кивнул:

– Это уж наверняка.

– Кирстен здесь?

– Делает домашнее задание.

– Во второй учебный день? – Я отодвинул его с прохода и вошел.

Гейб поднял вверх ладони:

– Все, что я знаю: она сказала, что ушла заниматься и что она у себя в комнате. У нее сегодня было только два занятия, и оба утром.

– Приятно слышать, что не только я присматриваю за ней, – проворчал я.

Проигнорировав самодовольную ухмылку Гейба, я подошел к ее двери и постучал.

– Кирстен?

Дыхание. Я услышал через дверь сбивчивое дыхание, затем что-то упало. Черт с ней, с вежливостью. Я с силой толкнул дверь.

Ох, мне действительно стоило подождать, пока она сама откроет.

Она была не одета.

Ну, не то чтобы совсем не одета, но на первый взгляд мне действительно показалось, что она голая. На ней были тренировочные штанишки для йоги и спортивный топик. Взять себя в руки не получилось. Улыбка на моем лице расплылась просто до невероятных размеров.

– Эй! – послышался из холла возмущенный голос Гейба. Я захлопнул дверь прямо у него перед носом и запер ее на замок.

– М-м-м, уж теперь-то я точно в безопасности, – ехидно заметила Кирстен. – А если серьезно, то нельзя врываться в чужую комнату без предупреждения и мешать людям заниматься своими делами.

– А я вот очень рад, что ворвался. – Я направился было к кровати, но тут же передумал, отошел обратно и облокотился на стену. – Продолжай.

Она разразилась хохотом:

– Ну уж нет! Не в присутствии зрителей. Я занималась, а ты, как полный извращенец, влетел и все испортил.

– Мне показалось, что ты громко позвала меня. Извини, ошибся, – пожал плечами я.

– Ага, и ты с шестого этажа меня услышал?

– Ну что тут сказать? У меня талант.

– Если скрестить человека с суперслухом и гениального сыщика, получится обыкновенный психопат. Прямо как ты.

Я улыбался все шире.

Кирстен переступила с ноги на ногу и вдруг подбоченилась.

– Я не собираюсь тренироваться в твоем присутствии.

– Тогда давай тренироваться вместе.

Ее очаровательные глазки мгновенно расширились от ужаса.

Моя самооценка в один миг подскочила чуть ли не до небес.

– Да не так, не переживай. Будем бегать. Как ты относишься к бегу?

– Ты бегаешь?

Я покачал головой:

– Я защитник в футбольной команде. Конечно, я регулярно бегаю.

Она снова засмущалась и закрыла лицо руками, чтобы я не увидел ее пылающие щеки и лоб.

– Я имела в виду просто пробежки, безотносительно тренировок.

– Ты никогда не занималась спортом, да?

Она скорчила стыдливую гримасу и отрицательно покачала головой.

– Но я сейчас не о тренировках. Я каждый день по два часа занимаюсь сам, без тренера. Просто чтобы держать себя в форме. Чтобы восемь кубиков пресса, которые так тебя впечатлили в первый день, не ушли в никуда.

– Да, я бы вряд ли смогла это пережить. – Она села на пол и вздохнула.

– Не переживай, Овечка, – подбодрил ее я, – я не допущу этого. Ни за что.

– Ладно… Давай побегаем.

– Круто.

– Только при одном условии.

– Ох. – Я неодобрительно покачал головой и опустил вниз большой палец.

– Эй! – Она резко вскочила. – Ты ведь даже не послушал, что за условие!

– Ладно-ладно, я слушаю. У тебя есть пять секунд.

– Какой ты нетерпеливый.

– Раз…

– Окей! – Кирстен схватила со стола исписанный листок бумаги и ткнула им прямо мне в лицо. Я как раз собирался сказать «два», когда листочек приземлился на мою ладонь. Я вздохнул, развернул его и начал читать.

Дорога к жизни, – прочитал я первую строчку.

Сердце екнуло у меня в груди. Неужели она все про меня знает? Откуда? Я продолжил читать.

Поцеловать симпатичного парня.

Поплавать голышом.

Выпить фруктовый коктейль с маленьким зонтиком.

Полностью прочитать «Гордость и предубеждение»

Научиться плавать.

Я поднял на нее глаза:

– Ты не умеешь плавать?

Кирстен стыдливо опустила глаза в пол. Я продолжил читать.

Завести двух настоящих друзей.

Перестать пить антидепрессанты.

Значит, хоть в чем-то я был прав. Она действительно страдала от депрессии, но почему? Откуда у такой прекрасной девушки, как Кирстен, появилась такая проблема?

Заняться банджи-джампингом[6]

Поесть клюквенный соус на День благодарения и попытаться съесть свеклу.

Влюбиться.

Остаться с разбитым сердцем.

В любом случае влюбиться.

Да я же могу ей помочь! Конечно, не со всем, что в этом списке, но с некоторыми пунктами точно. То есть ей совершенно не нужно в меня влюбляться. И я ей не позволю. Это будет слишком нечестно по отношению к нам обоим, и к тому же ей всего восемнадцать.

Я вздохнул и сложил листочек пополам.

– Ну и? – Она накрутила на палец прядь своих умопомрачительных рыжих волос. – Что скажешь?

– Приступаем.

Ее лицо засияло, как новогодняя елка. Не успел я понять, что происходит, Кирстен уже повисла у меня на шее, крепко обхватив ее руками.

Хм-м, если это и есть реакция на мое желание помочь с выполнением этого нехитрого списка, то я, пожалуй, куплю ей чертов остров в океане, прежде чем я… Мысль умерла в моей голове, не успев обрести словесную форму. Как иронично.

– Серьезно? Это все не кажется странным? Я не ненормальная?

Я поцеловал Кирстен в щеку.

– Не кажется, и я уже говорил тебе, что готов участвовать в реализации всех твоих сумасшедших идей. Так что я в деле.

Кирстен кивнула. Пара ее огненно-рыжих волосков отделилась от общей массы и плавно приземлилась на пылающую щеку.

– Отлично. – И я снова чмокнул ее, только потому что не мог упустить возможность опять это сделать. – Мы можем выполнить больше половины списка еще до Дня благодарения.

– Ты серьезно?

– Истинная правда. – Я помог девушке стать на ноги. – Все, кроме той части, где надо было влюбляться.

Кирстен рассмеялась. Черт, как же мне нравится ее смех.

– Ну да, я же собиралась либо справиться со всем этим, либо с позором отправиться обратно в Бикельтон.

– Ты все делаешь правильно.

Я подмигнул ей и положил сложенный пополам лист бумаги обратно на стол.

– А теперь надевай футболку, чтобы парни на тебя не засматривались. Мы отправляемся на пробежку.

Глава 16

Раз я бегу рядом с ним, значит, я уже не пытаюсь убежать от него. Это прогресс.

Кирстен

Когда Уэс сказал, что мы пойдем бегать, я наивно думала, что он имеет в виду бег трусцой. Легкая пробежка в спокойном темпе, не заставляющая особо напрягаться. Как же я ошибалась.

Он бежал как черт от ладана и даже не разговаривал со мной.

Зато он потел.

Так что, думаю, это была выгодная сделка, потому что бегать парень предпочитал без футболки. Я, напротив, выглядела абсолютно асексуально, изо всех сил стараясь двигаться в одном темпе с ним со сбившимся дыханием.

– А знаешь, какой пункт из твоего списка мы выполняем прямо сейчас? – спросил он абсолютно ровным голосом, без намека на одышку.

– И какой же? – прохрипела я в ответ, мучительно страдая от того, насколько сильно колет в боку и трясутся колени.

– Ты хотела соскочить с антидепрессантов.

– И поэтому ты… – я закашлялась, – пытаешься… – Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я умру на месте. – …измотать меня до смерти?

– Ответ неверный. – Уэс усмехнулся. Серьезно. Как. Ему. До. Сих. Пор. Удается. Нормально. Дышать? – Исследования показали, что сильные физические нагрузки, вызывающие боли в мышцах, провоцируют выделение гормонов счастья в мозгу, а они борются как с физической, так и с душевной болью. Это чем-то напоминает наркотик. Бег – это самый быстрый и простой способ заставить твое тело вырабатывать эти гормоны. Если ты начнешь регулярно бегать, гарантирую, будешь чувствовать себя гораздо лучше и, может быть, даже пропадет необходимость пить антидепрессанты. – И Уэс остановился. Слава тебе, господи.

Я наклонилась и подняла руку вверх.

– Дай мне минутку отдышаться.

Парень похлопал меня по мокрой от пота спине и улыбнулся.

– Дело в том, Кирстен, что лекарства – это не всегда плохо. Их выписывают, чтобы помочь тебе.

– И чтобы я просыпалась по ночам от кошмаров.

– Так спи со мной.

– Из-за них я чувствую себя слабой.

Я сделала глубокий вдох.

– Это потому, что ты неправильно воспринимаешь происходящее.

И тут он должен выдать очередную умную мысль, расставляющую все на свои места. Он что, в прошлой жизни был врачом-мозгоправом?

– То, что ты нуждаешься в помощи, чтобы справиться с трагедией, совсем не означает, что ты слабачка. Настоящие слабаки – это те, кто не может даже самим себе признаться в том, что им нужна помощь. Те, кто не может жить с мыслью, что они не справятся со своими проблемами в одиночку. Вот кто такие слабаки. Попросив о помощи и получив помощь, ты признаешь свою слабость, и от этого только становишься сильнее. Слабые – это те, кто считают, что справятся со своими проблемами без посторонней помощи и хвастаются этим.

Я наконец отдышалась и подняла голову. У Уэстона на лице сияла улыбка от уха до уха.

– И где ты понабрался всей этой мудрости?

Уэс пожал плечами, и капелька пота скатилась по его виску.

– Я долго ходил к психотерапевту. Поверь мне. Ты не можешь полжизни проходить на сеансы и не вынести оттуда ни одного дельного совета.

Я фыркнула.

– Тогда мне явно нужно найти себе нового психотерапевта.

– Отлично, я как раз набираю клиентов. Мой гонорар – свидание. Так что давай расплачивайся.

– У друзей не бывает свиданий.

Он закрыл лицо от солнца и рассмеялся.

– Конечно, бывают.

Я прикусила губу и попыталась заставить сердце перестать колотиться как бешеное.

– Такого в моем списке не было.

– Еще как было.

– Да? – улыбнулась я. Я ничего не могла с этим поделать. Он был гениальным экспертом по сносу сверхпрочных стен, которые я с таким трудом возводила.

– На этой неделе. В пятницу. Ты и я. Свидание.

Я огляделась, стараясь сделать вид, что не собираюсь прыгать до потолка и кричать «да» на всю улицу. Конечно, девушки же на него пачками вешаются. Стоило разок прогуляться с Уэсом, и вся женская половина колледжа неприкрыто глазела на меня уже на следующее утро.

– Окей, – тихо-тихо пропищала я, – но только как друзья. И я протянула ему руку, чтобы скрепить сделку.

Он кивнул, и моя ладонь утонула в его.

– Согласен. По крайней мере, ты уже протягиваешь мне руку. Еще несколько дней назад я думал, что придется тебе продемонстрировать, что Джон Смит сделал с Покахонтас.

– Забавно.

– Или все-таки показать тебе? – посмеиваясь, Уэс еще крепче сжал мои пальцы и притянул меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу.

– Я вся вспотела.

– Ага.

– И я… неприятно пахну, – продолжала я наивные попытки отпугнуть его.

Уэс наклонил голову и прижался носом к моей макушке.

– Ты меня нюхаешь?

Он пожал плечами.

– Ты сказала, что неприятно пахнешь. А я просто пытаюсь удостовериться, что это все вранье.

– Так я не пахну?

– Нет… – Парень так и продолжал стоять, уткнувшись в мои волосы. Я почувствовала его дыхание у себя на шее. Мое тоже участилось. – Ты пахнешь, но это запах пота. А мне иногда нравится, как пахнет пот.

– Очаровательно. – Мой голос прозвучал так легко, как будто это говорил кто-то другой.

Вдруг теплый влажный язык аккуратно дотронулся до мочки моего уха, а губы слегка коснулись нежной кожи на лице.

– Совершенно.

Не успела я шлепнуть его, оттолкнуть и закатить глаза, как раздался телефонный звонок. Он сделал шаг назад и достал из кармана сверкающий iPhone последней модели.

– Что?

Я сразу почувствовала себя неловко. И просто стояла и смотрела, как улыбка сползает с его лица.

– Нет, все нормально. Не вопрос. Да, я… Я сейчас подойду.

Уэс убрал телефон обратно в карман, застегнул его на молнию, и как по мановению волшебной палочки на его лице вновь засияла улыбка.

– Все нормально? – Я скрестила руки на груди.

– Да, а что? – ответил он, и мы двинулись обратно по дорожке в сторону колледжа.

– Телефонный разговор, расстроенное лицо. Напряжение в твоем голосе, которого невозможно не заметить. Все вместе.

– Ах, это. – Уэс старательно старался не встречаться со мной взглядом всю обратную дорогу, пока мы наконец не дошли до территории колледжа. – Ничего особенного, просто очередная ссора с отцом. Ты ведь знаешь, как сложно иногда бывает с родителями. Порой им ничего не стоит тебя довести, и это раздражает просто до трясучки.

Я застыла на месте.

– Кирстен? – Уэс тронул меня за плечо. – Что случилось?

Я открыла было рот, но не смогла ничего сказать, только глубоко вдохнула и побежала…

Потому что в последний раз, когда я разговаривала с родителями, мы поссорились, сильно поссорились из-за того, что я впервые захотела пойти на вечеринку, а меня не пускали.

– Кирстен! – Он кричал мне вслед, а я все бежала и бежала, стараясь сфокусироваться на шлепании моих кроссовок по асфальтовой дорожке. Левая, правая, левая, правая…

Я пробежала несколько этажей вверх по огромной бетонной лестнице, ведущей в наше общежитие, и наконец, обессиленная, свалилась на пол, в этот момент разодрав себе колено.

– Вот черт! – Кровь тонкой струйкой стекала по ноге и заливалась в кроссовок. Я уже еле сдерживала слезы и старалась дышать как можно глубже.

– Кирстен! – Спустя буквально пару секунд ко мне подлетел Уэс. Кажется, он все это время не отставал от меня ни на шаг. Он оторвал лоскуток от моей футболки и приложил к ранке, потом убрал и подул на нее, потом снова приложил, чтобы остановить кровь, и так несколько раз. – Что, блин, это такое было? Ты напугала меня до усрачки. И, честно говоря, до сих пор пугаешь. Что случилось?

Я попыталась вывернуться, но парень был чертовски сильным. Но я все равно отказывалась посмотреть на него.

– Поговори со мной, – мягко попросил он меня. – Я знаю, что это я сказал что-то не то.

Я всхлипнула и кивнула.

– Это связано с родителями?

Еще один кивок.

– Что с ними случилось?

– Они погибли.

Глава 17

И награду за полнейшую неделикатность и бессердечность получает…

Уэстон Митчелс. Какая. Же. Я. Сволочь.

Уэстон

И что я должен был на это ответить? Что мог сказать?

– Это была случайность. Однако никто никогда не может быть готов к смерти, сам же понимаешь. – Она покачала головой.

Как это ни печально, но Кирстен так ошибалась. К смерти можно подготовиться, хотя я по собственному опыту могу сказать, что проще от этого не становится. Но ей совершенно не обязательно об этом знать. Время для таких откровений пока еще не настало.

– Ты была так близка со своими родителями?

– Настолько, насколько это возможно, когда ты старшеклассник.

– Что с ними произошло?

Я ожидал услышать историю об автокатастрофе или другом типичном несчастном случае, но не такое.

– Они утонули.

– Что? – Я присел на землю рядом с ней. – Как?

– Дайвинг. Погружение в подводную пещеру, – девушка вздохнула. – Они любили рисковать, не то что я. Я до прошлого года собственной тени пугалась.

Я грустно улыбнулся и крепко сжал ее ладонь.

– Папа и мама поехали в Флориду в очередное дайвинг-путешествие. Я точно не знаю, что именно там произошло, но уверена, что они были максимально осторожны. Я никогда даже не задумывалась о том, насколько их увлечение рискованное. Родители всегда уделяли очень много внимания вопросам безопасности. – Кирстен говорила очень тихо и изредка всхлипывая. – Перед тем погружением я очень сильно поссорилась с ними обоими. По телефону. Я хотела пойти на вечеринку, а они мне не разрешали. Я сказала, что ненавижу их и видеть больше не хочу. Никогда.

Черт.

– А через три часа папа и мама погибли. Их тела нашли на глубине в несколько километров в пещере, которую они исследовали. Их спасательные тросы были изорваны так, будто кто-то пытался разодрать. В полиции сказали, что скорее всего прибой начался раньше, чем родители рассчитали, и веревки перетерлись об острые скала.

Из глаза Кирстен снова вытекла слезинка и она вытерла ее плечом.

– Я не могу даже представить этот кошмар. Мне становится плохо от одной только мысли, что последние мгновения своей жизни они провели в кромешной тьме среди камней под огромным слоем воды. Оттуда нельзя так просто взять и всплыть на поверхность. Это так ужасно.

Рискуя получить пощечину или даже что-нибудь похуже, я облизал пересохшие губы и сказал:

– Кирстен, думаю, ты не совсем правильно воспринимаешь ситуацию.

Я обнимал ее за плечи и буквально почувствовал, как моментально напряглись ее мышцы.

– Да послушай же ты меня, – прошептал я. – Они любили плавать в подводных пещерах, так?

– Да. – Ее голос был слабым и очень тихим, но, по крайней мере, она все еще сидела рядом со мной, а не ударила меня по лицу и не убежала.

– И они представляли, насколько это рискованное занятие и какие могут быть последствия?

– Конечно!

– Закрой глаза.

– Что? Нет. – Кирстен снова попыталась вырваться и встать, но я крепко прижал ее к себе.

– Кирстен, просто закрой глаза.

Она задрожала от злости, но все-таки сомкнула веки.

– А теперь внимательно слушай то, что я тебе говорю, – прошептал я ей на ухо. – Посмотри на эту историю с другой стороны. Твои родители повесили трубку, оба были слегка раздражены, но на самом деле они не держали на тебя зла. Сколько, говоришь, тебе тогда было лет? Пятнадцать? Все пятнадцатилетние девочки проходят через бурные ссоры с родителями.

– Тебе-то откуда знать?

– Я пятнадцатилетняя девочка, запертая в теле футболиста, – слабо усмехнулся я. – И знаю я это, потому что раньше был наставником в молодежном центре. Поверь мне, пятнадцатилетние девочки – это что-то страшное.

Я почувствовал, как плечи Кирстен расслабились.

– Так что они закончили разговор с тобой, покачали головами, глубоко вздохнули и вышли на берег, держась за руки. Они надели на себя дайверское снаряжение, проверили баллоны с воздухом и веревки, еще раз перепроверили и погрузились в пещеру. И тут что-то случилось. Может, это было просто неудачное стечение обстоятельств. Пещера была такой красивой, что твои родители заплывали все глубже и глубже, не отдавая себе отчета в том, что им может не хватить воздуха, чтобы выплыть обратно. Или не осознавая, что веревки перетерлись и уже не привязаны к тому месту, где они спустились в пещеру.

Кирстен все еще тяжело дышала. Я погладил ее по спине и продолжил рассказывать свою версию этих событий.

– А может, они знали, сколько у них воздуха, но не понимали, где выход, поэтому решили двигаться в одном определенном направлении. Может, они крепко взялись за руки и поплыли в глубь пещеры в кромешной темноте, потому что знали, что буквально через несколько минут станут полусонными и отключатся из-за нехватки кислорода. Но, по крайней мере в этот момент, они будут держаться за руки. И ещё: их последние мысли конечно были о тебе, вашей семье, и по крайней мере они были вместе. Думаю, я смотрю на их гибель совсем не так, как ты. Ты считаешь, что они умирали долгой и мучительной смертью. А я думаю, что они мирно ушли. Может, я не очень адекватно воспринимаю ситуацию, но я не могу представить, как твои родители, опытные дайверы, паникуют и бьются в истерике, потому что не знают, что делать. – Я покачал головой. – Зато ясно вижу, как они, держась за руки, уплывают в неизвестность. И знаешь, я вижу, что они улыбаются.

Кирстен дослушала мой рассказ и ничего не ответила.

Я наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза, но девушка закрыла лицо руками. Когда она убрала руки, ладони были влажными от слез.

Я был совершенно не готов к тому, что она бросится меня обнимать. Она повалила меня на пол так быстро, что я успел только развести руки в стороны, и, когда она упала в мои объятия, крепко сжать.

Это было первое настоящее объятие с тех пор, как этот мир покинул мой брат. Я не сказал об этом Кирстен, но в тот момент, когда я обнимал ее… Старался сделать так, чтоб ей было чуточку лучше… Смерть больше не казалась мне такой ужасной. И будущее больше не казалось таким беспросветным. Потому что когда она немного ослабила хватку и наши взгляды встретились… я увидел в ее глазах надежду.

Глава 18

Я что, правда обнимаю едва знакомого человека и реву у него на груди?

Кажется, я чего-то не понимаю в этой жизни.

Кирстен

Он, наверное, решил, что я ненормальная, но я не могла выпустить его из объятий. С логической точки зрения, я отдавала себе отчет, что это сумасшествие настолько доверять человеку, которого едва знаешь. Но с точки зрения чувств… Он открыл огромный чемодан со всем эмоциональным багажом, который я привезла с собой в колледж, распаковал его и аккуратно разложил все по полочкам.

Одна часть меня задыхалась от гнева. Ну а что другая? Другая почему-то полностью положилась на Уэстона, словно он был путеводной звездой, способной указать мне верный путь в этой жизни. И чувствовала себя свободной, как никогда.

За какие-то жалкие пять минут этот парень сделал то, что не смогли два года занятий с психотерапевтом и бессчетное количество антидепрессантов. Он помог мне простить себя. Я знала, что это непросто сделать. Это не может быть просто. Неужели действительно нужно было всего лишь посмотреть на ситуацию под другим углом? Самое странное, что все, что Уэс мне сказал, и так находилось на поверхности. И главное, это была чистая правда. Он смог заставить меня поверить в свою версию истории, потому что я в глубине души давно знала, что именно так все и было.

– Кирстен? – прошептал Уэстон, почти касаясь губами моей мокрой от слез щеки. От его дыхания ее тут же обдало прохладой, и мурашки пробежали от головы до кончиков пальцев ног. – С тобой все в порядке?

У меня вырвался тяжелый вздох.

– Ты все еще не считаешь меня сумасшедшей?

Уэс рассмеялся.

– Все мы немного сумасшедшие, каждый по-своему.

Я прижалась к его груди.

– Уэс? – раздался мужской голос у меня из-за спины.

Я обернулась, и увидела человека, который был тогда с нами в столовой.

– Привет, Дэвид.

Уэс поднялся на ноги и помог встать мне.

– Все нормально?

– Абсолютно.

Дэвид откашлялся и набрал чей-то номер.

– Сэр, с ним все в порядке. Да, он просто… был на пробежке с девушкой. – Лицо его вытянулось. – Да-да, конечно, я напомню ему об этом. Спасибо, сэр… Прошу прощения.

Уэс отпустил мою ладонь и с вызывающим видом скрестил руки на груди.

– И каковы указания начальства?

Дэвид убрал телефон в карман.

– Он сказал только, чтобы ты не забывал правильно расставлять приоритеты. Твое здоровье, футбол и учеба. И только потом друзья.

Ай! Я была последней в этом списке.

– Окей, – кивнул Уэс. – Спасибо, Дэвид. Я напишу тебе эсэмэску, если мне понадобится твоя помощь.

Дэвид кивнул и не сдвинулся ни на шаг.

Из груди у Уэстона вырвался звук, отдаленно напоминающий рычание раненого зверя.

– Что? Ты даже сейчас собираешься следовать за мной по пятам?

– Мне приказали, – вздохнул Дэвид и смиренно пожал плечами. – Извини, Уэс. Иначе я могу потерять работу. Сам знаешь, твой отец не станет церемониться.

– Знаю. – И Уэс одними губами прошептал довольно грубое ругательство, а потом повернулся ко мне: – Прости, Кирстен. Мне нужно идти. Кажется, отец недоволен тем, как я расставляю приоритеты, – проговорил он с натянутой улыбкой. – Давай встретимся вечером? Мне кажется, нам еще очень многое надо обсудить.

– Не уверена, что получится. – Тут я поймала неодобрительный взгляд Дэвида и опустила глаза. – У меня очень много дел на вечер.

У Уэса был растерянный вид. Он нахмурился.

– Пойдем, Уэс. – Дэвид взял его за локоть.

– Нет, – наотрез отказался парень. – Я никуда не пойду, пока эта девушка не скажет «да».

– Уэс, пожалуйста, перестань. Родители – это действительно важно. Если твой отец хочет…

– Мой отец хочет двух здоровых сыновей, – отчеканил Уэс ледяным голосом. – Но у него есть только я. И ему придется довольствоваться этим. А я зайду за тобой в семь вечера.

– Не сегодня, – ответила я. – Зато завтра пятница, и у нас назначено свидание, помнишь?

– Помню, конечно. – Парень сглотнул, и его щеки немного порозовели. Кажется, он наконец слегка расслабился. И почему на какой-то момент мне показалось, что ему нехорошо? – Тогда до скорого.

Я смотрела, как Уэс уходит вслед за Дэвидом, и мое любопытство росло с каждой секундой. Почему защитник футбольной команды все время такой бледный? И почему, как только они скрылись в тени деревьев, парень оперся на этого Дэвида, словно еле-еле держался на ногах? И если он так плохо себя чувствует, то какого черта тогда так рвался на пробежку?

Эти мысли не оставляли меня, пока я шла к своей комнате. Меньше всего мне хотелось встретить парня, с которым будет так хорошо, как с Уэсом, и чтобы он через пару дней навсегда исчез из моей жизни только потому, что его отец составил для него список приоритетов, где мне отводилась самая последняя строчка.

Тьфу.

Я открыла ключом дверь и проскользнула внутрь.

– Привет. – Гейб оторвался от щелканья каналами, отложил телевизионный пульт и помахал мне рукой. – Не стоит благодарности.

– Что не стоит благодарности?

– На тумбочке протеиновый шейк и банан ждут не дождутся, когда ты отправишь их в животик. Я с высоты птичьего полета увидел, что ты возвращаешься в комнату.

– Птичьего полета? И что за птицы милостиво приняли тебя в свою стаю?

– Серые, – без намека на шутку ответил Гейб.

– Голуби?

– Голуби не серые.

– Ты что, дальтоник? – Я засмеялась и покачала головой. – Ладно-ладно, и чему голуби обязаны твоим повышенным интересом?

Гейб швырнул пульт в гору подушек на диване, встал и потянулся. Когда он поднял руки и футболка задралась, я увидела, что весь его умеренно подкачанный пресс тоже покрыт татуировками.

– Я волновался.

– За птичек?

– За тебя, – негромко ответил парень. – Я знаю, что ты к нему неравнодушна, и я просто… – Он замешкался с ответом. – Чем-то он мне не нравится, а ты еще не наученная горьким опытом первокурсница.

– Спасибо, что так заботишься обо мне, Гейб. Когда очередная девушка решит запрыгнуть к тебе в кровать, сначала я удостоверюсь в том, что она получила исчерпывающую информацию о парне, с которым имеет дело. Просто так, в благодарность за твою заботу.

Гейб пожал плечами и неторопливо направился в сторону кухни.

– Они и так подписывают официальную бумагу, где черным по белому написано, что я не несу никакой ответственности.

– Какая гадость.

Гейб радостно заржал.

– Ну и где мой шейк?

– Вот. – Парень повернулся ко мне спиной, наклонился и сделал несколько характерных движений пятой точкой.

Я залилась смехом, а Гейб в это время предупреждающе поднял указательный палец, достал телефон, включил музыку и схватил меня за руки.

Это была Rocketship Шэйна Харпера. Пританцовывая, мы двигались по кругу и иногда специально сталкивались животами.

Гейб отпустил меня и, не прекращая танцевать, причем довольно неплохо, дошел до сушилки с чашками над раковиной, снял одну, и, продолжая отплясывать, смешал протеиновый шейк, добавив туда банан.

Он обмакнул в жидкость палец и облизал, потом сделал то же самое, только вместо того, чтобы облизнуть палец самому, протянул его мне.

Я отрицательно покачала головой.

Гейб слегка наклонился и соблазнительным голосом прошептал:

– Попробуй, всего один раз.

– Сказал старшекурсник первокурснице.

– От одного раза тебе ничего не будет.

– А ты действительно один из тех ребят, от которых копы из отдела по борьбе с наркотиками просят тинейджеров держаться подальше. Тех, которые говорят, что от одного раза зависимость не возникает.

Гейб усмехнулся.

– Кирстен, а почему ты так боишься, что у тебя будет зависимость от меня?

– Ладно, уговорил. – И я слизнула сладковатую субстанцию с его пальца.

– Он тебе очень нравится.

– Что? – Я сделала шаг назад и обошла Гейба, чтоб взять стакан, но парень обхватил меня за талию и снова закружил в танце.

– Я достаточно хорошо знаю девушек. – Гейб встряхнул головой и поежился. – Поверь мне, я очень хорошо их знаю, и понимаю, что бы я ни сказал, это не заставит тебя передумать. И я абсолютно ничего не могу с этим сделать. Могу поспорить, даже если б я сейчас поцеловал тебя, ты бы все равно думала только о нем. Кирстен, блин, прошло ведь всего несколько дней! А если ты в него влюбишься, могу поспорить, он разобьет тебе сердце, и тогда я буду собирать его по кусочкам, и, может быть, ты даже начнешь спать со мной, чтобы почувствовать себя кому-то нужной, и просыпаться по утрам с мыслью, что ты ненавидишь себя. И тогда ты начнешь использовать мужчин для того, чтобы заполнить пустоту, которую он оставит в твоей душе.

– Ого.

– Я имею в виду, – сказал парень, взяв меня за запястья, – что еще не поздно избежать всего этого. Просто не отдавай ему все без остатка, пока не узнаешь, что он готов сделать все то же самое для тебя.

Я высвободила руки и, взяв стакан, сделала внушительный глоток шейка.

– Зачем ты мне все это говоришь? Ты же обо мне ничего не знаешь.

Гейб фыркнул.

– Именно это я и имею в виду. Я тебя не знаю. Уэстон Митчелс точно так же не знает тебя. Единственный человек, который сейчас может за тебя постоять, это ты сама. Так что постарайся, чтобы светлые чувства не ослепили твоего самого главного союзника. Не позволяй милым улыбкам и роскошным телам сбить тебя с толку, даже если это касается меня.

Я была удивлена, что он так со мной разоткровенничался. Мои брови постепенно ползли вверх.

– Не пойми меня неправильно, – Гейб поднял руки в отрицательном жесте, – ты чертовски сексуальна, но я не буду гадить там, где ем.

– Что? – не поняла я.

– Это был комплимент, – ответил Гейб и улыбнулся. – Нельзя спать с лучшей подругой сестры, ее соседкой, а еще и девушкой, которая еще сама не понимает, чего хочет. Это нечестно. И, в конце концов, скорее всего это приведет к очередному разбитому сердцу. Так что не стоит.

– Звучит, как слова умудренного опытом человека.

Гейб сверлил меня глазами. Я наклонила голову, встречая его взгляд.

Он беззвучно выругался и отвернулся.

– Так оно и есть. И это все, что тебе нужно знать. Кирстен, мне разбили сердце. И если бы я не позволял снова и снова превращать мой внутренний мир в руины, то я, может быть, и нашел бы себе место в ее вселенной.

Я подтолкнула его в сторону гостиной, а сама уселась на диван.

– Что там у тебя произошло?

– Похоже, я тот парень, с которым девушки встречаются, чтобы побесить родителей. С которым встречаются, пока не появится кто-нибудь получше. Пока кто-нибудь, владеющий многомиллионным бизнесом, не появится на горизонте и не поманит к себе.

Я осторожно взяла его за руку.

– Гейб, мне очень жаль.

– Не переживай, это случилось несколько лет назад. – Он развел руками. – Старею я, из меня уже песок сыплется. – Гейб снова зевнул, хлопнул себя по коленям, встал и пошел к двери. – Запомни этот разговор, Кирстен. – Он обернулся и, посмотрев на меня, поморщил нос. – И прими душ, от тебя воняет потом.

– Ну спасибо. – Я закатила глаза.

В дверях парень остановился.

– Обращайся, если вдруг почувствуешь себя одинокой и понадобится кто-то, чтобы скрасить это одиночество. Я всегда готов подставить плечо.

Я указала ему на дверь.

– Пока, Гейб.

Он засмеялся и вышел.

Я была готова возненавидеть его за то, что он кругом был прав: я полностью забыла об осторожности. Я бросаюсь на шею Уэсу, словно он единственный, кто может указать мне путь к спасению. И понимаю, что, если все в итоге сложится не так, как мне того хотелось бы, я буду совершенно убита.

Я могла потерять себя, растворившись в нем. Но я не собиралась этого делать.

С громким хлюпающим звуком я втянула через трубочку остатки протеинового коктейля и направилась в душ.

Глава 19

Нет, я совершенно точно еще не схожу с ума. Но почему все-таки она не перезвонила?

Уэстон

Я понимал, что становлюсь всеобщим посмешищем, каждые пять минут во время занятия проверяя телефон на предмет пропущенных звонков и новых сообщений.

Кирстен мне так и не ответила. И мой мозг упорно отказывался придумывать правдоподобные причины того, почему она не хочет со мной разговаривать.

Может, из-за моего отца?

Или я сам напугал ее своими чересчур активными действиями?

Черт.

Телефон завибрировал у меня в руке. Наконец-то!

Я быстро открыл сообщение.

Наши планы на вечер в силе?

Противоречивые эмоции настолько переполняли меня, что я с трудом удержался от радостного возгласа. На моем лице появилась такая широченная идиотская улыбка, что наша преподавательница наверняка подумала, что я или пьян, или смотрю порнушные картинки.

– Мистер Митчелс, у вас, кажется, есть чем поделиться со всеми нами?

Черт, да, все-таки заметила.

Неловко кашлянув, я кивнул.

– У меня свидание.

И сразу услышал, как вокруг меня зашептались.

Кое-кто из товарищей по команде похлопали меня по спине. Преподавательница, напротив, была совершенно не готова разделить со мной эту потрясающую новость. Она нахмурилась и продолжила объяснять тему. Но я был совершенно не в состоянии сконцентрироваться. И немедленно набрал ответ.

Жду не дождусь нашей встречи.

И так я в одну секунду проиграл все, годами заработанные очки в игре, которая уже стала частью моей жизни. В этот раз я не хотел строить из себя крутого и равнодушного парня. Который купается в женском внимании и у которого есть еще вагон и маленькая тележка времени. Потому что я знал, что у меня его не было. И я хотел наслаждаться каждой секундой, пока еще не стало слишком поздно.

У меня дрожали руки.

Я снова посмотрел на телефон.

Нужно будет принять еще одну порцию таблеток перед тем, как мы встретимся. Если я прогуляю следующее занятие, приму их на час раньше положенного и немного полежу, к моменту нашего свидания я, по идее, уже буду чувствовать себя нормально. Если и не нормально, то по крайней мере не настолько ужасно, чтобы меня вырвало прямо на ее ангельское личико.

Через десять минут я вышел из класса, направиляясь к себе.

Глава 20

И почему до меня только сейчас дошло, что я никогда не была на свидании? Мне совершенно нечего надеть! И вообще, мы идем в ресторан или нет? Черт побери! Кажется, мне не очень хорошо…

Кирстен

– Я нормально выгляжу? Только честно! – спросила я в двадцатый раз.

Гейб хлопнул ладонью по лбу и выругался.

– Да расслабься ты уже наконец! Блин, да я уже готов прямо сейчас дать тебе выпить чего-нибудь горячительного, чтоб ты успокоилась. Сядь. Ты готова.

Я усмехнулась.

С невозмутимым лицом Гейб гладил мою белую рубашку.

– Знаешь, я заберу это с собой в могилу.

– Что? Белую рубашку? – с невинным видом поинтересовалась я.

– Нет, – он закатил глаза и выключил утюг. – Мои навыки Марты Стюарт[7].

– Она еще и шить умела, – объявила Лиза, материализовавшись в дверном проеме и покачивая ниткой бус прямо у меня перед лицом. – И могу поспорить, если ты попросишь его связать тебе свитер, к Рождеству он будет лежать под елкой, аккуратно завернутый в подарочную бумагу.

– Спасибо, сестренка. – Гейб щелкнул Лизу по лбу и швырнул в меня рубашкой.

– Эй! – Мне все-таки удалось поймать ее на лету. – Ты же не хочешь, чтоб все твои труды оказались напрасными!

– Мне определенно нужно больше общаться с парнями, – промямлил Гейб, устраиваясь на диване. Он закрыл лицо руками и вздохнул.

Лиза опешила.

– Вообще-то это меня оскорбляет. Это я твой лучший друг.

Гейб сощурился.

– Знаешь, если мой лучший друг – это младшая двоюродная сестра, то я неудачник.

– Ну Гейб! – Лиза прижала руки к груди. – Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил.

– Ага, – простонал Гейб, складывая на груди руки и откидываясь на подушки. – А теперь мне нужно покурить.

– Ты же бросил, – пропела Лиза.

– Окей, тогда налей мне выпить.

– И говорил, что больше не пьешь.

У Гейба было такое взбешенное выражение лица, что я не выдержала и захихикала. Парень поднялся на ноги и пошел на кухню. Было слышно, как он открыл воду и потом как выругался.

– Не обращай на него внимания, – кивнула Лиза в его сторону. – Он и вполовину не обиделся так, как изображает, уж поверь мне.

– Вранье! – послышался вопль из кухни.

– А теперь… – Лиза показала на мою футболку, – раздевайся. Он так старался, когда гладил ее, а я хочу посмотреть, как она будет смотреться с юбкой.

– Не-а, – я отрицательно замотала головой. – Гейб на кухне, в двух шагах отсюда. Я пойду переодеваться к себе в комнату.

– Представь, что это твой друг-гей. Обещаю, он смотреть не будет. – И Лиза утвердительно затрясла головой.

С кухни послышалась новая порция ругательств. Бедный-бедный Гейб.

– Так уж и быть. – Я быстренько стянула с себя футболку и набросила рубашку, которую мне протягивала заботливая Лиза, а потом застегнула пуговицы и выпрямилась, чтоб она смогла оценить результат.

На мне была довольно милая обтягивающая мини-юбочка в коричнево-белую полоску и белая блузка на пуговицах, слегка натянувшаяся на груди. Мне казалось, что это будет выглядеть просто отвратительно, но по сияющей физиономии Лизы поняла, что ошибалась.

– Ого! – присвистнул Гейб, стоя у меня за спиной.

Я повернулась к нему.

Он тоже улыбался.

– Да, и, между прочим, никакой я не гей, и очень внимательно смотрел! – Перед тем, как сказать «смотрел», парень так громко щелкнул зубами, что я даже отпрыгнула назад.

– Гейб, перестань пугать ее! – пожурила его Лиза. – А теперь, Кирстен, надевай бусы и туфли на каблуках, и будешь готова.

Я сделала все, что она сказала, встала напротив них и медленно повернулась вокруг своей оси, чтобы мои советчики могли посмотреть, что получилось.

Гейб наклонился вперед, и, опершись руками на колени, встал.

– Не пойдет. Переодевайся.

– Что? Почему? – У меня внутри все упало. – Разве я так плохо выгляжу?

– Лиза, ты что, хочешь, чтобы ее затащили в постель прямо сегодня? – Он покачал головой и обошел меня с таким видом, как тигр обходит свою загнанную жертву.

