Рудигер Дальке

Проблемы сердца и органов кровообращения. Как справиться с сердечными недугами

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Благодарю за поддержку и помощь в работе над этой книгой доктора медицины Роберта Хессля и мою жену Маргит.

Также благодарю Александру Штайнбайс, доктора медицины Изольду Бургей, мою сестру Ангелу Старгалла и моего отца за корректуру, а моих пациентов – за идеи и образы, которые послужили основой для этой книги

Часть I

1. Solve et Coagula

Народная мудрость считает само собой разумеющимся тот факт, что любовные проблемы всегда связаны с сердцем. Эта мысль нашла свое выражение в стихах, пословицах и в разговорном языке. Однако с точки зрения современной традиционной медицины такое предположение является весьма смелым и не подтверждается доказательствами. Тема данной книги как раз сосредоточена в этом «поле напряжения» между очевидной истиной, подтверждающейся повседневным опытом, и строгой доказательностью академической медицины.

Необходимо отметить, что обе точки зрения могут оказаться весьма полезными для нас. Нужно лишь с самого начала признать, что каждая из сторон вносит ценный вклад в изучение этой проблемы, хотя их выводы строятся на принципиально различной основе. Народная медицина опирается исключительно на опыт, который свидетельствует о том, что любовь вызывает приятные или не очень ощущения в сердце, а не в печени или в мозгу. Напротив, медицинская наука опирается в основном на результаты измерений и поэтому испытывает определенные трудности при осмыслении феномена любви. При этом наука является источником ценной информации о физическом строении и функционировании сердца. В ходе нашего погружения в проблемы сердца и органов кровообращения мы постараемся если не примирить, то хотя бы сблизить две эти точки зрения, чтобы получить полную картину жизни нашего сердца и связанных с ним вопросов и проблем.

В соответствии с древней формулой алхимиков «Solve et coagula» – «Растворяй и сгущай» (син. «Разделяй и соединяй»), – мы будем использовать результаты научного анализа, чтобы постичь все проблемы вплоть до мельчайших подробностей. После «разделения» (анализа) образные представления народной медицины и мифологии помогут нам объединить изученные детали в единую картину. Этот синтез еще раз продемонстрирует нам всю ценность анализа и одновременно покажет, что целое есть нечто большее, чем просто сумма его составляющих. Очевидно, что человеческая жизнь качественно отлична от простой совокупности физико-химических процессов в теле, а сердце – не просто конгломерат мышечных клеток. Слабость традиционной медицины заключается в том, что она принимает в расчет только результаты физико-химических измерений. В свою очередь, альтернативная медицина нередко (и необоснованно) пренебрегает этими измерениями.

Текущая ситуация в медицине свидетельствует о том, что наступило время для синтеза этих двух точек зрения. Ввиду быстро растущего в наш век количества болезненных симптомов, вызванных душевными переживаниями, со стороны традиционной медицины предпринимаются энергичные попытки включить в сферу своего изучения также психические явления. С другой стороны, все большее число людей обращается к народной медицине и через ее посредство обретает возможность постигать свое духовное начало, для которого основную роль играет именно духовно-душевное измерение мира.

Первоначальное значение слова «симптом», которое произошло от греческого слова sýmptoma (совпадение, случайность, обстоятельство), также подтверждает правильность такого подхода. Ведь симптом – видимое и ощутимое проявление болезни, в котором сочетаются все лежащие в ее основе проблемы и находят свое символическое (от греческого symbállein – смешивать) выражение. Очевидно, что наше сердце – наиболее подходящий орган для того, чтобы наглядно продемонстрировать синтез различных точек зрения. Ведь оно с древности считалось центром человека, его объединяющим началом.

2. Болезнь века

В наши дни получила широкое распространение тема болезней, характерных для нашей эпохи. В связи с этим нередко упоминаются онкологические заболевания, а в последние десятилетия – СПИД. Разумеется, в этих упоминаниях есть здравое зерно, однако, если быть честным, необходимо признать, что сомнительная слава главной болезни современности определенно принадлежит группе сердечно-сосудистых заболеваний.

С начала XX века число этих заболеваний постоянно растет, что приводит к усилению их лидирующей позиции. За 1901–1944 годы в Швейцарии, которая в этом смысле являет собой типичный пример индустриальной страны, количество смертей от атеросклероза (часто приводящего к инфаркту миокарда) возросло в 3 раза, тогда как количество смертей от рака увеличилось «всего» наполовину, а количество смертей от туберкулеза и других инфекционных заболеваний даже сократилось в 1,5 раза. В 1947 году причиной 30 процентов смертей являлись сердечно-сосудистые заболевания. Согласно статистическим данным, за последние 10 лет каждый второй гражданин индустриальных стран умирает от сердечно-сосудистых заболеваний. Если в 1948 году в ФРГ за год регистрировалось 2,6 тысячи инфарктов, то 40 лет спустя этот показатель уже колебался между 85 и 100 тысячами. Согласно другому исследованию, в одной только ФРГ от инфаркта ежедневно умирало около 1000 человек.

В США самые серьезные медицинские проблемы также связаны с сердцем. В этой стране причиной более чем половины смертей являются сердечные заболевания. В 1980 году около одного миллиона американцев умерло от последствий атеросклероза и повышенного кровяного давления. По оценкам Американской ассоциации сердца (American Heart Association) от 40 до 60 миллионов людей страдают от повышенного давления, которое стало острейшей медицинской проблемой в этой стране.

По данным ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), более половины жителей индустриальных стран, достигших возраста 45 лет, страдают от повышенного давления. В связи с этим специалисты говорят о новой «эпидемии» и о «молчаливом убийце». Этот убийца действует незаметно и исподтишка, и поэтому широкие массы людей недооценивают его возможности. Однако статистика заболеваний и смертей говорит открытым текстом. Социальные органы подтверждают сухими цифрами, что основной проблемой, приводящей к потере трудоспособности и инвалидности после 40 лет, является повышенное давление. Понятно, что соответствующие расходы также очень велики: только в 1980 году в США было потрачено 80 миллиардов долларов на борьбу с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Хотя эти формальные статистические данные и сухие цифры не могут дать реальной картины существующих проблем, они пользуются признанием нашего общества, которое восприимчиво к языку науки. Поэтому эти данные производят более сильное впечатление на наших современников (например, на политиков), чем надрывающие сердце истории о страданиях конкретных людей.

Из всего вышесказанного следует, что группа болезней, которая с такой скоростью развилась в течение нашего столетия, несомненно нашла в США благоприятную среду. В этот же период времени среда для развития туберкулеза была гораздо менее благоприятной, и болезнь отступила. При детальном изучении полного набора цифр мы сможем узнать еще больше. Так, статистические данные показывают, что в первой половине столетия количество сердечных заболеваний росло плавно, тогда как с середины века начался лавинообразный рост. Это означает, что условия для ускоренного развития сердечно-сосудистых заболеваний сформировались именно в наше время.

Кроме того, статистика отчетливо показывает, что во второй половине века центр тяжести отчетливо сместился от порока сердца, распространенного в начале века, к коронарному склерозу (сужению коронарных сосудов).

Вероятно, самый удивительный, а для нашей ситуации и самый разоблачительный вывод следует из, казалось бы, второстепенных аспектов статистики. Когда ВОЗ лаконично сообщает, что за последние десятилетия сердечно-сосудистые заболевания прочно заняли первое место в качестве причины смерти во всех индустриальных странах, возникает вопрос, как же обстоит дело в других, неиндустриальных странах. И действительно, те немногие культуры, которые по-прежнему ведут первобытный образ жизни и не потеряли связи с природой, представляют собой весьма впечатляющий противоположный полюс. Это же касается и их жизненной ситуации, которая во всех отношениях отличается от нашей. В этих обществах сердечно-сосудистые заболевания играют незначительную роль, а повышенное кровяное давление вообще не встречается.

При изучении этих немногих продолжающих свое существование культур результат всегда остается одинаковым – неважно, идет ли речь о коренном населении Сезуана (Центральный Китай), индейцах из джунглей Амазонки, зулусах из Африки, меланезийцах из Новой Гвинеи или аборигенах Полинезийских островов. Все эти народы имеют общую черту: их кровяное давление – в отличие от нашего – с возрастом не повышается.

Ученые сделали попытку объяснить эти результаты, которые столь однозначно свидетельствуют не в пользу нашей цивилизации, самыми разными внешними причинами, в частности, низким потреблением соли представителями этих архаичных культур. Ученые постарались обойти вниманием абсолютно иной образ жизни и зачастую полностью противоположное нашей культуре содержание этой жизни. Насколько спорными являются чисто материальные объяснения, показывает уже пример полинезийцев, которые живут посреди соленого океана и никак не могут испытывать недостатка в соли. Другая попытка аргументации сводилась к тому, чтобы найти объяснение в различной наследственности и конституции организма. Однако дальнейшие исследования подтвердили, что и это объяснение нельзя признать достоверным: кровяное давление афроамериканцев уже в начале века было очень высоким, в то время как на их исторической родине – в черной Африке – этот феномен вообще не имел места. В таких странах, как Нигерия, было невозможно найти человека с повышенным давлением. Однако ситуация изменилась и здесь, и сегодня мы наблюдаем в Африке те же тенденции, что и у нас. В сельской местности, где живут племена, ведущие традиционный образ жизни, кровяное давление у людей по-прежнему остается нормальным, в то время как в городах оно повышается.

Аналогичная тенденция наблюдается у индейцев навахо в Нью-Мексике и Аризоне. Пока они ведут традиционный образ жизни в резервации, их кровяное давление остается нормальным, то есть намного ниже, чем у белых и черных американцев. Однако стоит им переселиться в окрестности городов, как их кровяное давление «приспосабливается» к ситуации в этих местностях. Такой же феномен наблюдался у эскимосов, которые покинули свою историческую родину – Гренландию – и переселились в Данию.

Дальнейшие исследования этого вопроса приводят к аналогичным результатам. Толкование этих результатов предоставлено нам, но остается очевидным, что сердечно-сосудистые заболевания, в первую очередь, повышенное давление и коронарный склероз, нуждаются в нашем современном индустриальном обществе в качестве питательной среды. Мы должны со всей серьезностью задать себе вопрос, не наше ли усердие (лат. industria – усердие) раньше времени загоняет нас в могилу.

Популярный встречный аргумент о том, что ожидаемая продолжительность жизни у нас гораздо выше, чем у вышеупомянутых коренных народов, не до конца убедителен. Причины относительно ранней смертности в этих культурах разнообразны, но никак не связаны с сердечно-сосудистыми проблемами. Это отчетливо подтверждают обследования пожилых представителей этих народов, которые по сравнению со своими «высокоразвитыми» ровесниками не имеют никаких симптомов сердечно-сосудистых заболеваний. Кроме того, с медицинской точки зрения нет никаких причин для того, чтобы клетки нашего организма не имели еще большей продолжительности жизни. Основная проблема, которая не дает нам жить дольше, – сердечно-сосудистые заболевания.

Предыдущие выводы могут показаться слегка утрированными и в любом случае преждевременными, однако они указывают направление, в котором следует продолжать поиски. Чтобы разобраться с тем или иным симптомом, необходимо тщательно исследовать почву, на которой он произрастает, причем не только с внешней – материальной – точки зрения, но и с учетом духовно-душевных факторов, способствующих развитию симптома. Отличительным признаком сердечно-сосудистых заболеваний является то, что коллективный стиль жизни в индустриальном обществе является одним из благоприятствующих факторов для их развития. При этом я ни в коей мере не стремлюсь возложить вину на общество. В первую очередь я призываю более широко смотреть на проблему, как это делал, например, Парацельс. Следуя своему убеждению о том, что микрокосмос (человек) полностью соответствует макрокосмосу (миру) и наоборот, он утверждал, что врач по симптомам пациента может сделать заключение о его окружении, и наоборот – по окружению пациента судить о симптомах. Исходя из этого, мы можем на примере одного сердечного больного или всего общества, страдающего сердечно-сосудистыми заболеваниями, сделать вывод о некой модели образа жизни, лежащей в основе этой проблемы.

Подобное исследование скорее привело бы нас к цели, поскольку сердечно-сосудистые проблемы являются симптомами нашего времени в гораздо более глубинном и всеобъемлющем смысле слова, чем все остальные симптомы, которые мы также склонны обвинять в наших проблемах. Сердечный больной поражен болезнью в своей середине, а общество, страдающее сердечными болезнями, – в своей сердцевине. Итак, что же является центром нашего общества? И что – наряду с физическими симптомами – составляет его основные духовно-душевные проблемы?

Неоднократно предпринимались попытки охарактеризовать дух времени с помощью психопатологического диагноза. Большинство этих попыток содержали здравое зерно. Современные индустриальные общества и связанные с ними эпохи отличаются тенденцией к нарциссизму. Любовь к собственному эго сегодня намного глубже, чем в любую другую историческую эпоху. Если раньше творческие люди нередко работали анонимно во славу Бога, то сегодня они подписывают каждое произведение в свою честь. Они больше всего хотят сами стать звездами, а большинство людей слишком охотно следуют их примеру. Если раньше преимущественно воздвигались религиозные сооружения для прославления Бога – церкви, соборы и храмы, – то теперь строятся в первую очередь фабрики, которые помогают тем, кто финансирует их строительство, увеличить сумму на своих банковских счетах. Каждый человек стал «кузнецом своего счастья». Тот факт, что при этом приходится пренебрегать счастьем других людей, принимается как нечто неизбежное. Такую влюбленность в собственное счастье и в собственный успех можно назвать нарциссизмом. Более зрелая форма любви направлена на другого человека, но в обществе, страдающем нарциссизмом, она остается невостребованной. Таким образом, нарциссизм ставит перед обществом проблему любви.

С другой стороны, типичной характеристикой нашего времени является страх. Гештальт-терапевт Ролло Мэй характеризует двадцатое столетие как «одержимое страхом»; для такого обозначения есть веские основания. Немецкое слово «страх» связано с понятием тесноты (нем. angst – страх, лат. angustus – узкий); действительно, ни в одну другую эпоху на Земле не было так тесно. В связи с демографическим взрывом эта теснота продолжает угрожающе усиливаться. А там, где становится тесно, возрастает давление. Подобное явление может иметь место не только в классной комнате или на рыночной площади, но и в любом сосуде, в том числе и в кровеносном. Несмотря на то, что угроза со стороны окружающей природы снизилась, общее количество угроз, напротив, возросло. Теперь не природа угрожает человеку, а человек сам угрожает другим людям и природе и, значит, также себе самому. Внешняя угроза превратилась во внутреннюю. Большее количество угроз усиливает давление, а возрастающая теснота приводит к усилению страха. Таким образом, Angina pectoris (стенокардия, «теснота в груди») из индивидуального симптома стала символом тяжелой, гнетущей ситуации в современном обществе.

В конце концов, нашему времени поставили диагноз «шизофрения», и этому диагнозу также можно найти множество подтверждений – от параноидальной мании преследования у целых народов, выражающейся в гонке вооружений, до проблем во взаимоотношениях как между целыми нациями, так и между отдельными людьми. Разорванность мышления также имеет место, как и почти гебефреническое[1] безразличие в отношении нашего общего будущего. Общим нарушением является недостаточное внимание к другим людям. Поскольку эта проблема поразила и центр общества, взаимосвязь между сердечными болезнями и межчеловеческими отношениями не должна казаться чем-то удивительным. Да, с этой точки зрения проблемы в межчеловеческих отношениях представляются весьма существенным фактором риска при возникновении проблем с сердцем.

Если обратиться к конкретным людям, стоящим за этими диагнозами, то мы обнаружим характерные черты нашего общества и в шизофренике, и в пациенте, страдающем фобией, и в современном «нарциссе». Однако, с точки зрения этого общества, все трое совершенно бесполезны и являются балластом. Но, как таковая, болезнь общества должна приносить всем им пользу, как каждый симптом приносит пользу своему носителю, если рассматривать эту взаимосвязь во всех аспектах.

Все это подводит нас к обширным темам навязывания чужой воли и навязчивых состояний. Человек, подверженный таким состояниям, является лучшим гарантом функционирования современного индустриального общества. Он послушен и готов приспосабливаться, постоянно держит себя в руках и соблюдает все правила своего окружения. Надежность, любовь к порядку и точность вошли в его плоть и кровь. Осознание своего долга и усердие, пунктуальность и честность гарантируют безупречное функционирование и успех в соответствии с требованиями времени. Наши школы и университеты воспитывают эти добродетели и в идеальном случае выпускают именно таких людей.

Послушные подданные являются идеалом властителей этого мира. Да и кто не хочет иметь под своим началом надежного и аккуратного, честного и порядочного, пунктуального и исполненного чувства долга человека? Родители мечтают о таких детях, учителя – о таких учениках, мастера – о соответствующих подмастерьях, политики предпочитают иметь таких подданных, концерны – таких сотрудников и потребителей, а специалисты по рекламе стремятся сделать этот идеал максимально привлекательным в наших глазах. Вооружившись против всего мира тоннами стирального порошка, спрея и дезодорантов, чисто вымытый и внешне приятный, бодрый и работоспособный благодаря правильно подобранному питанию, этот совершенный во всех отношениях среднестатистический невротик, страдающий навязчивыми состояниями, начинает ежедневную борьбу за существование. Причем он принципиально ничего не оставляет на волю случая. Каждый риск соответствующим образом страхуется, включая риск жизни. Предначертанный жизненный путь тщательно планируется с ориентацией на наиболее солидные направления развития. Используя взносы на жилищное строительство и выигрышные вклады в банке, этот идеальный человек уверенно движется по пути успеха, с готовностью следует актуальным веяниям моды и соблюдает все прочие правила «общественной игры». И при этом внимательно следит за тем, чтобы не привнести в свою жизнь слишком много игровых моментов, которые лишат его контроля над ней. Все должно быть у него под контролем, в первую очередь – будущее, несмотря на то, что для такой уверенности в себе приходится прилагать немало усилий. Разумеется, такой человек планирует свою семейную жизнь, карьерная лестница также входит в его намерения, а собственная квартира вскоре завершает картину. Однако для этого нужно быть готовым потрудиться немного больше.

Если такой человек, несмотря на все символы своего статуса и уверенности, время от времени чувствует себя не совсем комфортно, этого в любом случае не замечают окружающие. Внешне все должно быть безупречно, фасад должен оставаться целым, а ситуация – находиться под контролем. Тот, кто за этим строгим порядком осознает свой страх перед внутренним хаосом закабаленных внешним регламентом собственных чувств, за волшебной надежностью страхования – панику, а за впечатляющей любовью к порядку – страх свободной игры, опьянения и экстаза, должен быть как минимум психологом, а значит, он вряд ли страдает от навязчивых состояний. В конце концов, предписания и законы существуют для всех, и нужно всего лишь соблюдать их. Это поможет получить всеобщее признание в нашем обществе тотального принуждения.

Так на место естественного порядка приходит порядок предписаний. Слишком много в жизни современного человека регулируется предписаниями и рецептами – от выбора лекарства до выбора профессии, от места для парковки до выбора партнера. В конце жизни предписания определяют практически все ее аспекты. Диктат поведения под давлением обстоятельств или в силу иных принуждений ведет – при внешне безупречной демократии – к своего рода внутренней диктатуре. Если распоряжения еще оставляют какую-то свободу для маневра, то законы гарантируют непоколебимую устойчивость. Со временем диктат общественных предписаний пронизывает все аспекты жизни общества и личности. От твердого характера – к укрепленной внутренней структуре. Далее путь ведет к твердому ядру устойчивой личности с соответствующим «каменным» сердцем. Как говорил Альфред Циглер, «в ананкастическом[2] мире сердце каменеет постепенно». Крайней форме общества, полностью закостеневшего под воздействием бюрократических предписаний, жестких законов и непоколебимых правил, на физиологическом уровне жизни лучше всего соответствует rigor mortis – трупное окоченение.

3. История сердца и кровообращения в культуре и медицине

Разумеется, невозможно назвать точную дату начала истории сердца. Вероятно, она совпадает с датой начала истории человечества. Аналогичным образом история жизни любого человека тесно связана с развитием его собственного сердца. Один из первых органов, развивающихся у растущего эмбриона, – это сердце с его системой сосудов; именно оно с самого начала приводит в движение кровь еще не рожденного человека.

Еще наши предки, даже в те времена, когда они жили в пещерах, понимали разницу между жизнью и смертью. Эта разница основывалась на так называемых признаках жизни, которые помогали отличить спящего человека от мертвого. Наверняка важное место среди этих признаков занимали дыхание, движения, а также температура тела и кровоснабжение кожи. Однако если нашим предкам уже была известна тайна дыхания в форме движения грудной клетки, они могли знать и о сердцебиении, которое они ощущали в своей собственной груди при малейшем напряжении. В ходе своего развития, длившегося несколько тысячелетий, медицина смогла найти только еще один существенный и быстро выявляемый признак жизни – кровяное давление.

Тот факт, что значение сердца как источника жизни было известно людям в древние времена, подтверждают обычаи каннибалов и древние церемонии жертвоприношения. Когда люди поедали сердца животных и других людей, чтобы обрести силу и мужество их бывшего владельца, они исходили из представления о том, что и то, и другое находится в сердце. Также задолго до наших дней ацтеки вырезали сердца пленников и приносили их в жертву своему богу как самую драгоценную часть добычи.

Одно из первых письменных свидетельств понимания значимости сердца мы находим в эпосе о Гильгамеше, возраст которого насчитывает более 4500 лет. В этом произведении сердце связывается с божественной сущностью человека. В более древних индийских рукописях мнения о сердце более разнообразны. Согласно Ведам, сердечная чакра – Анахата – является средним из семи центров энергии и соответствует небесному городу Брахмапутре. Из этого города проистекает как духовная, так и чувственная жизнь, и он является местом, в котором можно ощутить свою связь с Божественным. Древние египтяне считали сердце домом совести, и по этой причине после смерти сердце взвешивала богиня Маат. Сердце вырезали из тела и заменяли его каменным жуком-скарабеем, который считался символом единства и бога Солнца. Этот обычай – погребение сердца как самого важного органа отдельно от тела – сохранился и до наших дней в некоторых дворянских семьях Европы, например, в роду Габсбургов. Баварский королевский дом Виттельсбахеров погребает сердца умерших членов семьи в часовне Черной Мадонны в Альтеттинге.

Древние греки считали сердце средоточием чувств и страстей, Платон называл его домом смертной души, а Аристотель – органом ощущений и душевных переживаний. Наконец, Библия говорит о сердце словами, хорошо знакомыми нам в переложении на современные языки. Многие известные крылатые фразы происходят именно оттуда. В библейской трактовке сердце однозначно является центром человека, вокруг которого сосредоточено все остальное. Можно сказать, что Библия в определенном смысле установила собственный язык сердца, о котором следует поговорить отдельно. В любом случае, наше Священное писание совпадает со священными книгами других народов в том, что сердце является домом как любви, так и ненависти, вожделения, страсти и скорби. Христианская традиция последовательно продолжает рассматривать сердце как центр человека и его спасения и даже развивает это воззрение. Сердце Иисуса становится центральным символом спасения, хорошо знакомым нам по сакральным изображениям и произведениям искусства Средиземноморского региона.

Движение сторонников Сердца Христова развилось в западных монастырях, а в восточном христианстве особую роль приобрела безмолвная Сердечная (Иисусова) молитва. Сердца святых сохраняются и почитаются как реликвии, например, сердце святой Терезы Авильской, с которым связана следующая необычная история. В своих записях Тереза рассказывает о потрясающем видении, во время которого явившийся ей ангел пронзил ее сердце пылающей золотой стрелой. После этого видения она заболела так сильно, что в течение нескольких месяцев была прикована к постели. В ее сердце, которое с 1582 года сохраняется как реликвия, кардиологи обнаружили рубец, оставшийся после инфаркта, который помогает найти медицинское объяснение ее видению, имевшему место в XVI веке.

Движение сторонников Сердца Христова достигло кульминации своего развития в XVII веке, однако его следствия сохранились до наших дней, о чем красноречиво свидетельствует, например, церковь Сакре Кёр (Сердца Христова) в Париже. В 1928 году папа Пий XI учредил праздник Сердца Христова. Кроме того, сотни молитв способствуют сохранению символики сердца до наших дней.

В то время как для религии и народного восприятия сердце во все времена оставалось родиной чувств и домом души, его значение в истории культуры претерпевало существенные изменения. Подобно пульсовой волне, которая имеет моменты напряжения и спада, развитие истории познания сердца и его оценки также переживало разные времена в человеческой культуре. В начале нашей эры молодое христианство как религия любви было тесно связано с сердцем. Однако как только христианство одержало победу и начало распространяться, наступили времена политики силы. Еще совсем недавно подвергавшиеся гонениям христиане сами превратились в тиранов, которые естественным образом тяготели к политическим структурам власти, а не прислушивались к голосу собственного сердца. Именно эта бессердечная позиция привела к тому, что молодое, но уже далеко не невинное христианство хладнокровно уничтожило гностическое движение.

Тысячелетие спустя религия сердца снова приобрела существенное влияние, найдя свое проявление в чистой, исходящей от сердца вере катаров и альбигойцев. Наступило время миннезингеров, и придворная любовная поэзия, которая была ориентирована исключительно на духовно-душевную сторону этого чувства, снова возвеличила сердце. «Песнь песней», которая в наше время воспринимается как своеобразное исключение из основного текста Библии, была наилучшим образом понятна именно представителям той эпохи. Когда же тамплиеры начали возвеличивать женское начало в лице Девы Марии, государственная и церковная власть с новой силой обрушилась на эти движения сторонников сердечной любви и объявила их еретическими.

Аналогичные ситуации имели место и в Новое время, когда эпоха Просвещения, ориентированная на рациональное начало человека, сменила средневековье и оттеснила на задний план эмоциональное начало, а вместе с ним и сердце. Романтизм, наступивший на рубеже XVIII–XIX веков, снова привел к победе сердца над разумом. Однако к середине века XIX расцвет внимания общества к сердцу снова миновал. Наступила эра науки, которая принесла в жизнь технику, а всему остальному – в первую очередь всем сердечным делам – отвела весьма скромное место. Крайняя ориентированность науки на человеческий разум способствовала небывалому развитию мозга, которое сопровождалось усилением бессердечности общества. В итоге наука естественным образом встроилась в те структуры принуждения и управления, которые в наше время удручают сердце и усложняют жизнь.

История сердца в медицине, напротив, представляется довольно скромной, если не принимать во внимание древнюю, скорее эзотерическую медицину античности и шаманство, которое практиковали наши предки. Для кардиологии – медицинской науки, изучающей сердце и его проблемы, – история начинается с Уильяма Гарвея (1578–1657) и его революционного открытия – кровообращения. Вместе с тем, это открытие и, таким образом, начало новой науки сопровождалось несколько щекотливыми обстоятельствами, о которых ученые охотно умалчивают. Дело в том, что Гарвей достиг результата не путем научных размышлений и соответствующих экспериментов, а руководствуясь аналогиями, то есть методом эзотерики и религии, который представляется науке весьма подозрительным. Гарвей называл сердце первоисточником жизни и солнцем маленького мира, тогда как Солнце заслужило имя Сердца мира. Вероятно, по причине использования этого метода, полностью соответствовавшего методам Парацельса и чуждого всякой научности в более позднем ее понимании, медицина на протяжении более двух столетий не признавала открытие Гарвея. Еще в 1841 году известный мюнхенский врач Рингсайс высмеивал это открытие и утверждал, что оно направило по ложному пути всю терапию сердечных болезней.

Только в конце XIX века консервативная позиция медицинского сообщества поколебалась. Существенного прогресса добился русский врач Коротков (1874–1920), который с помощью пневматической манжеты итальянца Рива-Роччи[3] впервые измерил давление того самого кровообращения, существование которого отрицалось так долго. После этого практика измерения кровяного давления получила очень быстрое распространение, возможно, самое впечатляющее во всей истории медицины. Пожалуй, не существует другого медицинского показателя, который измерялся бы так часто и так прочно укоренился бы в общественном сознании. Практически каждый современный человек знает свое кровяное давление. Даже те пациенты, которые не могут назвать свой вес, нередко знают две магические цифры – показания своего давления. В наши дни во многих аптеках установлены приборы, позволяющие автоматически измерить давление, а в «стране повышенного давления», США, даже во многих магазинах. Мы, врачи, во всем мире сегодня неосознанно просим прощения у Гарвея, когда с помощью показателей кровяного давления контролируем состояние органов кровообращения пациента – только в США это происходит около одного миллиарда раз в год.

Мы также в обязательном порядке прослушиваем сердце, используя для этого все более совершенную технику. Так, с помощью стетоскопа мы прослушиваем тона сердца, наблюдаем его сокращения с помощью фонокардиографов и приборов для ЭКГ… Однако помогает ли все это нам лучше понять язык сердца? Не слишком ли мы увлеклись нашими совершенными приборами и кажущимся всемогуществом; не позабыли ли мы при этом самое простое и самое естественное? Мы можем восстановить просветы забитых известью сосудов сердца с помощью катетера и снять спазмы с помощью нитроглицерина. Мы можем обойти пораженный участок сосуда с помощью шунта благодаря тому, что прекрасные хирурги научились пересаживать в сердце участок вены бедра. Замена изношенного сердца на новое стала повседневной операцией; мы даже изобрели приборы, которые на время выполняют необходимую работу за наше сердце. В самом же крайнем случае у нас наготове есть сердце павиана, которое мы с поистине научным мастерством извлекли из его груди. Или лучше использовать слово «вырвали»? Или «вырезали»? Нет, самым любимым нашим словом стало «оперировать»! И мы действительно прекрасно оперируем – в самых разнообразных областях. Для этого у нас достаточно времени, денег и желания. Но если человек хочет поделиться тяжестью, которая лежит у него на сердце, он вряд ли сможет найти врача, который будет готов его выслушать. Поскольку врачам не хватает времени или денег, а в худшем случае – у них просто нет желания слушать. Мы можем спокойно признаться себе в том, что медицина уверенно идет по пути прогресса, но этот путь не является путем сердца.

Мы можем профессионально прослушать сердце, но мы больше не слышим его, мы перестали понимать его язык. Пациенты по-прежнему приносят нам свое сердце, но либо они больше не хотят раскрывать его перед нами, либо мы не позволяем им это сделать. Мы должны (и готовы) прослушать их сердце и вылечить его, и благодаря нам они могут меньше прислушиваться к своему сердцу, не говоря уже о том, чтобы слушаться его.

Чтобы слушаться своего сердца, нам в первую очередь надо снова научиться слушать. Помимо стремления к этому, нам необходимо заново изучить язык сердца. С помощью техники мы сможем лучше постичь только механические аспекты сердца. Медицинская техника предполагает разумное, хладнокровное и даже бессердечное использование. Для того же, чтобы научиться понимать истинный язык сердца, нам не нужно ничего, кроме самого сердца – широкого и открытого.

В первой половине нашего столетия существовало направление психосоматики, возникшее под влиянием психоанализа, которое изучало язык органов тела, в том числе и сердца. Наиболее известным представителем этого направления был Георг Гроддек, которого называли «шаманом в халате врача». Это направление перестало развиваться после открытия медикаментов, создатели которых обещали найти более простой путь решения проблем. Наше общественное сознание, ориентированное на науку, тяготеет к тому, чтобы оставаться на поверхности, отдавать предпочтение функциональным средствам и, таким образом, не приближаться к сути, к центру или сердцу основных вопросов и проблем.

Некоторые факты свидетельствуют в пользу того, что сейчас у нас появился еще один шанс, поскольку мы приблизились к очередному поворотному пункту, в котором снова становится возможной открытость сердцу и его потребностям. Прошлое научило нас тому, что не следует пренебрегать разумом и всеми результатами научных исследований, если мы стремимся к глубинам целостного восприятия. Однако время от времени холодный разум должен оставаться в стороне, уступая внутренней логике мифов, народных мудростей и образного языка Библии. После нашего экскурса в историю сердца это не покажется трудным. Как мы уже знаем, наука не так уж давно заинтересовалась сердцем, в то время как мифология, поэзия, народная медицина и эзотерика имеют тысячелетний опыт изучения сердца. Поэтому ошибочно полагать, что они не смогут дать нам как минимум равноценную или даже более глубокую и важную информацию.

Я желаю моим читателям и себе самому такой открытости и стремления к постижению нового при изучении языка сердца. Однако прежде чем мы окончательно отправимся в мир сердца, я остановлюсь на некоторых соображениях, которые помогут нам в будущем.

4. Симптомы как выражение душевной реальности

а) Оценка симптомов

Мы стремимся к более всеобъемлющему пониманию сердца, чем традиционная медицина, не пренебрегая при этом результатами ее исследований. Следовательно, мы должны беспристрастно посмотреть на эти результаты. И потому, если мы хотим использовать для наших целей глубоко исследованные картины симптомов, для начала нам следует отказаться от их традиционной оценки (или обесценивания). В соответствии с распространенными воззрениями, симптом сигнализирует о плохом, неприятном дефекте нашего организма, который поразил его в результате злосчастной ошибки в нас самих или в окружающем мире и который следует устранить как можно скорее. Однако наши намерения сводятся не к простому устранению этой ошибки, а к работе с ней – ведь по недостатку в работе нашего организма мы сможем понять, чего нам действительно недостает. Отделенный от традиционной негативной оценки, симптом может стать указателем и помощником на пути нашего развития. Обычно мы объединяемся с врачами в борьбе против симптома. Но таким же образом мы можем мысленно перейти и на его сторону и уже оттуда начать изучение вопроса о нарушениях в нашем организме и о том, чего же нам на самом деле недостает. Это и есть поиск ответа на классический вопрос врача: «На что жалуетесь?» Обычно пациенты в ответ рассказывают о своих симптомах, ведь последние наилучшим образом демонстрируют то, чего не хватает человеку.

Мы также можем лишить понятие симптома негативной окраски, признав тот факт, что все – без исключения – люди имеют те или иные симптомы. Таким образом, вопрос заключается не в том, имеются ли у человека симптомы, а только в том, насколько они тяжелы. Таким образом, нам остается лишь один маленький шажок до понимания того, что каждый человек болен. И это факт, который признают все религии[4]. Именно поэтому человеку необходим Спаситель, который избавит его от его «болезни». Именно эта идея скрывается за учением о первородном грехе. Слово «грешить» является своеобразным ключом к пониманию проблемы, поскольку оно традиционно связано с отделением от Бога, а исходное значение греческого слова «грешить» – «промахнуться, не попасть в точку». Наш приход в этот мир противоречий при рождении означает отделение от Единства или, иными словами, от нашей главной цели – той самой «точки», которая почти во всех культурах символизирует Единство. Особенно отчетливо эта символика проявляется в центральной точке мандалы. Даже в математике точка является неизмеряемым символом.

Такое истолкование отчасти лишает понятие греха его моральной оценки. Будучи существами этого полярного, пронизанного противоречиями мира, все мы отделены от Единства, естественного райского состояния, и поэтому грешны. Это не плохо и не несправедливо – напротив, это необходимо для нашего развития. Полярность в мире противоречий является обязательным противоположным полюсом единства и нашим единственным шансом на познание. Познание, в свою очередь, является предпосылкой того, что со временем мы более осознанно обретем Единство. Наше полярное сознание не в силах постичь Единство мироздания, поскольку оно постоянно оперирует противоположными понятиями. Мы не поняли бы, что такое «высоко», если бы не было понятия «низко»; «бедность» была бы бессмысленна без «богатства». Каждое из основных понятий обретает значение только благодаря своей противоположности. Эти противоположности находятся в состоянии взаимозависимости, как две стороны одной медали. Поэтому в полярном мире познание целого требует знакомства с обоими полюсами. Иначе познание в полярном мире невозможно. Поэтому тот факт, что Ева попробовала яблоко с Древа познания Добра и Зла в раю, было не ужасной ошибкой, а лишь закономерным началом пути развития. Нет, разумеется, это была ошибка, но необходимая, поскольку она помогла человеку обрести недостающее – познание, и закономерным образом привела его в мир противоречий, к отделению от райского Единства.

Подведем итог: все мы грешники, отделенные от Единства, и у всех нас есть симптомы, и в полярном мире иное невозможно[5].

б) Симптомы как спутники

С прагматической точки зрения мы должны признать, что симптомы всегда были как минимум спутниками человека. Мы несем их с собой по жизни независимо от того, ценим мы их или нет. Многие люди позволяют симптомам десятилетиями сопровождать их, не задумываясь об их смысле. Опыт психотерапии подтверждает, что подобное отрицание симптомов не облегчает, а усложняет жизненный путь. В нашем путешествии по земной жизни мы собираем и несем с собой многое. Да, мы хотим иметь как можно больше, даже все, поскольку полагаем, что это сделает нас счастливыми. Однако жизнь людей, облеченных властью и богатых, наглядно демонстрирует иллюзорность таких представлений. Несмотря на это, очень многие люди пытаются обрести единство и целостность, бесконечно увеличивая свое имущество. Если бы им пришлось безвозмездно отдать какую-то часть своего имущества, они бы субъективно ощущали, что им недостает ее. Аналогичным образом обстоит дело и с симптомами, которые мы собираем на нашем жизненном пути. Мы так же ощущали бы, что нам не хватает их для достижения целостности, если бы нам пришлось безвозмездно отдать их. И именно поэтому большинство людей цепляется за свои симптомы, как за ценное имущество. Стремление к целостности или совершенству слишком глубоко укоренилось в нас, поэтому мы не готовы просто отдать какую-то часть нашего имущества.

Приобретая дом, мы показываем, что до сих пор нам недоставало собственного домашнего очага. Точно так же, приобретая симптом, мы демонстрируем, что до настоящего времени мы испытывали недостаток в нем (и в связанном с ним аспекте жизни). До сих пор эта жизненная тема была «не ко времени», но теперь, наконец, время пришло – и мы покупаем дом или приобретаем симптом. И то, и другое – несомненное благо для нас, хотя поначалу это кажется очевидным только в первом случае. Из нашего нормального жизненного опыта мы, конечно, знаем, что имущество, например дом, также может превратиться в тяжкий груз, а симптом, напротив, может оказаться благом, если он помогает нам открыть глаза на существенные моменты или в решающий момент берет на себя управление кораблем нашей жизни. Каждый врач может вспомнить нескольких пациентов, которые, например, благодарны инфаркту миокарда за все то, чему они научились с его помощью. Это снова всего лишь вопрос оценки, ответ на который в нашем обществе является весьма односторонним и всегда направлен против инфаркта. Однако принятая нами оценка симптомов не является чем-то само собой разумеющимся. Многие народы, тесно связанные с природой, знают о «болезнях посвящения», о которых люди нередко мечтают. Например, шаманом может стать только тот, кто пережил соответствующее болезненное состояние. В нашем обществе до недавнего времени также было хорошо известно, какую ценность для дальнейшего развития человека имеют болезни, пережитые в раннем детстве.

Каким бы ни было наше отношение к симптомам, они в любом случае являются нашими спутниками, и от них гораздо труднее избавиться, чем от любого материального имущества. Да, от них так же трудно избавиться, как от собственной тени в солнечный день, и для этого есть серьезные причины. Разумеется, существуют простые способы якобы избавиться от тени – например, уйти с солнечного места. Однако стоит вам снова выйти на свет, и тень возвращается на свое место. Аналогичным образом дело обстоит и в ситуации с симптомами. На некоторое время можно минимизировать их с помощью подавляющих медикаментов, присоединившись к популярной и приносящей выгоду игре: симптом, внешне изменяясь, путешествует от органа к органу, а пациент – от специалиста к специалисту. Если же подойти к проблеме с точки зрения глубинной терапии, то симптом обнаружится снова – возможно, внешняя форма его проявления изменится, но информация, которую он несет, останется прежней. По сути, симптом представляет собой проявление нашей душевной тени.

в) Причины симптомов

Вопрос о тени подводит нас к решающему моменту любого психологического и медицинского исследования. Обойти этот вопрос удается только в том случае, если исследование ограничено поверхностной феноменологической сферой, как это часто происходит в традиционной медицине и психологии. Эти науки исходят из того, что определенные симптомы поражают нас случайно, и за ними, возможно, скрываются возбудители болезней, но никак не глубинный смысл. Поскольку в силу искусственных ограничений никто не пытается найти этот смысл, он остается скрытым, а традиционные науки ограничиваются поверхностными описаниями симптомов и терапии. Однако, как только мы начинаем интересоваться смыслом симптомов и присущим только им языком, мы сразу обнаруживаем много нового. Надо отметить, что схоластические науки заклеймили подобные исследования как «ненаучные».

Однако если принять во внимание уровень развития современной физики, этот упрек в первую очередь можно адресовать самой традиционной медицине. Физика шагнула уже так далеко, что принцип причинности, веками являвшийся основой всего естествознания, был подвергнут доказательному, обоснованному сомнению, и это лишает существующие науки их опоры. Современные физики могут доказать, что причинность отсутствует, а вместо нее существует необъяснимая для нас синхроничность. Это подрывает основы традиционной медицины и психологии, которые всегда и исключительно занимаются поиском причин в прошлом.

В наших представлениях о мире мы так или иначе вынуждены по-прежнему исходить из принципа причинности – так же, как мы продолжаем исходить из постоянства времени, несмотря на то, что Эйнштейн доказал его относительность. Но после того как физики поставили под сомнение принцип причинности, нет оснований ставить во главу угла понимание причинности как ее трактуют традиционные науки. Кстати, в повседневной жизни этого не происходило никогда. Например, мы говорим: «Сейчас я приеду, потому что час назад я уехал из дома». Это обоснование (причинность) с точки зрения традиционной науки безупречно, поскольку причина (отъезд из дома) находится в прошлом. Однако мы также говорим: «Сейчас мне нужно идти, потому что через два часа я должен быть в Мюнхене». В данном случае причина (необходимость быть в Мюнхене) находится в будущем, поэтому с точки зрения традиционной науки это недопустимая причинность. Таким образом, ограниченность этой позиции, которая даже сегодня, в эпоху современной физики, проповедуется на кафедрах многих университетов, становится очевидной благодаря самому простому примеру.

Рассмотрим любой процесс движения с «научной» точки зрения; например, возьмем такую известную игру, как футбол. Первая трудность исследования заключается в сложности этой игры. Жизненные процессы быстро оказываются за рамками возможностей «науки» благодаря своему многообразию. Ей не удается выделить определенные отрезки, чтобы детально проанализировать их. Например, человек в целом – слишком сложное и объемное явление, поэтому наука предпочитает заниматься им «по кусочкам». В этой технике разделения заключается опасность для науки – пройти в своих изысканиях «мимо жизни».

При анализе футбольного матча мы вынуждены действовать именно таким образом и выбрать для исследования его небольшой фрагмент: например, ситуацию штрафного удара. Мяч находится на отметке 11 метров, нападающий подбегает и бьет по мячу. Возьмем именно этот момент и зададим стандартный научный вопрос: «Почему? – Почему нападающий бьет по мячу?» Теперь необходимо исследовать множество ситуаций штрафного удара, чтобы выявить причину. Это непросто, поскольку ничто в этих ситуациях не остается неизменным; каждый раз к мячу подбегает другой игрок, и каждый раз это другой мяч. Судьи также постоянно меняются, как и зрители, и стадион. Нередко такой ситуации предшествует игра с нарушением правил, но она никогда не бывает одинаковой; иногда это игра рукой. Наконец, после долгих изысканий обнаруживается постоянно повторяющаяся (то есть воспроизводимая) причина штрафного удара: это свисток судьи. Только свисток остается постоянным во всех ситуациях, без него ничего не происходит.

Этот результат может вызвать у нас очень неприятное чувство, напоминающее то, которое большинство людей испытывает по отношению к научной медицине. Дело в том, что каким-то образом при анализе мы упустили из виду саму суть футбольного матча. Ведь можно найти и другие, пусть и «ненаучные» причины для штрафного удара: в первую очередь следует упомянуть желание забить гол. Однако эта «причина» находится в будущем. Другая причина заключается в правилах игры, основных принципах футбола, то есть в том факте, что до этого было сыграно множество матчей, в ходе которых имели место штрафные удары. Таким образом, игроки уверенно двигаются по полю в соответствии с хорошо известными им правилами. Еще одна причина – довольно банальная, но важная – заключается в существовании мяча, игрового поля и т. д. Таким образом, помимо «научной» причины мы обнаружили еще три. Надо отметить, что этими четырьмя «причинами» люди успешно оперировали еще в Древней Греции. Таким образом, для них, как и для представителей других, более древних культур, каждое событие и, соответственно, каждый симптом имел смысл, направленный в будущее, и соответствующий паттерн[6], в рамках которого он становился понятным.

Таким образом, опираясь на реальность, как нам рекомендуют поступать современная физика и эзотерика, в равной степени оправданным является как поиск смысла и цели явления в будущем, так и причины (например, возбудителей болезни) в прошлом. В обоих случаях имеют место вспомогательные мыслительные конструкции, которые хотя и не в полной мере соответствуют действительности, но оправданны постольку, поскольку они могут помочь нам увидеть картину симптома в целом.

г) Медицинский закон сохранения энергии и тень

Если мы рассматриваем симптомы как символы или паттерны и пытаемся постичь их значение, мы всегда обнаруживаем их смысловую связь с жизнью человека, страдающего от этих симптомов. В симптоме отражается то, что человек не хотел осознанно признавать в своей жизни. И именно поэтому даже симптомы, безобидные с медицинской точки зрения, например, бородавки и прыщи, так яростно отвергаются. В этом нет ничего удивительного, поскольку в этом случае на физиологическом уровне проявляется и становится очевидным то, что человек не без оснований вытеснил из своего сознания. Это вытесненное содержание использует наше тело как сцену для театральной постановки, которую мы не хотим ни видеть, ни слышать, ни воспринимать, – и поэтому нам приходится чувствовать ее физически.

Из физики нам известно, что невозможно бесследно уничтожить что-либо. Возможно лишь преобразование одной формы в другую, например, преобразование льда в воду или в пар. В данном примере лед, который, казалось бы, ближе всего к материальному миру, содержит меньше всего энергии. Чтобы лед перешел в жидкое состояние, ему необходимо передать определенную энергию (в форме тепла); дальнейшее приложение энергии (например, путем кипячения) необходимо для перехода в еще более богатое энергией газообразное состояние. Физики сказали бы: колебательное состояние молекул по мере перехода от состояния льда к состоянию пара становится все более активным; это означает, что частота колебания молекул все время возрастает. При обратном преобразовании из пара в воду, а затем в лед колебания молекул становятся все менее интенсивными, и ранее приложенная энергия снова высвобождается.

Подводя итоги, нужно отметить, что в ходе этих процессов энергия не добывается и не теряется. Она все время остается постоянной; в этом случае физика говорит о законе сохранения энергии.

Интересно, что глубинной психологии также хорошо известны эти так называемые агрегатные состояния. Твердое (в данном случае лед) символизирует для нее материальное, земное начало – тело. Жидкое (вода) означает душу, а газообразное, воздушное состояние представляет духовную энергию. Эзотерическая психология следует физике и в том плане, что она четко видит увеличение колебаний по мере перехода от материального через душевное к духовному. Из этих рассуждений, а также основываясь на опыте психотерапии, можно сделать вывод, что в жизни также ничто не исчезает. Здесь тоже возможны исключительно преобразования. Поэтому, говоря о живом мире, мы имеем все основания исходить из наличия закона сохранения энергии. И это значит, что, например, душевная энергия может преобразовываться в физическую форму и наоборот; но она не исчезает ни при каких условиях.

Каждый хорошо знает ту связь, которая существует между различными уровнями жизни, поскольку наблюдал ее во множестве повседневных ситуаций. Например, вследствие двусмысленной шутки у человека возникает эмоция, которую он не признает на сознательном уровне, в результате чего она находит свое место в теле и вызывает покраснение кожи лица. Или, например, в момент большой радости или напряженного ожидания у нас усиливается сердцебиение, от страха – холодеют ноги, а подавленная ярость вызывает воспаление слизистой оболочки желудка. В этом случае естественно сделать вывод о том, что невыраженная эмоция (подавленная, «проглоченная» ярость) вызвала воспаление слизистой оболочки (симптом).

Таким образом, определенное содержание может быть извлечено из тела и перенесено в сознание, в духовную сферу – при условии поступления необходимого количества энергии. Таким образом проблема освобождается от своего физического состояния, которое в данном случае являлось ее теневым существованием, поскольку человек не осознавал содержание, стоящее за этой проблемой. Если благодаря приложению определенной энергии (например, в форме психотерапии или «симптоматической медитации») устанавливается связь этого содержания с душевной сферой человека, тело освобождается от значительной части нагрузки. Однако теперь начинает страдать душа.

Дальнейшие шаги могут перенести это содержание на духовный уровень, снова при условии существенного поступления энергии, которая помогает понять стоящую за данным содержанием проблему во всей ее глубине, а в первую очередь – признать ее существование. В этом случае содержание переходит на самый высокий энергетический уровень, а тело и душа существенно разгружаются. Теперь соответствующей проблемой вынуждено заниматься сознание.

Как правило, это вызывает довольно неприятные ощущения. Но если бы это было не так, мы не стали бы подавлять эту проблему. Если теперь мы проработаем и наконец решим ее, энергия тоже не пропадет, а в идеальном случае будет направлена туда, где она должна была находиться с самого начала.

В кратком представлении пример с язвой желудка может выглядеть следующим образом: первый шаг – повторное переживание всех подавленных эмоций и замена физической боли болью душевной. Затем следует признание того, что все эти эмоции абсолютно оправданны и нормальны и всего лишь находятся в непредназначенном для них месте. Теперь становится возможным направить их на непосредственную цель, например, на шефа, на партнера и т. д. (Как может выглядеть конкретный переход с физического на сознательный уровень, и каким образом становится возможным решение соответствующих проблем, нашедших свое проявление в материальности тела, мы рассмотрим позже на примере стенокардии.)

Таким образом, все остается постоянным, меняется лишь форма проявления – как в природе, где, например, вода является жидкой, лед твердым, а пар – газообразным. Однако их суть при всех этих преобразованиях остается неизменной, даже если на первый взгляд связь между водой на земле и облаками в небе не является очевидной. Только ребенок, которому еще неизвестны физические связи и взаимозависимости, может утверждать, что испарившаяся вода исчезла и превратилась в ничто.

Уже много десятилетий назад К. Г. Юнг ввел в психологию понятие тени, после того как понял, что в человеке ничто не исчезает бесследно, а лишь вытесняется в тень, то есть в сферу бессознательного. Однако бессознательное так же связано с нами, как и пар с водой. И так же, как пар образует облака и когда-то возвращается на землю в виде дождя или снега, вытесненные в сферу бессознательного мысли, чувства и проблемы при определенных условиях возвращаются обратно. Например, это происходит во время ночных сновидений или при наступлении определенных физических симптомов.

В сновидениях или симптомах отражаются те части теневого содержания, которые уже созрели для сознательного уровня. Их выход наружу из тьмы бессознательного на сцену нашего тела как раз является подтверждением того, то данная картина болезни нуждается в том, чтобы ее заметили и уделили ей внимание. И так же, как сновидения отражают бессознательное содержание в символической, нередко непонятной для нас, даже парадоксальной форме, симптомы передают свое послание в символической форме, которая нуждается в предварительной расшифровке. На первый взгляд, эти послания кажутся написанными недоступным нашему пониманию шифром. Однако игнорировать их ни в коем случае нельзя, поскольку игнорирование и вытеснение не привело к расшифровке еще ни одного кода в мире.