– На ней ведь даже не короткий топик, а рубашка, застегнутая на все пуговицы до самого верха! – Лиза продолжала стоять на своем.

– Именно, – почти что прорычал Гейб. Прежде чем я успела понять, что собственно происходит, он обнял меня сзади и просунул два пальца между пуговицами, чтоб дотронуться до моей груди. – И весь долгий вечер Митчелс будет только и думать о том, за сколько секунд ему удастся расстегнуть все эти пуговицы.

Лиза закатила глаза. А я так и продолжала стоять, застыв на месте.

– Он захочет прикоснуться к ее ногам, а потом захочет…

– Гейб! – Лиза вскочила и быстрым шагом подошла к нам. – Ты вообще сейчас о нем говоришь? Или о себе?

– Я не хочу, чтоб ее затащили в кровать! – практически завопил он.

– Эй, я вообще-то все еще здесь, – заметила я.

Гейб прошагал в противоположный от меня угол комнаты.

– Нет, я говорю о нем. Что, если он начнет к ней приставать? И если она вдруг не сможет вовремя найти свисток, и…

– Из тебя получится такой замечательный отец! – заявила Лиза. – А теперь отпусти девочку в свободное плаванье. Скажи ей, что она отлично выглядит, и пусть идет.

– Спасибо! – Я медленно, постукивая каблуками, подошла к Гейбу и чмокнула в щеку. – Это правда очень важно для меня!

– Лиза, – взволнованным голосом проговорил Гейб, – пожалуйста, дай нам минутку.

– Но…

– Я сказал, нам с Кирстен нужно поговорить.

– Ладно. – Она протопала в свою комнату, оставляя нас с Гейбом наедине.

– Ты знаешь, как правильно бить мальчиков? – спросил он, взяв меня за запястья. – Если я прижму тебя к себе и откажусь отпускать, ты знаешь, как, куда и чем нужно ударить?

Я резко подняла колено, но не до конца, чтоб не ударить на самом деле, и Гейб с довольной улыбкой отступил назад.

– Умница.

– Что-нибудь еще, папочка? – подмигнула ему я.

Он опять издал глухой звук, похожий на сдавленный рык, и снова притянул меня к себе.

– Если только он попытается дотронуться до тебя, если сделает хоть что-то, чего ты не хочешь, сразу же бери в руки чертов свисток и дуй в него, а лучше звони мне, чтоб я мог прийти на помощь. И не важно, в котором часу это будет, хоть посреди ночи, поняла?

Я вздохнула и кивнула в знак согласия.

Гейб выпустил мои руки.

– Почему ты так переживаешь за меня? Ты ведь совсем меня не знаешь. – Я опустилась на диван в ожидании, пока Уэс не зашел за мной.

– Да понятия не имею. – Гейб сел рядом со мной и положил руки на спинку дивана. – Просто я не переживу, если с тобой случится что-то плохое. И даже несмотря на то, что я твержу это до посинения, дело вовсе не в ревности. У меня просто… не очень хорошее предчувствие.

– Гейб, тебе нужно проще к этому относиться. – Я хлопнула его по колену. – Ты должен понимать, что я могу сама судить, и доверять моим решениям. Со мной Уэстон Митчелс ведет себя как настоящий джентльмен.

– Я знаю, – Гейб почесал переносицу, – но тебе не кажется, что это как-то странно? Учитывая, с кем он обычно общается? И то, что он твой куратор? Я совершенно не понимаю, почему вдруг его сделали куратором. Я даже задавал этот вопрос нескольким его однокурсникам. Никто не предполагал, что куратором назначат Уэстона, и никто не может объяснить, почему. А еще то, как он играет в футбол. У меня есть друг в его команде, он говорит, что Уэстону иногда становится плохо на тренировках. Может быть, он наркоман или что-то в этом роде?..

– Я очень в этом сомневаюсь, – я покачала головой, отказываясь допускать подобные мысли. – Могу предположить, что это от переутомления, потому что он слишком много на себя взвалил. Как бы ты себя чувствовал, окажись на его месте?

Гейб немного помолчал.

– Может, ты и права, – ответил он наконец. – Просто будь осторожна.

– В двадцатый раз повторяю, – пропела я, – я буду очень осторожной!

Тут раздался стук в дверь, и сердце начало так отчаянно колотиться у меня в груди, словно хотело проломить ребра и выпрыгнуть на пол.

Лиза выбежала из комнаты, чуть не налетела на стол, который перегораживал ей дорогу, остановилась около входной двери, подправила прическу и наконец открыла.

Глава 21

В первый раз за последний год я действительно захотел жить. Потому что я хотел каждый день наблюдать за тем, как она открывает глаза и познает этот огромный мир. И больше всего я хотел, чтобы первым, что она видит каждое утро, было мое лицо.

Жизнь иногда бывает так жестока.

Уэстон

Не знаю, в чем я ожидал увидеть Кирстен, но уж явно не в этом наряде. Но она выбрала именно его. На девушке была короткая юбочка, белая рубашка и высоченные каблуки, просто созданные для того, чтобы парни пялились на ноги их хозяйки и хотели до них дотронуться. При том, что я совершенно не фанат женских ног.

– Ты сегодня такая, – я сглотнул, – красивая.

Я услышал, как за ее спиной что-то проворчал Гейб. Ну да, конечно, он на нее не запал. На прошлой неделе я дал себе установку завоевать его расположение, а не сидеть и молча слушать, как он ворчит и жалуется каждый раз, когда я делаю комплимент девушке, которая мне нравится.

Вот блин. Я был потрясен. А я ни в коем случае не должен был этого допускать. Я снова посмотрел на ее юбку и красивые длинные ноги, заканчивающиеся округлыми бедрами. Черт.

– Ты готова? – прохрипел я голосом тинейджера с юношеским пушком над верхней губой, который очень хочет казаться взрослым и крутым.

– Да. – Кирстен радостно улыбнулась и взяла какую-то штуку на ремешке, которая с одинаковым успехом могла оказаться как дамской сумочкой, так и вполне действенным оружием. Я протянул ей руку и вывел из комнаты.

– Свисток взяла?

– Да.

– Мобильный с собой?

– Да.

– А список?

Кирстен остановилась и посмотрела мне в глаза.

– Ты ведь знаешь, что совершенно не обязан помогать мне справиться со всем этим? В смысле, я знаю, что ты можешь…

– Перестань. – Я прижал палец к ее губам. – Мы с тобой пройдем по всему списку, но не забывай, что не со всеми пунктами я смогу тебе помочь. Всю ту часть про влюбиться и пострадать тебе придется оставить для кого-нибудь более подходящего на роль героя для такого чистого юного сердца.

Она рассмеялась.

– С чего ты взял, что мое сердце чистое?

Я остановился, положил руку ей на солнечное сплетение и ощутил, как ее здоровое сердце равномерно бьется под кожей. Мне было так приятно чувствовать это. Я почти смог представить, что вместе с ним так же бьется и мое сердце, становясь сильнее с каждым ударом. Я увидел разгорающийся румянец на ее щеках и убрал руку.

– У тебя хорошее сердце, оно без перебоев отбивает ритм, хотя уверен, что оно пропустило один удар, когда я прикоснулся к тебе.

– Как мило. – Кирстен отвела взгляд.

– Я уверен, что у тебя хорошее сердце, – вздохнул я, открывая перед ней дверь на улицу, – потому что с той минуты, когда я впервые увидел тебя, я был готов сражаться за него.

Кирстен молчала.

– Именно так и можно определить, что у кого-то хорошее сердце.

– И когда же ты собираешься объявить войну и начать сражение? – рассмеялась она, явно стараясь разрядить обстановку.

– М-м-м, – вздохнул я. – Тогда, когда захочется стать тем, ради кого оно бьется.

Мне на самом деле нужно прекратить так сильно давить на нее. Такими темпами она умчится от меня сломя голову, несмотря на туфли, а мне совершенно не хочется наблюдать, как она растянет лодыжку во время бега на таких высоченных каблучищах.

– Это моя. – Я показал на черный Porsche Cayenne и галантно открыл перед ней дверцу. Это была единственная из моих машин, которая не выглядела так необычно, что привлекала к себе внимание всей улицы. На шестнадцатилетие я хотел машину повместительнее. Отец подарил мне такой Mercedes, на каких обычно разъезжают политики, с пуленепробиваемыми стеклами. А Cayenne – это первое, что я купил, как только получил доступ к своим счетам.

Усадив девушку в машину, я быстро подбежал к водительской двери и прыгнул на сиденье.

Кирстен провела руками по кожаной обивке кресла. Она внимательно рассматривала интерьер салона, задерживаясь взглядом на каждой детали. Забавно, что еще несколько лет назад я никогда бы такого не сделал, а сейчас? Все было для меня новым. Потому что никогда не знаешь, какой день станет для тебя последним. А тогда почему бы не насладиться каждым мгновением? Особенно таким, как это: солнце еще только начинало клониться к закату, и поэтому свет попадал в машину под таким углом, что подсвечивал рыжие волосы моей спутницы, и казалось, что они переливаются.

Я вздохнул.

Девушка повернула голову и посмотрела на меня.

– Что ты делаешь?

– Пялюсь на тебя. Я думал, ты не против, особенно после того, как ты начала наше знакомство с того, что принялась меня нахально ощупывать и считать мои кубики.

Кирстен закрыла лицо ладонями.

– Да не было такого! – пробубнила она.

– М-м-м, нет. Было. – Я повернул ключ в замке зажигания, и машина двинулась с места. – Но я унесу эти воспоминания с собой в могилу, так что не переживай.

А мне и вправду пора завязывать с такими выпадами. Она может не так меня понять.

Я посмотрел на часы. Из графика пока не выбиваемся. Отлично, очень обидно было бы пропустить первую остановку.

– И… – Кирстен пристегнулась ремнем безопасности. – Куда мы едем?

– На банджи-джампинг, – ответил я с невозмутимым лицом. – Он же был в твоем списке, вот и поехали.

Она опустила взгляд на юбку, потом перевела на меня и в ужасе выкатила глаза.

– Я не буду смотреть. Обещаю.

Девушка шлепнула меня по животу.

– Ладно-ладно, – рассмеялся я, – только не бей меня. Мы едем на свидание.

– Это я знаю.

– Тогда… – я свернул с трассы, – это, пожалуй, все, что тебе нужно знать.

С тех пор, как я в последний раз приглашал девушку на свидание, прошло не меньше года. Учитывая постоянные футбольные тренировки и то, что Лорели отказывалась ходить со мной куда-либо, кроме мероприятий, где тусовались знаменитости, да, это действительно было очень давно.

– Почти приехали. – На следующем перекрестке я повернул налево и выехал на частную дорогу.

Я понимал, что скорее всего девушка понятия не имеет, где мы сейчас находимся и куда я ее везу, и это возбуждало меня еще больше. Но я совсем не хотел, чтобы она испугалась.

– Свисток не забыла?

– А что? – Кирстен стрельнула в меня взглядом. – Он может мне пригодиться?

– Нет, конечно, – рассмеялся я, – просто проверка.

– Ты везешь меня в лес, чтобы убить и закопать на месте?

– Нет, что ты.

Она выдохнула.

– Если бы я собирался тебя убить, то вряд ли допустил, чтобы кто-то вообще знал, что ты уехала со мной на свидание. Уверен, стоит тебе не написать эсэмэску о том, что все нормально, как из-за угла появится вооруженный до зубов Гейб.

Кирстен засмеялась.

– Вероятно, так оно и есть.

Люблю, когда она смеется. Я превращался в сумасшедшего. Жадного до новых ощущений, постоянно в чем-то нуждавшегося, зависимого от таблеток – в общем, в психа. Я припарковал машину и выключил двигатель.

– Что мы будем де…

– Выходи из машины, – прервал ее я с милой улыбкой на лице, – и я покажу тебе.

Мы находились на озере Вашингтон, на огороженной частной территории, принадлежащей моей семье. Где не может случиться ничего неожиданного и никто не сможет помешать нам. Только мы с Кирстен. Наконец-то. Я даже сказал Джеймсу с Дэвидом, что если они окажутся где-то в обозримом пространстве, я приложу все усилия, чтобы они оба вылетели с работы.

И тот и другой, конечно, напряглись, но в итоге сдались, когда я сказал, что они могут следить по навигатору за моими перемещениями и отслеживать жизненно важные показатели через навороченную аппаратуры. Ее нам выдали доктора-эксперты, которых приглашал отец.

– И что теперь? – Кирстен скрестила руки на груди и посмотрела на водную гладь. Мне показалось, что она нервничает. Она переводила взгляд то на воду, то на каменистую землю под ногами, как будто не могла определиться, что выбрать в качестве объекта. Но, несомненно, только не меня.

– Первый, – сказал я.

– Что? – Она наконец подняла голову и взглянула на меня.

– Первый. – Я взял ее за руки и поставил прямо напротив себя. – Мы можем вычеркнуть номер один в твоем списке.

Кирстен нахмурила брови. Через несколько секунд до нее дошло осознание того, что я только что сказал, и ее глаза расширились.

– Нет-нет-нет! Мы же уже целовались, значит, этот пункт уже выполнен. Я…

– Тс-с-с… – Я поднял руку, заставляя ее замолчать, чтобы чуть-чуть потянуть время и успеть насладиться моментом. Это нужно было не для того, чтобы выполнить пункт из списка. Просто я хотел показать этой маленькой девочке, как ощущается, когда целуешь не ты, а тебя. – Если я правильно помню, в твоем списке сказано «поцеловать симпатичного парня».

– Да, но…

– Я меняю этот пункт. Знаешь, парни всегда хотят, чтоб девушки сами их целовали. Но ты… Ты заслуживаешь того, чтобы целовали тебя. Поэтому я нарекаю себя симпатичным парнем и сейчас буду тебя целовать. Целовать так страстно, чтобы ты забыла обо всем, кроме моих губ, крепко прижатых к твоим. – Я откинул пряди ее огненно-рыжих волос назад, кончиками пальцев тронул ее подбородок и, едва касаясь кожи, провел ими вверх по щеке и слегка коснулся лба. – Я хочу попробовать тебя на вкус. Ведь ты этого действительно заслуживаешь.

Ее нижняя губа дрожала.

– Я хочу поцеловать тебя так, чтобы ты навсегда запомнила этот поцелуй как лучший в твоей жизни, и больше никогда не хотела, чтобы кто-нибудь другой целовал тебя. Когда тебя целует парень, в которого ты влюблена, тебе становится безумно неловко, и щеки заливает краска. Если этого не происходит, значит, это не тот парень, что тебе нужен. А я собираюсь так поцеловать тебя, чтобы тому парню, которому ты достанешься, пришлось очень постараться, чтобы заполучить твое сердце и право бережно хранить его. Оно ни в коем случае не должно разбиться. Я хочу, чтоб ты досталась такому парню, который сможет заставить тебя почувствовать такие сильные эмоции, какие я сейчас открываю для тебя. Кирстен, ты понимаешь меня?

Мой голос звучал хрипло. Я не собирался говорить ей все это. Я ни в коем случае не собирался превращать это в прощальный поцелуй, когда мы только-только встретили друг друга. Но это было именно тем, что я в тот момент чувствовал. Скорее всего, я не смогу оказаться этим самым парнем. Мое холодное безжизненное тело будет покоиться под двухметровой толщей земли, а она будет все такой же теплой и наполненной жизненной энергией.

Я сглотнул и дотронулся кончиками пальцев до ее губ.

– Я хочу, чтоб земля для тебя на минуту перестала вращаться.

Я коснулся ее шеи, нежно провел ладонями по бархатистой коже и притянул ее лицо как можно ближе к своим губам, так, чтобы мы оба чувствовали дыхание друг друга.

– Запомни меня таким.

Я мягко прижался к ее рту, лаская ее нижнюю губу своими губами, несильно, чтоб не напугать Кирстен, но достаточно страстно. Так, чтобы, ответив мне, она ощутила всю силу моего поцелуя.

– Симпатичный парень, – пробормотал я, – пытается поцеловать очень милую, очень красивую девушку, которая заслужила это. – Мои руки соскользнули ей на грудь и застыли, потому что всего лишь хотели прикоснуться к тому, о чем я страстно мечтал. – Вот так я выполню первый пункт в твоем списке… А теперь я прекращаю болтать и приступаю к делу.

Когда я снова приник губами к ее губам, ее дыхание сбилось. Ее губы были влажными. Я провел по ним языком, размыкая их и наслаждаясь их вкусом. А когда я ощутил тепло ее языка, сразу почувствовал, как она задрожала, откликаясь на мою ласку. И это делало меня таким счастливым.

Кирстен застонала и обхватила мою шею руками. Я еще сильнее притянул ее к себе и, обхватив руками за талию, стиснул в своих объятиях. Я никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас. И всего лишь потому, что девушка, прекрасная и малознакомая девушка, которую я встретил несколько дней назад, находилась рядом со мной. Когда наши языки сплелись в танце, мне почти удалось поверить, что биение ее сердца – это пульсации моего собственного.

Удерживая ее за подбородок, я еще больше углубил наш поцелуй. Потом немного ослабил объятия и, оторвавшись от Кирстен, провел губами по нежной коже ее шеи и проложил дорожку из поцелуев, то приникая к ней горячим ртом, то остужая прохладным воздухом их влажные отпечатки. Черт, как же хочется укусить ее. Я хотел целовать Кирстен снова и снова, и не останавливаться, пока мои силы окончательно не иссякнут, но было одно «но». Всему хорошему рано или поздно приходит конец, и в моем случае это скорее рано, чем поздно.

Тяжело дыша, мы разжали объятия и медленно отодвинулись друг от друга.

Кирстен открыла рот, собираясь что-то сказать, но я приложил к ее губам палец.

– Готова к продолжению нашего свидания?

Я не хотел, чтоб она принялась обсуждать со мной поцелуй, как любят делать многие девушки, или чтобы почувствовала себя неловко. Так что я просто сменил тему. В основном потому, что боялся, как бы Кирстен не начала смущаться, а еще из-за того, что я чертовски возбудился и хотел бы избежать внимания к собственной персоне. Сейчас мой уровень самоконтроля был не лучше, чем у тринадцатилетнего мальчишки. Мне стоило невероятных усилий держать себя в руках, а не эгоистично прижать ее к машине, задрать тоненькую юбочку и…

Именно.

Я встряхнул головой. Это поцелуй опьянил меня, нужна пара минут, и я снова буду адекватно воспринимать происходящее. Мне так хотелось хотя бы немного побыть романтиком для нее. Я хотел, чтобы ее мир перевернулся…

Но я и подумать не мог, что этот поцелуй перевернет мой собственный мир.

– А у нашего свидания будет еще и продолжение? – улыбнулась Кирстен. Ее щеки заливал румянец. – То есть ты все-таки привез меня сюда, чтобы никто не помешал тебе меня совратить?

– Да, – усмехнулся я. – То есть нет. – Чертыхнувшись, я провел руками по волосам. – Да уж, я кругом виноват. Ладно. Честно говоря, мне бы очень хотелось целовать тебя всю ночь напролет до самого утра, но поцелуи всегда приводят к…

– Обнимашкам? – Она игриво подмигнула.

– Да, – засмеялся я и отвел глаза. – Крепким-крепким обнимашкам.

Кирстен обернулась и посмотрела на машину.

– Ну так мне садиться в машину или что?

– Не совсем. – Я достал из кармана повязку, которой собирался завязать ей глаза. – А теперь доверься мне.

– Да, я могла бы и догадаться, что ты сначала поцелуешь меня, и только потом начнешь медленно и мучительно убивать.

– Все знаменитые серийные убийцы сначала совращали жертву, и только потом убивали, – вздохнул я. – А теперь дай мне пару минут на подготовку, и наше свидание продолжится.

– Ладно.

Я надел ей на глаза повязку и поводил рукой перед лицом, чтоб убедиться, что Кирстен действительно ничего не видит. И побежал к машине.

Глава 22

Он был прав. Мой мир действительно перевернулся. И стал неотъемлемой частью его мира. Интересно, так и было задумано, или это случайно получилось?

Кирстен

Почему люди всегда так делают? Водят рукой у тебя перед глазами, проверяя, что ты ничего не видишь? Даже через плотную повязку всегда различаешь контраст между светом и тенью, особенно когда что-то движется. Так что да, я ясно видела, как он машет рукой у меня перед лицом. Это было мило. И, честно говоря, мне нужна была минута перерыва, чтобы хоть немного прийти в себя…

Я вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Все-таки невозможно долго ходить на таких каблуках. Он не просто поцеловал меня, но и камня на камне не оставил от моего старого мира. Уэс превратил его в руины.

И я даже представить себе не могла, что какие-то другие поцелуи могут сравниться с этим. Я точно знала только одно: я даже не хочу пробовать целоваться ни с кем другим. И еще мне казалось, что Уэс все время странно подшучивает надо мной, когда говорит о «парне, в руках которого окажется мое сердце» и «парне, который женится на мне». Почему из этого уравнения он все время исключает себя? Та часть меня, которая всегда стремилась паниковать, считала, что это из-за того, что я не в его вкусе и вообще слишком маленькая. И, в конце концов, он был звездой футбола, а я всего лишь какая-то первокурсница, которая даже еще не знает, чего хочет в будущем. И вообще, неужели это происходит на самом деле?

– Готова? – Судя по тому, откуда звучал голос, Уэс стоял прямо передо мной.

– Думаю, да. – Я старалась, чтобы по голосу не было заметно, как сильно я волнуюсь, но у меня не получилось это скрыть. Если бы он решил поцеловать меня снова, я, наверное, потеряла бы сознание и свалилась прямо в озеро. Надеюсь, Уэс умеет плавать, потому что я не умею и сразу утону.

– Вытяни руки ладошками вверх.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не из тех парней, что кладут девушкам в руки пауков или змей и с интересом наблюдают за тем, как они кричат.

Парень дотронулся до моего лица и погладил большим пальцем нижнюю губу.

– Кирстен, не буду врать, я очень хочу услышать, как ты кричишь, но вовсе не от испуга. А по совершенно другой причине.

Он говорил о том, о чем я думаю, что он говорил? Не важно. Я почувствовала его горячее дыхание у себя на щеке.

– Ты мне доверяешь? – спросил Уэс.

– Да.

– Тогда сделай то, что я просил.

Я послушно протянула руки.

И он положил на них что-то довольно увесистое. Предмет был завернут в бумагу, поэтому невозможно было определить на ощупь, что это. Может, книга?

Парень снял с меня повязку. Я немедленно уставилась на то, что находилось сейчас в моих руках. По форме и размеру это действительно напоминало книгу.

– Открывай, – скомандовал он.

Пока я срывала с подарка ярко-голубую оберточную бумагу, Уэс подошел ко мне сзади и прошептал на ухо:

– «…как же мучительно, невероятно мучительно было сознавать, что и она, и ее семья столь многим обязаны человеку, которого они никак не смогут отблагодарить…»

Я сорвала последний слой оберточной бумаги. Это была «Гордость и предубеждение», выпущенная ограниченным тиражом.

– Ты… Ты подарил мне…

– Мистера Дарси, – продолжал шептать Уэс. – И, как ты, полагаю, заметила, даже выучил несколько строк, чтобы ты уж точно упала без сознания от переизбытка чувств.

– Можешь повторить их снова, чтобы я могла упасть в твои объятия? – с замиранием сердца спросила я, все еще разглядывая великолепное оформление издания.

– Тогда я определенно возгоржусь еще больше. – Уэс ухватил губами мочку моего уха, а руки опустились на мои плечи, нежно их массируя. – Эта книга называется «Гордость и предубеждение» не просто так.

Развернувшись в его объятиях, я сама обхватила его руками.

– Большое тебе спасибо.

– Неужели это лучший подарок на первое свидание, который ты когда-либо получала? – спросил Уэс, слегка отстранившись от меня.

– Это единственный подарок на первое свидание, и само свидание тоже единственное. Так что да, подарок несомненно лучший, – захихикала я.

– Вот черт. – Парень взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза. – Если б я знал, мог бы придумать что-нибудь получше.

– Выучи всю книгу целиком, и тогда поговорим.

– Ты серьезно? – Его рот скривился в ехидной улыбке. – Знаешь, я ведь был одаренным ребенком. Учился играть на пианино. Ходил в музыкальную школу. На самом деле, отец заставлял меня заниматься музыкой, потому что не хотел, чтоб я играл в футбол. У меня фотографическая память. Так что не пытайся испугать меня предложением выучить книгу Джейн Остен наизусть. Мне просто будет очень скучно запоминать несколько сотен страниц.

Я рассмеялась и снова повисла у него на шее. Мне так нравился его запах, так нравилось чувствовать его тело. Я и думать не хотела о том, что он когда-нибудь закончит колледж. Мне становилось плохо от одной только мысли.

– Так что давай просто продолжим свидание. – Уэс взял меня за руку и подвел обратно к машине. – Ты готова?

– Конечно.

Я села на пассажирское сиденье, аккуратно положила книгу на колени, придерживая, чтобы она не упала, и печально наблюдала за тем, как мы отправились обратно в сторону колледжа.

Я была готова выпрыгнуть из окна, когда мы приехали к общежитию и Уэс проводил меня до комнаты. Он что, передумал? В расстроенных чувствах я доказывала себе, что глупо думать, что он отверг меня, особенно после всего, что уже для меня сделал.

Парень положил руки мне на плечи.

– У тебя в списке был пункт о том, что надо завести двух настоящих друзей. Но на самом деле у тебя уже есть трое прямо под носом, а ты не замечаешь этого. Черт! – воскликнул Уэс, покачав головой, – а я неплохо справляюсь с выполнением твоего списка.

Я расхохоталась. Дверь открылась, за ней стояли Гейб и Лиза. Лиза, улыбаясь, раскинула руки для объятий.

– Добро пожаловать на финальную часть вашего свидания!

– Ты все знала? – Улыбаясь, я прижала книгу к груди.

– Конечно! – Лиза схватила меня за руку и потянула в гостиную. – Но я ничего не рассказывала Гейбу, пока ты не ушла с Уэсом, поэтому у него неподобающий вид.

Я жалобно улыбнулась Гейбу, а он, уже переместившись на диван, в ответ закатил глаза. На парне все еще были рваные джинсы и белая футболка. А вот Лиза успела переодеться в маленькое черное платье.

– Ладно, время пришло! – Она хлопнула в ладоши и исчезла за дверью в кухню.

– И что, теперь это типа двойного свидания? – Я толкнула Уэса локтем, который усмехнулся и подмигнул Гейбу.

– Ребята, да вы просто издеваетесь, – возмутился Гейб. – Почему это ты заполучил ее, а я должен идти на свидание со своей двоюродной сестрой? – бурчал он недовольно.

– Полагаю, потому что мне повезло, – мгновенно парировал Уэс.

– Точно, – согласился Гейб, угрюмо посмотрев в мою сторону. – К тому же мне не придется тебя убивать.

– Поцелуй был самым страшным из того, что случилось, – призналась я с самым что ни на есть серьезным лицом.

Гейб приподнял брови, словно внимательно изучал меня, и снова медленно развернулся к Уэсу.

– Спасибо, – кивнул мне тот. – Толкаешь меня под поезд за то, что я тебе помогаю.

Я хихикнула.

– Это было в ее списке, – объяснил Гейбу Уэс, – а я помогаю ей его выполнить.

– Ты был в ее списке?

– Ну… – Я встала между ними и медленно и осторожно опустила свой ценный подарок на стол. – Я там написала, что хочу поцеловать горячего парня.

– Позволь представиться: горячий парень, – Уэс протянул Гейбу руку, – очень приятно. А ты кто такой будешь?

Гейб обменялся с ним рукопожатием и разразился хохотом:

– Может, и не горячий, но она вчера называла меня милым.

– Ну… – поморщился Уэс.

– Да. Это как отрезать псу яйца, предварительно не усыпив его. Она ведь даже меня не предупредила, просто «привет, а ты милый».

– Все еще не можешь оправиться от потрясения?

– Может, я по этому поводу даже уйду в загул на всю неделю, – слегка пожал плечами Гейб. – Посмотрим.

– Мужчины – это животные, – прокомментировала Лиза, возвращаясь в гостиную. – У нас есть шоколад, фруктовые коктейли и фильм. Что-нибудь еще?

– Идеально. – Уэс обнял меня и прижал к себе. Я заметила, что Гейб все время наблюдает за нами, но в его взгляде не было ни капли ревности. Это было больше похоже на легкое беспокойство, из-за чего я тоже начала чувствовать себя немного неуютно.

Пока мы все устраивались на диване, Уэс словно споткнулся, но я успела удержать его и помогла сесть.

– Эй, ты хорошо себя чувствуешь?

– Лучше не бывает, – ответил он, но побледневшее лицо говорило об обратном. – Я просто… вы не против, если я воспользуюсь вашей ванной?

– Конечно, – заговорила Лиза. – Тебе нужно пройти через одну из наших комнат. У нас общая ванная, так что не важно, через какую именно.

– Отлично, спасибо. – Парень поднялся с дивана и, немного пошатываясь, отправился в сторону моей комнаты.

– С ним точно все нормально? – спросила меня Лиза.

– Уверена, просто слегка переутомился, – соврала я, сама недоумевая, почему высоченный и здоровый как бык футболист вдруг внезапно начинает выглядеть так, как будто до этого неделю не просыхал.

– Я скоро вернусь. – Гейб тоже подскочил со своего места и двинулся вслед за Уэсом.

– О-о, – негромко сказала Лиза, – по-моему, это не лучшая идея.

Глава 23

Как быстро убегает время… Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела, начиная с трясущихся рук и заканчивая сбивающимся сердцебиением. Почему вдруг оказалось так чертовски сложно осознать, что конец близко? Может быть, потому что она заставила меня чувствовать себя обновленным – словно началась новая жизнь.

Уэстон

Я оперся на шкафчик и постарался заставить себя удержать содержимое желудка внутри. Это было не так просто.

У меня зазвонил телефон.

Это был Дэвид.

Я нажал на «отбой» и принялся делать стандартные дыхательные упражнения.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох…

Я начинал паниковать, а должен был держать ситуацию под контролем.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох…

Телефон снова ожил. На этот раз это был Джеймс.

«Время принимать новую порцию таблеток».

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох…

Ага, прямо мечтаю закинуть в себя еще пару горстей этой гадости. От этого мне станет еще дерьмовей и, вероятнее всего, сорвет свидание.

«Со мной все отлично», – написал я в ответ и сунул телефон в карман.

Я согнул руки и облокотился на шкафчик локтями, продолжая медленно чередовать вдохи и выдохи. Я глубоко дышал через нос, и тошнота то проходила, то начиналась снова.

Так не могло продолжаться дальше. Последняя порция таблеток, которую прислали перед Рождеством, должна была стать самой сильной, прямо-таки врачебным чудом. Но кто мог сказать: чту они лечат, а чту убивают. Если я продолжу их принимать, то очень скоро не смогу больше играть в футбол. Просто потому что буду не в состоянии бегать. И буду не в состоянии жить нормальной жизнью. Останется только лежать в кровати, мучаясь тошнотой, пока день за днем жизнь проходит мимо, до тех пор, пока однажды не усну вечным сном.

– Эй. – Дверь приоткрылась, и Гейб без предупреждения ворвался в ванную и закрыл за собой дверь. – Что с тобой, черт возьми, происходит?

– Гейб, сейчас не самый удачный момент для расспросов.

– Конечно, не самый удачный! – Он схватил меня за грудки, что было недальновидным поступком, учитывая, что я как минимум на голову его выше, но тем не менее. Я был слишком слаб, чтоб думать об этом. – Н ачем ты сидишь? Таблетки? Трава?

– Нет. – Мутить наконец перестало, и все чувства обострились до предела. – Ничего подобного.

– Лучше не связывайся с ней! – Гейб отпустил меня и ударил кулаком в дверь. – Обещаю, я убью тебя, если ты причинишь ей боль.

– Я просто хочу быть ее другом. Честно, – соврал я. Конечно, я хотел большего. Но люди не всегда получают то, чего хотят.

Тошнота неожиданно вернулась с новой силой, и я просто скорчился от боли, потому что, могу поклясться, ощущения были такие, будто с десяток ножей разом впились мне в живот.

– Пожалуйста, подожди минутку.

– Парень, – Гейб положил руку мне на спину, – да что с тобой происходит? Ты заболел или что?

– Или что, – прошипел я через плотно сжатые зубы. – Со мной все нормально, просто у меня иногда бывают… приступы.

Это было лучшее, что я мог сказать, избегая откровенного вранья.

– Типа нервных припадков? – уточнил Гейб.

– Да, что-то вроде.

– Тогда прости. Просто… Эта девочка очень важна для меня. Не спрашивай, как и почему так получилось, просто получилось и все. В ней есть что-то особенное. Ей очень легко навредить, поэтому я не хочу, чтоб ты путался с ней только из-за того, что у нее упругая попка.

– Пойми, – мне было безумно больно, но я заставил себя выпрямиться в полный рост, – я с ней не путаюсь. Я хочу ей помочь, и действительно хочу быть ее другом.

– Друзья не целуются.

Я с трудом выдавил из себя смех.

– Она тоже так сказала.

Но Гейбу явно было не смешно. Ладно, попробую еще раз объяснить ему.

– Смотри, – я скрестил руки на груди и постарался превозмочь дикую боль в грудной клетке и животе. – Кирстен мне нравится. И я не причиню ей никакого вреда. Черт возьми! Да я и пальцем ее не трону. Хочешь, даже прикасаться больше не буду. Я не собираюсь лишать ее девственности. А еще не собираюсь давать ей обещания, которые не смогу сдержать.

– И откуда мне знать, можно ли тебе верить?

– Знаешь, что я тебе скажу, – я положил руку парню на плечо и открыл дверь. – Почему бы тебе просто не поверить мне? А если что-то пойдет не так и тебе покажется, что я ее обижаю, у тебя будет полное право превратить меня в отбивную без малейших угрызений совести. Договорились?

Гейб помолчал несколько секунд. После чего протянул мне руку:

– С огромным удовольствием надеру тебе задницу.

– Как жаль, что не дам тебе повода это сделать.

И как только я пожал его руку, в комнату влетела Лиза.

– Ребята, у вас там все нормально?

– Все замечательно. – Гейб крепче сжал мою ладонь: – мы просто обсуждали спортивные новости.

Лиза фыркнула.

– Отлично. Тогда, может, уже наконец посмотрим фильм?

– Так и сделаем.

Я отпустил руку Гейба. Он в ответ коротко кивнул.

Когда мы вернулись в комнату, на одном конце дивана сидела Лиза, и Гейб приземлился рядом с ней, оставляя мне уютное местечко рядом с Кирстен. Вечер должен закончиться на положительной ноте.

Лиза включила фильм.

– Подождите! – воскликнул я, схватил один из напитков, которые принесла Лиза, и достал из кармана маленький бумажный зонтик. Улыбаясь во весь рот, я опустил его в стакан Кирстен. – Вот, фруктовый коктейль с маленьким зонтиком, вычеркиваем еще один пункт!

– А у тебя еще такие есть? – поинтересовалась Лиза.

Я засмеялся и наконец смог хоть чуть-чуть расслабиться, потому что свидание продолжалось, как и было задумано, и теперь Кирстен была в курсе моих планов.

– Конечно. – Я вытащил из кармана горсть разноцветных коктейльных зонтиков и высыпал на стол. – А вот теперь можем начинать смотреть фильм.

– Спасибо. – Губы Кирстен слегка коснулись моего уха, и меня это так возбудило, что я не мог отойти до самого конца начальных титров. – За самое лучшее в жизни первое свидание, зонтик, поцелуй и книгу. Если ты с той же скоростью продолжишь помогать мне выполнять список, то мы через неделю уже закончим.

У меня внутри все сжалось.

Нет, только не это!

О чем я только думал?

Мне явно нужно притормозить.

– Там есть пункты, которые гораздо сложнее реализовать, – прошептал я, приобнимая Кирстен за плечи. – Продолжение займет какое-то время.

– Так даже лучше. – Она взяла меня за руку и больше не выпускала.

Гейб внимательно наблюдал за нами, его глаза сузились, когда он заметил наши соединенные руки. Он перевел взгляд на меня.

Я не знал, что делать. Мне очень хотелось с ней встречаться. В нормальной ситуации я бы вышвырнул этого парня куда подальше и, ни секунды не раздумывая, затащил ее к себе в спальню.

Но сейчас… А что сейчас?

Я хотел как можно лучше запомнить ощущение от прикосновений кончиков ее пальцев к моим, потому что был точно уверен, что через несколько месяцев… Я уже не смогу себе позволить такую роскошь.

Глава 24

Как же я ненавижу себя за то, что он мне так нравится. А еще за то, что не могу всегда быть с ним рядом. Я очень быстро падаю в эту бездну… Кто-нибудь, поймайте меня, остановите, назовите сумасшедшей, отшлепайте по щекам, пожалуйста! Только не дайте потерять последнюю надежду…

Кирстен

Прошло уже два месяца с того дня, как мы познакомились с Уэсом. С тех пор, как мы сходили на свидание, мы виделись практически ежедневно. Мы всегда вместе обедали и как минимум дважды в неделю собирались в нашей с Лизой гостиной смотреть кино.

Мы все время проводили вместе, это уже вошло в привычку. Уэс стал неизменной частью моей повседневной жизни. И никто уже не вытаращивал глаза, когда видел нас вместе – это никого не удивляло.

Единственное, чего я никак не могла понять, это почему Уэс так стремительно терял в весе. Выглядел он по-прежнему отлично, но его мышцы стали более четко очерченными, словно исчезла жировая прослойка, и даже черты лица стали более резкими, чем раньше. Когда я сказала Уэлсу об этом, он только посмеялся, что я переживаю из-за таких глупостей, и сказал, что многочасовые тренировки его так сильно изматывают.

– И на какой ты сейчас главе? – Парень поставил поднос с обедом на стол, за которым мы обычно сидели, и сделал глоток воды.

Я улыбнулась:

– Последнюю дочитываю.

– Да ладно! – Уэс притянул меня к себе и крепко обнял. – Как ты, оказывается, любишь читать!

– А знаешь, что это значит? – Я прикусила губу и пододвинулась поближе к нему, с громким звуком передвинув стул.

– Что? – Он наклонился вперед и провел пальцами по моим волосам.

Боже, неужели этому парню так сильно нравятся волосы? Или это относится только к рыжим? Я не понимаю, почему, но Уэстон всегда с таким обожанием смотрит на мои и трогает их, как только представляется удобный случай, будто я скоро могу их лишиться.

Я отодвинула его руку.

– Это значит, что скоро понадобится новая книга. Думаю, можно взять «Мэнсфилд-парк» или… – И тут слова застряли у меня в горле, потому что лицо Уэстона вдруг внезапно побледнело, и он опустил глаза.

– Что? – Уэс провел языком по губам и раскидал салат по тарелке с таким видом, будто не был уверен: собирается ли он его съесть или только поиздеваться над продуктами. – Думаю, тебе не нужно больше читать. В смысле, я в курсе, что у тебя есть друзья и кроме меня, а так ты каждый обеденный перерыв проводишь со мной, и…

– Перестань.

Он закатил глаза и улыбнулся своей невероятно сексуальной улыбкой, которую я так любила.

– Я просто расстроился из-за того, что ты выбрала «Мэнсфилд-парк», мне не очень нравится эта книга. Может, выберешь что-то другое, и начнешь после Дня благодарения?

– Ладно.

Уэс посмотрел на меня, я же внимательно изучала его лицо.

– С тобой все нормально?

– Абсолютно, – моментально ответил он, тут же изобразив еще одну притворную улыбку, и закашлялся. – Все хорошо, просто мне надо успеть много всего сделать до конца перерыва.

– М-м-м. – Мне очень хотелось, чтоб он не услышал нотки разочарования в моем голосе. – Да, прекрасно понимаю. У меня тоже еще куча несделанных заданий.

– Еще и тренировка вечером… – Его лицо помрачнело. – Не знаю, как это тебе объяснить… Наверно, сегодня просто тяжелый день. У тебя ведь такие бывают?

– Да-да. – Я потянулась к Уэсу и положила руку ему на плечо. – Это со всеми бывает. И это даже здорово знать, что ты не во всем идеален.

– И очень от этого далек. – Парень притянул мою руку к губам и поцеловал. – Да, и еще, я хотел попросить тебя об одолжении.

– Ага. – Я заерзала на стуле. Мне почему-то подумалось, что он хочет попросить меня больше с ним не общаться, или, наоборот, сделать что-то сумасшедшее и начать встречаться, что на самом деле было бы уже не впервые. Месяц назад он в шутку предложил мне сходить еще на одно свидание. Я захлопнула дверь прямо у него перед носом, и парень потом весь вечер извинялся. Да, я явно переборщила с эмоциями, но такие предложения задевают мои чувства. Неужели все мальчики такие глупые? Неужели он не понимал, что он мне нравится? Причем нравится гораздо сильнее, чем нравлюсь ему я?

Я скрестила руки на груди, вцепилась пальцами в кожу в ожидании неотвратимого.

– Я бы хотел, чтоб ты отпраздновала День благодарения со мной и моим отцом. Что скажешь?

Это было совсем не то, что я ожидала услышать.

– Эм-м?

– Ладно, забей. – Уэс уже взял в руки поднос и собирался встать, но я схватила его за запястье.

– Уэс, я не отказываюсь от твоего предложения, просто это было слишком неожиданно.

– Да? – Видно было, как трясутся его руки: то ли от переполнявшего волнения, то ли ему действительно было не очень хорошо. – А чего ты ожидала?

– Ой, ну знаешь… что ты позовешь меня на еще одно свидание и это опять заденет мои чувства.

Он громко засмеялся, и все, кто был в этот момент в столовой, посмотрели на нас.

– Не переживай. Кажется, я уже выучил этот урок в прошлый раз. Или, думаешь, нет?

Я пожала плечами.

– Черт, – он тяжело вздохнул и сжал мою ладонь, – ты же знаешь, что очень мне нравишься, я просто…

– …не встречаюсь с первокурсницами, – закончила за него я.

– И совершенно не хочу, чтоб Гейб надрал мне задницу.

– Да я тебя умоляю! – Я закатила глаза. – Как будто он действительно может это сделать.

Уэс мечтательно прикрыл глаза и одарил меня еще одной обворожительной улыбкой.

– Вот что я тебе скажу, – он нагнулся поближе ко мне. – Мы будем встречаться.

– Что?!

– Две недели. – Парень улыбнулся и поднял вверх два пальца. – На две недели ты будешь моей. Мы будем встречаться, гулять, держаться за руки – это больше, чем то, что мы делаем сейчас. – Уэс нежно погладил меня по ладони и просительно посмотрел в глаза. – А когда две недели закончатся, ты поймешь, что я совсем не такой классный, как ты себе это представляешь, и начнешь обращать внимание на других парней.

Я сощурилась.

– И в чем тут подвох? Здесь обязательно должен быть подвох.

– Он есть, – рассмеялся Уэс и еще крепче сжал мою руку. – Первую из двух недель тебе придется провести у меня дома. Это как раз будут каникулы в честь Дня благодарения, и тогда… – он встал, отодвинул свой стул и вдруг опустился на колени, – пообещай мне, что пойдешь со мной на Хоумкаминг[8].

У меня от удивления открылся рот.

Уэстон Митчелс – звезда футбола – знаменитость – самый сексуальный парень на свете – стоял передо мной на коленях и хотел не только познакомить меня со своим отцом, но и позвал на главный праздник университета.

– Решайся быстрее, у меня ноги затекают так стоять!

Я рассмеялась, потянула его за руку и как только парень поднялся, тут же кинулась ему на шею.

– Да! Да! Да!

– То есть ты согласна? – Он подхватил меня на руки и закружил между столами, а потом сделал кое-что, совершенно на него не похожее.

Он поцеловал меня так, словно мы действительно встречались.

Он не прикасался ко мне с тех пор, как у нас состоялось то первое и единственное свидание.

Сначала Уэс слегка прижался губами к моим губам, а потом буквально впился в них, поставил меня на ноги, крепко обхватил за талию и прижал к своей груди. А потом легко, как пушинку, посадил на стол, обхватил мое лицо ладонями и, глядя мне в глаза, прошептал:

– Спасибо.

– За что? – спросила я, затаив дыхание.

– За то, что согласилась.

Он сказал это с абсолютно серьезным выражением, а лицо его выглядело таким уставшим.

Я провела пальцами по его скулам..

– А у тебя, похоже, и правда тяжелый день.

Уэс крепко сжал зубы и коротко кивнул в ответ.

Я не задумываясь обвила руками его шею и обняла так крепко, как только смогла.

– Думаю, великолепному защитнику позволено жаловаться на плохие дни до тех пор, пока… – Я специально не стала договаривать до конца.

– До тех пор, пока? – переспросил он, поведясь на мою уловку. Парень слегка отклонился назад, но наши губы снова оказались так близко.

– Пока он обещает делить их с этой странноватой первокурсницей, с которой его все время видят в столовой.

– Не странноватой, – Уэс чмокнул меня в губы, – а очень красивой. – И он снова поцеловал меня. – Ни у кого не видел таких великолепных волос…

– Да что у тебя за трепетные чувства к моим волосам? – засмеялась я, уткнувшись ему в шею, а он переплел свои пальцы с моими.

– Они прекрасны. – Парень помог мне слезть со стола. – Вот и все.

– Волосы и сердце, – пробормотала я, – странные фетиши, ну да ладно. Такому красавчику вполне можно позволить иметь некоторые причуды.

– Как благородно с твоей стороны. – Уэс негромко засмеялся и поцеловал мне руку. – А теперь давай хоть немного поедим, прежде чем ты убежишь на следующее занятие. А потом возвращайся в комнату и собирайся. Потому что одну первокурсницу я на каникулы забираю домой.

Я была так счастлива, что, казалось, никогда больше не перестану улыбаться. Никогда.

Глава 25

Да, теперь у Гейба есть полное право придушить меня, пока я сплю.

Уэстон

Я посмотрел на телефон. Прошел уже целый час. Я думал, к этому времени Гейб уже будет колотить в мою дверь с твердым намерением наорать на меня или мнекинуть в лицо чем-нибудь тяжелым.

Или как минимум пришлет злобное сообщение о том, что я не держу обещания.

В дверь постучали. С широкой улыбкой на лице я открыл ее, ожидая, что в следующую секунду увесистый кулак прилетит прямо мне в челюсть. Однако на пороге маячили фигуры Джеймса и Дэвида.

П-ф. Лучше бы это был кулак.

– Как проходит твой день? – спросил Джеймс механическим голосом, какой бывает у роботов: одновременно и смешным, и противным.

– Просто замечательно. Теперь мне есть с кем пойти на Хоумкаминг. – Я сел на кровать и пристально посмотрел на них обоих.

– Насколько я помню, ты никогда не был обделен женским вниманием, – усмехнулся Дэвид.

– Не был, – бросил я на Дэвида сердитый взгляд. – Но это особенная девушка.

Джеймс переминался с ноги на ногу.

– Я не хочу сыпать тебе соль на раны, но…

– Тогда даже не начинай.

– Но… – продолжил Джеймс, – тебе не кажется, что приводить в свою жизнь девушку на этой стадии – это не самая лучшая идея? Ты отказался от всех анализов и тестов до самого дня операции. Ты понятия не имеешь, что происходит с твоим телом, и собираешься втянуть во все это ни в чем не повинную девчушку?

– Знаешь, – я так сильно сцепил зубы, что, наверно, мог бы раскусить камень, – не лезь не в свое дело. Тебя это не касается.

– Это мое дело. – Дэвид склонил голову набок. – Твой отец нанял меня, чтобы я следил за твоим состоянием, и психическим в том числе. Так что я буду и твоим личным психологом, если потребуется.

– Отец нанял тебя, потому что не хочет, чтобы я пошел по кривой дорожке и в конечном счете покончил с собой, как мой брат. Ты мне не психотерапевт, не хирург, и уж тем более не друг. Я буду делать то, что считаю нужным. С твоего разрешения или без него.

Дэвид глубоко вздохнул.

– Уэс…

– Что тебе еще от меня нужно? – перебил его я.

Дэвид выругался и вытащил свой блокнот.

– Все что мне нужно от тебя сейчас, это записать, как ты себя чувствуешь сегодня. Ты это и сам прекрасно знаешь. Ты принимаешь лекарства, которые стоят целое состояние и еще не были протестированы FDA[9], поэтому мы обязаны все детали записывать. Может, я тебе и не доктор, но я твой друг, и я присматриваю за тобой с тех пор, как ты впервые взял в руки футбольный мяч, так что, ради бога, просто скажи мне, как ты себя чувствуешь.

Да, давно я себя не чувствовал таким виноватым. Дэвид был прав. Он был со мной на протяжении всего этого кошмара. И только благодаря ему я мирился с постоянным присутствием Джеймса. Дэвид был для меня практически членом семьи, а я так дерьмово к нему относился.

– Прости меня, – ответил я очень тихо, потому что эмоции переполняли меня настолько, что сложно было сохранять невозмутимый вид и говорить спокойно.

Я сделал глубокий вдох и начал подробный рассказ обо всем, что со мной творилось.

– Я начинаю плохо чувствовать правую ногу, она часто немеет. Не знаю, может, это потому что меня часто на тренировках сбивают с ног, а может, и из-за новых таблеток. Меня тошнит каждое утро, зато боли в груди стали не такими сильными, как раньше, и ночные кошмары потихоньку проходят. Я не чувствую себя подавленным, но не могу не думать о том, что на этом чертовом таймере в руках у бога постоянно тикают секунды и он только и ждет, когда таймер наконец зазвонит, и это будет конец.

– Очень хорошо. – Джеймс закашлялся и остановил запись на диктофоне. А я и не знал, что он меня записывает, хотя какая разница.

Дэвид подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Спасибо, Уэс. Мы уже уходим, так что можешь спокойно собираться. Ты все так же уверен, что хочешь вести машину сам?

– Ага. – Я улыбнулся, вспомнив детскую радость Кирстен, когда она впервые села в мой Porsche. – И я приеду с девушкой.

Джеймс тяжело вздохнул, а Дэвид улыбнулся и кивнул:

– Рад за тебя.

– Спасибо.

Телохранители вышли из комнаты. Я же чувствовал себя как выжатый лимон и был готов запустить чем-нибудь тяжелым в любого, кто попытается со мной заговорить.

– Привет. У тебя какие-то проблемы с этими амбалами? – спросил Гейб, заходя в мою комнату сразу же после того, как Дэвид с Джеймсом вышли.

– У меня всегда проблемы, – устало бросил я, – так что, пожалуйста, просто поскорее врежь мне и давай уже покончим с этим.

Но Гейб только с виноватым видом глядел на меня.

О нет.

– Ты болен? – тихо спросил он.

– Что ты успел услышать? – Я не смотрел на него. Я не мог на него смотреть, у меня бы не получилось, и тогда осталось бы только самому себе врезать и разреветься.

– Что один из них метит к тебе в личные психологи, а второй сказал, что ты сидишь на каких-то таблетках, из-за которых с тобой творится какая-то странная фигня. А еще я слышал что-то про операцию.

На несколько секунд повисла пауза. Блин, да я ведь никому об этом не рассказывал. И я хотел, чтобы никто об этом не знал, потому что если это моя последняя в жизни осень, то больше всего я хотел чувствовать себя нормальным.

– Да, приятель. – Я сжал зубы, по-прежнему не поворачиваясь в его сторону. – Я болен.

– Насколько сильно? – Гейб выдвинул стул из-под стола и сел. Я слышал, как он постукивает ногой по полу. Может, потому что он переживал, а может, и потому, что ему было неловко. Я не знал, потому что все еще трусливо смотрел в пол и не мог поднять глаза.

– Очень сильно. – У меня дрогнул голос. Вот дерьмо.

– Но это же излечимо?

Я невесело рассмеялся и наконец смог оторвать взгляд от пола и посмотреть Гейбу в глаза.

– Понятия не имею. Узнаю через четыре недели.

– А что случится через четыре недели?

– А ты любопытный ублюдок…

Он улыбнулся и как-то неловко пожал плечами, выжидательно глядя на меня.

Я вздохнул и покачал головой.

– Операция, и если она не поможет или если я умру прямо на столе… Я не хочу думать о том, что будет потом.

– Но все же должно пройти как надо? И с тобой все будет нормально?

– Скажи, что ты понимаешь под «нормально»? – Я усмехнулся, и в моей маленькой комнате смешок прозвучал очень громко и резко. – Если умирать – это нормально, то да, со мной все будет в порядке. Если прожить еще несколько месяцев, ощущая, как болезнь уничтожает меня, – это нормально, тогда тоже да. Нормально, нормально, да, черт возьми, нормально.

Я вытер пот со лба и глубоко вздохнул.

– Она, конечно, ничего не знает? – спросил Гейб.

– Конечно.

– Не рассказывай ей.

– Что? – Я резко поднял голову. – Ты уверен, что это хорошая идея?

– Кристен только будет безумно переживать, а ей это незачем, особенно учитывая, что операция может помочь. Согласен? – Его улыбка придала мне немного уверенности. – Ты справишься.

Гейб был первым, кто мне это сказал.

Все остальные так переживали, что им в голову не приходило просто меня подбодрить. Дэвид думал только о моих симптомах, отец – только о моей депрессии, и никто – даже врач – не додумался сказать мне, что у меня хватит сил справиться со всем этим кошмаром.

Я коротко кивнул, стараясь сдержать подступавшие слезы:

– Ты прав. Конечно, я справлюсь. Спасибо.

– Или мне придется расправиться с тобой, – засмеялся Гейб. – Не только за то, что ты разобьешь ей сердце, но еще и за то, что сходишь с ней на Хоумкаминг и оставишь одну. И я не шучу! Представь, какую кашу ты этим заваришь.

– Да, и не поспоришь. – Я сбросил кроссовки и лег на кровать. – Понимаешь, Кирстен мне правда нравится. Я хочу проводить с ней как можно больше времени, а у меня его и так осталось не много. Для меня время – это роскошь, которую я скоро не смогу себе позволить? Люди понятия не имеют, какие они счастливые. Можешь хоть на минуту представить себе, как меня бесит, когда кто-то жалуется, что суп в столовой невкусный или что кофе плохо пахнет? Я бы пил самый отвратительный кофе и ел самую горькую еду всю оставшуюся жизнь, если бы у меня была эта жизнь. Понимаешь, о чем я?

– Да, – тихо ответил Гейб. – Не скажу, что понимаю и представляю, через что тебе приходится проходить, но могу представить, как же это бесит: знать, что, возможно, уже не придется есть эту невкусную еду, пить невкусный кофе и чувствовать все то, что нам приходится чувствовать на протяжении всей своей жизни, чувствовать, что ты здесь, что ты…

– …Жив, – закончил я за него. – Чувствовать, что я жив.

– Так значит живи сейчас. – Это прозвучало практически как вызов. – Иди и сейчас же поцелуй свою первокурсницу, к которой, как ты убеждал меня, у тебя нет никаких чувств.

– Именно так я и планировал сделать. – Я улыбнулся так широко, что стало больно щекам.

– Вот и договорились, – рассмеялся Гейб. – А вообще, я просто поздороваться зашел.

– Гейб? – позвал я, когда парень уже подошел к двери.

Он обернулся и посмотрел на меня.

– Спасибо, что выслушал.

Гейб отсалютовал мне рукой.

– Не расслабляйся: если ты разобьешь Кирстен сердце, я, несмотря ни на что, надеру тебе задницу!

– Не переживай на этот счет. Что-то мне подсказывает, что это она разобьет еще множество сердец, в том числе и мое.

– С чего ты это взял? – Гейб скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.

– Потому что в итоге мне будет нечего ей предложить. Или не будет ничего такого, что стоило бы того, чтобы дать это ей.

– Сделай одолжение. – Гейб открыл дверь. – Пусть этот выбор в самом конце сделает она, а не ты.

Я кивнул. Да, это вполне в моих силах. Она так много сделала для меня, и я сделаю все возможное, чтоб отплатить ей тем же. Я усмехнулся над тем, как двусмысленно звучала эта фраза.

Махнув мне на прощанье, Гейб вышел. Кто бы мог подумать, что у этого парня есть сердце? И что он действительно сможет понять меня? Вот почему мы так много упускаем в жизни. А ведь стоит только повнимательнее присмотреться к тем, кто рядом…

Кто ищет, тот всегда найдет.

А будешь вести себя как сволочь, останешься наедине с собственным отражением.

Глава 26

О боже. Я буду есть индейку, сидя за одним столом с Рэнди Митчелсом.

Да дядя Джо со стула упадет, когда узнает!

Кирстен

– Он упал перед тобой на колени?! – визжала Лиза, бегая по моей комнате как сумасшедшая. – И что ты ему ответила?

– «Да», а что еще я могла ему ответить? – засмеялась я, запихивая в чемодан очередную охапку вещей. Я не очень понимала, чту надо взять с собой и чту я там буду носить.

У дяди Джо челюсть отвисла, когда я рассказала ему о своих планах на каникулы. Он был так счастлив, что я наконец перестала сидеть в своей комнате, что чуть не расплакался прямо в телефонную трубку. Когда я обратила на это внимание, он сказал, что ему мошка в глаз попала. Ага, конечно, мошка в ноябре.

Рэнди Митчелс на протяжении многих лет был его кумиром, и это тоже внесло свою лепту. Дядя искренне верил в эту идею и убеждал меня, что я любой ценой должна выйти замуж за Уэса. Он даже предложил отвезти нас в Лас-Вегас. Так что, в общем-то, у меня самый лучший дядя на земле. И никто не сможет с этим поспорить.

Они с тетей планировали накрыть большой праздничный стол на День благодарения и отметить его со всей нашей немаленькой толпой родственников. А еще они собирались во время застолья позвонить мне в Skype, чтобы я могла передать всем привет лично.

– У меня сейчас крышу снесет. – Лиза свалилась ко мне на кровать и шумно выдохнула. – Точнее, я уже схожу с ума прямо сейчас, и со мной такого никогда не было!

– Ага, – согласилась я, вытаскивая из-под нее свою футболку. Я сложила ее и убрала в чемодан вместе с остальными вещами.

– Ты встречаешься с Уэстоном Митчелсом. – Она снова глупо захихикала и вскочила с кровати. – Боже мой, а ты с ним спа…

– Даже не начинай, – предупредила я, добавив в голос угрозу. – Мы только целовались, и то всего только пару раз.

– Что?! Целых два раза?! – Могу поклясться, ее вопль разбудил бы и медведя в берлоге. Причем на Аляске. – И ты мне не рассказала?

– Зато мне рассказала, – сказал внезапно появившийся в дверях Гейб. Он подмигнул мне и похлопал по плечу, когда проходил мимо.

– Ну спасибо тебе, Гейб, – возмутилась я, пришпиливая его взглядом.

Лиза недовольно скрестила руки на груди и надула губы.

– То есть все были в курсе, кроме меня?

– Нет, просто Гейб однажды встретил меня в коридоре, когда я с пунцовыми щеками тихонько возвращалась в комнату, и сделал поспешные выводы. И я была вынуждена прояснить ситуацию, потому что иначе он бы подумал невесть что – сама понимаешь, это же Гейб.

– И правда.

– А все остальное тебе уже известно.

Кажется, Лизу на данном этапе мой ответ устроил, потому что уже через несколько минут она снова улыбалась во весь рот.

– А он хорошо целуется?

– А вам обязательно обсуждать это сейчас? – возмутился Гейб. – Может, хотя бы подождете, пока я уйду?

– Ну так уходи, – пожала плечами Лиза.

– Я не могу. – Гейб сдвинул ее к краю кровати, чтобы сесть самому. – Мне нужно проводить мою любимую девочку. Сама понимаешь: дать ей все необходимые наставления, рассказать о том, как парни думают, и объяснить, почему никогда, ни при каких условиях нельзя смотреть фильм с представителем противоположного пола после одиннадцати вечера.

– Э-э-э. – Я перестала складывать очередную футболку. – А почему нет?

– Из-за секса, – с видом врача на приеме ответил Гейб и пристально посмотрел на меня. – Исследования показали, что при просмотре фильмов ужасов уровень тестостерона у мужчин подскакивает до небес, добавь к этому темное время суток и нежные прикосновения, и ты, мой юный друг, получишь идеальный рецепт того, как променять свое будущее на покупку пеленок и погремушек.

Лиза зевнула.

– Вау, какие познания, и где же ты был во время моих уроков по сексуальному воспитанию в старшей школе?

– Игроки знают правила игры лучше, чем судьи, правда? – подколола его я.

– Только чемпионы. – Парень послал мне воздушный поцелуй и подставил ладонь, чтоб я дала пять.

Но по ней хлопнула Лиза.

Я изумленно уставилась на нее.

– А что такого? – удивилась соседка. – Он и правда чемпион в этом деле.

– А ты-то откуда знаешь? Вы все еще брат с сестрой, не забыла?

– У нас нет друг от друга секретов, – кивнула Лиза. – А еще мы с девочками часто оцениваем парней по шкале от одного до десяти, это тоже помогает составить представление. И как думаешь, какой у Гейба рейтинг?

– Пять? – Я подняла одну бровь.

– Одиннадцать, – выдала Лиза. Она явно гордилась успехами брата. – Они не могут оценивать его по общим меркам, приходится делать отдельную шкалу.

– Да, я так крут, что когда-нибудь стану президентом. – Гейб нахально улыбнулся нам обеим и горделиво расправил плечи.

– Не знаю почему, но я чувствую, что надо поздравить тебя с тем, что ты развратник и потаскун. А что в этом такого-то? – Я приложила палец к уголку губ и изобразила задумчивость. – Ах да, это ведь аморально и отвратительно. И в один прекрасный день этот образ жизни сыграет с тобой злую шутку.

– Не будет этого, – покачал головой Гейб. – Хорошего игрока отличает то, что он знает, как устроена игра, и в курсе всех возможных стратегий. А еще он играет по правилам, знает, когда и где эти правила можно нарушать и какое наказание за этим последует. Вероятность того, что я проколюсь, равна вероятности того, что Чак Норрис погибнет, выполняя очередной трюк. То есть практически нулевая. А знаешь, почему? Потому что и он, и я очень крутые.

– Неужели ты только что сравнил свою сексуальную силу с навыками Чака Норриса в карате? – спросила я.

– Типа того, – пожал плечами Гейб.

Я покачала головой, и мой взгляд упал на будильник на прикроватной тумбочке.

– Черт! Уэс может уже сейчас прийти! Быстрее, быстрее! Нужно сложить все в сумки, пока он не появился.

– Все? – Гейб окинул взглядом комнату. – Ты что, к нему переезжаешь?

Не успела я ответить, как он получил основательный подзатыльник от Лизы. Рыкнув, парень вскочил на ноги и стал вместе с нами запихивать мои вещи в чемодан. Я еле успела его остановить, когда он попытался бросить туда и будильник. Он, блин, серьезно?

– Готово! – воскликнула Лиза и шлепнулась на чемодан, чтоб Гейбу было проще его застегнуть.

– Ребята, я люблю вас, – вырвалось у меня. Я подошла и крепко обняла их обоих.

Гейб потрепал меня за волосы, словно мне было двенадцать, а Лиза выглядела так, будто сейчас расплачется. Вы только подумайте, я ведь никогда раньше не была у парня дома. Или нет… Ан нет, все правильно.

Раздался стук в дверь. Лиза выбежала из моей комнаты, по дороге с ужасным звуком ударившись рукой об диван, пулей пролетела через гостиную и открыла дверь.

– Привет, Лиза, – улыбнулся Уэс и вручил ей сделанную из бумаги индейку. – Держи, я сам ее сделал, – он огляделся. – Моя девушка готова?

И вот теперь моя соседка по комнате с чистой совестью изобразила обморок: она плавно сползла по двери, приложив обратную сторону ладони ко лбу. И так напугала Гейба, что он уже собирался делать ей искусственное дыхание.

– Успокойся, мое взволнованное сердце! – сказала Лиза, сильно растягивая слова. – Дорогая моя, твой мужчина здесь, и он прекрасен, прекрасен…

– Извини. – Гейб взял Лизу за плечи и пихнул в комнату, подальше от Уэса. – Она забыла принять свои таблетки с утра.

И тут время остановилось.

Впрочем, может, оно и не стояло на месте, но почему-то мое сердце бешено забилось. Уэс сделал несколько шагов мне навстречу и вдруг замер.

Потом положил руки мне на бедра.

И прикоснулся губами к моим губам.

Гейб и Лиза хором начали улюлюкать, но меня это совершенно не волновало. Я обхватила его за шею и притянула как можно ближе к себе. Мой. Мой парень. Хотя мой всего на две недели, что бы это ни значило… Но мой. Мой парень.

– Мой парень готов?

Он улыбнулся и чмокнул меня в нос.

– А моя первокурсница готова?

– Эй, это удар ниже пояса, – заныла я, с улыбкой глядя ему в глаза.

– Не мог не сказать этого, – он вздохнул и поцеловал меня в лоб. – Я возьму твои вещи.

Когда Уэс вытащил в гостиную мой гигантский чемодан, Лиза вздохнула, а Гейб тут же толкнул ее локтем.

– Кирстен, ты правильно меня поняла? Я не просил тебя съезжаться со мной, – поддел меня парень.

– Девушка должна быть готова ко всему! – вступилась за меня Лиза. – Кто знает, как дальше сложатся ваши отношения в Сиэтле!

Уэс поднял руки в воздух, якобы сдаваясь, а затем кивнул мне на дверь.

– Пойдем. Мой сумасшедший папочка уже весь испереживался.

– Пойдем. – Я попрощалась с Лизой и Гейбом. Теперь меня ожидало знакомство с одним из самых богатых людей на планете. Это круто, и все будет хорошо, нужно только не волноваться.

Глава 27

Что за фигня со мной творится? Я везу девушку к себе домой. Кто-нибудь, разведите в аду огонь, потому что там, вероятно, наступил новый ледниковый период.

Уэстон

– Нервничаешь? – спросил я, когда мы проехали центр Сиэтла и свернули на Fauntleroy Way.

Здесь разместились всего двенадцать домов, огороженных общим забором с запирающимися воротами, так что полная приватность нам была обеспечена.

А еще отец установил камеры везде, где только можно, даже на дальнем углу улицы. На случай, если вдруг кто-то, страдающий излишним любопытством, захочет украдкой нащелкать пару снимков кого-то из нас в бассейне.

Хотя в любом случае сделать это невозможно. Во-первых, ландшафт участка распланирован таким образом, чтобы обеспечить максимум уединения в любой его части. А во-вторых, у нас есть собственный пляж, который растянулся почти на километр, так что бассейном мы практически не пользуемся. Если, конечно, каменистый берег можно назвать пляжем. Однако каждое лето нам привозят песок из тропиков, чтобы наш пляж оправдывал свое название.

– Немного. – Кирстен вздохнула, продолжая смотреть в окно. – И какой из этих домов – твой?

– Видишь все, что стоит на этой стороне улицы, прямо до воды? Это наше.

– М-м-м?

– Главный дом, два коттеджа, несколько теннисных кортов, искусственный пруд, и еще во-о-он тот дом… – Я указал на самый дальний конец территории. В этот момент как раз открылись ворота, и ей стало проще все увидеть. – Там живет моя ома, когда приезжает погостить.

– Ома?

– Бабушка, – поправил себя я. – Извини, моя мама была стопроцентной голландкой, так что в детстве бабуля была для меня омой.

Кирстен улыбнулась и затаила дыхание, потому что открылись вторые ворота и за ними показался главный дом. Я проехал дальше и попытался посмотреть на все это ее глазами. Она ведь совершенно по-другому воспринимает эти места.

Дом, размером почти 600 квадратных метров, не самый большой особняк в мире. Зато окна расположены так, чтоб внутрь проникало как можно больше солнечного света. Стены выложены настоящим белым кирпичом образца 1927 года. И теперь здание выглядит как рай для архитектора. Семнадцать ступенек ведут к массивному дубовому высокому крыльцу.

Я еще не успел припарковаться, как из дома уже быстро вышел дворецкий, чтобы учтиво открыть дверцу для Кирстен.

– Мэм, мы с нетерпением ждали вашего приезда.

– Привет, Рональд, – кивнул я ему.

Мужчина улыбнулся. Рональду уже исполнилось восемьдесят два, однако вы никогда бы не дали ему этот возраст. Формально он уже не был нашим дворецким, выйдя на пенсию двадцать лет назад, но отец тогда не решился расстаться с ним, так что Рональд до сих пор с удовольствием встречает гостей, варит пиво в коттедже, который выделил ему мой отец, и с тех пор, как умерла моя мама, занимается всеми домашними делами.

– Здравствуйте, мистер Уэстон. – Рональд похлопал меня по плечу и крепко обнял. – Вы так давно не приезжали, как ваши дела?

Он прекрасно знал, что со мной.

Но делал вид, что я такой же, как прежде. Рональд гнал от себя мысли о моей болезни и никогда со мной о ней не говорил. И я прекрасно понимал, почему: все его близкие ушли из жизни. Они с моим братом были очень близки. Рональд с трудом пережил смерть Тая, и я знал, что, если уйду и я, сердце его скорее всего остановится тоже.

– Отлично, и я прекрасно себя чувствую, – соврал я в ответ и тоже его обнял. – Отец дома?

– Да, и уже вас заждался, – Рональд снова улыбнулся и еще раз похлопал меня по плечу. Еще двое работников отца уже сбежали вниз по лестнице, чтобы забрать наши вещи.

Я протянул руку Кирстен.

– Готова встретиться с моим отцом?

– Боже мой. – Кирстен вытерла вспотевшие ладошки об джинсы, прежде чем ухватиться за мою ладонь. – Я чувствую себя так, будто иду на встречу с президентом или что-то типа того.

Я запрокинул голову и рассмеялся.

– Поверь мне, это скорее «типа того». Это совсем не так страшно, как кажется. Обещаю, – успокаивающе проговорил я, но было непохоже, что моя девушка мне поверила.

Чем дольше мы шли по дому, тем шире распахивались ее глаза. Через холл на уровне второго этажа проходила конструкция, напоминающая мост, которая вела прямо в гостиную. Уличный свет из огромного эркера буквально заливал все пространство. Мы повернули направо и оказались перед кабинетом моего отца.

– Папа? – негромко позвал я.

– Входи.

Я поцеловал Кирстен в висок, крепко сжал ее руку и втащил за собой в помещение. Просторный кабинет был отделан в стиле Старого Света. Книжные шкафы выполнены из красного дерева, им же были обшиты и стены.

Отец сидел за своим огромным письменным столом и медленно потягивал бренди.

– Не рановато ли ты сегодня начал, пап? – пошутил я.

Глаза его сузились, но потом отец рассмеялся.

– Вообще-то да, ты прав, но я только что уволил Альфреда. Так что, думаю, могу с чистой совестью позволить себе немного выпить.

– Как? – Альфред был правой рукой и одним из верных советников отца на протяжении многих лет. – За что?

Отец махнул рукой.

– Наверняка об этом уже во всех подробностях рассказывают по CNN. – Он стукнул по столу, и на одной из стен развернулся огромный экран. И точно: как только на нем появилось изображение, в блоке новостей сообщили о скандале, в котором замешан Рэнди Митчелс.

– Итак. – Телевизор погас, и отец снова повернулся к нам: – Как зовут это прелестное создание?

– Кирстен. – И она протянула ему руку. – Очень приятно познакомиться, сэр.

– Сэр? – Отец нахмурился: – Неужели я выгляжу на все восемьдесят?

– М-м-м, конечно, нет. – Кирстен выдавила из себя испуганную улыбку.

– Рэнди, – подмигнул ей отец. – Можешь называть меня Рэнди, и, главное, не назови меня Папа. А то это может вызвать сердечный приступ. Я пока не готов к тому, чтобы этот вдруг парень остепенился. – Папа указал на меня и деланно вздрогнул. – Бедняга ни стирать толком не умеет, ни шнурки завязать.

– Просто великолепно. – Я закатил глаза.

– А ты умеешь готовить? – Рэнди скрестил руки на груди. – Уэс, ты ведь поэтому ее сюда и привез, да, сынок? Чтобы она приготовила ужин ко Дню благодарения?

Я прекрасно понимал, что он шутит.

А вот Кирстен, оказывается, нет.

Глаза у нее были полны ужаса. Белая, как полотно, она не отрываясь смотрела на отца. На какой-то момент ее ротик раскрылся от изумления. Кирстен явно запаниковала и поглядывала на меня в поисках поддержки.

Я сохранял невозмутимое выражение лица. То же самое делал и отец.

– Я, эм-м… – Кирстен отпустила мою руку и заправила волосы за ухо. Я сразу же понял: этот жест означает, что она страшно нервничает. Моя Овечка растерялась и не знала, что делать. – Ну, я могла бы что-то сготовить. Не могу обещать, что это будет так же вкусно, как то, что вы обычно едите, но могу попробовать.

Черт возьми, обожаю ее.

– Так где, говоришь, ты ее нашел? – обратился ко мне отец, не обращая ни малейшего внимания на ее ответ.

– В колледже.

– А она сообразительная.

– Я знаю. – И я сжал ладошку Кирстен.

– И милая, – заметил отец, вставая из-за стола и направляясь к нам. – И я даже осмелюсь сказать, что… красивая.

– Я все это прекрасно знаю, пап. Именно поэтому я ее и украл.

– А ты не промах. – Отец усмехнулся и снова подмигнул Кирстен. – Милая девушка, тебе совершенно не нужно ничего готовить, я просто пошутил. Это единственное, чем я могу себя развлечь в те скучные дни, когда Уэс все время в колледже, а его брат…

С лица отца сбежали все краски.

– …а его брат больше не с нами, как тебе, думаю, уже известно. Так что я часто чувствую себя одиноким. Извини, если поставил тебя в неловкое положение.

– Ничего страшного. – Кирстен тепло улыбнулась и потянулась к его ладони. Папа удивленно поднял брови, но все равно протянул ей руку.

Она пожала ее и засветилась так, как будто он был чуть ли не богом.

– А теперь… – отец закашлялся, чтобы сменить тему разговора, – почему бы тебе не расположиться в своей комнате, а Уэс пока приготовит нам что-нибудь выпить. Чувствуй себя как дома. Думаю, Уэс уже сказал, что мы приглашаем тебя остаться на все каникулы. Мы очень любим принимать гостей, а если тебе что-нибудь понадобится, Мелда всегда к твоим услугам. – С этими словами папа повернулся к двери: – Мелда!

– Я здесь, сэр. – В кабинет тут же скользнула Мелда. Супруга Рональда, она тоже была уже немолода, но я не знал никого, кто бы умел готовить вкуснее нее.

– А вот и Мелда… – Папа опять переключил свое внимание на Кирстен. – И она проследит за тем, чтобы у тебя было все, что ты только захочешь. Горячий шоколад? Кофе?

– Кофе, – кивнула Кирстен. – Никогда не пью горячий шоколад.

– Сын, – отец снова обратился ко мне, – найди мне такую, только лет на двадцать пять постарше, и тогда поговорим.

Кирстен сдвинула брови. Она явно смутилась.

– Такую?

– Да. Красивую леди, такую же, как ты, – отец галантно поцеловал ей руку и, отпуская, кивнул в мою сторону. – Думаю, мне пора прекратить вгонять вас обоих в краску и позволить сыну провести тебе экскурсию по нашему дому. А я пока сам найду что-нибудь выпить.

– Спасибо. – И лицо Кирстен снова радостно засветилось.

Улыбнувшись нам, папа вышел из кабинета.

– А он мне понравился, – призналась Кирстен, подождав, когда отец уже не сможет услышать, о чем мы говорим.

– Как и всему остальному миру, – усмехнулся я.

– Нет… – Кирстен положила руку мне на плечо. – Он просто удивительный. Тебе очень повезло, что у тебя такой отец. Правда. Я бы многое отдала, чтобы… ох, да ты ведь и сам знаешь. Просто ты счастливчик.

Счастливчик? То есть да, мне безумно повезло, что у меня такой замечательный отец. И я везунчик еще и в том смысле, что у моего отца достаточно средств, чтобы покупать мне лучшие лекарства из всех, что существуют на сегодняшний день. Но разве можно назвать меня счастливчиком?

Мог ли я чувствовать себя счастливчиком, в первый и в последний раз показывая Кирстен наш дом. Я знаю, как на такое реагирует женский ум: маленькие колесики в ее голове начинают крутиться, и вот девушка уже в красках представляет себе Рождество, дни рождения и все эти стандартные праздники. И даже чертов Новый год.

Я еще никому об этом не говорил, но когда я задумываюсь о скором Рождестве… Когда я пытаюсь представить, как в моем доме будут его отмечать, я не нахожу в этой идиллической картине места для себя. Я как будто становлюсь тенью. Я больше не существую, но могу незримо присутствовать и наблюдать со стороны.

А еще мне было очень грустно смотреть на Кирстен и на отца. Я не мог отделаться от мысли, что этими же милыми глазками она будет очаровывать родителей своего будущего парня, а может, и всю его семью с братьями и сестрами. Все это очень живо нарисовалось в моей голове и просто убивало меня. Из-за этой картины я даже было подумал, что у меня начался очередной приступ тошноты из-за таблеток. Ан нет, я сам его вызвал, потому что снова позволил себе вспомнить о том, чего так скоро могу лишиться. И это были не всякие глупости вроде игры в футбол или матча за кубок, до которого осталось уже не так долго.

Это была она.

И это еще больше подогревало мое желание бороться. Гейб сказал правильную вещь. У меня хватит на это сил. Я могу выйти из этой неравной схватки победителем. По крайней мере, я просто обязан попытаться это сделать. Никогда раньше, ни в учебе, ни в футболе, я не ощущал такой яростной тяги к победе, как сейчас.

Я хотел биться ради нее?

Да. Ради нее я готов сразиться со всеми демонами. Я справлюсь и с темнотой, которая поселилась во мне и сжирает изнутри, и с болезнью. Я могу победить эту чертову опухоль. И я буду жить. Потому что больше всего на свете я хочу встретить и провести следующий год вместе с этой девушкой.

Глава 28

У меня не хватает слов, чтобы описать все, что я чувствую. Я и раньше прекрасно знала, что он мультимиллионер, но… все кажется таким нормальным, и в то же время таким удивительным. Но я не могу отделаться от ощущения, что все это может рухнуть в один момент. Почему это странное чувство никак не проходит?

Кирстен

Сказать, что я была поражена всем и сразу – это описать лишь сотую долю того, что я в тот момент на самом деле чувствовала. У меня была своя собственная ванная, а в ней душевая кабина, пол с подогревом, теплый держатель для полотенец и даже огромный плоский телевизор. И я не шучу – этот рассказ можно продолжать в том же духе. Я даже позвонила дяде Джо по Facetime, чтобы он мог увидеть эту роскошь своими глазами.

Мне было очень интересно посмотреть на его реакцию. И я не прогадала: через некоторое время дядя Джо, моя тетя и обе их собаки, разинув рот, сидели, уставившись на экран, а я медленно поворачивала в руках свой телефон, демонстрируя им панораму ванной комнаты. Боже, какая я жалкая – снимаю чужую ванную, словно шпион, украдкой проникший в чей-то дом.