Чтобы научиться понимать язык симптомов, нужно осознанно проникнуть в их символический мир, который полон кажущихся противоречий и отсутствия логики. Противоположности здесь неожиданно сближаются, нередко даже соприкасаются друг с другом. Однако если принять это мировоззрение, которое сближает, казалось бы, несовместимые вещи и видит скрывающиеся за ними принципы и паттерны, вместо того чтобы только подвергать рациональному анализу взаимосвязь внешних явлений, многое становится понятным, причем не только в мире сновидений и симптомов, но и в остальной жизни. В то время как рационально мыслящий человек лишь удивляется тому, что мирная демонстрация совершенно неожиданно переходит в жестокую потасовку, мы можем распознать общую тему, которую перерабатывают обе стороны, столкнувшиеся друг с другом. Война и мир – две стороны одной медали. Мы неожиданно перестаем удивляться тому, что самые активные борцы за чистоту окружающей среды курят собственноручно изготовленные папиросы, выделяющие отвратительно пахнущий дым. Поборник чистоты нравов и любитель порнографии, криминалист и преступник, миссионер и воинствующий атеист, убежденный трезвенник и алкоголик связаны общей проблемой – и благодаря ей оказываются гораздо ближе друг к другу, чем предполагают они сами или рациональный наблюдатель.

Симптомы всегда надежны и с неумолимой честностью показывают проблему, которая скрывается за ними. Они – сигналы, знаки тени, и все, что чрезмерно высоко оценивается в нашей жизни, может превратиться в симптом. Неважно, как поступает человек: при каждой возможности критикует порнографию или одержимо ищет ее во всем, – и то, и другое показывает, на какой проблеме он зафиксирован. Разница состоит лишь в том, что любитель порнографии непосредственно «перерабатывает» свою проблему, тогда как поборник чистоты нравов борется с ней путем проекции. Исходя из этого, первый персонаж является более честным, чем второй.

д) Форма и содержание

Понимание связи между формой и содержанием является следующей важной предпосылкой для продвижения по пути к пониманию симптомов. Эпоха, в которую мы живем, приучила нас жертвовать содержанием ради формы. Эта эпоха сохранила великое множество старых живых ритуалов и превратила их в привычки. Привычки лишены живого, духовного содержания, они стали мертвой оболочкой и ведут пустое теневое существование. Жизнь наших предков была полна ритуалов, благодаря которым каждое действие обретало смысл. Мы же наполнили нашу жизнь привычками, и если не все, то очень многое потеряло свой изначальный смысл. Ярким примером является опять-таки классическая медицина, которая достигла бесспорных успехов при исследовании формы, однако осталась слепой в отношении смысла и содержания.

После того как мы уже несколько раз сравнили наше тело со сценой, на которой в форме симптома разыгрывается драма, повествующая об актуальной проблеме, обратимся к этой театральной постановке с научной точки зрения. Наш научный анализ выявляет точную расстановку всех использованных материалов, которые составляют декорации и реквизит; затем мы обращаемся к количеству, полу и цвету кожи актеров, а также к материалу и цвету их костюмов. Мы регистрируем их рост и вес, длительность их реплик, тщательно фиксируем произносимые ими слова и даже буквы. Мы измеряем громкость их голосов, интенсивность освещения в отдельных сценах и т. д. Однако пока продолжается этот анализ, мы ни на миллиметр не приближаемся к содержанию пьесы, то есть к самому существенному.

Сегодня мы повсюду сталкиваемся с переоценкой формы при одновременном пренебрежении содержанием. При этом я не сторонник обесценивания формы, напротив, она является лучшим способом для того, чтобы войти в контакт с содержанием. Однако сама по себе форма бессмысленна, иначе говоря: то, что не истолковывается в ней, не имеет никакого значения. Традиционная медицина собрала множество ценной информации о форме. Мы готовы с благодарностью использовать эту информацию, осуществляя нашу цель – через форму приблизиться к содержанию.

Рассматривая симптомы, мы находим в их физическом проявлении, в «реквизите и костюмах», которые они заимствуют у тела, указания на душевное содержание, которое они выражают. Сцена – наше тело – очень важна, поскольку она является для нас точкой контакта с содержанием, так же как театр с его сценой являются для зрителей необходимой проекционной плоскостью для донесения до нашего сознания содержания пьесы.

е) Ежедневный пакт с дьяволом

Симптомы являются чем-то в высшей степени человеческим, поскольку они во многом восходят к нашим основным жизненным установкам – избеганию неприятных переживаний и стремлению к удовольствию. В прошлом, когда люди гораздо больше ориентировались на потусторонний мир, их сознание было гораздо более открытым для понимания необходимости страдания и выполнения трудных задач в мире земном. Жизнь и страдания Христа в данном случае играли роль примера, так же как и учение Будды, значение которого сохраняется во многих культурах до сих пор. Один из главных принципов его учения звучит так: «Вся жизнь есть страдание».

В ходе все большей переориентации внимания западного общества на земной мир на первый план вышло стремление избегать любых проблем и неприятностей в жизни, а вместе с ним и тенденция к вытеснению тем, связанных со страданием и напряжением. При этом мы не осознаем тот факт, что ничто нельзя окончательно вытеснить и уж тем более уничтожить. Единственная возможность уничтожить неприятную задачу или проблему – это решить ее. И даже это приведет не к ее реальному исчезновению, а лишь к переходу на другой, возможно, менее неприятный для нас уровень. Каждому из нас приходилось преодолевать такие проблемы. Так, например, в начальной школе все мы решили поставленную перед нами задачу обучения чтению. Однако это не привело к исчезновению из нашей жизни темы чтения; чтение лишь перестало составлять для нас проблему. Если бы мы тогда не научились читать, эта проблема мучила бы нас до сих пор, а наша неграмотность превратилась бы в центральную тему нашей жизни.

Выражения наподобие «устранить что-то» показывают нам иллюзорность того пути развития, который мы выбрали. Действительно, сегодня мы живем с представлением, что что-то устраненное действительно исчезло, превратилось в ничто. Однако на самом деле это явление, как отчетливо показывает само слово «устранить», было лишь отодвинуто в сторону, но не прекратило своего существования. Как мы уже знаем, в душевной и физической сферах действует закон сохранения энергии. Непонимание этого закона приводит к типичной для человека ситуации «пакта с дьяволом», которая хорошо известна нам благодаря легендарному доктору Фаусту и которая повторялась миллионы раз после него. Фауст хотел любой ценой достичь полного познания, которого он тщетно ожидал от науки. Поэтому он обратился к «властелину мира» – Мефистофелю[7]. В качестве платы он отдал ему свою душу, которая в тот момент значила для него гораздо меньше, чем полное познание. После этого Фауст наслаждался властью над миром противоречий, принадлежавшим Мефистофелю. Однако когда настал момент расплаты, Фауст притворился глухим. И Мефистофелю как настоящему кредитору пришлось пригрозить крайними мерами, вплоть до принудительного взыскания долга. Начавшийся в этот момент путь развития Фауста состоит главным образом в искуплении его вины за пакт с дьяволом. Чтобы не потерять свою душу, он больше не может остановиться, а должен осознанно, шаг за шагом развиваться дальше, привнося свет в темные области своей души.

Мы приобретаем свои симптомы таким же образом, как и Фауст. Мы стремимся достичь чего-то «любой ценой» и, опять-таки «любой ценой», избежать чего-то неприятного. Рассмотрим весьма распространенную ситуацию: мы хотим добиться большей власти, стать начальниками и таким образом избежать бессилия и зависимости. Не признаваясь самим себе, какой пакт мы заключили, мы начинаем работать «на износ». Слова «любой ценой» мы изгоняем из сознания, а когда заходит речь об оплате и цена предстает перед нами, например, в форме разрушенного физического или душевного здоровья, мы прикидываемся глухими и не пытаемся искупить свою вину. В конце концов мы оказываемся перед тем же выбором, что и Фауст: мы можем попытаться избежать расплаты. Тогда мы расплатимся за эту «игру в жмурки» потерей соответствующих душевных сфер, а на уровне нашего тела – приобретением соответствующих симптомов. Или же мы можем выбрать Фауста в качестве образца и вступить на тяжелый путь развития. Тогда нам придется честно признать заключенный нами пакт, принять его и извлечь необходимые уроки из него или из его условий.

ж) Резюме нашей исходной позиции

1. Речь ни в коем случае не идет об оценке симптомов, а только о толковании, несмотря на то, что наш язык по своей природе тяготеет к оценочным категориям.

2. Каждый имеет определенные симптомы, поскольку каждый человек болен. И мы больны (то есть грешны), поскольку мы оторваны от Единства и живем в мире противоречий, мире полярностей.

3. Эта противоречивость необходима для нашего познания и, соответственно, для нашего пути к большей осознанности.

4. Каждый симптом является «недостатком» в том смысле, что он показывает, чего нам недостает. Оценка этого симптоматического недостатка относительна и зависит от эпохи и культурной среды.

5. Как в материальной, так и в духовно-душевной сфере ничто не может исчезнуть бесследно, а лишь на время перейти в сферу бессознательного – в тень.

6. Форма и содержание взаимосвязаны. Форма – необходимая точка контакта на пути к содержанию.

7. Симптом – «принудительное исполнение» добровольно принятой на себя вины за заключенный пакт, поэтому является предсказуемым и честным. Осознанное искупление этой вины, или греха, приводит к исцелению.

Если мы сохраним в сознании эти семь пунктов, мы сможем освободить симптомы от их «дьявольской» оценки, а сами выйдем из состояния обиды на весь окружающий мир. Из «случайных подлостей» жизни, до состояния которых мы низвели симптомы, они снова могут превратиться в наших проводников, из слепых орудий судьбы – в наше спасение и благословение.

5. Язык сердца в библии

Для знакомства с различными фигурами речи, связанными с сердцем, нет лучшего источника, чем Библия. В этом отношении мы можем рассматривать ее даже как своеобразный словарь. Сердце в Библии рассматривается как центр, ключевой орган, сущность человека; нередко оно даже заменяет само понятие «человек». Такие выражения, как «пока его сердце не проникнется доверием», «с надеждой в сердце», «когда печаль охватывает сердце» или, например, «веровать сердцем», подразумевают человека как единое целое. Когда Христос обращается к людям со словами: «Берегите свое сердце», он призывает их к осторожности.

Во многих разделах Библии слово «сердце» используется в качестве обозначения человека. В тексте многократно подчеркивается, что сердце – важнейший орган человека, та основная точка, вокруг которой сосредоточено все остальное, место, которое олицетворяет Единство, божественное начало в человеке. Поэтому Бог требует, чтобы человек обратился к нему «всем сердцем», а не его половиной. Если люди приносят жертву, то должны делать это «от всего сердца». Следует молиться в «простоте сердца» и «не лицемеря», то есть не с «раздвоенным сердцем». Сердце как средоточие Единства не переносит никакой двойственности (в переносном смысле). Когда люди обращаются к Богу, он ожидает от них откровенности, то есть того, что они будут «нести на языке свое сердце», а не говорить «раздвоенным языком», как это делает двуличный змей. Это честность, вырастающая из нашей середины, то есть из сердца, с которой мы должны «посвятить свое сердце» Богу.

Библия не оставляет сомнения в том, что небесное царство Божие, находящееся, согласно словам Христа, внутри нас, раскрывается в нашем сердце. «Возрадовалось сердце мое в Господе». Это сердцевина нашего существования, и обращаться из этого центра к Богу означает любить его «из глубины сердца». Таким образом, сердце является исходной точкой любви. Библейские подтверждения этого тезиса бесчисленны и четко различают любовь человеческого эго и божественную любовь. Так, Библия предостерегает от страстей в сердце, от того, чтобы «сердце прельщалось» тем, чего обычно вожделеют наши сердца. «Прельщенное сердце» делает нас в глазах Господа глупцами, в сердцах которых нет ничего, кроме «безумия». И еще конкретнее: «Вино и женщины развратят разумных» (буквально – «развратят сердца»). Библии близка идея о том, чтобы «обратить наше сердце к Господу», «направить» сердце на него и, в свою очередь, дать ему возможность «тронуть нас до глубины сердца». Мы должны отдать ему наше сердце, «заключить Его» в наши сердца и не должны допустить, чтобы наше сердце стало неверным или остановилось. Мы обращаемся к нему соответствующим образом: «Господь, мое сердце – воск в Твоих руках». Или: «Помоги, чтобы мое сердце не оторвалось от Тебя». Библии также хорошо известно, что «где сокровище ваше, там и сердце ваше будет». Именно поэтому она рекомендует не «привязываться сердцем» к чему-то, а открыть его Богу и сделать Его нашим главным сокровищем. Быть послушным Господу «от всего сердца» означает прислушиваться к нему в своем сердце, сделать его слова «пищей нашего сердца». Целью развития, основу для которого закладывает Библия, является небесная любовь «чистого сердца»: «Блаженны чистые сердцем».

Достигнув этой цели, мы подвергнемся проверке: ведь «Господь смотрит на сердце». Он знает, что «вложил мир» в наше сердце. В свое время он посмотрит, что мы сделали с ним, открылись ли мы навстречу тому, что он вложил в него. Это случится, когда он придет, чтобы «исследовать» наше сердце и «испытует сердца и утробы»[8].

Сердце – середина, символизирующая всего человека в целом, и центр любви – является также нашим главным органом чувств и местом самых глубоких ощущений, которые намного превосходят пять хорошо известных нам чувств физиологической сферы. Так, о сердце мы говорим, что оно «глубоко тронуто», «радостное», «робкое» или «опечаленное». Оно может «утешиться», «преисполниться наслаждением» или же, напротив, горем или страхом, пребывать в тоске или в заблуждении.

Если оно больше не может «понимать» или «принимать» то, что оно должно «видеть» и «сознавать», оно начинает «страдать», а в худшем случае – даже «кровоточить». Если оно «отвернулось» от божественного принципа и от любви, оно постепенно начинает «закрываться» и становиться все более «бесчувственным». «Упрямое», «строптивое», «высокомерное» или «лживое», оно в конце концов может «очерстветь» и «засохнуть». Такое «очерствевшее» сердце, разумеется, становится «холодным», «окаменевшим» и в конце концов «закрывается». Сердцу как органу чувств приходит конец, когда оно становится «бесчувственным» и «твердым как камень», а его владелец превращается в «человека без сердца».

В Библии сердце выступает как важнейшее средство самовыражения, благодаря которому Бог может распознавать и оценивать людей. В связи с этим говорят о «помышлениях сердца человеческого», поскольку сердце «славит и восхваляет», пребывает «в хорошем настроении», «переполняется» чувствами и эмоциями, «увлекает» человека, может «взбунтоваться» или начать «ненавидеть». Мы говорим о «размышлениях сердца» и о его «унынии». Одно сердце «презирает», другое – «ненавидит», а иные сердца «склоняются» под тяжестью жизни или «покорно подчиняются». Сердца могут «горячиться» и «стремиться к насилию и мести», а также «выбирать ложный путь» под влиянием денег. Существуют «окаменевшие» и «коварные» сердца, а также такие, которые их владельцы заставляют «молчать». В Библии сердце также приобретает функцию часов нашей жизни, недаром говорится, что уходящие минуты и часы отсчитывает именно наше сердце.

И, наконец, сердце в качестве нашего центра является основной ареной для рассмотрения важнейших вопросов нашей жизни и этапов нашего развития. Согласно Библии, мы можем любить Господа в нашем сердце; там же мы можем совершить супружескую измену. Любое горе «терзает» наше сердце, а страх и печаль «охватывают» его. Библия говорит о том, что в сердце берут начало наши самые благородные побуждения; и здесь же в определенные моменты зарождается злорадство. В сердце живет вера и сомнения, в нем мы взвешиваем наши самые тайные намерения, в нашем сердце живет Бог, и здесь же мы храним тех людей и те вещи, которые действительно дороги нам. «Сердце переворачивается у меня в груди», – эти слова означают искреннее волнение и беспокойство. «Очищая» свое сердце, мы можем рассчитывать на обретение истинной чистоты. Тот человек, которому находится «место в нашем сердце», действительно очень дорог и близок нам. Когда мы «открываем свое сердце», мы действительно становимся открытыми и восприимчивыми. То, что мы делаем «от всего сердца», действительно сделано полностью и так, как нужно. Если мы «несем Бога в сердце», он действительно наполняет нас. «Господа Бога святите в сердцах ваших», «доколе не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших».

6. Язык сердца в жизни людей

Если мы обратимся к известным разговорным выражениям, крылатым словам и поговоркам, которые касаются темы сердца, мы сразу же заметим, что здесь сердце имеет те же характеристики, что и в Священном писании. Мы снова сталкиваемся с архетипическим пониманием сердца, которое мало в чем совпадает с медицинскими представлениями, но при этом обращает на себя внимание благодаря четкой прослеживаемости и неизменности в самых различных сферах. Язык может стать для нас незаменимым помощником при этом исследовании, что подтверждается и высказыванием философа Хайдеггера: «Язык скрывает в себе все важное и существенное». Так, язык однозначно дает нам понять, что сердце с давних пор занимало центральное место в картине мира людей – достаточно вспомнить высказывания о «свете жизни», который «живет в сердце», или даже о свете самого сердца, который является «центром человека». Следует также упомянуть древнее представление о «световом шаре, который опускается в сердце», или об «искре Божьей», которую обнаружили в сердце мистики. Лютер высказался несколько более приземленно: «К чему привязано твое сердце, там и есть твой бог».

Вопрос об иерархии в отношениях мозга и сердца народная мудрость решает вполне однозначно и определенно (в противоположность традиционной медицине). «Чтобы понять человека, надо заглянуть ему в сердце», – утверждает пословица; о мозге при этом даже не упоминается. Обратимся к другой культуре: «Если нужно проверить человека, нужно в первую очередь проверить, есть ли у него сердце» (Ли Юй). В «Смерти Валленштейна» Шиллер заявляет: «К чести мужа служит движенье сердца – не сужденье света», а Блез Паскаль оставил после себя следующую формулировку: «Именно сердце познает Бога, а не разум». Гете называет сердце «самой юной, самой разнообразной, живой, изменчивой, самой ранимой частью творения». «Если украсть у человека сердце», разум как подчиненная «инстанция» исчезнет вместе с ним – об этом говорит нам народная мудрость. Разумеется, при оценке человека решающим становится вопрос о том, «на месте ли у него сердце», то есть достаточно ли он добр и справедлив. Да, сердце находится в середине нашего тела – это само собой разумеется, но оно также является и центром нашей жизни. В связи с этим приведем еще одно высказывание Паскаля: «Сердце имеет свой разум, который остается недоступным для рассудка».

Опасности, которые грозят нам в случае переноса центра тяжести в сторону рассудка, выражает другая народная мудрость: «Сердце черствеет, если человеком управляет только голова». О правильном соотношении двух этих центров нам помогают судить слова святой Хильдегарды Бингенской, которая называла сердце домом души («domus animae»): «Душа, подобно очагу, является центром дома. От нее исходят мысли, которые поднимаются вверх – в мозг, где они преобразуются. Огонь сердца только в сочетании с холодностью мозга приводит к уравновешенности мыслей». В том же смысле высказывается и Теодор Фонтане: «Учись думать сердцем и чувствовать умом». Именно поэтому нашему языку близко представление об «обучении сердца», которое остается без внимания при разработке учебных планов современных школ и университетов. Неудивительно, что наше сердце требует внимания и уважения к себе. Неудивительно и то, что мы давно ничего не говорим от чистого сердца. Наше образование сконцентрировано у нас в мозгу, наши способности помимо мозга проявляются только в наших руках, поэтому мы высказываем идеи нашего острого ума «остро отточенным» языком, а иногда еще руками и ногами.

Сердце же остается невостребованным и необразованным, а иногда и полностью закрытым. Складывается ощущение, что мы потеряли ключ к нашему сердцу. О том, можно ли его найти, нам снова рассказывает наш язык: «Любовь облегчает все проблемы, которые кажутся рассудку слишком трудными» (персидская мудрость). Или: «Ангелы зовут это небесной отрадой, черти – адской мукой, люди – любовью» (Генрих Гейне). Тайна сердца, как хорошо известно нашему языку, заключается в любви. Сердце страстно стремится к тому, чтобы слиться с другим сердцем и превратиться в одно сердце и одну душу. Для этого дом сердца с готовностью открывается и впускает внутрь нечто, до сих пор бывшее чуждым. Два дома превращаются в один, две души сливаются воедино. «Сердца находят путь друг к другу», – так описывает это событие народная мудрость. Ни одно другое состояние в мире не помогает нам больше приблизиться к райскому Единству, поэтому оно и является основной целью человеческих устремлений. Если сердце открывается навстречу не только другому сердцу, но и всем и всему, а значит, и Богу, то цель – раскрытие сердца и объединение с Богом – достигнута. Это – то состояние, к которому стремятся мистики и о котором Майстер Экхарт писал: «Глаз, которым я вижу Бога, – это тот самый глаз, которым Бог видит меня». Человек един со всем, и все едино с ним и внутри него. Сердце открыто настолько широко, что оно охватывает все творение. Слабое подобие этой всеохватывающей любви испытывают влюбленные, когда им кажется, что они готовы обнять весь мир. «Для любящего нет ничего трудного», – говорил Цицерон; из пословицы нам известно, что «любовь – это золотая лестница, по которой сердце поднимается к небу». Дополним эту мысль словами Достоевского: «Любить – видеть человека таким, каким его задумал Бог».

Во всех остальных ситуациях нашего полярного мира Единство на уровне человека оказывается труднодостижимым – или, говоря словами Шопенгауэра, «вся жизнь двойственна». Несомненно, жизнь в полярном мире пронизана противоречиями, и именно любовь позволяет нам ненадолго прикоснуться к Единству. А сердце – это именно то место, где наш взгляд может преодолеть узкие границы этого мира, подчиненного разуму. Именно поэтому во всех языках мира сердце становится символом любви – от небесной любви к Богу, до любви, объединяющей двух людей, и даже дальше – до той, которая оказывается весьма действенной в рекламном отношении, сохраняя свое символическое значение в высказывании: «I ♥ Sony». Когда мы украшаем нашу машину наклейкой в виде сердца или, будучи влюбленными, вырезаем на стволе дерева сердце = и наши имена, образ сердца всегда символизирует стремление уйти от двойственности и нашу тоску по Единству.

Две верхних дуги в символическом изображении сердца переходят в острый кончик, который естественным образом притягивает наш взгляд. В качестве символа человеческой любви сердце нередко изображается пронзенным стрелой Амура. Бог любви – сын богини любви Венеры – стреляет вслепую, но он всегда метко попадает в цель и зажигает сердца людей, а иногда даже вонзает в них огненную стрелу. Само собой разумеется, что те, в кого он попал, в ту же минуту загораются и пылают в огне всепоглощающей любви друг к другу. Горячая любовь гонит свое пламя все дальше и бушует в пылающем сердце. Влюбленные подростки в наши дни называют предмет своей страсти Flamme (нем. «пламя»). Однако в данном случае речь идет об очень человеческой и, соответственно, полярной форме любви. Чтобы выполнить задачу, поставленную перед ним его матерью (посеять любовь), Амур нередко использует и оружие своего отца – бога войны Марса. В результате зажженная таким образом любовь оказывается полярной и в большей степени затрагивает не центр человека (сердце), а половую систему влюбленных друг в друга людей. В данном случае будет более честным использовать греческое имя Амура – Эрот, поскольку речь в первую очередь идет именно об эротике.

Выражение «дама сердца» отчетливо демонстрирует важность указанной личности для нас. Человека, которого мы прижимаем к сердцу, мы действительно любим; такому человеку мы могли бы подарить свое сердце и тем самым самого себя. Когда мы таким образом теряем свое сердце, то есть, иными словами, остаемся без середины, без своего центра, мы лишаемся любой эгоцентричности и эгоизма; мы, так сказать, растворяемся в другом человеке, становимся с ним единым целым. Все доводы рассудка запросто преодолеваются любовью, показывающей нам путь над безднами. Обратимся к современной формулировке: «Любовь является стимулом для сердца в сочетании с одновременной локальной анестезией для рассудка». Если мы следуем своему сердцу или его языку, голос разума затихает. «Любовь ослепляет!»

То, что прикипело нам к сердцу, становится для нас таким же близким, как наш собственный ребенок, которого мы выносили под сердцем. Последнее высказывание с анатомической точки зрения не имеет смысла, однако в переносном смысле оно оказывается тем более ценным. То, что прикипает к нашему сердцу, так же близко нам, как наш ребенок, и все происходящее с ним мы принимаем очень близко к сердцу. Язык не случайно связал это выражение с самыми важными вещами в нашей жизни. Если же, напротив, у нас на сердце лежит тяжесть, это значит, что что-то очень сильно беспокоит нас, нередко оно тяжелым грузом ложится на наше сердце и на нас самих. То, что трогает наше сердце, затрагивает наш центр; то, что мы принимаем близко к сердцу, мы впускаем в глубины нашего внутреннего мира. Чтобы запомнить что-то наизусть и надолго удержать внутри себя, англичане учат это «by heart», а французы – «par cœur». Мы всем сердцем внимаем тому, что очень важно для нас, и всем сердцем желаем того, о чем мечтаем в глубине нашего существа. Аналогичным образом сердечная радость – самая глубокая. Народная мудрость знает, что самый искренний смех идет от сердца. Если мы хотим, чтобы наш собеседник говорил с нами абсолютно откровенно, от всего сердца, мы просим его говорить, «положа руку на сердце», предполагая, что это означает безусловную честность. Обращаясь к своему истинному центру, человек может говорить только правду, так сказать, в простоте сердца.

Помимо символического понимания сердца как центра человека и места, где живет любовь, язык показывает нам, что сердце является нашим важнейшим органом чувств и самовыражения. Соответственно, с помощью сердца мы можем чувствовать, ощущать, видеть и слышать. Так, Маленький принц Сент-Экзюпери говорит о том, что видеть можно только с помощью сердца, поскольку для нашего внешнего зрения самое важное остается невидимым. Сердце намного восприимчивее, чем все остальные органы чувств, и поэтому оно является самым ранимым нашим органом. Поразить в сердце нас может не только пуля, нож или копье, но и (в первую очередь) слова и насмешки. Нередко противники дают мощные (словесные) залпы, которые часто попадают человеку в самое сердце. И поскольку слова могут ранить, такие попадания могут принести вред и в более долгосрочной перспективе. Сердце, которому долгое время причиняли боль, в конце концов заболевает.

Однако о признаках этой болезни мы поговорим позже, сначала попробуем найти в языке ответ на вопрос, как сердце реагирует на внешние раздражители, воздействующие на органы чувств. Мы знаем, что сердце может ощущать радость, и говорим: от радости оно бьется сильнее или даже колотится. Оно может выпрыгивать из груди, а если радость слишком велика, может даже разорваться. Такая опасность возникает в первую очередь тогда, когда радость оказывается неожиданной или обрушивается на нас. Реакцией сердца в ином случае может стать страх, а от страха сердце может остановиться. Это значит, что событие, которое поразило нас и наше сердце как гром с ясного неба, оказалось слишком тяжелым потрясением для сердца и для его ритма, оно потрясло наше сердце и нас самих. В менее тяжелых ситуациях, в первую очередь связанных с волнением, мы реагируем нарушением сердечного ритма, или сердцебиением. Мы говорим даже о мерцательной аритмии, и этот термин переносит нас уже в сферу медицины.

Если неожиданность связана с чем-то страшным, то у нас сердце может уйти в пятки. Разумеется, таким образом соскользнувшее вниз сердце является самой плохой из возможных ситуаций при встрече с чем-то пугающим. В такой ситуации необходимо взять себя (свое сердце) в руки и собраться с духом, тем самым продемонстрировав силу своего сердца и, соответственно, свое мужество. Ведь мужество тоже живет в сердце, как и его противоположность – трусость. О мужественном человеке говорят, что у него храброе сердце или сердце, как у льва. Одного из самых бесстрашных людей поэтому называли Ричардом Львиное Сердце. С другой стороны, об этом человеке известно, что его сердце легко приходило в состояние возбуждения, то есть было способно на сильные эмоции. Заячье сердце труса, напротив, легко впадает в панику или, как минимум, дрожит, как осиновый лист.

Наши предки-германцы делали вывод о мужестве человека по размеру его сердца. Поверженным врагам они вскрывали грудную клетку, и, если сердце оказывалось большим, они делали вывод о том, что победили действительно мужественного противника. Если же сердце оказывалось маленьким и продолжало сокращаться и дрожать, оно принадлежало трусу. В переносном смысле мы продолжаем действовать аналогичным образом и в наши дни, говоря о человеке, что у него «большое сердце». Медаль за храбрость в армии США не случайно называется «Пурпурное сердце» («Purple Heart»), причем пурпурный цвет дополнительно усиливает аспект мужества в бою. Герои, получившие эту медаль, в прямом смысле слова рисковали кровью своего сердца ради своей страны. Тот, кто сражается с пылом и страстью и ставит свою страну выше своей собственной жизни, действительно любит эту страну всем сердцем.

Сердце является не только превосходным барометром наших эмоций – тех движений чувств, которые вырываются из нас наружу (лат. emovere – двигаться наружу), но и местом их возникновения. Если мы по каким-то причинам не выпускаем эмоции наружу, а подавляем их, они скапливаются в сердце и создают нам проблемы. Они могут оказывать на него давление и даже привести к нарушению сердечного ритма или работы сердца в целом. «Я не сержусь, хотя мое сердце и разрывается» (Генрих Гейне). И сразу же вспоминается предложенная Шекспиром терапия этого состояния: «Дай скорби стать злобой. Не тупи, разгневай сердце». Мудрость языка очевидно связывает тяжесть на сердце с давлением жизни, а сердечный ритм – с ее ритмом. Когда сердце замирает, останавливается, сбивается с ритма или колотится как сумасшедшее, язык связывает с этими проявлениями определенное душевное состояние, которое очень тесно связано с соответствующей медицинской ситуацией. Галопирующее, или бешено колотящееся, сердце принадлежит загнанному в угол человеку. Маленькое сердце присуще человеку бездушному, тогда как владельцем большого сердца является великодушный человек.

Помимо этого, бросается в глаза тот факт, что языку, а в первую очередь его диалектам, знакома своя собственная патофизиология в части как содержания, так и формы (звучания слова). Возникает даже искушение рассматривать языкотворчество как одно из направлений поп-арта – «искусство говорящего рта». Выражения «только ледяное сердце может разбиться», «сердечный пожар» или «сердечная боль» демонстрируют глубокое знание психосоматических аспектов нашего центра. Народная мудрость давно знает: «Больное сердце живет только в человеке, который находится в разладе с самим собой и миром». Тот, кому пришлось пережить что-то, надрывающее сердце, и кто не смог душевно переработать пережитое, действительно подвергается опасности того, что его сердце когда-нибудь разорвется. Прежде чем его настигнет сердечный удар, он будет ощущать, что у него сердце колет. Возможно, сердце и ранее переворачивалось у него в груди, хотя он и не сделал соответствующих и жизненно необходимых выводов из этой ситуации. Возможно, со своим трепещущим сердцем он пережил слишком многое, так что угроза возникновения инфаркта была очевидна заранее, и он не поразил этого человека как гром среди ясного неба. Уже задолго до этого сердце судорожно сжималось у него в груди. Также оно, скорее всего, достаточно часто сильно билось, пытаясь достучаться до своего владельца и напомнить ему о своем праве выполнять свою работу спокойно, без помех со стороны подавленных эмоций. Тот, кто не умеет слушать свое сердце, должен чувствовать его.

И тот, кто нагружает или позволяет перегружать свое сердце и свою жизнь, когда-нибудь почувствует, что сердце лежит в его груди, подобно камню – тяжелое, холодное и мертвое. Напротив, тому, у кого время от времени падает камень с сердца или даже гора с плеч, кто умеет слышать жалобы своего сердца и принимает их всерьез, живется легче, и он ощущает больше свободы и пространства у себя в груди.

Сердечные излияния (в переносном смысле) очень важны для освобождения нагруженного или перегруженного сердца. То, что мы не выпускаем наружу, остается внутри нас и оказывает давление. Поэтому для здоровья очень полезно выражать эмоции, переполняющие сердце. Тот же, кто превращает свое сердце в могилу, может сам запросто оказаться похороненным в ней; это значит, что все, что не изливается из сердца, накапливаясь в течение длительного времени, может, наконец, в форме вполне материальной жидкости излиться в полость перикарда. В народе говорят, что эта жидкость – выделения червя, живущего в сердце. И действительно, разве о таком нагруженном проблемами сердце нельзя сказать, что его гложет червь? Старая народная медицина крайне серьезно воспринимала этого червя, грызущего сердце, и утверждала, что если он перекусит артерию, человек умрет. Неважно, кто гложет сердце – червь или тщеславие, – образ изъеденного сердца, в котором живет, например, червь тщеславия, очень многое помогает понять в этой угрожающей ситуации. И кто сможет обидеться на это измученное сердце за то, что оно шевелится в груди и, превозмогая боль, зовет на помощь?

На сегодняшний день такому сердцу не приходится рассчитывать на существенную помощь, в лучшем случае его боль – и его крики о помощи – будут приглушены с помощью наркотических препаратов. Однако даже если бы мы более серьезно воспринимали эти крики о помощи, это вряд ли что-то изменило бы, потому что в нашей цивилизации язык сердца почти не используется, поэтому его практически никто не понимает. Хорст Рюдигер в своем эссе «Метафора сердца в литературе» невольно дает очень четкую характеристику этой ситуации, когда он, в частности, пишет: «Современный язык и современная эпоха отодвинули в сторону сердечные дела скромных воспитанниц интерната и предпочли им сердечную недостаточность, казалось бы, здоровых менеджеров, а место постепенного увядания заняла смерть от сердечного приступа». Однако и те, и другие – скромные воспитанницы интерната и внешне здоровые менеджеры – имеют одну общую черту: они превращают свое сердце в могилу, которую мы уже упоминали, не позволяют ему говорить и в конце концов оказываются вынужденными расплачиваться за это. В дальнейшем мы столкнемся с этими типами людей, когда речь пойдет о кровяном давлении.

Для народной медицины сердечные болезни всегда были заболеваниями высшего порядка, и в большинстве случаев причиной их возникновения считались сверхъестественные силы. Если болезнь поражала самый центр человека, это никак не могло быть какой-то безобидной маленькой проблемой. В большинстве случаев народные целители пытались лечить сердечные болезни сверхъестественными средствами. Демонов изгоняли или выманивали из человека, в том числе и с помощью молитв. Сегодня такие действия могут показаться нам примитивными, но если вспомнить о наших собственных попытках успокоить демонов стресса с помощью бета-блокаторов или бороться с привидением в лице постоянного давления путем замены пришедшего в негодность (сердечного) насоса, то нам следует спокойно и со смирением в сердце принять эти древние попытки лечения сердечных болезней. Само сердце в народной медицине считалось средством отвлечения демонов, которые в первую очередь (как и ведьмы и вампиры) бросаются на сердце и на кровь, в основном – на сердечную кровь.

В конце концов, народной медицине известно, что одиночество разбивает сердце, а сердечный больной страдает от любви; причем это известно ей на несколько столетий дольше, чем медицине традиционной (которая пришла к этому выводу путем широкомасштабных исследований). В традиционной медицине наших предков любовная тоска и душевная подавленность (сегодня мы сказали бы «депрессия») лечилась с помощью жертвоприношения самых драгоценных сердечных образов. Таким образом, пациент дарил свое драгоценное сердце Богу, Христу или Деве Марии. Если он совершал этот ритуал от всего сердца, исцеление было ему гарантировано. Подарить свое сердце и открыть его навстречу божественному творению до сих пор остается самым эффективным методом лечения любой депрессии или сердечной болезни. Наши предки очень хорошо знали, что сердце является либо храмом Бога (Единства), либо мастерской Сатаны (полярности, или расколотости). В первом случае владельцу сердца гарантировано спасение и благодать, во втором – разлад и отчаяние. Об этом воззрении напоминают бесконечные картины на религиозные сюжеты, которые изображают либо Бога, либо дьявола в сердце. До сих пор мы говорим, что чье-то сердце одержимо скупостью и алчностью. Первая сжимает сердце, вторая оказывает на него давление, а вместе они вызывают болезнь.

Если подвести итог наших рассуждений о языке, мы обратим внимание на то, что все, что приводит к сжатию и, соответственно, очерствению сердца, направлено в сторону болезни. В то же время все, что открывает и расширяет сердце, способствует его разгрузке и оживлению, направлено в сторону любви. В любви мы можем продолжить дифференциацию с помощью уже рассмотренных лексических единиц: все, что направлено в сторону открытости навстречу жизни или Богу, оказывает целительное, а иногда и чудесное воздействие. Если же любовь, напротив, склоняется к человеческим и чувственным проявлениям, направлена только на определенного человека и тем самым исключает всех остальных, она снова «сужается», начинает причинять соответствующую боль и может вызвать соответствующие неприятные симптомы в сердце. Если мы заключаем в нашем сердце кого-то одного, чтобы сохранить его там только для себя и тем самым изолировать, эти действия также связаны с закрытостью. Если мы привязываемся сердцем к кому-то, то два человека оказываются связанными друг с другом в самом прямом смысле слова. Если мы прикипели сердцем к кому-либо, это значит, что мы не можем оторваться от этого человека. Следует отметить, что брак между людьми заключается. В связи с этим Гете говорил: «Любовь – вещь идеальная, супружество – реальная; смешение реального с идеальным никогда не проходит безнаказанно». Крайним проявлением такого пути развития является отравленное ревностью сердце, которое делает вид, что страстно любит, а на самом деле лишь ищет поводы, приносящие страдания.

В порывах загнанного в тесноту сердца мы можем услышать его призыв к открытости. Сердце, стучащееся в грудную стенку, говорит об этом наиболее отчетливо. Тот, кто стучится, ждет и надеется, что ему откроют. Тот, кто кричит о чрезмерном давлении, молит об облегчении. То, что кажется твердым, как камень, и болит, мечтает о нежной мягкости. Подавленное мечтает о возвышении. Если сердце сжимается в груди, оно просит о расслаблении. Тот, кому оно сдавливает всю грудную клетку до самой шеи, так что практически невозможно дышать, мечтает о том, чтобы разорвать эти путы, которые связывают его. Какое удовольствие испытало бы болезненно сжимающееся сердце, если бы оно могло свободно расшириться и занять необходимое ему пространство, не натыкаясь на тесные границы. Любое сжатие и стеснение красноречиво обозначается в языке как подавленность, болезнь и скорбь. «Печальное сердце сжигает само себя, оно умирает от голода и жажды» (книга песен «Ши-Кинг»).

Широкое, открытое сердце, напротив, является гарантом жизненной силы и здоровья, доброты и милосердия. Без сомнения, его перспективой является Единство, в то время как зажатое и очерствевшее сердце ожидает только опасность разбиться от отчаяния. Когда сердце разбивается, а взор меркнет, для любого направления медицины это является знаком скорой смерти.

Настоящей сокровищницей для продолжения нашего словаря языка сердца являются народные сказки. Они очень хорошо знают все тайны нашего внутреннего центра, поскольку все они основываются на древней народной мудрости. В некоторых сказках сердце появляется уже в заглавии, например, в сказке «Человек без сердца» (Бехштайн) и «Холодное сердце» (Гауф). В сказке «Король-лягушонок» (Братья Гримм) верному Генриху приходится заковать свое сердце в три железных обруча, чтобы оно не разорвалось от горя о его принце. Из этого мы можем сделать вывод об опасности долго сдерживаемого горя, – а также о том, что в сердце живут верность вместе с любовью и мужеством. Однако на этом мы распрощаемся со сказками, а также с пословицами и крылатыми выражениями. Но разговорный язык будет сопровождать нас и дальше и станет для нас незаменимым инструментом, оказывающим нам ценную помощь.

7. Сердце и любовь

Всегда, когда в языке мы встречаемся с темой сердца, она очень быстро выводит нас на тему любви. Все наши предшествующие исследования – Библии, разговорного языка, сказок и пословиц – указывали именно этот путь. Как сердце является центром нашего тела, так и любовь является центром нашей жизни. Куда бы мы ни взглянули, все указывает на любовь. Каждый человек в первую очередь хочет быть любимым, и только пути и способы достижения этого состояния являются весьма разнообразными и могут сильно отличаться у разных людей. От располагающего поведения до внешних проявлений – привлекательной одежды и макияжа, от попыток выдающимися достижениями добиться признания на сцене жизни до желания политиков воздействовать на общество так убедительно, чтобы добиться избрания. За кровавыми ужасами пластической хирургии мы находим стремление людей стать более достойными любви, и даже самые жестокие действия многих диктаторов позволяют распознать стоящее за ними желание – добиться любви всего своего народа без исключения.

Попытка добиться любви, действуя через ее противоположность – войну и насилие, – так же стара, как и сама история, и всегда обречена на неудачу. Это классический аллопатический подход. Гомеопатический подход – достижение любви через любовь – является гораздо более многообещающим. Несмотря на столь очевидную исходную ситуацию у нас – как и у наших предков – возникают значительные сложности с любовью. Христианство как религия любви стало показательным примером того, как легко попытка добиться любви может привести человека к ее противоположности. Достаточно лишь вспомнить обо всей той ненависти и кровопролитиях, которые были связаны с судами над ведьмами во времена инквизиции, или об ужасах крестовых походов против мусульман, катаров и тамплиеров. Именем Христа уничтожались целые народы – начиная с убийств инков и ацтеков и заканчивая преступлениями, которые до сих пор совершаются в отношении индейцев Латинской Америки. Христианская история полна таких ошибок, однако в большинстве случаев история жизни конкретного человека также не свободна от них. Кому не приходилось пережить на собственном опыте, как легко любовь может превратиться в ненависть? Не следует осуждать религии, поскольку все остальные в той же степени подвержены этому процессу переключения полюсов – достаточно лишь внимательнее взглянуть на события, происходящие с другими людьми и с нами самими. Для этого необходимо отказаться от восприятия внешних явлений и обратить внимание на нашу собственную мотивацию и на источники религий, которые мы находим, например, в словах Христа.

Перед лицом шокирующих мерзостей, которые уже произошли во имя любви и ее религии, можно предположить, что в этих случаях также имели место ошибки. Большинство людей склонны к такому истолкованию событий, в первую очередь, в сфере межличностных отношений. Они предполагают, что это просто был «не тот человек», которому они по ошибке подарили свое сердце. Искать причину ошибки в неправильно выбранном объекте любви свойственно всем людям, однако такой взгляд на вещи не позволяет нам продвинуться дальше. Ведь даже самые непродолжительные рассуждения показывают, что объектом любви может стать практически любой из окружающих нас людей или предметов. Вряд ли в нашем мире существует что-то, чему не приходилось быть объектом любви или ненависти. Можно любить своего партнера и родину, этот мир и свою кошку, езду на мотоцикле и жаркое из свинины по воскресеньям, серфинг и мир, музыку диско и игру в снежки, закаты на берегу моря и кружку пива вечером после работы. Нет ничего, что нельзя было бы любить. Помешать признанию этого факта могут только наши представления, которые довольно быстро меняются. Так, мы не можем представить себе, что древние римляне любили свои жестокие бои гладиаторов. Сегодня многие люди любят поединки по боксу или автогонки. Другие предпочитают цирк, где артисты рискуют жизнью ради развлечения публики. Именно это ощущение близкой опасности и есть то, что привлекает зрителей. С достаточной уверенностью можно сказать, что все то, что сегодня внушает нам отвращение, когда-то было любимо, а все то, что мы любим сегодня, когда-то вызывало отвращение. Как быстро и непредсказуемо может произойти эта перемена, наглядно демонстрирует мода. Однако мы не будем продолжать эти рассуждения, поскольку достаточно очевидно, что все без исключений в равной степени заслуживает как любви, так и ненависти.

От объекта любви мы перейдем к месту ее возникновения, то есть к нам самим. Все предыдущие исследования подтвердили, что сердце является органом и родиной любви. Будучи центром нашей кровеносной системы и основным ритмическим органом тела, оно регулирует наш жизненный ритм и наши основные чувства. С энергетической точки зрения сердце также является нашим центром: Анахата, относящийся к сердцу энергетический центр, или чакра, как говорят на Востоке, является центром крупнейшего из семи круговоротов энергии в теле. И так же, как в жизни все вращается вокруг любви, на энергетическом уровне все вращается вокруг сердечного центра. На функциональном уровне задача сердца состоит в том, чтобы поддерживать движение нашей жизненной энергии, которую символизирует кровь, тогда как на душевном уровне постоянное движение (и жизнь) в нас поддерживает любовь.

Если мы более подробно рассмотрим функции сердца, мы сможем провести немало параллелей с теми выводами, которые мы уже сделали по результатам анализа языка. Речь идет о принятии, придании дальнейшего направления и о том, чтобы давать жизненно важные импульсы. Сердце должно постоянно открываться навстречу поступающей крови, должно полностью принимать ее и впускать в себя – так же, как мы с любовью открываем свое сердце и впускаем в него то, что мы любим. Однако здесь мы сталкиваемся с существенным различием между сердцем и нашей любовной практикой, причем нам сразу же становится понятно, в чем оно заключается. Сердце принимает все, что поступает в него в качестве крови, – без исключений! Оно не специализируется на отдельных кровяных тельцах или определенных компонентах крови. И оно ничего не удерживает! Напротив, оно отправляет в дальнейший путь все, что оно только что приняло, во всяком случае, если оно здорово. Только в случае наступления болезни сердце начинает задерживать все большую часть поступающей крови (так называемый остаточный объем крови). Там, где для физического сердца на первом месте оказываются открытость, широта и движение, в нашей жизни нередко имеют место противоположные тенденции. Мы склонны к тому, чтобы препятствовать дальнейшему движению объекта нашей любви, поскольку стремимся удержать его рядом с собой. И снова противоположный полюс оказывается ближе, чем нам хотелось бы.

Широта и открытость – свойства здорового физического и любящего сердца. Закрытость и давление являются противоположным состоянием. Соответствующее этому состоянию чувство уже знакомо нам. Это страх. Действительно, везде, где отсутствуют любовь и здоровье, мы сталкиваемся с их антиподом – страхом. И ненависть, которую мы повстречали в начале этой главы, также коренится здесь в тени любви.

История развития сердца поможет нам продвинуться еще дальше. В течение первых девяти месяцев нашей жизни (еще в чреве матери) наше сердце имеет всего один желудочек и один круг кровообращения. Мы живем в явной близости к райскому Единству. Только в момент рождения, сделав первый вдох, мы окончательно переходим в разделенный надвое полярный мир. С этого момента все обретает свою противоположность и только благодаря этому противопоставлению обретает смысл. Для новорожденного полярность начинается с дыхания – это вдохи и выдохи, которые теперь будут сопровождать его постоянно на протяжении всей жизни. И действительно – вдох невозможен без выдоха, и наоборот. Сердце, которое сохранило более тесную связь с Единством, чем легкие, начало биться гораздо раньше, задолго до рождения. Этот переход от Единства к двойственному миру новорожденные, как правило, переживают очень противоречиво; нередко он сопровождается отчаянием. В момент первого вдоха легкие расширяются, в результате чего происходит рефлекторное закрытие сердечной перегородки и, соответственно, разделение сердца на две части. Медики говорят о левой и правой части сердца. С этого момента у человека существуют два круга кровообращения: большой, или телесный, и малый, или легочный.

Однако противоположные полюса существуют теперь не только на физиологическом, но и на душевном уровне, хотя они нередко и находятся совсем близко друг от друга. Настолько близко, что мы порой не успеваем даже разобраться в ситуации, как симпатия уже превращается в антипатию, а любовь становится ненавистью. Надо отметить, что наше тело испытывает гораздо меньше проблем, связанных с этой полярностью. В отличие от нас, оно воспринимает оба полюса как одинаково важные и не оценивает их: левая часть сердца получает столько же крови, сколько и правая. Мы же, как правило, отдаем предпочтение только одной стороне действительности. Относительно другой мы надеемся, что если мы будем ее игнорировать, она попросту исчезнет. Однако, как мы уже знаем, это невозможно; эта сторона жизни может только уйти в тень, чтобы снова вернуться, как только для этого наступит благоприятный момент. И этот момент наступает раньше, чем нам хотелось бы, и оказывается довольно неприятным. Ведь чем последовательнее мы вытесняем одну сторону действительности, тем больше нашего внимания она потребует к себе впоследствии в качестве симптома. И именно здесь мы находим объяснение вышеупомянутых феноменов: христианская религия при своем страстном стремлении к любви была вынуждена проявить огромное количество ненависти, а отношения, которые начинаются как пылкая любовь, могут закончиться холодной ненавистью.

Подведем итог: с момента нашего рождения или, с мифологической точки зрения, изгнания из райского Единства мы живем в мире, состоящем из противоречий, который имеет тенденцию к тому, чтобы рано или поздно вывести на свет Божий все существующие противоречия. Таким образом, чем больше мы ориентируемся на одну сторону и, соответственно, вытесняем другую, тем с большей уверенностью можно утверждать, что вытесненное содержание в свое время выйдет из подполья. Однако сердце – непарный орган, который как с точки зрения своего символа (две дуги стремятся к одной средней точке), так и с точки зрения своего положения в середине тела может выступать связующим звеном между двумя полюсами. Таким образом, сердце становится нашим выходом из мира полярностей в Единство. Если мы откроем свое сердце, мы сможем найти Небеса (Единство) на земле и благодаря этому сбросить наши земные оковы, которые привязывают нас к противоречиям – на время (например, в состоянии влюбленности) или навсегда (в состоянии просветления или, по христианской терминологии, вечной жизни). Будучи центром организма, сердце является символом этой возможности, поскольку именно в центре заключается шанс перехода на другой, более глубокий уровень. Поэтому целью буддистов является достижение середины в колесе реинкарнаций, которое позволяет выйти из вечного цикла повторных рождений в полярном мире.

Кроме того, мы установили, что в принципе все в окружающем нас мире достойно любви. Это лишь вопрос оценки. И здесь сердце демонстрирует нам конечную цель любого развития: оно не дает оценок и открывается навстречу всему и всем. Наблюдение за сердцем и его работой подтверждает то определение любви, к которому мы подошли в результате исследования языка. Абсолютно независимо от множества объектов, любить – это значит раскрываться и впускать что-то в себя. Любовь также всегда связана с идеей слияния и единения. Это, в свою очередь, предполагает открытие собственных границ и расширение.

Сексуальность, как самая грубая, физическая форма любви, также подтверждает это определение. Она в основном проявляется в области естественных отверстий нашего тела и характеризуется желанием участников процесса как можно глубже проникнуть друг в друга, чтобы в итоге слиться воедино в оргазме. Предпосылкой для этого глубокого слияния опять-таки является открытость друг для друга и расширение. В момент оргазма действительно возможно кратковременное преодоление границ полярности, сопровождающееся ощущением единства. Такое слияние с окружающим миром является типичным ощущением для человека, находящегося в своей середине, или в сердце.

Определение любви как открытости и расширения позволяет охарактеризовать ее противоположность – ненависть – как закрытость и сжатие. Однако теснота всегда сопровождается страхом. Уверенный и открытый человек неизбежно является обладателем большого сердца и готов к любви, тогда как закрытый, зажатый человек не может похвастаться большим сердцем, подвержен страхам и скорее склонен к ненависти. Аналогию мы можем найти в физике: нагревание предполагает расширение молекулярной решетки вследствие повышения подвижности отдельных молекул. Таким образом, чем больше нагревается тело, тем больше его молекулы отдаляются друг от друга, и чем больше оно охлаждается, тем сильнее они сближаются. А тепло однозначно является той характеристикой, которую мы связываем с любовью. Именно поэтому мы говорим о теплом отношении, горячей любви и пылающем сердце. О том, что холод даже в языке связан со страхом, показывают выражения наподобие: «…Холод ужаса пробежал у него по спине» и: «Я похолодел от страха». Лицо, искаженное ненавистью, дополняет холодное сердце, его владелец никак не может быть добрым и теплым человеком. Хладнокровные действия всегда основаны на расчете и идут не от горячего сердца, а от холодного рассудка, который в принципе реагирует на происходящее не с любовью, а со страхом.