– А можно я туда перееду? – спросил дядя Джо. Тетя Сэм похлопала его по плечу, а он хохотнул и повторил свой вопрос. Собаки тоже гавкнули. Как же я соскучилась! И когда я только успела стать такой чувствительной? О чем я только думала в последние два года? Когда запиралась в своей комнате и упивалась горем, а за дверью меня все это время ждала семья. Теперь, чтобы увидеться с ними, недостаточно просто открыть дверь…

– С тобой все в порядке? – спросил дядя Джо, когда я отключила изображение и приложила телефон к уху.

– Да, – вздохнула я, – просто я очень благодарна вам обоим за все, что вы для меня делаете. Я люблю вас.

– Мы тоже очень любим тебя, малышка. А теперь вешай трубку и обещай сделать кучу фотографий, чтоб мы могли составить полное представление о том, как тебе там живется, ладно?

– Договорились, – засмеялась я и попрощалась. Нажав на «отбой», я продолжила изучать свою огромную ванную комнату. Там была даже встроенная ванна, из которой открывался вид на залив Пьюджет. А все помещение было раз в пять больше моей комнаты дома. А еще мне предстояло спать на невероятно широкой кровати с очень мягким матрасом, и я больше чем уверена, что, стоит мне щелкнуть пальцами, как включится музыкальный канал.

Послышался стук в дверь, которая сразу открылась.

– Хорошо, что я не переодеваюсь, – улыбнулась я вошедшему в комнату Уэсу.

– Вот дьявол, – засмеялся он, – а я так надеялся на внезапность своего появления.

– Умно.

Парень подошел ко мне.

– Я тоже так подумал.

Я повернулась и посмотрела в окно. Из него тоже открывался великолепный вид на залив. И, кстати, для Дня благодарения на улице было не так уж холодно.

Отодвинув стул, Уэс сел и похлопал руками по коленям, приглашая меня. Я отрицательно покачала головой.

Его губы дрогнули. И этого оказалось достаточно. Одна короткая улыбка, и я уже была абсолютно не в силах сопротивляться его мужскому очарованию. Глубоко вздохнув – ну, вы же понимаете, чтобы выразить недовольство тем, что Уэс ловко мной манипулирует, – я села к нему на колени и прижалась к груди.

– Спасибо, – спустя несколько минут прошептал он, уткнувшись в мои волосы, – за то, что приехала со мной сюда.

– Да это я должна тебя благодарить, а не ты меня. – Я взяла его руки в свои. – А еще спасибо, что согласился на две недели стать моим парнем.

Уэс напрягся.

– Что? Это же ты сам сказал, что только на две недели, так ведь? – Я толкнула его локтем в ребра. – Или ты хотел просто меня подманить. Разве я не права?

– Нет. – Парень развернул меня к себе лицом. – Я не заманивал тебя и не лгал. Я хочу тебя… – Он нежно погладил меня по лицу, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Словно эти прикосновения так сильно действовали на него, что он не в состоянии был справиться с эмоциями. – Ты мне правда очень нравишься.

– То есть… две недели – это не твой окончательный вердикт? – пошутила я.

Уэс сглотнул и тревожно посмотрел мне в глаза с таким видом, словно пытался что-то в них найти. Что-то важное для него.

– Вот что я тебе скажу… – его голос дрогнул. – Я отдам тебе все то время, что у меня осталось.

– Все время, что у тебя осталось? – Вглядываясь в его лицо, я пыталась понять, почему эти слова прозвучали так странно. – Ты думаешь, что оно у тебя скоро закончится?

Уэс поднял глаза, но, кажется, смотрел словно сквозь меня. Как будто он видел перед собой призрак. Его лицо побелело, а глаза подозрительно заблестели.

– Все правильно, – быстро согласилась я. – Ровно столько времени, сколько у тебя еще осталось.

– Обещаешь? – Парень резко отвернулся и посмотрел на океан, который равномерно накатывал волны на берег за окном. – Ты мне это обещаешь?

– Обещаю.

– Хорошо.

На его лицо вернулась улыбка, и он поцеловал меня в щеку.

– Пойдем пообедаем? Уверен, отец уже ужасно проголодался, да и у тебя выдался долгий день. А потом посмотрим какой-нибудь фильм, как тебе идея?

– Звучит неплохо.

Я спрыгнула с его коленей, но ладонь его так и не выпустила. Почему-то мне казалось, что очень важно сейчас держать Уэса за руку. Важно прикасаться к нему как можно больше и чаще. Звучит так, словно я действительно схожу с ума… Мне казалось, что это так важно – не расставаться с ним ни на минуту, как будто он в любой момент мог исчезнуть. И почему я не могу избавиться от этого странного беспокойства.

Я решительно отогнала эти мысли. Уэс нравится мне, я нравлюсь ему, и у нас теперь официально больше, чем жалкие две недели. Понимаю, что, наверно, наши отношения развивались слишком стремительно, но парень все больше и больше притягивал меня, и в глубине души я с самого начала знала, что нам не хватит двух недель. И летом я просто зачахну, если мы с ним хотя бы разочек не увидимся. Но кто знает? Может, мне удастся найти какие-нибудь летние курсы и быть поближе к Уэсу… Если я, конечно, к этому времени ему еще не надоем.

* * *

Обед прошел довольно спокойно. Если, конечно, под «спокойно» понимать, что я понятия не имела, какая вилка предназначена для салата, а какой нужно есть семгу. Через какое-то время мистер Митчелс, или Рэнди, как ему больше нравилось, чтоб я его называла, заметил это и начал показывать мне, какой прибор с чем использовать. Он высоко поднимал нужный прибор, а затем опускал в соответствующее блюдо. Он мне на самом деле очень нравился. Свой легкий характер Уэс явно унаследовал от отца, только тот казался более рассудительным.

К концу обеда мой живот был похож на шарик.

– А теперь… – Рэнди поднялся из-за стола, – я вынужден распрощаться с вами. Завтра на ужин у нас индейка, а потом я планирую посмотреть футбол.

– Отлично, – кивнул его сын.

– М-м-м, Уэс, могу я с тобой поговорить?

– Конечно. – Парень тоже поднялся из-за стола и вышел вместе с отцом.

Мне не был слышен их разговор, но со стороны казалось, что Рэнди пытается сосчитать пульс Уэса. Как странно. Потом они о чем-то спорили, а под конец Рэнди разразился проклятьями, сжал переносицу и ушел. Уэс как-то поник и ударил кулаком по стене, не то чтобы очень громко, но достаточно сильно, как человек, которого что-то очень расстроило.

Я больше не могла находиться на расстоянии.

– Все в порядке? – тихо спросила я, приблизившись к нему.

Уэс обвел взглядом пространство собственного дома с таким видом, будто никогда сюда не вернется и поэтому пытается в подробностях запомнить каждую мелочь.

– Да, обычное дело, у сына с отцом всегда есть о чем поспорить. А вообще-то мы обсуждали футбол. – Уэс махнул рукой. – Так, ничего серьезного. Слушай, – лицо моего парня вновь озарила его обычная-перед-которой-невозможно-устоять улыбка, – пойдем смотреть кино.

– Здорово.

Когда он заговорил про кино, я решила, что мы устроимся в гостиной.

Но это оказался кинозал.

С попкорном и раскладывающимися креслами.

С того самого момента и до сих пор, когда я задумываюсь о том, как выглядит рай, в моей голове возникает эта картинка. Мы сидим с Уэсом одни в нашем собственном кинозале в его доме и крепко держимся за руки.

– Можем посмотреть любой фильм, однако одно условие: он должен быть рождественским. – Парень нажал на кнопку, и на экране появилось меню. – Выбирай.

– А почему рождественским?

– Просто я очень люблю Рождество, – пожал плечами Уэс, – но возможно, в это Рождество меня здесь не будет. Во всяком случае, я точно буду не дома, так что мне показалось, что это отличная идея.

– А где ты собираешься быть на Рождество?

– У нас очень много домов в округе, и в каком из них мы будем отмечать праздник, зависит от настроения отца.

– Представляю, как это должно быть тяжело, – поддела его я.

– Ну уж такова моя судьба, и я буду нести этот крест до конца своих дней. А теперь выбирай фильм.

Парень кинул мне пульт и заложил руки за голову.

– Я выбираю… – я нажала на кнопку, – вот этот.

Уэс с удивленным видом покосился на экран.

– Ты издеваешься?

– Ты сказал: рождественский фильм и, если мне не изменяет память, что дама выбирает.

– Это же фильм с Микки Маусом.

– Ну и что? Это мой любимый фильм о Рождестве. Или ты хочешь забрать свои слова обратно?

– А ты действительно моя маленькая Овечка. Такая невинная, из всех рождественских фильмов выбрала «Волшебное Рождество у Микки». – Уэс протянул руку и ласково погладил меня по лицу. – Вот скажи мне, как можно не мечтать развратить это чистое и светлое создание… прямо здесь и сейчас? Только попробуй сказать, что это неправильно.

– Это неправильно, – недолго думая, ответила я, стараясь игнорировать мысли, которые весьма успешно атаковали мою голову, пока он ласкал кончиками пальцев мою щеку.

Уэс тяжело вздохнул и отдернул руку.

– Ладно. Как Овечка скажет, так Злой и Страшный Серый Волк и сделает.

– Так и должно быть. – Наклонившись к парню, я переложила его руку так, чтобы на плече у него было удобнее лежать.

– И Овечка прямо искушает Волка, – пробормотал Уэс себе под нос.

– А Волк достаточно силен, чтоб не поддаться искушению, – пропела я.

– Волк любит, когда его искушают.

– Волку давно пора смотреть фильм.

– А Овечке надо замолчать, пока Волк не вспомнил о том, что у него есть зубы!

Представив эту картину во всех красках, я затряслась, пытаясь не расхохотаться.

– Перестань!

– Я так давно не слышал этого слова… Не напомнишь, что оно означает?

– Оно означает «нет». – Я смахнула его ладонь, которая обосновалась на моем бедре и уже продвигалась выше под майку, лаская обнаженную кожу.

– Хм-м, а что значит слово «нет»?

Экран вдруг ярко вспыхнул, и на нем появились первые кадры фильма.

– Считай, что мышь тебя спасла, – шепнул мне на ухо Уэс, послушно откидываясь на спинку удобного кресла.

Глава 29

Я должен был уйти еще тогда. А я вместо этого выстроил огромную железобетонную стену, закрывающую путь к отступлению, а теперь слишком поздно пытаться это исправить. Рано, поздно, да какая, в общем-то, разница, если время не на моей стороне. И она тоже не будет на моей, когда я расскажу, что происходит.

Уэстон

Прошло всего пятнадцать минут, а Кирстен уже уснула у меня в руках. Я тоже закрыл глаза. Не потому что я устал, но потому что все происходящее казалось таким естественным и нормальным. И я даже почти поверил в то, что так оно и есть. Я привез свою девушку к себе домой на каникулы, нам стало скучно, мы решили посмотреть фильм, а потом она уснула.

Но все было не так.

Я посмотрел на часы.

Нужно было принять таблетки. И, как это ни печально, для этого пришлось переложить прекрасную леди со своей груди в ее кровать. Я коснулся ее волос, в который раз наслаждаясь тем, какие они шелковистые. Нет, я не был помешан на ее волосах, я был помешан на всем, что делало эту великолепную девушку не такой, как другие. Ее улыбка, ее смех, то, как она закрывалась от людей и никого к себе не подпускала, – и то, что она впустила меня.

Черт, как я облажался, чертовски сильно.

Скоро Кирстен обо всем узнает. Мне придется ей рассказать. Осталась еще одна игра, и после нее тренер отправит меня на скамейку запасных. И он, конечно, прав, а я ничего не могу с этим поделать. И совсем не потому, что на каждой тренировке я убегаю блевать. А потому что сейчас я тяну команду за собой назад. И лучше я выйду из игры сам, чем позволю, чтобы парням надрали задницы или, хуже того, увидеть в их глазах жалость, когда все это дерьмо выплывет наружу. И я ничего не смогу с этим сделать.

Мне и в голову не приходило, что тренер позвонит моему отцу, а отец – расскажет ему, что я болен.

– Болен? – переспросил тренер. – Так, но он же поправится?

Отец ничего не ответил, потому что ответа у него не было, как не было его и у врачей.

И в этот приезд он снова требовал одного: пытался уговорить меня хотя бы проверить, не уменьшилась ли опухоль. А я не хотел этого знать. И кто, черт возьми, захотел бы. У меня была гребаная опухоль, она моталась из стороны в сторону в опасной близости от сердца, и врачи хотели проверить, не растет ли она дальше.

К дьяволу все. Нет.

Я лучше буду пребывать в неведении, чем увижу рентгеновский снимок этого монстра у меня в груди. Если таблетки не помогли и опухоль не уменьшилась, то вариантов оставалось немного: или я не выдержу операцию, или выживу, но проведу оставшиеся годы инвалидом.

Конечно, отец этого не знал, но я собрался расспросить врачей.

Иначе с чего бы мне надеяться на то, что я переживу операцию? Только для того, чтобы умереть, мучаясь от боли, парой месяцев позже?

Может, это сделало меня трусом. В большинстве случаев именно так я себя и чувствовал. Чем меньше времени оставалось до операции, тем сильнее. До дня икс было еще три недели. Всего три недели на то, чтобы или рассказать Кирстен всю правду, или разбить ей сердце.

О чем я только думал, когда обещал отдать ей все время, что у меня осталось? У нее так загорелись глаза, когда она услышала эту фразу. Конечно она восприняла ее как обещание чего-то большего. А ведь это на самом деле все, что я мог ей предложить.

Время – это самое ценное, что у меня есть, и я пообещал отдать все его, без остатка. Потому что я все сильнее влюблялся в нее. Потому что я беспокоился за нее. Потому что хотел, чтобы Кирстен не забыла меня, пусть эти воспоминания и уйдут постепенно в небытие, как и я сам.

Время… Какое же это чудовищное слово!

Глава 30

Как бы я хотела забыть эти сны… Если бы только я могла каждую ночь оставаться с ним рядом. Тогда я смогла бы навсегда избавиться от ночных кошмаров.

Кирстен

Я опять проснулась от собственного крика. И сразу постаралась вынырнуть из кошмарных сновидений. А потом, не особо раздумывая, правильно ли я поступаю, просто пошлепала босиком прямо в комнату Уэса.

Я только успела поднять руку, чтобы постучать, как дверь отворилась сама.

И вот я уже застыла с открытым ртом, уставясь на его идеальный пресс. Вздыхала ли я? Конечно. Кусала ли изнутри щеку, чтобы на лице не появилась идиотская улыбка? А как же иначе. Я смотрела на него до тех пор, пока страшный сон не забылся окончательно.

– Тебе получше? – Уэс взял меня за подбородок, заставив посмотреть на себя.

– Откуда ты знаешь, что мне опять приснился кошмар? – сонным голосом спросила я.

Парень вздохнул и потянул меня в комнату.

– Я слышал, как ты кричала.

– Понятно.

Я заметила, что кулаки у него были сжаты, и мне сразу стало неловко. Совсем смутившись, я попятилась, но тут крепкая рука обхватила меня за талию и мгновенно переместила на кровать.

– Да нет, все нормально. Извини. Я не хотела тебя будить. Ночной кошмар уже позади, и… – я попыталась подняться, но Уэс продолжал удерживать меня у своей груди.

Парень слегка коснулся губами моего лба.

– Ты не дала мне закончить. – Я снова увидела эту соблазнительную улыбку на его лице. – Я уже шел к тебе, чтобы победить всех монстров, что прячутся у тебя под кроватью и не дают моей девочке спокойно спать.

– Ты теперь сражаешься с драконами?

– Об этом и был твой кошмарный сон? – Уэс снова притянул меня к себе, и теперь мы лежали лицом друг к другу. – Тебе снились драконы?

– Если бы, – вздрогнула я. – Мне очень часто снится смерть, то, как погибают мои родители. Они тонут, а я далеко и ничем не могу им помочь. А потом становится слишком поздно.

Уэс еще сильнее прижал меня к себе, и мне даже на мгновение показалось, что он перестал дышать. Нежно поцеловав меня в лоб, парень провел языком по губам.

– Время очень жестоко, правда?

Я усмехнулась.

– И не поспоришь.

– «Если бы только я мог что-то изменить, я должен был сделать все по-другому», «у меня же был шанс поступить иначе»… – грустно продолжал он. – Всю жизнь эти фразы просто добивают меня.

– Какие фразы?

– «Мог бы», «должен был», «у меня был шанс, но он упущен»… – Кончиками пальцев Уэс провел по моему подбородку, едва касаясь кожи. – Человеческая природа такова, что нам кажется, будто мы контролируем все, что с нами происходит, но на самом деле… жизнь идет дальше, и иногда оказывается, что уже ничего нельзя изменить, потому что слишком поздно. А иногда наоборот, время еще не настало – слишком рано. Ты делаешь правильный выбор, а, может, все летит в тартарары. И когда что-то идет не так, как нам хотелось бы, мы возвращаемся к этим трем фразам. Когда все хорошо, никто не задает себе глупых вопросов. Зато их возникает тонна, когда все катится к чертям.

Я никогда раньше об этом не задумывалась.

– Можно прожить всю жизнь, сокрушаясь о том, что есть вещи, над которыми ты не властен, и сделать с этим ничего нельзя. А можно не страдать из-за того, чего ты уже не сделал, а подумать о том, что можешь сделать сейчас.

– И что же это? – затаив дыхание, спросила я.

– Поцеловать своего невероятно сексуального и не менее мудрого бойфренда… – Уэс чмокнул меня в нос, – и позволить ему победить всех драконов, что не дают тебе спокойно спать. – Он прикоснулся губами к моей щеке. – И знать, что ты больше не живешь в мире «хотела бы», «должна была бы», «могла бы». А ты находишься именно там, где вселенная хочет, чтобы ты была.

– Вселенная хочет видеть меня у тебя в постели? – улыбнулась я.

– Не совсем. – И его губы скользнули по моим губам. – В моих объятиях.

Я с тихим стоном выдохнула, и парень впился поцелуем в мой рот. Я ощущала тепло его тела, оно казалось мне средоточием всей жизненной энергии. Я прижала ладонь к его груди, наслаждаясь ощущением его кожи.

Уэс слегка отодвинулся от меня, закрыл глаза и вздохнул, прижимая мои руки к тому месту, где билось его сердце, словно в его жизни не было ничего важнее этого и мои прикосновения были способны заставить земной шар вращаться в другую сторону.

– Я чувствую тебя, – прошептал он. – Мне так нравится, когда ты прижимаешь ладони к моей груди. – Парень открыл глаза, и я вздрогнула. Это не был тот Уэс, которого я знала. Передо мной была лишь оболочка, а сам он находился где-то очень далеко от меня. – Я так хотел быть целым для тебя…

– Целым? – Я обняла его за шею и притянула к себе. – Ты хочешь сказать мне, что с тобой что-то не так?

Парень помедлил с ответом, а потом пожал плечами.

– Конечно нет, просто хочу быть полностью твоим и только твоим. И я очень хотел бы сделать для тебя еще больше.

– Сделать больше? – протянула я, откидываясь на подушки. – А кто до этого бормотал всякую ерунду о «хотела бы», «должна была бы», «могла бы»?

– Именно так, – усмехнулся он, – а ты у меня сообразительная.

И тут мне на лицо приземлилась подушка. Подскочив, я отправила ее обратно. И Уэс сел рядом со мной.

– Я хотел сказать… – Он вздохнул с таким видом, как будто на его плечи давила непомерная тяжесть. – Я хочу, чтобы все мои «в первый раз» и «в последний» случились с тобой и только с тобой.

– Облом, – вздохнула я. – Разве я была первой первокурсницей, с которой ты поцеловался?

– Вообще-то. – Уэс сделал задумчивое лицо и тут же рассмеялся: – Да, ты была первой.

– Миссия выполнена. И я была бы рада оказаться последней первокурсницей, которую ты целовал. – Я приставила палец к его груди. Уэс подмигнул, и подушечный снаряд снова отправился в мою сторону.

– Первой, последней и единственной. – Он нахмурился. – Самой лучшей.

– М-м-м, ты точно хочешь, чтобы сегодня мне больше не приснился ни один кошмар. Прикладываешь все усилия.

– Я просто защищаю свои интересы.

– М-м-м, вот оно что.

– А что? – Парень показал на себя. – Разве я плохой материал для снов?

– Заметил скромный Уэс. – Я подняла указательный палец.

Хищно улыбнувшись, парень приподнялся на локтях и внезапно бросился в атаку. Он с такой силой прижал мою спину к подушке, что под нами заскрипела кровать.

– А что, если мне приснится ночной кошмар про тебя?

Улыбка пропала с его лица.

– Что ты имеешь в виду?

– Что, если ты будешь в моем сне, но так далеко, что я не смогу до тебя добраться?

– Закрой глаза.

– Что?

– Просто закрой глаза.

– Ладно. – Я сомкнула веки, настраиваясь на продолжение шутки.

А Уэс дотронулся губами до мочки моего уха и шепнул:

– Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, и неважно рядом я или нет, я хочу чтобы ты помнила вот о чем, – он взял мою руку и приложил к моей груди. – Где бы я ни был, что бы я ни делал, живой или мертвый, молодой или старый, мое сердце всегда будет биться рядом с твоим. Каждый удар, который ты сейчас чувствуешь, – он нажал пальцем мне на солнечное сплетение один раз, два, три, – это удар моего сердца, которое пытается достучаться до твоего. А это твое сердце отзывается на зов. Это мы говорим друг с другом, соединяемся вместе, делим на двоих самое важное. Живем, Кирстен, – это наша жизнь. И может такое случиться, что твоему сердцу придется биться и за мое тоже… И тебе придется это сделать, потому что я сам уже не смогу. Так, как если вдруг наступит время, когда я сделаю это для тебя. В конце концов, кому-то из нас придется это сделать. – И пальцы Уэса снова дрогнули в ритме сердечного пульса. – Поэтому не стоит бояться того, что у нас не хватит времени – потому что наше время всегда останется с нами.

Я не знала, что мне ответить, да и любые слова казались сейчас лишними. Успокаивая, Уэс одновременно учил меня очень важной вещи: беспокоиться о том, что мне под силу изменить, любить то, что можно любить, а что касается всего остального… То, что случилось, уже случилось. Не в моих силах было уберечь родителей от беды.

Я приложила руку к его груди. Я хотя бы могу слушать, как бьется сердце Уэса, и знать, что с ним все хорошо. У нас есть наше время, оно никуда не денется. А еще у нас еще есть самое главное – жизнь.

– Спи, – пробормотал Уэс, – я утомил тебя своими глупостями.

– А вот и неправда! – сонным голосом возразила ему я.

Парень засмеялся и поцеловал меня в губы.

– Правда-правда. А теперь я хочу, чтоб ты закрыла глаза и уснула в моих объятиях, а я буду обнимать тебя и охранять твой сон.

– Охранять?

– От чертовых драконов, – поддразнил он меня. – Не волнуйся. Я не дам и похитить твою добродетель.

– Хорошо, – засмеялась я, – потому что они только и ждут, когда я засну.

– Ящерам доверять нельзя.

– М-м-м, вообще-то драконы – не ящеры.

– Они точно ящеры. – Уэс повернул меня на бок, прижался к моей спине и обнял, – как, кстати, и динозавры. Поверь, я лучше знаю, из нас двоих я же на старшем курсе.

– А ты точно не на продленном обучении? – уточнила я и зевнула во весь рот.

– Спи давай. – Парень легонько укусил меня за мочку уха, и как обычно стайка мурашек пробежала по всему моему телу, от макушки до пят.

Ну да, как будто я могу спокойно спать, когда он такое со мной проделывает. Однако веки тяжелели с каждой секундой, и я медленно погружалась в сон, а он продолжал покрывать поцелуями мою шею. И, лежа в уютных объятиях Уэса, я провалилась в теплые волны сна.

Глава 31

Наверное, я скучный и со мной не о чем поговорить… Просто великолепно.

Уэстон

Я пребывал в таком замешательстве, что даже не понимал, из-за чего больше. То ли потому что за последние несколько часов Кирстен уже дважды засыпала у меня в руках, то ли потому что во второй раз она заснула именно в тот момент, когда я ее целовал.

Она действительно очень тревожно спала.

Кирстен попросила меня не спешить, дать нам больше времени. И ей эта идея нравилась. Не буду врать – мне это тоже нравилось. Это давало ощущение стабильности, хотя на самом деле все было совсем не так.

Я откинулся на спину и посмотрел вверх, на потолок. Это было первым, что я видел, просыпаясь утром.

Кирстен тихонько вздохнула и, ворочаясь во сне, с размаху опустила руку мне на грудь. Несколько секунд я даже не мог дышать. Черт побери, да эта девчушка, если захочет, сможет неплохо постоять за себя.

– Уэс… – пробормотала она сквозь сон, голова ее металась из стороны в сторону. Я тут же еще сильнее прижал ее к себе. Не знаю, что съедало меня изнутри сильнее: чувство вины или моя болезнь. Я делал все, чтобы Кирстен привязалась ко мне еще сильнее, и при этом я не пытался кем-то казаться. Я не врал ей, не пытался заставить спать со мной, по крайней мере в сексуальном аспекте этого вопроса, и это был первый раз, когда на сцену вышел настоящий я.

Поздновато до меня это дошло, понимаю.

– Уэс, – она дотронулась губами до моего голого плеча.

Такие невинные прикосновения – и мое сердце было готово остановиться. Я чувствовал этот поцелуй, эти губы, этот влажный язык, и мое тело реагировало на это, как на наркотик, который молниеносно распространяется по всей кровеносной системе.

Кирстен повернулась, и наши ноги переплелись.

Вот дерьмо.

Мне придется всю ночь страдать, потому что девушка так в меня вцепилась, что до самого утра у меня нет ни единого шанса высвободиться. А уж о том, чтобы получить долгожданную разрядку, даже речи не идет. Черт, больше всего на свете я хотел насладиться ею целиком, взять все до последней капли. Но я вполне четко осознавал, что, если я сделаю этот выбор за Кирстен, она будет ненавидеть меня до конца своих дней. Не важно, что говорят девушки, но я точно знаю: ни одна девственница не пойдет на отношения, будучи уверенной, что это на одну ночь. Каждая искренне надеется, что это навсегда.

А это единственное, чего я точно не смогу ей дать.

– Спи, – я еще раз поцеловал Кирстен в лоб и прижал к себе настолько крепко, насколько хватало сил.

* * *

– Просыпайся, солнышко, пришло время пробовать индейку, – прошептал я ей на ухо, невольно зарывшись лицом в ее волосы.

Кирстен выглядела как гораздо более сексуальная версия кузена Итт из «Семейки Аддамс». Ее рыжие волосы были повсюду: разметались по моей подушке, намотались мне на руку, щекотали мое лицо и покрывали ее. Словно той личности, которая таилась в Кирстен, не хватало своего пространства. И мне это чертовски нравилось.

Я приподнял огненно-рыжую прядь и увидел глаз.

– Так вот ты где.

Веко дрогнуло, но просыпаться Кирстен явно не собиралась.

– Что, утро по-прежнему добрым не бывает? – спросил я.

Вопреки моим ожиданиям глаз все же слегка приоткрылся. Я отодвинул прядь дальше. Показался второй глаз. Бинго! Теперь я точно знаю, что они оба на месте.

– Почему ты смотришь на меня с таким видом, словно только что вывел закон притяжения?

– Потому что так оно и есть.

– Надеюсь, оно того стоило.

– Ты точно стоишь того.

– М-м-м?

Я вздохнул.

– Еще слишком рано для таких тонких намеков или гениальных способов пикапа, которыми я владею? – Я дернул ее за мочку. – Вставай, Овечка, Волк очень голоден и уже часов пять мечтает о туалете.

– А почему ты тогда до сих пор не сходил?

– Потому что какой-то ниндзя в теле моей девушки всю ночь держал меня в заложниках в собственной кровати и отказывался выпускать. – Я кивнул в сторону ее ног, сплетенных с моими. – Не говоря уже о том, факт, что этот ниндзя так мило вцепился в меня своей железной хваткой, что я был лишен малейшей возможности пошевелиться.

– Уэс, – подскочила она, – извини, пожалуйста! Я обычно не…

– Липну к парням? – предположил я.

Я еще не принял утреннюю порцию лекарств, хотя бы потому, что физически не мог сдвинуться с места. Поэтому мне очень хотелось подольше потянуть это счастливое время и поговорить с более приятным собеседником, чем мой фаянсовый друг в соседней комнате.

– Только попробуй начать называть меня прилипалой, – пробормотала девушка и закрыла лицо руками. – Извини, что пригвоздила тебя к кровати на всю ночь.

Я усмехнулся и облизал губы.

– Ничего страшного, могло быть и хуже.

Например, если бы она была врачом, который решил использовать тебя для создания своей собственной версии «Операции»[10]. Стоит ему слегка дотронуться скальпелем, а ты уже истекаешь кровью и твое сердце перестает биться, и никаких попыток тебя реанимировать или дать второй шанс.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Кирстен тронула меня за плечо. Я и не заметил, как глубоко ушел в свои мысли. Меня бесило, что очень скоро меня выкинут из команды, и вообще до операции оставалось всего несколько недель. Не говоря уже о том, что я хотел выжить.

И та причина, ради которой мне хотелось врасти в эту землю, сейчас, черт возьми, находилась рядом со мной.

– Здоровье, как у космонавта, – бодро выдавил я. – Но мне все еще очень нужно попасть в туалет, так что если бы ты могла выпутать свои длинные сексуальные ножки из моих, я был бы премного благодарен. На самом деле, я был бы еще более благодарен тебе, моя дорогая, если бы ты позволила мне подняться на ноги и направиться в сторону…

С губ Кирстен сорвался недовольный вздох.

– …туалета, – закончил я. – Это все, о чем я сейчас прошу.

– Ладно, – улыбнулась она, наконец выпуская меня на волю, и я сразу ощутил себя несчастным и одиноким. А это тревожно, если один человек вдруг получает столько власти над тобой.

– Давай ты приведешь себя в порядок в другойванной, а потом мы с тобой встретимся внизу за великолепным завтраком, который для нас приготовили?

– Конечно. – Кирстен медленно и грациозно переместила ножки с кровати на пушистый огромный ковер, который закрывал большую часть деревянного пола в моей комнате. – Уэс? – повернулась она ко мне.

Рука моя замерла на ручке двери.

– Да?

– Спасибо. – Легкий румянец появился на ее щеках. – За эту ночь. За то, что оберегал меня от монстров…

– Всегда пожалуйста. Теперь защищать тебя – это практически моя работа.

– Мне не нравится слово «работа». Это звучит так, будто ты вынужден это делать.

– Нет, – возразил я, – «моя работа» означает, что заботиться о тебе становится потребностью для меня. Знаешь, как люди обычно представляются: «Привет, меня зовут Рик, и я вахтер». – Я улыбнулся. – А я теперь могу сказать: «Привет, я Уэстон, и я убиваю монстров, которые покушаются на мою очень сексуальную девушку, чтобы она могла спокойно спать».

– Не девушку, а трусливую овечку – рассмеялась Кирстен, и я вдруг почувствовал себя невероятно счастливым. И так было всегда, когда она находилась рядом.

– Не трусливую овечку, а храбрую воительницу, – не согласился я. – А теперь иди умывайся, переодевайся и пойдем пробовать булочки с корицей.

И это оказались правильные слова, потому что Кирстен широко распахнула глаза и выскочила в коридор. Какая приятная новость, что ей нравится завтракать. Иначе это могло бы стать серьезной проблемой. Терпеть не могу девушек, которые отказываются есть по утрам – это же самый важный из всех приемов пищи. Будто бы они не понимают, что завтрак дает заряд бодрости на весь день. Мне же это хорошо известно, потому что, если я не поем с утра, таблетки, которые я принимаю, начинают разъедать мой желудок.

Заперевшись в ванной, я открыл полочку под раковиной. Там стояло пятнадцать пузырьков, и на каждом из них было написано мое имя. К обезболивающим, которые мне выписывали, я не позволял себе даже прикоснуться. Врач говорил, что они помогут мне немного успокоиться, но таблетки настолько притупляли все ощущения, что я переставал вообще что-либо чувствовать. Оно того не стоило.

И, конечно, врач ничего не знал о моих тренировках. А этот порошок превращал меня в зомби, как в сериале «Ходячие мертвецы», только я выглядел еще более изможденным. Такая картина могла испугать кого угодно.

Я снял крышечку с первого пузырька, вытряхнул таблетку на ладонь и запрокинул голову. Вы даже себе не представляете, какой силой обладала эта сучка. Я потому и назвал эту таблетку сучкой, что она такая маленькая, и не подумаешь никогда, как сильно она может навредить. Ошибка. После того, как я впервые ее выпил, меня мутило целую неделю и постоянно рвало, и это привело к такому сильному обезвоживанию организма, что меня забрали в больницу. Но теперь я знаю, как правильно ее принимать – вместе со специальной таблеткой от тошноты, Только вторая таблетка действует только шестьдесят процентов времени действия первой, поэтому приходится засовывать в себя еще одну огромную белую пилюлю – специальную таблетку для химиотерапии, сделанную специально для меня.

Мне предстояло принять еще пять таких же, но сначала нужно было поесть. Я быстренько принял душ, почистил зубы, оделся, и на все это ушло не больше пятнадцати минут.

Я посмотрел на часы. Кирстен наверняка еще собирается. Я не хотел, чтобы она видела, как я принимаю лекарства. Не хотелось врать, когда она спросит, почему я заглатываю целую горсть разноцветных пилюль, а моя аптечка забита пузырьками. Так что я ссыпал весь утренний набор себе в карман – не забыть бы все их выпить после завтрака.

Если я забуду… ну, ни к чему хорошему эти перерывы не приводят. К тому же, если эта чертова опухоль не получит массированный химический удар, она продолжит расти. А ее щупальца будут медленно сжимать мое сердце. Эта картина давно и прочно впечаталась в мой мозг, что я уже не мечтал избавиться от нее.

Глава 32

Я никогда не смогу выкинуть это воспоминание из своей головы: Уэс был великолепен, его тело было невероятно сексуальным, а я целую ночь проспала, крепко прижавшись к нему. О боже, я ведь, может, даже пускала слюни… Ладно, остается только надеяться, что он все еще хочет со мной встречаться, несмотря на то что я вцепилась в него, как двенадцатилетняя фанатка Джастина Бибера.

Кирстен

Пока я дошла до кухни, успела дважды заблудиться. Сначала повернула налево, хотя надо было направо, а во второй раз слишком отвлеклась на семейные фотографии Митчелсов, которые висели на лестнице. На одной из них рядом с Уэстоном стоял его брат. Они выглядели практически как близнецы.

У меня сжалось сердце, когда я на секунду задумалась о том, какая трагедия – потерять такого близкого человека, как брат, потому что тот принял решение уйти из жизни. Наверно, после этого до конца своих дней вспоминаешь каждый разговор и жалеешь о каждом упущенном моменте, когда ты мог сказать что-то такое, что повлияло бы на это решение.

Я поежилась и спустилась по лестнице не в ту сторону, и в итоге пришла к главной спальне.

Вот незадача. Я вернулась обратно, спустилась по другому пролету и, наконец, оказалась там, где надо. По крайней мере, я пришла к этому выводу, когда учуяла манящий аромат корицы, который шел из кухни. Да, наверно, я бы все-таки смогла привыкнуть к тому образу жизни, которой ведет Уэс. Вставать по утрам и завтракать свежеиспеченными булочками с корицей, после того как крепко выспишься в собственном доме на огромной огороженной территории. Ох, жизнь может быть такой тяжелой! А этот парень и понятия не имеет, какой он счастливчик.

С кухни послышался смех.

Открывая дверь, я специально громко кашлянула – мне не хотелось прерывать чужой разговор. Уэс стоял у «островка» вместе с Мелдой. Они покрывали глазурью булочки и весело болтали о чем-то своем.

Кухня была просто завалена едой. Куда бы я ни посмотрела, гранитные столешницы были заставлены контейнерами, тарелками, столовым серебром, соусниками, салатницами. Неужели в День благодарения запланировал прием с множеством гостей?

– Кирстен! – Уэс поманил меня пальцем. – Иди сюда.

Улыбнувшись ему, я прошла через кухню и встала рядом. Он поднес палец, весь облитый глазурью, к моим губам и прошептал:

– Открой.

Я была явно не в том состоянии, чтобы отказываться. Желудок уже чуть ли не сводило от голода, так что я послушно открыла рот. Парень обмазал мне глазурью губы, а я слизала ее и, когда закончила, даже облизала его палец,

Уэс вынул палец у меня изо рта, глаза его потемнели, и наши губы слились. Я услышала, как кто-то поперхнулся, но это волновало меня меньше всего на свете, потому что губы Уэса были плотно прижаты к моим. На них ощущался вкус сладкого кофе, и я готова была многое отдать, чтобы просыпаться каждое утро и есть такую вкуснятину.

– Кхм, – повторила Мелда.

Мы мгновенно отпрянули друг от друга. Я моментально ощутила, как мое лицо заливается краской. Уэс прикусил нижнюю губу и с совершенно невинным видом посмотрел на Мелду.

– Извини, Кирстен так неаккуратно ест, что мне пришлось помочь ей избавиться от пятен.

– Так вот как в наши дни молодежь это называет, – подняла брови Мелда. Она размешала оставшуюся глазурь, вылила на оставшиеся булочки и обратилась ко мне: – А теперь слушай, детка: в День благодарения я требую соблюдения одного-единственного правило.

– Какого? – спросила я, приступая к уничтожению первой булочки.

– Держитесь подальше от кухни. – Женщина улыбнулась, и вокруг ее глаз собрались морщинки. – Уэс в детстве обожал прятаться в кухонных шкафах и пугать меня. В прошлом году он решил вспомнить детство, и в результате я перевернула блюдо с индейкой прямо на пол. – Мелда всплеснула руками, веселые морщинки исчезли.

– Какая печальная безвременная смерть настигла эту птичку. – Уэс покачал головой и приобнял Мелду. – Обещаю, в этом году буду вести себя очень хорошо.

– Ты. – Палец Мелды уперся в его грудь – кажется, женщина уже забыла о том, как только что расстраивалась. – Найди себе дело как можно дальше отсюда. Если понадобится помощь, я тебя позову, но до этого момента постарайся занять себя чем-нибудь другим.

Уэс перевел взгляд с Мелды на меня.

– Хм-м, кажется, я уже нашел, чем себя основательно занять.

Естественно, этим чем-то была я. Парень протянул мне руку, и я схватилась за нее, как за спасательный круг.

Мелда покачала головой и вручила Уэсу огромное блюдо, полное коричных булочек.

– Вот, держи. Почему бы вам не пойти в комнату для завтрака, чтобы выпить сока и съесть что-нибудь сытное. Я уже накрыла для вас, чтобы повода вернуться на кухню не возникло.

– А Мелда действительно все предусмотрела, – засмеялась я.

– День благодарения – ее любимый праздник. И она очень не хочет, чтобы я все испортил. – Уэс привел меня в другую просторную комнату, но не ту, где мы ужинали вчера вечером. – А вот и комната для завтрака.

Стена с восточной стороны была практически стеклянной. Солнце стояло уже высоко, и я прекрасно понимала, почему это было лучшим местом для завтрака. Залитое приятным теплым светом, помещение скорее напоминало террасу.

– Как насчет сока? – поинтересовался Уэс.

– Давай, спасибо. – Я устроилась лицом к окнам, чтобы видеть сад.

– Итак, – потер руки Уэс. – Готова вычеркнуть еще кое-что из своего списка?

Я сделала глоток сока и почти замурчала, настолько идеальным оказалось количество мякоти и сахара.

– Неужели хочешь заняться банджи-джампингом в День благодарения?