Таким образом, мы имеем все необходимые предпосылки, чтобы понять, как может сложиться парадоксальная ситуация: все люди хотят одного – любви, но мир при этом остается таким бессердечным и холодным. Самое приятное в любви – это активное раскрытие и принятие в себя другого; пассивное ожидание любви, напротив, не приносит ничего или приносит только разочарование. Открыть свои собственные границы, расширить свое сердце и отдать его другому – это активные действия, которые требуют нашего участия и преодоления внутренних барьеров. Только добровольный отказ от этих ограничений и границ, которые защищают наше эго (и одновременно изолируют его), делает возможным объединение с «чужим», другим человеком и дает нам то теплое чувство, которое мы называем любовью и которое мечтаем пережить. Это чувство будет тем сильнее, чем сильнее мы раскроемся и чем больше компонентов окружающего мира впустим в себя.

Теперь мы подошли к моменту, когда на сцену выходит противоположность любви – страх. Хотя мы испытываем огромную потребность в любви, мы ощущаем не меньший страх перед открытием наших границ. Это чувство мы испытываем, находясь рядом с вполне конкретной оградой нашего сада или с забором, окружающим наши земли. Все чуждое, что находится снаружи, внушает нам сильный страх, и мы не хотим впускать это внешнее внутрь. Оно может нарушить наш покой и самыми различными способами бросить вызов нашему эго. Все чужаки, которые хотят проникнуть к нам внутрь, могут причинить неудобства или даже попытаться лишить нас части нашего богатства. Поэтому мы расположены скорее запереть все двери и уж никак не открывать их. Иногда мы поступаем еще хитрее – мы делаем вид, что открываем двери. Именно на этой ситуации мы и остановимся: на самом деле мы не открываем двери, потому что мы слишком боимся этого. Мы лишь делаем вид, что открываем наши двери, а в ответ ожидаем любви. Но даже если бы другой человек принял эти условия игры и со своей стороны тоже не предавался полному страха ожиданию, это все равно не принесло бы никаких результатов. Если бы решение этой проблемы состояло в любви со стороны окружающих, то все поп-, рок– и кинозвезды были бы самыми счастливыми людьми на свете. Однако, как известно, имеет место прямо противоположная ситуация: все они постоянно (иногда на протяжении всей жизни) находятся в поиске большой любви.

Сделать решительный шаг и открыть собственные границы можем только мы сами; и только этот шаг может сделать нас счастливыми. Только снос ограждения, которое наше эго построило для защиты от окружающего мира, подарит нам это непередаваемое ощущение свободы, тепла и счастья. Когда мы переживаем любовь, это ограждение исчезает, и мы испытываем такое непередаваемое ощущение свободы и безграничности, что каждый, кто хотя бы раз пережил это состояние, стремится вернуться к нему. В такие моменты человек живет словно вне времени и пространства (в своем собственном центре) и может питаться только воздухом и любовью. Это чувство кажется сошедшим на нас из рая, поскольку оно приближает нас к Единству, – и мы переживаем один из немногих драгоценных моментов жизни, свободных от оценок и условностей, момент вне полярности или, иначе говоря, между полюсами – в середине сердца.

Единство не поддается нашему полярному восприятию, которое строится исключительно на противоположностях и сравнениях; оно также не поддается описанию средствами языка, поскольку возможности языка ограничены сравнениями и неустранимым дефицитом знания, свойственными полярному миру. Однако мы можем пережить ощущения двух людей, которые на краткое время испытывают это чувство слияния друг с другом. Такую возможность дает нам оргазм. Двое любящих приближаются друг к другу настолько, насколько это возможно, находят общий ритм движения и вместе парят в гармонии. Как минимум в этот момент они находятся на одной волне, и благодаря этому становится возможным оргазм – ощущение их единства.

Резонанс, в котором находятся влюбленные, – это один из важных уроков любви и предпосылка для достижения Единства. Благодаря совместным колебаниям влюбленные открывают для себя те сферы, которые остаются закрытыми для них как для отдельных индивидуумов. Тем самым они подтверждают древнюю мудрость: целое есть нечто большее, чем просто сумма его частей. Мы можем рассматривать процесс возникновения любви между двумя людьми как процесс вхождения в резонанс друг с другом. Они открываются друг другу, настраиваются друг на друга и соединяются друг с другом на более высоком уровне. Этот процесс возникновения связи между влюбленными очень хорошо иллюстрирует английский язык, который говорит о «падении в любовь» («to fall in love»). Действительно, возникает ощущение, что влюбленные постепенно погружаются в это особое состояние резонанса.

Этот феномен имеет место и в совершенно других сферах, например, в армии. Нам известно, что роте солдат гораздо проще маршировать, когда все идут в ногу, а не тогда, когда каждый из них придерживается своего собственного ритма. Резонанс такого отряда является залогом его силы, которая может даже привести к обрушению моста. Еще один характерный пример мы находим в области медицины. Если приблизить друг к другу две изолированные, пульсирующие в разном ритме клетки сердца, в определенный момент – еще до того, как они соприкоснутся, – ритм их пульсаций резко изменится и станет одинаковым. Образно говоря, клетки перейдут в состояние резонанса друг с другом. Если бы это были не отдельные клетки, а сердца двух людей, мы могли бы сказать, что они «упали в любовь». Наш язык снова помогает нам описать этот феномен в сфере повседневного межчеловеческого общения. Если люди находятся «на одной волне», между ними существует таинственная близость, необъяснимая и неосязаемая связь. Они открыты навстречу друг другу и «настроены на прием». Если приемник и передатчик настроены на одинаковую частоту, они имеют равную длину волны, и между ними царит гармония – они находятся в резонансе друг с другом. Тот, кому случалось переживать подобное, знает, что в данном случае речь идет не об интеллектуальном феномене, поскольку такая гармония может существовать между людьми, которые даже не говорят на одном языке. Эта тайна сокрыта в глубине – в сердце. Сердца таких людей парят в одной плоскости, а разговорный язык точно характеризует это состояние, говоря о том, что они «слились воедино».

С этой точки зрения становится гораздо проще понять целый ряд любовных феноменов, например, тот факт, что противоположности притягивают друг друга. Когда двум в корне различным людям удается раскрыться навстречу друг другу и объединить свои сердца в единое целое, это значит, что им удался прыжок через пропасть. Двум разным людям действительно необходимы колоссальные усилия для того, чтобы раскрыться, и это самое приятное чувство из всех известных нам. Чем меньше внутренние ритмы двух этих людей соответствуют друг другу в начале, тем более мощным и захватывающим будет новый общий ритм, тем теснее и прочнее он будет связывать их друг с другом. Невозможно сомневаться в любви, которой удалось совершить такой прыжок: только сильное и безусловное чувство в состоянии возвести такой мост. Столь сильной часто бывает любовь ребенка к животному, однако Ромео и Джульетта также являются довольно типичным (и хорошо известным) примером.

Мнение о том, что состояние влюбленности может полностью изменить человека, также находит свое объяснение. Новая область совместного парения может быть существенно удалена от прежней. В случае знаменитой «любви с первого взгляда» мы совершенно неожиданно переходим на новый уровень резонанса и моментально преображаемся. Мы испытываем бессмертную любовь. И снова язык демонстрирует нам связь между любовным опытом и Единством. Тот, кто бессмертен, достиг Вечной любви. Это христианское понятие является синонимом того состояния, которое на Востоке называют просветлением.

Известная пословица «Два сапога – пара», которая, казалось бы, противоречит тезису о том, что «противоположности сходятся», теперь также становится более понятной. Человеку не всегда хватает открытости, необходимой для того, чтобы строить мосты через пропасти. В этом случае наилучшим выходом будет найти похожего или почти такого же человека. Небольшой шаг, который необходимо сделать для того, чтобы войти в резонанс с ним или с его сердцем, сделать нетрудно, но этот шаг помогает избавиться от одиночества. Ведь одиночество – наименее способное к резонансу и самое неприятное состояние. Не случайно одиночное заключение также называют «пыткой изоляцией». Вне всякого сомнения, для человека – социального существа – это одно из самых жестоких наказаний. Впрочем, одиночество сердца – самый опасный фактор риска, известный медицине. При осознанном уединении, которое человек выбирает добровольно – например, в качестве очередного шага на пути саморазвития, – у него есть хотя бы один шанс. Такое одиночество может превратиться в состояние единения с окружающим миром, парение в совершенной гармонии с самим собой – и это автоматически приводит к гармонии со всеми и со всем.

Это состояние самоосуществления на Востоке называют озарением, а в христианской культуре – светом вечной жизни. Мы не случайно сталкиваемся с этим состоянием именно здесь. Поскольку резонанс является предпосылкой для познания Единства, просветление тоже должно быть связано с резонансом. Осуществившийся человек ощущает себя единым целым со всеми другими людьми и существами, а в конечном счете, и со всем миром, что соответствует описаниям мистиков. Это значит, что такой человек созвучен всему окружающему миру и, таким образом, пребывает в гармонии с ним. Современная физика говорит о том, что все пребывает в колебании и все взаимосвязано. Это дает нам представление о том, что Любовь, которая единственная дает нам ощущение этой связи с окружающим миром, представляет собой основную силу творения и является как минимум равноправной соперницей другой основной мировой силы – разрушения.

Ощущению связи со всем окружающим миром соответствует всеобъемлющая безусловная Любовь, которую мы также называем Божественной, поскольку нам кажется, что она находится на определенном расстоянии от нас или, говоря откровенно, на Небесах. Именно такой безграничной мы и представляем себе любовь Бога. От него мы ожидаем, что он окружит своей любовью всех нас и никого не оставит без нее. О Боге мы не решились бы сказать: «Господь больше не любит меня, он изменяет мне с соседкой». Обязательной чертой Бога, с нашей точки зрения, является безусловная и безграничная открытость.

Мы же, напротив, тяготеем к тому, чтобы ставить условия, – и тем самым мы выделяем себя из общей массы, или ограничиваем себя. Это наше эго действует таким образом, поскольку оно испытывает страх. И этот страх вполне обоснован, поскольку эго живет исключительно за счет разграничений. Оно хочет быть чем-то особенным и ни в коем случае не хочет затеряться в безграничном море Единства. Все его тщеславие направлено на то, чтобы отграничить и выделить себя. Склонность к отграничению мы даже можем назвать проявлением его собственной сути, а тщеславие – лучшей возможностью реализовать эту суть. Таким образом, любая форма любви представляет угрозу для эго, поскольку она разрушает с таким трудом созданные им границы. Всеобъемлющая любовь приводит к разрушению всех границ и укреплений… то есть к смерти эго.

Исходя из этого, очевидно, что эго в паническом страхе попытается предотвратить состояние любви и исключить любые шаги по направлению к ней – именно поэтому человек с ярко выраженным эго влюбляется с большим трудом и уж никак не способен испытать бессмертную любовь. Если это все же происходит, ему очень трудно принести необходимые жертвы. Он с трудом соглашается рискнуть своим наследством и не хочет отказываться от карьеры или от выгодной партии. Таким образом, в этом отношении эго является весьма расчетливым, а если под угрозой оказывается его существование, оно находит способы если не очернить, то постепенно преуменьшить значение большой любви. Этот метод уже хорошо нам знаком: эго достаточно поставить пару очень разумных условий или потребовать доказательств. Разумеется, для борьбы с влюбленностью необходимо очень сильное эго, которое сможет снова закрыть уже открытые врата сердца. Эго влюбленного человека уже практически не существует. Это проявляется в том, что он не позволяет поколебать себя в своей любви даже рычагами самых разумных и веских аргументов. Тот факт, что действия нашего эго грозят разрушить наше же счастье, нисколько не смущает само эго.

Поскольку эго живет за счет ограничений, оно является истинной противоположностью самоосуществления и главным врагом любви. В Библии оно носит имя Сатаны. Его стремления сводятся к тому, чтобы везде находить различия, все, что разделяет людей и сеет раздор, раскол и двойственность. Поэтому Библия постоянно предостерегает нас от того, чтобы впускать Сатану в свое сердце. Ведь если эго достигнет власти там, в единственном месте, связывающем нас с Единством, перспектива вечной жизни будет потеряна, а любая форма любви станет для нас практически недостижимой. Ведь только с открытым сердцем мы можем увидеть Божественное начало в человеке, который живет рядом с нами, и только открытое и чистое сердце дает нам возможность увидеть Бога во всем, что нас окружает.

Столь высокие требования к человеку предъявляет не только христианская, но и другие религии. Индейский вождь Дэн Джордж нашел максимально бескомпромиссную формулировку: «Человек должен любить весь мир, иначе он не сможет любить ничего». Христос сам испытывал и проповедовал такую небесную безграничную Любовь, которая не знает различий, воспринимает ближнего как самого себя и однозначно включает в сферу этой Любви своих врагов. Эта Любовь стремится к достижению Единства со всем и направлена на освобождение от эго и, соответственно, от Сатаны. Однако христиане пошли другим путем, который, казалось бы, предъявлял к ним еще более высокие требования. Слова «Возлюби ближнего своего как самого себя» они истолковали следующим образом: «Возлюби ближнего своего больше всего на свете». В результате они отдалились от своей собственной сущности. Если завет Христа однозначно указывает на то, что первоначально любовь следует обращать на самого себя, то новая формула открывает дорогу наступлению тени. Поскольку христиане больше не могли любить самих себя – а «любить» означает, в том числе, и принимать себя со всеми своими слабостями – им не удавалось любить и своих ближних. Тот, кто не может открыться навстречу самому себе, не может открыться и навстречу другим людям – он может лишь делать вид, что это так. Таким образом, христианская церковь превратилась в сообщество людей, которые лишь «делали вид, что это так». Трудно представить себе более благоприятные условия для распространения тени! Потому прошло не так много времени – и вот уже о своем появлении громко заявила полная противоположность столь необходимой и восхваляемой любви. Для отдельно взятого верующего также было очень сложно выполнять христианский завет и испытывать любовь, преодолевающую все границы. Ведь он находился в лоне церкви, которая однозначно ориентирована на создание границ и достижение власти, а значит, на противника всеобъемлющей Любви, то есть на эго, или, согласно Библии, на Сатану.

Уже второе ключевое высказывание Христа по этому вопросу было практически полностью проигнорировано христианами. В предложении «Любите врагов ваших» церковь, следуя своей собственной политике, вполне определенно заменила слово «любите» на «уничтожайте». Поэтому большинство из «верующих», сообразно своему эгоизму, выбрали этот, более простой путь. При этом изначальные слова Христа содержали поистине неограниченные возможности. Дело в том, что в наших врагах мы в концентрированной форме находим то, что мы отвергаем и по отношению к чему мы закрываемся. На них мы проецируем все то, что не принимаем в самих себе. Если бы нам удалось раскрыться именно навстречу этому отвергаемому содержанию, принять его в свое сердце, вместо того чтобы резко отвергать, мы могли бы достичь цели нашего развития – небесной Любви. Однако вместо этого мы пытаемся уничтожить наших врагов, устранить их. Но мы уже установили, что это в принципе невозможно, поскольку «устраненное» лишь отодвигается в сторону или переходит в тень.

Еще один аспект, представляющий интерес для наших дальнейших намерений, заключается в тех особых внутренних врагах, которые сопровождают нас на значительных отрезках нашего жизненного пути, – в симптомах. Действительно, большинство людей видит в симптомах врагов, которых необходимо устранить. Если бы нам удалось в соответствии с заветами Христа научиться любить этих врагов, то есть открыть для них сердце и принять их, мы обнаружили бы в них огромный шанс для развития. Они смогли бы рассказать нам своим символическим языком, какие проблемы они олицетворяют, и что именно мы отвергаем в их лице. Если бы нам удалось снова принять в себя этот отвергаемый принцип, мы стали бы немного более цельными, а это помогло бы нам продвинуться по пути нашего развития. Таким образом, здесь мы находим еще один повод для того, чтобы обратиться к нашим симптомам – с позиций непредвзятой открытости или любви[9].

Часть II

А. Язык сердца как органа

1. Структура и механизм работы сердца

Строение и функционирование здорового и нормально работающего сердца дают нам массу информации о важности и назначении этого органа как в прямом, так и в переносном смысле. Снова на помощь нам приходит язык, который в своей психосоматической двузначности оказывает ценнейшую поддержку.

Чтобы описать сердце и механизм его работы, люди вплоть до начала Нового времени выбирали образы из области поэзии или природы; например, сердце нередко сравнивали с распускающейся розой. Триумфальное шествие механистического мышления привело к тому, что сердце начали рассматривать преимущественно с технической точки зрения – как насос, который должен функционировать в соответствии с только что открытыми законами гидравлики. В этой книге также используются образы, позволяющие проникнуть в мир сердца, поэтому очень важно с самого начала уяснить, что реальность находится где-то между всеми этими образными описаниями. Разумеется, когда сердце раскрывается навстречу любимому человеку, оно имеет сходство с нежно распускающейся или расцветающей розой. Мы даже говорим о расцветающем от любви человеке, подразумевая в первую очередь его сердце. Аналогию с розой можно продолжить: ведь она является королевой цветов, а сердце является королевой или королем органов. Однако здесь мы уже видим границы подобных сравнений, поскольку слово «сердце» не относится ни к мужскому, ни к женскому роду, то есть с точки зрения половой принадлежности является нейтральным. Можно сказать, что оно расположено посередине между двумя полюсами. Это также подчеркивает (как минимум, в немецком языке) особое положение и отчетливую связь с центром, которую мы наблюдаем также в случае мозга, хотя и не столь ярко выраженную.

С другой стороны, сердце можно также сравнить с мотором, который (как и в автомобиле) занимает центральное место в системе энергоснабжения и не дает остановиться «всей машине». Еще больше подходит сердцу образ двухтактного двигателя, работа которого осуществляется за счет впуска топлива и выпуска отработанных газов. Однако на этом сравнение заканчивается, поскольку сердце имеет ритм и не знает, что такое такт. Ритм соотносится с тактом так же, как жизнь со смертью. Кроме того, это удивительный «двигатель» – растущий вместе с автомобилем и продолжающий непрерывно работать в процессе роста. Если мы будем использовать для сравнения образ автомобиля, мы получим фантастическое транспортное средство, которое растет по мере увеличения семьи и в любой момент готово подстроиться под все ее потребности. В старости, когда численность семьи снова уменьшается, это чудо снова сжимается и приспосабливается к новым обстоятельствам. Это совершенная метаморфоза – от детской коляски к трехколесному велосипеду, затем к двухколесному, затем к первому автомобилю (лучше всего – к спортивной модели), после этого к автомобилю-универсалу, а затем к лимузину.

Сердце – как, впрочем, и все остальные наши органы – уходит далеко за границы технологии, в мир чудес. Самая современная и сложная техника не просто значительно уступает сердцу, она в принципе находится с ним в разных весовых категориях. Этот факт необходимо признать. Даже в рамках распространенного механистического мировоззрения возможности сердца намного превосходят возможности техники: его производительность составляет около 100 тысяч ударов в день, которые обеспечивают транспортировку около 10 тысяч литров крови (объем стандартной автоцистерны), и это происходит непрерывно, из года в год, в среднем около 70 лет, без технического обслуживания и сервиса. Или возьмем коронарные сосуды: в процессе сердечной деятельности они растягиваются не менее 100 тысяч раз в день. Какой из известных нам материалов выдержал бы это в течение 70 лет и более? Подобная информация может представлять интерес с интеллектуальной точки зрения, однако она может также пробудить в нас определенное благоговение по отношению к сердцу и его работе. С моей точки зрения, это благоговение необходимо для того, чтобы впоследствии понимать существующие и предполагать возможные проблемы сердца.

Осознавая всю ограниченность технических аналогий, для лучшего понимания принципа работы сердца мы все-таки можем сравнить его с насосной станцией в центре городской водопроводной сети. Еще Гарвей сравнивал сердце (как центр системы кровообращения) с Солнцем в Солнечной системе и уникальным насосом с двумя клапанами. Сердце действительно выполняет в нашем теле работу мощного насоса, который закачивает воду в трубы под таким давлением, что мы можем получить нужное нам количество воды в любом месте водопровода. Неважно, что «водопроводные краны» могут располагаться гораздо выше насосной станции – например, на 14-м этаже высотного дома… или в самой верхней части нашего телесного дома, то есть в голове – надежный насос в сердце города или тела позаботится о достаточном давлении. Потребителям воды большого города в нашем теле соответствуют органы и ткани организма. Пока насос работает, обеспечение жизненно важной влаги под определенным давлением гарантировано; однако если насос прекратит работать, давление в системе быстро упадет, в результате чего домохозяйства, или органы нашего тела, лишатся водоснабжения.

Однако, начиная с этого момента, сравнение становится неудачным: ведь если отсутствие водоснабжения в городе является лишь неприятным моментом, то остановка кровообращения означает реальную угрозу жизни. Всего через пять секунд нарушается функционирование мозга, который расположен выше всего, через 10 секунд угроза становится еще более явной, выражаясь в потере сознания, которая, вероятно, сопровождается надеждой на то, что перемещение тела вниз может способствовать получению некоторого количества живительной влаги. Примерно через 8 минут наступают необратимые повреждения мозга. Теперь даже в том случае, если насос снова заработает, например, в результате помощи, оказанной извне, – массажа сердца и т. д., – это будет слишком поздно для центрального пункта управления. Он уже будет не в состоянии выполнять свои управляющие функции в «городе» нашего тела.

Для предотвращения подобных катастроф «насосная станция» защищена различными предохранительными устройствами.

Во-первых, в насосе установлены различные системы сигнализации в форме нервных сетей, с другой стороны, сам сердечный насос снабжается энергией в первую очередь. Он первым получает из коронарных сосудов живительную влагу, которая покидает левый желудочек. Коронарные сосуды окружают сердце подобно короне в прямом смысле этого слова и снабжают все его клетки свежей энергией. Если это снабжение резко прерывается, например, в результате сужения сосудов при стенокардии, сразу же наступают очень сильные боли – и это тоже система сигнализации нашего организма. Если же снабжение прекращается полностью – в случае инфаркта – адекватным сигналом тревоги становится невыносимая боль.

В нашей аналогии – картине системы городского водоснабжения – водопроводным трубам соответствуют артерии, которые транспортируют свежую кровь к органам и тканям. Канализации соответствуют вены, которые снова доставляют к сердцу использованную кровь. В этот момент аналогия снова прекращается, поскольку сердечно-сосудистая система может похвастаться совершенной системой вторичного использования ресурсов, которая остается недостижимой мечтой для стратегов любой системы водоснабжения.

После того как мы рассмотрели функционирование сердца с точки зрения его влияния на свое окружение, настал черед самого этого органа. Масса сердца составляет от 300 до 500 г, по размеру сердце примерно соответствует сжатому кулаку. Это полый мышечный орган, расположенный примерно в центре груди и слегка смещенный влево – в сторону женской, или чувственной, стороны тела. В минуту сердце делает около 70 ударов, что соответствует более чем 4 тысячам ударов в час. В течение 70 лет жизни человека сердце совершает около 3 миллиардов ударов!

Простое и схематичное изображение на рис. 1 наглядно показывает нам путь крови через сердце. Кровь поступает из легких, где она зарядилась новой энергией (кислород) и избавилась от отходов (диоксид углерода), и попадает в левое предсердие. В то время как в фазе расслабления (диастоле) сердце расширяется и растягивается, кровь устремляется из предсердия в желудочек, а митральный[10] клапан распахивается как двустворчатая дверь и не чинит никаких препятствий потоку крови. В последующей фазе сокращения (систоле) обе створки митрального клапана под воздействием возрастающего давления сдвигаются назад, в результате чего дверь «захлопывается» и блокируется в этом положении таким образом, что она не может открыться в сторону предсердия. Таким образом, здесь мы имеем дело с классическим вентилем.

Рис. 1

У выхода из левого желудочка в сердечную артерию (аорту) находится еще один вентиль, но открывающийся в обратную сторону. В момент сжатия кровь может устремляться наружу – в кровеносную систему, а во время наступающей затем фазы расслабления она не может вернуться обратно в опустевший желудочек. Правая сторона сердца функционирует по тому же принципу. Кровь, которая через аорту поступила к органам и тканям, оттуда через верхнюю и нижнюю полые вены возвращается обратно к сердцу и поступает в правое предсердие. В фазе расслабления кровь из правого предсердия поступает в правый желудочек через соответствующий клапан (трехстворчатый клапан), который полностью соответствует клапану, расположенному на противоположной стороне сердца, и отличается только наличием дополнительной створки. В последующей фазе сокращения кровь из правого желудочка «выдавливается» в легкие, где она регенерируется, чтобы затем вернуться в левое предсердие.

Помимо энергии, сердце также дает определенное направление движению крови. При этом оно исключает возможность того, что этот поток жизни изменит свое направление. Кровь, являющаяся символом жизненной энергии, может течь только вперед. Подвижные двери сердечных клапанов гарантируют это благодаря своей вентильной функции. Разделение сердца на правую и левую части обеспечивает необходимый порядок и отделяет друг от друга малый (легочный) круг кровообращения, который предназначен для освежения крови, и большой (телесный), который снабжает энергией все ткани и органы, а вместе с ними и все клетки организма.

Это разделение сердца на две части очень точно соответствует нашей жизни в полярном мире, где все имеет две стороны. Ни здесь, ни там не может быть порядка без учета этого противопоставления. Так, разделение нашего физического сердца на две части сердечной перегородкой в момент нашего рождения является необходимым условием для нашей жизни в этом мире. Однако до этого момента мы были настолько близки к единству в физическом отношении, что у нас был только один большой желудочек сердца и один круг кровообращения. В момент первого вдоха, который является нашим первым шагом в полярный мир, наши легкие расширяются, в результате чего начинает функционировать легочный круг кровообращения. В этот же момент закрывается большое отверстие в сердечной перегородке, что приводит к разделению сердца на две части. Этот внезапный переход в мир двойственности большинство новорожденных переживает с отчаянием.

На самом деле этот переход на физическом уровне является необходимым. Если он не происходит или происходит лишь частично, возникает проблема, которую в народе называют «дырой в сердце»; врачи в этом случае говорят о пороке сердца. Новорожденные с таким нарушением не осиливают переход в мир двойственности и противоречий и сохраняют близость к Единству, однако на физическом уровне это нередко означает смерть. Если они – часто с помощью современной медицины – остаются в живых, у этих детей нередко возникают серьезные трудности с тем, чтобы воплотиться в прямом смысле этого слова. При малейшем физическом напряжении их кожные покровы синеют. Самым действенным средством в борьбе с этим недугом является устранение отверстия в сердечной перегородке путем операции. Эта отчаянная операция, по сути, является принудительным возвращением к жизни путем насильственного разделения сердца.

Таким образом, с точки зрения своего развития сердце связано как с райским Единством потустороннего мира, так и с нашим двойственным существованием в полярном мире. Символическое изображение сердца объединяет обе стороны в одном рисунке (см. рис. 2). Под двумя дугами находится острие, которое объединяет две верхние части в единое целое. Эта полярность находит свое выражение и в расширении и сжатии сердца в режиме нормального функционирования. В систоле сердце максимально сокращается, становится маленьким и твердым и закрывается. Следующая за систолой диастола приводит к максимальному расширению и раскрытию сердца, которое в этот момент готово принять в себя все (в том числе и кровь).

Рис. 2

После этого обзора работы сердца с механической точки зрения мы должны уделить внимание и системе управления этим органом. Поскольку сердце является нашим центром, его ритм не определяется извне; оно само регулирует свою работу и, как мы говорим, является автономным. Разумеется, этот внутренний ритм также подвержен внешним влияниям, поскольку сердце не изолировано, а самым тесным образом связано с другими структурами нашего тела. В первую очередь, оно подвергается существенному воздействию со стороны промежуточного мозга. Однако истинный «генератор импульсов» находится в самом сердце. Подобно передатчику, он передает свои сигналы, которые через проводящую систему передают соответствующую информацию всем клеткам сердца. Эти электрические сигналы являются основой для ЭКГ (электрокардиограммы), с помощью которой мы можем сделать диагностические заключения. Передатчик в сердце носит название синусового узла и состоит из единственной в своем роде ткани – наполовину нервной, наполовину мышечной – которая образовалась из мышечных клеток. Очевидно, что анатомическое строение сердца стало результатом долгого пути развития. Возможно, этот результат был достигнут одновременно с достижением анатомического строения человека в целом – в то время, когда человек осознал себя как индивида. До сих пор, произнося слово «Я», мы указываем на то место нашей грудной клетки, где находится сердце, бьющееся в своем автономном ритме.

С другой стороны, особые клетки синусового узла, порождающие импульсы, не являются чем-то исключительным и именно поэтому явно выдают свое происхождение. Они отличаются от других клеток проводящей системы только более высокой частотой импульсов. Если синусовый узел перестает работать, сердце не лишается генератора импульсов; его место занимает нижестоящий компонент проводящей системы – атриовентрикулярный узел; именно он теперь задает тон – но с меньшей частотой, в соответствии со своей подчиненной позицией. Если перестанет функционировать и этот импульсный центр, клетки сердца сами будут генерировать сигналы, однако их частота будет слишком низкой для поддержания жизни. Кроме того, в этом случае возникнут серьезные споры о «подведомственности». Несмотря на четкую организацию верхушки пирамиды «импульс – власть», порядок наследования в районе ее основания не определен. Таким образом, пока власть остается в компетентных руках (или у специально предназначенных для этого клеток), все функционирует в ритмичном порядке; если же иерархия нарушается и все начинают действовать и управлять одновременно, ритм превращается в хаос. Однако, как правило, импульс из центра управления (синусового узла) является настолько сильным, что он без труда заглушает другие голоса в области сердца и занимает лидирующие позиции. В результате заблаговременного устранения возможных конкурентов они деполяризуются и, таким образом, лишаются своей силы с каждым новым ударом сердца. Вместе с тем, это значит, что импульс, стоящий на вершине иерархии, ни на секунду не должен ослабевать – ведь в противном случае это приведет к немедленному «дворцовому перевороту». Любое ослабление проводящей ткани заключает в себе опасность наступления анархии в сердце.

У здорового человека ткани сердца являются образцовым примером поведения, основанного на сотрудничестве. Все бесчисленные отдельные клетки делают общее дело, причем одновременно. При более детальном рассмотрении это может показаться нам чудом. Подходящей аналогией могут являться гигантские косяки рыбы, которые состоят из бесчисленного количества индивидов, но при этом ведут себя как одно цельное существо. Это сравнение является очень удачным и с образной точки зрения, поскольку веретенообразные клетки сердечной мышцы напоминают рыб; клетки лишь теснее прижаты друг к другу.

В данном случае мы наблюдаем весьма впечатляющий пример резонанса. Сердце демонстрирует нам образец любви – до самой последней своей клетки. В здоровом сердце все клетки без исключения работают друг для друга, они помогают друг другу и принимают импульсы из общего центра. Они открыты и доступны и в любой момент готовы дать ответ. Тесно прижатые друг к другу, они находятся в состоянии особой близости, и каждого из своих соседей они воспринимают так же, как самих себя. Они связаны друг с другом общим ритмом вибрации, даже если в пространственном отношении они находятся в совершенно разных частях сердца. Строгой синхронизации колебаний на материальном уровне соответствует строгий порядок расположения мышц, которые в форме спиралей в виде различных слоев окружают сердце и таким образом формируют его структуру.

Рис. 3

Импульсы сердца управляют нашим жизненным ритмом в соответствии с тем влиянием, которое оказывает на него мозг. Однако вегетативная нервная система не только обеспечивает влияние на сердце, но дает и ему возможность оказывать влияние. Эмоции, которые движутся наружу из нашего центра, в определенных обстоятельствах затрагивают весь наш организм, например, в тех случаях, когда мы позволяем им захватить нас. Материальная основа такого «захвата» с точки зрения традиционной медицины заключается в нервных связях, которые сердце поддерживает со своей периферией. Так называемое сердечное сплетение связывает его с другими вегетативными (то есть связанными с внутренними органами) нервными центрами и с головой. В представлениях восточной эмпирической медицины эта связь объясняется наличием энергетических путей – меридианов у китайцев, или Нади у индусов – и системой чакр энергетического тела. Согласно последним научным исследованиям, следует исходить даже из того, что сердце оказывает влияние на все остальное тело благодаря гормонам. В частности, был сделан вывод о том, что правое предсердие является источником вещества, понижающего кровяное давление.

В связи с этим следует отметить, что сердце с физиологической точки зрения должно также рассматриваться как орган чувств (многочисленные подтверждения этому мы находим в языке). Нервные пути редко являются дорогами с односторонним движением, поэтому через них сердце не только передает, но и получает информацию. Очевидно, что сердце может приспособиться к любым изменившимся внешним условиям. Например, оно должно поставлять необходимую дополнительную энергию для движения конечностей. Однако для этого ему необходима информация об интенсивности этих движений, и оно получает эту информацию. Сердце имеет возможность получать информацию о событиях, происходящих в системе кровообращения, что также предполагает способность измерять кровяное давление. С недавнего времени нам известно, что сердце даже в состоянии регистрировать разницу температур – например, между более теплой кровью из нижней части тела (в первую очередь, из печени) и более прохладной – из верхней части.

Это достаточно краткое описание далеко не исчерпывает все возможности и способности нашего сердца. Однако всего вышесказанного достаточно для того, чтобы научить нас лучше понимать физиологические формы самовыражения сердца – его язык.

2. Сердце, выведенное из равновесия

Из разговорного языка и пословиц нам давно известно, что большое сердце символизирует храбрость и щедрость, мужество и способность любить. В немецких диалектах это выражение также обозначает большую грудь и, соответственно, смелую женщину, которая таким образом агрессивно подчеркивает свою женственность. О маленьком сердце говорят несколько реже, однако мы можем предположить, что оно является противоположностью большого сердца. Слово «малодушный» и его антипод «великодушный» подтверждают такую интерпретацию, как и обозначение крайнего проявления маленького сердца – «бессердечие». В конце концов, «заячье сердце», которое, вне всякого сомнения, является маленьким, символизирует трусость, что, по всей видимости, объясняется постоянной склонностью владельца этого сердца к бегству.

Однако какое отношение ко всему этому имеет конкретная физическая величина нашего сердца, и какое значение она имеет в принципе? Как правило, мы вообще не знаем о размерах нашего сердца, и, пока не возникает связанных с этим проблем, ситуация остается неизменной. Как и любая другая мышца, сердце по мере развития нашего тела увеличивается, прибавляет вес и силу. Однако при регулярной нагрузке или перенапряжении может наступить так называемая гипертрофия сердца, при которой число мышечных клеток может возрасти вдвое. Это может стать результатом постоянно повышенного кровяного давления или регулярных спортивных тренировок. Спортсмены, которые занимаются тренировками на выносливость с большими нагрузками, нередко страдают от физиологической гипертрофии сердца, существует даже такое понятие, как «сердце спортсмена». До определенной степени спортивные тренировки даже полезны для сердечно-сосудистой системы, однако когда увеличение сердца начинает доставлять проблемы, оно превращается в такой же симптом, как и все остальные. И в этом симптоме так же, как и в других, выражается определенное теневое содержание, не признанное и не пережитое на сознательном уровне. При болезненном увеличении сердца с тенденцией к сердечной недостаточности этот факт становится еще более очевидным.

Симптом, как всегда, показывает больным нечто, что они сами не видят и поэтому осознанно не переживают в самих себе. В данном случае симптом показывает им, насколько велико их сердце – и каким перегрузкам оно подвергается, – а также то, что сердце имеет тенденцию к дальнейшему увеличению. На самом деле речь уже идет о сердце в переносном смысле, которое растянулось, вышло за пределы своих границ и подвергается чрезмерным нагрузкам. Эта душевная величина сердца и его потребности, связанные с этим, остаются незаметными для человека; он не дает им проявиться в своей жизни, поэтому проблема в виде симптома погружается в тень и начинает привлекать к себе внимание уже на сцене тела.

«Завышенные требования» к сердцу в переносном смысле проявляются уже в идее Олимпийских игр, зародившейся в античные времена. Спортсмены того времени должны были быть разносторонне развитыми людьми. Деградация охотников за медалями до уровня машин, ориентированных на рекорды, была тогда немыслимой. Хотя Пьер де Кубертен, родоначальник современных Олимпийских игр, и был приверженцем идеалов античности, они не устояли под натиском материализма нашей эпохи. Победа сегодня является единственной целью, участие не имеет никакого значения. Материальный аспект олимпийского золота намного превзошел аспект идеальный. Золото теперь подвергается серебрению, а расширение сердца пришло на смену его истинной широте.

Итак, физическое сердце выходит за пределы своих прежних границ. В этом случае становится особенно заметно, что символическое содержание физического симптома наилучшим образом соответствует душевной сфере. Расширение сердца в переносном смысле является приятным переживанием для человека и даже для его окружения, а также способствует дальнейшему развитию; народной мудрости хорошо известно, что этот процесс требует большого мужества, благородства и великодушия. Увеличение же сердца на физическом уровне, напротив, в лучшем случае является не очень приятным, а в худшем – представляет угрозу для жизни.

В активный период жизни этот процесс, как правило, не доставляет спортсменам никакого дискомфорта, однако после завершения карьеры превращается в серьезную проблему. Это также легко объяснить: пока спортсмен активен, он осознанно прорабатывает свою проблему, хотя и в замещающей духовную физической сфере: он постоянно пытается перерасти самого себя, перейти возможные границы и побить все рекорды. Таким образом, проблема проявляется в ритуале тренировок, которые требуют ежедневного самопреодоления. Даже если проблема не разрешается, она хотя бы энергично прорабатывается. Когда спортсмен прекращает тренировки, он может продолжать работать с проблемой на душевном уровне, например, открывая свое сердце семье или посвящая свою сердечную, эмоциональную жизнь какой-то иной сфере, что помогает ему перерасти былые душевные границы. Однако если ему не удается реализовать себя в этой сфере и найти таким образом компенсирующий фактор темы спорта, проблема находит свое проявление в его теле в форме симптома. Вместо того чтобы обратить внимание такого человека на душевную сферу, которой эта проблема касается в первую очередь, обычный терапевт скорее всего посоветует ему заняться компенсирующим спортом. И действительно, это приведет к улучшению его состояния, но лишь на то время, пока будут продолжаться тренировки. А его истинная проблема будет терпеливо дожидаться своего часа.

У тех спортсменов, которые превратились в огромные горы мышц, превосходящие их естественные возможности, например, у бодибилдеров, проблема становится еще более очевидной. Применительно к ним, а также к сердцам спортсменов в принципе, медицина использует такое понятие, как «гипертрофия мышц», то есть увеличение их объема и массы. Мускулистый бодибилдер, разумеется, выглядит сильным и является таковым. Несмотря на это, остается вопрос о том, насколько истинной является эта сила. Настоящая сила, как известно, сконцентрирована в душе – там, куда не так просто заглянуть. В связи с этим возникает подозрение, что если на уровне тела имеют место избыточные проявления силы, то на душевном уровне она отсутствует или является недостаточной.

Действительно, многие виды спорта, если человек занимается ими в избытке, превращаются в заменители душевных тем, которыми он пренебрегает. Разумеется, эти темы не всегда связаны с сердцем, но ведь и не все виды спорта способствуют увеличению сердца. Как правило, эта проблема затрагивает бегунов на длинные дистанции, которых спорт, по сути, превращает в машины по достижению рекордов, страдающие от одиночества. Они молча бегут километр за километром, как правило, превозмогая самих себя и побеждая время, как они сами с гордостью говорят. Достаточно вспомнить легендарного Эмиля Затопека из Чехословакии, которого называли «локомотивом». Если мы задумаемся о том, каким образом человек приходит к такой жизни, мы обнаружим, что экстремальные хобби совсем не случайны. Человек с переполненным сердцем, который с удовольствием общается с другими людьми и готов каждого прижать к груди, который сердечно смеется и с радостью приносит в дар свое сердце, как правило, находит себе менее «мужественное» хобби, чем, например, марафонский бег. Характерно, что исторический пример, вдохновляющий всех марафонцев, замертво упал на финише. Совсем необязательно быть врачом из Древней Греции, чтобы диагностировать в этом случае острую сердечную недостаточность.

Противоположный полюс – слишком маленькое сердце – является результатом заниженных требований и недостаточного напряжения. Ситуация, когда человек предъявляет заниженные требования к своему внутреннему центру, тоже не осознается и поэтому находит свое воплощение на уровне физического сердца. В качестве медицинской проблемы маленькое сердце выступает лишь косвенно, например, при низком кровяном давлении и связанных с ним проблемах кровообращения. Слишком низкое кровяное давление означает, что сердцу приходится работать меньше, чем предусмотрено природой, поэтому нагрузка на него оказывается недостаточной. Заниженные требования к сердцу в переносном смысле означают, что человек слишком мало требует от него – слишком мало мужества и силы, слишком мало любви и вообще слишком мало эмоций. Эта ситуация, то есть заниженные требования к сердцу, также не осознается на душевном уровне, поэтому переходит в теневую сферу и проявляется в виде симптома на физическом уровне – в форме маленького сердца и низкого кровяного давления.

Если для человека с увеличенным сердцем речь идет о том, чтобы разрешить проблему величины и силы и от большого сердца перейти к великодушию и добросердечности, человек с маленьким сердцем должен разрешить проблему, связанную с ограниченным размером и слабостью. Так, малодушие может превратиться в сознательную осторожность и истинную скромность, а слабость – в настоящую самоотверженность.

И снова необходимо приложить определенные усилия, чтобы сразу же не перейти к противоположности. Разумеется, человеку с большим сердцем придется дополнительно учиться скромности и самоотверженности. Однако на первом месте для него стоит проблема величины и массы физического сердца, о которой сигнализирует его тело.

Когда на душевном уровне человек достигает того уровня великодушия и сердечности и придает своему сердцу то значение, которого требует от него судьба, наступает время заняться противоположным полюсом. Разумеется, это касается и противоположной ситуации. Когда человек с маленьким сердцем принимает свои основные проблемы, связанные с самоотречением и самопожертвованием, и начинает осознанно работать с ними, наступает время разобраться с такими темами, как сила и великодушие. После выполнения основной задачи становится проще покорить и противоположный полюс.

Типичная «половая принадлежность» обеих проблем, известная нам также по ситуации с высоким и низким кровяным давлением, является еще одной важной характеристикой нашего общества на уровне сердца. В то время как мужчины испытывают трудности с внутренней силой и ее осознанным достижением, женщины страдают от проблемы осознанного самопожертвования и достижения того самоотречения, которое является предпосылкой для истинного развития в религиозно-духовной сфере.

3. Сжатое сердце

а) Стенокардия – грудная жаба

Латинское название стенокардии – «angina pectoris» – уже вызывает страх, связанный с представлением об этой болезни. В переводе слово «angina» означает «теснота, сжатие». Таким образом, стенокардия – теснота в груди, которая с морфологической точки зрения связана со сжатием сердца или кровеносных сосудов, снабжающих его питанием. Понятие «сжатое сердце» говорит само за себя.

Приступы стенокардии сопровождаются сильными болями, которые могут представлять серьезную угрозу и приводить к развитию инфаркта миокарда. И действительно, приступы стенокардии нередко заканчиваются инфарктом. Боль при стенокардии пациенты обычно описывают как чувство сжатия и страха, угрожающего жизни, – ощущение, что сердце судорожно сжимается или сдавливается железным кулаком. Как правило, боль сначала ощущается за грудиной, а затем распространяется в левое плечо и левую руку. Если приступ продолжается дольше 15 минут, врачи подозревают у пациента инфаркт миокарда. В течение нескольких минут боль может ощущаться во всей левой верхней половине тела, достигая затылка и даже гортани. Известно, что боль является тревожным сигналом тела, так сказать, его криком о помощи; в данном случае на помощь зовет левая – женская – часть туловища. Очевидно, что этой части тела необходимо привлечь к себе внимание.

Течение стенокардии можно разделить на две стадии. В начальной стадии заболевания на первое место выходит зов о помощи от нашего сердца, который выражается в боли; пациент взволнован и напуган, он не находит себе места, стремится на свежий воздух и активно ищет средства облегчить страдания. На этой стадии проблема нередко заключается только в функциональном, вызванном судорогами сужении коронарных сосудов. Кажется, что сердце неожиданно оказалось запертым в клетке, и пациент активно борется за его освобождение. Это «детское» сравнение уместно еще и в том смысле, что речь действительно идет о женских, детских и сердечных сферах, которые оказываются под давлением. Тяжелый приступ стенокардии во второй стадии болезни, напротив, вынуждает пациента моментально прекратить любые действия, вызывающие напряжение, – неважно, идет ли речь о физической или душевной нагрузке. Пациент должен соблюдать покой, поскольку именно покоя ему в данный момент и не хватает больше всего. Физиологическая причина этого очевидна: при стенокардии имеет место недостаточное кровоснабжение сердечной ткани, что означает не что иное как недостаточное питание. Сердце получает слишком мало питательных веществ. Это, казалось бы, чисто физиологическое явление, снова имеет двойной – психосоматический – смысл. В такой ситуации тело видит свой единственный шанс в том, чтобы соблюдать полный покой, позволяющий максимально снизить потребление энергии. Это попытка жить «в экономном режиме», поскольку при любом другом варианте пациент немедленно перейдет границы возможностей своего сердца.

Эти границы в физическом смысле представляют собой стенки коронарных сосудов, которые сужены, а возможно, и уплотнены. Последние исследования показывают, что судорожное сжатие физически здоровых коронарных сосудов может тоже привести к приступу стенокардии. Это вполне понятно в свете сформулированного в первой части книги закона сохранения энергии. Если кто-то в ходе разговора или дискуссии закрывается по отношению к определенной теме, касающейся его сердца, не признаваясь в этом самому себе, соответствующая энергия направляется в глубь его тела. Здесь она находит свое проявление в закрывающихся и судорожно сжимающихся коронарных сосудах. Таким образом, пациент испытывает ощущение собственной закрытости. Если телу часто приходится выступать в качестве заменителя, и если такие «функциональные спазмы сосудов» часто имеют место, возрастает угроза физического повреждения сосудов. Повышенное кровяное давление – неизбежное следствие сужения сосудов – является основным фактором риска для возникновения атеросклероза. «Обызвествление» коронарных сосудов сердца (коронарный склероз) является ничем иным, как атеросклерозом этой специфической области.

Однако понятие «обызвествление артерий» соответствует лишь последней стадии заболевания, которой предшествует многолетний разрушительный процесс в стенках артерии, в ходе которого известь еще не играет никакой роли. Болезнь начинается с повреждения интимы, чувствительной внутренней оболочки артерии. В последнее время считается, что причиной первых, микроскопических повреждений внутренних стенок кровеносных сосудов являются резкие скачки давления. Такие повреждения, еще не сопровождающиеся никакими симптомами, на следующей стадии приводят к тому, что вокруг них скапливаются различные жироподобные вещества, липиды, и в первую очередь холестерин. Впоследствии эти отложения утолщаются; в конце концов, на стенке артерии формируются так называемые холестериновые бляшки. На этой стадии поток крови уже сталкивается с препятствиями, особенно в том случае, если изначальная ситуация периодически повторяется. Если сосудам по-прежнему приходится в качестве заменителей становиться воплощением душевного стеснения, у них остается все меньше пространства для маневра, и сердце гораздо быстрее оказывается под угрозой. Отложения на стенках сосудов со временем могут обызвествляться и становиться твердыми (склерозироваться). Склерозированные сосуды в меньшей степени подвержены постоянным колебаниям и повышениям кровяного давления, однако при этом они в значительной степени теряют свою эластичность. Если этот процесс продолжается, кровоснабжение сердца постоянно ухудшается и возрастает опасность приступов стенокардии, а в первую очередь – инфарктов.

Кроме того, такие отложения могут привести к возникновению целого ряда опасных осложнений. Нередко поверхность бляшки становится шероховатой, и на ней скапливаются сгустки крови. Они не только приводят к закупорке сосуда, но также могут оторваться от бляшки и привести к полной закупорке (эмболии) артерий, находящихся дальше по току крови. Такую закупорку сосудов, вызванную сгустками крови, в месте ее возникновения называют тромбозом, а в другой, удаленной области – эмболией.

В западных индустриальных обществах больше половины мужского населения старше 45 лет имеет бляшки коронарных сосудов. Женщины в период между первой менструацией и наступлением менопаузы защищены от коронарного склероза благодаря высокому уровню содержания в организме женского гормона эстрогена. Этот факт также свидетельствует о том, что недостаточное внимание к женской части души приводит к склерозу сосудов, снабжающих кровью наше сердце. И напротив – ярко выраженная женственность (на физиологическом уровне в виде гормона или на душевном уровне в архетипическом смысле) является лучшей профилактикой коронарного склероза. После наступления менопаузы женщины быстро догоняют мужчин по числу заболеваний коронарных сосудов. В наше время, для которого характерно доминирующее положение мужского начала, молодые женщины также все больше подвержены таким заболеваниям.

Ограничения и проблемы, вызываемые этими заболеваниями, не так сильно бросаются в глаза по причине нашего малоподвижного образа жизни. Кроме того, сердце является весьма гибким органом и может так уравновесить сужение объема сосудов, что все равно будет получать достаточное количество крови. С другой стороны, если при серьезной нагрузке наступают боли, это показывает, насколько далеко процесс накопления проблем зашел в нашем теле. Однако это именно тот момент, в который большинство пациентов с опозданием начинают серьезно задумываться о своем сердце.

Уже одно только описание физиологического процесса подразумевает участие в нем душевной сферы, поскольку тело и душа очень тесно связаны, а язык, отражающий психосоматическое единство нашего существа, наглядно демонстрирует это. Второй феномен, с которым мы сталкиваемся в названии «angina pectoris» после боли, – теснота, сжатие. На физиологическом уровне ощущение сжатия является самым главным. Однако бездушие и черствость, которые тесно связаны с ощущением сжатия сердца, не осознаются пациентом. Если бы это было не так, проблема не перешла бы в теневую область и не вернулась оттуда в виде симптома. Ведь, как мы уже знаем, основной задачей и заслугой симптома является то, что он ярко представляет проблему на уровне тела, чтобы таким образом сделать ее более понятной для пациента. Поэтому очевидный симптом свидетельствует о том, что больной не понял содержание адресованного ему послания и далек от того, чтобы принять его.

Чувство зажатости и стеснения, которые сопровождают каждый приступ, указывают на ту ловушку, в которой оказался пациент и которую он не замечает. Ощущение судорожно сжимающегося сердца в его груди свидетельствует о судорожной борьбе, связанной с сердечными делами, в которую он оказался втянутым, не осознавая этого.

Отвердение, которое присутствует уже в самом названии коронарного склероза (от греч. sklerós – твердый), пациент физически ощущает в жестких ударах своего сжавшегося сердца, а также в чувстве «камня в груди». Тот факт, что в заключительной стадии развития болезни мы действительно имеем дело с «окаменевшим сердцем», подтверждает наличие известняка, который утяжеляет выполнение сердцем своих задач и делает жизнь пациента еще более тяжелой.

Медицинские исследования завершают эту картину, подтверждая, что сильнейшие боли, вызывающие страх смерти, являются результатом недостаточного снабжения сердца. Оно «умирает от голода», так как получает недостаточно энергии для поддержания жизни. В переносном смысле это тоже означает, что сердце получает недостаточно питания. Его удушает повышенное давление и связанная с ним теснота; оно подобно осажденной крепости, которую лишили жизненно необходимой воды. Страх смерти не нуждается в дополнительном толковании; в данном случае действительно присутствует угроза жизни, и страх является вполне обоснованным. При этом пациент не осознает, что он сам медленно душит свое сердце, не обеспечивая его достаточным питанием и не уделяя ему внимания; если бы он понимал это, сердцу не пришлось бы издавать столь отчаянные крики о помощи.