– Не-а, – парень засунул в рот булочку. – Мы пойдем плавать голышом.

Я чуть не подавилась соком.

– Естественно, мы не можем делать это при свете дня у всех на виду. В конце концов, что скажет Мелда? Так что на первое – урок плавания, потом – раздевание.

– Я боюсь даже подумать, что будет на третье.

Когда я смотрела на Уэса, я словно падала с высоты. Я же даже ни с кем не целовалась до него.

– Кирстен, – прошептал он мне на ухо, – ты хочешь сказать, что понятия не имеешь о том, что происходит после того, как мужчина и женщина раздеваются?

О. Мой. Бог. Кто-нибудь, откройте, пожалуйста, окно. Слегка коснувшись моего плеча, парень тихонько засмеялся, потом пробежался пальцами от моего запястья до ключицы. Мое тело напряглось в тревожном ожидании. Потом его ладонь обхватила мой затылок, притягивая к себе так близко, что наши губы почти соприкасались.

– Клюквенный соус.

– Что… Что?! – вздрогнула я. – Что идет после раздевания?

У Уэса загорелись глаза.

– Конечно. Разве не ты сама так все перечислила в своем списке? Или я пропустил какие-то пункты? – Парень постучал пальцем по губам. – Может, я и перепутал порядок, но я точно уверен, что всего этого ты еще не сделала.

Я отрицательно покачала головой, не доверяя сейчас своему голосу.

– Тогда решено.

– Окей, – еле-еле выдавила из себя я. – Плавать. Голышом. И клюквенный соус.

– ПГК.

– Прекрасно, прямо как какой-то код.

Уэс отклонился назад и сунул в рот еще булочку.

– Именно.

Он опустил руку в карман и слегка поморщился, глядя в сторону. Когда он снова вынул ее из кармана, в ладони было что-то спрятано.

Я невольно уставилась на его кулак, который был крепко сжат.

Как странно.

Я отвернулась и стала любоваться видом на залив Пьюджет.

– Итак. – В руках Уэса уже ничего не было, он придвинул свой стул к моему и начал массировать мне плечи. – Давай закончим завтрак, потом переоденемся и пойдем немного поплаваем, что скажешь?

– Разве сейчас не слишком холодно для плавания? – спросила я, чувствуя себя ребенком, который пытается придумать повод, чтобы не идти на занятия.

– У нас бассейн с подогревом, – ответил Уэс, не оставляя мне шансов. – Кроме того, если все-таки замерзнешь, я всегда буду рад тебя согреть.

– Может, нам не стоит пытаться согреть друг друга, если мы будем голыми?

– Ты так в этом уверена? – Его руки замерли у меня на плечах. Черт побери, ну а что я должна была сказать? – Вот представь, мы потерялись в какой-то глуши и тремся друг об друга голыми телами, чтобы хоть чуточку согреться, а потом…

– Как замечательно, что сейчас мы с тобой не в какой-нибудь глуши, – засмеялась я, пытаясь хоть как-то справиться с сексуальным напряжением. Я изо всех боролась с желанием развернуться и накинуться на него прямо сейчас.

– Я бы сказал, что это печально. – Уэс отпустил мои плечи. От неожиданности я чуть не упала лицом в тарелку. – Тебе нужен купальник? У нас есть.

Я даже задумываться не хотела о том, откуда у них в доме могли взяться купальники.

– У нас иногда бывают вечеринки в бассейне, и дамы забывают купальники. Они все чистые, обещаю.

– М-м-м, вот оно что, – с облегчением сглотнула я. – Тогда да, не откажусь.

Уэс вышел и минут через пять вернулся с белым бикини в руках. Серьезно, это единственное, что он может мне предложить?

Я сощурила глаза.

Парень ехидно улыбнулся.

– Чего ты ждешь? Бери.

– А он точно все закроет?

– Все, что нужно, закроет, – Уэс протянул мне купальник. – Давай, соглашайся, будь смелее.

Я выхватила у него крохотные кусочки ткани.

– Но если я умру от переохлаждения…

– Это невозможно, – пожал плечами Уэс. – Разве что если захочешь искупаться в заливе посреди ночи, чего я точно не посоветую. Хотя гигантский кальмар, например, считает это прохладное место идеальным для жизни.

– Понятно.

Я уже говорила, что ненавижу воду? Или о том, что единственная причина того, почему я никогда не занималась дайвингом вместе с родителями, – мой панический страх воды? Может, именно поэтому ночные кошмары, в которых я вижу смерть своих мамы и папы, так сильно действовали на меня. Я ужасно боялась утонуть. С тех пор, как я как-то раз в трехлетнем возрасте упала в бассейн, мне больше ни разу не удавалось подойти к воде без дрожи в коленях.

И Уэс в любом случае скоро узнает, почему «научиться плавать» вошло в мой список. Надо признаться ему заранее, до того, как я прыгну в бассейн и опозорюсь. Я вошла в ванну, разделась и трясущимися руками натянула на себя белое бикини. Маленькие белые треугольнички с трудом закрывали грудь, а трусики-стринги держались на хлипких веревочках. Ужас, я выгляжу как проститутка. В смысле, такой купальник подошел бы стриптизерше.

Я оперлась на фарфоровую раковину и несколько раз глубоко вздохнула: я могу это сделать, и я хочу это сделать. Я уже выполнила половину списка и не собираюсь останавливаться.

– Кирстен, соберись!

Я смотрела на свое отражение в зеркале: рыжие волосы густой волной раскинулись по плечам, опускаясь ниже лопаток, зеленые глаза вытаращены от ужаса, будто бы все мое естество умоляло меня остановиться и не ввязываться в эту авантюру.

– Я могу это сделать, – с нажимом повторила я, заставив себя отцепиться от раковины. – И я это сделаю.

Решительно повернувшись спиной к своему напуганному отражению, я выскочила наружу.

К тому моменту, когда я оказалась у задней двери, которая вела во двор с бассейном, мои руки уже ходили ходуном, а сама я была на грани нервного срыва.

– Ты можешь это сделать, – еще раз повторила я и вышла к бассейну.

Холодный воздух ударил мне в лицо. Напомните, чья это была великолепная идея, научиться плавать в ноябре? Ну конечно же, моя. Стуча зубами, я подошла к краю бассейна и чуть не заработала сердечный приступ, когда Уэс тронул меня за плечо.

– Ты готова? – спросил он.

Нет. Я сглотнула и коротко кивнула в ответ.

С понимающей улыбкой парень заключил меня в свои теплые объятия. Он прижимался ко мне своим горячим телом, и единственное, что разделяло нас сейчас, это мой купальник и его плавки. И, если уж начистоту, то меня до чертиков пугало собственное желание прижаться к нему, только к нему, без всякой одежды. Тогда я смогла бы, наверное, забыть и о бассейне, и своем страхе.

– Ничего не бойся, – прошептал парень, уткнувшись носом в мои волосы. – Все будет хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю. Я не дам тебе упасть, я всегда буду рядом. Я не дам тебе утонуть. Я не отпущу твою руку, пока ты сама не скажешь, что готова. И даже потом, обещаю ни на секунду не выпускать тебя из вида, пока ты не окажешься на твердой земле в полной безопасности.

– Хорошо.

– Это правда? – Он сделал шаг назад.

– Да, только давай все сделаем быстро.

– М-м-м, любой мужчина был бы просто счастлив услышать такие слова. – Парень громко расхохотался, помогая мне спуститься в бассейн.

Глава 33

Она и представить себе не могла, что делала со мной… Она – мое лекарство, мое спасение, она – все, что у меня есть. Если бы только можно было вылечить сердце тем, что другое сердце бьется ради него…

Уэстон

– Давай-давай, вот так. – Я помог Кирстен встать на первую ступеньку лестницы, которая спускалась в гигантский бассейн. Он казался просто бесконечным, и казалось, будто где-то на горизонте это пространство переходило прямо в залив, а не завершалось бортиком, за которым проходили трубы с горячей водой.

– Она теплая. – Кирстен потрогала воду кончиками пальцев ноги и подняла глаза на меня. Ее губы сложились в самую светлую, самую соблазнительную улыбку, которую я только видел. В ней чувствовалась надежда и бесконечная вера в меня и в нас. Нужно было рассказать ей раньше. Рассказать о том, что я совсем не тот герой, которым Кирстен меня считала.

Да, я скрывал от нее кое-что очень важное, настолько важное, что в нашей сказке сделало бы из меня злодея. Но черт, мне так хотелось еще немного побыть для нее тем самым героем. Слова Гейба звучали у меня в ушах.

«Не говори ей». Его голос раздавался у меня в голове, напоминая, что я должен позволить ей самой принимать решения и что, когда дальше тянуть уже будет нельзя, выбирать будет она.

«Сделай одолжение. Пусть этот выбор в самом конце сделает она, а не ты».

Кирстен была не такой, как другие девушки. Скорее всего, она не уйдет. Нет, она останется со мной до моего последнего вздоха. Она заставит меня с ужасом думать о моем будущем, и в итоге она же будет ненавидеть меня за то, что я не дал ей сделать этот выбор. Я не…

– Уэс? – Рука Кирстен легла на мою щеку. – Где ты витаешь?

– Извини. Задумался, – я улыбнулся ей и спустился ниже еще на ступеньку. – Так, продолжаем.

Кирстен сильнее сжала мои пальцы, но все же сделала шаг вслед за мной.

– Видишь? – Я набрал в ладонь воду и позволил ей вылиться обратно. – Ничего страшного, это очень просто. Тем более, вода теплая.

– Теплая, – повторила моя девушка, стуча зубами. – Да, и это хорошо. – она спустилась на нижнюю ступеньку, и теперь вода доходила ей до груди.

Как же прекрасно она выглядела в этом купальнике.

Настолько прекрасно, что, похоже, часть моего прошлого вернулась, чтобы меня помучить. Я вел себя как эгоистичная задница, но я не одну неделю представлял себе, как Кирстен будет смотреться в крохотном бикини, и мечтал увидеть это воочию. Я хотел увидеть каждый сантиметр ее блестящей кожи. И любоваться тем, как солнечные лучи играют на ее мокрых волосах.

Должно же у умирающего человека быть право на одно последнее желание? Даже у приговоренных к смерти было право на последний ужин, а мое последнее желание – это она.

– Давай. – Я отплыл назад, полностью погрузившись в воду, нагретую до комфортных тридцати градусов, словно мы находились в гигантской горячей ванне.

Тихонько чертыхнувшись себе под нос, Кирстен подошла ко мне. Вода плескалась у ее груди. Знаю, я вел себя как типичный парень, но я во все глаза пялился на нее и, неожиданно для самого себя, позавидовал воде, что могла ласкать ее кожу там, где я еще к ней не прикасался. Проклятье! На всякий случай я отвернулся.

– Уэс? – Кирстен взяла меня за руку. – Я уже тебе говорила: мне очень страшно. И я хочу покончить с этим как можно быстрее.

– Ох, перестань говорить такие вещи, ты роняешь мою самооценку.

– Ладно. – Ее зубы застучали еще сильнее. – Я с нетерпением жду… – Девушка выглядела так, будто ее ведут на эшафот. – …когда мы начнем, так что может мы просто… начнем учиться плавать?

– Конечно, – улыбнулся я. – Урок первый…

– Что?

– Ляг на воду.

– Я не могу.

– Это все могут.

– Я не знаю как.

Я вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты мне доверяешь?

Она медленно кивнула.

– Хорошо, тогда отклонись назад. Чувствуешь мою руку? Я не дам тебе утонуть, и вообще, здесь не настолько глубоко, чтобы это в принципе могло случиться, так что откинься назад и расслабься, подумай о чем-нибудь приятном.

– Мне слишком страшно, чтобы думать. – Ее тело было напряженным и застывшим, но Кирстен все-таки прислонилась к моей руке, и ей удалось лечь на воду.

– Думай о том, как мы с тобой целовались. – Я переместил руки с ее спины ниже так, чтобы она лежала ровно. – Подумай о моих руках, которые медленно перемещаются по твоему телу, до тех пор, пока в твоей голове не останется одна-единственная мысль: что же я собираюсь делать дальше.

– А что ты собираешься делать дальше? – Ее голос звучал еле слышно, дыхание было тяжелым, но она не двигалась, доверяя мне.

– Я собираюсь пожирать тебя глазами. Я собираюсь изучить каждый сантиметр твоей кожи, хорошенько запомнить его, положить эти воспоминания в маленькую коробочку у себя в голове, на крышке которой написано: «самая красивая девушка во вселенной». Я собираюсь держать тебя до тех пор, пока ты сама не скажешь, что готова к тому, чтобы я отпустил руки, и тогда, когда ты будешь лежать на воде сама, я все равно буду смотреть на тебя, хотеть тебя, страстно желать тебя, пока мне не придется пойти утопиться в заливе.

Я почувствовал, что ее тело у меня на руках стало менее напряженным.

Я отпустил ее.

Она не сдвинулась с места, уверенно держась на воде в том же положении.

– Только предупреди меня, когда соберешься убирать руки.

– Хорошо, – рассмеялся я. – Я убираю руки, ладно?

Кирстен мгновенно застыла, и равновесие было нарушено. Я поймал ее, когда девушка уже наполовину погрузилась в воду, и крепко-крепко обнял.

– Твоя главная проблема – это страх.

– М-м-м? – Ее руки были крепко прижаты к моей груди.

– Ты держалась на воде сама без моей помощи около пятнадцати секунд, пока я не сказал, что отпускаю руки. И в тот момент, когда я сказал, что больше тебя не держу, ты резко начала тонуть. Так что проблема у тебя в голове, и именно она мешает телу.

Кирстен сделала недовольное лицо и посмотрела в сторону.

– То есть в первую очередь я сама себе навредила.

– Вообще-то да, – усмехнулся я, любуясь на то, как эротично она прикусила свою нижнюю губку. – Если настроен на провал, даже не стоит ничего начинать. А вот чего-то бояться – это как раз не всегда плохо.

– Ясно. – Кирстен сильно зажмурилась и скрестила руки на груди. – Я понимаю, о чем ты говоришь, просто я не знаю, как это контролировать. Каждый раз, когда я вижу воду или даже бассейн, меня начинает трясти. Я очень боюсь, что со мной может случиться то же самое, что с моими родителями. Да, я знаю, в моих словах нет логики, но это никак не помогает мне справиться со страхом.

– Страх… – Я расцепил ее руки и переплел наши пальцы, – это то, что заставляет нас чувствовать себя живыми. Страх заставляет наши сосуды сужаться, и тогда миндалевидное тело, крошечная часть мозга, посылает сигналы нервной системе. Эти сигналы заставляют нас или бороться, или убегать.

– Я бы предпочла убегать, – заметила Кирстен.

– Правильно. – Я притянул ее к себе. – Именно так работает механизм, заложенный в нас природой. Так мы спасаемся от диких животных, чтобы не быть съеденными. В наше тело встроены обе системы: бей или беги. Можно ли выжить в этом мире без инстинкта самосохранения? Даже представить такое невозможно.

– Нельзя, конечно, мы все погибнем.

– Именно, – кивнул я. – Например, люди будут прыгать с крыш небоскребов, думая, что умеют летать. Другими словами, страх – это не обязательно что-то плохое.

– Постой. – Кирстен изо всех сил упиралась, потому что я увлекал ее за собой в более глубокую часть бассейна. – Что ты делаешь? Ты помнишь, что я не умею плавать?

– Помню, – прошептал я, – зато я умею.

– Но…

Я проигнорировал все ее возражения.

– Страх может быть твоим союзником. Ты можешь сделать что-то, чего боишься.

– Сделать что-то, чего боюсь?

– Да. – Удерживая девушку в объятиях, я плыл при помощи одних ног до тех пор, пока они не заныли от усталости. – Например, возможно, я боялся целовать тебя, а теперь боюсь тебя потерять. Или мне может быть страшно закрывать глаза, потому что, когда я их открою, тебя не будет здесь со мной, но это совсем не значит, что я не собираюсь провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Я живое доказательство того, что жить, имея страхи – это нормально. Ты идешь вперед, ты побеждаешь своих демонов, ты продолжаешь двигаться дальше. Страх пытается парализовать тебя, заставить перестать бороться и остановиться. Он тормозит прогресс, уменьшает твои шансы добиться успеха. А когда ты делаешь то, что тебе делать страшно, ты продолжаешь двигаться к своей цели. Только теперь ты понимаешь, что покоряешь свой личный Эверест. Страх заставляет тебя бороться. Твои родители погибли… – Тут я осекся. Я не хотел, чтоб это прозвучало настолько резко. Но заставил себя говорить дальше: – И ты можешь погибнуть тоже.

Кирстен резко вдохнула, и я чуть было не отпустил ее, так сильно она выкручивалась из моих рук.

– Ты можешь погибнуть тогда, когда переходишь улицу.

Кирстен продолжала вырываться.

– Ты даже можешь подавиться индейкой, которую приготовила Мелда, и задохнуться.

Из ее глаз хлынули слезы.

– Ты можешь позволить своим страхам контролировать твою жизнь, или можешь сама контролировать страхи. Никогда, ни на один миг не допускай мысли, что у тебя нет выбора.

Я чувствовал, как ее тело сотрясается крупной дрожью. Кирстен так вцепилась пальцами в мои руки, что ее ногти больно впились мне в кожу.

– А ты? – спросила меня она дрожащим голосом. – А чего ты сам боишься? Какой твой самый большой страх?

Я должен был отвести взгляд.

Я должен был солгать.

Я должен был сделать все, что угодно, только не то, что я сделал.

– Умереть, не успев понять, что такое жизнь. Покинуть этот мир, зная, что девушка, которая заставляет меня бороться, будет вынуждена жить дальше без меня.

Глаза Кирстен удивленно распахнулись.

– Звучит очень серьезно.

– Ну, могло быть и хуже. Я мог бы бояться воды, например.

– Ну ты задница, – рассмеялась она, и ее хватка на моих предплечьях ослабела.

– Двигай ногами, – велел я. – Мы все инстинктивно умеем плавать, просто двигай ими и греби руками так, чтоб голова оставалась над поверхностью воды. – Я показал Кирстен, как двигаться в воде, и отпустил ее.

– Я не тону! – завопила она и окатила меня фонтаном брызг. – Я не тону!

Спустя пару секунд Кирстен доплыла до меня и вцепилась в мои плечи.

– Молодец. – Я разомкнул руки, которыми она сдавила мою шею. – Зато теперь тону я.

– Ой! – Девушка отпустила меня и обеими руками ухватилась за бортик бассейна. – Это был…

– Чемпионский бросок. Черт побери, да мы ведем себя, словно пьяные. – Мои глаза горели от возбуждения.

– Спасибо, Уэс. – Черт, мне, похоже, никогда не надоест смотреть, как эти губы с придыханием произносят мое имя. – Спасибо тебе за то, что не считаешь меня ненормальной.

– Да ладно, мы все немного ненормальные, разве не так?

– Ага, – вздохнула Кирстен, – особенно мыс тобой.

– Я сейчас тебя поцелую, – предупредил я, подплывая к ней и касаясь губами ее губ. Когда наши языки соприкоснулись, я затащил ее обратно в воду. Она обхватила меня ногами, а я откинулся на спину и отплыл от бортика.

Мое тело просто дышало жизнью, когда она прижималась грудью к моей груди. Я чуть не застонал из-за того, что не могу сделать с ней все, что хочу, прямо сейчас. Я дотянулся до завязочек ее лифчика, убеждая себя, что быть тем парнем, каким я был всегда, – это абсолютно нормально. Тем парнем, который без задней мысли запудривал девушкам мозги.

Но я сомневался. Я держал руку на завязочках и не знал, что делать дальше, словно мои пальцы внезапно забыли, как снять с девушки купальник одной рукой.

– Уэс? – послышался голос отца. – Ребята, вы здесь?

Я беззвучно выругался и благородно отпустил ни о чем не подозревавшую Кирстен. Взяв ее за руку, я поплыл к бортику:

– Да, в бассейне.

Отец подошел к бассейну, и на его лице появилось понимающее выражение.

– М-м-м, надеюсь, я вам не помешал.

– Что ты! Конечно, нет, – слишком быстро оттарабанил я.

– Хорошо, – усмехнулся он, – мне, м-м-м, нужно с тобой кое о чем поговорить, Уэс. Мне позвонили из университета и… – Папа посмотрел на Кирстен, которая висела у меня на спине. – Хотя знаешь, можем обсудить это позже. И вообще, почему бы вам не вылезти и не выпить горячего кофе, чтобы согреться? А еще я записал парад в честь Дня благодарения, так что, если захотите, можете посмотреть.

– Да! – выкрикнула Кирстен прямо у меня над ухом. – Я уже много лет не смотрела парад!

– Вот и замечательно, – улыбнулся отец и многозначительно посмотрел на меня. В этом взгляде читалось: «постарайся не испортить все, как ты это умеешь». Я улыбнулся в ответ. Это была та улыбка, которой каждый сын напоминает отцу о том, что он уже вырос.

– Пойдем, – я схватил руку Кирстен и поцеловал ее. – Мы можем поплавать голышом в другой раз.

Глава 34

Кажется, я потеряла последние остатки рассудка? Уэс учит меня плавать, а я чуть ли не набрасываюсь на него в его собственном бассейне. Господи, а что же тогда случится, когда мы пойдем заниматься банджи-джампингом? Я же, наверное, пока мы будем падать, попытаюсь стянуть с него одежду.

Кирстен

Я переоделась и спустилась вниз в надежде найти в гостиной Уэса, но его еще не было. Время уже перевалило за полдень. Мелда собиралась подать обед в четыре, а это значит, что в нашем распоряжении еще оставалось несколько свободных часов. Я не шутила, когда говорила, что уже много лет не смотрела парад. В детстве мы всегда делали это вместе с родителями, а когда их не стало, это занятие начало казаться мне абсолютно бессмысленным. На самом деле, не только это – все начало казаться бессмысленным. Как странно, стоит только выбраться из тьмы, заключенной внутри самой себя, покинуть свой маленький эгоистический мирок, и сразу ясно видишь, насколько отвратительно было твое поведение.

Ты можешь ненавидеть весь мир, но это их не вернет.

Ты можешь рыдать днями напролет, лучше тебе не станет.

Долгие дни, проведенные взаперти в своей комнате, не заставили боль уйти.

Но жизнь – настоящая, полная событий жизнь оказалась моим спасением, а эта жизнь была невозможна без Уэса. Он словно стал для меня наставником. Я боялась только одного: я так быстро и бесповоротно в него влюбляюсь, что уже не смогу остановиться. Я гнала от себя эти мысли. Мы оба друг другу нравимся, и это единственное имеет сейчас значение. Если строить планы на далекое будущее, можно сойти с ума. В конце концов, мне пока всего восемнадцать. И в ближайшее время я совершенно не собираюсь выходить замуж.

Твою мать! Я что, уже всерьез задумалась о замужестве?

Видите? Именно поэтому девушкам так нужны подруги, чтобы возвращать с небес на землю, когда их заносит. Я сразу же подумала о том, что надо позвонить Лизе, но эта девушка могла стать для меня чем угодно, только не голосом разума. Она бы, наверное, сама отвезла меня в Лас-Вегас, если бы я ее попросила.

Я вертела в руках телефон и как только почти набралась смелости, чтобы набрать номер Гейба, как экран вдруг замигал.

И да, это был он.

– Привет, а я собиралась тебе позвонить, – сказала я, усаживаясь на диван в гостиной.

– Конечно, именно это ты и собиралась сделать, – согласился Гейб, захохотав. – Я просто звоню, чтобы проверить, что ты еще жива. Мне тут птичка одна нашептала, что ты пыталась плавать.

– Какая птичка? – охнула я. – Это ведь было всего сорок минут назад!

– Чей-то парень позвонил мне, чтобы рассказать последние новости о приключениях Кирстен. – Могу поклясться, что физиономия Гейба сейчас расплывается в самодовольной улыбке. – И этот парень хотел, чтобы я первым позвонил тебе и похвалил за смелость.

– И ничего смелого в этом не было, – жалобно заныла я. – Я чувствую себя пятилетней.

– Я плавал в нарукавниках до четырнадцати лет, – попытался приободрить меня Гейб. – А то, что ты сделала – действительно было смело.

– Четырнадцати? – изумилась я.

– У меня была боязнь акул в легкой форме.

– В бассейне?!

– Мы сейчас не обо мне говорим. – Гейб сменил тему. – Как там тебе живется в сказке, Золушка?

– Все идет хорошо, – счастливым голосом ответила я и мечтательно вздохнула. – Он идеален, в смысле, все идеально. Я отлично себя чувствую. Слишком хорошо, понимаешь? Как будто вот-вот должно произойти что-то плохое, тебе знакомо это ощущение?

Гейб ничего не отвечал, в трубке только раздавалось его дыхание.

– Гейб?

– Да, я здесь, – тихо проговорил он, – просто задумался. Слушай, мне надо бежать, так что сделай мне одолжение, ладно? Не надо анализировать происходящее. Просто наслаждайся тем, что самый богатый на свете молодой парень носит тебя на руках, целуй его на ночь и цени каждую минуту, которую вы проводите вместе.

– Ты так странно это говоришь!

– Ну знаешь… – Гейб закашлялся, – скоро снова начнется учеба, и вы уже не сможете так много времени уделять друг другу.

– Да, точно, на следующей неделе уже возвращаться в колледж. А я совсем забыла об этом, так что спасибо, что напомнил. Ты бы еще напомнил, что через месяц Рождество.

– Я однажды работал эльфом в торговом центре.

– А фотографии есть?

– Они все сгорели в пожаре, который из всей моей комнаты уничтожил только коробку с фотографиями. Такая вот странная история. – Гейб засмеялся. – А теперь иди развлекайся. В понедельник уже увидимся. Хорошо?

– Конечно!

– Да, и не забудь, что вы с Лизой идете по магазинам искать платье на Хоумкаминг. Она тебе не простит, если ты об этом забудешь.

– Поняла.

Уэс вошел в комнату. Я нажала на отбой, не попрощавшись, и даже не заметила этого.

– Ну привет, болтун, – я сощурила глаза, а Уэс с невинным видом развел руками.

– Я просто подумал, что твоей команде не хватает чирлидера, вот и все.

Его лицо показалось мне слегка осунувшимся. Под глазами проявились небольшие синяки.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросила я, трогая его лоб тыльной стороной ладони.

– Конечно, – ответил он с натянутой улыбкой.

– Уэс, – не унималась я, – я серьезно. С тобой все в порядке?

Он вздохнул.

– Ладно, пусть я чувствую себя и не на сто процентов, но мы ведь проведем вечер за просмотром фильмов и едой, а еще меня в ближайшее время ожидает перспектива поплавать с голой Кирстен, так что у меня еще есть кое-что, ради чего стоит жить.

– Ты что, живешь только ради двух вещей? Еды и секса?

– Ты не так далека от истины, но на самом деле я живу только ради еды… Жить ради секса – это как-то…

– Очень похоже на Гейба? – предположила я.

– Туше́, – улыбнулся Уэс, посмотрел в пол и засунул руки в карманы джинсов. – Кирстен, может, я и был таким, но поверь, с тех пор очень сильно изменился. Черт, – он облизнул губы и улыбнулся той самой сексуальной улыбкой. Мне начинало казаться, что я уже жить без нее не могу. – Хотя сейчас я бы не отказался вернуться к прежнему себе. Тогда, наверно, мне не пришлось бы наворачивать круги по дому в тщетных попытках хоть как-то справиться с возбуждением.

Я чувствовала, что щеки и шея наливаются свекольным цветом. С безнадежным вздохом Уэс взял меня за подбородок, повернул мое лицо к себе и быстро чмокнул меня в губы.

– Ты ведь сама понимаешь, что очень-очень мне нравишься, правда?

Я только кивнула, потому что боялась открыть рот. Не была уверена, что не скажу того. О чем потом пожалею. А на самом деле мне очень хотелось узнать, почему он вдруг решил измениться. И еще, может, со мной что-то не так? Может, я какая-то не такая, и поэтому он просто меня не хочет? Я все еще была к этому не готова, но хотела бы знать, привлекаю я его в этом плане или нет.

– Не смотри на меня так. – Уэс снова вздохнул. – Я не святой, и как бы я ни старался держать себя в руках, не могу обещать полного контроля над ситуацией. И вообще, может быть, мне придется на ночь запереть тебя в твоей комнате и выкинуть куда-нибудь подальше ключ. И это отнюдь не потому, что я не хочу тебя. – Он взял мои руки и поцеловал оба запястья. – Наоборот, я очень сильно хочу тебя и ничего не могу с этим поделать. Но я прекрасно понимаю, что если я прижму тебя к стене или к полу или к столу и сделаю все, что мне хочется, то тебя это, как минимум, не обрадует. А между прочим, черт возьми, мысли об этом не дают мне покоя уже несколько дней. Ты лежишь на столе, а рядом стоит праздничная индейка. – подмигнул Уэс и обнял меня за плечи. – Я хочу тебя, но нужно сделать все правильно. А сейчас – сейчас еще слишком рано. Понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, – соврала я, потому что еще не отошла от шока, в который меня повергла картина нас с ним, развлекающихся на столе в непосредственной близости от индейки. Он что, сумасшедший?

Качая головой и нервно посмеиваясь, я вошла за ним в комнату с большим экраном.

– Парад, – провозгласил Уэс и кинул мне в лицо подушку.

– Встречаем Индюшку Тома. – Я подняла руку, чтоб он дал мне пять, но вместо этого парень притянул меня к себе и страстно поцеловал.

– Поцелуи, – вздохнул он, – порой гораздо приятнее, чем давать пять.

– И сегодня… Овечка, пожалуй, склонна согласиться, – подыграла ему я.

– Волк не нарадуется, что Овечка признает его мудрость. А теперь сядь и сиди спокойно, пока Волк не набросился на тебя.

– Сижу.

– Какая скромница. А мне, наверно, даже нравится властвовать и командовать.

– Продолжай властвовать и командовать, пока не почувствовал отпор скромной маленькой Овечки.

– Пожалуй, я включу запись, – пробормотал Уэс.

Глава 35

Вот надо было ему прийти и все испортить. Неужели никак нельзя было обойтись без упоминания о Тае… Его никак не отпускают эти мысли. А я всего лишь хотел спокойно провести каникулы и чтобы мне не напоминали о том, что смерть уже стоит на пороге и в любой момент готова постучаться в дверь. Я так старательно строил замок из иллюзий, а он мгновенно превратил его в руины…

Уэстон

– Я же уже миллион раз говорил тебе, что не хочу говорить об этом! – проревел я, пытаясь заставить отца закрыть эту тему. Почему ему приспичило вспомнить об этом именно сейчас? Обед был просто великолепен, Мелда была так счастлива, что мы умудрились ничего не испортить, что чуть не расплакалась, когда убирала со стола.

Это был первый День благодарения на моей памяти, когда мы спокойно поели и никто ни на кого не накричал. В конце концов, Тай покончил с собой именно на каникулах в честь Дня благодарения.

То есть ровно год назад, если быть точным.

Брат сказал, что у него еще остались незавершенные дела в общежитии, сел в машину и уехал.

На следующий день мы собирались пройтись по магазинам с Мелдой. Она обожала «черную» пятницу.

Тая нашли в его комнате. С пузырьком от лекарства в руках. Вскрытие показало, что в его желудке содержалось невероятное количества успокоительных вперемешку с алкоголем. То есть он просто перестал дышать, и все. Его диафрагма была не в состоянии приподнять легкие, чтобы он сделал вдох.

Когда приехала «скорая», еще оставалась надежда, что брата можно спасти.

Он умер ночью, уже в больнице.

Я ненавижу больницы.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – Отец грохнул кулаком по столу, и слезы навернулись ему на глаза. – Я не переживу, если потеряю и тебя тоже!

– Я еще не собираюсь отходить в мир иной.

– Да черт возьми, Уэс! – Отец сжал переносицу. – Если ты выйдешь еще хотя бы на одну игру, это может убить тебя. Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь, да, сынок?

– Я дал ей слово.

– Она девушка! – Отец уже почти перешел на крик. – Она это переживет! С чего ты вообще взял, что она на самом деле влюблена в тебя? Именно в тебя, а не в то, что ты прекрасно выглядишь и сидишь на мешке с деньгами? Конечно, сейчас ты ей нравишься. Ты даешь ей все, о чем только может мечтать девушка, но что будет, когда Кирстен станет известно о твоей болезни? Как она отреагирует, когда узнает, что ты больше не звезда футбольной команды? Что, ты думаешь, случится тогда? Ты веришь, что она останется рядом и будет держать тебя за руку? Может, она пойдет и склеит кого-нибудь из твоих товарищей по команде и будет весело проводить время с ним?

Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось врезать своему собственному отцу.

– Не смей так о ней говорить! – жестко осадил его я. – Ты не знаешь ее так хорошо, как знаю ее я.

– Ох уж эта юношеская влюбленность. – Отец покачал головой. – Уэс, ты что, не понимаешь? Это не имеет никакого отношения к ней. Я беспокоюсь о тебе. Я переживаю, что она может разбить тебе сердце. Я переживаю, переживаю, переживаю. Я не могу потерять обоих сыновей. – Он запнулся. – Я уже потерял так много. Если я потеряю еще и тебя, я не переживу этого. Ты должен сосредоточить все свои силы на том, чтобы справиться, а не на том, чтобы раствориться в ней. Ты вообще принимал сегодня свои лекарства?

Последняя таблетка чуть не прожгла в моем кармане дыру размером с Техас. Я коротко кивнул и развел руками.

– У меня еще осталась одна таблетка на выходные, а со следующей недели я начну пить последний курс.

Отец кивнул.

– Просто постарайся не допустить, чтобы из-за этой девушки твое лечение пошло прахом, сынок. Ты должен жить, я не могу… – Его голос задрожал, и он так и не смог договорить.

– Пап, тебе нужно научиться принимать очевидное, – мрачно проговорил я. – Пойми, есть вероятность, что я не выживу.

– Не говори мне об этом. Я отказываюсь в это верить. Врачи сказали, что…

– Врачи сказали, что есть шанс, что операция пройдет нормально. Но еще врачи сказали, что еще не сталкивались с такой активно растущей опухолью. Возможно, уже слишком поздно. Понимаешь? Просто… не надо так давить на меня разговорами о том, что мне еще жить да жить. Реальность на самом деле может оказаться гораздо менее радужной. Не давай мне ложных надежд. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы задержаться в этом мире как можно дольше, но не надо навязывать мне чувство вины. Потому что одной только воли к жизни может оказаться недостаточно.

В комнате повисла тишина. Потом я увидел, как мой отец поник в кресле и зарыдал. У него тряслись плечи, и он всхлипывал как ребенок. Последний раз отец плакал на похоронах Тая. Сердце мое было готово разорваться. Я подошел к нему и положил руки ему на плечи.

Он ухватился за них, продолжая сотрясаться в рыданиях.

– Это так несправедливо…

– Разве болезни посылаются кому-то в наказание, – пробормотал я, – и никто никому не обещал, что жизнь будет справедливой.

– Она должна быть справедливой.

– Пап, – мой голос дрогнул, – жизнь несправедлива, но это не значит, что мы не можем прожить ее счастливо. Жизнь – это счастье. Жизнь – это подарок небес. Каждая жизнь уникальна, и каждая судьба уникальна, и почему-то нам досталась именно такая. И чем быстрее мы поймем это и примем, тем раньше перестанем сокрушаться и начнем жить на самом деле.

– Где ты понабрался таких мудрых мыслей? – рассмеялся сквозь слезы отец.

– На всех тех сеансах психотерапии, на которые ты заставлял меня ходить. А иногда, пап, нужно пройти через ад, чтобы оказаться в раю. – И я посмотрел на дверь.

– Что, настолько сильно?

– Что?

– Она так сильно тебе нравится?

– Нет, – я сглотнул. – Я люблю ее.

Глава 36

Мало-помалу я начинала жить ради того, чтобы видеть его улыбку, чувствовать его прикосновения – я начинала жить ради него. И даже если он меня бросит, мое сердце будет продолжать биться только ради него.

Кирстен

– Поверить не могу, что мы действительно это делаем, – бурчала я, сбрасывая на кафельный пол низ купальника и закрывая глаза от ужаса.

Смелой. Я должна быть очень смелой.

– Я не собираюсь приставать к тебе, даже не переживай на эту тему, – послышался из бассейна насмешливый голос Уэса на фоне мерного плеска воды. – И я даже отвернусь, пока ты будешь медленно и аккуратно спускаться по лесенке в воду. Потому что, буду честным до конца, у меня отлично развито воображение. Так что пока ты будешь спускаться в бассейн, я буду представлять, как это выглядит.

– Ничего из ряда вон выходящего. – Я постаралась выдавить из себя шутку.

– Совершенно ничего из ряда вон. Это прекрасно, блин, это чертовски прекрасно.

– М-м-м?

– Извини, начал раньше времени, – пояснил он. – А теперь поторопись!

– Вот дерьмо.

– М-м-м, Овечка сказала плохое слово, – продолжал издеваться Уэс. – Ты становишься грязной девчонкой, когда выходишь за пределы зоны комфорта.

– Ладно-ладно, я спускаюсь.

– Оборачиваюсь.

Подходя к краю бассейна и сбрасывая полотенце, я услышала плеск воды. В свете луны тело Уэса казалось еще более идеальным, чем прежде. Мышцы на его спине выглядели именно так, как поют о них во всех этих бесчисленных песнях про любовь. Его тело было пределом мечтаний любого мужчины. Вокруг его груди кругами расходились волны, и в свете луны они были похожи на белые полоски. Я посмотрела вниз. Если я встану прямо под луной, Уэсу не придется прибегать к помощи воображения, чтобы представить, что скрыто под толщей воды.

Чтобы обезопасить себя, я подошла к тому месту, где на бортик падала тень. Я и мысли не допускала о том, чтобы Уэс увидел мою наготу. Не то чтобы я стеснялась своей фигуры, или что-то вроде того. Но да, это был уже явный перебор: плавать голой в бассейне с парнем. Лиза бы, наверно, нормально к этому отнеслась, но я все еще стеснялась, как маленькая девочка.

Теплая вода приятно ласкала мое тело. Я нервничала даже сильнее, чем в прошлый раз. И все ощущения разом обострились. Я медленно двинулась туда, где стоял Уэс. Пришлось немного присесть, чтобы вода доходила мне до плеч. Я не только уже второй раз за день вступала в битву со своим страхом воды, теперь на мне еще и не было никакой одежды.

– Ну и как ты себя чувствуешь в чем мать родила? – спросил он, старательно не глядя в мою сторону.

– Очень странно.

– Ничего, ты скоро привыкнешь, и тебе даже понравится. – Парень усмехнулся и повернулся ко мне. У меня захватило дух. – Почему ты не дышишь?

Я выдохнула.

– Ты все еще настолько боишься? – спросил он, глядя себе под ноги, если, конечно, в темноте можно было там хоть что-то увидеть.

– Воды? – Я посмотрела по сторонам. – Немного. Тебя? Очень боюсь.

– Хочешь, расскажу парочку глупых историй, как я выставлял себя идиотом, чтобы между нами не осталось и капли сексуального напряжения? В смысле, не то чтобы я горел желанием их тебе рассказывать, но если тебе это нужно, то я готов…

Я засмеялась и стала ждать продолжения. В самом деле, нельзя же было упустить такой шанс.

– Ладно. Когда мне было десять, я спрыгнул с крыши нашего дома и попробовал полететь. По удачному стечению обстоятельств я приземлился в бассейн, так что ничего страшного не произошло, но отец все видел. Брат взял меня на слабо. А еще он однажды сказал, что я ни за что не смогу съесть муху…

– И ты съел?

– Что?

– Ты съел муху?

– Даже двух. Тай сказал, что первая была слишком маленькая и это не считается. Пришлось есть вторую.

– Вау. – Я взяла Уэса за руку и крепко сжала ладонь. Мне все еще было немного неспокойно. – Звучит так, будто положение старшего брата не давало тебе ни малейшего преимущества, раз младший так над тобой подшучивал.

– Да, он немало надо мной поиздевался, и я бы с удовольствием терпел это и дальше, если… – у него задрожал голос, – если бы у меня была возможность еще хоть раз сказать ему, как сильно я его люблю.

Я отпустила руку Уэса, положила ладонь ему на спину и начала водить ей вверх-вниз, пытаясь хотя бы что-то сделать для того, чтобы он почувствовал себя лучше. Потому что сказать мне было нечего.

– Вот почему я так сильно хотел, чтоб ты приехала… В смысле, сначала. Ты заставляешь меня чувствовать себя сильнее, чем я есть… Звучит как бред сумасшедшего, да? Тай покончил с собой в черную пятницу – так что теперь то, что пятница черная, имеет для меня двойное значение. Иногда мне кажется, что он специально выбрал для самоубийства именно этот день. Либо потому что он называется черным, либо потому что это день рождения нашей мамы, а к тому моменту ее уже несколько лет не было с нами. И я никогда не узнаю правду – остается только гадать.

– Ох-х, – вздохнула я, – «черная пятница» для тебя действительно ужасный день.

Парень покачал головой.

– Так и есть. Хотя этот день не всегда выпадает на «черную пятницу», просто Тай убил себя именно в «черную пятницу», так что независимо от того, на какой день недели выпадает точная дата, я все равно ненавижу именно пятницу.

– Спасибо, что доверяешь мне настолько, что смог рассказать все это.

Я, не задумываясь, притянула его к себе и крепко-крепко обняла.

Когда наши тела соприкоснулись, мы почувствовали тепло друг друга. Мы подходили друг другу. Мы словно сливались друг с другом. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что это именно тот человек, с которым я хочу провести всю свою жизни до последнего вздоха. И это было навсегда.

– Спасибо, что согласилась приехать и что согласилась быть моей девушкой. Мне кажется, я не заслужил такую, как ты. И не заслужил всего этого. – Наши пальцы переплелись, и Уэс еще сильнее прижал меня к себе. – Я точно знаю, что не заслуживаю такого счастья.

– Судьбу не интересует, чего ты заслуживаешь, а чего нет. – Я прикрыла глаза и вздохнула. – Но разве это не по твоей части, выдавать афоризмы вроде этого?

Парень заулыбался.

– Если мы будем ждать, пока заслужим счастье, то можем и до конца своих дней не дождаться, – развела руками я. – Я лучше признаю тот факт, что я никогда не заслужу ничего такого, и это не сделает меня плохим человеком. Просто более благодарным.

– Тогда я именно так и поступлю, – прошептал Уэс. – Я благодарен тебе. Я благодарен богу за то, что ты у меня есть. Может, когда все это закончится, мы с ним увидимся. – Он поднял глаза к небу. – И сейчас мне почему-то кажется, что ему не все равно.

– Почему?

Уэс посмотрел на меня.

– Потому что он подарил мне тебя.

Кажется, я даже перестала дышать, когда Уэс слегка коснулся губами моей щеки, потом подбородка, носа, глаз и наконец губ.

– Самый лучший День благодарения в моей жизни.

– На следующий год будет еще лучше, – выдохнула я прямо в его губы.

Он слегка ослабил хватку рук, которыми держал меня за запястья, и чуть-чуть подтолкнул к бортику.

– Пообещай мне.

– Пообещать, что мы проведем следующий День благодарения еще лучше?

– Пообещай, что, несмотря ни на что, ты проведешь День благодарения в следующем году лучше, чем в этом. – Глаза его ярко светились, а в свете луны эта картина была еще более устрашающей.

Я медленно кивнула.

– Обещаю.

Уэс отпустил мои руки.

– Прости, я не собирался выливать на тебя весь этот бред.

– И ты меня прости, потому что я совсем не собиралась топить тебя.

– Что? Ты не…

Я нажала ему на макушку, окунув с головой в воду, и постаралась как можно быстрее переместиться на мелководье, перебирая руками по бортику. Я еще не так хорошо научилась плавать, чтобы в подобной ситуации это могло мне помочь. Мне почти удалось удрать, но в последний момент его руки сомкнулись у меня на груди.

И он задел пальцами соски.

Я замерла.

Мне показалось, что Уэс перестал дышать, когда медленно поворачивал меня к себе лицом. Он пожирал каждый сантиметр моей кожи хищным взором. Вода едва доходила мне до талии. Вот блин, ну и что мне теперь делать?

– Если ты не хочешь, чтобы я умер от перевозбуждения, – парень грустно улыбнулся и отпустил меня, – то пойдем посмотрим кино.

– Что, все? Больше никакого плаванья голышом?

– Если мы будем купаться голыми и дальше, то, боюсь, я не смогу сдержать некоторые из своих обещаний. – Уэс чертыхнулся, повернулся ко мне спиной и поплыл в противоположную сторону бассейна, где было глубоко.

– М-м-м, да? – Я смело подбоченилась, старательно игнорируя тот факт, что у него возникли проблемы с самоконтролем.

– Так, если ты не вылезешь из этого гребаного бассейна в течение пяти секунд и не убежишь, то я прижму тебе к стене и изнасилую, а мне бы этого не хотелось. А еще мне бы не хотелось, чтобы твой первый раз закончился так быстро.

Я покраснела как помидор и вылетела из бассейна как ошпаренная, а еще смущенная и одновременно возбужденная не меньше него.

– Правильный выбор! – крикнул Уэс мне вслед, когда я уже подняла с пола полотенце и помчалась переодеваться.

* * *

Заявив себе, что это просто смешно, проводить всю ночь в объятиях Уэса только для того, чтобы не видеть ночных кошмаров, я легла в кровать и пообещала себе, что попытаюсь спокойно проспать всю ночь одна, а не вести себя как ребенок.

Я уже сваливала подушки в угол кровати, когда кто-то постучал в дверь. Последний бросок, и я закончила с подушками, и смогла подойти к двери и открыть ее. Открыла, и – кто бы мог подумать – за ней стоял Уэс, опять без футболки и в низких пижамных штанах.

– Овечка. – Он наклонил голову, как хищник, выслеживающий жертву.

– Волк, – сухо ответила я.

– Я тут подумал, что ты, может быть, боишься засыпать одна… – Парень переминался с ноги на ногу. – Так что я здесь, чтобы предложить свои обнимательные услуги.

– Правда, что ли? – Я скрестила руки на груди и засмеялась. – Как благородно.

– Вот-вот. – Он посмотрел под ноги и облокотился на дверной косяк. – На самом деле, я просто очень хочу провести эту ночь с тобой… уже почти полночь, и я правда… не хочу проснуться утром один, не в «черную пятницу».

Я пошире открыла дверь и позволила смущенному Волку войти.

– Одно условие… – я закашлялась. – Ты обнимаешь меня со спины.

– Выпустите меня! Выпустите меня отсюда! – рассмеялся он и попытался убежать обратно, но я его остановила, подтолкнув в сторону кровати.

– Пообещай мне. – Я легко провела ладонями по его мышцам, просунув пальцы ниже пояса его пижамы.

Уэс наклонился ко мне.

– Я пообещаю тебе все, что захочешь, если ты будешь продолжать делать то, что делаешь.

– Такой слабак, – покачала головой я.

– Нет, это ты так меня возбуждаешь. – Парень взял меня за подбородок. – И мне так тяжело будет сказать «нет».

– Так скажи «да». – Я обернулась и подмигнула ему, а потом запрыгнула в кровать.

– Ну-ка расскажи мне, когда ты успела стать такой искусной соблазнительницей?

– Это все рыжие волосы. – Я вздохнула и повернулась к стенке.

– Да, без них тут явно не обошлось. – Уэс коснулся моих волос, потом пропустил несколько прядей между пальцами. – Я буду так скучать по твоим волосам.

– Когда я отстригу их?

– Нет, я буду скучать по тому, как они не давали мне дышать по утрам. Ты себе не представляешь, как это возбуждает, когда просыпаешься и чувствуешь рядом твой запах.

Я не знала, что сказать.

– Кажется, я тебя снова смутил, – проговорил Уэс сонным голосом. – Прости, ты же знаешь, у меня не всегда получается контролировать все, что я говорю.

Я заложила руки за голову.

– Все нормально.

Комната погрузилась в тишину. Уэс лежал на спине и внимательно изучал потолок. Его дыхание было ровным, но громче обычного. Я опять заметила, что у него под глазами темнеют синяки, и придвинулась, чтоб рассмотреть его лицо повнимательнее. Цвет его кожи больше не производил впечатления здорового. Парень был настолько бледен, что походил на вампира, который уже несколько месяцев нападал на людей в разных концах города и после долгой паузы жаждал порции свежей крови.

– Уэс, – набралась решимости я. – Пообещай, что ты не будешь мне лгать.

– Что? – Он так быстро повернулся ко мне лицом, что мы чуть было не столкнулись лбами.

– Просто пообещай.

– Обещаю. – И парень тут же отвел взгляд.

– Ты точно нормально себя чувствуешь?

Он сделал глубокий вдох, опустил глаза, и энергия словно покинула его.

– Задай этот вопрос после Хоумкаминга.

– Что? Почему после Хоумкаминга?

Уэс пожал плечами.

– Раз мне нельзя тебе лгать, тогда спроси об этом после Хоумкаминга. Тогда я все смогу тебе объяснить.

– И ты объяснишь, почему ты то кажешься здоровым как бык, то выглядишь так, будто еле-еле держишься на ногах?

– Все объясню, – сказал парень упавшим голосом. – Обещаю.

– Ладно.

Я была недовольна его ответом, мне было неспокойно. Конечно, какое уж тут спокойствие, когда точно видишь: происходит что-то неладное, а тебе остается только строить догадки? К тому же я прекрасно знаю, как мужчины болеют. У меня была возможность отлично это изучить на примере дяди. Гордыня не дает им признать, что дело плохо, возможно, в этом-то вся причина.

Над моими плечами нависла его мускулистая рука. Через мгновение Уэс схватил меня, повернул и прижал к себе.

– А теперь самое время немножечко поспать.

– Да я готова хоть всю жизнь спать в твоих объятиях.

– Хорошо, – прошептал он мне на ухо. – Я хочу, чтобы все, что тебе еще предстоит попробовать, ты пробовала со мной… так у меня сразу будет огромное преимущество перед теми, кто будет следующими.

– Я хочу только первого.

Он провел левой рукой по моему боку.

– Я тоже очень хочу этого.

– Спокойной ночи, Уэс.

– Спокойной ночи, моя маленькая Овечка.

Глава 37

Время уходит, как песок сквозь пальцы – я чувствую это всем телом и ненавижу всей душой. И мое сердце снова и снова разбивается каждый божий день.

Уэстон

Выходные, проведенные дома с Кирстен, заняли почетную первую строчку в моем личном хит-параде лучших в жизни каникул. В пятницу у меня было отвратительное настроение и строить какие-то планы я был не в состоянии. Поэтому мы весь день смотрели кино на экране размером со стену и ели попкорн.

В субботу мы еще раз закрепили успехи Кирстен в плавании, а в воскресенье я помог ей составить расписание на весенний семестр. Она все еще никак не могла определиться с профилирующим предметом. Моя девушка хотела выбрать такую специальность, чтобы потом не пришлось сомневаться. Ей хотелось заниматься чем-то важным, имеющим большое значение для окружающих, она хотела найти свою цель в жизни. И я не вправе был ее торопить или пытаться переубедить, поэтому просто помог разобраться с общеобразовательными предметами, которые ей в любом случае следовало включить в учебный план.

Понедельник неумолимо приближался, и я прекрасно понимал, что ускользающее время играет против меня. Я начал новый курс лекарств, но чувствовал себя не лучше, чем в самом начале лечения. За все это время я так и не мог справиться с побочными эффектами – слабостью, головокружением и тошнотой. Дэвид и Джеймс очень переживали за меня, особенно из-за того, что мне оставалась одна последняя игра до официального ухода из команды.

Кирстен никогда не видела меня на футбольном поле. Она никогда не видела, как я играю.

Я играл ради команды, ради фанатов, ради отца, ради Тая, даже ради себя самого. Но я никогда в жизни не играл ради девушки. Это было особое, незнакомое мне ощущение, и я не хотел ударить в грязь лицом. А это значило, что мне надо как-то подниматься с кровати и тащить свою задницу на тренировки, хотя на самом деле мне хотелось только блевать и спать.

А еще еда потеряла всякие остатки вкуса. Это началось уже давно, в конце прошлого месяца. Кирстен, разумеется, этого не знала, но каждый раз, когда она ела, я пытался представить себе, каково то или иное блюдо на вкус. Пытался вызвать в памяти, какой вкус у индейки, а какой у сахара.

Но когда я концентрировался на таких вещах, я начинал чувствовать себя слабым. Только представьте себе, как глупо это звучит. Двухметровая, стокилограммовая гора мышц чуть не плачет из-за того, что больше никогда не сможет почувствовать вкус индейки.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и еще раз поднял штангу. Тони, как обычно, страховал меня, но к нам подошел тренер, и они поменялись.

– Ты уверен, что тебе стоит это делать? – спросил он, когда я сделал следующий рывок.

– Ага, – я улыбнулся во весь рот и отпустил штангу. Она упала на пол. – Мне это пока вполне по силам.

– М-м-м, ладно, – Тренер отвел глаза в сторону и потер глаз. – Уэс, если я могу хоть что-нибудь для тебя сделать…

– Тренер, я еще не умер, – прервал его я.

– Я знаю, – ответил он, глядя на меня повлажневшими глазами.

Да твою ж мать! Я поставил руки на пояс и глубоко вздохнул, стараясь не смотреть в сторону человека, который научил меня играть, который видел, как я играл за BHS еще будучи старшеклассником. Мы вместе прошли через огонь и воду, и я был практически уверен, что он сейчас чувствует себя так, словно теряет члена семьи. И я знал это по одной простой причине: я сам чувствовал то же самое.

Моя команда стала мне семьей.

Они все были моими братьями.

Я переживал за них, дрался за них, столько раз сидел с ними за одним столом. Мы были настоящей командой, и у меня сердце разрывалось от одной только мысли, что дальше им придется играть и тренироваться без меня.

Я ненавидел даже мысль о том, что не смогу быть с ними, когда они закончат учебу, найдут свою первую работу и, может быть, выиграют наконец этот чертов кубок, который Орегон увел у нас прямо из-под носа в прошлом году.

– Я боец, – сказал я, снова посмотрев на тренера. У меня никогда так сильно не дрожал голос, как сейчас. – И я собираюсь победить.

– Разумеется, ты боец. – Тренер подошел ко мне и погрозил кулаком. – Я уверен, что ты сможешь победить эту дрянь, и я смогу тобой гордиться, слышишь меня?

– Прекрасно слышу, сэр. – Я поперхнулся слезами, обжигающими заднюю стенку горла.

– Ладно, – он потрепал меня по плечу. – У тебя правильный настрой. А теперь идите оба переодевайтесь, вы достаточно потрудились на сегодня.

Тренер вытер лицо полотенцем и направился в свой кабинет – дверь за ним с грохотом закрылась.

– Мне показалось, или наш тренер в последнее время какой-то более эмоциональный, чем обычно? – сказал Тони у меня за спиной. Интересно, что он успел услышать из нашего разговора.

– Да нет, он просто очень переживает из-за предстоящей игры. – Я хлопнул его по спине. – И ты сам слышал, что он сказал. Все, идем переодеваться! – крикнул я своей команде, возможно, в последний раз. Матч должен был состояться завтра. И эта игра должна была стать для меня последней.

Глава 38

Я хочу его больше всего на свете… Можно моим профилирующим предметом будет Уэстон Митчелс? Тогда не сомневаюсь, что в один прекрасный день я стану лучшим на свете специалистом в кинезиологии![11]

Кирстен

– Просто надень эту чертову футболку, – Гейб снова кинул ее мне в лицо и вздохнул, – мы уже и так опаздываем.

Мои щеки просто пылали оттого, насколько мне было неловко, поэтому я с реактивной скоростью промчалась к себе в комнату и одним движением натянула футболку. «Команда Уэса», – гласила красная надпись на животе, взятая в круг из ярко-красных сердечек. Зачем Гейб напечатал этот кошмар? Я все еще никак не могла понять, почему должна надевать это убожество. Но Гейб настоял на своем. Он сказал, что это старая традиция Хоумкаминга и что Уэсу будет очень приятно, если парень увидит, что на мне надето что-то с его именем. Гейб сказал, это придаст ему смелости. Меня слегка озадачила сама идея, что такому парню, как Уэс, может не хватить смелости, но я решила не заморачиваться на эту тему. А еще я сегодня раздражала Гейба, хотя сама не понимаю, чем и почему.

– Так лучше? – Я вышла из комнаты в середину гостиной и покрутилась. На мне была пара миленьких кроссовок, модные рваные джинсы и та самая футболка. Волосы были собраны сзади в хвост, а на щеках я нарисовала номер Уэса в команде – красно-золотые цифры тридцать два, в цветах Хаски[12].

– Потрясающе! – Гейб кивнул и показал большой палец. – Вот видишь. Разве сложно было сразу так сделать?

– Послушаться тебя? – Я надула губы и выразительно на него посмотрела. – Да что может быть сложнее?

– Я тоже тебя люблю, – закатил глаза Гейб. – А теперь сгребай свое барахло, и вперед, нам пора идти. – Он шлепнул меня по попе и позвал сестру: – Тащи свою задницу сюда, Лиза, а то мне придется…

– Уже бегу! – Она буквально вылетела из своей комнаты. С тех пор как Гейб решил сделать перерыв в постоянном потоке абсолютно сумасшедших девиц, он стал брать Лизу с собой на игры при условии, что она будет хорошо себя вести и не исчезнет посреди матча под ручку с каким-нибудь психопатом.

Я посмотрела на экран мобильного. Уэс, по идее, еще не закончил разминаться. Поэтому я отправила ему сообщение:

Вперед, тридцать второй!

– Погнали! – И я побежала к двери.

У меня голова кружилась от волнения и предвкушения. Я еще никогда не была на матчах между колледжами, и, если честно, я знала, что Уэс очень популярен. Чтобы понять почему, достаточно просто хоть раз его увидеть. Но он вдобавок был еще и звездным защитником из команды Вашингтонского университета. Да, это было просто какое-то безумие…

Гейб сказал, что ESPN[13] должны транслировать игру, потому что этот канал показывает все матчи, где участвуют Кугуары[14]. А они очень серьезные конкуренты. И они все еще точат зуб на нас за то, что мы их разгромили на стадионе Роуз-Боул много лет назад. По крайней мере, Гейб так говорит.

Мы вышли на улицу и вместе с огромной толпой двинулись в сторону стадиона. Напряжение прямо висело в воздухе. Народу стекалось невероятное количество, тут и там виднелись телекамеры. Мягко говоря, я не ожидала такого размаха. Это было чересчур. Прожекторы меня жутко слепили, и я вдруг начала невероятно переживать из-за Уэса. Он что, всегда так играет в такой обстановке? Да как у этих футболистов еще не случаются нервные срывы или приступы эпилепсии прямо на поле?

Гейб взял меня за руку и провел к нашим местам на трибуне. Уэс организовал места очень близко к полю, так что даже были видны лица игроков. Мы, правда, все равно оставались в студенческой секции, но и на том спасибо.

– А вот и он! – завопила Лиза и показала пальцем на поле.

Там Уэс с каким-то парнем перекидывались мячом.

– Боже мой, подруга, да ты не прогадала с этим парнем! – Она замотала головой и громко присвистнула. – Кого-то круче сложно даже представить. Расскажи мне, как он целуется, ну Кирстен, ну пожалуйста! Умоляю тебя! – Соседка схватила меня за футболку и потянула к себе.

– М-м-м, пожалуй, мне стоит разъединить вас, девочки, – сказал Гейб, поднявшись со скамейки и приземляясь между нами, закрыв от меня Лизу, которая недовольно высунула язык. – Не суди строго мою сестренку, – вздохнул ее брат, – просто она уже слишком давно без парня.

– Даже не знаю, из-за кого она такая пуританка, – иронично подметила Лиза.

– Я забочусь о твоей репутации, – бросил в ответ Гейб.

Я рассмеялась и похлопала Гейба по плечу:

– Спасибо, что все-таки заставил меня надеть эту футболку.

Гейб коротко кивнул и показал на Уэса:

– Смотри, он на нас смотрит. Ну-ка быстро привстань, чтоб он увидел, что на тебе надето.

Я встала и показала руками на самую середину принта, где был его номер в окружении сердечек.

Уэсу, вероятно, стоило бы предупредить товарища по команде, с которым они разминались, что он отвлекся, потому что мяч прилетел прямо ему в грудь.

– Потрясающе, – громко захохотал Гейб. – Сделай одолжение и себе, и ему, Кирстен: сядь и не вставай до конца игры. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы его контузило.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не улыбаться, как сумасшедшая. Но это все равно не помогало. Со мной все было понятно, я была потеряна для этого мира, потому что я была его. Его. И я хотела, чтобы все вокруг об этом знали.

Ведущий подошел к громкоговорителю, игроки обеих команд выстроились в шеренги.

К тому моменту, как чирлидерши убежали с поля под последние звуки National Anthem, я была уже на грани нервного срыва. Я отковыряла от ногтей весь лак до последнего пятнышка и уже начала обламывать сами ногти. Гейб взял мою правую руку, засунул себе под ногу и сел сверху, чтобы я не могла ей пошевелить.

– Блин, серьезно, из-за тебя я становлюсь нервным, а это значит, что придется не пить сегодня ночью, так что, ради всего святого, перестань ты уже наконец так психовать! – не сдержался он.

– Ладно. – Я несколько раз глубоко вдохнула и попыталась сконцентрировать все свое внимание на том, как игроки бегают по полю. Я имела представление о том, что такое футбол. Не то чтобы я хорошо разбиралась в тонкостях, но я знала достаточно, чтобы понимать, что происходит.

Команда соперника провела атаку, команда Уэса отразила ее и отбросила противника к их половине поля, те возобновили наступление, и настало самое время, чтобы защита проявила себя. То есть чтобы Уэс выбежал вперед, парой отточенных движений отнял у соперников мяч и выиграл игру. Конец истории.

Команда соперников снова принялась атаковать, и мое сердце начало биться с бешеной скоростью. Интересно, как я вообще собиралась пережить больше одной игры, в которой Уэс там, на поле, в гуще событий? Мне бы хотя бы дожить до конца этой… Моя рука под ногой Гейба нервно задергалась.

Он выругался, вытащил из кармана пачку жвачки и ткнул ей мне в лицо.

– Жуй. Это поможет, по себе знаю.

Я послушно вытащила подушечку и начала жевать ее с таким остервенением, словно от этого зависела моя жизнь.

– Во-о-от, – Гейб забрал у меня обертку. – Главное, постарайся не откусить себе язык. Уэс никогда не простит, если я верну тебя, а ты не в форме чтоб нормально целоваться.

Я повела бровью, но так и не оторвала глаз от поля. Игра оставалась в центре моего внимания. Атака противника была отбита. Уэс на секунду повернулся и помахал мне рукой.

Я выдохнула – все с ним было нормально. Он прекрасно выглядел. Матч должен был пройти отлично.

Глава 39

Я понял, что что-то идет не так, когда картинка в правом глазу начала расплываться. Я тряхнул головой и поморгал. Я во что бы то ни стало должен был победить. Это был не футбольный матч, а моя война с раком разворачивалась на этом поле. И если я проиграю, я потеряю все. Я должен победить. Я должен.

Уэстон

Я еще раз потряс головой, и правый глаз наконец сфокусировался. Оказывается, побочные эффекты моего лечения не ограничиваются бледным цветом кожи и тошнотой.

Я собрал ребят в кучу и озвучил тактику, которой мы будем придерживаться. Это был обманный маневр. Пользоваться такими приемами в самом начале матча, может, и рискованно, но мы хотели, чтоб Кугуары вылетели, так что сознательно шли на риск.

Черт подери! Как же я ненавижу Кугуаров. Все Хаски их ненавидят. Я ненавижу даже цвета их команды.

– Готовы? Поехали! – Я добежал до центра поля и крикнул: – Седьмой, левее, седьмой, левее, давай-давай!

Мяч прилетел прямо мне в руки. Я отклонился назад, как будто хочу кинуть его на другой конец поля, сделал вид, что бросаю мяч вправо, а сам побежал налево. Тони летел передо мной, расчищая путь. Пять ярдов… десять… пятнадцать. Нападающий попытался схватить меня за лодыжку, но я просто перепрыгнул через него и помчался дальше к двадцатифутовой линии.

– Отличная пробежка! – выпалил Тони и хлопнул меня по спине. Зрение опять затянулось туманной пеленой, и на этот раз она никуда не делась. Черт. Черт, черт, черт. Я попробовал снова потрясти головой, но это не помогало. Я видел силуэты игроков на поле, но они были размытыми. Однако я отлично видел мяч, и у меня еще не сбилось дыхание. Я собирался продолжать играть. Я должен.

Совсем скоро мы без труда открыли счет, и так началась самая сложная игра в моей жизни.

Каждый раз, когда я резко поворачивал голову, зрение расфокусировалось все сильнее и сильнее. К четвертому периоду я уже чувствовал себя так же, как нормальный человек, выпивший в одиночку бутылку текилы. Перед глазами все расплывалось, и я настолько плохо удерживал равновесие, что приходилось сосредоточиваться на каждом шаге, который я делал.

Мы так сильно вели в счете, что тренер заменил меня на защитника из второго состава, чтоб тот получил немного опыта. Думаю, он понял, что со мной творится что-то не то. Я сел на скамейку запасных и делал вид, что я очень увлечен происходящим на поле. А это было непросто, потому что единственное, о чем я мог думать в тот момент, это черные точки, которые замелькали перед глазами. Мне было не очень хорошо. Такое чувство бывает, когда подступает приступ мигрени, но я не был уверен, что это не очередной побочный эффект таблеток. Наверно, действительно не надо было устраивать себе такие сильные физические нагрузки. Но была и хорошая новость: нас уже никак не могли обогнать по очкам, так что это уже не имело никакого значения.

Я больше всего хотел лечь и положить мокрое полотенце на лоб. Хотя нет, еще я хотел крепко обнять Кирстен. Но и понимал: ей не стоит видеть меня в таком состоянии. На вечер планировалась вечеринка в честь Хоумкаминга. И я не был уверен, что буду в состоянии на нее пойти.

Я сделал еще несколько глотков воды и закрыл глаза в надежде, что им просто нужно дать немного отдыха, и зрение вернется в норму.

Прошло еще несколько минут, и ко мне подошел тренер. Он похлопал меня по плечу:

– Хочешь в последний раз выйти на поле?

Я прекрасно понимал, о чем он меня спрашивает.

В последний раз перед тем, как мое и без того туманное будущее окончательно помрачнеет. Мне понравилось его предложение, потому что оно давало новый стимул бороться. Я должен быть жить, чтобы снова увидеть мяч. Есть ли черные точки, нет ли черных точек, а я должен был это сделать.

Я поднялся и под крики фанатов кое-как проделал на дрожащих ногах весь путь до выхода на поле. Черт, да я буду скучать по этому чувству. По этому ощущению волнения, мандража, которое усиливается в разы, когда выбегаешь на поле.

Я со вздохом повернулся и вдруг увидел Кирстен. Она встала в полный рост и кричала. Я несколько раз моргнул, и мое зрение прояснилось до такой степени, что я увидел, как она безумно машет мне. На ее футболке было сердце. Господи, она ведь даже не понимает, сколько смелости и воли к победе это мне дало. Только Гейб понимает.

Я отправил воздушный поцелуй Кирстен и кивнул Гейбу.

И я точно слышал, как он крикнул:

– Давай, покажи им всем!

Слабо усмехнувшись, я подошел к своей команде. Они стояли тесной кучкой. У соперников уже не было шансов исправить ситуацию, мы выиграли. А сейчас было самое время покрасоваться. Я снова выбрал обманную тактику, учитывая слабые стороны команды соперника, и решил повторить прием, который использовала команда Университета штата Айдахо в Бойсе в игре Фиеста-Боул несколько лет назад.

Я предполагал, что противники поведутся и подарят нам метров пять форы. Сердце так колотилось в груди, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Каждое движение давалось очень тяжело, будто кто-то водрузил пианино мне на спину. Я несколько раз глубоко вздохнул и скомандовал начать игру.

– Бейби-блю, бейби-блю, BSU, вперед!

Я то ли споткнулся, то ли оступился, когда отбежал назад. Этой маленькой паузы было более чем достаточно, чтобы увидеть нападающего, бегущего прямо на меня. Было слишком поздно. Картинка перед глазами опять стала размытой, а затем и вовсе исчезла. В глазах потемнело. Я почувствовал, что падаю на спину, потом что лежу на земле.

Последнее, о чем я успел подумать – это что я так и не сказал Кирстен, что люблю ее. Меня это угнетало, она должна была знать. Ведь я знал, что умру. А может, уже умирал. И последнее, что пришло мне в голову – последнее, что еле слышно сорвалось с моих губ – было ее имя.

Кирстен.

Глава 40

Как думаете, человеческое сердце может разорваться прямо в груди? Мое, похоже, только что это сделало.

Кирстен

– Что-то не так, – Гейб взял меня за руку и крепко сжал ладонь. Мы увидели, что Уэс, пошатываясь, медленно выбежал поле. Он выглядел как пьяный, и я не понимала, то ли ему действительно плохо, то ли он просто дурачится.

Я пожала плечами.

– Он бы не вышел на поле, если бы что-то было не так.

Гейб фыркнул мне в ответ.

– Ты плохо знаешь мужчин. – Он встал и начал махать руками в надежде, что тренер обратит на него внимание. – Твою мать! – толкнув меня на сиденье, парень перепрыгнул через ряд и, оказавшись на поле, помчался к тренеру. Я все еще не догадывалась, что его так взволновало, и с полнейшим непониманием наблюдала за происходящим.

Уэс выронил мяч. Потом у него подкосились ноги, и он упал на траву.

Господи!

Могу поклясться, что я закричала так громко, что вся огромная толпа на стадионе на секунду замолчала и обернулась. Лиза обняла меня и крепко держала, а сама при этом безумными глазами смотрела на Гейба, который поливал тренера отборными ругательствами.

Тренер выбежал на поле. Игроки в смятении переглядывались. В этот момент я поняла, что Уэс мне соврал.

Это был явно не диабет.

При диабете такого не бывает.

С ним случилось что-то еще, и он специально мне не рассказывал. Никто никогда просто так не выключается прямо посреди футбольного поля. Но он же сильный, правда? И здоров?

Я увидела, что на поле показались врачи. У меня перехватило дыхание. Я начала молиться. Я умоляла бога, чтобы Уэс пошевелился, чтобы я увидела, как он трогает траву кончиками пальцев, чтобы он одним прыжком поднялся на ноги и рассмеялся, чтобы это оказалось очень глупой, дурацкой шуткой. Я даже не замечала, что плачу, пока Лиза не достала из сумочки платок и не протянула мне.

– С ним же все будет нормально, да? – спросила я охрипшим от крика и слез голосом. – Да? Он ведь просто устал? Игра была тяжелой.

– Конечно. – Лиза погладила меня по руке.

Потом послышались звуки сирены. «Скорая». Этот звук чуть не убил меня на месте.

Я так не могу. Я не могу просто стоять, ждать и ничего не делать. Я побежала. Я бежала так быстро, насколько хватало сил.

Перепрыгнув через заграждение, я оказалась на поле вместе с Гейбом. Я что было мочи бежала к Уэсу, но Гейб преградил мне путь и схватил. Потом я почувствовала, что меня удерживает еще одна пара сильных рук.

Я отвернулась и зарыдала.

Я плакала на груди у Рэнди Митчелса, словно это был мой отец – человек, который всегда поддерживал меня. Мне казалось, что я могу рассказать ему все, что творилось у меня на душе. И знаете, что странно? Он так меня обнимал, словно чувствовал то же самое.

– С ним все будет в порядке, – прошептал Рэнди. – Он боец, ты и сама это прекрасно знаешь. Он боец, ни на секунду не забывай об этом! – Мужчина кивнул, и его кадык вздрогнул в нескольких сантиметрах от моего лица. – Уэс не такой, как его брат, упокой господи его душу. Уэс сильный. Он так похож на свою мать, – Рэнди вздохнул. – Пойдем, я отвезу тебя в больницу.

Правой рукой я ухватилась за руку Рэнди, за левую меня взял Гейб, и мы удалились с поля, сопровождаемые прицелом телекамер.

Мне хотелось кричать. Все время, что мы шли по полю, я старалась не поднимать глаз. От вспышек фотоаппаратов и криков болельщиков некуда было деться. Все хотели знать, что же все-таки произошло. Этого хотела и я. Но у меня, как и у них, не было ответов на эти вопросы.

По дороге в больницу я никак не могла взять себя в руки. Мое тело продолжало сотрясаться крупной дрожью. А еще бесило то, что Гейб, кажется, понимал, что происходит. А значит, парень знал что-то такое, что до сих пор оставалось неизвестным мне. Даже Рэнди выглядел так, словно заранее предполагал, что с Уэсом может случиться нечто подобное. Да что же это за отец такой, который знает, что сын может рухнуть на поле без сознания, и все равно отпускает его играть?

– Пошли. – Гейб взял меня под руку, и мы направились в частное крыло университетской больницы.

Как только мы подошли к палате, нам навстречу вышла медсестра с планшетом в руках.

– Он пришел в себя? – спросил Рэнди.

Медсестра чуть замешкалась с ответом и опустила планшет.

– Семья, – сказал Рэнди. – Мы его семья.

– Хорошо, – она оглядела нас, моргнула и продолжила: – Сейчас пациент стабилен, но у него очень опасная реакция на последний курс медикаментов. Как вам известно, они экспериментальные, так что мы не могли предположить заранее, что будет такая реакция. К счастью, он был в публичном месте, так что помощь удалось оказать сразу же, как случился обморок. Если бы он был у себя в комнате или, например, в…

– Достаточно, – перебил ее Рэнди, взмахом руки показывая, что не хочет больше подробностей. – Мы хотим его увидеть.

– Но…

– Прямо сейчас, – мягко сказал Рэнди. – Сейчас он нуждается в семье, как никогда.

– Хорошо, сэр. – Медсестра отошла от двери и заторопилась к своему посту в холле, крепко сжимая в руках планшет.

Меня ошарашило то, что на двери палаты уже было имя Уэса, как и то, что парень вообще оказался в больнице. Уже готовая постучать в дверь, я повернулась к отцу Уэса:

– Вы скажете мне правду?

Рэнди сглотнул и посмотрел на Гейба.

Да с какого перепугу он так посмотрел на Гейба?

Беззвучно выругавшись, Гейб опустил глаза, кивнул в сторону палаты:

– Пусть он сам тебе расскажет. Я отказываюсь становиться гонцом, который приносит такие новости.

«Такие новости». Эта фраза снова и снова звучала у меня в голове. О чем он говорил? Сердце упало. Внутренности скручивало от ужаса неизвестности. Я шла к кровати Уэса, и с каждым шагом этот узел затягивался все сильнее и сильнее.

Уэсу уже поставили капельницу, рядом с кроватью стояло несколько мониторов. На одном из них постоянно обновлялась кардиограмма. В остальном он выглядел нормально, как здоровый человек.

Он явно был рад нашему появлению.

– Мы выиграли?! – закричал Уэс.

– Да, парень, и с огромным отрывом, – рассмеялся Гейб. – Но, думаю, можно было бы обойтись и без этого представления.

– Представления? – пробормотал Уэс. – Твою мать! Кирстен! Где она? Я должен рассказать ей. Я должен объяснить…

Я вышла из-за спины Гейба. И Уэс тут же замолчал.

– Дайте нам пару минут, – прошептал он.

Его отец кивнул мне, поцеловал сына в лоб и вместе с Гейбом вышел из палаты. В палате сразу стало неестественно тихо. Напряжение висело в воздухе.

– Итак, – сказала я дрожащим голосом, – вот и наступило твое «после Хоумкаминга».

Уэс ничего не ответил.

Пусть так. Сейчас я была просто счастлива, что он дышит. Я подошла к его кровати, села на краешек и взяла его руки в свои.

– Ты пообещал, что все мне расскажешь. Хватит с меня обмана и недомолвок.

С содроганием я посмотрела ему в глаза. Они были полны слез. Парень несколько раз моргнул, а потом зажмурился.

– Я болен.

– Я догадалась. – Я закусила губу. – Насколько это серьезно?

– Знаешь, люди всегда задают этот вопрос, – усмехнулся Уэс. – Насколько серьезно ты болен? Давай, скажи, по шкале от одного до десяти, какова вероятность, что ты умрешь? Тебя подташнивает? А насколько сильно? – он снова усмехнулся. – Овечка… Волк правда серьезно болен.

– Это как если бы Волк поймал пулю, и теперь в его теле зияет рана? – с надеждой в голосе поинтересовалась я.

– Монти Пайтон, – засмеялся он. – Классика. А в ответ на твой вопрос: нет, пожалуй, это серьезнее, чем просто рана от пули.

– Вот как. – Я еще сильнее впилась зубами в губу, чтобы не разрыдаться, но слезы полились сами собой.

Как будто он не знал. Я была его. Уэс был моим. Как бог мог так поступить со мной? Как он мог забрать у меня единственное, на что я могла твердо рассчитывать? Я терла ладони друг об друга, и наверно, протерла бы до крови, если бы Уэс не взял меня за руки и не уложил рядом с собой, гладя по щеке.

– У меня рак.

Земля начала уходить у меня из-под ног.

Я тонула.

Я тонула. Это именно то, чего я так сильно боялась всю свою жизнь. Только на этот раз я тонула не в воде, а в воздухе. Я не могла дышать, не могла думать. Одно простое слово: рак. Все боятся этого слова. Это слово настолько сильное, что может уничтожить человека. Только раковая опухоль никогда не делает это в одно мгновение. Это всегда медленная и мучительная пытка. Мое сердце словно перестало биться. Я жадно ловила ртом воздух, но вдохнуть не получалось.

– Эй! Ну эй! – Уэс прижал мою голову к груди и глубоко вздохнул. – Не переживай. Все нормально. Это просто шоковое состояние. Но с тобой все в порядке. Просто дыши.

Наверно, моему телу просто нужно было разрешение, чтобы сделать такую элементарную вещь, как вдох. Я несколько раз очень быстро вдохнула и выдохнула, потому что боялась, что эта способность снова пропадет. А потом задала неизбежный вопрос:

– Ты поправишься?

– Надеюсь, – ответил Уэс, уткнувшись носом в мои волосы. Мне опять стало тяжело дышать. Теперь все сложилось в завершенную, логичную картину. И его одержимость моими волосами, и загадочные речи о том, что в один прекрасный день его может уже не быть здесь, и желание отдать мне все время, что у него осталось.

Я уткнулась в его грудь и заплакала. Я просто не могла больше контролировать эмоции.

– Нет, нет, нет!! – я колотила кулаками по матрасу, а парень крепко сжимал меня. – У тебя гораздо больше времени, чем ты думаешь, Уэс. Да, черт возьми! У тебя гораздо больше времени! Пообещай мне! Пообещай мне, что не умрешь так быстро! Пообещай мне, Уэс, пообещай!

Меня обняли крепкие мужские руки, но это были не руки Уэса. Я бессильно повисла на этих руках.

Потом я заметила татуировки. Гейб. Это были его руки.