Однако симптомы не только показывают пациенту его проблему в символических образах. Они также четко сигнализируют о том, где именно она находится. Пациент, находящийся под угрозой частых и тяжелых приступов стенокардии, живет в постоянном страхе следующего сердечного приступа, и поэтому вся его жизнь ориентирована на сердце. Однако это высказывание можно истолковать и в переносном смысле. Теперь все потребности отходят на задний план перед лицом жестких и болезненных требований сердца, которому необходимы покой и расслабление. Теперь человек, который никогда в жизни не прислушивался к голосу своего сердца, вынужден уделять ему все свое внимание. В такой ситуации голос сердца, который годами оставался незамеченным, очень часто сообщает ему множество неприятных и болезненных вещей. В первую очередь это касается тех моментов, от которых сердце раньше закрывалось наглухо. Теперь же в такие моменты закрываются его коронарные сосуды, что позволяет добиться столь необходимого ему внимания. Сердце как жизненный центр снова стало центром внимания человека, однако в качестве заменителя сердца в душевном смысле теперь выступает сердце физическое.

Боль при стенокардии привлекает внимание не только к проблеме сердца, но и ко всей левой (женской) стороне туловища. Боль показывает, что проблема, скорее всего, коренится в сердце, однако она затрагивает всю женскую сторону нашего естества. В силу естественных причин мужчины испытывают бо «льшие затруднения, чем женщины, при попытках достичь согласия со своей женской частью («anima»). Поэтому неудивительно, что женщины в период между первой менструацией и климаксом, когда они вступают в самую сильную конфронтацию со своей женской частью, реже страдают стенокардией. Очевидно, что женщины в меньшей степени склонны к черствости; можно сказать, что они имеют более широкое сердце.

Варианты лечения этой проблемы кажутся очевидными, однако необходимо внимательно следить за тем, чтобы не сделать второй шаг раньше первого. Кажется естественной идея о том, что нужно стремиться к расширению в области сжатия и к смягчению в области отвердения. И действительно, для закрытого человека с окаменевшим сердцем становятся большим облегчением смягчающие сердце слезы. Однако на предложение выплакаться такой человек сразу же возразит, что он давно уже не плакал от чистого сердца, да и вообще он не может вспомнить о том, когда он плакал в последний раз. Далее он скажет, что вообще не знает, что могло бы заставить его плакать и как он может этого добиться. В этой ситуации он абсолютно прав – ему недостает предыдущего шага.

Даже если его с большей или меньшей настойчивостью удастся заставить сделать этот второй шаг, он не сможет решить свою проблему – нам это известно на примерах из классической медицины. С аллопатической точки зрения в этом случае имеет место насильственное расширение коронарных сосудов. Самым распространенным медикаментом для лечения стенокардии является взрывчатое вещество – нитроглицерин. Маленькие красные капсулы, принятые во время приступа, «взрывают» суженные коронарные сосуды и освобождают их, при этом даже не приближаясь к истинной проблеме. Пациент не понимает причин болезни и не может предотвратить следующий приступ – или может сделать это с очень малой долей вероятности. Если узкое место «взрывается» с помощью баллонного катетера, вводимого в вену, облегчение наступает на более продолжительный срок, однако проблема, лежащая в основе заболевания, даже не затрагивается. Если время, выигранное таким образом, не используется для существенных, то есть внутренних шагов, пациент вскоре снова оказывается в том же тупике – или его освобожденный сосуд сам превращается в тупик. Даже операция коронарного шунтирования, когда из участка вены ноги пациента создается шунт, позволяющий обойти место сужения коронарного сосуда, может только отсрочить наступление проблемы, но не разрешить ее. Если пациент в этой ситуации не обратит внимания на свое сердце на душевном уровне, шунт также в скором времени сузится. Открыть закрытое сердце механическим способом можно только на очень короткий период времени, химическим (с помощью нитратов) – лишь на несколько десятков минут. Открытие сердца на длительный период может произойти лишь при условии, что будет задействован душевный уровень. Человек, который ничего не принимает в свое сердце, кроме скальпеля, навсегда останется в зависимости от хирурга. Даже самые сложные методики не могут надолго открыть и расширить сердце, которое не хочет открываться добровольно и изнутри.

Таким образом, прежде чем пациент начнет предпринимать необходимые действия для открытия своего сердца, он должен найти ключ к нему. Однако он находится шагом раньше – в осознании собственной ситуации. Только тот, кто осознает и примет то положение, в котором он находится, а точнее – тот тупик, в который он попал, имеет шанс снова прийти в движение. Человек, зажатое и стесненное сердце которого борется за жизнь, подвергаясь постоянным болевым атакам, загнан в угол. Он должен в первую очередь признать этот факт. Его жизнь не сможет в истинном смысле этого слова идти дальше, если он не прикоснется к своей проблеме. Существенный вклад в этот первый шаг к самопознанию может внести профессионально поставленный диагноз и консультация терапевта. Следующей задачей пациента станет честное описание проблемы или детальное изучение той стены, к которой он прижат. Камни, из которых построена эта стена, легко распознать в образном и символическом языке тела. То, что человек узнает о себе, ни в коем случае не окажется приятным; напротив, эта информация будет внушать такой же страх, как стенокардия. Если бы это было не так, соответствующая тема никогда не оказалась бы вытесненной из сознания. Тот факт, что в какой-то момент в прошлом это вытеснение стало необходимым, свидетельствует о том, что соответствующие темы были пугающими и опасными. При этом абсолютно неважно, что другие люди, возможно, воспринимают эти темы как совершенно безобидные. Для пациента его собственный симптом содержит самую трудную жизненную задачу. Он является самым серьезным вызовом, который готовит ему судьба.

Шаг к пониманию содержания и значения симптомов, несомненно, гораздо более труден, чем первый шаг, который требовал всего лишь честности в отношении жизненных ожиданий. Теперь же необходима открытость в отношении собственного образа жизни. Нередко человек оказывается вообще не способным на такую честность, которая разоблачает слишком многое, и вступает в конфронтацию с феноменом, который снискал печальную известность как собственная слепота. Почти каждому из нас приходилось сражаться с этой слепотой в отношении своей собственной жизни, вследствие чего самопознание можно признать одним из самых трудных деяний, на которое отваживается человек.

Тем не менее, следующий шаг требует еще больше внутренних сил, поскольку теперь речь заходит о признании и внутреннем согласии с неприятными выводами, сделанными в ходе самопознания. Этот шаг требует принятия в смысле полного прощения, основанного на понимании истинной цели симптома, который, возможно, в течение долгого времени мучил человека. Столь глубокое осознание послания собственного тела как чего-то предназначенного и заслуженного – единственная возможность для создания надежной основы для грядущих перемен. Оно предполагает признание того факта, что «это» поразило человека не случайно, а, напротив, вполне закономерно и поэтому не является чем-то из ряда вон выходящим. Каждый симптом тесно связан со своим владельцем, находится на своем месте и в своей стихии. Он включает накопившиеся за определенное время и вполне посильные задачи. Если рассмотреть всю эту драму со всеми сюжетными переплетениями и сложными отношениями – разумеется, это намного проще сделать стороннему наблюдателю, – симптом окажется самым лучшим из того, что может случиться с пациентом. Чтобы осознать это, ему придется пройти долгий, но необходимый путь. Его нельзя заменить ничем, и до тех пор, пока человек не примирится с судьбой, этот путь не будет завершен.

На основании благодарного принятия симптома и послания, которое он несет в себе, открываются все возможности, которые дает нам это послание от тела к сознанию. Язык в известном выражении о том, что болезнь стала для человека «тяжелым испытанием», снова подтверждает присущую ему мудрость. Действительно, мы сталкиваемся с испытанием – жизненным экзаменом. Успешность его сдачи зависит от того, сможем ли мы принять ситуацию, понять ее смысл, а затем отреагировать на нее надлежащим образом.

Только этот шаг подводит пациента к тому месту, где имеет смысл начать какие-то изменения. Однако и здесь существует опасность сразу же переключиться на противоположный полюс, что для больного стенокардией означает поиск «широты» после всего того стеснения в сердце, которое он испытал. Однако время для этого шага еще не пришло; сделанный раньше времени выбор может привести к бегству от задачи, стоящей перед человеком.

Желание как можно скорее переключиться на противоположный полюс объясняется тем, что человек стремится как можно скорее отдалиться от неприятного ему полюса. Разумеется, отвердение сердца, хотя бы один раз пережитое на телесном или душевном уровне, крайне неприятно, поэтому стремление к мягкости вполне объяснимо. С другой стороны, человек сражается именно с тем принципом, который скрывается в твердости сердца или другой форме проявления симптома. Каждый симптом воплощает такой принцип, хотя не всегда в очевидной форме. Выявить принцип, скрывающийся за симптомом, становится гораздо проще, если выполнить упражнение, посвященное работе с основополагающими принципами[11], или архетипами.

Для пациента, страдающего стенокардией, это вполне конкретно означает, что искать этот принцип следует в формах проявления его симптомов – тесноте и твердости, закрытости и зажатости. Человек, знакомый с проблемой, сразу же обнаружит здесь влияние архетипа Сатурна, который в мифологии представлен образом Хроноса-Сатурна. При стенокардии этот принцип проявляется в неразрешенной и поэтому болезненной форме. Другие симптомы, с которыми мы уже сталкивались, – от ограничения кровотока и жизнеспособности и до страха смерти – также относятся к этому архетипу и поэтому становятся жизненными задачами для соответствующего пациента. Это значит, что в первую очередь он должен научиться работать с этими симптомами или примириться с ними – и все это до того, как он сделает своей задачей противоположный принцип.

В поисках ближайшей задачи нам может помочь ответ на вопрос: «К чему принуждает меня симптом?» Например, больного стенокардией он принуждает оставаться в пределах установленных симптомом границ. После первого импульса беспокойства, которое отражает отчаянный поиск внешнего источника помощи сердцу, на следующей стадии болезни пациенту приходится отказаться от любой внешней активности и своих интересов и полностью сконцентрироваться на сердце. Поскольку сердце в этой ситуации концентрируется на самом существенном – на выживании – он в переносном смысле должен научиться центрироваться на своей сердцевине и на самых существенных вопросах своей жизни. К его задачам, наряду с концентрацией, относится и самоограничение; и то, и другое является более подходящими сферами для разрешения соответствующей проблемы, чем непосредственно ощутимые стеснение и недостаток. Поскольку сердце сейчас вынуждено довольствоваться самым необходимым, это же требуется и от самого пациента. Действительно необходимое он сможет найти в своем центре – месте, где сконцентрирована его сущность. Это также подразумевает, что ему необходимо подойти к центру своей проблемы. Если он последовательно принимает вызов своей внутренней истины, он сможет постичь принцип твердости на другом уровне, где проблема уже разрешена. Наряду с внутренним покоем (вместо вынужденного бережного отношения к своему сердцу), определенная передышка в череде внешних событий (вместо застоя в коронарных сосудах) даст ему возможность осознать все происходящее с ним и вернуться к собственному сердцу.

Там пациент встретит целую гамму эмоций, которые очень хорошо соответствуют тесноте и твердости его симптома и в которых он до сих пор не признавался самому себе. В первую очередь следует упомянуть страх и ненависть, а также те чувства, которые больше всего связаны с теснотой и закрытостью. Как уже упоминалось, слова «страх» и «теснота» в немецком языке являются родственными (нем. angst – страх, лат. angustus – «узкий»). Кроме того, все ситуации, в которых человек испытывает страх, связаны с сжатием и теснотой на уровне тела: грудная клетка сжимается, дыхание становится напряженным, сосуды сужаются, в результате чего от страха у человека холодеют ноги и руки, все тело «пронизывает холодная дрожь».

Тот факт, что ненависть связана с закрытостью, лучше всего подтверждает противоположный полюс: ненависть противостоит любви, и нам уже приходилось сталкиваться с любовью как с воплощением широты и открытости. Любовь открыта навстречу всему, готова впустить в себя все; ненависть же, напротив, ведет к ограничениям, закрытости и борьбе.

Прежде чем пациент, страдающий стенокардией, направит свои усилия на то, чтобы избавиться от страха и достичь любви, ему необходимо признать свои страхи и ненависть и найти способ выразить их, вместо того чтобы прятать в глубине своего сердца. Прежде чем пациент раскроется навстречу другим людям и ощущениям, он должен открыться этим своим чувствам, что означает также и то, что он должен научиться эти чувства любить.

На том же направлении внутренней работы над собой может быть решена и проблема болевых атак. Вместо того чтобы истязать болью свое сердце, пациент должен научиться направлять свою боль туда, где она действительно востребована, и против тех, кому она действительно адресована. В конце концов, весь комплекс симптомов заставит пациента направить свое внимание на собственное сердце, а также на всю левую, женскую, половину тела. Это может произойти не только под воздействием боли, но и на другом уровне, где проблема уже разрешена. Человек, который прислушивается к тихим высказываниям женской части своей души и понимает нежные движения собственного сердца, не нуждается в душераздирающих криках боли. Однако способности внимательно прислушиваться к своему внутреннему миру – к своей середине – точно так же относятся к соответствующему архетипу, как и вынужденное внимание под воздействием боли.

Этот последний пункт совершенно естественно приводит к примирению с противоположным полюсом, к открытию и расширению навстречу другим людям и потребностям. На основании предыдущих шагов это происходит совершенно естественно, и результат, подобно зрелому плоду, падает в раскрытые руки человека. Тот, кто восстановил порядок вокруг себя и в себе, смог признать собственную зажатость и жесткость, и сумел превратить ее в твердость и последовательность, сможет с легкостью открыться навстречу любви. Ему больше не нужно бояться внешних проблем, поскольку они всегда являются отражением проблем внутренних. Не случайно первая христианская заповедь гласит: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Если в этой заповеди мы заменим слово «любить» на слово «открыться», мы поступим в полном соответствии с заветами Христа, в том числе и со второй заповедью, не менее важной: «Любите врагов ваших». Однако врагами больного стенокардией являются его симптомы. Научиться любить эти симптомы и их расшифрованные послания означает открыться им навстречу, что поможет им превратиться в друзей, сопровождающих нас на пути нашего развития.

б) Инфаркт миокарда – разрывающееся сердце

Он имеет множество названий и завоевал печальную известность особенно в последние десятилетия. Известные обозначения – «сердечный приступ» и «удар» – и такие медицинские термины, как «инфаркт миокарда» или «коронарный инфаркт», «острое нарушение кровоснабжения сердечной мышцы» или «некроз миокарда», по сути, подразумевают один и тот же феномен. Несмотря на разные наименования, картина болезни вполне однозначна и впечатляюща. Мы снова сталкиваемся с симптомами приступа стенокардии, но многократно усиленными; пациенту уже не удается сохранять спокойствие, боль очень сильна и представляет угрозу для жизни. Боль опять начинается за грудиной, а затем – как и при стенокардии – распространяется по левой верхней части туловища и руке, а иногда достигает и надчревной области. Примерно половина инфарктов начинается как приступ стенокардии, однако симптомы не ослабевают, а только усиливаются. Длительность приступа превышает 15 минут – он может продлиться несколько часов или даже дней. Тот факт, что приступ не удается купировать с помощью капсул нитроглицерина, для медиков является диагностическим критерием; это легко объяснить, если рассмотреть механизм развития инфаркта. Боли больше не являются предостерегающими криками изголодавшегося сердца; это предсмертные стоны и судороги уже задушенной части сердца. Уничтоженная часть мышечной ткани провоцирует резкую боль, которая сопровождается страхом смерти. Пятая часть пациентов с инфарктом умирает именно в этой острой фазе. Дальнейший прогноз во многом зависит от локализации и объема некротизированной (умершей) ткани и от резервов, которыми располагает сердце. Если область поражения мышечной ткани велика, вероятен летальный исход, а сердце – центр и столица страны нашего тела – становится некрополем, городом мертвых.

В дополнение к симптомам, уже известным нам по приступам стенокардии, наступает целый ряд кажущихся бессмысленными телесных реакций, например, беспокойство и излишняя подвижность пациента, который в первую очередь нуждается в полном покое. Это связано с тем, что тело в ситуации приближающейся смерти исчерпало свои компенсаторные возможности и утратило правильное понимание реальности. Оно испытывает слишком большое напряжение и реагирует соответствующим образом – тошнотой, рвотой и обильным потоотделением.

Аналогичную реакцию мы наблюдаем и в сравнительно безобидной ситуации, когда тело также подвергается чрезмерным нагрузкам, например, при морской болезни. Тогда глаза сообщают в центр управления организмом о том, что тело находится в полном покое, поскольку они не воспринимают движений корабля, находясь в каюте; однако одновременно вестибулярный аппарат, находящийся во внутреннем ухе, сигнализирует в тот же центр управления о резких колебательных движениях; в результате центр управления не знает, какому органу ему следует доверять. В такой ситуации тело начинает испытывать дурноту, оно не хочет сохранять в себе то, что воспринимает, поэтому человек ощущает тошноту, которая заканчивается рвотой.

При морской болезни организм постепенно привыкает к тому, что он не должен доверять своим глазам. При инфаркте миокарда нагрузка на организм оказывается значительно более существенной. Все его реакции ориентированы на выживание и исходят из уверенности в достаточном количестве резервов. Поэтому организм может еще больше увеличить кровяное давление в отказывающей системе, что только усугубляет ситуацию. Организм стремится таким образом показать, что он испытывает сильнейшее давление, однако не существует инстанции, которая могла бы что-то предпринять в связи с этим. То же самое происходит в том случае, когда организм пытается «подогнать» сердце и заставляет его колотиться в ритме настоящего галопа. Большая часть инфарктов связана именно с такими проблемами ритма. Это еще одно подтверждение того, что центр организма потерял равновесие и в нем не осталось никакого порядка.

Возвращаясь к образу столицы, можно сказать, что в системе городского жизнеобеспечения царит полный хаос. Координация действий утрачена, отдельные участки системы разрушены, другие же продолжают работать и пытаются выполнить задачи отказавших клеток, при этом часто используя неадекватные средства. Сейчас многое зависит от того, успел ли город в лучшие времена подготовиться к таким чрезвычайным происшествиям – моделировались ли ситуации высочайшего напряжения, проверялись ли способности различных участков заменять друг друга. Для сердца такой подготовкой являются занятия спортом. Физические нагрузки укрепляют сердце и готовят его к трудностям в системе снабжения, формируя так называемое коллатеральное кровообращение. Это значит, что наиболее нагруженные области сердца снабжаются кровью более чем через один сосуд и благодаря этому становятся менее зависимыми.

Если при приступе стенокардии мы имели дело лишь с более или менее продолжительными забастовками, а при самом сильном приступе – со всеобщей стачкой, то в случае инфаркта имеют место непоправимые повреждения. Наиболее критической является ситуация, когда в пораженной области находятся пути центральной системы передачи информации, которые оказываются заблокированными. Это часто происходит при инфаркте в области правой коронарной артерии, которая снабжает кровью заднюю стенку сердца и, соответственно, синусовый и атриовентрикулярный узлы. Таким образом, сбой может произойти на небольшом участке на окраине и, тем не менее, поразить центральный нерв всего «города» и парализовать всю «страну». В такой ситуации нервы легко начинают вибрировать, и этот процесс затрагивает также и нервы самого сердца. Если же сердце вибрирует, положение становится угрожающим; тем не менее, оно продолжает функционировать в режиме чрезвычайной ситуации. Хотя ритм и уступил место хаосу, даже в этой безвыходной ситуации жизнь цепляется за последнюю соломинку и поддерживается благодаря небольшому количеству крови, которое поступает к сердцу, несмотря на общую катастрофу. Однако если центральные нервы сердца также попадают в зону поражения и начинают вибрировать, транспортировка крови прекращается. Сердце застывает в состоянии абсолютного перевозбуждения, становится странно спокойным, кровяное давление резко падает, и наступает смерть.

Когда жизнь переживает свои последние мгновения, она предлагает нам гротескный образ своих утрированных и преувеличенных проявлений. Все, что еще может, работает на полную мощность, но при полном отсутствии координации эта работа бессмысленна. Утрачена объединяющая центральная идея, которая сливала в единое целое все наполненные смыслом отдельные действия и направляла их к общей цели. Это описание психической ситуации типичного кандидата в пациенты с диагнозом «инфаркт миокарда» незадолго до его наступления. В то время как смерть уже стоит на пороге и ждет первой возможности войти, человек, к которому она пришла, возится с какими-то совершенно несущественными вещами, которые не имеют ничего общего с его истинной проблемой. Прежде чем войти, смерть довольно долго стучит в дверь, однако ее стук никто не замечает. В результате – ее приход становится неожиданным как для самого пострадавшего, так и для тех членов его семьи, которые в чрезмерной суете принимают за жизнь то, что уже давно являлось смертью. Последнее отчаянное сопротивление еще увереннее приводит внутренне гонимого человека в руки смерти.

Наряду с вибрацией и мерцанием сердца, в случае инфаркта смерть находит и другой вход в тело. Самым драматичным является разрыв сердца в прямом смысле слова или, как говорят медики, разрыв миокарда. Он происходит, когда омертвевший участок миокарда настолько велик, что окружающие ткани не могут вместо него принять на себя избыточное давление в фазе систолы. Отмерший участок сердечной стенки не выдерживает давления, и кровь, находящаяся под давлением, прорывается в него и затем наружу. Возникает разрыв в сердце, и кровь изливается в околосердечную сумку. Для такого разорвавшегося сердца и его владельца не существует ни одного шанса на выживание. Во-первых, сердце больше не может перекачивать кровь, и живительный ее поток в прямом смысле слова вытекает из него. С другой стороны, кровь, прорвавшаяся в околосердечную сумку, душит сердце снаружи. Перикард (оболочка околосердечной сумки) настолько неэластичен, что попавшая в него кровь не может уйти дальше. Поэтому с каждым ударом сердца давление в пространстве между сердечной мышцей и перикардом увеличивается. И если сердце до этого момента еще не убивает само себя, то оно становится жертвой внешнего давления. В этом случае смерть наступает так быстро, что медики говорят о секундном летальном исходе; в народе это называют ударом, который потребовал очередной жертвы.

Если разрыва сердечной стенки не происходит, а она лишь слегка подается под воздействием кровяного давления, происходит выпячивание стенки сердца, которое медики называют аневризмой. В этом случае пораженный участок остается растянутым в течение длительного срока, причем этот растянутый и выпяченный участок больше не задействован в сердечных сокращениях, поскольку является отмершим. Таким образом, сердце и его владелец остаются серьезно больными, даже если им удается пережить инфаркт, на месте которого впоследствии возникает рубец. Расширение сердца в переносном, душевном смысле является одной из главных жизненных проблем. Если человек отказывается от воздействия на проблему на душевном уровне, он, сам того не желая, переносит ее на уровень физический – и тогда душевные страдания находят свое воплощение в симптоме физической болезни. Болезненный симптом, проявляющийся в этом случае, особенно неприятен и опасен.

в) Лечение инфаркта миокарда

Разумеется, лечение острого инфаркта миокарда находится в компетенции традиционной медицины – тем более что в этом случае ей есть что предложить в плане интенсивной терапии. Однако вопрос о том, должно ли лечение осуществляться только в реанимационном отделении, как это обычно происходит у нас, остается спорным. Американские исследования показали, что шансы выжить при лечении вне отделения интенсивной терапии существенно выше – разумеется, при условии адекватности этого лечения. ЭКГ и контроль фермента крови лактикодегидразы помогают быстро поставить точный диагноз; кроме того, эти исследования позволяют сделать выводы о локализации и области распространения инфаркта.

В терапевтическом отношении традиционная медицина в первую очередь направляет свои усилия на то, чтобы «успокоить» пациента. Как правило, она добивается этого с помощью химических препаратов, а в случае таких острых болей, как при инфаркте, – с помощью морфия. Разумеется, больному предписывается постельный режим. Однако в этот момент мы уже сталкиваемся с первой проблемой интенсивной терапии. В мире, где царят машины, пациент, жизнь которого находится под угрозой из-за опасного повреждения сердца, оказывается в самой неблагоприятной ситуации (как внешней, так и внутренней) для исцеления сердца, какую только можно себе вообразить.

Современная медицина может оказывать благоприятное воздействие на систему кровообращения, препятствуя ее выходу из строя, – как с помощью медикаментов, так и путем введения в организм дополнительной жидкости (инъекций). Даже если острая недостаточность кровообращения уже наступила, у медицины есть возможность «остановить» пациента на пороге смерти. Соответствующий препарат (артеренол) оказывает биохимическое воздействие и стимулирует артерии, которые уже практически перестали работать. Кроме того, существуют химические препараты, позволяющие снять спазмы сосудов. Опасность повторного образования тромбов снижается благодаря медикаментозному разжижению крови, при этом постепенно растворяются даже существующие тромбы. Самая большая проблема аритмий может быть вполне успешно решена с помощью медикаментов, и даже в практически безнадежной ситуации мерцательной аритмии традиционная медицина имеет шансы. Перевозбужденное сердце приводится в состояние покоя с помощью сильного электрошока и благодаря этому получает шанс вернуться к упорядоченной работе.

Конкретное и символическое значение такой интервенции особенно наглядно помогает оценить эффективность традиционной медицины в этой экстремальной ситуации. Мерцательная аритмия – состояние, при котором полностью нарушается порядок в системе подачи электрических импульсов сердца. Каждая клетка как сумасшедшая посылает импульсы, однако ни одна из них не может пробиться вперед и подчинить себе другие клетки, заставив их предпринимать однонаправленные действия. Иерархия нарушена, сердце осталось без руководства, или же, напротив, у него слишком много руководителей, которые не могут прийти к единой позиции и в пылу своего спора готовы к тому, чтобы в создавшемся хаосе амбиций уничтожить целое. В этой ситуации появляется врач, который одним (электрическим) ударом лишает силы всех противников. Во время паузы, возникшей вследствие этого удара, тот импульсный центр, который остался наиболее сильным после всех потрясений, получает шанс оставить другие источники импульсов далеко позади и взять власть в свои руки. Так интенсивная терапия помогает потерявшему ориентацию сердцу обрести новую иерархию.

Аналогичным образом следует толковать и другие интервенции: когда пациент почти потерял надежду, а кровеносные сосуды практически утратили внутреннее напряжение, так что кровь застаивается в них, а кровообращение останавливается, восстановить кровообращение помогает инъекция гормона стресса – адреналина. Действия врача в данном случае заменяют работу надпочечников и изнутри вдыхают жизнь в теряющий силы организм. Тот факт, что надпочечники пациента уже не справляются с этой функцией, может объясняться тем, что они не имеют достаточного количества собственных резервов, поскольку типичный инфарктный больной находится в состоянии постоянного возбуждения, а содержание в его крови гормона стресса превышает норму.

В условиях коллапса системы кровообращения собственных душевных сил пациента недостаточно для того, чтобы поддерживать жизнеспособность тела. Кровь, символизирующая жизненную силу, останавливается в сосудах. В этой ситуации тело получает жидкость напрямую из капельницы, которая подает эту жидкость непосредственно в вены кровеносной системы. Эта жидкость, по составу сходная с клеточной водой, которую медики называют плазмозаменителем, поскольку она способствует пополнению запасов крови, заполняет образовавшуюся пустоту – в том числе в символическом смысле, поскольку вода является классической стихией души. Таким образом, душа получает новые (как минимум, символические) силы взамен ушедших. Тот факт, что в данный момент организму не хватает именно воды, подтверждается также тем, что в этой ситуации ни одному медику не придет в голову сделать переливание крови. С чисто рациональной точки зрения можно предположить, что кровь была бы в этой ситуации более правильным решением.

Если система кровообращения один раз дала сбой, а в какой-то области сердца образовались сгустки крови, существует опасность, что жидкость затвердеет и на других участках, что приведет к новому застою крови. У человека больше нет сил на то, чтобы поддерживать энергию жизни в текучем – а, значит, живом – состоянии. Врач спасает пациента, оказавшегося в такой ситуации, тем, что предотвращает дальнейшее свертывание крови с помощью химических препаратов. Благодаря принятым мерам в других местах уже не образуются сгустки крови, которые могут остановить поток жизни. Это не помогает полностью разрешить жизненную ситуацию пациента, завязшего в сердечных проблемах, однако в определенный момент дает возможность спасти его жизнь и выиграть дополнительное время.

На том же самом принципе основано и действие морфия. Врач дает пациенту (на материальном уровне) то, чего не хватает его душе, но в этой критической ситуации может быть дано только через тело. Недостаток внутреннего покоя, от которого в принципе страдает пациент и который в этой ситуации представляет угрозу жизни, моментально устраняется с помощью морфия. Само это слово честно говорит нам, что проблема не решается, а лишь отодвигается в сторону, что помогает пациенту пережить опасный момент. Сейчас для пациента лучше «биохимический» внутренний покой, чем его полное отсутствие. Нервозность, беспокойство и бесконечное движение типичны для пациента и для его образа жизни, и именно они привели его на край могилы. Однако в этот напряженный момент его душевные проблемы уже нельзя проработать и разрешить, поэтому остается только бегство к противоположному, физическому полюсу.

Все вышесказанное относится и к ситуациям, в которых спазм коронарных сосудов приводит к началу решающего боя за само наше сердце. В этом случае экстремальной ситуацией управляет аллопатический принцип, и спазмолитический препарат позволяет пациенту достичь расслабления, которое не способствует разрешению жизненной проблемы пациента в целом, однако в данный момент помогает ему одержать победу в борьбе за жизнь.

Вот таким образом лечение острого инфаркта миокарда обеспечивается силами традиционной медицины. Но эти методики настолько же не приспособлены для дальнейшего лечения пациента после перенесенного инфаркта, насколько они необходимы в его острой стадии. Разумеется, пациент, который больше не в состоянии своими силами поддерживать движение своего потока жизни, не отказался бы переложить эту работу на кого-нибудь или что-нибудь другое (например, на медикаменты). Однако в этом случае он останется инвалидом и будет походить на человека, который всю свою жизнь плавает со спасательным кругом только потому, что когда-то он спас ему жизнь. Он просто не использует свои внутренние психические возможности. Если человек всю свою жизнь достигает расслабления с помощью спазмолитиков и обретает внутренний покой и мир за счет применения морфия и транквилизаторов, проблема становится еще более отчетливой. Очевидно, что подобные люди пытаются убежать от чего-то. Это «что-то» – они сами или их жизненные задачи. Медикаменты, упомянутые в последних примерах, рассматриваются как наркотические средства, вызывающие зависимость, однако принцип действия является аналогичным и для других медикаментов, например, для антикоагулянтов.

После интенсивной терапии, с которой великолепно справляются судьба и традиционная медицина, необходимо определить направление развития дальнейшей, заново подаренной жизни. В этом отношении медицина останавливается на уровне внешних явлений. Известно, что курение вредит сердцу и сосудам, поэтому оно оказывается под запретом. При этом не делается никаких попыток изучить в качестве проблемы тот факт, что пациент продолжает курить и тем самым еще сильнее ухудшать свое состояние. Аналогичная судьба ожидает и избыточный вес: установлено, что это серьезный фактор риска, поэтому пациенту рекомендуют бороться с ним с помощью диеты. Однако никто не задумывается о такой «мелочи», как причина, из-за которой пациент, наряду с известковым панцирем на артериях, надевает на все тело еще один панцирь – из жира[12]. Вопросы кровяного давления, потребления соли, уровня холестерина в крови и малой подвижности рассматриваются так же поверхностно. Завышенные показатели снижаются с помощью соответствующих функциональных мер, заниженные – повышаются с помощью таких же мер. Однако несмотря на триумфальное достижение нормальных показателей, сам пациент остается для медиков книгой за семью печатями, а инфаркт – ужасной, но бессмысленной (потому что непонятой) бедой.

Даже при поверхностном рассмотрении можно заметить, что в данном случае имеют место не случайные и лишенные взаимосвязи факторы, а целостная картина – круг взаимовлияющих принципов, которые в целом формируют тот внутренний принцип, который делает инфаркт необходимым. Избавиться от этой необходимости сможет только тот человек, которому удастся своевременно распознать этот комплекс факторов и тем самым предотвратить его превращение в порочный круг. Человек типа «А» живет в состоянии весьма неустойчивого равновесия, поэтому нельзя безнаказанно лишать его таких «вентилей», как курение и переедание, не предложив ничего взамен. Зачастую пациентам не удается отказаться от вредных привычек, не нанеся серьезного ущерба самим себе, а чаще всего они – к своему счастью – просто не в состоянии сделать это. Тот факт, что эти привычки также наносят ущерб их здоровью, наглядно демонстрирует порочный круг, в котором эти люди уже находятся. Каждый симптом и каждая вредная привычка имеют свой смысл, однако избавиться от симптома можно только в том случае, если этот смысл может осуществиться другими путями. В противном случае возникает новый симптом, возможно, еще более опасный, который несет в себе ту же информацию, что и предыдущий. Например, если пациенту запрещают курить, вполне вероятно, что он создаст себе новый «вентиль», который будет заключаться, например, в переедании. Однако эта привычка представляет столь же серьезную опасность для сердца, находящегося под угрозой инфаркта, и поэтому ее приобретение ни в коем случае нельзя рассматривать как прогресс. Если же мы лишим курящего, злоупотребляющего алкоголем и склонного к перееданию пациента всех трех пороков или, иначе говоря, перекроем ему все три «вентиля», становится весьма вероятным опасный взрыв – например, взрыв его агрессивных энергий. Возможно, в течение определенного времени он выдержит отказ от всех вредных привычек, однако чем дольше он будет держаться, тем сильнее будет повышаться давление. Пациент становится подобен паровому котлу, у которого заткнут предохранительный клапан. Такое повышение внутреннего давления становится для инфарктного больного роковым. Неизбежный взрыв котла найдет свое проявление в форме следующего инфаркта (или инсульта). И действительно, какой образ может оказаться более близким к образу котла, взрывающегося под давлением, чем образ разрывающегося под давлением сердца?

При попытках более серьезного лечения мы сталкиваемся с той же проблемой, что и при стенокардии: стремление побыстрее преодолеть достигнутое (хотя и по-прежнему нездоровое) статус-кво вызывает соблазн найти спасение у противоположного душевному физического полюса. И действительно – спасение находится именно там, однако оно достижимо только после выполнения необходимых психологических задач. Чтобы хорошо выучить иностранный язык, нужно сначала мастерски овладеть родным языком, хотя выполнение этой задачи и не принесет такого успеха у окружающих, как изучение нового языка.

С содержательной точки зрения также имеют место те явления, что и при стенокардии, которая, как известно, является предварительной ступенью инфаркта. Разумеется, при инфаркте все выглядит намного более драматично и бескомпромиссно. Если во время приступа стенокардии пациент мог помочь себе сам, приняв капсулу нитроглицерина, то теперь он практически полностью беспомощен и может надеяться только на то, что медицинская помощь не придет слишком поздно. Демонстрация беспомощности продолжается в образе врача скорой помощи, который берет всю инициативу на себя, и в виде палаты интенсивной терапии, где вскоре оказывается пациент. Такой занятой и преисполненный сознания собственной важности успешный человек, который, не зная отдыха, стремился к достижению своих честолюбивых замыслов, все стремления которого были направлены на доминирование и власть, теперь оказался в зависимости от окружающих во всех отношениях. Поверженный герой общества, нацеленного на достижение успеха, ощущает себя как рыцарь, казавшийся непобедимым в своих блестящих доспехах, который вдруг падает, не может самостоятельно подняться и ощущает свою полную беспомощность. Он вынужден признать свою слабость и уязвимость, которую ему весьма отчетливо демонстрируют все обстоятельства.

Поставленный на колени – в унизительную позу покорности – этот человек чувствует себя лишенным всего, что давало ему силы. В данном случае речь идет о покорности по отношению к смерти – а у этого человека действительно не осталось ничего, кроме его жизни. Доведенный до крайности, он сталкивается с тем единственно важным, что у него осталось, – с заботой и болью за свою середину, свое пораженное сердце. На примере этой выходящей из строя середины он может отчетливо увидеть, насколько сильно он сам пренебрегал своими сердечными делами. Теперь ему необходимо признать этот выход из строя, который неизбежно влечет за собой отказ от всего внешнего, и, преодолев страх, лицом к лицу встретиться со смертью и расставанием с этим миром. Возникнет вопрос: «Что же остается?», который поможет отделить все несущественное, принадлежащее этой суетной, напряженной, ориентированной на внешние проявления жизни. И как это уже произошло на уровне тела, на душевном уровне пациент также подойдет к своей середине – к центру своей жизни.

Его следующее место пребывания – палата интенсивной терапии – поможет ему осознать напряженность его положения и погрузит его в мир, состоящий из приборов и самой современной техники, направленной на сохранение жизни. Приборы помогают ему осознать и услышать биение своего сердца, они постоянно контролируют все жизненные функции его организма и подают громкий сигнал тревоги, если сердечный ритм нарушается. Соединенный с приборами множеством трубок и проводов, такой пациент теряет свою значимость для внешнего мира, его роль сводится лишь к выполнению жизненных функций, а сам он становится частью мира приборов. В этот момент он может и должен осознать, насколько сильно он сам склонялся к тому, чтобы уделять все свое внимание правильному функционированию, чтобы выполнять свои задачи подобно машине – надежной и точной, предсказуемой и бессердечной. Разве не он сам добровольно низвел свою жизнь до уровня машинного существования, которое теперь влачит его тело. Ему следует внимательно рассмотреть и принять то мертвое и принадлежащее миру машин и автоматов, что есть в нем. Помимо этого, пациент, перенесший инфаркт, сталкивается с принципом Сатурна, причем это происходит в гораздо более жестокой и беспощадной форме, чем у пациента, страдающего стенокардией. Весь «остаток» его жизни будет состоять исключительно в концентрации на одном предмете – его сердце, его середине. Ему придется научиться концентрироваться на существенном и ограничивать себя. Если раньше он радостно порхал по жизни, подобно мотыльку, и спешил от одного обязательства к следующей интересной задаче, то теперь у него осталась только одна обязанность – сконцентрироваться на собственном центре, найти середину и отказаться от всего лишнего. Под влиянием соответствующих проблем с ритмом у такого пациента может возникнуть вопрос иерархии в его собственной жизни, при этом он, наконец, осознает жизненную необходимость наличия здоровой иерархии. Также со всей очевидностью встанет вопрос о необходимости выбора нормально переносимого ритма жизни. Необходимый сердцу покой вынудит пациента стремиться и сохранению душевного покоя.

Тем временем внешняя ситуация делает очевидным для всего окружения пациента тот факт, что он в своей жизненной борьбе был практически приперт к стене; теперь он и сам может признаться в этом. Преследуемый страхом потери жизни, он наконец может осознать свой исконный страх – страх потери самого себя. Это глубинный страх, влекущий за собой все меры предосторожности и самоограничения, которые в своем символическом, физическом проявлении оказываются опасными для сердца и его сосудов, а иногда даже приводят к смерти. Это тот страх, который стесняет человека и приводит к тому, что он закрывается от других людей. Теперь становится очевидной бессмысленность всей его гиперактивности, которая является не более чем тщетной попыткой отвлечь окружающих от его неуверенности в себе. Отграничение от других людей приобретает смысл только в том случае, когда у человека есть что-то, вокруг чего можно строить границы. Однако пока собственный центр остается столь ненадежным, а собственная точка зрения – столь зависимой от внешнего мира и других людей, все попытки отгородиться от мира остаются бессмысленными. Пока главным стремлением человека является всеобщее признание и популярность у окружающих, у него не существует собственного центра или же центр размыт, он находится везде и одновременно нигде. Сначала необходимо найти свою позицию в жизни, осознать и закрепить собственную середину. После этого стремление идти вперед любой ценой может превратиться в целенаправленное движение к решающей точке – цели собственной жизни. Стесненное сознание собственного долга по отношению к бесчисленному множеству обязательств сможет обрести новую форму добровольного подчинения высшему долгу. Неразрешенное тщеславие, которое вынуждает человека стать первым любой ценой, может превратиться в осознание того, что первейшим долгом является понимание собственной середины и знакомство с собственным сердцем, которое научит нас любви – к самим себе и к окружающим. И, наконец, в этот момент становится понятно, что непрерывной жажде признания и связанному с ней стремлению добиться этого признания благодаря своим достижениям на душевном уровне соответствует глубинная тоска и стремление любить и быть любимым.

4. Сердце как объект борьбы

Тема воспалений занимает центральное положение в медицине. Раньше воспаления вообще были основной причиной смерти, но и сегодня они остаются в числе лидеров по частоте среди заболеваний. Несмотря на то, что их острота значительно снижена благодаря антибиотикам, воспаления сохранили свою тяжесть и значительную опасность, особенно в том случае, когда затрагивают наш центральный орган – сердце.

О том, что в случае инфекции в нашем теле разыгрывается настоящая война, свидетельствует наш язык, который говорит о вспышках воспалительного процесса и об антибиотиках, являющихся прекрасным оружием в борьбе с возбудителями. Язык практически не делает различия между описанием душевного, военного или вызванного воспалением конфликта. Так же, как любое вооруженное столкновение начинается с политического конфликта, а любая душевная война предполагает зажигательный спор, так и каждое воспаление нуждается в конфликте, который его провоцирует[13].

По тому значению, которое имеют в нашей жизни воспаления, можно сделать вывод о том, что и в наше время большинство людей живет, не осознавая своих душевных конфликтов. Тот, кто не задумывается о своих внутренних конфликтах или даже не осознает их, заставляет проблему переходить в теневую сферу, а это приводит к тому, что организм открывается навстречу возбудителям инфекций. Каждая инфекция представляет собой воплощенный конфликт. Место воспаления в своей материальности символически воплощает определенную тему конфликта. Воспаления в области сердца свидетельствуют о конфликте, затрагивающем центр нашей жизни, – о неосознанной войне за столицу нашего тела, собственную сущность, о борьбе за сердцевину жизни. Эта крайне взрывоопасная ситуация, однако, не воспринимается осознанно, в силу чего тело выступает в качестве сцены-заменителя для разыгрывающейся драмы. Разумеется, в этом случае (как и в большинстве подобных) имеет смысл не откладывать этот конфликт «на потом» и не пытаться перенести его на другой уровень – в полном соответствии с девизом: «Ни в коем случае не избегать споров!» С другой стороны, очевидно, что именно это и происходит в большинстве случаев. Очевидно, что изначальный конфликт так же сильно напугал душу, как воспаление, наступившее затем в качестве его замены, напугало наше тело. Исходя из опасности воспалительных заболеваний сердца, можно сделать вывод о том, насколько опасны соответствующие конфликты.

Развитие воспалительного процесса соответствует развитию вооруженного конфликта на уровне тела, души и даже целой нации. Здесь точно так же может произойти замена одного уровня другим, несмотря на то, что шаг от собственной души к целому народу может показаться слишком большим. Сражающиеся народы могут завершить вооруженный конфликт в короткие сроки и продолжить споры за столом переговоров. Аналогичным образом война, развернувшаяся в теле, может быть остановлена и продолжена на душевном уровне. Однако все может происходить и противоположным образом: если переговоры и дискуссии покажутся человеку чересчур утомительными, он снова может перенести сражение на материальный уровень. Неважно, что является орудием в ходе дискуссии – аргументы, оружие или антитела; принцип их действия идентичен. В конечном счете, существует только один выбор – между сознательным и бессознательным уровнями.

а) Ревматический кардит и другие воспаления сердца

Среди воспалительных заболеваний сердца стоит в первую очередь упомянуть ревматический кардит по причине его распространенности и опасности. Он может поражать сердечную мышцу (миокардит), внутреннюю оболочку сердца (эндокардит) и серозную оболочку сердца (перикардит). Каждому из трех вариантов этого заболевания, которые могут также проявляться одновременно, предшествует инфекционное поражение, вызванное стрептококками. Стрептококки – разновидность бактерий, которая характеризуется особым многообразием подгрупп. Чаще всего эти бактерии провоцируют следующие воспаления, которые являются потенциальными предшественниками кардита: тонзиллит, ангина, скарлатина, рожистое воспаление и так называемые латентные инфекции. Последние отличаются тем, что у них с самого начала отсутствует острая фаза и они протекают без ярко выраженных симптомов. После появления этих инфекций проходит от 2 до 5 недель до того момента, как наступает так называемая ревматическая лихорадка. С медицинской точки зрения, это аллергическая реакция тела на части стрептококков, так называемые антигены, которые сконцентрировались в сердце и (или) в суставах. Если они находятся в почках, они могут способствовать развитию гломерулонефрита (воспаления почек).

В целом проблема начинается с конфликта, которому не удается добиться своего разрешения в сознании пациента. Поскольку пациент отказал конфликту в предоставлении пространства на уровне сознания, последний находит место для проявления на уровне тела, а возбудители лишь активизируют его. Место, в котором концентрируются возбудители инфекции, определяется двумя внешне различными факторами: с одной стороны, это место должно представлять с символической точки зрения подходящую сцену для предстоящей пьесы, а с другой стороны, оно должно способствовать успешности атаки как «место наименьшего сопротивления». В действительности эти факторы совпадают, поскольку каждый конфликт имеет естественную связь с местом, которое соответствует ему в теле человека. Уже сам отказ человека предоставить конфликту необходимое пространство в сознании является началом подготовки альтернативного пространства в теле, которое открывается навстречу посредникам – носителям информации о конфликте. Однако любое раскрытие навстречу внешнему миру автоматически требует снижения сопротивляемости. Таким образом, драма без промедления может развернуться на сцене.

В нашем случае возбудители инфекции формируют свой первый плацдарм в защитных органах лимфатической системы, которые предохраняют глотку – главные «ворота» тела. Возбудители также могут поразить кожу – пограничное укрепление, предназначенное для защиты от внешнего мира, – и проникнуть в организм этим путем. В ходе долгих и изматывающих сражений защитным органам тела удается с помощью всего доступного оружия взять захватчиков под контроль. Однако для этого становится необходимой всеобщая мобилизация, включающая повышение температуры тела, поскольку конфликт невозможно урегулировать локально. Все тело должно объявить войну оккупантам и начать максимально быстро развивать военную экономику. Однако в тот момент, когда пациент уже с нетерпением ожидает разрешения этого тяжелого противостояния и видит себя в роли победителя, захватчики коварно готовятся к временному отступлению.

Соответствующий архетип описан в истории троянской войны. Отступающие захватчики оставляют внешне безобидный подарок. В нашем случае аналогом троянского коня являются остатки уничтоженных стрептококков. Эти, казалось бы, безобидные остатки через несколько недель спровоцируют чрезвычайно сильную реакцию организма, которая окажется для него более опасной, чем все предшествующее нападение. Если говорить более конкретно, то наступит ярко выраженная аллергическая реакция на остатки бактерий. Причем эти остатки нельзя даже назвать «пятой колонной», потому что сами по себе они абсолютно безобидны. Вся ответственность за драму, разыгрывающуюся в сердце и в почках, полностью лежит на самих защитниках, которые допустили превышение пределов необходимой обороны.

История троянской войны не зря имеет значение во все времена. Соответствующий аналог можно обнаружить и на душевном уровне в форме, казалось бы, урегулированных конфликтов, которые разгораются с новой силой при малейшем упоминании спорной темы. Эти напоминания всплывают в самых невинных разговорах, в форме самых обычных слов и не внушающих никакого подозрения фраз. Произвольный полет мысли и спонтанно возникающие ассоциации превращают их в мины, готовые взорваться. Люди, которые неосознанно становятся жертвами подобной тактики, склонны к тому, чтобы готовить свое тело в качестве сцены для соответствующей драмы.

Аллергия является защитной реакцией[14]. Ее опасность никогда не заключается в нападающих, а только в гипертрофированной и часто угрожающей жизни реакции собственной защитной системы. Возбудителями являются опять-таки внешне безобидные вещества – цветочная пыльца, семена трав, кошачья шерсть, бытовая пыль или остатки давно обезвреженных бактерий. Тот факт, что иммунная система при этом ощущает себя объектом серьезного нападения и немедленно начинает всеобщую мобилизацию, объясняется символическим значением соответствующих веществ. Значение вышеупомянутых аллергенов включает сексуальный компонент, ведь цветочная и другая пыльца и семена являются типичными символами оплодотворения. Кошачья шерсть также напоминает о ласкающейся кошке и вызывает соответствующие ассоциации, и даже домашняя пыль, воспринимаемая как грязь, в большинстве случаев ассоциируется у аллергиков с сексуальным началом, которое ощущается как нечто грязное.

Таким образом, мы можем исходить из того, что именно содержательный компонент стрептококковых антигенов приводит защитную систему организма в столь сильное возбуждение. Загадка этих аллергенов, вероятно, заключается в том, что им удалось проникнуть в тело и закрепиться в нем.

Соответствующая душевная, но не менее ярко выраженная аллергическая реакция наблюдается в том случае, когда вполне добропорядочные пациенты обнаруживают, что у них или их детей завелись вши или блохи. Эта вполне безобидная ситуация вызывает настоящую душевную бурю, которая очень напоминает события, происходящие в иммунной системе при развитии аллергии.

Ощущение того, что что-то чужеродное не только нарушило, но и прорвало его границы и теперь вполне уютно устраивается в самых интимных уголках его тела (или души), означает для пострадавшего человека нечто ужасное. В острой ситуации, когда его тело сотрясает ревматическая лихорадка, он не осознает этого. Но при этом его защитная система обнаруживает ужасных захватчиков в сердце, почках и суставах и приходит в состояние ужаса. Все три области тела символизируют нечто ранимое и одновременно интимное: суставные полости являются основой наших движений, почки (парный орган) воплощают партнерские отношения, а сердце является центром и средоточием нашего существования.

С физической точки зрения стрептококки не представляют особой угрозы для этих чувствительных зон, однако это только усиливает опасность на символическом уровне. Характерно, что защитная система организма не сразу наносит ответный удар, а выжидает в течение уже упомянутых 2–5 недель, которые она использует для того, чтобы как следует вооружиться и основательно подготовиться к нападению на давно обнаруженных захватчиков. Когда защитная система вооружена до зубов, причем антителами, направленными четко против захватчиков, она наносит беспощадный удар. Основной ущерб возникает не в результате этого сражения, поскольку антигены не в состоянии оказывать достойное сопротивление, а в результате запуска мощной военной машины. Все происходящее сопоставимо с ситуацией, когда современная многомиллионная армия, оснащенная по последнему слову техники, обрушивается на племя индейцев Амазонки, опасность которого для этой армии крайне преувеличена. В этом случае нет и речи о каком-либо сопротивлении, однако поле сражения, тем не менее, заслуживает свое название.

Нечто подобное происходит и с сердцем в приступе ревматической лихорадки. Объединенные силы организма наносят удар по стрептококковым антигенам, где бы они ни находились. Ни одному из них не удается избежать своей судьбы, поскольку меткость специально созданных иммунной системой орудий является безупречной. Пока войска продолжают наступление, сердце оказывается в крайне опасной ситуации.

Если антигены находятся в мышечной ткани, сердце ускоряется и начинает биться в так называемом «ритме галопа», означающем состояние паники. Тканевая жидкость, которая скапливается во время воспаления, может привести к образованию отеков между отдельными мышечными клетками и тем самым до определенной степени размягчить структуру сердца. Одним из последствий может стать острое расширение сердца, которое вызывает относительную митральную недостаточность. Это означает, что створчатый клапан между левым предсердием и желудочком перестает закрываться. В результате работа сердца становится крайне неэффективной, и довольно быстро наступает состояние сердечной недостаточности. В конце концов может наступить трепетание и мерцание предсердий. Если оно переходит и на желудочки, это означает приближение скорого конца. Даже если дело не заходит так далеко, работа сердца полностью выбивается из привычной колеи.

При поражении перикарда пациент испытывает сильнейшие жгучие боли в груди. Медики называют такое воспаление перикардитом. Если происходит вызванный воспалением выпот в область перикарда, может развиться тампонада сердца, которая в легкой форме вызывает затруднения в работе сердца, а в более серьезном случае приводит к полной остановке сердечной деятельности. Самым опасным осложнением выпота в область перикарда является содержание в жидкости белка, белых и красных кровяных телец и фибрина, способствующего повышению свертываемости крови. Фибрин образует сгустки крови и волокна, которые остаются в сердце; именно этим волокнам обязан своим происхождением термин «волосатое сердце». При еще более неблагоприятном исходе в перикардиальной щели образуется твердая рубцовая ткань, которая может глубоко врасти в мышечную ткань и даже обызвествиться. В этом случае медики говорят о «панцирном сердце». Напротив, при сухом перикардите любое движение сердца сопровождается характерным шумом трения перикарда.

Если же антигены скапливаются на внутренней оболочке сердца, развивается эндокардит и часто связанный с ним порок клапанов сердца. У более чем половины всех детей и около трети взрослых пациентов с эндокардитом развивается такой порок клапанов. Чаще всего он возникает в левой части сердца, то есть поражает митральный клапан или клапан аорты. При этом сначала эндокардит протекает в довольно мягкой форме, иногда он даже остается незамеченным, особенно на фоне сильных болей в суставах. Однако это заболевание оставляет следы на оболочке сердца, которые со временем становятся заметными. Сначала в результате ревматической лихорадки образуются небольшие бородавчатые отложения – в первую очередь на створках сердечных клапанов и их сухожильных нитях, которые не вызывают никаких симптомов, кроме незначительных шумов. Отечное опухание также не создает никаких дополнительных проблем. Настоящие пороки клапанов возникают при рубцевании следов борьбы, разыгрывающейся на оболочке сердца. Рубцовое уплотнение сердечных клапанов и держащих их сухожильных нитей может привести к сужению кровеносного канала (так называемый стеноз), с одной стороны, и к неспособности клапана к полному закрытию (недостаточность), с другой стороны. В обоих случаях возможны значительные осложнения работы сердца (в зависимости от серьезности дефекта). В случае стеноза клапан неожиданно превращается в препятствие на пути кровотока – наподобие порога на реке. Сердцу приходится затрачивать больше усилий для того, чтобы прокачать тот же самый объем крови через узкое место, а в потоке крови возникают завихрения, что чревато образованием тромбов. При недостаточности клапан закрывается не полностью и, таким образом, в той или иной степени утрачивает свою функцию вентиля. Кровь, текущая в обратном направлении, затрудняет работу сердца и лишает ее эффективности. (Подробному описанию порока сердечных клапанов посвящена следующая глава.)

Исход болезни при эндокардите может быть совершенно разным. При легких формах заболевания прогноз благоприятен, болезнь не влияет на продолжительность жизни; однако при тяжелых пороках клапанов прогноз очень серьезный – эндокардит может спровоцировать эмболии или сердечную недостаточность, которые нередко приводят к смертельному исходу. Как правило, одна проблема влечет за собой другие, которые ухудшают состояние больного.

Значение симптомов воспаления сердца для пациента зависит в первую очередь от их серьезности. За одной из самых впечатляющих форм миокардита, которая приводит к полному расстройству работы сердца, стоит очевидный сердечный конфликт, который может перевернуть жизнь человека, – конфликт, который ставит на карту всю предыдущую жизнь. Естественно, что пациент стремится избежать такого серьезного противостояния. Однако этот конфликт, переведенный на физический уровень, становится не менее опасным. Пациент также чувствует, что для него решается вопрос жизни или смерти. Вокруг его сердца разгорелась война – болезненная и мучительная. В результате своего нежелания осознать мучительный душевный аспект своей проблемы он невольно сделал выбор в пользу болезненного телесного противостояния. Ему кажется, что его сердце пылает, настолько жгучей является боль в груди. Сердце действительно пылает – оно погружено в пламя такого сильного конфликта, что пациент предпочитает закрыть на него глаза. Следствием этого является то, что теперь он каждой клеточкой своего физического сердца ощущает, как оно сражается на той войне, в которую он не хотел вступать. При этом сердце начинает плакать, слезы проникают между его клетками и размягчают плотную структуру. Таким образом, сердце расширяется под давлением своих собственных действий, а клапаны в большинстве случаев перестают закрываться так, как нужно.

При этом становится очевидным, насколько проще было бы переработать всю эту болезненную символику на душевном уровне. Если бы пациент своевременно уступил слезам, смягчающим сердце, это помогло бы ему расширить его благодаря этой новой мягкости или сделать его менее закрытым. Возможно, это поставило бы под угрозу и ослабило структуру его прежней жизни, однако сама жизнь в этом случае не подверглась бы опасности. Если продолжить наше символическое сравнение, можно было бы сказать: прежняя жизнь должна закончиться – в переносном смысле или даже в прямом.

Ряд симптомов, упомянутых выше, подтверждают и развивают эту основную тему. Сердцебиение в ритме галопа является проявлением паники, которую вызвал конфликт внутри пациента, и одновременно показывает тенденцию его развития. Очевидно, что сердцебиение является одной из форм бегства. Перед лицом экзистенциальной угрозы человек пытается спастись бегством, а эта угроза является очевидной для пациента – как со стороны сердечного конфликта на душевном уровне, так и с точки зрения физического воспалительного процесса в сердце. Галоп – аллюр лошади, которая спасается бегством, и он повторяет биение сердца в состоянии паники. Трепетание предсердий и мерцательная аритмия при инфаркте, который во многом подобен этой ситуации, является для нас признаком перехода сердца в пограничную область между жизнью и смертью, когда резервы нашего главного органа уже исчерпаны, а границы переносимого пройдены.

В этой острой стадии перикардит также раскрывает содержание жгучего конфликта, который разгорается в сердце пациента в прямом смысле этого слова. Однако этот конфликт затрагивает не всю мышцу, а «только» ее внешнюю оболочку, так сказать, упаковку. В этом случае слезы сердца прорываются наружу и, если их не слишком много, не представляют слишком серьезной опасности. Однако если «слезы» своевременно не прекращаются и их становится все больше, сердце рискует утонуть в них. Образно говоря, в хронических стадиях перикардита волосатое сердце кажется «завернутым в вату», а панцирное сердце – «оправленным в мрамор».

Однако в действительности мрамор представляет собой известь и абсолютно не предназначен для защиты. Скорее, речь здесь идет о надгробном камне, который пациент воздвигает прямо в середине собственного сердца. Надпись на этом камне может поведать грустную историю о том, как плохо жилось этому сердцу, несмотря на то (или как раз по причине того), что его владелец в первую очередь стремился защитить его и отгородить от проблем. На его известковом панцире отпечаталось множество шрамов. Ведь тот, кто в первую очередь стремится сохранить свое сердце в переносном смысле и одновременно «заворачивает его в вату», вынуждает свое физическое сердце воплощать эту проблему. Все накопившиеся в душе сердечные конфликты теперь наносят раны физическому сердцу, оставляя на нем шрамы. Чрезмерная защита представляет серьезную опасность – об этом свидетельствует крайняя хрупкость панцирного сердца, известковый панцирь не создает ощущения защищенности, а, напротив, производит впечатление окостенелости. Тому, кто пытается уберечь себя от всего, не удается избежать испытаний.

Казалось бы, перед лицом этой ситуации смертельной окостенелости следует искать спасения у противоположного полюса – открытости и мягкости. Тем не менее, пациент должен признать, что для него первостепенной задачей является защита его сердца, его середины. Вся болезнь наглядно демонстрирует ему это, одновременно превращая сердце в крепость, в твердыню, в которую невозможно вторгнуться извне. Таким образом, очевидно, что на душевном уровне также необходимо достичь большей твердости сердца и большей решительности. Задача пациента – научиться защищать собственную середину, сознательно построить прочную крепость, которая дает ощущение защищенности и уверенности. Если человек не хочет полностью потерять себя, он должен научиться закрываться. И только из этого безопасного положения – из собственной защищенной середины – он может рискнуть сделать первый шаг к противоположному полюсу. Однако до этого необходимо детально проработать такие темы, как ограниченность и мудрое самоограничение, концентрация на самом важном, в том числе на крайнем, итоговом акте жизни – необходимо примирение с последней и наиважнейшей темой – темой смерти.

История сухого перикардита, напротив, является довольно «сухой». Здесь нет никаких «слез», однако становится заметно, что движения собственного центра больше не могут осуществляться беспрепятственно, а напоминают работу плохо смазанного механизма, который мучительно выполняет свои последние операции. Врачи называют эти звуки «шумом локомотива», поскольку они действительно напоминают пыхтение паровоза. Очевидно, что человеку нелегко справляться с конфликтами, сосредоточенными вокруг его собственной середины. Все давно уже не идет как по маслу, а движется тяжело и медленно. Вытесненные в эту область конфликты, скорее всего, тоже были тяжелыми и труднопреодолимыми. Если бы человек открыто принял вызов и встретил их лицом к лицу, его жизненные механизмы тоже на некоторое время лишились бы смазки и вся жизнь стала гораздо труднее. С другой стороны, духовно-душевный уровень конфликта является единственно возможным местом для его истинного разрешения.

Наряду с ревматическими формами воспаления сердца, существует еще целый ряд разновидностей, которые характеризуются другими способами возникновения и возбудителями. Например, миокардит может наступить вследствие дифтерии, причем воспаление возникает непосредственно в мышечных клетках, а не между ними (интерстициальный миокардит). Или гриппозный миокардит, который протекает достаточно бессимптомно и характеризуется только так называемыми экстрасистолами. Последние имеют место и во многих других ситуациях; в этих случаях обычно говорят, что сердце «споткнулось». Если мы спотыкаемся при ходьбе, это означает, что имеют место незначительные проблемы с вниманием или с дорогой, по которой мы идем; то же самое происходит и тогда, когда спотыкается наше сердце. Оно требует к себе немного больше внимания и добивается его благодаря сбивающемуся ритму. Существует еще целый ряд инфекционных заболеваний, которые могут сопровождаться воспалением сердечной мышцы, однако их симптомы (а, значит, и значение) несущественно отличаются от уже описанных.

Большинство болезней, которые способствуют развитию миокардита и эндокардита, могут также вызывать перикардит. Это заболевание нередко сопутствует инфаркту миокарда. Наряду с такой важной разновидностью, как ревматический перикардит, следует также упомянуть туберкулезную и «идиопатическую» формы. Идиопатический перикардит возникает спонтанно, и медицине неизвестно, что является его причиной. Но поскольку все эти формы имеют схожие симптомы, они сводятся к схожим объяснениям.

Эндокардит может быть вызван не только стрептококковыми антигенами, но и целым рядом других возбудителей, которые поселяются на внутренней оболочке сердца, в первую очередь на створчатых клапанах и сухожильных нитях, и вызывают язвенные изменения, гнойное расплавление тканей, образование тромбов, а в долгосрочной перспективе – порок клапанов. В большинстве случаев высокая температура способствует доведению соответствующего конфликта до точки кипения, а сильный озноб пытается разбудить и отрезвить пациента.

Хронический эндокардит – медленное и продолжительное воспаление внутренней оболочки сердца – протекает без ярко выраженных симптомов, но также приводит к пороку сердца. В этом случае вполне безобидные микробы, которые относятся к нормальной микрофлоре кожи и слизистой и ни в коем случае не являются агрессивными, поражают ранее поврежденное сердце, действуя по принципу: «Плохо не клади, вора в грех не вводи». В этом случае толкование болезни несколько отличается от других форм с той точки зрения, что пациент вынужден признать, что его середина уже серьезно повреждена и ослаблена. Самых безобидных конфликтов, которые на самом деле являются даже не конфликтами, а вполне нормальными ситуациями, оказывается достаточно, чтобы подвергнуть сердце серьезной опасности и вызвать тяжелые поражения и дефекты. (На их значении мы подробно остановимся несколько позже.) Весь процесс в этом случае протекает настолько медленно, что пациент в течение долгого времени не замечает его.

б) Оружие традиционной медицины

Методы лечения всех форм воспалений сердца, распространенные в традиционной медицине, можно охарактеризовать так: антибиотики против жизни! Само собой, в этом случае подразумевается жизнь нападающих и захватчиков. Действительно, антибиотики – самые подходящие для борьбы вещества, действие которых направлено на подавление жизнедеятельности бактерий и выведение их из строя. В основе самого известного антибиотика – пенициллина, который в больших дозах используется для борьбы с возбудителями воспалений сердца, лежит плесневый гриб пеницилл, который, по сути, является природным лечебным средством. Бактерии принимают молекулу пенициллина за важный структурный элемент их оболочки и в результате этой ошибки встраивают эту молекулу в свою структуру. Когда новая бактерия сформирована, пенициллиновый элемент вдруг перестает выполнять необходимые функции, и только что возникшая бактерия погибает.

Этот несколько коварный метод ведения войны, основанный на лживых обещаниях и жестоком обмане, оказывается весьма успешным в острой стадии воспалительного процесса. Таким образом медицина оказывает помощь телу, предоставляя в его распоряжение наемную армию, которая оказывает ему весьма действенную поддержку в борьбе. Стратегия враждебных бактерий основывается на том, что они создают в теле свой плацдарм и только после этого начинают формирование настоящей армии за счет активного размножения. Армия, осуществившая вторжение в тело, с точки зрения численности играет подчиненную роль и сама по себе никогда не смогла бы представлять серьезную опасность. Отряды самообороны нашего тела быстро справились бы с этими первыми захватчиками. Антибиотики же помогают остановить решающее размножение бактерий. Теперь они не могут ни поставить под ружье новые войска, ни заменить своих солдат, павших в сражении с войсками тела.

В этой безнадежной ситуации бактерии либо сдаются, либо переходят к другой стратегии ведения войны. Антибиотики достигают бактерий только через кровь, поэтому у бактерий есть возможность окопаться в стороне от кровеносных путей. Если им удается сделать это, начинается настоящая позиционная война. В такой войне (напоминающей положение в конце Первой мировой) обе стороны рискуют истощить свои силы без каких-либо изменений, а конфликт принимает хронический характер. Это один из источников опасности при воспалении сердца. Несмотря на поддержку антибиотиками, соотношение сил может остаться равным – либо по причине недостаточной силы сопротивления организма, либо в результате правильно выбранной захватчиками позиции. В нашем случае они сидят в самом центре нашего сердца, словно в крепости.

Здесь мы сталкиваемся с одним из недостатков вспомогательных войск антибиотиков. Если они без разбора используются при каждой возможности, организм привыкает полностью полагаться на них и постепенно теряет способность к самостоятельной защите. Страна, которая всегда может рассчитывать на чью-то помощь, также постепенно попадает в зависимость от стороннего влияния, поскольку ее собственные вооруженные силы больше не получают необходимой тренировки. Эта ситуация становится особенно опасной в том случае, когда нападающие выбирают вторую из описанных тактик. Достаточно часто попадаясь на уловку с фальшивым структурным элементом, некоторые бактерии постепенно становятся более хитрыми и учатся приспосабливаться к антибиотикам, например, путем незначительной перестройки своих стенок. Эти немногочисленные бактерии получают колоссальное преимущество с точки зрения дальнейшего развития – ведь пока миллионы их консервативных собратьев погибают, они имеют возможность беспрепятственно размножаться. Через короткое время вся армия бактерий будет состоять из потомков этой небольшой группы сумевших приспособиться, которые размножаются, невзирая на антибиотики. Эта ситуация демонстрирует второй опасный недостаток антибиотиков – они в значительной степени способствуют возникновению новых и более опасных (по причине своей устойчивости) штаммов бактерий. Медики в этом случае говорят о развитии резистентных бактерий. Таким образом, антибиотики весьма успешно применяются при лечении острых воспалений, однако при лечении хронических заболеваний они только усугубляют ситуацию, и воспаления сердца не являются исключением.

Кроме того, традиционная медицина использует также препарат кортизон, особенно в тяжелых случаях, когда существует угроза образования опасных шрамов. Этот препарат также представляет собой чисто природное средство, поскольку кортизон является гормоном коры надпочечников, который вырабатывается в организме человека. Являясь одним из самых действенных гормонов стресса, он вырабатывается в первую очередь в тех ситуациях, когда встает вопрос о выживании организма. Он мобилизует всю энергию, необходимую для спасения жизни, не использует иммунологические защитные процессы и даже препятствует их осуществлению. По этой причине данный гормон стал одним из основных средств по борьбе с аллергией, поскольку он позволяет остановить вышедшие из-под контроля защитные процессы.

Можно сказать, что кортизон является естественным противоядием организма, которое препятствует проявлению на уровне тела тех проблем, которые являются предметом сознания. В случае воспаления сердца кортизон мешает телу воплотить на физиологическом уровне тот конфликт, который разгорается вокруг этого органа. Он препятствует превращению тела в сцену, на которой разыграется драма. Однако, поскольку конфликт так или иначе стремится найти свободное пространство, имеет смысл перенести его обратно – на уровень сознания. Это действие предполагает значительную душевную открытость, которая в этом случае может быть усилена с помощью кортизона. Тем не менее, как правило, данный препарат применяется с противоположной целью. То, с чем человек не хочет бороться на уровне сознания и поэтому подавляет, переносится на уровень тела, но и здесь человек стремится не бороться с этой проблемой, а подавить ее. С аналогичными намерениями применяются и антибиотики.

Однако конфликты должны где-то находить свое выражение, поэтому необходимо предоставить им пространство для проекции. Не нашедшие места ни в душе, ни в теле, конфликты проявляются снаружи, в социальном пространстве – также в форме конфликтов, ссор и войн. Несмотря на нашу нелюбовь к конфликтам, наш мир неслучайно сотрясают кризисы и локальные войны. На этом уровне проекция продолжается, что можно хорошо заметить благодаря тому, что обе стороны конфликта считают себя абсолютно правыми, как в политических, так и в личных противостояниях. Войны тоже всегда планируются министрами обороны, а не военными министрами. Словосочетание «вооруженные силы», напротив, является удивительно честным.

Если человеку удается проецировать борьбу за свое собственное сердце в социальное окружение, ему следует быть готовым к достаточно неприятным событиям, ведь конфликт был направлен на его центр, а враждебные возбудители – на сердце. Теперь внешние враги, которые вынуждены взять на себя эти функции, также оказываются весьма агрессивными и готовыми пойти на многое.

Стремление к подавлению конфликта, на котором строятся методы лечения традиционной медицины, становится особенно заметным при изучении так называемых противовоспалительных средств, например, ацетилсалициловой кислоты (аспирина), которая также применяется при воспалительных заболеваниях сердца. На душевном уровне эти препараты соответствуют средствам, препятствующим развитию конфликта. Хорошим примером применения таких средств может послужить человек с заткнутыми ушами или заклеенным ртом. Таким образом можно воспрепятствовать внешним проявлениям конфликтов, однако это не поможет предотвратить сами конфликты. Но ни ацетилсалициловая кислота, ни кортизон не способны на большее. Вышеприведенные примеры могут показаться несколько смешными, но они не менее актуальны, чем соответствующие медицинские примеры.

Четвертым орудием традиционной медицины являются обезболивающие препараты, в первую очередь – морфий. Мы уже говорили о его значительной ценности, однако его подавляющая природа не менее очевидна. Когда сердце так громко взывает о помощи, что пациент больше не в состоянии переносить его крики, лучшим и единственным выходом будет подавление его восприятия боли путем приема морфия. Вряд ли стоит подробно разъяснять, какая опасность угрожает пациенту, который таким образом постоянно затыкает свои уши, чтобы не слышать этих криков боли. Однако и во всех других случаях, когда подавляющие препараты, необходимые для спасения жизни в критической ситуации, начинают применяться постоянно, эффект их применения не очень отличается от воздействия, которое оказывает длительное применение морфия.

Еще одним примером терапевтического вмешательства при перикардите с выпотом в околосердечную сумку является пункция перикарда. Эта мера помогает предотвратить тампонаду, представляющую угрозу жизни пациента. Однако даже эта очевидная экстренная мера является опасной, поскольку может вызвать привыкание. Если излишки жидкости отсасываются слишком часто, тело начинает восполнять количество жидкости, которая является средством выражения его конфликта. Известно, что постоянное доение приводит к тому, что вымя коровы производит все больше молока; таким же образом можно приучить сердце к постоянному выделению жидкости. В этом случае мы будем иметь перед глазами образ постоянно плачущего сердца. Для организма это означает существенные потери белка, которые весьма нежелательны для него в этой ситуации.

Ответ на вопрос о том, каким образом можно излечить болезни, которые являются предметом нашей дискуссии, практически найден. Вместо того чтобы постоянно подавлять конфликты, вытесняя их в другие сферы, имеет смысл принять их вызов и разрешить их на уровне сознания.

Когда в организме начинаются воспалительные процессы, необходимо признать, что душевные конфликты снова были переведены на уровень тела. В этом случае следует по ярким спектаклям на сцене своего тела сделать вывод о душевных «воспламенителях», которые воплощаются в этих представлениях. Выявив их, следует уделить внимание обнаруженному конфликту и попытаться разрешить его, сражаясь на душевном уровне, вместо того чтобы подвергать опасности свое сердце.

Однако не всегда возможно довести конфликт до конца и тем самым разрешить его. Даже после самых жарких дискуссий и ожесточенных словесных баталий пропасть, разделяющая людей, может остаться по-прежнему глубокой. Иногда агрессивное давление на противника в словесной дуэли может даже возрасти в ходе дискуссии. Все эти проявления относительно безопасны, пока конфликт остается в сознании и не подавляется. Если человеку удается сознательно переносить это напряжение, он сможет избежать опасного перехода соответствующей темы на уровень тела в форме воспаления. Последнее может произойти в том случае, если ради сохранения внешнего спокойствия человек решится на примирение, несмотря на существование непримиримых противоречий. Наш организм исправляет эту нечестность, с помощью своих «актерских» возможностей показывая нам, что же происходит на самом деле. Однако честный конфликт, острый душевный разлад, самый ожесточенный спор, даже ссора с рукоприкладством не являются для нашего тела поводом для демонстрации уже упоминавшейся драмы. До тех пор пока тема конфликта обжигает наше сердце в переносном смысле, физическое сердце не подвергается опасности. Напротив, оно будет работать что есть силы, чтобы снабдить своего сражающегося владельца энергией, необходимой для агрессивного противостояния. И эффект его работы будет невероятно сильным и длительным, поскольку в этом случае сердце находится в своей стихии. Для того чтобы проблемы наступили и здесь, должно произойти еще очень многое. Однако при подавлении душевных драм болевая граница сердца достигается гораздо раньше. Пока слезы ярости и боли текут из глаз, они не попадают в ткани организма в виде воспалительного выпота; жар дискуссии, напротив, защищает соответствующие ткани от перегрева, вызванного воспалением.

В этом случае переход к противоположному полюсу «в обход конфликта» можно быстро и без сомнений квалифицировать как бегство. Когда-нибудь достижение мира и покоя может стать основной задачей, однако сначала речь однозначно идет о борьбе. Мир и покой, возможно, представляют собой высшие ценности, однако если для них еще не пришло время, они остаются неуместными и недостижимыми на продолжительный срок. В краткосрочной перспективе необходимость сохранять мир в острой ситуации может позволить выиграть время, например, если на определенном уровне человек уже достиг края пропасти. Так, традиционная медицина, интенсивно применяющая антибиотики, кортизон, противовоспалительные и обезболивающие средства, дарит нам короткую и желанную передышку, но не более того. Эта скачка на четверке аллопатических лошадей в результате приводит нас к противоположному полюсу покоя и расслабления, однако с помощью этих средств невозможно долго поддерживать такое состояние. Если не расседлать этих лошадей и не пересесть на других, воспаление разгорится с новой силой.

Агрессия, которая стоит за всеми конфликтами и дискуссиями, является одной из основных экзистенциальных сил, и мы никогда (к нашему же счастью) не сможем изгнать ее из этого мира. Если мы будем очень стараться сделать это, мы станем жертвами воспалений, которые снова заставят нас пережить слегка видоизмененную агрессию. В Багават-гите, основной части святых писаний Индии, приводится разговор между воином Арджуной и богом Кришной, посвященный именно этой теме. Благородный воин Арджуна хочет из самых благих побуждений отказаться от военного противостояния, и именно бог Кришна оказывается тем, кто отправляет его в бой.

5. Пороки сердца

а) Врожденные пороки сердца и ответственность

Пороки сердца на физиологическом уровне можно разделить на две группы: приобретенные, например, в результате ревматизма, и врожденные. Последняя группа ставит перед нами несколько теоретических проблем, поскольку мы на Западе склонны к тому, чтобы освобождать новорожденных от любой ответственности за их только что начавшуюся жизнь. Вместе с тем, человеку с Востока не составило бы никакого труда найти соответствующее этим «взрослым» симптомам толкование врожденных болезней. Восточная философия исходит из идеи реинкарнации, которая оспаривается большинством людей на Западе.

Тот, кто верит в возможность нескольких земных жизней, без проблем распознает в симптомах врожденных болезней задачи, пришедшие из прошлой жизни. Целью данной книги не является подтверждение факта повторного рождения, однако определенная открытость по отношению к этим представлениям может существенно помочь читателям. В связи с этим я рекомендую непредвзято посмотреть на известные всем факты. А факты говорят, что противники теории реинкарнации во всем мире находятся в меньшинстве. Разумеется, этот факт не является доказательством чего-либо, он лишь показывает соотношение сил.

До сих пор никому не удалось с научной точки зрения опровергнуть идею повторного рождения, и в будущем это также будет принципиально невозможно. С другой стороны, существует множество убедительных примеров, подтверждающих факты повторного рождения. Так, американский невролог и психиатр Иан Стивенсон[15] собрал и описал сотни таких случаев. Множество существующих практик реинкарнационной терапии также помогает пролить свет на это явление. Даже в нашей христианской религии сохранилась вера в повторное рождение; достаточно вспомнить, как ученики спрашивают Христа, не является ли он новым воплощением Илии. В первые века существования христианства вера в реинкарнацию была чем-то само собой разумеющимся, свидетельством чего являются высказывания отцов церкви того времени.

Тому, для кого признание факта реинкарнации является невозможным, остается либо испытывать отчаяние, сталкиваясь с симптомами врожденных болезней, либо проецировать вину за эти болезни на несправедливого Бога или судьбу. И действительно – что следует думать о Боге (или о судьбе), который позволяет множеству детей расти сильными и здоровыми в прекрасных родительских домах, а других, лишенных родительской заботы, оставляет влачить жалкое существование в нищете? Каким бы жестоким ни казалось решение возложить на новорожденного ответственность за его собственную судьбу, альтернатива – несправедливость Бога – представляется еще более ужасной.

Действительно, опыт реинкарнационной терапии свидетельствует о том, что за каждым симптомом стоит определенная жизненная задача, а мироустройство не является столь несправедливым, каким оно иногда представляется нашему близорукому, ограниченному рамками одной жизни взгляду[16]. Каждый симптом содержит послание и шанс, который дает нам судьба. И каждая болезнь символизирует тот путь, по которому осознанно или неосознанно идет человек и который дает ему возможность приблизиться к своей цели.

б) Виды врожденных пороков сердца

Существуют самые разнообразные и сложные варианты неправильного развития сердца и его больших сосудов, однако наиболее распространенные заключаются в неправильной или неполной перестройке эмбриональной сердечно-сосудистой системы. В своем эмбриональном развитии человек еще раз повторяет путь развития жизни в целом – переход из древнего океана на твердую землю. На ранних стадиях развития в околоплодных водах снабжение кислородом осуществляется через плаценту, а собственное дыхание не является ни возможным, ни необходимым. После рождения и перехода в воздушный полярный мир дыхание становится острой необходимостью, и легкие, которые до этого момента находились в «сложенном» состоянии, раскрываются. Это происходит в момент первого вдоха и крика новорожденного. В результате изменившегося соотношения давления происходит рефлекторное закрытие так называемого «Боталлова протока» – того сосуда, через который до этого момента венозная кровь поступала в аорту, минуя легкие. Кроме того, закрывается сердечная перегородка, и один большой желудочек сердца превращается в два. Единое сердце эмбриональной фазы делится на две части, чтобы соответствовать задачам, которые ставит перед ним жизнь в полярном мире, основанном на противоречиях.

Очевидно, что этот переход так же труден для новорожденного, как и первый шаг на твердую землю, который в глубокой древности сделали морские животные. Поэтому может случиться, что этот переход произойдет не полностью, и отдельные пережитки прошлого сохранятся. Однако стремление удержаться в прошлом является препятствием для продолжения жизни, поскольку в новой ситуации старая структура не работает. Медики в этом случае говорят о врожденном пороке сердца.

Дефекты сердечной перегородки

В этом случае физическое единство сердца в той или иной степени сохраняется. В наиболее тяжелом случае дети, страдающие этим недугом, остаются ближе к Единству, чем к жизни среди полярностей и в собственном теле. «Дыра в сердце», которую медики называют дефектом сердечной перегородки, может находиться как в области предсердий, так и в области желудочков. Поскольку в фазе сокращения сердца давление с левой стороны существенно выше, происходит «короткое замыкание», и насыщенная кислородом кровь из левой части сердца перетекает в правую. В левом желудочке давление примерно в 4 раза выше, чем в правом, поэтому довольно большая масса крови переходит на другую сторону. Медики в этом случае говорят о «коротком замыкании» или о «шунте». В результате гораздо более низкого сопротивления потоку крови в легочном круге кровообращения легкие переполняются массой крови, в 4 или 5 раз превышающей естественную потребность. В этой фазе, которая наступает в первые недели жизни, даже в нашу эпоху высочайших достижений кардиохирургии умирает много детей.

Сосуды тех детей, которые выживают, адаптируются к увеличенной нагрузке и приспосабливаются к утолщению стенок. Давление в правом желудочке выравнивается относительно давления в левом желудочке, и наступает фаза равновесия, в которой в легкие не поступает излишнее количество крови, приводящее к застою. Однако в результате постоянного высокого давления в сосудах легких развивается атеросклероз, который еще больше усиливает сопротивление потоку крови. В конце концов, давление справа становится даже выше, чем слева, и поток крови теперь направляется в обратную сторону. В зависимости от серьезности заболевания эта фаза наступает между 1-м и 10-м годами жизни. Теперь бедная кислородом кровь поступает из правого желудочка в левый, а оттуда – в телесный круг кровообращения, что приводит к возникновению синюшного оттенка кожи. Такие дети с самого начала имеют ограничения в развитии и не могут вести полноценную жизнь. Помимо проблем с дыханием, они страдают от частых инфекционных заболеваний легких.

С помощью этой впечатляющей картины болезни тело демонстрирует задержку на более ранней стадии развития, нежелание отрываться от Единства или от состояния райского блаженства в материнской утробе, свободного от любой ответственности и забот. Это проявляется и в поведении таких детей, которые, не имея возможности подвергаться полноценным нагрузкам и страдая от постоянных инфекций, вынужденно цепляются за материнскую юбку. Проблемы с дыханием также свидетельствуют о трудностях, с которыми они сталкиваются, пытаясь приспособиться к полярному миру. Тесно связанные друг с другом противоположности – вдох и выдох – особенно отчетливо демонстрируют нашу зависимость от мира противоположностей. Пока мы живем, мы вынуждены подчиняться этому ритму дыхания. Инфекции в легких показывают, насколько конфликтной является эта сфера для пациента. Хотя легкие и раскрылись для дыхания, их владелец еще не в состоянии вести самостоятельную жизнь. Древний океан, который он только что покинул, снова возникает – на этот раз у него в легких. Там, где должен быть воздух, образуется жидкость, которая олицетворяет стремление к регрессии. Ведь именно к этому сводится вся проблема: вместо того, чтобы разогреться для этой жизни и с румянцем на щеках наслаждаться этим миром, дети своей кожей синюшного оттенка показывают, что они постоянно готовы к тому, чтобы снова ускользнуть в другой мир.

Итак, картина болезни достаточно отчетлива, однако что это приносит маленькому ребенку? У него нет возможности начать психотерапию, он также не может путем сознательного анализа своей проблемы прийти к ее разрешению. В этот момент становится очевидно, что болезнь действительно представляет собой путь разрешения проблем. Каждый человек в течение своей жизни проживает и переживает множество простуд, в большинстве случаев даже не задумываясь о том, для каких моментов в своей жизни он не в состоянии «разогреться». Вместо этого он просто простужается – или, как мы мудро выражаемся, он подцепляет простуду. Очевидно, что переживание этой ситуации является достаточной проработкой вытесненной проблемы, поскольку простуда вскоре исчезает. При этом человек испытывает весьма впечатляющие переживания – нежелание видеть или слышать кого-либо, стремление остаться наедине с собой, лучше всего – укрывшись с головой одеялом. Однако именно эту тему, это стремление ему и следует осознать, и симптомы помогают ему сделать это независимо от его желания.

В связи с этим не следует недооценивать способность детей к извлечению уроков из подобных ситуаций. Разумеется, они учатся иначе, чем взрослые, однако во многих сферах даже более успешно, поскольку они – и это очевидно – умеют учиться не только с помощью головы. Это хорошо видно на примере освоения иностранных языков. Современные методики с огромным трудом пытаются смоделировать для взрослых ситуацию обучения, характерную для детей. Это удается – например, при использовании методики «Superlearning» – при условии максимального отключения интеллекта.

Опыт лечения детей показывает, что при работе с собственными симптомами они имеют те же преимущества, что и при изучении языков. Как правило, в своем сердце дети достаточно хорошо осознают, чего им не хватает. Волнующие переживания, которые испытала Элизабет Кюблер-Росс[17] при работе с умирающими детьми, демонстрируют это довольно неприятным и постыдным для взрослых образом.

Дети – по крайней мере, до тех пор, пока они не испорчены своим окружением, – в случае болезни хорошо чувствуют, в чем они нуждаются и что им необходимо. Если они подхватывают простуду, они ведут себя очень умно, отказываются (особенно при повышенной температуре) от любой еды, много пьют и спят, что помогает им быстрее выздороветь. Любое больное животное ведет себя точно так же и благодаря этому быстро выздоравливает. Взрослые же, напротив, в подобных ситуациях склонны к тому, чтобы «поддерживать» свое тело усиленным питанием, ослаблять защитные силы организма с помощью жаропонижающих средств; кроме того, они никак не могут позволить себе соблюдать постельный режим. В действительности они просто боятся скорого выздоровления. Этот факт также имеет свои основания, поскольку взрослым и правда нужно больше времени, чтобы проработать ту или иную тему. Если они выздоравливают слишком быстро, они снова возвращаются к той ситуации, от которой только что бежали.

К сожалению, в случае порока сердца положение пациента гораздо более серьезно, но, к счастью, и в этой ситуации действуют аналогичные законы. Маленькие пациенты в большей степени переживают свою драму телом и душой и извлекают удивительно правильные уроки из проблемной ситуации. Как правило, они в меньшей степени склонны к бегству к противоположному полюсу, чем их родители. Разумеется, они тоскуют по возможности играть и веселиться, как здоровые дети. Однако в большинстве случаев дети принимают свою судьбу, признают тот факт, что они другие; им это удается лучше, чем их родителям удается принять тот факт, что их ребенок отличается от других.

Симптом настойчиво выводит на первый план жизненные задачи, которые пациенту предстоит решить. Необходимость оставаться в стороне при любой физической активности и в увлекательных играх заставляет особенно отчетливо осознать свою изоляцию, которая наступает в результате ярко выраженного стремления к бегству. Нежелание отрываться от матери болезненно осознается как невозможность сделать это. В период романтизма искусство тяготело к тому, чтобы воспевать постоянную близость таких детей к их родителям. Самим же детям это положение помогало дополнительно осознать, как трудно жить в этом мире с их больным сердцем. Привязанность к Единству теперь воспринимается как одиночество и изоляция в этом мире, поскольку ребенок неизбежно отстает от других и постоянно является аутсайдером. Любая физическая нагрузка становится для него непомерной.

Коммуникативная сфера такого ребенка настолько перегружена душевными темами, что это постоянно приводит к конфликтам, которые показывают ему, насколько велики его проблемы в полярном мире дыхания. Этот мир двойственности, которой он стремится избежать, остается для такого ребенка чуждым, полным противоречий и отчаяния. Ребенок становится типичным аутсайдером, не может участвовать во многих событиях и из-за этого хорошо понимает, что значит быть «выключенным из жизни». Его темой остается так тщательно удерживаемое им Единство, которое в жизни проявляется в своих неразрешенных формах – одиночестве и изоляции.

Если верить историям, рассказанным романтиками, или, например, книге Манфреда Кюбера[18] «Три свечи маленькой Вероники», иногда оказывается возможным найти уровень, на котором эти тяжелые ситуации разрешаются. Тогда одиночество превращается в уникальный опыт Единства, присутствия всего мира в одном человеке. Тяжелая болезнь дает шанс мистического переживания мира и осознания того, что не нужно и невозможно оторваться от Единства, поскольку оно присутствует везде и всегда или же содержит все сущее в себе.

Единственным вариантом терапии таких заболеваний является хирургическая операция, направленная на закрытие отверстия в перегородке. Однако она оказывается успешной лишь в том случае, если давление в правой части сердца еще не стало выше давления в левой его части. В противном случае повреждения легких уже настолько серьезны, что закрытие дефектной сердечной перегородки не приводит к каким-либо улучшениям.

Использование старых путей

Следующая разновидность врожденного порока сердца возникает опять-таки в результате стремления сохранить структуру, которая была весьма надежной на ранних стадиях развития, но после рождения превратилась в помеху. В этом случае Боталлов проток, который проводил кровь эмбриона мимо еще не раскрывшихся легких, остается открытым после рождения. Для эмбриона это была весьма важная функция, однако теперь этот сосуд, который остается открытым, становится опасным обходным путем. Кровь сбивается с правильного пути, направление кровотока меняется на противоположное, и обе части сердца подвергаются серьезной перегрузке. Пока плод находился в материнской утробе, кровь поступала из правого желудочка в аорту, оставляя легкие слева, однако после рождения давление в аорте оказывается существенно выше, чем в малом круге кровообращения, в результате чего направление кровотока меняется. Богатая кислородом кровь из аорты разворачивается и возвращается обратно в легкие, а после этого снова поступает в левую часть сердца.

При дефекте перегородки имеет место похожая ситуация, однако теперь шунт оказывается снаружи сердца. Левая половина сердца вследствие увеличенной нагрузки становится более сильной. В результате усиленного кровоснабжения легких и повышенного давления развивается атеросклероз. В конце концов давление в малом круге кровообращения повышается так сильно, что сброс крови прекращается и поток снова начинает двигаться в обратном направлении. В этом случае хирургическое вмешательство также уже бесполезно. Организм вернулся к эмбриональному состоянию, бедная кислородом венозная кровь в обход легких поступает в большой круг кровообращения, кожные покровы пациента синеют. Ведь жизнь в этом мире не предусматривает обхода полярности – и легких. Обмен и коммуникация стали жизненно важными процессами. Если мы не подчиняемся игре противоположностей, которая происходит в легких, наша кожа синеет.

Хотя в этом случае все симптомы аналогичны ситуации дефекта перегородки, они далеко не так ярко выражены. Иногда ребенок только на уроке физкультуры замечает, что ему не хватает выносливости, сердцебиение и одышка наступают у него раньше, чем у одноклассников, а его шейные артерии наглядно демонстрируют окружающим борьбу его сердца. Эта картина напоминает пациентов с аортальной недостаточностью – они также выглядят слегка перенапряженными и в то же время наполненными пульсирующей жизнью. Характерно, что Боталлов проток остается открытым у мужчин в два раза чаще, чем у женщин.

Симптом очень настойчиво показывает пациенту, что он направляет свою жизненную силу по неверному пути. «Заблудившаяся» кровь совершает свой круговорот практически напрасно и отчетливо показывает, что прежнее сокращение пути превратилось в настоящий кружной путь, который уже не только не дает преимуществ, но и несет в себе существенные недостатки. Когда этот факт становится очевидным на всех уровнях, хирург может успешно устранить этот ошибочный путь, перевязав ставший ненужным сосуд.

Пугающие напоминания о прежних временах

При стенозе устья аорты также имеет место напоминание о некогда использовавшемся Боталловом протоке. Хотя в этом случае он уже не заполнен кровью и превратился в волокнистую связку (как и было предусмотрено природой), эта связка – особенно в пожилом возрасте – начинает давить на аорту. В детском возрасте это давление еще никак не проявляется. Однако по мере роста аорты это узкое место остается неизменным и постепенно превращается в препятствие на пути потока крови. Поскольку старый Боталлов проток располагается за местом отхода сосудов, снабжающих кровью верхнюю часть туловища, сужение никак не сказывается на кровоснабжении верхней части тела, однако нижняя часть получает все меньше крови. Для того чтобы какое-то количество крови все же продолжало поступать в нижнюю часть тела, становится необходимым повышение давления крови, исходящей из сердца. И в то время как в верхней части тела развиваются типичные признаки высокого давления, в нижней части тела имеет место понижение давления. Наверху повышенное давление проявляется в покрасневшей коже лица и пульсирующих шейных артериях, а внизу с трудом удается прощупать пульс, и ноги начинают мерзнуть. Следующая экстренная мера, предпринимаемая нашим организмом, заключается в прокладывании обходных путей, по которым в нужное место станет поступать хотя бы ненамного больше крови.

Риски этого заболевания для верхней части тела соответствуют ситуации с повышенным кровяным давлением. В первую очередь следует упомянуть атеросклероз, сердечную недостаточность и подверженность инсультам. Кроме того, существует еще опасность разрыва аорты в узком месте.

Символическое значение болезни получит дополнительное объяснение в ходе последующего толкования повышенного кровяного давления и сердечной недостаточности. Специфическое значение стеноза устья аорты можно, как всегда, понять с помощью симптомов. В то время как верхняя часть тела пульсирует жизнью, нижняя часть оказывается практически отрезанной от снабжения жизненной энергией. Очевидно, что в данном случае имеет место ощутимое предпочтение верхней – мужской – части тела в ущерб нижней – женской. Пренебрежение женской частью заходит так далеко, что безжизненность и страх перед женским началом проявляются в постоянно холодных ногах. Разумеется, в этом случае страдает сексуальность, которая тесно связана с кровенаполнением половых органов. Пациент не может открыться навстречу нижнему женскому началу жизни и связанным с ним темам, прежде всего – сексуальности и размножению. В этом отношении он ограничивает себя или канал своей жизненной энергии. Подчеркивание «верхней» тематики, в свою очередь, заходит настолько далеко, что причиняет вред даже этой области, которая со временем попадает под сильное давление. Со своей стороны, верхняя часть тела реагирует на это давление: она закрывается, то есть блокирует свои сосуды от излишнего напора крови. Тот факт, что вместе с нижней частью тела оказываются пораженными и ноги, а значит, и способность к движению вперед и прогрессу, еще больше усугубляет проблему.

Развитие симптомов во времени делает страх по отношению к нижней – женской – сфере жизни еще более отчетливым. Симптомы проявляются как раз в то время, когда у пациента начинается интеграция в жизнь нижней части тела и связанных с ней тематик. Теперь развитие замедляется – в области устья аорты, а в результате и во всей нижней части тела. О том, насколько велики страх и давление, можно судить по тому факту, что некоторые пациенты предпочитают полностью разорвать связь со своей нижней половиной (разрыв аорты), вместо того чтобы обеспечивать ее достаточным количеством жизненной энергии. Они предпочтут умереть, но не раскрыться навстречу соответствующим проблемам.

Задача таких пациентов в первую очередь заключается в том, чтобы вообще осознать свое негативное отношение к нижнему, женскому полюсу. Очевидно, что это отношение не осознается в полной мере, иначе симптомы были бы не нужны. Прежде чем говорить о раскрытии себя навстречу этой теме и о покорении противоположного полюса, необходимо осознанно примириться с непроработанными принципами тесноты и закрытости, а в первую очередь – с односторонним предпочтением мужского начала. Мы уже неоднократно говорили о концентрации и самоограничении как о более совершенных формах выражения принципа тесноты и страха. Если направить их на верхнюю часть тела и голову, то есть на мужское начало и интеллект, это поможет открыть новые пути. Вместо того чтобы в переизбытке снабжать эти части тела жизненной энергией исключительно на телесном уровне, следует сконцентрировать на них сознательную энергию. Однако когда эти темы будут сознательно разрешены, у пациента естественным образом возникнет понимание и стремление к противоположному полюсу.

Тот, кто в интеллектуальном отношении энергично концентрируется на темах головы и мужского начала, рано или поздно ощутит потребность в физической основе для накопленных в голове знаний. К основным мужским принципам относятся также активность и агрессивность, а следовательно, и продвижение к новым открытиям. Однако осознанная проработка этих тем неизбежно приводит нас в нижнюю часть тела, к мужской сексуальности, которая на физиологическом уровне связана с проникновением в новые, полярно противопоставленные области.

Осознанно переживаемый полюс для своей проработки всегда требует противоположного полюса. Так же как вдох требует выдоха, мужское начало нуждается в женском и наоборот. Даже на физиологическом уровне эта потребность тела в равновесии становится очевидной, когда перенасыщенные энергией сосуды верхней части тела сужаются, а при инсульте часть головного мозга закрывается от натиска крови. Когда сосуды в верхней части тела закрываются, они сигнализируют о том, что уже получили достаточно крови, и пришла очередь других. И действительно – когда верхняя часть тела блокируется, автоматически возрастает давление на нижнюю. Таким образом, задача сводится к тому, чтобы сконцентрироваться на верхнем – мужском – начале, осознанно проработать его, а после этого получить возможность открыться навстречу противоположному полюсу.

С этой точки зрения неудивительно, что мужчины страдают стенозом устья аорты в три раза чаще, чем женщины. Разумеется, они в большей степени склонны к тому, чтобы на поверхностном уровне подчеркивать свою мужественность, не пытаясь постичь ее глубинную сущность, и они больше боятся таинственной глубины женского начала. Если они осознают это, они могут испытывать определенные трудности в душевной сфере, однако физическая опасность наступает только тогда, когда они перестают понимать это.

в) Сужения и негерметичные клапаны

Название «порок сердца» со всей отчетливостью говорит о том, что речь идет о пороке, дефекте нашей середины, то есть о том, что нам чего-то недостает в сердце. Если врожденные пороки сердца могут быть весьма разнообразными, то приобретенные связаны в основном с двумя нарушениями: это сужения, или стенозы, сердечных клапанов и их негерметичность, или недостаточность. Поскольку сердце является центром круга кровообращения, оба нарушения в долгосрочной перспективе воздействуют на всю систему в целом, то есть на весь круг кровообращения.

Стенозы, или «узкие места»

При стенозе та часть сердца, которая расположена до места сужения, вынуждена работать более интенсивно для преодоления препятствия; необходимость справляться с большей нагрузкой укрепляет сердце. Если ему не удается «продавить» поступающую массу крови через узкое место, возникает затор, который создает серьезные проблемы для тех частей системы кровообращения, где он образовался. Те же области, которые расположены за местом сужения, подвергаются настолько малой нагрузке, что нередко – как и любые нетренированные мышцы – атрофируются и теряют свою силу. Кровь, проходящую через узкое место, можно сравнить с рекой, преодолевающей пороги или узкое ущелье. Давление повышается, течение становится более быстрым, и в потоке образуются водовороты со всеми свойственными им опасностями.

Толкование этой проблемы снова сводится к чувству страха. Уже одна мысль о тесном ущелье со смыкающимися стенами, наполненном шумом огромной массы воды, может внушить чувство страха. Масса крови, находящаяся под давлением, издает похожие нарастающие шумы, когда она проходит через узкие места в сосудах. Вода или кровь борются с сопротивлением, которое создают давящие стены ущелья или сосуда. Пациент, страдающий от стеноза, должен признаться самому себе, что в глубине его сердца скрыто серьезное препятствие, с которым сражается его жизненная энергия, воплощенная в крови. Поток жизни сталкивается с препятствием в самом центре. Если пациенту не удается уравновесить это препятствие за счет приложения больших усилий, жизненная энергия образует затор, который парализует другие сферы жизни. Основная проблема заключается в отсутствии открытости по отношению к потоку жизни.

Митральный стеноз

Сужение отверстия между левым предсердием и желудочком создает дополнительную нагрузку на предсердие и приводит к его гипертрофии (утолщению тканей и увеличению органа), а в наиболее серьезных случаях – к фибрилляции предсердия. В нормальной ситуации сужение компенсируется удлинением систолы. Однако при увеличении нагрузки на сердце и обусловленном этим фактом увеличении частоты пульса, или сердечных сокращений, такая компенсация становится невозможной. Следовательно, пациенту полностью противопоказаны нагрузки, поскольку его центр больше не соответствует повышенным требованиям. В этом случае легкие страдают от образующегося застоя крови, результатом которого становится транссудация жидкой части крови в легочную ткань, что может привести к развитию отека легких. Если застой крови является хроническим, повышение давления в легочном круге кровообращения может привести к сужению легочных сосудов. Результатом такого сужения становится увеличение нагрузки на правую часть сердца, которая теперь вынуждена преодолевать сопротивление, возникшее в легких.

Уже до развития такой недостаточности правых отделов сердца пациент начинает страдать от серьезных ограничений. В результате недостаточного кровотока его тело постоянно недополучает энергию и вынуждено забирать из крови весь содержащийся в ней кислород, что приводит к синюшной окраске кожных покровов (цианозу). В целом для таких пациентов характерна бледность. При увеличении нагрузки у них возникают ощущение головокружения и обмороки, поскольку энергоснабжение оказывается недостаточным. Кроме того, напряжение быстро приводит к одышке и, таким образом, к усилению симптомов так называемого застойного бронхита, для которого характерно кровохаркание. Отчаянная попытка организма компенсировать эту ситуацию сводится к увеличению выработки красных кровяных телец (полицитемия). Когда организм уже не способен поддерживать в адекватном состоянии поток жизни, он стремится сделать его как можно более содержательным.

Эта впечатляющая картина болезни позволяет сделать вывод о стоящем за ней психическом содержании. Соответствующая тема в свое время настолько напугала пациента, что он не смог принять ее на сознательном уровне; и теперь она вернулась к нему трудным путем – через его тело. В жизненном центре пациента существует серьезное препятствие. Это препятствие в середине поглощает большую часть жизненной энергии и лишает пациента всех резервов. Он не может позволить себе никакой физической нагрузки без обоснованного опасения за свою жизнь. В этой ситуации его тело показывает, какой бесцветной стала его жизнь, как горячий красный цвет жизненной силы постепенно переходит в синий – тот прохладный цвет, который сигнализирует о недостатке энергии в теле и безжизненности. Если пациент не может честно осознать свою ситуацию и делает вид, что он всего лишь не соответствует тем требованиям, которые предъявляет ему жизнь, его сердце быстро раскрывает обман, а приступы головокружения или даже обмороки показывают, что происходит с ним на самом деле. Наступающая в такие моменты одышка показывает, что центральное жизненное препятствие через сердце проникает и в коммуникативную сферу. Ведь легкие наряду с кожей являются нашим важнейшим коммуникативным и обменным органом, который обеспечивает не только газообмен, но и языковую коммуникацию. Однако в нашем случае обмен затрудняется. Вместо слов, которые идут от сердца, больной кашляет кровью, которая, разумеется, тоже идет от сердца – сердца, находящегося в состоянии застоя. Кашель также выявляет агрессию, с которой пациент «выбрасывает» в окружающий мир кровь своего сердца.

Уже у больного стенокардией все проблемы были связаны с теснотой в сердце и лежащим в ее основе страхом. В данном же случае речь идет об узких местах в снабжении сердца, которые отчетливо показывают, что и в переносном смысле сердечный центр получает недостаточно питания. При митральном стенозе узкое место влияет на снабжение не только сердца, но и всего организма. Пациент должен осознать, что поток его жизненной энергии не может течь свободно, в результате чего дом его тела страдает от хронического энергетического кризиса, который становится все более опасным с каждой новой нагрузкой. Тело вынуждает пациента делать решающие выводы. Он должен научиться принимать ограничения. Стеноз ограничивает его жизненный поток и загоняет его в строго определенные рамки. Симптом требует отказа от привычного образа жизни и признания собственных границ. Любое незначительное напряжение вызывает конфронтацию с границами физических возможностей.