– Держи себя в руках, – прошептал он мне на ухо. – И дай ему выговориться. А я тут, за дверью, и в любой момент готов отвезти тебя домой, хорошо?

Я кивнула. Но мне совершенно не хотелось домой. Я ни за что не уехала бы от Уэса. Но, как бы там ни было, я кивнула.

Гейб отпустил меня и вышел из палаты.

– Ты не можешь умереть, – выдавила я дрожащим голосом.

Уэс улыбнулся:

– Хотелось бы верить.

– Почему ты потерял сознание?

Он похлопал по матрасу, и я снова опустилась на кровать.

– Что я могу тебе ответить? Мой отец – миллионер. Сейчас идет последняя неделя приема экспериментального лекарства, а потом мне предстоит операция.

Я резко подняла голову.

– Операция?

– Да, по удалению опухоли.

– Ага, и где она у тебя?

Это ведь хорошо, правда? Если опухоль удалят, Уэс будет здоров!

– Она завернулась вокруг сердца.

– Боже мой. – Я закрыла глаза, но это не помогло. Слезы снова водопадом хлынули по щекам. – Но врачи… – шмыгнув носом, продолжила я, – они считают, что смогут ее удалить?

Уэс наклонился ко мне вытер большим пальцем слезинку, катившуюся по моей щеке.

– Не плачь, моя маленькая Овечка. – Парень взял меня за руку и крепко сжал мою ладонь. – Мои шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Неизвестно, получится ли удалить ее целиком, потому что она находится так близко к сердцу, что есть риск его задеть. И если они подберутся слишком близко, это может убить меня. А если не удалить ее полностью, то я тоже умру.

Я не могла вымолвить ни слова. Оставалось только смотреть в его кристально-голубые глаза и молиться, что это ночной кошмар и я скоро проснусь.

– Ты… – Уэс облизал губы и погладил меня по руке, – ты останешься со мной?

– Чтобы тебя не мучили ночные кошмары? – попыталась пошутить я, но слезы предательски катились из глаз.

– Да, – он поперхнулся. – Чтобы не видеть больше кошмаров. Теперь мне нужна воительница в сияющих доспехах, чтобы защищать от монстров из-под кровати.

– Я убью их всех, – прошептала я. – Я буду защищать тебя, убью дракона и буду ждать тебя в замке.

– Обещаешь? – улыбнулся он с глазами, полными слез.

– Да, от всего сердца.

– Я люблю твое сердце, – вздохнул Уэс.

– Сердце и волосы, да? – Я положила руку ему на грудь.

– Сердце и волосы, – повторил он мои слова. – И сделай мне, пожалуйста, одолжение.

– Все, что угодно, – прошептала я.

– Что бы ни случилось в ближайшие дни, пообещай мне, что ты доделаешь все, что в твоем списке.

– Уэс…

– Пообещай мне, – строгим голосом сказал он.

Я закрыла глаза и почувствовала, как горячие слезы с новой силой покатились по щекам.

– Ладно, – выдохнула я, – ладно.

Глава 41

Я крепко обнимал ее всю ночь и не хотел отпускать. Через какое-то время зашел Гейб, и я сказал ему, что хочу, чтобы она осталась со мной. Он улыбнулся и сказал, что привезет ей чистую одежду. Еще год назад я бы не обратил на него внимания, если бы увидел в толпе. А сейчас мне казалось, что это мой лучший друг. И всем этим я был обязан девушке, которая спала в моих объятиях.

Уэстон

Мне не снились кошмары, и когда в пять утра медсестра зашла меня проведать, я чувствовал себя не лучше и не хуже, чем обычно.

Единственное, что изменилось – операцию перенесли на более ранний срок. Теперь до нее оставалось меньше пяти дней. А это значит, что у нас с Кирстен оставалось невыносимо мало времени. Через шесть дней я мог оказаться уже не в этом мире, а если и в этом, то мог впасть в кому. Или меня могли отправить домой умирать. Я сказал Гейбу, что буду бороться до конца, и я действительно буду бороться, но как же сложно при этом оставаться оптимистом. Это чертовски сложно!

Я начал молиться. Я снова и снова просил Бога пожалеть меня, и совсем не потому, что меня волновала собственная жизнь. Меня пугало, какой станет жизнь Кирстен без меня.

Мне не спалось, так что, когда Гейб подошел к моей кровати и поставил на пол сумку вещей, я был уже готов к чашке утреннего кофе. Я готов был пить и есть что угодно, только бы не эти чертовы лекарства, которые меня заставляли принимать.

– Спите еще? – прошептал Гейб, когда вошел.

– Как мертвые.

– Чувак, не смешно, – вырвалось у Гейба. Он сел на стул рядом с кроватью и закрыл лицо руками. – Совершенно не смешно.

– Что? Слишком рано? – снова попытался пошутить я.

– Я не могу… – Гейб, закусив губы, посмотрел на меня. – В этом мире куча людей, гораздо более заслуживающих быть так наказанными, чем ты, понимаешь? Это-то меня и угнетает. Почему бог позволяет, чтобы такие, как ты… Кого ждет такое светлое будущее. Почему у тебя рак, а серийные убийцы живут долгие годы в тюрьме, бесплатно смотрят HBO? Я не понимаю…

– Не знаю, – вздохнул я. – И объяснения у меня тоже этому нет. Наверно, случается то, что случается, просто такова жизнь. Она никому ничего не должна. Именно поэтому она так привлекательна.

– Я должен быть на твоем месте, – прошептал Гейб настолько тихо, что я с трудом разобрал слова.

– Гейб?

– Что? – он шмыгнул носом. – Ты хоть представляешь, какую жизнь я вел? Наркотики. Секс. Девушки. Я воровал, чтобы заработать на дозу. Блин, чувак, это я должен лежать на больничной койке, а не ты. Я бы… – Парень вздрогнул от собственных слов и отвел глаза. – Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами. Я просто хочу, чтобы ты знал это. Если бы Бог сказал мне, что это расплата за мою говенную жизнь, то я бы без вопросов занял твое место. Я просил его, блин, да я умолял его об этом прошлой ночью, и знаешь что? Ничего. Тишина.

– У тебя еще есть шанс все изменить, – оборвал его я. – Пусть моя жизнь будет потрачена не напрасно. Если нужно принести меня в жертву, чтобы ты это понял, то все нормально. Только не дай себе разрушить свою, начни с чистого листа.

Гейб снова шмыгнул. Он явно изо всех сил старался не заплакать, и ему это удавалось с трудом. Да, блин, и со мной всю ночь творилось то же самое. А это ужасно тяжело, сдерживать слезы и оставаться сильным, когда любовь всей твоей жизни лежит у тебя на плече и плачет во сне.

– Как мой любимый пациент? – В комнату вошла медсестра с планшетом в руках. – Ты готов к МРТ?

Нет. Пожалуйста, только не это. Меньше всего на свете я хотел знать правду. Так что я попросил врачей не сообщать мне результаты. Если у меня больше не оставалось шансов, я не хотел об этом знать. Я не хотел идти на операцию, будучи уверенным в провале.

– Конечно, только спящую красавицу разбужу.

Гейб вскочил на ноги.

– Я подожду в коридоре. Могу поспорить, она проснется жутко голодной.

– Гейб. – Я хотел, чтобы он на минуту задержался.

Он обернулся.

– Да?

– Я хочу тебя кое о чем попросить.

– Все, что угодно.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для моей девочки, – улыбнулся я. – Она будет в шоке, и, скорее всего, не сразу оценит идею, но пообещай мне, что ты не откажешься.

Гейб рассмеялся:

– Мне уже нравится.

– Чуть позже я напишу тебе, что именно надо сделать. Все, что мог, я уже организовал на завтра. От тебя потребуется совсем немного. Ладно?

– Звучит заманчиво. – Гейб махнул мне рукой и вышел из палаты, а я наклонился и поцеловал Кирстен в губы.

– М-м-м, – промычала она сквозь сон.

Я снова поцеловал ее. Девушка открыла глаза. Ее ресницы мелко дрожали.

– Скажи мне, что все это было страшным сном.

– Не такой уж он и страшный, просто не из самых приятных. – Я убрал волосы с ее лица и, закрыв глаза, пропустил гладкие пряди сквозь пальцы. – А теперь, как бы мне ни было приятно обнимать тебя спящую… Вон той очаровательной медсестре, что тактично стоит за дверью, нужно забрать меня на МРТ.

– А, понятно.

Кирстен так стремительно вскочила с кровати, что даже слегка покачнулась.

– Наверно, я ужасно выгляжу спросонья. Надо сходить в душ.

– Гейб привез тебе вещи, – я кивнул в сторону сумки. – А у отца есть личные апартаменты в больнице. Вы с Гейбом можете там переночевать и принять душ, окей? Это при условии, что ты захочешь остаться здесь и…

– Я никуда от тебя не уеду, – заверила меня она.

Именно этого я так сильно боялся. Что это мне придется уйти первым, а она останется одна.

– Ладно, – кивнул я, подмигивая ей. – Исследование занимает не так много времени. Когда я вернусь, мы сможем обсудить то, как самый отвратительный на белом свете бойфренд пригласил прекрасную девушку на Хоумкаминг и теперь сам его может пропустить.

Кирстен улыбнулась мне в ответ и вышла из палаты.

– У тебя очень красивая девушка.

Я посмотрел на медсестру и сказал:

– Я сделал бы ее своей женой, если б мог.

Меня совершенно не волновало, как она отреагирует. Пусть считает, что я сумасшедший.

Медсестра улыбнулась и ласково похлопала меня по плечу.

– Не сдавайся раньше времени. Иногда, когда кажется, что Господь написал Конец, на самом деле он подразумевал Начало.

* * *

После МРТ я был как выжатый лимон. Я всегда ненавидел подобные процедуры, но в этот раз у меня особо не было выбора. Я был так увлечен мыслями о Кирстен, что никак не мог сконцентрироваться на том, чтобы не двигаться. Я пытался представить ее себе тридцатилетней. Интересно, у нее будет такая же улыбка? А как она будет выглядеть с большим животом, когда будет носить ребенка? Ах, как же я хотел, чтоб это был мой ребенок. Я сильно закусил щеку. Нужно было спокойно лежать, а мне так сильно хотелось крепко сжать кулаки. Новая картина возникла в моем воображении: как Кирстен будет выглядеть в старости. Как она будет сидеть на крыльце и держать за руку своего мужа. Я и сам не понимал, зачем себя мучаю. Черт побери, я ведь знаю ее всего каких-то три месяца, но это не какое-то там мимолетное увлечение, как те, что случались со мной, как только я вступил в подростковый возраст и в первые годы колледжа. Я точно знал, что это чувство настоящее. Может, это был последний небесный подарок мне – настоящая любовь.

Я и не заметил, как сканирование закончилось. Все мое лицо было залито слезами. Как только мне разрешили двигаться, я первым делом вытер его ладонями, чтоб никто не заметил, что я плакал. В последний раз я плакал, когда умер Тай.

Забавно, как ощущение близкого конца заставляет людей пересматривать взгляды на жизнь. Три месяца назад я полностью смирился со своей судьбой и был готов встретить ее достойно. А что теперь? Теперь я больше всего на свете хотел стать частью истории Кирстен, и не только главой в ее жизни, а всей книгой целиком. Но я не знал, входит ли это в планы судьбы. Единственное, что я знал – я никак не могу контролировать происходящее. Это-то и пугало меня сильнее всего. В жизни мы всегда в той или иной степени определяем то, что происходит с нами. Это касается и контроля над эмоциями, и выбора, который приходится делать. Но что делать, если на тебя обрушивается такое? Единственное, на что я был в состоянии влиять – это на свое желание бороться.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила все та же медсестра. У нее были длинные светлые, будто полупрозрачные волосы. Ее кожа была тоже бледно-белой, но при этом женщина не выглядела изможденной и нездоровой. Она даже была симпатичной, но я не мог определить ее возраст. Может, тридцать? Или сорок? Наверное, я так об этом задумался, что сестра потрогала мой лоб – проверить, не поднялась ли у меня температура.

– Тебя не мутит?

– Нет, извините, – улыбнулся я. – Это наверняка прозвучит довольно странно, но я никак не могу определить, сколько вам лет.

Ее лицо осветилось улыбкой:

– Нам столько лет, насколько мы себя ощущаем, так ведь?

– Да.

Я чувствовал себя дряхлым стариком. Особенно после утренней порции медикаментов. Но, по крайней мере, мне больше не нужно было ничего глотать. Да, все эти веселые лекарства теперь закачивались прямиком мне в вену. Какая удача.

– Уэстон, – громко и ясно сказала сестра, – все будет хорошо.

Одной рукой она сжала мою ладонь, другой похлопала по плечу.

Я обратил внимание на ее бейдж. Женщину звали Анжела. Как ей подходит это имя! Она действительно была больше похожа на ангела, чем на медсестру.

– Спасибо, Анжела.

Она посмотрела на меня в замешательстве.

Я показала пальцем на бейджик.

Сестра рассмеялась.

– Ох уж эти студенты.

– Что я еще могу сказать? – улыбнулся я, когда она помогла мне вернуться в постель.

Ей лет сорок – сорок пять. Теперь я был в этом уверен. Она была примерно в том же возрасте, что и моя мама, когда покинула нас. Мама тоже была блондинкой. Наверно, поэтому я вел себя с этой медсестрой как сумасшедший. Интересно, это лекарства вызывают такой эффект? Делают меня более эмоциональным, чем обычно?

– Спи, – проговорила Анжела. – А я обязательно разбужу тебя, когда твоя будущая жена вернется. – И она подмигнула мне.

Я не нашел, что на это ответить. Я был благодарен ей за ее оптимизм, но, к сожалению, не мог уже его оценить и разделить… Я уже начинал чувствовать, как леденеют мои руки и ноги. Словно это смерть пришла за мной, и мне оставалось только ждать, когда она полностью отберет мое тело у жизни.

– Господи, – чуть не задыхаясь, начал я, – я знаю, что не так часто говорил с тобой в последние несколько лет. Вот черт, да я даже говорил, что ненавижу тебя, когда Тай покончил с собой. – Я снова выругался и потер переносицу. – Меня уже перестала волновать моя собственная судьба, просто пообещай мне, что с Кирстен все будет нормально. Ее жизнь не должна быть разрушена из-за меня. Пусть она будет счастлива, а со мной можешь сделать все, что хочешь. И если ей суждено страдать, то, прошу, отдай эти страдания мне. Пожалуйста, Господи… Пожалуйста.

Лекарство, которое мне дала Анжела, начало действовать. Проваливаясь в глубокий сон, я продолжал снова и снова повторять свою нехитрую молитву.

Глава 42

Еще три месяца назад я была неспособна пройти через такое. А что сейчас? Сейчас я чувствовала себя Халком. Я буду крепко держать его за руку, пока все это не закончится. Мы вместе пройдем через все испытания и там, в самом конце пути, по-прежнему будем держаться за руки.

Кирстен

– С того момента, как мы сели в машину, ты не сказала ни единого слова. Мне уже начинать волноваться? – спросил Гейб.

Я покачала головой:

– Нет, просто я задумалась.

– Так, значит, у меня тут женщина, которая думает. Не от этого ли возникают все проблемы человеческой расы?..

– Очень смешно. – Я закатила глаза и взяла его за руку. – Гейб?

– Да, – он сжал мою ладонь.

– Спасибо.

– Я просто делаю то, что должен делать друг. Считай, что это расплата за все мои прошлые грехи. – Парень засмеялся. Кажется, он наконец захотел сделать что-то очень хорошее и светлое. Я не понимала, почему он постоянно с таким упорством принижал себя. Но это было именно так.

– Ты делаешь гораздо больше, чем требует дружеский долг. – Я тоже сжала его руку, а потом высвободила свои пальцы. – Хотя мне ужасно интересно. Куда мы едем? Я-то хочу быть в больнице, рядом с Уэсом, когда он проснется.

Гейб загадочно улыбнулся.

– Не переживай, маленькое рыжее чудо. Уэс очень давно это запланировал и организовал для тебя. Вообще, изначально предполагалось, что с тобой поедем и я, и Лиза, но так даже лучше. А еще Уэс просил заснять все на видео.

– Заснять на видео? – повторила я голосом, полным ужаса. – Заснять на видео что?

Гейб только продолжал нахально ухмыляться.

Через полчаса мы уже поднимались на старый мост к северу от Сиэтла.

– Вот и пришло время оторваться! – Гейб хлопнул в ладоши и кивнул головой. – Уверен, это будет незабываемо!

– У меня плохое предчувствие.

– Только не надо впадать в панику. Мы делаем это для Уэса. – Гейб погрозил мне пальцем, и наконец мы поднялись на самый верх, где несколько человек устанавливали какую-то странную штуковину.

О нет. Нет, нет и нет.

– Кирстен, – торжественно произнес Гейб, – познакомься, это команда Seattle Bungee. Они должны убедиться, что все оборудование надежно и безопасно, и если вдруг ты все-таки разобьешься вдребезги, это будет исключительно на их совести.

– М-м-м, успокоил, – сухо пробормотала я.

– Ни о чем не переживай! – засмеялся один из парней, который, кажется, был даже младше меня. В знак поддержки он похлопал меня по спине. – Мы уже очень давно этим занимаемся и делаем это постоянно. Это наша работа. И еще никто не разбился, только одну девочку стошнило от страха. Эй, прекрати трястись и рассматривать свою обувь, все будет хорошо!

У меня потели ладони. И я только коротко кивнула в ответ.

Страховочные веревки уже были прикреплены к мосту, обвязка, шлем и карабины только и ждали нас с Гейбом. Боже милостивый! Я что, на самом деле это делаю? Меня колотило от мандража. Ребята из команды затянули на мне обвязку и скрепили с обвязкой Гейба. Меня трясло так сильно, что дрожали даже губы. Меня до ужаса пугала высота. Я боялась ее почти так же сильно, как воды. Зачем, черт возьми, вот зачем я записала банджи-джампинг в свой список? Я закрыла глаза, чтобы не смотреть вниз или случайно не увидеть, что там за перилами.

– Ну-ка посмотри на меня, – скомандовал Гейб.

Я открыла глаза, и он обнял меня.

– Уэс просил, чтобы я кое-что тебе передал. – И на его глаза навернулись слезы. – Он сказал, что не важно, какие препятствия встретятся на твоем пути, – голос у Гейба дрогнул, – и без разницы, насколько сильно они тебя напугают. Ты все равно всегда можешь принять решение бороться. Сделать свой выбор. Ты можешь взять себя в руки и пройти даже через огонь, несмотря на то что тебе страшно.

Я кивнула. Я не могла вымолвить ни слова, потому что в горле застрял такой огромный ком, что тяжело было дышать.

– Уэс просил напомнить, что он не сдается, а, значит, и ты не должна.

– Я и не сдамся, – пообещала я. – Ни за что не сдамся.

– Умница. – Гейб чмокнул меня в щеку.

Забавно, что из двух парней, с которыми я вообще начала общаться, один оказался родственной душой во всех отношениях, а второй в итоге стал для меня лучшим другом на всем белом свете.

– Раз… – прошептал Гейб. – Два…

– Три.

Наши ноги оторвались от перил моста, и я почувствовала невесомость. Абсолютную невесомость. Мой рот был широко открыт, но я даже не понимала, кричу я или нет. Потом я почувствовала, как веревка натянулась и отпружинила. Нас немного подбросило вверх, мы снова упали и повисли.

А потом случилось самое интересное.

Я почему-то начала смеяться.

А потом плакать.

А потом снова смеяться.

Я это сделала, несмотря на то что безумно боялась. Я поборола свой страх. Этого не случилось бы, если бы не Уэс. Он верил в меня настолько, что подтолкнул к этому. И я собиралась сделать для него то же самое. Он не хотел, чтобы я снова погрузилась во тьму. Никогда больше. А я меньше всего хотела, чтобы это произошло с ним.

– Спасибо, – прошептала я Гейбу на ухо, когда нас снова подняли наверх. Ребята из команды ждали на мосту и улыбались.

Гейб обхватил ладонями мое лицо.

– Слушай, то, что происходит между тобой и Уэсом – такое бывает только раз в жизни. Борись за него, моя дорогая. Изо всех сил борись за него. И ни о чем не жалей, поняла?

– Поняла.

* * *

Я расхохоталась, когда Гейб продемонстрировал Уэсу содержимое записи на своем телефоне. Да, оказывается, я все-таки кричала. И так громко, что в соседних домах, наверно, полопались стекла. Так что единственное, что мне теперь оставалось – это хохотать. Бедный Гейб, у него, наверно, еще несколько дней будет в ушах звенеть.

– Классика, – засмеялся Уэс и вдруг начал кашлять. Я взяла его ладонь в свои, и он немного повеселел. – Из-за лекарств я чувствую себя, как мешок с картошкой, но не переживайте, это нормально.

– Гейб, м-м-м, ты не мог бы…

– Да-да, мне как раз только что написала Лиза. Она говорит, что потерялась в больнице, и если я не найду ее прямо сейчас, она постучит в дверь какого-нибудь доктора, и мы вряд ли хотим знать, к каким последствиям это приведет. – И парень вышел из палаты.

– Я это сделала. – Я широко улыбнулась.

Уэс прижал меня к груди. Я пристроилась с ним рядом, свесив ноги с больничной койки, и положила голову туда, где лучше всего было слышно, как бьется его сердце. Как странно: я слушала, как оно бьется мощными ритмичными толчками, как у абсолютно здорового человека. Я положила руку ему на грудь и стала отстукивать пальцами этот ритм.

– Что ты делаешь?

Я подняла голову и заставила улыбнуться.

– Ничего особенного, просто наслаждаюсь нашим временем.

Он прикоснулся губами к моим губам. Я сбросила свитер на пол и, вскарабкавшись на него, склонилась к его лицу. Уэс обхватил ладонью мой затылок, притягивая меня еще ближе. Мощная медикаментозная химия отнимала у него последние силы, но он был жив и со мной, и я наслаждалась его теплом.

– Ты должен сражаться, – сказала я, на секунду оторвавшись от его влажных, горячих губ.

Он вздохнул и страстно поцеловал меня.

– Я уже сражаюсь.

– Послушай меня, – я чуть привстала и обхватила его лицо ладонями. – Даже не думай о том, чтобы сдаться. Я никогда не перестану верить в тебя, и ты не сдавайся. Хорошо? Это не конец.

Уэс выругался.

– Ты должна быть готова к тому, что…

– Нет, – перебила его я и прижалась губами к его щеке. – Даже не начинай. А знаешь, почему?

– Почему?

– Кто-то гениальный как-то мне сказал: когда говоришь себе, что не можешь что-то сделать, или хотя бы допускаешь мысль об этом, считай, потерпел поражение. Твое тело слабеет и предает тебя. Так что если голос разума говорит тебе, что ты не справишься, ты на самом деле начинаешь тонуть…

– М-м-м, где-то я уже это слышал.

– Это я начинала тонуть, – напомнила я, гладя его большим пальцем по щеке. – Я уходила под воду, потому что искренне верила, что могу утонуть.

– Я не ухожу под воду.

– И не тонешь, – я поцеловала его в губы. – Ты сейчас тоже учишься плавать. Просто тебе нужно продержаться над водой немного дольше, чем большинству людей. Но я обещаю тебе: то, что ты получишь на выходе, стоит того.

– Когда все закончится, мы опять пойдем купаться голышом?

Я запрокинула голову и залилась смехом. Мне было так хорошо, когда он смеялся и шутил.

– Обязательно. Еще много-много раз будем плавать голыми.

– М-м-м, обожаю это. – Я почувствовала прикосновение его горячего рта. Я выгнулась, а Уэс проделал целую дорожку из поцелуев от шеи к щеке.

Я крепко-крепко прижалась к нему и поцеловала так страстно, как только могла. Мы болтали и целовались и не заметили, как задремали. И каждый раз, просыпаясь, я целовала его. И каждый раз, когда я снова засыпала, я чувствовала, как он целует мои волосы и шею, и слышала, что он рассказывает новые и новые истории из своей жизни.

Через некоторое время к нам в палату пришли Лиза и Гейб, и мы решили, что лучший способ не зацикливаться на будущем – это чем-то себя занять. Сначала мы играли в BS[15], потом смотрели рождественские фильмы и ели попкорн. Первой уснула Лиза, за ней Гейб, а потом и я. Последнее, что я помню перед тем, как закрыла глаза, это что медсестра вошла в палату и сказала, что близится знаменательный день. Гейб растянулся на стуле, Лиза крепко спала на маленьком диванчике для родственников, а я, как могла, устроилась у Уэса под боком.

Я улыбнулась. Друзья. Лучшие друзья. У меня были они, и у меня был Уэс. Я постукивала пальцем по его коже в такт ритму его сердца, и этот равномерный стук медленно погружал меня в глубокий сон.

Глава 43

Большинство людей умирает, не испытав и половины того, что выпало на мою долю в последние три месяца. Невероятно. У меня невероятная жизнь. Я проснулся с ощущением благодарности за все, что у меня есть. И не важно, что я болен раком. Мне было за что быть благодарным.

Уэстон

Кирстен что-то бормотала сквозь сон, лежа у меня в объятиях. Пришло время принять последнюю дозу лекарств. Врачи хотели, чтобы я усвоил еще один коктейль из химических элементов перед тем, как лягу под нож хирурга завтра утром.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила Анжела, подливая прозрачную жидкость мне в капельницу.

– Как рок-звезда, – соврал я.

На самом деле меня мутило и немного кружилась голова.

Анжела рассмеялась.

– Ты выглядишь сильным и здоровым. – Женщина улыбнулась, достала из-под халата стетоскоп и приложила к моей груди. – И ритм сердца в норме.

И вроде бы ничего не изменилось, но почему-то ее слова внушали мне надежду. Она нахмурилась, спрятала стетоскоп и положила руки мне на грудь. Женщина закрыла глаза, и, могу поклясться, я увидел, как по ее щеке пробежала слезинка.

Великолепно, значит, от этих чертовых таблеток у меня теперь еще и галлюцинации.

Я почувствовал, что у меня распухает язык и показал пальцем на горло. Анжела сразу же убрала руки и еще что-то добавила в капельницу. Через несколько секунд все вернулось в норму.

– Это анафилактическая реакция, – развела руками медсестра. – Скорее всего от твоих лекарств, но я добавила в систему эпинефрин, теперь организм справится.

– Эпи-что?

– Просто заумное слово, которым обозвали препарат против аллергии, – подмигнула мне Анжела. – И прости, пожалуйста. Просто я никак не могу понять. Твое сердце… У тебя пульс сегодня гораздо сильнее и четче, чем вчера, я даже решила проверить это ладонями. И это на самом деле странно. – Она покачала головой. – В любом случае, Уэстон, мои поздравления. Это была последняя доза твоих лекарств.

– Мне не нравится слово «последняя».

Анжела тепло улыбнулась.

– Запомни мои слова, иногда конец – это всего лишь новое начало.

– Спасибо, Анжела.

Она кивнула и вышла из палаты.

Я разглядывал волосы Кирстен, в которых во сне запутались мои пальцы. Когда на пряди попадал свет, они отливали золотом. Я закрыл глаза и приложил прядь ее волос к губам. Она была гладкой, как шелк.

– Ты снова ведешь себя странно и нюхаешь мои волосы, – пробормотала Кирстен заспанным голосом.

– Не странно, – возразил я.

– Очень странно, – отозвался со стула Гейб. – Я все видел, и у меня тоже ощущение, что ты ведешь себя не совсем адекватно.

– Да блин, это же и есть романтика! – почти закричала Лиза.

– И что из этого? Так вы, ребята, все это время не спали? Когда медсестра давала мне лекарства? Вы только изображали, что спите?

– Какая медсестра? – Гейб обвел взглядом комнату. – Где?

– Она была здесь.

Я показал на капельницу, исправно поставлявшую жидкость мне в вену – каждая новая капля лекарства давала о себе знать болезненным покалыванием.

– Странно… – Лиза озадаченно поскребла всклокоченную после сна голову. – Я никого не видела, а еще…

– А еще, – перебил Гейб, – ты дважды уснула под «Мстителей». Так что, положа руку на сердце, мы не можем беспрекословно доверять твоим словам, даже если ты говоришь о том, что видела собственными глазами.

– Ну спасибо, братец, – фыркнула Лиза и закрыла лицо курткой. – Итак, – она повернулась к нам с Кирстен, – чем мы будем заниматься сегодня вечером?

– Понятия не имею, Брейн, а чем ты хочешь заняться?

– Пинки! Сегодня мы точно попробуем захватить мир! – прокричала Кирстен, лежа у меня в объятиях.

Гейб так сильно расхохотался, что я уже начал опасаться, что парень свалится со стула.

Я и сам рассмеялся, а Лиза все это время смотрела на нас с таким видом, словно она была единственной не сумасшедшей в комнате.

– Это же из мультика про Пинки и Брейна[16], – Гейб похлопал ее по ноге. – Не знаешь? Да что за детство у тебя было?

– Нормальное детство, только без мультиков, – пожала плечами Лиза.

– Ладно, тогда нам придется это исправить. – Я с довольным видом потер руки. – Объявляю марафон Пинки и Брейна!

– Ты думаешь, что мы сможем найти все серии? – Кирстен села на кровати.

– YouTube нам в помощь, – хмыкнул я. – И на всякий случай, если ты вдруг забыла, мой отец – Рэнди Митчелс. А значит нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить парочкой телефонных звонков.

Кирстен закатила глаза.

– Ладно, но перед тем, как мы начнем захватывать мир, я сбегаю в душ.

– И я, – подскочила Лиза.

– Может, и я с вами? – спросил я.

Кирстен шлепнула меня по руке:

– Никакой раздеваний до операции, дорогой.

– М-м-м, вот как, а я думал, ты хочешь сделать дни перед операцией самыми счастливыми в моей жизни.

Я притворился, что расстроился. Гейб тайком демонстрировал мне оба больших пальца.

– Ну неужели у всех парней только одно на уме? – Кажется, Лиза и не рассчитывала на другой ответ.

– Мальчики, скоро увидимся.

Кирстен схватила Лизу за руку, и они вышли из комнаты, оставив меня в обществе Гейба.

– Почему мы с тобой не подружились раньше? – спросил я после нескольких минут молчания.

Гейб засмеялся.

– Ну как тебе сказать. Начнем с того, что я никогда не занимался спортом, а ты всегда находился в окружении свиты, следовавшей за тобой по пятам, И они, я полагаю, были озабочены твоей болезнью больше, чем кто-либо еще.

– Ага, – я скрестил руки на груди. – Один из них – мой личный мозгоправ, второй – охранник, которого приставили ко мне еще в детстве. Оба искренне переживали, что если я буду предоставлен сам себе, обязательно забуду принять лекарства, или, наоборот, сожру сразу целый пузырек, как это сделал брат.

– А почему ты вдруг стал куратором? – поинтересовался Гейб.

– Он умер. – Я облизал пересохшие от лекарства губы. – Его гребаный куратор сказал, что у него давно были подозрения насчет Тая. Он сказал, что Тай никогда не принимал участия ни в каких мероприятиях, а всегда сидел, запершись, в своей комнате. Но этот куратор никому об этом не сказал, он считал, что это вообще не его дело. И я подумал, что если бы я был на месте этого куратора, то помог бы спасти пару-тройку первокурсников, – грустно улыбнулся я. – Я и предположить не мог, что меня угораздит влюбиться в одну их них.

Гейб тоже улыбнулся и покачал головой.

– Любовь всегда приходит тогда, когда ее не ждешь.

– А что у тебя на личном фронте?

– Слушай, мы с тобой правда ведем этот разговор? – Гейб почесал затылок и посмотрел в окно.

– Вроде как да.

– Я решил не влюбляться… и не заводить отношения, мне уже хватило.

– Неприятный опыт?

– Это ты сказал, не я. – Гейб выдал парочку ругательств, а потом глубоко вздохнул и с громким звуком выпустил изо рта воздух. – Но это не значит, что я не могу узнать любовь, когда она такая сильная, что это бросается в глаза. Кирстен действительно тебя любит.

– Надеюсь. – Я тоже смутился и отвел глаза. – Потому что я тоже ее люблю. Это безумие?

– Это не более безумно, чем то, что ты сегодня утром говорил сам с собой.

Но я же не говорил сам с собой. И вообще, разве я виноват, что они были слишком сонные и не заметили, как медсестра входила и выходила из палаты? Тем более, что меня больше не мутило от лекарств, и думаю, это отличное доказательство того, что медсестра действительно приходила. И мне ничего не приснилось.

– Пойду принесу что-нибудь поесть. И ты тоже отправляйся в душ. Ведь твоя свежевымытая девушка наверняка захочет уютно устроиться у тебя на плече. – Парень выразительно подвигал бровями. – Я принесу тебе кофе.

– Спасибо, друг, – засмеялся я.

Гейб ушел. Я успел только потянуться к кнопке вызова медсестры, как Анжела уже появилась в дверях.

– Тебе нужна помощь?

– В каком-то смысле, – улыбнулся я. – Просто мне нужно сходить в душ, и я хотел бы спросить… Можно мне надеть сегодня что-нибудь нормальное, а не больничную рубашку? Теперь, когда все медикаменты уже в моем организме, я ведь просто жду, когда начнется операция, да?

– Конечно, – подмигнула мне Анжела. – Думаю, джинсы и белая футболка – это как раз то, что доктор прописал.

Я с облегчением вздохнул:

– Спасибо.

– Без проблем! Тебе ведь надо выглядеть соответствующе перед своей будущей женой.

– При условии, что я до этого доживу, да? – пошутил я.

– Знаешь, я люблю, когда люди мечтают о чем-то, и потом это становится частью их жизни. Вот ты, например, хочешь, чтобы она была твоей женой, и она будет. Знаю, это может прозвучать глупо, но меня восхищает твоя вера. Не только в себя, но и в окружающих тебя людей. Это достойно уважения, и ты должен это знать – вера никогда не остается незамеченной. Так же, как и самоотверженность – ее невозможно не заметить, ее никогда не воспринимают как должное, и она никогда не остается без вознаграждения.

Я улыбнулся, но на самом деле ее слова меня немного смутили. Эта медсестра и вправду видит меня насквозь. Я провел в больницах уйму времени и еще ни разу не встретил никого, способного настолько поддержать и вселить надежду. Я начинал понимать, что все, что я делаю – правильно. Она не смотрела на меня грустными глазами, как это обычно делают врачи, когда понимают, что, вероятно, это их последняя с вами встреча. Может, именно поэтому Анжела мне так нравилась. В ее взгляде читалась надежда и тревожное ожидание, словно она знала какой-то большой секрет, который мне еще только предстояло узнать.

* * *

Мы весь день провалялись в постели. Все четверо. И это, как минимум, очень смешно звучит. Как мне и пообещали, никто не был против, чтобы я облачился в джинсы и футболку, поэтому теперь спокойно обнимал Кирстен, не демонстрируя свои ягодицы всем присутствующим. Она сидела у меня между ног, откинувшись мне на живот и положив голову на грудь. И я все время то тут, то там чувствовал, как она отбивает пальчиком по коже сердечный ритм, словно напоминая мне, что у нас еще осталось время. И это время было только наше.

Где-то на середине последней серии «Пинки и Брейна», которую мы смогли найти на YouTube, в палату с загадочной улыбкой вошел отец. А за ним еще несколько человек.

Что он задумал?

– Думаю, вы, ребята, проголодались, – улыбнулся нам Рэнди Митчелс и отошел в сторону, а те, кто пришел вместе с ним, начали выставлять на стол что-то совершенно потрясающее, потому что появлявшиеся на нем закуски могли бы подаваться и к королевскому столу.

– Это не сон… – Гейб оторопело уставился на огромное филе лосося.

– Привет от нашего повара Энтони, – с гордым видом кивнул отец. – Он сегодня к вашим услугам.

– Это лучшая еда на всем белом свете. – Гейб с открытым ртом пожирал глазами еду, все появлявшуюся и появлявшуюся перед нашими восхищенными взорами.

Комнату наполнили божественные ароматы. Черт. Да я теперь папин должник.

Всем раздали небольшие пластиковые стаканчики, и отец с характерным звуком открыл запотевшую бутылку с шампанским.

– Вообще-то, я предпочитаю не поить алкоголем тех, кому еще нет двадцати одного, – подчеркнул он. И это абсолютная правда. Отец как-то застукал меня на алкогольной тусовке, и я потом был наказан целых два месяца. – Но, думаю, мы можем сегодня выпить за моего сына, Уэса.

Кирстен крепко сжала мое колено.

Шампанское налили всем. Я знал, что мне можно есть и пить еще только один час. Так что я радостно взял свой стаканчик.

– Пусть под наркозом тебе снятся светлые сны, и после операции ты проснешься свежим и готовым к новой жизни. За моего сына, моего бойца и моего героя. – Отец поднял в воздух стаканчик.

– Ура! – воскликнули в унисон все присутствующие.

Но у меня ком застрял в горле. Я тяжелым взглядом смотрел на отца. Он был смелым, не то что я. Он пережил смерть жены, потом смерть сына, а теперь его единственный кровный родственник ждал операции, которая могла завершиться успехом с шансами пятьдесят на пятьдесят.

Я? Смелый? Нет, это те, кто любит тебя, кто беспокоится за тебя, вот они смелые. Нет ничего проще, чем лечь под нож хирурга: тебе делают укол, и ты просто засыпаешь. Моя битва уже практически закончилась, я дал своему телу установку бороться, и осталось только доверить врачам делать их работу.

А их битва? Я посмотрел на лица своей семьи, своих друзей – их битва еще только начиналась.

– Спасибо, пап. – Я тоже поднял свой стаканчик и сделал глоток, – за все.

– Сынок, я так горжусь тобой.

Отец никогда раньше мне этого не говорил, а сейчас сделал это в присутствии стольких людей. Потом он кивнул мне и вышел из палаты.

Гейб тоже вскочил и выбежал из комнаты вслед за отцом. Я знаю, парень сражается со своими демонами, так что я не виню его за этот внезапный уход. Может быть, ему просто нужно было немного побыть одному.

– А уже можно есть? – первой нарушила тишину Лиза.

– Да, я тоже жутко проголодался. – Я поднялся с кровати, взял тарелку и принялся накладывать в нее всякие вкусности. Гейб вскоре вернулся, но так и не объяснил, что заставило его так неожиданно уйти.

Еда была просто восхитительной. Я наелся так, что в меня просто больше не влезло.

Стрелка часов уже клонилась к семи. Я перестал есть, выпил немного воды, лег в кровать и потянул за руку Кирстен. Она устроилась рядом, и я ее обнял.

– Так, Лиза, – Гейб дернул сестру за руку, – думаю, нам пора оставить ребят. – И он улыбнулся мне. – До завтра, Уэс.

Мы стукнулись кулаками, и они с Лизой ушли.

– Тебе страшно? – спросила Кирстен.

– А тебе?

– Я первая спросила.

Рассмеявшись, я заправил ей волосы за ухо и прошептал:

– Страшно, но я все равно это сделаю.

Глава 44

А мне почему-то было совсем не страшно… и это странно. В комнате воцарилось какое-то зловещее спокойствие, и я не могла объяснить даже себе, что происходит.

Кирстен

– Извини. – Уэс поцеловал меня в лоб.

Я повернулась к нему лицом.

– За что?

– Я обещал тебе помочь выполнить большую часть списка. – Парень засмеялся и покачал головой. – Все эти способы по-настоящему жить… Блин, да я думал, что ты разгадала мой секрет еще тогда.

Я развела руками.

– Мы все рано или поздно умрем, так ведь? И в каждую жизнь рано или поздно просачивается тьма… и просто моя тьма не совсем такая, как твоя.

– Но она не менее тревожная. – Уэс провел по моей щеке тыльной стороной ладони. – В любом случае, извини, что мы не выполнили весь список.