Первоочередной задачей пациента является перенос этих образов на душевный уровень. Только в том случае, если он осознает свои тесные душевные границы и увидит барьер, который ограничивает его жизнь в духовном смысле, у него появится шанс разгрузить свою телесную сферу. Только признав свою душевную слабость, которая проявляется в физических обмороках, и поняв причины головокружения при каждой демонстрации своей силы и власти, пациент сможет прийти к правильному пониманию своей жизненной ситуации. Воинственная жизненная позиция по принципу «Я сделаю это сейчас и назло всем!» становится невозможной. Чрезмерному задору и высокомерию здесь нет места, но и малодушие представляет собой непроработанный аспект задачи. В конечном счете задача состоит в том, чтобы научиться смирению. Образно говоря, жизнь сама ставит человека на колени – в позу, которая лучше всего демонстрирует смирение и покорность.

Только из выполнения этих первоочередных задач вырастает сила, необходимая для того, чтобы интегрировать в собственную жизнь противоположный полюс с его открытостью и свободным потоком энергий. Это тоже должно произойти сначала на душевном уровне, что в данном случае оказывается даже более простой задачей. Если пациент не сделает этот шаг и попытается решить проблему только на телесном уровне, расширив узкие места с помощью пальцев хирурга и скальпеля, возникнет высокая вероятность осложнений. Левый желудочек, который в течение долгого времени не подвергался достаточной нагрузке, может оказаться не в состоянии справиться с непривычной нагрузкой. Также может наступить так называемый посткардиотомный синдром, который, по сути, представляет собой аллергическую реакцию организма на проведенную операцию.

Надо отметить, что ярко выраженные симптомы и последующая тяжелая операция нередко имеют огромный психотерапевтический эффект. Тема операции сама по себе заставляет пациента признать свою слабость, поскольку он приходит к пониманию того, что уже не в состоянии помочь себе сам. Он осознанно отдает себя во власть наркотического «обморока», который отчетливо показывает, что его собственное сознание в данной ситуации может только помешать и поэтому должно быть полностью отключено. Уже тот факт, что пациент добровольно ложится под нож, предполагает достаточное осознание собственной жизненной ситуации. Если все эти действия переживаются осознанно, действия хирурга могут действительно открыть правильный путь для потока жизни. Разумеется, это можно сказать и обо всех остальных операциях, которые всегда свидетельствуют о капитуляции собственных сил и применяются в экстренных случаях.

Тот факт, что женщины страдают от митрального стеноза в 4 раза чаще, чем мужчины, казалось бы, говорит о том, что они испытывают гораздо больше проблем с тем, чтобы обеспечить свободное течение своей жизненной энергии, или же гораздо чаще сталкиваются с препятствиями. С другой стороны, это может говорить и о том, что им труднее признавать наличие таких препятствий, что приводит к попыткам отодвинуть проблему в сторону.

Стеноз аорты

Аортальный клапан, который расположен между левыми отделами сердца и аортой, также может превратиться в узкое место. В половине случаев этот порок сердца является врожденным, однако вторая половина является, как правило, следствием ревматического эндокардита. Возрастная форма этого заболевания развивается в результате склеротических изменений клапана (уплотнения). Шумы в этой области являются еще более впечатляющими. Наряду с интенсивным и грубым систолическим шумом имеют место изменения тонов сердца. Вместо нормальных 2 тонов появляется 4. Давление в левых отделах сердца резко возрастает, однако в области клапана оно столь же резко падает, что приводит к снижению кровяного давления и ослаблению пульса. У более чем 90 процентов пациентов узкое место со временем обызвествляется.

Насколько велики компенсаторные возможности сердца, показывает тот факт, что симптомы заболевания проявляются только в том случае, когда клапанное отверстие сужается до четверти от его первоначальной площади. Однако и в этом случае возможности сердца далеко не исчерпаны. Левые отделы сердца в результате гипертрофии могут настолько усилиться, что сердце будет от 30 до 40 лет продолжать работу практически без симптомов. Однако когда сердце подойдет к границе своих возможностей, пациенту останется лишь несколько лет жизни.

Если левые отделы сердца больше не справляются со своей работой, наступает недостаточность, сопровождаемая расширением желудочка и застоем крови в легких. Признаки этого заболевания повторяют признаки митрального стеноза – от бледности кожных покровов до одышки, отека легких и, наконец, отказа правых отделов сердца. Характерной особенностью стеноза аорты наряду со всеми вышеперечисленными признаками являются приступы стенокардии при увеличении нагрузки, которые могут даже перейти в инфаркт. Причина этого находится на физиологическом уровне – в анатомии сердца. Коронарные артерии отходят от начального отдела аорты и в результате этого оказываются в пугающем и трудном положении. С одной стороны, вследствие увеличения левого желудочка они вынуждены больше работать для полноценного снабжения сердца, с другой стороны, в результате резкого падения давления в районе сужения и из-за их положения сразу же за барьером они получают кровь под очень слабым давлением. Удлиненная систола и повышенное давление в левом желудочке дополнительно затрудняют их работу. Если в такой ситуации нагрузка увеличивается и потребность в энергии возрастает, то можно говорить о достижении болевого порога в прямом смысле этого слова.

Таким образом, при стенозе аорты имеют место проблемы, характерные как для митрального стеноза, так и для стенокардии. И организм в целом, и сердце получают недостаточно питания. Неосознанное душевное содержание, стоящее за этой проблемой, сигнализирует о том, что чувственная область сердца и поток жизненной энергии грозят иссякнуть. Можно сравнить эту ситуацию с образом большого сада, снабженного целой системой оросительных канав, которая питается от центрального насоса. В случае стеноза аорты возникает узкое место в начале главного канала, через который вода поступает во всю систему. Этот затор также приводит к тому, что вода отводится от самого насоса, в результате чего его производительность постоянно падает. Это сравнение помогает понять взаимозависимость различных процессов и взаимосвязанность возникающих проблем. Можно полагать, что затор должен привести к увеличению производительности насоса. Однако именно этот затор приводит к ее уменьшению. Снабжение насоса должно улучшиться, чтобы помочь ему справиться с увеличенной нагрузкой, однако именно эта увеличенная нагрузка приводит к ухудшению снабжения. Очевидно, что такая ситуация неизбежно приведет к катастрофе.

Эта ситуация на душевном уровне развивается по аналогичному принципу. Как правило, одна неразрешенная проблема порождает множество других. Если мы будем рассматривать отдельные части системы орошения, мы в каждой из них найдем множество предпосылок для выхода из строя. Но эти причины всегда обнаруживаются за пределами той части, которую мы рассматриваем. Так, насос мог бы потребовать от своей системы снабжения, чтобы она как минимум хорошо обеспечивала его всем необходимым для более интенсивной работы. Однако система снабжения также имеет все основания заявить, что она работает с большей нагрузкой только потому, что получает от насоса кровь под более высоким давлением.

То, что становится столь очевидным на уровне образов, в большинстве случаев не осознается пациентом. Он также выдвигает различные требования и делает заявления, вместо того чтобы заняться собственными проблемами. Однако примеры испорченной системы орошения и стеноза аорты показывают, что момент неблагоприятен для выставления условий и требований. Они не помогают найти выход из конфликтной ситуации, а, напротив, еще глубже загоняют пациента в порочный круг. Те проблемы, которые уже нашли свое выражение на физическом уровне, ни в коей мере не предназначены для того, чтобы ставить условия или выдвигать требования. Такие действия, исходя из внутренней логики всего процесса, могут только еще больше усугубить конфликт. Об этом свидетельствуют проблемы, которые наступают в результате стеноза аорты. В общем, все виды порока сердца очень хорошо демонстрируют эту взаимосвязь, ведь помимо системы кровообращения они затрагивают и другие органы (например, легкие и печень).

В связи с этим становится очевидно, что любая выгода от болезни, например, то, что к пациентам, страдающим пороком сердца, приходится относиться очень бережно, на самом деле не дает никаких преимуществ. Шаг к выздоровлению требует, помимо решительных действий и личной ответственности, отказа от всех душевных преимуществ, которых пациент добился за счет ухода от выполнения стоящей перед ним задачи.

Терапия стеноза аорты в классической медицине заключается опять-таки в оперативном расширении узкого места или в замене клапана протезом. Тот факт, что такая замена сама по себе не является решением проблемы, подтверждает необходимость последующих процедур. Хотя протез и держит аорту открытой, одновременно возрастает риск образования тромбов и эмболии. По этой причине пациенты, перенесшие такую операцию, должны всю жизнь принимать антикоагулянты[19], препараты для разжижения крови.

Но механически улучшенный поток жизненной силы демонстрирует неразрешенные проблемы души иным образом. Итак, с помощью операции барьер был устранен со сцены нашего тела, и режиссеру приходится изобретать новые способы для того, чтобы снова привлечь внимание зрителей к соответствующей теме. Образование тромбов, которые возникают в результате вихревого движения крови около искусственного клапана, способствует достижению этой цели. Сгустки крови вместе с кровотоком разносятся по всему организму и закупоривают сосуды в теле, приводя к эмболии. Таким образом, тема препятствия на пути жизненного потока остается на повестке дня. Разжижение крови с помощью препаратов представляет собой попытку решить на физическом уровне проблему, которую в долгосрочной перспективе нужно решать на уровне душевном: обеспечить непрерывное движение потока и устранить препятствия и заторы. В этом смысле пациент получает еще один протез, который на уровне тела делает за него то, что он сам не хочет или не может сделать на уровне души. Протез выполняет за него эту его задачу. Иначе говоря, пациент прячется за своим протезом в надежде, что никто не заметит, что ему недостает чего-то существенного.

Другим эффектом от использования искусственного клапана, также приводящим к честности с самим собой, является наступление гемолиза. При этом речь идет в буквальном смысле о «растворении» крови, или о разрушении эритроцитов в месте протеза. Однако именно эритроциты переносят кислород, связанный в них с атомом железа в молекуле гемоглобина, и являются своеобразным символом жизненной энергии. Их разрушение и связанная с ним потеря железа показывают, что в данном случае речь также идет о жизнеспособности организма. Тот факт, что масштаб гемолиза может быть совершенно различным и непредсказуемым с хирургической точки зрения, показывает, какое обширное пространство остается во власти «режиссера», или внутреннего врача, для инсценировки нужных тем души.

Трикуспидальный стеноз

Стеноз трикуспидального клапана между правым предсердием и правым желудочком встречается реже и, как правило, в сочетании с митральным стенозом. В большинстве случаев он также наступает в результате ревматизма, редко бывает врожденным и больше распространен среди женщин, чем среди мужчин. При перегрузке имеет место недостаточное кровоснабжение легких, сопровождаемое цианозом (синюшностью), а также серьезным застоем крови в венозной системе. В связи с большой емкостью вен давление на сердце бывает существенно ниже, чем при митральном стенозе. Основные симптомы проявляются в органах, затронутых застоем крови, в первую очередь – в печени. Печень может быть настолько заполнена кровью, что при прощупывании рука ощущает пульсацию в этом органе. Несмотря на то, что воздействие этой болезни на сердце не является существенным, ожидаемая продолжительность жизни пациента значительно снижается (если он, конечно, не примет соответствующих мер в душевной и физической сферах).

Образно говоря, в этом случае сердце не открывается навстречу возвращающейся крови, то есть наша собственная середина оказывается недостаточно открытой по отношению к потоку жизни и частично отвергает его. Эта проблема не прорабатывается на сознательном уровне и переходит в тело, где снова требует внимания к себе в другой форме. Затор жизненной энергии особенно ярко проявляется в печени – том органе, который символизирует связь человека с его первоосновой, религией и вопросами смысла жизни. Часть этого символического значения проявляется в функциях печени: она способна расщеплять поступившие в нее растительные и животные белки до аминокислот, основных структурных элементов жизни, и синтезировать из них специфический человеческий белок. Отдельные аминокислоты являются одинаковыми в растительном, животном и человеческом мирах, а также в генетическом коде, в соответствии с которым они синтезируются в специфические белки. Таким образом, в печени мы сталкиваемся с единым началом всего живого и обнаруживаем связь с нашей глубочайшей первоосновой, нашим происхождением. Жизненная энергия, не допущенная в сердце, образует затор в печени, и этим способом указывает на такие темы, как религия и философия – в ее изначальном понимании как любовь к мудрости. (Тема закупоренных вен, в которых застаивается жизненная энергия, крайне необходимая где-то в другом месте, подробно рассматривается в главах, посвященных кровообращению.)

Задача пациента заключается в том, чтобы осознанно проработать тему «недостаточной открытости навстречу потоку жизни» и признаться, что он закрывается от реки жизни или сжимается под воздействием ее волн.

Однако сам порок сердца показывает, что абсолютно невозможно немедленно потребовать от себя полной открытости (достичь противоположного полюса). Сначала необходимо принять проблему, представленную в виде симптома, и проработать ее. В данном случае разумным выбором будет экономность в работе с жизненной энергией и мудрое ограничение в существенных вещах. Недостаточное кровоснабжение легких свидетельствует о том, что в коммуникативную сферу поступает недостаточное количество энергии. В этой ситуации следует осознать, что центральная тема прорабатывается неполно. Вместо того чтобы бросаться к противоположному полюсу (вынужденной и неестественной разговорчивости), имеет смысл осознанно искать тишину и одиночество. Застой показывает, где именно должны произойти необходимые события, то есть на чем необходимо сконцентрировать внимание. Таким образом, вместо стремления к широте и открытости противоположного полюса следует заняться осознанием смысла собственной жизни и смысла жизни вообще. В идеальном случае это должно произойти во время так или иначе надвигающегося периода вынужденного осознанного молчания.

Стеноз клапана легочной артерии

Стеноз клапана легочной артерии заключается в сужении отверстия, ведущего из правых отделов сердца в легкие; он приводит к тем же явлениям, что вышеописанный стеноз трикуспидального клапана, который в системе кровообращения расположен на одну «станцию» раньше. Вместе с тем, в данном случае на передний план выходит перегрузка сердца, ведь препятствие расположено не на входе в сердце, а на выходе из него, поэтому сердце само становится зоной застоя крови. В связи с этим в центре внимания оказывается само сердце и связанные с ним темы. Вместо того чтобы скапливаться в физическом сердце, жизненная энергия должна сконцентрироваться на проблемах души, традиционно связанных с сердцем.

Недостаточность, или негерметичные клапаны

Негерметичные, или недостаточные, клапаны являются противоположностью суженных, или стенозированных, клапанов. Эти принципиально разные виды порока сердца, тем не менее, приводят к похожим последствиям, как это нередко случается с противоположностями: их результатом становится увеличение усилий сердца при том же объеме его работы. Слишком мало или слишком много открытости во взаимодействии с миром приводят к одной и той же проблеме: сердцу приходится больше работать с меньшим эффектом. Если створки клапана неправильно смыкаются, сердце вынуждено заниматься сизифовым трудом. Его постигает та же участь, что и достойного сострадания героя древнегреческого мифа, который в качестве наказания должен был толкать тяжелый камень в гору. Однако стоило ему приблизиться к вершине, как камень вырывался у него из рук и скатывался вниз по горе, на которую Сизиф с таким трудом поднимал его. Не давая себе ни малейшего отдыха, Сизиф должен продолжать свою безнадежную работу. При негерметичности клапанов с сердцем происходит то же самое. Как только оно, приложив все свои силы, выбрасывает поток крови, этот поток меняет направление и возвращается туда, откуда он с таким трудом был вытеснен. Сердце, как и Сизиф, несмотря на столь разочаровывающий результат своей работы, не может позволить себе ни минуты покоя, а вынуждено продолжать непрерывно и даже с еще большим напряжением перекачивать кровь. К счастью, не весь поток крови возвращается обратно, поскольку в этом случае пациент сразу же умер бы из-за того, что его система кровообращения перестала работать.

При следующем сокращении сердечной мышце необходимо выбросить и тот объем крови, который вернулся в сердце. Мы можем сравнить такое сердце с альпинистом, который карабкается по отвесному склону горы, покрытому глубоким снегом. Сделав два шага вперед, он скатывается на один шаг назад. При каждом шаге ему не хватает опоры, так же как и сердцу, пораженному пороком. Тот, кому приходилось лезть в гору, утопая в снегу, хорошо представляет себе напряжение и мучения, которые сопровождают это медленное продвижение вперед.

На душевном уровне легко предположить наличие неосознанной проблемы, связанной с этим недугом. Пациент неосознанно переживает те же чувства, что и альпинист, который целиком и полностью ориентирован на «прогресс» своего восхождения, но при этом страдает от множества мелких «шагов назад». Он добивается движения потока своей жизни вперед за счет серьезных уступок. Поскольку он не хочет признавать эти шаги назад, в душевной сфере именуемые регрессиями, они воплощаются на сцене его тела. Пациенту не хватает необходимой поддержки в жизни. Он открыт во всех направлениях, в том числе и в тех, которые не способствуют его продвижению вперед, а, напротив, отбрасывают назад. Он не может закрыться даже в тех случаях, когда это остро необходимо. В результате ему не удается разделить многие вещи, которые должны быть изолированы друг от друга. От чрезмерной открытости страдает и его способность различать, в первую очередь это касается осознания действий собственной жизненной энергии. Сама по себе открытость – качество неплохое, плохо лишь то, что она проявляется в неверный момент и в неверном направлении. И когда направление оказывается противоположным желательному, пациент движется назад, а не вперед, но даже не замечает этого – или замечает исключительно благодаря сердцу, страдающему от увеличившейся нагрузки.

Надо признать, что открытость является высокой и прекрасной целью, однако открытость по отношению ко всему окружающему без каких-либо исключений в нашем полярном мире если и возможна, то лишь в состоянии просветления. В телесной и душевной сфере необходима определенная закрытость. Так же, как в сердце клапаны должны закрываться, чтобы удерживать поток крови и обеспечивать его движение вперед, человек должен научиться определенной закрытости в душевной сфере, умению сказать «Нет!» и сдержаться в нужный момент. Народной мудрости хорошо известна эта проблема, о чем свидетельствует выражение: «Самое трудное в жизни – это сказать „Нет“!»

Но это может получиться, только если необходимой жизненной энергии будет предоставлена достаточная поддержка. Те, кто не смогут удержаться, должны будут, как и их сердце, слишком много «работать впустую». Вместо того чтобы делать первые шаги к успеху на своем жизненном пути, они начнут переживать кризис за кризисом. Их кровь и сердце честнее, однако борются они с теми же проблемами. И жизненный поток, вместо того чтобы двигаться вперед, остается на месте. Несмотря на всю активность индивида, кровь, жизненная сила и все обстоятельства существования не двигаются с места. Лучше всего распознать эту тенденцию в самом начале.

Негерметичность сердечных клапанов может свидетельствовать о том, что человек не в состоянии сдержаться в нужный момент, и это напрямую связано с неспособностью говорить «нет». Тот, кто не в состоянии себя ограничивать и сдерживать, очень быстро может начать двигаться в неверном направлении.

После этого нелегкого признания следующий шаг должен вести к решению проблемы. Это может означать известное отстранение от жизненной энергии, однако не стоит забывать о том, что в результате можно получить взамен. Здесь можно стать лучше, лишь учась на своих ошибках. Постепенное и осторожное движение вперед привносит в игру необходимую долю рассудительности и базу для будущих перевоплощений.

Однако центральной темой все еще остается искренность, которую необходимо направить в нужное русло. Прежде всего надо признаться себе же в своей мягкости и безвольности. Регрессия в душевном плане – это возвращение по лестнице саморазвития к уже пройденным ступеням из страха перед тем, что ждет впереди. Зацикливание на прошлом сродни привычке алкоголика в сложных жизненных ситуациях прикладываться к бутылке. Но можно рассматривать эти надежные, хотя уже неактуальные моменты как трамплины на пути в новую жизнь. Ведь для того чтобы шагать вперед, нужно твердо стоять на ногах.

С другой стороны, речь может идти об осознанном отступлении. В том плане, в каком возвратился домой библейский блудный сын. Или как Персиваль должен был прожить свою жизнь заново, чтобы действительно созреть для сакраментального вопроса: «Чего же тебе не хватает?» Этот вопрос «недостающего» элемента жизни характерен для всех симптомов. Однако при сердечной недостаточности он встает особенно остро.

Прежде всего, только если удалось примириться с самой историей болезни, можно сделать шаг вперед. Легенда о Граале говорит нам также, что всему свое время. Когда совсем еще юный Персиваль, используя все уроки сдержанности, преподанные ему матерью, при своем первом посещении замка святого Грааля не задает ни единого вопроса, то полностью проваливает задание. Что говорит о том, что он слишком юн для определения нужного уровня самоконтроля. Точно так же пациент, страдающий недостаточностью сердечных клапанов, должен прежде научиться искренности, чтобы дать возможность созреть настоящей сдержанности.

Недостаточность митрального клапана

Недостаточность митрального клапана очень часто связана со стенозом, так как многие пороки сердца, в принципе, пересекаются. И в таком случае проблемы удваиваются. В том, что касается физической стороны вопроса, это легко объяснить. Сокращение и заживление клапана и сдерживающих сухожильных нитей вследствие ревматизма может вести к его сужению и негерметичности. Так же и в психическом плане эти моменты зачастую имеют много общего. Разумеется, здесь лежат в основе проблемы более веские и разнообразные, чем можно предположить с первого взгляда.

При отказе митрального клапана часть крови при сокращении стремится из левого желудочка обратно в левое предсердие и возвращается к легким. Этот порок сердца в течение долгого времени может сглаживаться благодаря большому резерву мощности левого желудочка. Разумеется, если левая часть сердца начинает проявлять признаки ухудшения работы, это быстро приводит к застою в легких и впоследствии к отказу правого предсердия, недуг при этом развивается быстрее, чем в случае с предсердием левым. Эта ситуация является настолько опасной, что даже операция будет связана с немалым риском. Однако откладывать операцию еще опаснее – это может только усугубить положение. К тому же нельзя исключать возможности осложнений и на легких. Вывод напрашивается сам.

Недостаточность аорты

Недостаточность аорты в большинстве случаев восходит к ревматизму и среди мужчин встречается в три раза чаще, чем среди женщин. После недостаточности митрального клапана она – наиболее легкий сердечный недуг. Но это исключительно благодаря большому запасу сил, которым обладает левый желудочек. Однако усилий от него требуется действительно много. Большей частью обратный отток крови соответствует обычному рабочему объему здорового сердца. В таком случае сердцу приходится значительно увеличивать свой объем, чтобы справиться с превышающим норму потоком крови. Медики называют это заболевание «cor bovinum», или «бычье сердце». Эластичные поддерживающие силы аорты, которые в нормальной ситуации обеспечивают непрерывность потока крови и сглаживают скачки давления между фазами сокращения и расслабления, из-за дефекта вообще выходят из игры. Так называемая воздухозаборная функция, которая играет важную роль в циркуляции крови, тоже снижается. Таким образом, «дефект вентиля» влияет на циркуляцию крови в целом. Сердце пациента бьется уже спокойнее, появляется румянец, а сонная артерия сильно пульсирует, выдавая высокое напряжение сердца. В случаях, когда пульс очень силен и неровен, а пульсация крови в капиллярах ногтевого ложа и в сонных артериях можно заметить визуально, врачи говорят о «пульсирующем человеке», «homo pulsans». Чрезмерное падение давления во время фазы расслабления сердца может к тому же стать причиной стенокардических приступов, так как в такие моменты сосуды не пропускают достаточного количества крови. Поток ее практически прерывается, давление резко падает…

Образ «пульсирующего человека» наглядно иллюстрирует ситуацию, в которой тот находится. Постоянные кивки головой в ритм сердечных ударов свидетельствуют о психологической установке на постоянную открытость и неспособность говорить «нет». Неважно, о чем его спрашивают, этот человек заранее уже согласен. Он уже готов к огромной безвозмездной работе, его сердце – тоже. Он дрожит от активности – и абсолютно безрезультатно. Постоянный румянец говорит здесь о «бездеятельной» активности и состоянии, не способном дать никакого прогресса в делах.

Этот последний вывод может бросить свет на все тонкости закулисной ситуации.

Как митральный стеноз, так и недостаточность аорты восходят в большинстве случаев к одному и тому же, а именно к ревматизму. Если рассматривать это с физической точки зрения, тут используются одни и те же компенсационные механизмы, вращающиеся вокруг все той же основной темы открытости.

Разделение способов взаимодействия людей по половому признаку хорошо отражает здесь общественные условия, и результат не мог быть в этом обществе другим.

Недостаточность трехстворчатого клапана

Дефект клапана, отделяющего правое предсердие от правого желудочка, ведет к перегрузке последнего, реагирующего на опасную ситуацию намного чувствительнее левого. Постоянный обратный отток крови в правое предсердие и оттуда в венозную систему приводит к повышению давления, притом что пульс остается нормальным. В то время как при недостаточности аорты наблюдалась пульсация сонной артерии, здесь пульсируют только шейные вены. Кровообращение значительно ускоряется, и там, где раньше был мирный штиль, мы видим шторм. Возникающая среди этих «волн» «пена» абсолютно бесполезна. Обратный отток в венозной системе ведет, как и в случае со стенозом трехстворчатого клапана, к застою крови в печени, которая особенно чувствительна к пульсациям. В перспективе это может привести к застойному циррозу – опасному для жизни и разрушительному для печени процессу.

Далее – обратный поток ведет к отеку нижней части тела и к водянке брюшной полости. В ней может образоваться целое озеро застойной жидкости. Простукивание живота помогает установить, развивается ли там водянка, и если да, то на какой стадии она находится. Вода с символической точки зрения – элемент души и, кроме того, олицетворяет женское начало. Обратный отток воды может свидетельствовать о том, что пациент отрицает его. Все качества, которые ему соответствуют: чувствительность, интуиция и прочие, – совершенно им не задействованы. Разумеется, это не приводит ни к чему хорошему как в духовном, так и в физическом плане.

Легочная недостаточность

В отдельности она почти не встречается, только вместе с тяжелой формой митрального стеноза или при так называемой легочной гипертонии – при повышенном давлении в малом круге кровообращения.

6. Аритмичное сердце

То, что биение сердца определяет ритм жизни, становится особенно заметно, когда ритм биения сердца сбивается. Стоит ему ускориться – и жизнь тоже ускоряет свой ход. Стоит сердцу сбиться с ритма – и мы уже чувствуем себя выпавшими из жизни. Но за исключением редких моментов биение сердца столь точно соответствует ежеминутным потребностям человека, что мы почти не замечаем его.

Удары сердца неподвластны воле. Разве что благодаря правильному питанию и интенсивным специальным тренировкам можно достичь относительного контроля над ними. Но не стоит даже мечтать о том, чтобы, подобно дыханию, мы могли бы задерживать его по своему усмотрению. Ритм сердца – показатель состояния всего организма.

Сердце управляет жизнью – во многих смыслах, в том числе и в самом глубинном. Сердца детей бьются быстрее, чем у стариков, – соответственно, и ритм их жизни быстрее. И при этом сам поток времени для них кажется очень медленным. Другими словами – первое десятилетие жизни тянется у нас очень долго, второе проходит быстрее… и так все быстрее и быстрее, вплоть до самого последнего, которое вообще пролетает как один день.

И это касается не только людей. К примеру, муха живет, согласно человеческой системе мер, всего три недели. Но благодаря скорости ее жизни, несравнимой с нашей, для мухи эти три недели – как для нас 100 лет. Можно предположить, как много в таком случае успевает муха всего за одну секунду, и насколько неоправданно замедленными ей кажутся наши действия.

Чем существо больше, тем медленнее ритм его жизни. Сердце слона совершает лишь 25 ударов в минуту – но он и живет до 60 лет и более.

Многие пациенты, пережив несчастный случай, рассказывали потом, как вся жизнь в тот миг пронеслась у них перед глазами. При этом заняло это, естественно, едва ли больше секунды. Что касается сугубо физиологии, здесь играет главную роль переизбыток в крови адреналина, активизирующего нервную систему и заставляющего сердце биться чаще. В такие – объективно короткие, но с точки зрения пациента растянутые во времени – промежутки способность к реагированию экстремально повышается, что может привести к появлению едва ли не сверхъестественных способностей, в том что касается самозащиты, по крайней мере.

Когда сердце останавливается, изменяется не только скорость, но и само качество жизни. Иначе говоря, как бы странно это ни звучало, но хотя с общепринятой точки зрения остановка сердца приводит к концу человеческой жизни, с другой стороны – весьма субъективной, конечно, – это начало абсолютно нового периода и новых переживаний, которые невозможно себе представить, находясь в линейном потоке времени.

Люди, вырванные чудом современной медицины из лап смерти, рассказывали о том, как вся их жизнь проносилась у них перед глазами. В этот момент делаются возможными даже религиозные откровения, по крайней мере, если верить священным писаниям. Большей частью Книги мертвых, тибетские и египетские, дают исчерпывающее впечатление о жизни «по ту сторону». Тайна биения сердца заключается в наивысшей степени утонченном сотрудничестве сердечных мышечных клеток с теми, которые регулируют нервные импульсы. Образно сердце можно сравнить с мегаполисом, опутанном проводами. Тогда синусовый узел в предсердии был бы, к примеру, главной телерадиостанцией. Отсюда транслируется звук метронома для всей страны нашего тела с частотой ударов от 60 до 80 в минуту. Однако он не передается напрямую, но последовательно распределяется дальше с помощью сложной системы. Мышечные клетки предсердия получают сигнал прежде всех остальных, чтобы иметь возможность сразу начать работу. По трем центральным и самым быстрым потокам упомянутый ритм мчится на вторую станцию, к антивентикулярным узлам и достигает их раньше отдельных клеток предсердия. Здесь информация удерживается в течение времени, необходимого предсердию для завершения работы. От атриовентрикулярного узла импульс направляется по быстропроводящим волокнам к верхушке сердца, в то время как по «медленным линиям передач» движется от атриовентрикулярного узла к близлежащим клеткам. Это обеспечивает одновременное начало работы всеми клетками камеры.

В конце концов каждая из мышечных клеток соединяется с «центральной станцией» согласно тщательно согласованной иерархии, которая служит тому, чтобы все участники были проинформированы в нужный момент. Соблюдение этой иерархии – необходимое условие для безупречной работы сердца. В данном случае очень ярко проступает сам глубинный смысл слова «иерархия», его происхождение. Состоит оно из греческих слов «hieros» – священный и «arche» – власть, что означает власть божественного начала. Божественную, верховную власть в сердце символизирует синусовый узел, который при нормальных условиях беспрепятственно управляет ситуацией. Он – естественный лидер и обладает такой властью, что любым своим действием лишает силы все остальные клетки сердца. Это необходимо, так как он ни на минуту не должен оставлять своей ведущей роли. Стоит ему это один раз сделать, как он тут же обзаведется конкурентами. Находящиеся ступенью ниже клетки перенимают командную роль, но только до того момента, пока синусовый узел не отвоюет ее себе обратно с повторной демонстрацией власти. Вторую ступень на иерархической лестнице занимает атриовентрикулярный узел. На третьей находятся волокна Пуркинье, сердечный проводящий миоцит, который руководит импульсом от атриовентрикулярного узла к верхушке сердца. Здесь предел – от 20 до 40 ударов в минуту, чего едва хватает для поддержания жизни.

Иерархически организованные центры находятся, грубо говоря, всегда в позиции низкого старта. Только синусовый узел может заставить их успокоиться и продолжать служить лишь информационными носителями. В контексте опутанной проводами страны их преувеличенная готовность к активности выглядит так, как если бы различные удаленные от центра станции, задача которых заключается в вещании на дальность, подготавливали свои собственные передачи. Их гиперготовность должна как можно скорее притормаживаться центром. В здоровом сердце – здоровая конкуренция. Она не прекращается, так как базируется на правильной иерархии. Стоит, однако, центру «ослабить хватку», как возникает «революционная ситуация», в которой «низы» заявляют о своих правах. Медики говорят в таком случае о вторичном ритме сердца.

Ситуацией управляет синусовый узел, однако он в свою очередь управляется высшей нервной системой – и, следовательно, ритм тоже, он сильно зависит от психического состояния пациента. Когда этому способствуют внешние возбудители, частота ударов сердца повышается, когда мы успокаиваемся, она снижается. Связь между душевным и физическим состоянием особенно явно проявляется в том, что касается сердца. Например, когда мы очень злимся, то чувствуем, как стук сердца отдается у нас в висках. В ситуациях опасных для жизни дополнительная энергия, которая с большим трудом вырабатывается сердцем, помогает нам. Если же, напротив, впасть в состояние душевного спокойствия и равновесия, как при медитации, число сердечных сокращений в минуту резко падает и тело не нуждается в особенной энергии. На физиологическом уровне этому способствуют оба полюса вегетативной нервной системы, а также соответствующие гормоны.

Рис. 4

Нарушения сердечного ритма – вполне обыденное явление, и все мы сталкиваемся с ними каждый день. Эмоции неизбежно влияют на сердечный ритм, а сильные эмоции даже сбивают его. Будь то страх, который либо останавливает сердце, либо заставляет его биться в совершенно другом ритме; будь то паника, из-за которой оно просто колотится как сумасшедшее, или радость, заставляющая его биться чаще. Наше сердце неразрывно связано с жизнью наших чувств, и каждое душевное переживание отдается в сердечных ударах. Как счетчик Гейгера на радиоактивность, сердце реагирует на наши эмоции с необыкновенной чувствительностью и точностью. Словно сейсмограф, отслеживающий любые изменения в недрах земли – от крошечных сдвигов земной коры до извержений вулканов и землетрясений, сердце отмечает все – от малейших душевных порывов до сильных эмоциональных вспышек. В известных границах сердце может и должно выбиваться временами из своего ровного ритма, подскакивать от радости, а некоторое стеснение в сердце – вполне в порядке вещей, если ситуация, в которой мы находимся, удручает нас. Однако, в любых случаях, которые обозначаются медиками как «способствующие нарушению сердечного ритма», речь идет о тех же самых событиях, с той лишь разницей, что внешне они не вызывают у пациента эмоций. Он сознательно или подсознательно их игнорирует, и они проявляют себя только физически. Таким образом, тот, кто периодически дает эмоциям волю, может не беспокоиться о нарушениях сердечного ритма. Тот же, кто ставит нормы поведения превыше всего и не дает чувствам выхода, заполучает их быстрее, чем успевает сказать: «Спасибо, очень приятно…»

Те, чье сердце часто выбивается из ритма, должны себя спросить – а не слишком ли они строги к себе? Возможно, их жизнь раз и навсегда приобрела четкие границы, и теперь уже нет ничего, что могло бы изменить монотонность их существования. В этом случае последним шансом является сердце, которое периодически «сходит с рельс». Тот, кто обезопасил свою жизнь от любых неожиданностей, открывает свое сердце для приступов. И поэтому мы должны внимательно слушать свое сердце и не подчинять его себе, но сами иногда ему подчиняться.

а) Проблемы иерархической лестницы

По вине синусового узла нарушения ритма случаются крайне редко. Так называемая тахикардия часто проходит после определенного периода тренировок. Нетренированное сердце несоразмерно мало и очень слабо. При самых незначительных раздражителях – психических и физических – оно начинает вести себя невменяемо. Таким образом, неконтролируемые страхи и вызванная ими тенденция к бегству выражаются в ускорении сердечного ритма. Слабое и маленькое сердце проявляет себя как действительно «заячье».

При этом вопрос здесь уже содержит ответ, проблема сама предлагает решение. В долгосрочной перспективе – требуется нахождение уравновешивающего сердечного или жизненного ритма. Но прежде всего надо прислушаться к симптомам. Классическая медицина делает задание здесь достаточно четким. Она предлагает постепенно нарастающими физическими нагрузками приучить сердце к большей выносливости. Речь идет и о том, что касается психического аспекта этой проблемы. Второе предложение классической медицины касается эмоциональной подоплеки. Блокада бета-рецепторов отрезает сердце от всех возбудителей и мешает внешнему, физическому проявлению эмоций. По схожему принципу работают транквилизаторы, предлагаемые классической медициной в качестве третьего средства.

Дисгармония души вносит разлад во внутреннюю жизнь пациента. Дать себе передышку на короткий срок, если человек желает на время оградить душу от внешних раздражителей, действовать так вполне в его интересах. Однако, опять-таки, в долгосрочной перспективе это может привести к проблемам. Как и прочие симптомы, сердцебиение всегда предельно честно показывает, в каком состоянии мы находимся. Символическое значение маленького и слабого сердца становится особенно ясно в сравнении с сердцем большим и отважным.

Сердцебиение при гиперфункции щитовидной железы имеет совершенно другую природу, и причина его уже не в самом сердце, но собственно в щитовидной железе. Не только сердце, но и весь организм в целом испытывает атаку стимулирующих обмен веществ гормонов, которые работают как сильнейшие раздражители. Пациенты чувствуют потребность в движении, несмотря на высокий аппетит, теряют в весе, перестают мерзнуть, зато начинают дрожать от волнения. Глаза навыкате подчеркивают психическую гиперактивность. Все тело и его центр, сердце, подвержены раздражению. Если в предыдущем отрывке, говоря образно, мы рассматривали преследуемого, то здесь перед нами охотник. Он подобен репортеру, в погоне за сенсациями не дающему себе отдыха и подстегиваемому неистовым любопытством. Настоящие репортеры, конечно, не дают себе возможности задуматься о влиянии их образа жизни на сердце. Как всегда, здесь опять страдает прежде всего тот, кто не отдает себе отчета в ритме своей жизни. Прежде всего, конечно, надо полностью осознать, что происходит в вашем теле. Для следующего шага есть две возможности: пациент понимает, что во внешней своей жизни он тоже пытается всячески подстегивать себя и свое окружение. Постепенно он учится распознавать всякого рода чрезвычайные ситуации. Упомянутая активность развивается автоматически из склонности к спешке, суете, устремленности к цели.

Во втором, более тяжелом случае, имеет место спокойная размеренная жизнь, так сказать, вполсилы. В этом случае на сцене тела разыгрывается такая пьеса, которая уже слишком далека от осознания. Человек часто не может не то что ухватить суть своей проблемы, но и хотя бы понять отдельные ее детали. Задача, которую задают телу скрывающиеся в глубине подсознания симптомы, наконец-то выходящие здесь наружу, – не из легких. Однако ее необходимо решить.

Конечно, сердце здесь тоже играет не последнюю роль – особенно при реакциях на все эмоции, имеющие отношение к любви. Тот, кто боится любить, потому что еще не знает, каково это, либо просто полагает, что любви не заслуживает, – старается не думать о своем чувстве, не желает его признавать. В обоих случаях, как всегда, речь идет о том, чтобы довериться голосу собственного сердца и жить в согласии с ним. В том, что касается любви, тоже возможны два варианта. Когда двоих сводит судьба, вполне может разыграться классический сюжет – один влюбленный, который боится велений своего сердца, трусливо сбегает от второго, кто способен прислушаться к своему сердцу. И тогда второй начинает погоню…

б) Проблемы конкуренции

Большая часть нарушений сердечного ритма восходит к проблемам конкуренции в сердечной иерархии. Какая-нибудь из «нижестоящих» клеток мешает гармоничной работе синусового узла, упорно стараясь навязать свою программу действий. Когда эта форма переворота удается с первого раза и новый руководящий центр способен утвердить свой суверенитет, все в порядке. Однако если начинаются «распри вокруг трона» и дележ власти, ситуация может привести к самым неприятным последствиям, вплоть до отказа сердца.

Самая удачная диспозиция – это, конечно, изначальная, при которой синусовый узел задает ритм. Если провести политическую параллель, то сердце – однозначный правый консерватор. Когда внезапно другой центр начинает играть первую скрипку, тогда начинаются проблемы. Однако пока поддерживается нужный сердечный ритм, ситуация не выходит из рамок приемлемого. Все происходящее можно сравнить с греблей на «восьмерке» – идеально, если все следуют за рулевым и гребут в одном, задаваемом им ритме, однако если кто-то другой из команды перехватывает инициативу, то всем остальным логичнее всего перестроиться под его манеру. Изначальный лидер теперь – обуза, и лучшее, что он может сделать, – запомнить раз и навсегда, что никогда нельзя ни на миг упускать ситуацию из своих рук. Если же ни одному из гребцов не удастся назначить свой курс, то воцарятся хаос и анархия. И здесь уже немногим вставшим у власти не выдержать атаки большинства. Главное – гребцам не позабыть, что все они сидят в одной лодке. И возможно, они смогут достичь даже большего, чем раньше. Однако при наблюдении за лодкой с берега видно, что она ничуть не продвигается вперед, хорошо если вообще не тонет.

Здоровая иерархия управляющих центров в сердце предлагает шанс разрешения ситуации любой степени трудности. Стоит этой иерархии порушиться, как сердце начинает разрываться между противоположно направленными командами. Несовместимые стремления блокируют его работу. Аритмично бьющееся сердце показывает пациенту, какой разлад царит у него внутри, и решение здесь лежит даже не в том, чтобы сконцентрироваться на чем-то одном, но в том, чтобы рассмотреть внимательнее все противоречащие друг другу интересы, примириться с ними. Тогда постепенно из них выкристаллизуется какое-то одно стремление, и с этим уже можно будет работать.

в) Пароксизмальная тахикардия

Помимо тахикардий, за которые надо сказать спасибо синусовому узлу, есть и те, которые вызывает конкурирующий с ним импульсный центр. В отличие от прежде наблюдавшихся, они возникают внезапно и способны довести сердце до скорости от 140 до 200 ударов в минуту. Различают две основные разновидности: доброкачественная, которая происходит от импульсов, идущих из предсердия; и тахикардия, инициируемая желудочком и указывающая на органические пороки мускулов.

Неожиданно возникающее ускорение сердечного ритма при приступах тахикардии ведет к стеснению в груди, к одышке и головокружению и иногда даже к обмороку. Пульс у пациента едва прощупывается, сам он выглядит при этом вялым и бледным. Зачастую это приводит к застою крови в легких или печени. Здесь классическая медицина опять проливает свет на глубинные проблемы.

Помимо успокаивающих седативных средств рекомендуется применять средства для возбуждения блуждающего нерва. Введение в игру двух этих антагонистов приведет сердце в порядок. Ситуация проясняется при случающихся во сне приступах учащенного сердцебиения. Если при пробуждении пациент ничего не помнит, то причина, разумеется, лежит в сновидении – то есть в области подсознания. Пациенты, совершенно очевидно перевозбуждены психически. Душевные переживания загнаны в их подсознание. А подавление собственных скрытых импульсов так или иначе сказывается на физическом уровне. На конкретных примерах почти всегда становится ясно, что же так вывело пациента из себя.

Психосоматика головокружений и потери сознания слишком обширна, чтобы сейчас ее описывать. Но прежде всего, здесь имеет место быть ложь самому себе, а когда самообмана уже недостаточно, пациент прячется от назойливо стучащегося в его разум осознания проблем в собственный маленький мир.

г) Экстрасистолы как камни преткновения

В том, что касается экстрасистол, то при их развитии существует риск паралича сердца. Нерегулярный импульс из нервного центра предсердия опережает синусовый узел и отбирает у него возможность дальнейших синхронных действий. Таким образом, нарушаются иерархические нормы, и столь неожиданный поворот дела приводит сердце в ступор (и в прямом, и в переносном смысле). Как правило, требуется некоторое время, чтобы синусовый узел смог прийти в себя и дать сердцу нужную команду. Пациентам пауза кажется едва ли не остановкой сердца, а следующий удар – чересчур резким. В принципе, экстрасистолы могут быть предвестниками прочих, гораздо более серьезных нарушений сердечного ритма, вроде трепетания предсердий и мерцательной аритмии. Конечно, они встречаются и среди формально вполне здоровых людей.

Эти проблемы дают понять, что центр организма сбился с верного пути. Причина здесь – в особом отношении пациента к определенным областям своей сердечной сферы, которые в итоге демонстративно отказываются выполнять свои функции. Тот, кто в данной ситуации дает им поблажку, не готов подчиниться высшей цели, но следует собственным сиюминутным интересам. Он совершенно точно хочет плыть против течения, привлекая к себе тем самым внимание. Все это естественно, подсознательно – только честность сердца выводит такие устремления на поверхность. Причины такого выхода из строя сердечного механизма многочисленны и всесторонне изучаются медиками. Они простираются от столь серьезных причин, как операции на мозге, и до всех возможных форм нервозности. Также к этому списку нужно отнести злоупотребление возбуждающими средствами, недостаток сна и увлечение кофе, сигаретами в большом количестве. Переполненный желудок так же может стать камнем преткновения, как и вздутие или такие серьезные заболевания, как миокардит и коронарный склероз, доводящий проблему вплоть до инфаркта. Словом, есть не так уж много вещей, о которые сердце не споткнется.

Тот, кто страдает от экстрасистол, выпадает из ритма, не отдавая себе в этом отчета. Это дает ему понять только его сердце. Задача первостепенной важности для него состоит, таким образом, в том, чтобы сознательно выпасть из некой жестко заданной роли. Тогда, несмотря на стремление пациента к оригинальности, сердцу не придется работать сверх нормы. Но самое главное – это научиться жить в гармонии с собой и найти свой собственный путь. Иногда для этого нужно разрушить определенные общественные рамки. До тех пор, пока пациент делает это сознательно, сердце его тоже не сходит со своего пути.

Сознательное вступление на дорогу индивидуализации – это, конечно, высший пилотаж. Однако даже банальный эпатаж, осуществленный сознательно, гораздо полезнее для сердца, чем жестко заданные рамки поведения. Если кто хочет перешагнуть грань между обычностью и экстравагантностью, должен учитывать фактор времени, чтобы подняться на новый уровень. Твердое решение держать себя в строгих рамках способно подвигнуть сердце на самые неожиданные эскапады, как ничто другое.

Классическая медицина почти не делает исключений. Уже многие средства для болезней сердца и смежных были успешно применены. Профессор Клепциг[20], главврач клиники по лечению сердечных болезней, очень честно раскрывает эту тему в одной из своих работ: «…Нельзя обходить вниманием тот факт, что некоторые больные сопротивляются любому лечению и продолжают жаловаться при этом на ухудшение своего состояния. Им можно посоветовать лишь привыкнуть к неудобствам и воспринимать их как должное». Эта типичная для классической медицины позиция находится, разумеется, в созвучии с тенденцией психологического замещения у пациента и не сможет помочь в решении проблемы. Глубинный смысл симптомов требует прямо противоположного отношения к ним – пациент должен понять причину помех на пути к выздоровлению, вникнуть в нее. Сознательное принятие этих «схождений сердца с рельсов» – единственный путь к пониманию сути симптомов и возвращению к здоровому состоянию сердечной иерархии.

д) Дрожь и трепет

Когда говорят о трепетании предсердий, то имеют в виду одинаковые вибрации с частотой между 220 и 370 ударов в минуту. Очень редко бывает, что вслед за тем с такой же частотой начинают трепетать и желудочки. В большинстве случаев нервная «линия передачи» сигнала частично блокируется, и тогда от предсердия к желудочку проходит только один из двух или один из трех импульсов. В такой ситуации сердечный ритм остается регулярным. При непостоянной, изменяющейся блокировке возникает аритмия. Когда регулярных сокращений не происходит, их заменяют подчиненные волны сокращений (при мерцательной аритмии) с частотой от 400 до 700 в минуту, что определяют как мерцание, или фибрилляция, предсердий. Если возбуждающие импульсы предсердий слишком часто достигают желудочки сердца, последние лишаются возможности отправлять дальше достаточное количество крови с необходимой силой. Поэтому регулярное блокирование канала связи становится для сердца плюсом и помогает ему продолжать работу.

В случае фибрилляции предсердий желудочки стопроцентно впадают в абсолютную аритмию. Переходы между дрожью и мерцанием могут быть первыми ступенями к более или менее опасному состоянию камер. Кроме того, с медицинской точки зрения они имеют ту же причину (и в своем разнообразии в значительной мере подобны), что и экстрасистолы. В этих бедах повинны циркулирующие импульсы предсердия, которые, возвращаясь на свою отправную точку, сразу же находят возбужденные клетки – и цикл тотчас повторяется.

В подобной ситуации пациент должен отдавать себе отчет в том, что импульсы в центре его жизни движутся по кругу, и, значит, в сфере его информации царит полный хаос. Конкретнее можно сказать, что он находится в ситуации, когда, располагая всей необходимой информацией, он не в состоянии восстановить в своем информационном поле ни порядок, ни иерархию. Он движется по кругу, подгоняемый всевозможными раздражителями, и не находит выхода. Но прежде всего: он не отдает себе полного отчета в своей жизненной ситуации.

Типичный пример – пациент, который до сих пор изводит себя мыслями о разводе десятилетней давности. Вместо того чтобы честно себе признаться в том, что вся его жизнь вертится вокруг этой темы и она уже превратилась в навязчивую идею, он раз за разом возвращается к ней в разговорах. Пример до боли знакомый – пациент упорно не видит своей настоящей проблемы и так и продолжает ходить по кругу.

Симптомы соответствуют многочисленным экстрасистолам и простираются от головокружения, пустоты в голове и тяжести в груди до жалоб на стенокардию. В серьезных случаях это может приводить к потере сознания и припадкам, схожим с эпилептическими, становится возможным даже инфаркт. Большинство пациентов, однако, чаще жалуется на перебои с сердцебиением.

Интерпретация этих симптомов на более ранних стадиях соответствует уже сказанному. Сюда относится и страх, ассоциацию с которым вызывает само слово «трепетать». От страха дрожит не только сердце, но и нервы, и колени. Дрожь от страха затрагивает самое существо человека. Тот, у кого от страха дрожат колени, боится самоидентификации; кто то и дело нервно вздрагивает – самоанализа. Однако человек, у кого трясется уже само предсердие, находится в куда более сложной ситуации – страх нашел пристанище у него в самой глубине существа. Еще немного – и самая сердцевина его жизни будет под угрозой. Также дрожь в сердце, разумеется, напрямую связана с такими жизненно важными темами, как, например, любовь. Пустота в голове из-за недостатка кровоснабжения может указывать на то, что жизненная энергия теперь поступает только центральным областям тела, но не периферии. Потеря сознания лишь подчеркивает подобное положение вещей. Так оба симптома отодвигают голову «на второй план» – кровь сейчас не может обеспечивать изощренную игру ума, организм занят более насущными проблемами. Сильные неприятные ощущения в сердечной области дают понять, где центр «военных действий».

В качестве частых осложнений при таких состояниях выступают эмболии. Но, возможно, еще более актуальна сама ситуация, при которой желудочки приходят в хаотичное движение. При вибрации, которая предшествует мерцанию, циркуляция крови сильно замедляется, в моменты мерцания мышц она практически прекращается – и смерть может наступить в течение нескольких мгновений. Самая частая физиологическая причина гибели – это инфаркт. Мерцание воспринимается сердцем как опасное волнение, как бушующий ураган, и борьба сердца с ним становится смертельно опасной.

Срочные средства, которые предлагает классическая медицина, привносят в своем немного грубоватом духе определенную свежую ноту. При мерцании, которое соответствует резкой остановке сердца, рекомендуется несколько раз ударить пациента в грудную область. Если верить Клецигу, такие удары должны оказаться спасительными. И они несут весьма конкретный посыл: надо пробудиться к жизни, собраться и сконцентрироваться на одной цели, а именно – на самой жизни. Все остальные методы тоже следуют этой очевидной цели. Инъекции локальной анестезии прямо в сердце есть не что иное, как укол в сердце с последующим «обмороком» основного управляющего им центра.

В конце концов, массаж сердца и дыхание рот в рот тоже уместны. Они прежде всего служат для того, чтобы выиграть время, в течение которого организм сможет подготовиться к восстановлению. Руки, массирующие сердце, игнорируют хаос в нем и имитируют его естественные движения. Дыхание рот в рот работает в том же направлении, принуждая потерпевшего к связи с миром, которую он уже не может поддерживать самостоятельно.

Толковать это и прочие пограничные состояния нужно весьма осторожно и внимательно. К примеру, за каждым отказом сердца стоит другой, предварительный, на который никто, вероятно, даже не обратил внимания…

С другой стороны, человек смертен, и он должен понять и принять это. Рано или поздно наступает время проститься с жизнью. Однако отказ от нее может быть и абсолютно сознательным шагом, во время которого человек не только обращается к своему душевному центру, но и объединяется с ним. Возможно, в причудливой ситуации сердечного мерцания речь идет о том, чтобы найти выход из душевного хаоса. Это последний выход на сцену неразрешенной проблемы, самой души, отчаявшейся шагнуть на грань между жизнью и смертью.

е) Прорыв блокады

Есть множество видов блокад на путях проведения импульсов возбуждения в нервной системе сердца. При блокировке первого порядка время перехода сигнала между предсердием и камерой продлевается. Это нарушение, однако оно еще не вызывает явных симптомов. Такая блокировка может быть как предвестником тяжелого сердечного заболевания, так и возникать при нормальной в целом клинической ситуации. Уже после получения результатов ЭКГ пациент может спросить себя, не замедлены ли, случаем, слегка все его сердечные процессы? Объективно-то они занимают больше времени, чем предусмотрено…

Самое частое нарушение производительности сердца – это блокировка атриовентрикулярного узла второго порядка, этот симптом называют периодика Венкебаха. При ней время между сокращениями увеличивается от удара к удару до тех пор, пока в конце концов работа желудочков не прекратится окончательно. Зачастую этот симптом переходит в блокировку третьего порядка, при которой предсердия и желудочек начинают сокращаться совершенно независимо друг от друга. В первом случае пациент еще в значительной степени остается «на связи», во втором же коммуникация в сердце окончательно нарушена. Оно теперь словно разделено на два лагеря, которые не зависят друг от друга, и работа предсердий становится бессмысленной. Частота сокращений желудочка обычно не выше 40 ударов в минуту, и этого вполне достаточно, чтобы поддерживать кровообращение. Такой вторичный ритм, который иногда может падать даже до 20 ударов в минуту, позволяет вести разве что подобие жизни. Вследствие экстремального замедления работы желудочка минутный объем крови, прокачиваемой сердцем, уменьшается до критической отметки. Все это может в итоге привести, кроме уже упоминавшихся тяжести в груди и потери сознания, к судорогам и припадкам.

Это схожее с эпилепсией припадочное состояние (синдром Адамса Стокса) связано с недостаточным поступлением в мозг кислорода. Припадки дают понять, что тело пытается справиться с новым и не совсем приятным для него положением вещей. К примеру, судорога икроножных мышц после напряженной тренировки ясно дает понять, что болевой порог мускулатурой уже превышен. Все остальные попытки ее напрячь не приведут ни к каким хорошим результатам. Судорога – это последний сигнал. Это проявление внутренней борьбы. Это забастовка. Однако до них доходит крайне редко. Точно так же происходит с мозгом. В таких случаях пациент должен долгое время находиться в горизонтальном положении, чтобы восстановить снабжение мозга кровью.

Сердце с аритмией и тотальной блокадой, конечно, уже повреждено из-за сужения и уплотнения коронарных сосудов, реже – из-за повреждения сердечных мышц вследствие воспаления миокарда (миокардита).

Пациент может вынести из истории болезни, что он слишком далеко зашел в том, что касается сердца, – или дал себя увести. Любая попытка его сердца что-либо предпринять разбивается о кольцо блокады. Он больше не способен поддерживать нужный ритм. Абсолютная аритмия – это просто проявление хаоса, царящего в нашей жизни. Не остается ни норм, ни критериев времени, одна анархия. А поскольку вся жизнь – ритм, то жизни среди всего этого хаоса остается не так уж много.

Методы лечения классической медицины снова проясняют ситуацию. Когда каждый припадок может стать последним, она не медлит и пускает в ход электростимуляторы. Тысячам пациентов уже встраиваются электронные кардиостимуляторы. Даже само слово дает нам понять, что речь здесь идет о достаточно своеобразном способе лечения. Ведь, как правило, встраиваются запчасти в автомобили, но не железки в живых людей.

С технической стороны, это маленький, величиной не более портсигара, электрический передатчик, который, будучи вживлен под кожу у грудной мышцы, снабжает сердце импульсами. Благодаря этому маленькому механизму медицине удалось покончить с сердечным хаосом и установить стабильный и надежный ритм. Однако не все так безоблачно, как кажется. Прежде всего потому, что, если имплантат приживется (что тоже протекает не всегда успешно), он может вместо сердечного ритма начать задавать свой собственный, четко выверенный, но независимый от жизни пациента такт.

В этом случае вся операция уже видится с другого ракурса – ритм жизни теперь задает бездушная машина. Там, где до этого правило умение приспосабливаться к изменчивости жизни и чувств, сейчас господствует механика, которая, разумеется, отбивает такт вне зависимости от любых эмоций или переживаний. Текучесть и непредсказуемость жизни заменена на железную логику машины. Пациент теперь уверен в ходе своего сердца – однако и в ходе своей жизни тоже. Потому что, помните: вся жизнь – это ритм, однако ритм – это не то же, что и такт. С маленьким роботом, помогающим сердцу не выходить из колеи, медицина вживила в жизнь кусочек смерти. Робот не видит разницы между судорогами или припадками – и тем, как сердце скачет от радости. Теперь вместо живой гармонии в сердце – лишь выверенная хирургами равномерность. В мире, где это считается самым главным, пациенту никогда не доведется узнать, что Жизнь – это нечто большее, чем просто стабильное существование.

В такой ситуации было бы честным объясниться со смертью, коль скоро ее посланник – в вашей груди. И понять, сколько же мертвого и механического теперь в вашей жизни. Страх перед необъяснимым и непредсказуемым поведением собственного сердца, конечно же, берет верх. Однако, когда машине отдается власть в сердце, исчезает не только этот страх, но и само качество жизни. Это знание может помочь прогнать из жизни все то неживое, искусственное, что уже угнездилось в ней. Если мы, говоря о музыке, рассматриваем ритм и такт как две противоположности, то это верно и для сердца тоже. Ритм – это индивидуальность, переменчивость, уникальность, текучесть, все то, что придает музыкальному произведению, как и жизни, его неповторимость. Такт же вносит в него порядок, меру. Такт без ритма мертв, но и ритм без такта хаотичен.

Кто в результате многочисленных сбоев сердечного ритма все же обзавелся имплантатом, должен помнить, что он в значительной мере отказался от своей уникальности. Если сердце совсем не удается вразумить, кардиостимулятор, конечно, идеальный выход, однако у всего своя цена.

Зачастую его имплантируют, если сердце уже не может поддерживать нужную частоту сокращений. Более современные стимуляторы включаются только в том случае, если сердце действительно в этом нуждается, а не работают перманентно.

7. Сердечная недостаточность – отказывающее сердце

Если сердце больше не в состоянии полностью переправлять кровь из вен в артерии, это приводит к застою и в конечном счете может стать причиной сердечной недостаточности. Проще говоря, сердце перестает справляться со своей работой. Как правило, подобная ситуация развивается постепенно и обостряется только при специальных нагрузках, как-то: операции, скачки температуры или усиленные тренировки. В таком случае недостаточность – результат излишних нагрузок. Если ее не лечить, она постепенно перейдет в так называемую стабильную недостаточность. Клинические причины простираются от отравления и плохого кровоснабжения при процессах, связанных с коронарным склерозом, до проблем с давлением и перегрузкой предсердий. Пороки сердечного клапана могут быть причиной (так же, как и выпот в полость перикарда) нарушения ритма тотальным атриовентрикулярным блоком вплоть до вибрации и трепетания предсердий.

Прямое следствие сердечной недостаточности – это снижение объема перекачиваемой крови и, в итоге, недостаточное кровоснабжение тканей. Кровь не получает необходимого количества кислорода, приобретая из-за этого тенденцию к цианозу. Если нарушение дыхания происходит из-за застойного легкого – особенно при недостаточности левой половины сердца, – этот эффект проявляется особенно ярко. Спровоцированный сердцем застой крови заставляет расти давление в венах. Организм всеми силами пытается сгладить эту небезопасную для него ситуацию. После регистрации падения давления тактильными рецепторами симпатическая нервная система приходит в состояние боевой готовности. Частота и сила сердечных сокращений нормализуется. В системе кровообращения только сужение сосудов может поднять уровень давления до нормального. К тому же, благодаря сужению сосудов почек жидкость удерживается в организме, вследствие чего объем крови растет и давление в разы увеличивается. Растет и количество красных телец в крови, что ведет к так называемой полиглобулии (эритроцитозу).

Все эти эффекты имеют смысл лишь в том случае, если сердце в состоянии позитивно реагировать на раздражители, то есть – собраться с силами и принять вызов. В ином случае оно ударяется в противоположную крайность. Все перечисленные меры, предпринятые телом, вместе с давлением в венах повышают также давление в сердце. Если оно больше не может удовлетворять повышенным требованиям, его ситуация ухудшается на глазах. Количество красных кровяных телец повышает транспортируемый ими объем кислорода, к тому же эритроциты делают кровь гуще и, как следствие, «тяжелее на подъем». Если сердце отказывает из-за возросшего количества крови и давления, это приводит к растяжению мышечных волокон. Фиброзы и осложнения на мышечных клетках дополняют картину.

В подобной, весьма сомнительной ситуации необходимо отличать осложнения в левой части сердца от проблем правой половины. Первое обычно сводится к высокому давлению, пороку клапанов аорты или митральной недостаточности и часто ведет к застою в малом круге кровообращения, к нарушению дыхания и отеку легких. На почве потери жидкости в легких это может привести к так называемой сердечной астме или к застойной пневмонии. Заболевание правой части сердца, как правило, лишь следствие болезни левой и ведет к так называемому «общему отказу». Эта опасная ситуация может, в свою очередь, быть вызвана и пороком клапанов левой части сердца вкупе с митральной недостаточностью. На первом плане – застой в венозной системе, увеличение и уплотнение печени, отеки ног и кровоизлияния в брюшную и сердечную полость. Лицо пациента при этом может принимать не только нежно-голубоватый оттенок, но и легкую желтизну – которая, как известно, говорит о проблемах с печенью.

Самая часто встречающаяся форма недостаточности – это глобальная, при которой, как правило, сначала отказывает левая часть сердца, а за ним правая. Левый желудочек очень быстро прекращает работу из-за своей слабой физической подготовки. Пациент замечает это по упадку сил, хотя при этом он парадоксальным образом чувствует себя лучше – но лишь потому, что уменьшаются застой в легких и одышка.

На первом месте стоит отказ физического сердца, и уже потом – его отказ в смысле более обобщенном. Какие именно причины психологического характера привели человека в этот тупик, можно понять по осложнениям. Многолетний ли сизифов труд, или безуспешная борьба с самим собой – причин может быть множество. Но что бы это ни было, рано или поздно сердце сдается. Его отказ от правильной работы говорит только о том, что все задачи, возложенные на него, оно выполнять уже не в силах.

Откровенность – то, чего все хотят для своей душевной жизни. Если она переносится на физический уровень, то тело на свой лад вынуждено за это расплачиваться. Общий отказ сердца – тот момент, в который все физические границы перейдены, и теперь организм ждет помощи уже другого порядка. Различные методы помощи, вроде специального режима питания, показывают, что сердце приходит в норму, когда его внутренние границы раздвигаются. С другой стороны, в такой ситуации требуется известная осторожность. Отказ сердца – это, к тому же, еще одна из самых распространенных причин смерти. Остановка центрального органа нашего тела без явных на то физиологических причин, особенно в преклонном возрасте, определяется как сердечная недостаточность.

Можно найти множество объяснений сердечных проблем. Вполне вероятно, что сердечная недостаточность дает понять: пришло время отказаться от мира, и призывает пациента к покою.

В самой распространенной из кризисных ситуаций, при отказе левого желудочка, кровь возвращается в легкое и может в конце концов вызвать его отек. Вода является классическим элементом души, что делает причину проблемы вполне явной. Когда все душевные порывы известным образом сдерживаются, не находя каналов для самореализации, ситуация может вылиться даже в подобный, экстраординарный случай.

На физическом плане – легкие больше не насыщаются воздухом, но наполняются жидкостью, которая не находит выхода. Следствием здесь является отказ правой половины сердца, которая больше не в состоянии направлять кровь к легким. И это быстро превращается в опасную проблему. Кровь возвращается к сердцу, увеличивая в нем давление.

Может произойти так, что в результате заторможенности душевных потоков увеличится и уплотнится печень. Этот орган в нашем теле символизирует смысл жизни, религиозное начало. Таким образом, целый аспект жизненной философии оказывается под угрозой. И снова решение заключается в самой проблеме. То, что чисто в физическом аспекте так опасно, в своем психическом эквиваленте может оказаться весьма полезным. Достаточно сконцентрировать свои душевные порывы на смысле жизни и религиозных изысканиях. Когда энергия сознания и жизни сосредоточивается на этих животрепещущих вопросах, можно надеяться на лучшее.

В других случаях на той же основе разворачиваются самые разнообразные драмы. Те же «душевные потоки» могут вызывать отеки ног и тем самым, естественно, поставить под вопрос способность субъекта к передвижению. Пациенты в таком случае вынуждены прилагать много усилий, чтобы поднимать ноги повыше. Разумеется, передвигаться так весьма затруднительно, поэтому им ничего не остается, кроме как отдыхать… что весьма располагает к размышлениям. Поскольку каждое наше недомогание является сигналом о неполадках не только в организме, но и в душе, возможно, вновь вернувшись в ходячее состояние, им придет в голову что-то изменить в своей жизни… Что-то, о чем успеваешь подумать, лежа с задранными к потолку ногами.

То, что означает эта картина, мы знаем уже из древних образов античной мифологии. Эдип – это, если переводить дословно, отечная нога. Его ноги были проколоты, а сам он подброшен чужим людям. Каждый его шаг мог стать последним. Однако к своему счастью (или несчастью, это уж как посмотреть) он был спасен. Несмотря на то, что Эдип стал умнейшим из людей и даже смог разгадать загадку Сфинкса, себя самого оценивать адекватно у него никак не выходило (как это, впрочем, часто случается).

В самом тяжелом случае, при «спокойном» отказе, пациент не может ничего делать, кроме как обратить все внимание на свое сердце. И если там что-то не в порядке, то в порядке уже нигде ничего не может быть. Все сокровища становятся неважными, когда сокровищами сердца пренебрегают. Тут уже любой готов отдать полцарства и коня за здоровое сердце. Но иногда и этого бывает недостаточно.

В любом случае ненадолго дорогостоящих методов лечения симптомов иногда хватает. Ведь современная медицина продвинулась дальше электростимуляторов – пересадка сердца стала почти что обычным делом. И точно так же как старый автомобиль с новым мотором ездит почти как новенький, так и люди после пересадки сердца часто почти как рождаются заново.

Но все-таки, человек и автомобиль – не одно и то же. Ведь если старое авто принимает новый мотор безо всяких возражений, зачастую тело смертельно больного отказывается принимать новое сердце, отторгает его всеми возможными способами. Только при помощи ювелирных методов подавления удается все-таки принудить тело смириться с новым органом и принять его. Но это противостояние длится всю жизнь. Даже если пациент живет с новым сердцем годами, организм продолжает противиться «усовершенствованию». На это у него уходит столько сил, что каждая инфекция становится жизненно опасной.

И до сих пор, несмотря на бессчетное количество успешных трансплантаций, нет никаких исследований, объясняющих, как примирить новое сердце со старым телом. Является ли физическое отторжение симптомом какой-то психической опасности? У меня ни разу не было пациентов, перенесших трансплантацию, так что могу лишь выставить вопрос на рассмотрение.

В конце концов, каждый решает для себя сам, живет ли он «как получится», или у него тело и душа образуют гармоничное неделимое целое.

8. Прочие сердечные проблемы

а) Миодегенерация – деградация сердца

Это заболевание, возникающее в основном при хроническом истощении (дистрофии), воспалениях и в преклонном возрасте, прежде всего стоит рассматривать не как само по себе, но как сопутствующее явление. Анатомически оно часто идет вместе с так называемой коричневой атрофией сердечных мышечных клеток, при которой клетки распадаются, принимая коричневый оттенок. Иногда это приводит к разрастанию соединительной ткани, лежащей между мышечными волокнами. В обоих случаях речь идет об ослаблении силы сердца, которая основывается исключительно на функциях специальных клеток миокарда. Если они слабеют, сердце слабеет тоже.

Центр жизни сдается или же отдельные его клетки начинают приходить в негодность, и пациент не имеет об этом ни малейшего понятия. Передача функции сокращения от мышечных клеток клеткам соединительной ткани – это, конечно, ненормально. На духовном фронте дела обстоят тоже не лучшим образом – жизнь перестает проживаться по-настоящему. Сама перемена цвета клеток от красного – символизирующего жизнь, любовь и страсть – к коричневому, цвету земли, который, конечно, излучает куда меньше энергии, уже о многом говорит, если интерпретировать перемены в этом ключе. Все остальные признаки упадка в организме только способствуют такому толкованию. Крайнее истощение делает картину только более наглядной. Хронические (то есть больше не контролируемые телом) заболевания изнуряют организм и лишают его сил – и духовных, и физических, нужных для борьбы. Преклонный возраст может указывать на то, что сердце действительно сдается. Перемена цвета сердечных клеток с энергичного красного на тлетворный коричневый символизирует цикличность всех жизненных процессов, в том числе и самой жизни. На этом этапе задание разуму заключается лишь в том, чтобы осознать все те процессы, которые происходят в теле, – без этого сознательное расставание с земным невозможно.

б) Ожирение сердца

При явном ожирении ни один орган не остается неизменным. И сердце тоже под угрозой. Из-за располагающихся в правом желудочке и между мышечными слоями масс жира оно теряет возможность правильно выполнять свои функции. К тому же дыхательные движения легких ограничиваются обусловленным жиром уменьшением грудной полости, что может доводить до дыхательной недостаточности. В крайних случаях это приводит к так называемому синдрому Пиквика, получившего свое название от одноименного героя романа Чарльза Диккенса «Записки Пиквикского клуба». При этом синдроме чрезмерное ожирение ведет к гиповентиляции. Вследствие кислородной недостаточности и избытка углекислого газа в крови возможна потеря сознания и приступы цианоза. Это приводит к повышению давления в легочной артерии, что является для сердца только дополнительной нагрузкой.

Проблема ожирения, очевидно, в современном обществе стоит на первом плане. Почти у каждого человека есть проблемы с весом – здесь имеется в виду не только вес физический, но и социальный и даже душевный. Причины, которые приводят к избыточному физическому весу, весьма многочисленны. На эту тему уже существует достаточно обстоятельный труд[21].

При ожирении сердца вес распределяется самым неудачным образом. Зачастую субъект даже не отдает себе в этом отчета. Также он может и не знать, что в сердечном центре его организма речь уже идет о весе не нормальном, но сильно превышающем все отметки и ухудшающем качество жизни.

Сердце, подверженное ожирению, не только больше, чем нужно, оно также известным образом находится в изоляции. Причем двусторонне – снаружи мало что затрагивает пациента, а изнутри мало поступает. Так что сердце одинаково надежно изолировано как от всего дурного, так и от хорошего тоже. Одновременно с этим оно почти не реагирует на эмоции. Легочная функция тоже подвергается негативному воздей-ствию.

Прежде чем пациент сможет преодолеть изолированность сердца, стоит научиться контролировать принципы, стоящие за симптомами. Сердцу требуются хорошая защита и аккуратный уход, чтобы любая мелочь не выводила его из равновесия.

в) Синдром Ремхельда

К так называемому синдрому Ремхельда могут относиться самые разнообразные неполадки с сердцем – от стенокардии и сходных с ней явлений до длительного глухого давления в груди. Сердце испытывает давление, но не кровяное, как обычно, а внутрибрюшное. На него давит диафрагма, подпираемая снизу кишечником, и это может серьезно помешать сердечным сокращениям. Основная проблема, конечно, не в сердце, а в нарушенном пищеварении. Явно здесь что-то не так, если ни с того ни с сего возникает непредвиденный метеоризм и прочие проблемы.

Ядовитые газы поднимаются к сердцу и осаждают его.

В душевном плане все ясно. Пациент не может переваривать пищу, которая ему по вкусу. Если он об этом и не знает, то тело ясно дает это понять. Однако он старательно пытается уйти от темы, а это совсем не безопасно. Пускай другие и не замечают, что с ним происходит, – в конце концов, это неприлично! – но все процессы, вызванные газами, отражаются на сердце.

Сам симптом дает понять, как должно протекать освобождение от него. У пациента явно тяжело на душе, и он должен прежде всего признаться себе в этом. Дать себе волю, так сказать, можно тогда, когда этого никто не увидит и не почувствует. Однако это необходимо, ведь скопление негатива внутри – во всех смыслах – всегда лишь усугубляет ситуацию.

9. Сердечный невроз

В то время как при органических недугах осознание происходящего часто вообще не приходит, при неврозе сердца оно стоит на первом месте. Как правило, пациенты, страдающие от сердечного инфаркта, обычно выдают все свои симптомы как на духу. Для сердечных невротиков это жалобы – в самом прямом, буквальном смысле. Каждая случайность переполняет их жизнь страданием настолько, что они просто не могут на это не жаловаться. Однако тело от этого особо не страдает, но все-таки проблемы проецируются на него. Сердечный невроз использует его не в качестве сцены (как другие заболевания), но как экран, на котором крутят артхаусное кино. Его, конечно, можно смотреть – но весьма сложно проанализировать. И при этом актеры, которых мы наблюдаем на экране, на самом деле вовсе не живут там, ведь это не более чем проекция. Вот так и страдающий от невроза сердца находится в замешательстве. Он подобен зрителю фильма, уверенному, что трагедии, проживаемые героями на экране, – его собственные, но при этом отдающего себе отчет в том, что это всего лишь иллюзия. И ни один из специалистов не смог бы найти и следа переживаний на самом полотне. Однако утверждать, что они не существуют в реальности, тоже было бы ошибкой. Разумеется, они существуют, раз мы их видим, – но лишь в каком-то определенном смысле. Так что при сердечном неврозе речь идет о подмене понятий и путанице уровней – духовного и физического.

Прежде всего надо понять, что ни один симптом не возникает сразу в теле, точно так же, как и театральная пьеса не появляется на сцене сразу – она возникает прежде всего в сознании автора. Физические симптомы хорошо сравнивать с театральной пьесой, потому что здесь все происходит по тому же принципу. То есть можно прямо на сцене регулировать действия актеров. Однако при сердечном неврозе, который мы сравниваем с фильмом, попытки как-то повлиять на симптомы так же бессмысленны, как и желание изменить ход сюжета, подергав полотно экрана.

Многочисленные безрезультатные исследования классической медициной этой области дали понять, что лечение здесь найти сложно. В худшем случае врач, чересчур увлекшись, начинает прописывать транквилизаторы вместо предписания пройти психотерапию. Это не выход, разумеется. Это даже нельзя назвать настоящей терапией, по крайней мере, в данном случае – транквилизаторы просто затуманивают пациенту взгляд, и он больше не видит своих страданий ясно, но это никоим образом не решает проблемы.

Медицина в этом случае практически беспомощна – можно судить по одному тому факту, что есть множество определений для сердечного невроза, но ни одного внятного способа лечения. Уже Фрейд в 1895 году располагал картиной болезни. Бройтигам в 1956 году говорил о сердечной ипохондрии, Куленкампф в 1960-м – о сердечной фобии. В Америке это называли «затрагивающее функции заболевание сердечных сосудов»… и прочая, и прочая, и прочая. Однако на деле все равно проблемы сводились именно к неврозу сердца.

К счастью для пациентов, медицине до сих пор не удалось изобрести ничего, что бы действенно подавляло симптомы достаточно долго во времени. Потому что они играют действительно очень важную роль. Если пациенту удастся правильно их проанализировать, то возможно, удастся и изменить свою жизнь. Они – что симптомам вообще свойственно – откровенны и поучительны. На первом плане здесь стоит страх пациента за свое сердце и жизнь.

Приступы сердцебиения со скоростью от 100 до 140 ударов в минуту – это, конечно, меньше, чем при тахикардии, но все же… – переживаются достаточно болезненно. Пациенты чувствуют себя как под градом непривычно сильных ударов. Настойчивые претензии пациентов и их неспособность объяснить, что же происходит, заставляли медиков уже говорить об «истеричном сердцебиении». Частые и быстрые удары приводили к жалобам на боль в сердце, но и не только они. Режущие боли, высокое давление и травматические боли также были в списке жалоб. Нередко невроз ведет к развитию повышенной чувствительности левой стороны грудной области. Сюда относятся частые экстрасистолы, вызываемые страхом, что каждая пауза для сердца может стать последней. Экстрасистолы поддаются изучению, как считает Рихтер[22], потому что их причиной является склонность сердечных невротиков ожидать самого худшего.

Чувство тесноты и сдавленности в груди зачастую относится сюда так же, как и отголоски стенокардических симптомов. Настроение у пациента подавленное и иногда доходит до депрессии.

Причина заключается в чрезмерном беспокойстве, которым пациент окружает свое сердце. И в неотделимом от него страхе смерти. Согласно Рихтеру, в список предпосылок могут входить:

1. встреча со смертью, болезнью или несчастным случаем;

2. постоянное беспокойное наблюдение за собственным телом;

3. врачебные диагнозы;

4. психологические проблемы и конфликты.

Благодаря этой градации и символическому делению узнавать потенциально опасные ситуации стало возможно даже на поздней стадии.

Душевное состояние страдающих сердечным неврозом явственно отличается от состояния других сердечных больных. В то время как пациентам, жалующимся на стенокардию или сердечный инфаркт, очень тяжело привести в норму режим своей жизни, сердечные невротики склоняются скорее к щадящему режиму существования. Так, если первые часто не могут и подумать о том, чтобы снизить объемы и интенсивность работы, то «невротики» нередко сознательно совсем не напрягаются, в основном из опасения превратиться «в офисных крыс». Зачастую это приводит к тому, что они скатываются к банальному отлыниванию от дел. В других областях им приходится примириться с неизбежным изменением качества жизни. В преувеличенном, почти гротескном стремлении воздерживаться от всего, что могло бы напрягать сердце и волновать их, они избегают всякого физического усилия вплоть до полового сношения – «потому что при оргазме сердце бьется слишком часто». Некоторые из-за страха перед сердечным приступом не осмеливаются вести машину, другие избегают лифтов или плавания в глубокой воде. В газетах самые интересные страницы они пропускают, боясь слишком разволноваться. Футбольные матчи теперь смотрятся не вживую, а про триллеры и фильмы ужасов можно вообще забыть.

Помимо преувеличенной заботы о себе в глаза бросается также преувеличенная зацикленность на окружающих, которая распространяется на родителей, партнеров и даже врачей. Большую роль играет страх разрыва отношений, и пациенты избегают его всеми возможными способами, производя из-за этого весьма инфантильное впечатление. Они не могут выносить напряжения в отношениях со своим партнером и добровольно уходят в тенденцию безоговорочного подчинения. Таким образом, связь становится слишком тесной, и пациент уже не может оставаться один. Поэтому неудивительно, что страдающие от сердечного невроза чаще женаты и замужем, чем те, кто на него не жалуется. Совершенно ясно, что они находятся в поиске «фигуры матери», которая могла бы служить щитом между ними и жизнью, таящей в себе столько опасностей.

Зависимость от этой персоны становится столь сильной, что часто превращается в своеобразную «любовь-ненависть». С одной стороны, они не могут без нее жить, с другой стороны, чувствуют себя как в тисках. Этот внутренний антагонизм проявляется очень ярко. Наряду с внешними симптомами может возникнуть даже навязчивая идея об убийстве. Страх смерти – это одновременно и боязнь мертвых. Оба только усиливают стремление к побегу из мира, который так страшен и непредсказуем. Со своим стремлением к уничтожению материнской фигуры пациент приобретает и страх собственной смерти, потому что один он быть уже не способен.

Несмотря на всю свою сложность, симптомы проливают свет на дорогу к исцелению. Вместо того чтобы прятаться под уютное одеяло пассивности, пациент теперь вынужден из-за агрессивности своих симптомов довести борьбу до конца. Он должен убить фигуру матери – естественно, не в буквальном смысле – и так освободиться от зависимости. Он сможет достичь самостоятельности и самодостаточности, только «перерезав пуповину», соединяющую его с партнером, и тем самым обретя свободу. Однако для этого ему придется сразиться в первую очередь с самим собой.

Поскольку в этом случае речь идет об относительно ранней ступени развития, то нет ничего удивительного в том, что симптомы сердечного невроза могут проявиться уже в первой половине жизни – на втором, максимум третьем десятке.

У сердечных невротиков, в отличие от страдающих от инфаркта, еще все впереди. Им необходимо сделать все возможное, чтобы найти дорогу к своему «Я».

В роли фигуры матери может выступать лечащий врач. Это одна из причин, по которой врачи не очень-то радуются сердечным невротикам. Вторая причина – эта болезнь слишком уж наглядно показывает бессилие классической медицины. Отсюда следует, что зачастую сердечный невроз остается в тени. Кроме того, многие врачи тоже страдают от него. Он стал практически их профессиональной болезнью. Только представьте, каждый день видеть страдания и смерть! Они делают болезнь центром своей жизни, концентрируются на ней, так что это тоже превращается в своего рода «любовь-ненависть».

Ко всем основным симптомам ипохондрии относится и навязчивая неспособность оставить сердце в покое, и стремление постоянно контролировать его состояние. В ее свете любое легкое отклонение работы сердца от принятой нормы выглядит как масштабная катастрофа.

Общеупотребительная классическая терапия состоит из постоянно повторяющихся исследований состояния тела и следующей отсюда уверенности в том, что сердце в полном порядке. В крайнем случае – в высшей степени изощренные методы диагностики помогают установить наличие некоторых незначительных отклонений. В целом врач будет пытаться убедить пациента, что тот не умрет, потому что сердце его здорово – по крайней мере внешне. И врач будет прав, однако попытка убедить невротика в беспочвенности всех его опасений заранее обречена на провал. Хотя она при этом абсолютно оправданна. Большинство молодых невротиков чисто статистически гораздо меньше подвержены риску заболеваний, чем другие потенциальные пациенты. Однако они не могут с этим согласиться, потому что сами-то чувствуют себя больными. И не без причины, как потом станет ясно.

Но убедить невротика в том, что болезнь его – душевного, а не телесного плана, очень сложно, потому что он-то испытывает чисто физические симптомы. И совершенно не принимает к вниманию все комментарии врача относительно того, что его ощущения – лишь отражение внутренних психологических проблем.

Вместо того чтобы концентрироваться на сугубо физических или воображаемых симптомах, было бы гораздо полезнее подвигнуть пациента к тому, чтобы тот внимательнее прислушался к своему сердцу и к символическому значению всего того, что с ним происходит. Сами симптомы не так уж сложно растолковать, как иногда кажется. Здесь часто мешает страх смерти. Однако сердце все равно рано или поздно остановится, это лишь вопрос времени. И с этим необходимо смириться. Поэтому вместо того чтобы пытаться успокоить пациента, внушая ему, что он не умрет и все будет в порядке, имеет смысл поставить его перед этим фактом и помочь разобраться со столь важной для всех темой собственной смертности. Страх смерти – своей или близких людей – это нормально. Однако необходимо перестать зацикливаться на жизни тела и переключить внимание на жизнь души. Прежде всего, не стоит забывать, что страх смерти – это еще и страх угасания, безоговорочного конца, забвения. Однако религия может его растворить.

Но симптомы и в дальнейшем заставляют пациента уделять повышенное внимание своему сердцу. Словно кто-то принуждает его прислушиваться к малейшим его капризам и повиноваться им. Он подчиняет этому всю свою жизнь, сокращая сферу своей деятельности, насколько это вообще возможно, чтобы только не напрягать сердце. Оно становится во всех смыслах центром его жизни, заботы и внимания.

И это в итуации, когда само сердце в порядке! Все дело только в том, что душевно пациент запустил его, и ему необходимо наверстать упущенное. И чем раньше он это сделает, тем лучше для него. Если он не желает отдавать себе отчета в происходящем, может пройти очень много времени, прежде чем он освободится от психологического груза. Если же он решится внимательно прислушаться к своему телу и душе, то очень скоро придет в норму. Научись он следовать своему сердцу, по-настоящему прислушиваясь к тому, что оно ему говорит, а не утомляя излишней опекой, он быстро смог бы спокойно жить в свое удовольствие и дышать полной грудью.

Постоянная необходимость в контроле над своим сердцем приводит его к знанию, которое является мечтой всех находящихся в духовном поиске. Знание всего о сердце – это их цель. Только отношение должно быть другим: вместо постоянного страха за сердце и мысли «как бы чего не случилось» – внимание и уважение к нему.

Излишней привязанностью к другим людям выдает себя страх остаться в одиночестве и не справиться самому с этой жизнью. И он вполне оправдан. Человек не может прожить один и исцелиться, пока не сольется со своей тенью, со своим внутренним «Я»… Однако это именно то, что его ум сознательно отталкивает от себя и о чем старается забыть. Люди подсознательно пытаются найти гармонию с «глубинным собой» в партнерских отношениях – они называют это поиском своей половинки, слиянием со своим внутренним началом. Это в определенной мере делает партнерские отношения тяжелой работой. Поэтому сердечные невротики в известном смысле находятся на верном пути, если серьезно относятся к своему браку и держатся за семейные узы. Правда, здесь они тоже могут впасть в ошибку подмены понятий. Речь идет не о том, чтобы физически держаться за партнера, но в том, чтобы поддерживать свою с ним душевную связь. Не о том, чтобы избежать конфликтов, но о том, чтобы находиться в постоянном саморазвитии и поиске себя.

Подверженные сердечным фобиям беспокоятся не только за свое тело, но боятся распада собственного «Я». И этот страх тоже абсолютно справедлив. Если же они забывают о симптомах болезни и концентрируются на духовном аспекте своего сердца, то ничто уже не стоит на их пути к личностному развитию. Теперь их цель – стать частью безбрежного океана вселенского Знания. Но прежде они должны найти это свое «Я» и проникнуться к нему любовью.

Физические симптомы сердечных невротиков дополняют картину. Сердце своим учащенным биением мягко намекает, что пора уже что-то сделать со своей жизнью. Гулкие удары в грудной клетке, которые обычно так пугают пациента, могут ему показать, что его час уже пробил. И этот знак нельзя игнорировать. Необходимо быть благодарным своему сердцу за то, что оно всегда так чувствительно реагирует на все внутренние события.

Все это – символические напоминания о том, что нужно сделать. Столкновения со смертью, болезнями и страданием напоминают о конечности нашего пребывания на Земле и о том, что нужно совершить до тех пор, пока наше время подойдет к концу. Беспокойное внимание к своему физическому состоянию тоже не дает нам забыть о смерти. Оно служит постоянным напоминанием о ней, как и врачебные диагнозы. Психические конфликты в своем множестве могут тоже вызывать к жизни наши страхи, но они же дают понять, и чего нам не хватает. Все переживания, связанные с расставанием, подсказывают, что мы лишь часть чего-то большего и что наше сердце тоже разделено.

Так что сердечные неврозы – это своего рода защита от органических сердечных симптомов, и когда после многих лет страха перед стенокардией человек обнаруживает, что у него нет к ней даже склонности, вовсе не так удивительно… А все потому, что пациент обращает внимание на свои сердечные проблемы и осознает их еще, возможно, до своего рождения. Это отличает сердечных невротиков от других пациентов, которые, напротив, имеют тенденцию загонять свои проблемы глубоко в подсознание. Сердечные невротики гораздо более открыты для своих проблем и постоянно пытаются убедить всех окружающих в их важности. Подобная чувствительность вполне может сослужить им хорошую службу. А может и не сослужить…

Этот факт – хорошее подтверждение тому, что болезнь – это и правда Путь. Прежде всего, такое положение дел требует много сил. И пациент обязан своему сердечному неврозу с его намеками на то, что жизнь надо приводить в движение и самому вставать на путь саморазвития. То, к чему его принуждает симптом, – вещи достаточно нужные. И задача человека – превратить то, что он принужден переживать физически, в душевные открытия.

10. Заключительный обзор сердечных проблем

На примере сердечного невроза особенно ясно становится то, что, в принципе, срабатывает для всех сердечных проблем: они принуждают пациента снова и снова прислушиваться к его сердцу. И симптомы «достают» их лишь из-за того, что раньше они добровольно этого не делали и вместо своей души целиком концентрировались на играх разума.

Однако у человека не просто так много центров сознания. Индусы вообще говорят о семи центрах энергии, расположенных в разных точках человеческого тела вдоль позвоночника, так называемых чакрах. Сердечная чакра, так называемая Анахата, является четвертой и, таким образом, и в этой системе тоже занимает центральное положение.

Западная традиция при этом знает только три сравнительно хорошо исследованных жизненных центра – сердце, голову и живот. Причем различные культуры не сходятся во взглядах насчет того, какой же нервно-энергетический узел на самом деле является средоточием жизни. В северных странах предпочтение отдается голове, и неудивительно – кто имел дело с жителями севера, знает, какие они хладнокровные и рассудительные. Средиземноморские народы больше склоняются к сердцу – что мы видим на примере их ярких страстей, разрушительной ревности и горячей любви к детям. Такие культуры, как индейская, больше сосредоточены на третьем центре – животе, что проявляется в хорошо развитой интуиции и тесной связи с природой.

Эти три традиции показывают, что развития лишь одного центра недостаточно. Ведь в то время как холодность излишне рассудочных людей может отталкивать, те, кто живет только сердцем, кажутся ненадежными. И при этом и тем, и другим зачастую не хватает интуиции.

Только если все три центра находятся в гармонии друг с другом и полностью выполняют свои функции, человек может быть действительно цельной личностью. Все обилие сердечных проблем для человека западной закваски – прежде всего указание на то, что надо иногда спуститься «ниже головы», что кроме нее есть и другие центры сознания, потому что на Западе интеллект стал важнейшим из них в ущерб чувствам и интуиции. И мы можем видеть, к чему это привело на примере экологической ситуации, статистики смертности и разводов. Решение лежит в гармонии этих трех областей. Оно требует отрешения от гордыни и шага навстречу собственному сердцу – а вместе с ним и чувствам, которые далеко не всегда подвластны рассудку.

Б. Язык кровообращения

1. Устройство и управление

Чтобы понять, как устроено и работает кровообращение, можно представить его себе как водопроводную систему города с сердцем вместо водонапорной станции, но это все же слишком узкий взгляд на проблему. С одной стороны, в системе кровообращения каждая линия живет своей жизнью, с другой – ее регуляция настолько сложна, что понадобилось очень много времени, прежде чем медицина смогла хотя бы приблизительно в ней разобраться. Вполне возможно, что и сейчас система кровообращения не исследована полностью. Поэтому мы вынуждены прибегать к известного рода обобщениям.

Первое впечатление от чуда кровообращения может дать размер общей протяженности его путей. Они охватывают 90 тысяч километров – то есть сосудами мы могли бы два раза опоясать экватор. Сердце, как столица царства, поддерживает связь со всеми его отдаленными уголками. Если быть точнее, оно обеспокоено снабжением каждой отдельной клетки.

Что касается самих артерий, то они имеют три слоя. Внутренний состоит из нежных клеток эндотелия. Его можно представить себе как очень изощренный фильтр, который жидкости пропускает совсем немного. Дальше следует крепкий средний слой, называемый «медиа», – он в основном состоит из мышечных клеток и обеспечивает сосуду силу и способность сужаться и расширяться. Клетки поддерживаются эластичными волокнами, препятствуют повреждениям стенки в процессе работы и обеспечивают ей очень высокую гибкость. И последняя – так называемая адвентиция, которая состоит из твердой волокнистой ткани и защищает сам сосуд.

Нет почти ни одной области тела, которая была бы свободна от сосудов, потому что все живое должно снабжаться кислородом. Даже если ткань не может позволить себе наличия сосудов – как, например, роговица глаза – она остается зависимой от тех сосудов, которые проходят поблизости. Чтобы позаботиться обо всех бесчисленных органах, тканях и клетках, организм пронизывает их сосудами разной мощности – от аорты толщиной в палец до капилляров в 10 раз тоньше человеческого волоса. Их так много, что даже несмотря на свою невероятную тонкость они смогли бы покрыть площадь футбольного поля. И именно благодаря им сердце действительно может обеспечивать кровью любую точку в теле.

Устройство кровеносной системы можно еще представить себе как дерево. Это сравнение уже ближе, так как даже медики упоминают «дерево сосудов». Основной ствол – это аорта. От нее по всем уровням расходятся сильные ветви, которые, разрастаясь, становятся тоньше и тоньше. В конце концов эти «веточки»-капилляры становятся просто неразличимы невооруженным глазом.

Речь здесь идет о замкнутой циркуляции, так как тончайшие сосуды, отдав кислород и приняв шлаки, снова сливаются с другими. Таким образом образуется зеркальное отражение артериального – сосудистое дерево венозной системы, заданием которой является обратная доставка крови к сердцу. Оба дерева находятся совсем близко друг к другу, стоят спина к спине. Параллельно проходит ствол нервной системы. Вообще, символ дерева очень глубоко сидит в человеческой природе – ведь и легкие тоже похожи на него. Однако функция дерева кровообращения не похожа ни на какие другие. На каждом из уровней она чутко приспосабливается к соответствующим потребностям. Иерархический принцип здесь очень строг, но и достаточно гибок при этом. Сигналы идут в обоих направлениях. Благодаря продуманной системе связи центр всегда оповещен обо всех событиях и может направлять по этой системе свои решения.

Самая утонченная, самая подробно исследованная из всех область – это сфинктеры, круговые мышцы. Они реагируют непосредственно на потребности ткани. Когда насыщение тканей кислородом падает, они раскрываются, и свежая кровь может «затопить» область. Когда же все в порядке, сфинктеры, сокращаясь, притормаживают поступление крови.

Наряду с этим оперативным приспособлением к актуальной ситуации система может ориентироваться также на долгосрочные потребности ткани.

Если возникает потребность в длительной поставке питательных веществ (например, при регулярной физической тренировке), для удовлетворения которой недостаточно уже существующих сосудов, образуются новые.

Капилляры регулярно удовлетворяют любую потребность. Другими словами, тело постоянно пребывает в движении, как одна большая живая строительная площадка. На протяжении всей жизни она застраивается и видоизменяется. Это причина, по которой тренированные люди в стрессовых ситуациях обнаруживают больший запас сил, чем те, кто не упражняется. Если из трех путей отказывает один, это вовсе не так опасно, как отказ единственной линии снабжения.

Почки играют особую роль в регуляции кровообращения. Для успешной фильтрации большая масса крови является здесь главной предпосылкой. Однако если ее объем уменьшается, например, вследствие открытой раны, то падает и производительность работы сердца, а отсюда и кровяное давление. При низком кровяном давлении автоматически меньшее количество крови «выжимается» фильтрами почек, и как следствие – выделяется меньшее количество мочи. Если организм сохраняет большое количество воды, объем крови снова увеличивается. При увеличении объема, например, от обильного питья, увеличивается и давление. И в почках тогда фильтруется больше воды, больше вырабатывается мочи.

Системе прессо-, или баррорецепторов, соответствуют вживленные в сосудистые стенки маленькие барометры кровяного давления. Хеморецепторы передают свои данные к вазомоторному (сосудодвигательному) центру в мозгу. Хеморецепторы определяют вместо давления уровень кислорода в крови. Вазомоторный центр, в свою очередь, подчиняется более значимой инстанции мозгового центра, который, к примеру, ответственен за влияние эмоций на кровяное давление.

Указания сверху направляются по двум ответвлениям вегетативной нервной системы – симпатической и парасимпатической. Они управляют нервным регулированием всех органов. Симпатическая система оказывает раздражающее воздействие на сердце и кровообращение. Благодаря командам на сужение сосудов она повышает кровяное давление и частоту сердечных сокращений. В регуляции участвуют соответствующие гормоны – это адреналин и норадреналин. Вагус же, напротив, приводит организм в состояние покоя, восстановления сил, он сдерживает сердце в его порывах и заботится о внутреннем расслаблении. Ему соответствует гормон ацетилхолин.

Это довольно упрощенный взгляд на регуляцию кровообращения. Ведь здесь задействованы и другие факторы, такие, например, как гормоны альдостерон и ангиотензин. Кроме того, связи между различными компонентами достаточно сложны. Нервные раздражения координируются на различном уровне, например, уже спинным мозгом, прежде чем проходят наверх – в вазомоторный и другие центры. Кроме того, образуется обратная связь между сердцем и мозгом.

При возбуждении все механизмы одновременно подчиняются одной цели – как можно быстрее привести тело в состояние боевой готовности. Благодаря совместной работе гормонов и нервов, а также локальных сфинктеров, кровь поступает во все области, которые в ней особенно нуждаются, – такие как мускулатура, например. Одновременно с этим кровоток в таких органах, как почки, кишечник и печень, приостановлен. Сердце занимает в циркуляции решающую позицию. Оно снижает свою нагрузку, и давление падает тоже. И это значит, что для поддержания нужного объема кровотока придется мириться с изменениями давления.

2. Основы поддержания кровяного давления

а) Кровь как символ жизни

Кровяное давление, решающий критерий кровообращения, является результатом совместной работы крови и стенок сосудов. Кровь символизирует жизнь и ее силу. То, что это нечто совсем особое, изначально знает каждый ребенок. Стоит малышу увидеть, как течет его кровь из-за случайного пореза, как он впадает в панику. Для того чтобы понять, почему так происходит, не надо быть психологом. Древние люди считали, что в каждой капле крови содержится вся жизнь человека. С тех пор как генетики открыли ДНК, с этим согласна и современная медицина. Сегодня медицина использует кровь для постановки диагноза.

Кровь – это хранилище нашей индивидуальности. Одной капли крови достаточно для анализа ДНК и определения, например, отцовства. И в народе не напрасно бытует мнение о глубинном влиянии крови на характер и личные качества человека. Взять хотя бы такие расхожие выражения, как «это у них в крови» и подобные. При гневе и прочих сильных эмоциях кровь, фигурально выражаясь, вскипает в жилах. Про людей, которые все время живут, обуреваемые сильными страстями, говорят, что у них «горячая кровь», тех же, кто прислушивается только к спокойному голосу рассудка, называют хладнокровными. Все приписываемые или же реальные качества крови оказали большое влияние на речь – так, к примеру, кровожадным зовут того, кто ни перед чем не остановится на своем пути, а кровавая месть – вовсе не обязательно смертоубийство, но всегда нечто жестокое и изощренное.

В конце концов, кровь – один из столпов религиозных мистерий. В язычестве и шаманских верованиях, распространенных до сих пор, существует ритуал, участники которого после смешения капель крови становятся «братьями по крови». Однако здесь есть очень темная оборотная сторона – теперь все заболевания, переносимые кровью, они тоже делят поровну.

Буддийская мистика, Ваджраяна, рассматривает особые свойства крови как нечто само собой разумеющееся. К ней относятся с большой заботой, но и с известной долей осторожности, так как известно, что все демонические создания очень ею интересуются. Кроме того, не стоит забывать, что сделка с дьяволом, при которой несчастный обрекает свою душу на вечные муки, подписывается именно кровью. Также известно, что вампиры и ведьмы зависят именно от крови, потому что она одна может продлить их полужизнь. Кровь здесь, как и в большинстве мифов и сказок, снова выступает в роли хранилища жизненной силы. Это представление распространено в алхимии, ну и, конечно, все помнят о Святом Граале…

Особняком стоит сакраментальное значение крови для христианства – прежде всего, конечно, речь идет о Таинстве Причастия. В католицизме подчеркивается то, что при евхаристии вино действительно превращается в Кровь Христову. Это напрямую связано с представлениями о том, что душа находится именно в крови. Протестанты, к мистике и загадочности не особо склонные, воспринимают вино только как символ. Однако это ничуть не умаляет для них самой роли Причастия.

Даже тот, кто не принадлежит ни к одной религии и не придерживается никаких суеверий, сталкивается с символическим значением крови. Им активно пользуется киноиндустрия – взять хотя бы те же фильмы ужасов – конечно, перепачканное кровью лицо выглядит намного более впечатляюще, чем, к примеру, сломанная нога.

б) Стенки сосудов как символы ограничения и противостояния

Кровяное давление как выражение динамики нашего организма возникает из-за противостояния текучего с прочным, крови с ограничивающими их стенками сосудов. Оно-то и обусловливает давление и скорость протекания крови.

Так же как кровь символизирует нашу индивидуальность и суть, стенки сосудов выполняют роль необходимых границ, на которые мы наталкиваемся в нашем путешествии по этому миру. С одной стороны, они сужают наш жизненный поток, с другой – придают ему направление. Как чересчур узкие, так и слишком широкие границы могут нарушить и течение крови, и течение жизни.

Параллели с душевным аспектом здесь очевидны. Жизнь, которая состоит только из запретов и ограничений, мучительна. Однако если в ней вообще нет сдерживающего начала, то она не имеет смысла и цели.

3. Гипотония – жизнь без напряжения

Страдание, причиняемое низким кровяным давлением, знакомо каждому. Но особенно часто мы сталкиваемся с этой проблемой после болезней, требующих долгого постельного режима. При попытке после недельного жара встать с кровати мы испытываем резкую слабость, иногда даже сбивающую в буквальном смысле с ног, у нас темнеет в глазах и прошибает холодный пот, нам сдавливает виски и кружится голова.

Эта ситуация нормальна после долгой болезни для любого человека, но гипотоники сталкиваются с ней ежедневно. Каждое заболевание, требующее постельного режима, отбрасывает нас назад, к тому периоду, когда на нас еще не давил груз ответственности и обязательств. Когда мы бывали окружены заботой и лаской со всех сторон, а все наши пожелания, будь то молочный шоколад или ананасы в сиропе, выполнялись тут же. Но вся прелесть этого состояния в том, что оно временное и рано или поздно все равно надо выбираться из-под одеяла и возвращаться к жизни.

И вот с этим моментом у гипотоников как раз проблемы. Каждое утро у них начинается с борьбы. Если им неясно, что каждый раз возникает один и тот же вопрос, способны ли они принять вызов, который ежедневно бросает им жизнь, то проблема опять ускользает от осознания, уходит в тень и проявляет себя лишь физически. Только ближе к вечеру гипотоники чувствуют себя более-менее нормально, уже после того, как пережит весь день. Симптомы наглядно иллюстрируют их неосознанный страх перед жизнью. Тело в этой ситуации ведет себя предельно честно, оставляя пациенту только одно положение, в котором он чувствует себя более-менее нормально, – горизонтальное. При нем в мозг поступает достаточное количество крови, и все симптомы пропадают. Однако они возвращаются при любой, самой незначительной активности. Воля не вызывается к жизни, мозг тоже не особо задействован.

Ярче всего иллюстрирует ситуацию побег от ответственности в виде обморока. Единственный стимул, способный повлиять на такого человека, – это возможность уйти в бессознательное состояние. Тогда он абсолютно расслаблен, полностью вне игры – а вот у окружающих начинаются проблемы. В общем-то, это в своем роде элегантный выход, если вы оказались в неловкой ситуации и хотите уйти от ответа за свои действия. Достаточно просто упасть в обморок – и к вам уже ни у кого не появится никаких претензий.

Так же однозначно, как социальная ситуация, иллюстрируют тему психологические моменты.

У гипотоника противостояния между кровью и стенками сосудов вообще не наблюдается – они хоть и ограничивают ее, однако не мешают ее течению. Вместо вызова здесь имеет место скорее уступчивость, вплоть до бегства. Кровь не находит пути обратно к сердцу и остается в ногах. То же происходит и с потоком жизненной энергии. Только в противостоянии кровь могла бы обрести силу, чтобы подняться к сердцу, а оттуда в мозг.