Я чуть-чуть отодвинулась назад.

– Ты так переживаешь из-за клюквенного соуса, да? Не волнуйся, на День благодарения мы его попробовали.

– Нет, – он сжал губы. – Из-за других пунктов.

– Хм… – Список лежал у меня в кармане с тех пор, как Уэс попал в больницу. Листочек был весь измятый, пройдя со мной через большинство испытаний. Я аккуратно развернула его и показала Уэсу. – Мы выполнили все.

Каждая строчка была аккуратно перечеркнута. Кроме последних трех пунктов. Именно о них и говорил Уэс.

– У тебя есть ручка?

Парень смущенно посмотрел на меня, дотянулся до выдвижного столика, на котором они с Гейбом играли в крестики-нолики, и протянул мне ручку.

Стараясь сдержать эмоции, я аккуратно провела линию поперек надписи «влюбиться», потом вычеркнула «остаться с разбитым сердцем». Уэс быстро и глубоко вдохнул, когда увидел, что моя рука замерла над последней строчкой. Ее я не перечеркнула, а обвела в кружок. «В любом случае влюбиться».

По моим щекам потекли слезы. Одна из них упала прямо на мятый листок бумаги.

Уэс повернул меня к себе и взял в руки мое лицо.

– Я люблю тебя, Кирстен.

– Я тоже тебя люблю, – задыхаясь, ответила я. – И это тяжело. Это действительно очень тяжело.

Он закрыл глаза и прислонился лбом к моему лбу.

– Обязательно наступит день, когда ты выйдешь за меня замуж.

– М-м-м, я замуж? – удивленно переспросила я сквозь слезы.

– Ага, – улыбнулся Уэс. – Я встану на одно колено, достану из кармана коробочку с кольцом и спрошу: «Ты выйдешь за меня?» Но я не очень терпеливый, так что учись спокойно еще два года, а потом я задам тебе этот вопрос. Больше двух ожидания лет я не выдержу.

– А что, если я не хочу ждать целых два года?

Парень широко раскрыл глаза.

– Что, если я хочу прямо сейчас?

Он тихонько засмеялся.

– А твой дядя Джобоб не пристрелит меня на месте? Я бы лучше…

– Ладно, один год. – Я сощурилась и ждала, как он отреагирует на мой вызов.

– Ровно год, начиная с этого дня… – прошептал Уэс.

Я кивнула.

– При условии, что ты скажешь «я согласна».

– И у нас будет еще целая уйма времени. – Я закрыла глаза и попыталась вспомнить ощущение его лица в моих ладонях. – И трое детей.

– Четверо, – не согласился Уэс. – Мне всегда больше нравились четные числа.

– И мы будем жить…

– Там, где нам захочется.

– Но мне нужно будет закончить учебу, – вздохнула я и поцеловала его в щеку. – У тебя, конечно, сейчас есть проблемы и поважнее, но мне нужно закончить университет. Я наконец определилась с профилем.

– Да? – Уэс сел. – Почему ты мне сразу не сказала?

– Это был сюрприз. – Я улыбнулась. – Догадайся, что я выбрала.

– Учитель? – предположил он.

– Нет.

– Танцовщица экзотических танцев?

Я засмеялась.

– Разве есть такой профиль?

– Было бы неплохо, если б был.

– Медсестринское дело, – прошептала я. – Я хочу быть медсестрой. Я хочу помогать больным раком. Я хочу – хочу помогать людям так же, как ты помог мне. Хочу помогать им перестать видеть ночные кошмары, побороть их тьму. Я хочу спасать их, так же как ты спас меня. – Я почувствовала, как по моим щекам льются горячие слезы. – Ты спас меня. А я нашла сокрушающей силы великую любовь. – Я всхлипнула. – Я влюбилась в тебя так, что уже никогда не буду прежней. И это лучший подарок, который мне кто-либо когда-либо дарил.

Уэс вытер слезы с моего лица.

– Сокрушающая любовь?

– Да, сокрушающая и великая, потому что, помогая мне победить моих демонов, ты создал меня заново. И я, наверно, никогда не смогу сделать что-то столь же значимое для тебя.

– Именно поэтому у нас будет четверо детей, а не трое, – прошептал он.

Я засмеялась и крепко обняла его за шею.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю… Быть с тобой – это лучший подарок, который я когда-либо получал. Подумать только, и все это потому, что ты набросилась на меня в свой первый день в университете.

– Я не набрасывалась.

– Тс-с-с, Овечка. – Парень прикоснулся губами к моим губам. Его язык все еще хранил вкус шампанского. Я вложила в этот поцелуй все чувства, что держала в себе и наконец смогла выпустить наружу. И этот поцелуй не был концом. Это было новое начало, начало нашей новой жизни, в которой мы навсегда останемся вместе.

Уэс целовал меня, пока от поцелуев не опухли губы. Его руки и рот исследовали мое тело, но он отказался взять то, что я больше всего хотела ему отдать – меня. Уэс сказал, что хочет проснуться после операции, мечтая об этом. Это только ему могло прийти такое в голову: использовать секс как мотивацию, чтобы не умереть. Услышав его объяснение, я расхохоталась. А потом Уэс снова ласкал меня и целовал мою шею, ладони, пальцы… он добрался до моих лодыжек и поцеловал даже ямочки под коленями, словно колени – это нечто особое, и тоже заслуживает внимания.

Когда он снова вернулся к моим губам, я застонала и запустила пальцы в его светло-русые волосы. Мы прижимались губами к губам друг друга, наши языки сплелись в дикой пляске, а тела были близки настолько, насколько позволяла одежда. Уэс так и уснул, сцепив руки у меня на бедрах. Проснувшись на следующее утро, я начала обратный отсчет до того дня, когда я выйду замуж за этого мужчину. Ровно через год. Год, начиная с пятого декабря, и я стану миссис Кирстен Митчелс.

Глава 45

Мне снилась моя мама. Ее длинные светлые волосы и светившиеся счастьем голубые глаза. Она была такой красивой. Она спросила, не страшно ли мне. Я сказал ей, что нет. Мы сидели на красных качелях, которые отец подарил мне на шестой день рождения. Она взяла мои руки, поднесла к губам и поцеловала каждый пальчик. Мама сказала, что все будет хорошо. И я почему-то ей поверил. Прежде чем исчезнуть, она приложила руки к моей груди и закрыла глаза.

Уэстон

– Уэс, – шепнула мне Анжела, – пора просыпаться, дорогой. Нужно тебя подготовить.

Я зевнул, кивнул ей в ответ и легонько потряс Кирстен, чтобы та проснулась. Перед тем, как уйти, она еще раз прижалась ко мне. Я еще увижу Кирстен прямо перед операцией, и я знал, что она хотела привести себя в порядок, потому что оперировать меня будут часов десять как минимум.

– Как ты себя чувствуешь? – задала Анжела свой обычный вопрос.

– Хорошо! – Я сощурился и внимательно вгляделся в лицо сестры. – Так странно. Мне сегодня снилась мама. А ты так на нее похожа.

– Правда? – Она склонила голову набок. – Уверена, твоя мама была красавицей, так что восприму это как комплимент.

Я засмеялся, а медсестра помогла мне переодеться в больничную рубашку.

– Да, поверь мне, она была очень красивой.

Потом Анжела добавила в мою капельницу еще дозу того лекарства от тошноты. И мне действительно почти сразу стало гораздо легче. Пришел отец. Потом завалилась Лиза с воздушным шариком и плюшевым мишкой.

Я принял подарок и обнял ее.

Футбольная команда ничего о моей операции не знала, как и мои преподаватели. Но тренер знал. Так что, когда он, рыдая как ребенок, показался в палате я не сильно удивился. Мы много прошли вместе. Это была странная картина: видеть, как плачет огромный нападающий в полтора центнера весом. Лет двадцать назад тренер играл за команду Флориды.

Он тряхнул головой и стиснул мою руку.

– Ты справишься со всем этим кошмаром, и я разрешу тебе играть в матче за кубок.

Смеясь, я пожал его руку.

– Лучше просто разрешите мне играть. Что бы ни случилось, а я все еще крутой защитник.

– Да, ты такой. – усмехнулся он и похлопал меня по плечу. – Увидимся, когда очнешься.

– Когда очнусь, – повторил я его слова, когда тренер ушел.

Вскоре в палате появился Гейб и молча уселся на стул рядом с кроватью.

– Все нормально? – спросил я.

– А разве это не я должен задавать тебе этот вопрос? – ответил он, по-прежнему не поднимая на меня глаза.

– Гейб…

– Я просил Бога, чтобы он послал мне эту болезнь. И я все еще надеюсь, что он это сделает. Понимаешь, ты слишком хороший. Ты не… Я просто… – Из Гейба посыпались проклятия, а я никак не мог понять, что происходит. – Я все еще не могу смириться с этим.

– Вот и перестань пытаться, – вздохнул я. – И вспомни, что я тебе говорил. Пусть эта история изменит твою жизнь.

– Я не употреблял наркотики уже три года. – Гейб откинулся на спинку стула. – А сейчас я в первый раз готов послать все к черту. Просто мне слишком больно, и я не могу с этим справиться. А потом я чувствую себя эгоистом, который думает только о себе. Я не такой сильный, как ты.

– Ты сильный, – не согласился я. – Ты и сам это знаешь.

– Спасибо. – Гейб встал и наклонился ко мне. – Спасибо, что стал моим другом.

– Ну, вообще-то это Лиза мне заплатила… – пошутил я.

– Приятно слышать, что ты до сих пор в состоянии шутить, засранец. – Гейб стиснул меня так крепко, что выбил из груди весь воздух. – Либо ты победишь этот рак и не оставишь от него живого места, либо придется сделать то же самое с тобой, понял?

– Понял.

Махнув мне, Гейб уже направился к двери, но я окликнул его:

– Гейб?

– Да?

– Будешь моим шафером?

– Шафером?

– Да, через триста шестьдесят шесть дней я женюсь на Кирстен. Ты будешь моим шафером?

– Ого, на что ты подписался… – Гейб хохотнул. – А Кирстен об этом знает?

– Конечно. Она любит меня, ты же знаешь.

– Да, знаю. – Гейб снова засмеялся. – Увидимся на другой стороне, Уэс.

Прошло еще минут десять, и в палату влетела Кирстен. В белом платье.

– Извини. Это лучшее, что я успела найти.

– На тебе надето…

– Свадебное платье, – засмеялась она. – Я подумала, что это сможет еще немного воодушевить тебя, придать тебе сил. Теперь ты можешь представлять меня в белом платье, то, как ты снимаешь это платье с меня, то, как я говорю «да», когда ты предлагаешь мне стать твоей женой… и «да» на все вышеперечисленное.

– Иди сюда. – Я протянул к ней руки. Через мгновение Кирстен оказалась у меня в объятиях, крепко прижавшись к моей груди. – Я люблю тебя, моя маленькая Овечка.

– Я тоже люблю тебя, Волк, – всхлипнула она. – Ты мой самый лучший.

– Самый лучший что?

Кирстен посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых светилась надежда.

– Самый лучший все. Ты просто мой самый лучший. Из всего на свете, что могло бы стать для меня самым лучшим, самое дорогое для меня – это ты. Самое ценное – это ты.

– М-м-м, какая высокая похвала, – улыбнулся я, зарываясь пальцами в гриву ее волос.

– Что ты любишь больше, мои волосы или мое сердце? – не удержавшись, поддела она меня.

– А почему ты предлагаешь мне такой небольшой выбор? Чем, например, хуже твои ножки, твой смех, то, как ты закусываешь губу, когда думаешь, а еще ощущение твоего теплого дыхания, или твой сонный голос по утрам, вкус твоих нежных губ, три веснушки у тебя на носу, густой веер твоих ресниц, то, как ты заботишься обо мне или твоя преданность. Сердце или волосы? Это так мало. Да и как я могу вообще выбирать, если то, что я больше всего люблю в тебе – это ты сама.

Я видел, как Кирстен сдерживается, чтобы не заплакать. У нее покраснели веки, и ресницы намокли от слез.

– Я. Люблю. Тебя. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – И я уверен, что это не конец.

– Я знаю, – согласилась Кирстен. – Я знаю это вот здесь. – Она приложила ладонь к моей груди. – И знаю это вот здесь. – Девушка прижала ладонь к своему сердцу. – Ты просто уснешь, Уэс. И помни, что когда ты проснешься, я буду ждать тебя.

Я кивнул.

– Время пришло. – В палату вошла другая, незнакомая мне медсестра. Она грустно улыбнулась Кирстен и проводила ее до двери. И в этот момент наконец-то появилась Анжела.

– Привет, дорогой. – Женщина погладила меня по щеке. – Время спать, а когда проснешься, не будет больше никакого рака.

Я в замешательстве уставился на нее, именно уставился, потому что, могу поклясться, это была не медсестра, а моя мать. Я несколько раз моргнул и потряс головой.

– Спасибо, – наконец ответил я, – ты была для меня лучшей медсестрой.

– Запомни одну вещь… – Анжела взялась за спинку кровати и покатила ее в коридор.

– Какую? – спросил я, когда она вдруг остановилась.

– Ты можешь и не заметить каждую деталь паззла, из которого собирается твоя жизнь. Ты можешь не видеть каждый ход, который делает гениальный игрок. Но помни: он всегда полностью следует правилам игры. Иногда отдельные детали сдвигаются или выбрасываются, чтобы освободить место для новых. А иногда вмешиваются законы мира, в котором мы живем. Но все, что ни делается, все в конечном итоге случается к лучшему. Утешающее обещание, не так ли? Осознавать, что на все есть своя причина? В чем причина того, что ты заболел – быть может, именно это помогло тебе спасти жизнь твоим лучшим друзьям. А если бы ты не был болен, встретил бы ты их когда-нибудь? Если бы ты был здоров, нашел бы ты любовь всей своей жизни? Может, все имеет смысл не потому, что жизнь идеальна, а наоборот, потому что жизнь – это хаос.

Анжела остановилась и выкатила мою кровать в холл. Ее слова не отпускали меня всю дорогу до операционной. А когда меня переложили на операционный стол, я потянулся к ней. Анжела без слов поняла меня и крепко сжала мои ладони в своих. А потом, когда мне сделали усыпляющий укол, я посмотрел на ее левую руку… на безымянном пальце блестело обручальное кольцо. Точно такое же, как то, что мой отец подарил моей маме, и которое она не снимала до самой смерти… Я уже открыл рот, чтобы сказать Анжеле об этом, но веки стали очень тяжелыми, и я провалился в глубокий сон с улыбкой на лице.

Глава 46

Десять часов? И что я должна была делать эти десять часов? Молиться? И я молилась. Я изо всех сил старалась не плакать, Гейб пытался развлечь меня рассказами о глупых историях из детства Лизы. Это не помогало, но он хотя бы пытался.

Кирстен

Прошло пять часов с начала операции. Я уже была на грани сумасшествия. Врачи предупредили, что операция займет часов десять-двенадцать. Рэнди сказал, что если они выйдут из операционной в течение первого часа, значит, новости плохие и опухоль неоперабельная. Но отец Уэса не переставал надеяться. Когда прошло уже два часа и ни один из врачей не появился, я выдохнула и слегка расслабилась.

Я снова посмотрела на часы. Стрелки показывали полдень. Еще часов пять, и я снова смогу обнять Уэса. Ему будет больно, но он будет жив. Я закрыла глаза и постаралась в мельчайших подробностях вспомнить, как он целовал меня.

Гейб дернул меня за руку. Я открыла глаза. К нам шел доктор. Голова опущена. Еще слишком рано. Нет! Нет! Я знала, что еще слишком рано, чтобы он мог принести хорошие новости! У меня упало сердце. А потом забилось с такой скоростью, что я схватилась за руку Гейба. Мы ждали, что скажет врач.

Рэнди встал, и доктор улыбнулся ему. Он улыбается, это ведь хороший знак, да? Я сделала глубокий вдох. Если бы сердце Уэса перестало биться, я бы это почувствовала. У меня разорвалась бы душа, если бы с ним случилось что-то страшное. Так что он все еще был с нами. Не мог не быть.

– У меня очень странная новость… – врач покачал головой. – Операция окончена.

– Почему странная? – прозвучал голос Рэнди.

– Его опухоль… – Казалось, что врач никак не может подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. – Когда мы видели ее на МРТ несколько дней назад, она была размером с мою ладонь. Но за эти несколько дней она усохла до размера сливы.

– Извините, что? – Рэнди несколько раз моргнул. Я увидела, что он еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.

– У вашего сына больше нет рака, – медленно и отчетливо проговорил врач. – Злокачественное образование было только одно. Очень близко к сердцу, но операбельное. Мы удалили опухоль. Операция прошла без осложнений. Ваш сын… – У доктора задрожал голос, он сделал вдох и продолжил: – Ваш сын проживет долгую жизнь и встретит старость. Бог милостив.

Я бросилась на шею Гейбу. Он обнял меня. У меня началась истерика. Я рыдала от счастья.

– Когда мы сможем его увидеть? – срывающимся голосом спросил Рэнди.

– Он еще не отошел от наркоза, – улыбнулся врач. – Я не знаю, то ли это лекарства наконец подействовали, то ли это на самом деле чудо. Я оперирую пациентов с торакальной онкологией уже более пятнадцати лет и никогда не видел ничего подобного. Мы еще раз внимательно изучим все препараты, которые принимал ваш сын, потому что, вероятно, сочетание некоторых из них способно уменьшать злокачественные опухоли на последних стадиях.

– Хорошо. – Рэнди протянул доктору руку, и они обменялись рукопожатием. – Спасибо. Спасибо вам за все.

– Это моя работа. – Врач кивнул нам с Гейбом и ушел.

Я с трудом могла видеть через пелену слез.

Гейб сидел рядом со мной, и его плечи как-то странно вздрагивали. Я думала, что он тоже плачет, но, когда подняла глаза, увидела, что парень покатывается со смеху.

– Да что с тобой такое? – Я ткнула его локтем в бок.

– Этот придурок заставил меня пообещать, что я буду его шафером. – И Гейб захохотал еще громче. – И выжил. – Парень вытер выступившие слезы. – И теперь представьте меня в смокинге!

Я засмеялась вместе с Гейбом. Лиза вскочила со стула и схватила меня за руку. Облегчение – это единственное, что я чувствовала. Облегчение, потому что с Уэсом все будет нормально и мы теперь точно будем вместе.

Он был жив.

Любовь всей моей жизни ждала меня в соседней комнате.

Черт возьми, да я через год выхожу замуж.

Теперь настала и моя очередь расхохотаться.

Глава 47

Я мечтал вновь увидеть Кирстен в свадебном платье. Я стою в церкви и жду, а она идет ко мне. Следующий кадр – и вот я уже держу ее за руку, и мы смотрим, как наши дети играют у дома. Следующий кадр. Я вижу, что снова держу Кирстен за руку, но ее кожа уже покрыта морщинками, а еще у нас только что родился еще один внук. Это моя жизнь. Это мое будущее. И оно целиком и полностью принадлежит ей.

Уэстон

Первое, что я увидел, когда очнулся – это был склонившийся надо мной отец. На его лице застыло выражением благоговейного восторга. И я понял, что я в порядке. Я понял это в тот самый момент, когда увидел на пальце Анжелы мамино обручальное кольцо. Я знал, что всего лишь ненадолго усну, чтобы проснуться и начать свою жизнь. Заново.

Лицо отца то становилось четче, то снова расплывалось, как и лицо Кирстен. Я понятия не имел, сколько времени проспал. Но теперь это неважно: я наконец открыл глаза.

Я попытался на чем-нибудь сфокусироваться – на чем угодно. Через какое-то время папино лицо перестало расплываться. От его улыбки у меня защемило в груди. А, может быть, грудь болела после операции. Я не мог понять, то ли это физическая боль, то ли душевная, но меня это не особо волновало. Мне было больно, а это значит, что я был жив.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил отец.

– Как квотербек. – Мой голос звучал хрипло – горло сильно саднило после дыхательной трубки. Но это не важно. Я хотел говорить. Если я могу говорить с людьми, и они мне отвечают, значит, это все происходит на самом деле, а не в моем воображении в последние минуты предсмертной агонии. Каждый вдох давался с огромным трудом, грудь чертовски болела, но я продолжал дышать.

Я знал теперь, что возможность дышать – это величайшая ценность, даже если каждый вдох прорывается сквозь боль.

Теперь я знал, что каждый вдох – это подарок.

Отец засмеялся.

– Надеешься, что тренер позволит тебе играть в матче за кубок?

– Я знаю, что буду играть, – поправил его я. – Тренер пообещал, что он мне разрешит. А где все?

– Я хотел минутку… – отец запнулся, – провести наедине с сыном. Один на один. Чтобы убедиться, что это не сон, а реальность. Врачи уже рассказали тебе, что произошло?

Я кивнул:

– Опухоль уменьшилась.

– Сынок, она уменьшилась в четыре раза и всего за четыре дня.

У меня не было слов. Я не знал, что ответить. Одна из медсестер сказала, потом, что это чудо, а доктор был уверен, что это подтверждение безграничных возможностей медицины. Думаю, я никогда не узнаю правду. Да и какая разница, что именно меня спасло? Главное, я выжил.

– Невероятно, правда? – вздохнул я.

– Это чудо. – Отец положил руку на мою. – Я люблю тебя, Уэс.

– Я тоже тебя люблю, пап.

Он встал и уже направился к выходу, но на секунду задержался в дверях.

– Ты действительно собираешься через год жениться?

– Ага. – Я не смог удержаться от улыбки. И, могу поклясться, мое сердце пропустило удар.

Отец покачал головой и рассмеялся.

– Ну ладно, тогда, думаю, было бы неплохо познакомиться с семьей этой девочки.

Через несколько секунд в комнату влетела Кирстен. Она была похожа на размытое пятно оранжевого цвета, которое запрыгнуло мне на матрас, аккуратно, чтоб не задеть грудь, потому что я только что перенес сложную операцию. Девушка тут же прижалась губами к моим губам и несколько минут не отрывалась от меня.

– Ты выиграл эту битву, Уэс, – сказала она, решив наконец глотнуть воздуха.

– Есть вещи, – я заправил ей за ухо выбившуюся прядку ее огненно-рыжих волос, – за которые стоит бороться.

В палату проверить мои показатели вошла медсестра.

– А где Анжела? – спросил я.

Женщина как-то странно на меня посмотрела.

– Анжела?

– Да, другая медсестра, которая заходила ко мне прямо перед операцией. Светловолосая, с довольно милым лицом…

– Хм-м-м. – Женщина опустила планшет, в котором делала пометки, и улыбнулась. – В этом корпусе больницы не работает ни одна медсестра по имени Анжела. Иначе я бы об этом знала. В твоей карточке записано, что в последнее время ты принимал очень сильные препараты. А когда в организме такое количество сильнодействующих веществ, видеть галлюцинации – это абсолютно нормально, Уэстон. Так что я сообщу доктору о побочном эффекте твоих таблеток, и он все зафиксирует. – Женщина мило улыбнулась мне и вышла из комнаты.

– Анжела? Кто это? – спросила Кирстен.

– Не думаю, что у меня на самом деле были галлюцинации. Я ведь сказал тебе, что через год мы поженимся, так?

Она кивнула.

– И ты пообещала, что будешь в белом платье?

Девушка снова кивнула.

– И купание голышом, могу поклясться, его ты мне тоже обещала.

Кирстен закатила глаза.

– Да, много-много купания голышом.

– И ты все равно не помнишь Анжелу, Овечка? – спросил я.

– Совсем не помню, – пожала плечами она. – Может, это было просто твое воображение, или тебя навещал твой ангел-хранитель.

Еще один поцелуй был прерван стуком в дверь. В палату вошел медбрат с подносом еды в руках, а за его спиной я увидел знакомую улыбку и светлые волосы.

– Это она?! – воскликнула, показывая на нее Кирстен.

Анжела помахала нам, вышла из комнаты и направилась к лифту. Как только дверь стала закрываться, она подмигнула мне.

– Черт побери.

Кирстен погладила меня по плечу.

– Кто это был?

Я вздохнул и поблагодарил Бога за все большие и маленькие чудеса.

– Давай я расскажу тебе о своей маме.

Глава 48

Два месяца спустя

Я ужасно нервничал. Врач сказал, что я могу постепенно снова возвращаться в спорт, но считал, что мне не хватит сил на всю игру. Кто же выходит на поле, после того как ему разрезали грудь. Но я чувствовал себя здоровым, как лошадь. И через две недели после операции начал тренироваться, осторожно, начиная со небольших нагрузок. Но я наконец-то поверил, в то, что здоров. Меня больше не тошнило, голова не кружилась. Я был жив, и я безумно благодарен Богу за это.

Я помахал рукой Кирстен. Она сидела на трибуне вместе со своими тетей и дядей. За последние пару месяцев мой папа и Джобоб отлично поладили и даже подружились. Как бы странно это ни звучало, но горе в обеих семьях, моей и Кирстен, кажется, помогло им сблизиться еще больше.

Джобобу понадобилась всего неделя, чтобы избавиться от ощущения, что он общается с неким небожителем. Уже через две недели он начал подшучивать над моим отцом так, что мы все покатывались со смеху. Смеяться – это так здорово. Но еще лучше видеть, как смеется отец.

Папа стоял у края футбольного поля. Он тоже помахал мне рукой, а потом показал на Гейба, который сидел рядом с Лизой. Они держали в руках гигантский плакат с гигантским красным сердцем, внутри которого разместилась такая же огромная надпись: «Вперед, Уэс!».

Мы предполагали, что информация о том, как я боролся с раковой опухолью и перенес тяжелую операцию, распространилась очень быстро. Мне пришлось дать множество интервью для программы «Доброе утро, Америка» и Андерсону Куперу[17], и, конечно ESPN. Из-за этой суеты у меня практически не оставалось времени, чтобы подумать о предстоящем матче и о том, что я запланировал сделать в перерыве.

Мы играли с Орегоном. Опять. Вот повезло так повезло. «Утки» были хороши, но мы лучше. Я бросил мяч и поднял руки высоко над головой. Это был чемпионат BCS. Я должен был думать об игре, о том, как бы меня не выбили, о победе – но у меня получалось думать только о ней.

– Ты готов? – спросил Тони, делая последний бросок.

– Конечно, – усмехнулся я, – а ты?

– У нас сегодня жареная утка на ужин. – Парень показал мне два пальца – значок «победы», а потом запрокинул голову и завыл. Толпа на трибунах ревела, поддерживая желто-зеленых. Я представлял, как бесится сейчас Гейб. Бедняга. Никто на белом свете не ненавидел «Уток» так сильно, как он. Интересно почему.

Распорядитель подошел к микрофону. Забавно, в последний раз, когда я выходил на поле, я был точно уверен, что моя жизнь почти закончилась.

А на самом деле она только начиналась.

Первые две четверти игры прошли как в тумане. Счет был примерно одинаковым, и я чувствовал, что действительно устал. Тренер несколько раз пытался заменить меня, но я ему не позволил. Я действительно хорошо играл и хотел сделать все для команды. Я не мог подвести их. Только не сегодня.

– Ты уверен, что выдержишь? – спросил меня отец, когда прозвучал свисток, означающий окончание второй четверти.

– Ага, – выдохнул я. – Я всю свою жизнь ждал этого матча.

Он сунул руку в карман и вытащил маленькую коробочку.

– Давай, сделай это.

– Пожалуйста, все займите свои места! У нас для вас специальное объявление! – прозвучал голос из громкоговорителя. Под одобрительные крики болельщиков я вышел на середину поля. Трибуны встали. Даже та их часть, где сидели фанаты «Уток».

Когда я обернулся, понял почему. Каждый, кто болел за нашу команду, был одет в футболку с надписью «Мое сердце – с Уэстоном Митчелсом». Я был так удивлен, что какое-то время стоял молча. Крики становились только громче. Потом я поклонился и снял шлем. Я очень нервничал. Откашлявшись, я поднял микрофон.

– Спасибо, – сказал я севшим голосом. – Вы себе даже не представляете, как много для меня значит ваша поддержка, поддержка моей семьи и моей команды. – Я снова откашлялся. – Ребята, я люблю вас. Я люблю вас всех, но есть кое-кто… кое-кто особенный, и мне нужно кое-что ей сказать. Кирстен? – Толпа заревела еще громче. – Кирстен, можешь спуститься сюда?

Под оглушительные вопли и одобрительный рев моя девочка спустилась с трибун и направилась ко мне на середину поля.

– Черт, – сказал я в микрофон, – а ты сейчас такая же красивая, как в тот день, когда я впервые увидел тебя.

Она покраснела настолько, что цвет ее лица почти сравнялся с цветом ее волос. Сделав еще несколько шагов, Кирстен подошла ко мне.

– Овечка, – начал я. Она закатила глаза, но я был уверен, что она счастлива. Я так сильно нервничал и одновременно так радовался тому, что наконец смогу назвать ее своей. – Когда я в первый раз встретил тебя, мое сердце разбилось на миллион осколков. – Толпа поутихла и вскоре замолчала. – Мой организм медленно отравляло что-то, что я не мог контролировать. Некоторые считают чудом то, что я сейчас стою здесь, перед тобой. Другие думают, что помогли лекарства, – я взял ее за руки. – Но я знаю правду.

Взгляд Кирстен был полон изумления.

– Когда я встретил тебя – ты стала моим исцелением. Ты излечила мое тело и мою душу. Мы вместе боролись с нашими страхами – мы учились, смеялись и мы любили. В последние месяцы ты заставляешь мое сердце биться с такой силой, с какой оно никогда не билось на протяжении всей моей жизни. И мое сердце до сих пор бьется только потому, что ты поделилась со мной своим. И поэтому я встаю не на одно колено, а сразу на оба… – Я опустился на колени и взял ее за руку. – И я говорю тебе спасибо за это. Спасибо за то, что спасла мою жизнь. Спасибо, что любишь меня так, что я теперь как никогда осознаю ценность своей жизни. И спасибо, что давала мне силы бороться, когда у меня уже почти не осталось своих. Мне нравится думать, что наши сердца связаны невидимой нитью – связаны навсегда. Но, поскольку такая связь никак не может быть узаконена, я хочу спросить тебя.

С трибун послышались удивленные возгласы.

– Ты выйдешь за меня замуж? Сделаешь самым счастливым человеком из живущих на этом свете? – Я открыл коробочку, и она увидела кольцо моей матери. Точно такое же, как то, что видел я, когда закрыл глаза перед операцией.

Это было кольцо с трехкаратным старинной огранки бриллиантом. На внутренней стороне было вырезано: «Мое сердце принадлежит тебе». Отец говорил, что когда заказывал эту надпись, то думал только о своей бесконечной любви к моей маме. Мог ли он тогда предполагать, какое новое, глубокое значение эти слова будут иметь для нас.

Но если только представить, что в жизни не бывает случайностей и всегда существует причина? Как и не существует простых совпадений? Я сглотнул в ожидании ответа Кирстен.

А она словно даже не удивилась, а молча обвила руками мою шею. Ее губы коснулись моих.

Почувствовав сладкий вкус ее ротика, я застонал.

– Это значит «да»?

– Это значит «какого черта ты так долго тянул?» – Моя девушка слегка ударила меня в грудь и отвернулась, потому что слезы потекли у нее по щекам. – Я люблю тебя, Уэс Митчелс.

– О да.

Кирстен улыбнулась и показала на свою футболку.

– Тебе нравится?

– Очень нравится.

– Я люблю Уэса Митчелса, – прошептала она и снова поцеловала меня. – И я с удовольствием отдаю ему свое…

– Свое что? – переспросил я, сжимая ее в объятиях.

– Свое сердце… – У нее задрожали губы. – Я счастлива, что подарила его тебе – чтобы спасти тебя. Я бы сделала для этого что угодно.

– И я все еще согласен его забрать.

– Забрать что?

– Твое сердце, – прошептал я. – Я готов забрать его, если предложение все еще в силе. Я хочу, чтобы оно целиком и полностью принадлежало мне. Даже если оно разбито на мелкие кусочки и они так разрушены, что больше не соединяются вместе. Я все равно хочу их себе – как и всю тебя целиком. Мне нужно все это.

– Они и так твои. И я твоя, – Она еще сильнее сжала меня в объятиях, а потом подпрыгнула и обвила меня ногами.

Телеоператоры просто сходили с ума, стараясь снять нас с наиболее удачного ракурса, а потом, как я и планировал, заиграла песня Beneath Your Beautiful, и точно в такт в небо устремились фейерверки.

– Вау, – Кирстен тяжело дышала, запрокинув голову, чтобы видеть, как огненные шары взрываются в небе над стадионом. – А ты основательно подошел к делу. Не умеешь по-другому?

– Я же Митчелс, – подмигнул я ей. – А теперь нам нужно выиграть кубок.

Но даже если бы мы проиграли, я все равно был бы счастливее всех на свете. Но, к счастью, этого не случилось. Желто-зеленые все-таки оказались слабее. Гейб был готов зарыдать от счастья, но начал нецензурно ругаться вслух, так что мы увели его с трибун.

Я взял руку Кирстен и поцеловал ее ладошку.

Мне просто хотелось поскорее приехать домой.

Стать лучшим игроком в университетском чемпионате? Это ничего не значит. Стать скаутом Национальной футбольной лиги? Тоже ничего. Кирстен? Да, черт возьми. Она была для меня всем. После окончания матча я сразу же ушел с поля. Отвернувшись от камер и слепящих софитов – мне не нужна была эта слава. Мне была нужна только она. И в темном туннеле, по которому мы уходили со стадиона, ощущая мамино кольцо на пальце Кирстен, я понял, что началась новая жизнь.

Посвящение

Дядя Джобоб, когда я думаю о тебе, когда я слышу твое имя, первое, что приходит на ум, это слово «мужественный». А что следом? «Герой». А третье слово? «Мир». Ты живое воплощение мира и спокойствия, ты боец, и ты идеальный пример того, какой я хочу быть в повседневной жизни. Я бесконечно уважаю твою смелость. Ты не позволил болезни сломить тебя. Наоборот, вместо того чтобы поддаться, ты использовал свой недуг для того, чтобы сделать этот мир и окружающих тебя людей чуточку лучше. Словами не описать, насколько сильно ты повлиял на меня и на мою жизнь.

Моя замечательная свекровь, которая боролась с раком груди, смело смотрела болезни в лицо и никогда не сдавалась. Я люблю тебя.

Моника, моя девочка, с тобой это тоже случилось. Но ты победишь, и еще выпьешь бокал вина, читая мою книгу.

Все, у кого рак отнял близкого человека, все, кто борется с ним, вырывая победу – врачи и семьи. И все, кто любил и похоронил своих любимых.

Душой я с вами.

Эта книга – для вас.

Благодарности

В первую очередь я должна поблагодарить Господа. Я бы не смогла написать эту историю, если бы он не благословил меня на это. Только благодаря ему я могу делать то, что я делаю каждый день.

Как многим уже известно, у моего дяди Джобоба рак в последней стадии, и я написала эту книгу и посвятила эту историю ему и всем, в чью жизнь вторглось это ужасное заболевание. Надеюсь, что, если вам пришлось пройти через это со своими друзьями или семьей, эта книга поможет пережить горе и хотя бы немного исцелит вашу душу.

Большое спасибо издательству Grand Central Publishing за то, что не только позволили мне издать эту книгу и многие другие, но и за то, что все это время помогали мне. Лорен Плюд, ты невероятный редактор, я уже говорила это и буду повторять снова и снова, для меня честь работать с тобой, как и с остальной командой GCP.

Лора Херитидж, спасибо, что много сумасшедших часов редактировала мой роман, будучи БЕРЕМЕННОЙ, чтобы помочь мне ее выпустить. Ты просто звезда. Для меня огромная честь называть тебя своей подругой.

Мои дорогие поклонники и читатели! Ребята, я люблю вас! Вы были первыми, кто увидел эту книгу. Не знаю, что бы я делала без вашей постоянной помощи и поддержки на Facebook. Вы стали для меня второй семьей.

Спасибо, что читаете мои книги!

Как всегда, последние новости вы можете узнавать из моего Twitter’а.

Подписывайтесь:

@RachVD

Facebook: Rachel Van Dyken Author

Или на моем сайте

www.rachelvandykenauthor.com

Примечания

1

Туше (франц. touchér – дотрагиваться) – в разговорной речи имеет значение «сдаюсь», «подколола», «крыть нечем».

2

The Ducks – команда Университета Орегона по американскому футболу.

3

Греческими буквами «альфа», «бета», «каппа» и другими называют в США студенческие братства и сестричества.

4

Макгроу, Филлип Кэлвин «Фил» (англ. Phillip Calvin «Phil» McGraw, род. в 1950 г.) – известный американский психолог, создатель и ведущий телевизионной программы «Доктор Фил» (с 2002 г.)

5

Левин, Адам (англ. Levine, Adam Noah, род в 1979 г.) – американский актер, вокалист и гитарист поп-рок-группы Maroon 5.

6

Банджи-джампинг – экстремальный аттракцион, когда человека привязывают к длинному резиновому канату, он прыгает с высоты и повисает на нем. В России его часто ошибочно называют «тарзанкой».

7

Стюарт, Марта Хелен (англ. Stewart, Martha Helen; род. в 1941 г.) – американская бизнесвумен, телеведущая, писательница, главный редактор журнала Martha Stewart Living (макс. тираж 2 000 000 экз), получила известность и состояние благодаря советам по домоводству.

8

Homecoming – праздник, который существует во многих университетах в США. Студенты празднуют существование своего университета вместе с выпускниками прошлых лет, которые специально приезжают в этот день.

9

FDA (Food and Drugs Administration) – управление по федеральному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США.

10

Онлайновая игра на медицинскую тему

11

Кинезиология – дисциплина, изучающая движение мышц.

12

Go Huskies – команда Вашингтонского университета по футболу.

13

ESPN – спортивный телеканал в США.

14

The Cougars – команда Государственного университета Вашингтона.

15

Ролевая игра в стиле романтического фэнтези.

16

Pinky and the Brain – анимационный сериал (США, 1995–1998) о лабораторных мышках, которые обрели невероятные способности.

17

Купер, Андерсон (англ. Cooper, Anderson Hays. Род в 1967 г.) – американский журналист и телеведущий, в том числе и собственной передачи Anderson Cooper 360°

Content

Рэйчел Ван Дайкен
Разрушенная

Пролог

Глава 1

Кирстен

Глава 2

Кирстен

Глава 3

Кирстен

Глава 4

Кирстен

Глава 5

Уэстон

Глава 6

Кирстен

Глава 7

Уэстон

Глава 8

Кирстен

Глава 9

Уэстон

Глава 10

Кирстен

Глава 11

Уэстон

Глава 12

Кирстен

Глава 13

Уэстон

Глава 14

Кирстен

Глава 15

Уэстон

Глава 16

Кирстен

Глава 17

Уэстон

Глава 18

Кирстен

Глава 19

Уэстон

Глава 20

Кирстен

Глава 21

Уэстон

Глава 22

Кирстен

Глава 23

Уэстон

Глава 24

Кирстен

Глава 25

Уэстон

Глава 26

Кирстен

Глава 27

Уэстон

Глава 28

Кирстен

Глава 29

Уэстон

Глава 30

Кирстен

Глава 31

Уэстон

Глава 32

Кирстен

Глава 33

Уэстон

Глава 34

Кирстен

Глава 35

Уэстон

Глава 36

Кирстен

Глава 37

Уэстон

Глава 38

Кирстен

Глава 39

Уэстон

Глава 40

Кирстен

Глава 41

Уэстон

Глава 42

Кирстен

Глава 43

Уэстон

Глава 44

Кирстен

Глава 45

Уэстон

Глава 46

Кирстен

Глава 47

Уэстон

Глава 48

Посвящение

Благодарности

Примечания