То, что приводит пациента к обмороку, может быть безвредным вариантом помощи организма самому себе. Он заботится о честности и показывает, что кто-то здесь снова не готов постоять за себя. Он временно приостанавливает функции, позволяющие крови стремиться к центру…

С эволюционной точки зрения, у пациента проблемы с самым важным шагом в плане саморазвития – он не может твердо стоять на ногах. Это очень сложно – в прямом и переносном смысле – однако необходимо для нашей личной эволюции. Для гипотоников это является первоочередной проблемой – об этом говорят все симптомы, и особенно постоянные головокружения, мешающие им стоять прямо. Если у человека во взрослом возрасте неполадки с прямохождением, это не может не послужить признаком серьезных проблем с самоидентификацией. В конце концов, способность к самодостаточности и отстаиванию своей позиции – необходимое условие жизненного успеха. Тот, кто не может твердо стоять на ногах дольше получаса, никогда его не добьется. Мир не ляжет у его ног, скорее получится наоборот.

Как чувствительна позиция некоторых людей, показывает картина болезни «гиперактивного каротидного синуса». Это область в шее, которая активизирует вагус и тем самым успокаивает сердце и кровообращение. У людей, чрезмерно чувствительных к активности этой области, любой поворот или наклон головы может привести к коллапсу.

Остальные симптомы иллюстрируют центральную тему, делая ее более наглядной. Однако бледность пациента показывает, что он не использует свою жизненную силу полностью. Немного забытое выражение «аристократическая бледность» показывает, что именно это прежде ожидалось от женщин из высших кругов. Они держались далеко в стороне от настоящей жизни и не растрачивали эмоции «попусту».

Если сравнивать ситуацию с состоянием дел в некоем государстве – это тот случай, при котором пограничные посты не заняты бойцами, а сам пограничный район не заселен вообще. Иными словами, разыгрывается тот сценарий, при котором призывают к правлению иноземцев, – природа не терпит пустоты. Гипотоники постоянно подвергаются этой угрозе, однако они не в состоянии сами постоять за себя. В качестве контрмеры остается лишь пассивное сопротивление. Здесь сам собой приходит на ум образ улитки, которая при любой внешней опасности сразу прячется в свой домик. В этой добровольной изоляции она не думает о том, чтобы выставить вперед усики и обороняться. Люди, сознательно выбирающие такую модель поведения, не могут не приводить в недоумение.

Причина может заключаться в страхе. Недостаточное снабжение пограничных зон, таких как кожа, придает ей не только на лице излишне бледный оттенок, но и, к примеру, на ногах. Там, куда не поступает теплая жизненная энергия, царит безжизненный холод. Этот, сам по себе доставляющий неудобства, симптом обладает не менее неприятным глубоким смыслом. Тот, у кого мерзнут ноги, нередко чувствует холод и в спине – признак плохого снабжения кожи кровью и страха одновременно. Тот, у кого холодные ноги, живет в постоянном и неосознаваемом страхе перед жизнью. Холодный пот делает картину в целом еще более реалистичной.

Холодные ноги показывают также, что нарушен контакт с землей. Но это нелегко – найти здоровую позицию. Упорство и стойкость этот симптом делает трудным для достижения. Картина поражения прорисовывается еще до начала битвы.

Не менее откровенно говорят о ситуации холодные руки. Недостаток кровообращения и здесь тоже говорит о нехватке жизни. Сужение сосудов выдает страх. Если при приветствии вы жмете ледяную руку, то вряд ли вам стоит рассчитывать на теплый прием. Рука безжизненна и вяла. То, что пациенты своими словами пытаются создать прямо противоположное впечатление и извиняются за холод своих рук, показывает лишь, как болезненна для них откровенность их собственного тела. Глубоко в душе они на самом деле вовсе не готовы идти на контакт, и их жизненная энергия не выходит на контакт вам навстречу.

Зачастую их рукопожатия совершенно лишены чувств. Тот, кто пожимает холодную, безвольную и влажную руку, моментально понимает, как мало для ее владельца значит сам этот жест. Кто подобным образом без намека на сопротивление подает свою ладонь другому человеку, должен не удивляться преследующему его чувству беспомощности. Самое абсурдное, пожалуй, это рукопожатие двоих таких субъектов. Они выдают друг другу свою неспособность держать жизнь в своих руках. Так холодные влажные руки говорят о неспособности и к действию, и к самоконтролю.

Особенно от кровяного давления зависят половые органы. В том, что касается пениса, связь бросается в глаза. Поскольку сексуальная жизнь в очень большой мере основывается на кровоснабжении, тот, кто подходит к этому вопросу крайне экономно, вряд ли достигнет здесь больших успехов.

Симптом, часто сопровождающий низкое кровяное давление и по своей символике особенно сюда подходящий, это анемия – недостаточность красных кровяных телец. Их задача – распределение внешней энергии – называйте ее как угодно – воздухом, праной, жизненной силой или научно, кислородом, – по клеткам. Если этих переносчиков не хватает, кровь не в состоянии поддерживать нужный тонус организма. Пациенты чувствуют себя обессиленными. Их кровь недостаточно густа, чтобы из нее можно было черпать энергию для активной жизнедеятельности. Лежащая в основе неспособность души к открытию для себя жизненной энергии и ее правильному использованию ими не осознается и проявляется лишь в физической и зачастую психологической инертности.

Самое распространенное объяснение медициной анемии – это недостаток железа в крови. Железо делает возможным усвоение кислорода из воздуха. По своей символике этот элемент соответствует богу войны Марсу. Его воины ничего не боятся и всегда при полном вооружении. Их цвет – красный. Красный, как кровь, энергия или огонь. Этот принцип, которому подчиняется любое начало и любое активное действие, прежде всего отсутствует у больных анемией. Впрыснуть в кровь необходимую дозу железа, в принципе, не проблема. Проблема – примет ли ее кровь. Пациент к этому не готов, и, таким образом, подача в организм железа очень часто приводит к неудаче. Организм противится «ненужному» дополнению.

Врачи склонны объяснять это конституцией или наследственностью пациента – способность переключаться в состояние готовности не принадлежит организму пациента изначально, и тут ничего нельзя поделать. Первое, конечно, верно, но вот второе – просто попытка уйти от ответственности. Конечно, это легче – списывать собственную слабость на конституцию, наследственность, а можно еще на положение звезд. Однако это только еще сильнее уменьшает шансы встать когда-нибудь на собственные ноги.

4. Проблемы соединительной ткани – расширение вен, тромбозы

К типичной ситуации гипотоника относятся также пороки соединительной ткани, склонность к расширению вен и трещинам сосудов – и, как следствие, к тромбозам. Соединительная ткань – это материал, который образует все специальные клетки органов и придает им и частям тела их форму. Без соединительной ткани клетки печени, которые играют незаменимую роль в организме, не образовали бы собственно печень. И нашему лицу именно она придает законченные черты – вернее, подвид соединительной, жировая ткань.

Низкая прочность соединительной ткани отражает душевную неспособность к завязыванию контактов, а также ненадежность и необязательность. Как правило, речь идет о людях, плохо умеющих поддерживать связь с другими. Поэтому они держатся за те немногие связи, которыми располагают, очень крепко. Там они ищут опору, которую не могут найти в себе самих. Этот недостаток проявляется даже внешне. Прежде всего – на женской фигуре и лице. Некоторые области тела подчеркивают отдельные проблемы, являющиеся следствием общей ситуации. Вялое, обмякшее лицо красноречиво говорит о том, что его обладатель или обладательница смирились с невзгодами жизни и не готовы к борьбе. Опущенные уголки губ говорят о явной или скрытой брюзгливости. Точно так же можно истолковать все черты лица – суть остается в том, что они отражают внутреннее состояние человека, которое в этой ситуации является не самым лучшим.

Кроме того, формообразующий аспект соединительной ткани тоже страдает, пациенты совершенно очевидно находятся не в форме, а это значит, что проблема лежит в них самих. Они не могут выполнять свое духовное предназначение. Они не формируют свое окружение, легко сдаются и не могут справиться с собой. Как правило, для них характерен и недостаток способности к действию. Таким образом, пациенты становятся жертвами и мягким воском в руках своих более деятельных и решительных друзей, за которых несчастные цепляются и держатся изо всех сил.

При этом сами их сосуды выдают то, как нелегко им дается роль жертвы. Они раскрывают тщательно отрицаемую ими уязвимость и чувствительность. Действительно, страдающие от пороков соединительной ткани люди прикладывают все усилия, чтобы это не бросалось в глаза. Каждое раздражение и переживание их тело отражает в виде маленьких голубых пятен. Их высокая восприимчивость и впечатлительность дополняется большой обидчивостью. Требуется время, чтобы подобное пятно сошло с тела и души. Иногда маленькие сосудики лопаются даже самостоятельно, без какого-либо внешнего влияния.

Может стать еще хуже, если большие сосуды на ногах делают проблему явной. Воспаления глубоких ножных вен вкупе с общей слабостью стенок сосудов принуждают кровь к тому, чтобы вместо целенаправленного движения к сердцу совершать петли. Это ведет к перегрузке венозных клапанов, которые по своей функции соответствуют сердечному. В нормальной ситуации они заботятся именно о том, чтобы кровь текла по направлению к сердцу и никуда кроме. Если же вены пережаты, жизненный поток оттекает от сердца и стремится в противоположную сторону. Тогда врачи говорят о варикозном расширении вен, а пациенты жалуются на тяжесть в ногах и ночные судороги.

В нормальной ситуации кровь благодаря движению венозных мышц и пульсации смежных артерий медленно, но верно движется в направлении сердца. Как и при гипотонии, здесь недостаточно движения ножных мышц. Жизненная энергия теряет свою силу. Место застоя крови (как правило, голень) показывает, где кроется проблема.

Физические последствия недуга простираются от отеков и судорог до воспаления вен. Из-за застоя в венах и неверного направления течения кровь в тканях буквально заболачивается. Не стоит забывать, что вода – элемент души, и здесь она больше не двигается. Чувство тяжести в ногах имеет здесь психическую причину. Медлительность и чрезмерная связь с землей отражаются на теле. Вместо эластичности и гибкости развиваются вялость и слабость.

Отек постепенно способствует атрофии и без того плохо снабжаемых кровью граничных областей, что означает потерю кожей эластичности и приспособляемости, а также то, что она становится тоньше. Самое незначительное повреждение становится уже весьма опасным и способствует образованию язв на ногах (так называемая «открытая нога»). Они опасны не сами по себе, однако все же очень мешают и относятся к числу самых распространенных симптомов у людей пожилого возраста.

Иных стариков можно сравнить со страной, в которой пограничные зоны не заселены из страха, но в которой все же насильно открыли главные ворота, словно говоря врагам: «Добро пожаловать!» В принципе, это вид терапии, при которой то, что прежде из-за страха запиралось изнутри, выходит наружу, пусть даже только физически. Теперь пациенты обязаны заботиться о своей коже. Они должны ежедневно ухаживать за открытыми ранами и обматывать поврежденную кожу бинтами.

В этом отношении совсем неудивительно, что некоторые пациенты очень чувствительно реагируют на уход за ногами. Они уже начинают догадываться, что нуждаются в этих вентилях для удаления токсинов из своего организма, как утверждают многие приверженцы народной медицины. В этом, как ни странно, есть доля истины. Но речь идет скорее об обеззараживании символическом. Пациентам важны «открытые ноги», просто потому, что это единственное их открытое место. Это, конечно, очень экстремально, но лучше, чем вообще никакой открытости.

С язвой голени часто бывает объединен тромбофлебит. Его худшая форма представляет собой воспаление глубоких ножных вен, которое направляют кровь к поверхностным венам. Здесь она регулярно приходит к застою и перегрузке. В глубине могут образоваться эмболии. Поверхностный флебит часто сопутствует возникновению язв голени. Пациенты словно находятся в проклятом замкнутом кругу. Тромбозы очень часто образуются после вынужденного постельного режима. Этот же симптом одновременно и главный путь избавления для пациента. Судороги – а это следующий весомый фактор – одновременно и благоприятствуют флебиту, и вызываются им.

В то время как ситуация выглядит все более и более безнадежной, появляется ясность в понимании ситуации. Давно уже существующий подспудно конфликт, разворачивающийся вокруг темы подвижности, здесь выходит наружу. Жизненная энергия, которая должна течь свободно, останавливается на своем пути и делает наглядными все те проблемы, которые ей мешают. Потеряны гибкость мышления и способность менять точку зрения в зависимости от условий жизни. Застой крови показывает лишь, как пациент закоснел в противодействии своему потоку жизненной энергии. Ведь, согласно Гераклиту, «все течет и изменяется». Но пациент не соответствует этому правилу, не живет в гармонии с этим законом жизни – и оттого страдает.

Анатомическая ситуация в связи с тромбозом может тоже кое-что прояснить. Закупорка сосуда создает для жизненной энергии тупик. В этой безвыходной ситуации, находясь под застойным давлением, организм пытается помочь себе сам. Образуются новые сосудистые связи, так называемые анастомозы (соустия), наводятся мосты между пока еще исправными сосудами, чтобы таким образом направить жизненную энергию к цели, пусть и окольными путями. И в психологическом плане тоже нужно пойти новым путем.

Другой способ найти выход из тупика – это реорганизация при тромбозе проводящих путей. Маленькие сосуды перед пробкой перенимают струйки крови и разрастаются до тех пор, пока не возникает новая сосудистая сеть. Необходимость маленьких шагов и осторожных решений, к которым многие гипотоники просто вынуждены прибегнуть, очевидна.

Самое опасное осложнение глубокого венозного тромбоза, эмболия легочной артерии, приводит к коммуникативным проблемам в самом актуальном смысле – делая легкое, орган обмена жизненной силой, непроницаемым для крови. Если человек душевно закрыт, то телу приходится иногда прибегать к таким вот крайним мерам.

5. Терапевтические образования при слабом давлении и соединительной ткани

Свет на целую область проблем слабого кровообращения проливает мнение классической медицины, которое в данном случае совпадает с позицией медицины народной. В диагностике измерение кровяного давления занимает, конечно, первое место. Если у пациента, несмотря на типичные жалобы, прибор показывает нормальное давление, напрашивается вывод, что его волнует сама ситуация. То есть его нормальное давление возникает только потому, что он в качестве исключения должен столкнуться лицом к лицу со своими проблемами.

Типичные гипотоники не выдерживают этой ситуации дольше 10 минут, после чего падение давления выдает их.

В терапии от этого предлагают очень простое средство – движение. При этом речь снова идет об отходе от чего-то привычного, а не только об узком физическом аспекте. Опыт поддерживает этот вид терапии. До тех пор, пока пациент придерживается физической активности, симптомы никак не проявляются. Однако когда он возвращается в статичное положение, они снова тут как тут. Как следствие, обычно советуют систему постепенных тренировок, которой можно придерживаться всю жизнь. Это включает в себя и пешие прогулки, и пробежки, и альпинизм, и плавание. Главное, чтобы пациент долго оставался в движении – поэтому интенсивные, но редкие тренировки здесь не подходят.

Пациентам не хватает, однако, душевной подвижности и путешествий духа, хотя для этого им нужен лишь толчок. Пока он не готов расшевелиться на этом, душевном, уровне, все физические нагрузки не смогут дать желаемого результата.

Еще один путь избавления – с помощью медикаментов – разочаровал приверженцев классической медицины. Клепциг на эту тему выражается достаточно однозначно, говоря, что все эти медикаментозные средства действуют не долее часа. Кроме того, тело привыкает к химикатам и очень быстро сводит эффект на нет, словно не хочет, чтобы его защищали. Единственное успешное на этом фармакологическом поприще средство красноречиво зовется «Эффортил». Несложно усмотреть здесь английское «effort», что значит «усилие, напряжение». Название говорит само за себя. Однако и он, к сожалению – или к счастью, долгое время работать успешно не может.

Помимо их быстро проходящего действия, медикаменты также обладают неоспоримым минусом – эффектом привыкания. Пациенты, находящиеся в постоянном поиске опоры, хватаются за них, как утопающий за соломинку. А потом уже не могут ее отпустить. В подобной ситуации другие стимуляторы активности только делают хуже. Чай, кофе – все то, что предположительно должно пробуждать к жизни, на самом деле действует очень короткое время, а в перспективе только затрудняет дорогу к выздоровлению. Но, конечно, они никогда не сравнятся с никотином. Его бодрящий эффект – почти целиком самовнушение, на самом же деле он, как ничто другое, способен лишь усугубить и без того непростую ситуацию с кровообращением. Руки и ноги становятся еще холоднее, а проблемы с общением – острее.

В том что касается пороков соединительной ткани, варианты лечения также легко объяснимы. Если ткани больше не могут поддерживать расширенные, замедляющие ток крови вены, то к делу подключают эластичные бинты. Здесь классическая медицина добровольно признает бессмысленность медикаментов. Народная же медицина давно знает о лечебном действии экстракта конского каштана. Однако даже он не может помочь так, как хотелось бы.

Такое отсутствие действенных способов лечения уже заставляет приходить к выводу, что все эти симптомы вовсе не опасны для жизни. Напротив, гипотония даже повышает ее продолжительность. Но не качество. Однако современная медицина ставит продолжительность жизни выше ее качества и поэтому не воспринимает симптомы так серьезно, как стоило бы. А здесь, как минимум, не удовлетворяются ожидания пациентов. Они же хотят, чтобы им кто-то помог, в конце концов. Особенно если этот кто-то – врач. Они разочарованы в классической медицине, и лучшим вариантом будет, если они сами смогут найти другое решение. Но это происходит редко. В худшем же случае они довольствуются неким подобием настоящей жизни, не в силах ничего с этим поделать.

Более жесткий, но и более верный путь – это отклонение всех намеченных планов. Самый подходящий девиз здесь – это: «Сам себе не поможешь – никто не поможет тебе». Помощь извне ничего не даст. Вместо того чтобы попусту метаться, лучше примириться с собой и своими недостатками. Это первый шаг в верном направлении – потому что верное направление – это то, которое каждый находит для себя сам.

Человек с низким кровяным давлением словно придавлен к земле, он повержен и беспомощен. Это состояние, конечно, деморализует. Однако оно одновременно является и шансом научиться смирению, понять и принять свои слабые стороны, потому что без этого невозможно двигаться дальше.

Некоторые святые, такие как Франциск Ассизский, например, и святая Клара, сделали подобные упражнения частью своего Пути духовного восхождения. Возвращение к своему внутреннему миру – это сознательный переход к образу жизни улитки, выполнению всего очень медленно, но настойчиво. Это также наслаждение уединенностью и использование ее с умом.

Самые широкие горизонты для развития лежат не во внешнем мире, а внутри нас самих.

Этот вариант может показаться слишком экстремальным, однако он не более экстравагантен, чем жизнь, к которой вынуждают пациентов их симптомы. Постоянно усталые ноги тянут вниз – в прямом и переносном смыслах. В то же время это приближает к Земле, женскому началу и происхождению всего живого. Переживания такого рода могут помочь развиться чувству связи с Землей и со своими корнями. Отдаться на волю жизненному потоку – вот скрытое задание человеку в этой ситуации.

Физическая чувствительность на душевном уровне может развиться во впечатлительность. Уступчивость – в гибкость и хорошее умение приспосабливаться. Собственное бедственное положение – в способность сострадать. Из понимания того, что вся жизнь есть страдание, следует, что все живущие заслуживают сочувствия. Так беда гипотонии может привести к осознанию одной из истин буддизма.

Так что тот, кто сконцентрируется на себе самом, пусть даже для этого придется скрыться в скорлупе улитки, будет вынужден открыть для себя свое настоящее «Я». Все остальное будет приходить само собой – устойчивость, способность к действию, великодушие и решительность. И мужество того, кто взрастил его из искреннего смирения, весьма отличается от мужества того, чья основа – гордыня. Тот, кто понимает природу своей слабости и принимает ее, будет черпать оттуда силу.

Восточный пример делает это яснее. Учитель тай-чи столь мягок в своих движениях, что, что бы он ни делал, это не заставит птицу спорхнуть с его плеча. Каждый раз, когда она хочет оттолкнуться, плечо мастера уступает ей. И птица пленена не силой, но мягкостью и уступчивостью.

Символ тай-чи иллюстрирует эту вечную мудрость. В глубоком женственном инь находится противоположность мужскому ян и наоборот. Это больше не попытки помериться силой, но настоящая, высшая власть. Это знание перекликается и с христианской заповедью насчет второй щеки. Тот, кто научился жить в мире с собой и достиг ощущения собственного спокойного достоинства, имеет гораздо больше власти, чем тот, кто на любое оскорбление отвечает насилием, производя лишь впечатление могущества.

Рис. 5

Низкое давление в основном преобладает у женщин, в то время как у мужчин – высокое. Все вышеупомянутые задачи звучат, однако, едва ли не как призыв к эмансипации. Ее приверженки стремятся как раз выбраться из своей раковины, разрушить границы и свергнуть многовековой мужской авторитет. Но эта затея во многом не имеет смысла – женщина все равно никогда не сможет избавиться от своей чисто женской сути. Однако при этом само женское движение вполне понятно, как и любое стремление к противоположному полюсу. Естественно, в любой женщине от рождения есть доля мужского начала, так же как и любой мужчина имеет в себе женские качества. Необходимо сначала проявить суть своего «Я» и жить с ней в согласии.

6. Гипертония – жизнь под давлением

а) Числа и симптомы

Между высоким и нормальным давлением находится своего рода нейтральная зона, которая, тем не менее, тоже входит в область патологического. Чтобы не обозначать огромные группы населения как больных, придумали следующий трюк. Нормальным считается число, представляющее собой сумму возраста и числа 100. То есть у 70-летнего человека верхний предел давления – 170. Однако это вовсе не нормально. Это тот подход, который успокаивает пациента тем больше, чем хуже идут дела. Из исследований немногих оставшихся первобытных народов мы знаем, что нормальное кровяное давление здорового человека в спокойных условиях не должно превышать 130. Все, что выше, – давление повышенное, но, к сожалению, неизбежное в условиях современной жизни.

Если сегодня около 60 миллионов жителей США, согласно скрашивающему действительность определению классической медицины, страдают от повышенного давления, размах симптома становится понятнее. Имена для него колеблются от «государственного врага номер один» до «эпидемии столетия». Ни один симптом не стоит таких затрат и не забирает столько жизней. Пациенты, страдающие высоким давлением, в 3 раза чаще подвержены инфаркту и в 4 раза чаще – апоплексическому удару. Суммы, потраченные пострадавшими, и убытки приближаются к астрономическим, и общество уже располагает всеми основаниями для паники.

Причины так тесно связаны с условиями нашей жизни, что медицина просто не в состоянии их четко определить. 9 из 10 гипертоников она приписывает так называемую существенную гипертонию. За этим скрывается принцип «от противного», то есть диагноз ставится, если несмотря на усиленные поиски не найдена физическая причина. Совершенно случайно в слове «существенный» лежит ключ к проблеме. А именно – этот симптом для пациента является частью его сути, жизненно важным элементом.

Диаметральная противоположность гипер– и гипотонии очевидна с самого начала. В то время как низкое давление очень щедро на симптомы и с медицинской точки зрения вполне безобидно, с высоким все с точностью до наоборот.

Возможность повышения кровяного давления – очень важное условие. В ситуациях, заставляющих выбиваться из сил от напряжения, оно поднимается. Если человеку угрожает опасность, напряжены обычно бывают не только нервы, но и сосуды. Неважно, что и как устраняет провоцирующий напряжение внешний раздражитель, но внутреннее давление возвращается к нормальному только после его исчезновения.

Если этого возвращения к расслабленности не происходит, можно сделать вывод, что конфликт до сих пор не решен. В подобной ситуации и живут гипертоники. Они постоянно находятся словно бы в состоянии битвы, однако битвы бесконечной – конфликт так и остается висеть в воздухе. В то время как гипотоник при любой потенциально опасной ситуации пытается уйти от борьбы, гипертоники всегда готовы к атаке или обороне. Однако проблему не решают ни те, ни другие.

Те немногие симптомы, которые выдают высокое давление, тесно связаны с подавляемой враждебностью и агрессией. Учащенные удары сердца без видимых на то причин говорят о чувствительности гипертоника. Если у кого-то сердце бьется едва ли не в горле, значит, он уже полон страха безо всяких на то видимых причин. Это признак волнения из-за неконтролируемых ситуаций. Например, это обычное состояние перед экзаменами.

Здесь сочетаются сразу несколько страшных для пациентов с высоким давлением факторов. Он пытается по мере сил держать ситуацию в руках. Суженные сосуды, которые словно вибрируют от контролируемого напряжения, показывают это, так же как излишняя готовность к действию.

С другой стороны, типичные гипертоники особенно склонны беспокоиться о проблемах авторитета. Медицинские исследования помогли выяснить, что отсутствие у человека авторитета повышает его давление. Это выводит его из себя, и чем меньше он отдает себе в том отчет, тем хуже ситуация. Самый вульгарный пример – у чернокожих американцев давление выше, чем у белых. Но если они находятся в привычной для них ситуации, у себя на родине, к примеру, то давление у них абсолютно нормальное. Люди, не получившие достаточного образования и находящиеся в ситуации аутсайдеров, тоже страдают от повышенного давления. Чем ниже положение на общественной лестнице, тем выше давление, словом. Сама картина общественной пирамиды делает ситуацию до боли наглядной – те, кто снизу, держат ее на своих плечах, придавленные ею. Получается, страдающие от высокого давления – во всех смыслах – постоянно находятся в напряженной ситуации, все время вынуждены быть готовыми к обороне.

Зачастую от пациентов поступают жалобы на усиленное ночное сердцебиение, что говорит о том, что в ночные часы, которые обычно служат для восстановления организма, вагус уже больше не справляется с готовым к борьбе симпатическим нервом.

Уменьшение активности – это, как правило, поздний знак, объясняющийся плохой ситуацией с кровообращением.

Головное давление иногда такое же, как у гипотоников, и показывает, где сидит проблема и как она должна быть решена. Жизненные установки неверны и остаются в голове. Однако только с четко выверенными жизненными установками можно добиться успеха. Часто тяжелые боли в голове являются следствием безнадежных попыток решить проблему и вполне характерны для гипертоников.

Нервозность и другие признаки издерганных нервов очень наглядно обрисовывают ситуацию. Гипертоник очень рискует. Однако прежде чем его настигнет инфаркт или апоплексический удар, он получит ряд предупредительных сигналов, вроде разрывов напряженных сосудов, раздражительности, припадков злости, неспособности сконцентрироваться. Их порой пробирает пот, что свидетельствует о страхе перед жизнью.

Еще более существенно страх проявляется в сужении сосудов, таком же, как при стенокардии или инфаркте. При повышенном давлении ситуация распространяется на все тело. В перспективе сужение сосудов может привести к усугублению атеросклероза. Также велика опасность возникновения так называемого claudicatio intermittens, что переводится как временный паралич. Пациенты с этим симптомом могут преодолевать только небольшие дистанции. Потом они должны делать длительную паузу, чтобы восстановить поступление в ноги крови. Даже по лестнице подняться становится проблематично.

Исходная ситуация проясняется – в их жизни ничто не движется вперед, не наблюдается никакого прогресса. Отказывающие ноги беззастенчиво дают это понять. Недостаточное снабжение мозга тоже имеет свои осложнения. Если отказывает память, то из нее прежде всего пропадают самые важные вещи. Однако истории многолетней давности, не имеющие никакой ценности, помнятся детально и регулярно пересказываются. Здесь гипертоники должны себе признаться, что движутся по замкнутому кругу. Им не хватает решимости, чтобы хоть что-то изменить.

Среди немногих внешне заметных симптомов гипертонии – красный цвет лица и гиперактивность. Такие пациенты уже издалека сигнализируют о собственной важности. Вокруг них постоянно что-то происходит, они хотят быть везде и успеть все. Они легко вливаются в любую компанию и быстро становятся незаменимыми, их подстегивает жажда деятельности.

Напряженное кровотечение у таких людей зачастую подчеркивается выделяющейся сонной артерией. Она активно пульсирует, чем подчеркивает общее впечатление «пульсирующего человека», который по любому знаку своего сердца уже при деле. Обычно гипертоник верит в свою добровольную миссию и собственное выдающееся значение. Однако он не видит себя со стороны. Возможно, если бы увидел, это стало бы первым шагом к выздоровлению.

«Красные» гипертоники обладают способностью периодически неосознанно снижать свое давление. Так, у них периодически лопаются шейные сосуды – что гораздо менее опасно, чем если бы они лопались в мозгу. Их приступы гнева могли бы дать им возможность кое-что понять о себе. Гневливость никак не спровоцирована обществом и может даже внешне производить вполне приличное впечатление, мимикрируя подо что-то другое. Поэтому гипертоник будет пытаться ее пресечь. Он ведет себя еще сдержаннее, и циркуляция крови попадает в еще более безнадежную ситуацию. Для окружения его сдержанность, конечно, лучше, но не для него самого. Потому что стенки сосудов должны еще больше напрягаться, чтобы удержать растущий поток раздражения. Укрепление стенок сосудов выливается в артериальный склероз.

Тот, кому управление потоком жизненной энергии удается хорошо, может опасаться в будущем дальнейшего повышения давления, вплоть до обызвествления сосудов. Медицина в таких случаях говорит о «бледном давлении» и иногда даже о так называемой злокачественной гипертонии. В жизни подобного пациента все подчинено усиленному контролю, и таким образом они хорошо вписываются в современное общество, где необходимо следить за каждым своим шагом. Феномен глубокого внутреннего одиночества при обилии социальных связей и активных контактов особенно характерен для них.

Обе дорожки – красная и белая – в конце концов оказываются одинаково тупиковыми. В первом случае перспективы открываются весьма опасные, во втором – скорее унылые.

б) Давление изнутри и снаружи

Самый главный симптом подверженных высокому давлению пациентов – это, конечно, ощущение тяжести. Жизненная энергия подавляется – и с ней все, что имеет отношение к активному образу жизни. Однако пациент не отдает себе в этом отчета. Но это чувствуют его близкие. Так же, как поток крови находится в противостоянии со стенками сосудов, так и пациент ищет того, с кем можно было бы сразиться. Однако он не замечает, что играет со стенкой, которую выстроил сам. Его сосудистая система превращается в клетку, а вся жизнь – в тюрьму. Исследования душевной подоплеки заболевания показали, что подверженные ему люди часто чувствуют себя как бы связанными – родной дом, семья и работа воспринимаются как клетка, в которой человек заперт, и он пытается найти выход. Но он не понимает, что сам строит свою тюрьму. Так что симптомы опять уходят на физический уровень.

Это работает и на общественном уровне. Когда человек сам загоняет себя в рамки, это проявляется в излишней агрессивности. Линч говорит, что гармония в отношениях с миром напрямую зависит от давления – так что, если давление в стенках сосудов ненормально высоко, человек начинает давить на свое окружение тоже. Это давление способно разрушить сами отношения между людьми. Все больше и больше окружающих, и все меньше и меньше места – в современном индустриальном обществе зачастую огромные людские массы занимают сравнительно небольшие пространства. Любой мегаполис – это просто гигантский муравейник, и стоит задуматься об этом, как становится жутковато. И конечно, это не может не сказываться на здоровье.

Ненормальное давление в системе кровообращения, разумеется, влияет на жизнь сердца тоже. Прежде всего, на все, что имеет отношение к любви. Это начинается на физическом уровне, особенно в том, что касается секса, – в нем известный психологический тонус необходим, однако излишнее напряжение может и помешать. Проблема проявляется как постепенно наступающая импотенция. На уровне чувств напряжение тщательно глушится, однако все равно проступают признаки крайне подавленного состояния, характерного для гипертоников. При этом внешне пациент будет выглядеть так, словно у него все прекрасно. Благодаря повышенному самоконтролю он ставит своих близких в двоякую ситуацию: проявления его чувств часто прямо противоположны тому, что он испытывает на самом деле. Чувствительные люди и дети просто не знают, как на это реагировать, потому что они прежде всего видят настоящие чувства человека, а уже потом – ту маску благополучия, которую он надевает.

Расслабиться он уже не может, и подобная ситуация зачастую приводит в конце концов к депрессии. Кризис среднего возраста, как правило, и вызывает ее к жизни – при нем давление работы, карьеры, личной жизни достигает такой планки, что терпеть становится все труднее и труднее. Часто именно в этот момент кровяное давление выходит из-под контроля – оно вырастает из-за стремления пациента держать под контролем абсолютно все. Жизнь начинает казаться цепью стесняющих моментов, заставляющих напрягаться, раз за разом пересиливая себя и скрывая свои истинные эмоции. Здесь, опять-таки, главное – уметь примириться с собой.

в) Высокое давление и коммуникация. Язык сердца

Душевная диспозиция гипертоников в главе «Сжатое сердце» уже оговаривалась. Они соответствуют описанному там «А-типу». Некоторые, особенно распространенные для пациентов с высоким давлением качества должны здесь выйти наружу. Самый своеобразный симптом для пациентов – это их стиль общения. Линч посвятил им множество исследований и целую книгу[23], где есть такие слова: «В конце концов мы узнаем, что человеческая система кровообращения успевает несравнимо больше, чем позволяет ее напряжение, – она общается. Когда наши сердца говорят на языке, который никто не может услышать или понять, это опасно для нас». Линч выделяет в своем труде, что ничто не заставляет так резко подскочить давление, как разговоры. Им всегда сопутствует поток выдыхаемого воздуха. Если рассматривать это с чисто физической точки зрения, то речь соответствует движению наружу. Слушатель же, напротив, скорее раскрывается для того, чтобы впустить новую информацию.

Речь – главная форма человеческого общения и поэтому начинает развиваться очень рано. По большому счету, сюда относится даже первый крик новорожденного, и Линч упоминает также, что и он повышает давление крови.

Тесная связь между матерью и ребенком, осуществляемая при помощи пуповины, после рождения становится психологической. То, насколько она важна, мы можем видеть на примере детей, у которых она разрушена. Позднее они пытаются восполнить ее отсутствие через контакты с другими людьми. И они тоже крайне важны, ведь беседа – то, что способно по-настоящему объединить двоих взрослых людей.

Крик ребенка – это еще, плюс ко всему, крик о помощи. Он кричит, потому что ощущает давление и страх. Когда кричит взрослый человек, это говорит о том, что он, прежде всего, испытывает давление и больше не может этого терпеть.

Результаты исследований Линча говорят о том, что речь с течением жизни берет на себя функцию крика, плача, показывая, как пациент подавлен и растерян. Разница лишь в том, что младенец своим плачем не хочет донести до нас ничего конкретного, никакой явно выраженной мысли – посыл, облеченный в слова, появляется позже. Постепенно это неизбежно приводит к доминированию разума над чувством, логики над эмоциями, и чем больше прогрессирует этот процесс, тем хуже у человека получается выражать то, что он испытывает на самом деле.

Самый высокий уровень кровяного давления Линч обнаруживал при телефонных разговорах. Здесь большую роль играет как раз именно обмен информацией, эмоциональный же аспект отступает назад. Для сравнения, разговоры с маленькими детьми содержат гораздо бо «льшую эмоциональную, чем смысловую, составляющую и гораздо менее опасны для давления. Когда человек говорит с теми, для кого он сам является авторитетом, это для давления не пагубно – оно остается в норме. Чего не скажешь о разговорах с теми, на кого он вынужден смотреть снизу вверх.

В этой связи манера разговора пациентов, страдающих высоким давлением, очень выразительна и сильно отличается от обычной. Как правило, происходит это потому, что пациент с самого начала хочет заставить собеседника принять свою сторону, разделить с ним свои взгляды и сделать их ему как можно более близкими. Слова мчатся бурным речным потоком, без знаков препинания или пауз. Прервать гипертоника? Можно даже и не мечтать об этом. Даже если во время своего бесконечного монолога он рассматривает не ваше лицо, а кадку с цветами. Он вываливает на вас гору аргументов и сам тут же предлагает опровержения. Стол переговоров для него становится полем битвы.

Однако этот неудержимый рассказчик вместе с тем является отвратительнейшим из слушателей. Никто не перебивает собеседника чаще, чем гипертоники.

Противоположность этому только одна – общение от сердца к сердцу, где в словах отражаются чувства, идущие из самой глубины души. Этот вид коммуникации – поиск не противника, но партнера, это сочувствие и понимание вместо дискуссий. Здесь слушатель и рассказчик равноправны.

Во время фазы расслабленного слушания при нормальном разговоре кровяное давление падает до своей обычной нормы. Во время вдохов возникают паузы, которые организм использует для расслабления. Однако если не поддерживать подобный, гармоничный ход беседы, это опять-таки может привести к повышению давления. Его типичным признаком, что логично, является усталость после диалога. Линч утверждает, что такие разговоры опасны для пациентов с высоким давлением. И старое изречение «слово серебро, а молчание золото» становится актуальным как никогда.

Размышления над значением этих слов помогут гипертоникам снова прийти в себя. Линч строит стратегию лечения из бесед, во время которых пациенты параллельно могут следить за своим давлением на мониторе. Их мимика и жестикуляция не дают полного представления о картине. Они неизбежно сохраняют «нужное» выражение лица, как при двойном блефе в покерной игре, и не подозревают, какие страсти разгораются в этот момент в их сосудах. Когда давление ненормально повышается, им сразу надо прибегать к специальным дыхательным упражнениям, приводящим его в норму. Таким образом, они учатся держать свое давление в рамках, а для себя самих его немного ослаблять.

Встреча двух любителей поговорить, обладающих повышенным давлением, напоминает открытый конфликт двух ядерных держав. Взаимное подавление друг друга неистовыми потоками информации – лишь один из вариантов развития событий. Циничные шутки и едкие слова, больше затуманивающие ситуацию, чем снимающие с нее покров маскировки, – их специальность. Немало собеседников бывают повержены изощренной словесной игрой, прежде чем поймут, что происходит. Как объект исследований сюда подходят вообще все политики мира.

Отсутствие связи между эмоциями и речью – это проблема, сопутствующая многим психологическим заболеваниям. Просто при повышенном давлении она особенно бросается в глаза. Пациент живет не в ладу с собственными чувствами. И прежде всего, на пути к выздоровлению ему необходимо с ними примириться.

Также надо разобраться с проблемой завышенных ожиданий. Психоаналитик Кондро[24] формулирует это так: «Требования оказываются завышенными, только если не соответствуют истинным стремлениям пациента или он просто пускает дела на самотек».

Пациенты с повышенным давлением сталкиваются и с тем, и с другим вариантом. Противостояние, которое они оказывают жизненному потоку, проявляется даже в их противоречивой манере разговора. Их пренебрежение обязанностями смотрится так четко, что по сравнению с ним меркнет все остальное. Даже семейные связи и прочие моменты жизни, считающиеся основополагающими, блекнут для гипертоников по сравнению с преследуемой им целью.

Большое значение подавления агрессивности и владения собой открыл уже Франц Александер[25]. В стадии «красной» гипертонии это удается лучше, чем при «бледном» повышенном давлении. Но и там, и там необходимо следить за собой.

Также и глубоко подавляемое одиночество, надо признаться, возникает в результате барьеров, которые мы строим перед собой сами.

В конце концов, все эти завышенные требования к себе и излишнее напряжение служат стремлению к признанию. Девиз в этой ситуации гласит: любовь надо заслужить. Однако ничто не имеет так мало общего с любовью, как подобный подход. Ведь любовь всегда безусловна. В общем-то, гипертоника не стоит винить за столь распространенную ошибку – он считает, что сможет заслужить к себе любовь, добившись признания извне, однако любовь всегда внутри нас. Она может идти только изнутри. Однако гипертоники не понимают этого, и их устремления к успеху и любви часто сливаются воедино, заставляя их говорить что-то вроде: «Я женат на своей работе».

Кроме того, само «место происшествия» тоже заслуживает особого внимания. Система кровообращения как отдел обмена и связи в теле показывает, в чем же заключается проблема. Поток коммуникации поврежден и душится. Простейший язык органов делает перевод на привычный уровень особенно легким. Точно так же, как гипотоники портят все из-за того, что совсем не напрягаются, гипертоники напрягаются слишком много, и все равно ничего хорошего не выходит.

Опаснее всего эта ситуация для сердца – ему угрожает инфаркт. Гипертоники не предпринимают ничего, чтобы защитить его от нагрузок, которые приносят их образ жизни и мышления.

г) Избавление от нажима и шанс на самосовершенствование

Когда основной пример усвоен и, несмотря на все препятствия, принят, проработка тщательно отрицаемых проблем – следующая в списке. Определенные формы страха и стесненности, описанные в главе «Сжатое сердце», проявляются как разумное ограничение.

При «красном давлении» высокое давление – это сила, которая может привести к перевороту. Она обладает весьма внушительным потенциалом. Вместо того чтобы подавлять, что ведет только к еще большему повышению давления, ее можно продуктивно использовать. К примеру, вместо того чтобы срывать злость на ни в чем не повинных членах семьи, стоит атаковать того, кто ее вызывает на самом деле. Это, конечно, требует большой доли мужества и готовности к неприятным последствиям, но и стоит того.

Проблемы с весом зачастую являются следствием «подмены понятий». Каждый человек хочет быть весомым, однако кто сказал, что это касается именно физического веса?

Красный цвет лица выдает большой приток крови. И здесь тоже есть о чем задуматься. Тому могут быть самые разные причины – от ярости до сексуального возбуждения.

Где бы ни лежала основная проблема – в профессиональной сфере или же эротической, вполне возможно, ее причиной стало именно высокое давление. Любовь и ярость, идущие прямо от сердца, – самые искренние и непосредственные чувства и поэтому самые здоровые.

И тут подключается проблема авторитета. Конечно, ругань на шефа без его личного присутствия не имеет никакого смысла. Однако здесь вступает в игру характерное качество гипертоников – они позволяют клапанам приоткрыться, только если находятся в безопасности. Но именно в такое время это ему наименее нужно. Каждый взрыв – это своего рода разгрузка. Она может одновременно быть и освободительной, и опасной. Если бы гипертоникам удалось найти настоящий контакт с людьми и вместо обилия знакомых, приятелей по работе и псевдодрузей обзавестись пусть одним, но по-настоящему близким человеком, это значительно улучшило бы ситуацию. Если человек ставит себя выше других, он не может в ближайшем будущем рассчитывать на сердечные отношения с кем-либо.

Мечта об абсолютном господстве всегда останется лишь иллюзией. Вероятно, на земле эта должность всего в единственном экземпляре, так что шансы ее достичь – один к шести миллиардам. С другой стороны, надо подумать, а вдруг она вообще давно занята? Богом, например. Если осознать наличие высшей власти, то все мелочные обиды и злость исчезнут сами собой, растворятся, как сахар в кофе. Если же на это вы пока не готовы, то можно хотя бы начать уважать тех, кто рядом.

Подавление агрессии – тоже вещь не совсем бесполезная – она ежедневно спасает множество браков и деловых контактов. Сокращать выброс негативных эмоций следует постепенно. Вместо того чтобы испытывать ваших близких на прочность, можно направить свою энергию на нечто более конструктивное.

Также необходимо отдавать себе отчет во всех негативных последствиях агрессии, чтобы научиться ее контролировать. Осознанно сдерживаемая агрессия – это уже большой прогресс по сравнению с неосознанно подавляемой.

Заново учиться выражать свои эмоции – это, безусловно, полезно. Успехи терапии Линча показывают, как много времени занимает постепенная нормализация эмоциональных проявлений. Добиться искренности тоже достаточно сложно, но это приходит постепенно.

Также методы Линча демонстрируют, что подчинять свою речь капризам серьезного кровяного давления опасно. Попытка произносить речь на одном дыхании неминуемо приведет к тому, что человеку потом потребуется больше времени, чтобы отдышаться, чем если бы он говорил нормально. Дыхание – это жизнь. А что за жизнь со сдержанным дыханием?

Осознанное дыхание может открыть перед пациентом горизонты духовного освобождения. И поэтому не будет бессмысленным постоянно прислушиваться к своим вдохам и выдохам.

В том, что касается жизни в клетке собственной узкой системы сосудов, нужно принять во внимание замену принципов. Если пациент изображает этакого хозяина мира с неограниченным влиянием, тело вынуждено восстановить равновесие – и создает клетку внутри. То есть, конечно, было бы нормальнее ограничивать себя внешне и предоставить сосудистой системе больше свободы. Можно жить счастливо и в бочке, если с внутренним миром все в порядке.

В другую крайность бросаться, однако, тоже не следует. Медитация вполне заменяема больничной палатой, однако принцип остается тот же – если нет возможности предпринять ни шага во внешний мир, то открывается большой простор для усовершенствования внутреннего.

В этом смысле чувство, словно постоянно находишься на экзамене, которое часто встречается у гипертоников, может принести свои плоды. Если смотреть на жизнь с эзотерически-религиозной точки зрения, то она и правда почти непрерывный экзамен.

В этом отношении снова всплывает тема завышенных требований. Потому что подчинение высшему, божественному авторитету – это тоже завышенное требование к себе самому, однако оно приносит хорошие плоды. Здесь неудача следует за неудачей, но эти разочарования – только ступени на пути к чему-то большому и прекрасному.

Пребывание в одиночестве тоже невероятно продуктивно – как возможность понять и узнать себя, не отвлекаясь на внешний мир. И в то же время, если верить Линчу, это решающий фактор в случаях заболеваний сердца и кровообращения. Согласно его исследованиям, сердце больше подвержено опасности, если человек одинок. Добровольное одиночество, уход от мира ради духовных исканий, наоборот, является для сердца превосходной защитой. К примеру, монахи ордена траппистов, которые раньше вообще на всю жизнь давали обет молчания, никогда не обнаруживали признаков сердечно-сосудистых заболеваний. Для сердца намного полезнее, если его обладатель делает смыслом жизни что-то одно, а не пытается быть центром вселенной.

Неуслышанный крик высокого давления все же может быть услышан. Благодаря вниманию к симптоматике и стремлению жить сознательно, то, к чему оно призывает, может, наконец, произойти. Если пациенту удается на решающем месте и в решающее время приступить к главной битве, то он сможет интерпретировать и использовать свое внутреннее давление правильным образом. Однако если он «разбрасывается по мелочам» из этого никогда не выйдет ничего хорошего. Симптом повышенного давления вполне можно сделать очень полезным для собственного душевного развития, надо только увидеть все с верной стороны.

7. Когда высокое и низкое давление идут рука об руку

Психологически гипотоники занимают слишком малое пространство. Однако этого не скажешь об их сосудистой системе. Ограничивающий, сдерживающий элемент в жизни их сосудов почти не участвует. Иногда у них даже развивается боязнь открытого пространства, в духе агарофобии. Как любая фобия, она значительно ухудшает качество жизни. Но при внимательном рассмотрении удается увидеть, что пациенты сами ставят себя в слишком тесные рамки.

Каждый хочет занять причитающееся ему место. Можно взять любую поездку в поезде, для наглядности. Гипотоник обязательно забьется в угол в надежде на то, что за все время не придется ни с кем разговаривать и даже встречаться глазами. Он ни разу не покинет своего места и даже не повернется в сторону соседа по купе.

Гипертоник, напротив, постарается занять местечко поближе к центру вагона, чтобы иметь хороший обзор. Соседи ему ничуть не мешают, напротив – скорее радуют.

Именно потому что они так противоположны, в конце концов находится кое-что, что их объединяет. Гипертоник обязательно откроет окно, потому что пространство купе все же слишком тесно для его широкой натуры. Гипотоник откроет тоже, потому что для него это – своего рода намек на побег, который он так мечтает осуществить. И потому что ему неприятно дышать тем же воздухом, что и другие.

Все эти признаки только помогают определить, что оба еще не нашли свое место в жизни. Поведение гипотоника сигнализирует о том, что он не может принять твердое решение и отстаивать свою позицию. Гипертоник же постоянно на взводе.

И далее, несмотря на всю свою непохожесть, они раз за разом обнаруживают какие-то общие моменты. Оба, к примеру, умело врут, что свидетельствует о несостоятельности их позиций. Все это заставляет задуматься.

Наряду с недостатком откровенности эти пациенты так же склонны приходить к неожиданному единодушию. В то время как смирившийся с судьбой гипотоник больше не видит ни в чем смысла, гипертоник перестает видеть смысл жизни там, где его принято находить.

Следуя принципу «рыбак рыбака видит издалека», оба легко и с удовольствием сходятся. При этом им подходит и другое высказывание, хотя вместе с первым оно звучит абсурдно – «противоположности притягиваются». В такой семейной паре, к примеру, жена гипо-, а муж гипертоник, в соответствии с классическим распределением гендерных ролей. При этом жена ожидает от мужа и следования ее собственной линии поведения, и жизненного успеха (что, разумеется, невозможно совместить), при том что сама не может позаботиться о себе. Классический пример проекции на другого собственных ожиданий, все это любят. Он же, несмотря на то, что полон воодушевления, не сможет осуществить задуманное – не даст удушающая домашняя атмосфера.

Это естественно – то, что маленькая слабая и беззащитная женщина ищет в мужчине опору и поддержку. То, что партнеры должны быть противоположностями, – столь распространенное мнение, что его уже нет смысла опровергать. Однако в жизни это далеко не так идиллично.

Такое четкое разделение по полу, кажется, способно облегчить ситуацию. В конце концов, задача женщин – развивать в себе женские качества, задача мужчин – развивать мужские.

Гипертония уже успела стать символом современного общества и нашего времени. Это давно известный феномен – изобретение каждой культурой своего «фирменного заболевания». И то, что это именно гипертония, должно заставить нас задуматься, а не перегнули ли мы кое в чем палку?

8. Прочие проблемы циркуляции

Помимо так называемой существенной гипертонии, которой принадлежит львиная доля «рынка», есть еще целый ряд форм повышенного давления, так или иначе связанных с заболеваниями различных органов. Нездоровые почки, например, тоже обеспечивают высокое давление, бывает давление, возникающее в результате стеноза устья аорты, и многие другие виды.

Кровообращение объединяет все органы, ткани и клетки, и поэтому его параметры входят почти во все истории болезней. Но при этом настоящее нарушение кровообращения – это синдром Рейнода, при котором пальцы рук становятся очень хрупкими и холодными. Есть его разновидность, которую называют феноменом мертвых пальцев. Обычно ему подвержены исключительно девочки и молодые женщины. При нем некоторые пальцы внезапно бледнеют от холода или эмоциональных перепадов, становятся холодными, безжизненными и словно онемевшими. Классическая медицина может предложить здесь лишь согревающие процедуры. При синдроме Рейнода все вышеупомянутое происходит со всеми пальцами, за исключением большого. Иногда дело доходит даже до отмирания некоторых участков ткани. После приступа наступает болезненное набухание и покраснение пальцев.

Собственно, здесь налицо вся симптоматика пониженного давления – только в миниатюре.

В целом этот симптом символизирует безотчетную ненависть, угнездившуюся в пациенте и так находящую выход в теле. Что с этим можно сделать, уже описано в главе, посвященной гипотонии.

Также очень яркие нарушения кровообращения связаны с никотиновой зависимостью.

Часть III

А. Терапия

1. Основы медикаментозного лечения

Прежде всего, самое главное – это распознать основные симптомы, принять их и выполнить предполагаемые шаги по улучшению ситуации.

Независимо от этой подготовки, требующей известного мужества, честности перед самим собой, силы и ответственности, есть множество средств, предлагаемых как классической, так и народной медициной. Они вполне могут в некоторых случаях использоваться одновременно. Действительно, излечить они одни не смогут, потому что для этого прежде всего требуется внутренняя готовность к внутреннему развитию и переменам.

Основное предложение классической медицины, да и народной тоже – это наперстянка. Тут становится понятно, что пропасть между этими ветвями врачевания куда меньше, чем принято считать. Классическая медицина обычно работает с кортизоном, аутогенным гормоном, или пенициллином. На них же ориентировано большинство гомеопатических методов народной медицины.

Одно из основных средств народной медицины, применяемых при пороках сердца, – это боярышник, а также майский ландыш. Так же, как и в случае с наперстянкой, речь идет о растениях, чьи экстракты придают сердцу дополнительную силу. Так что нет принципиального различия между двумя направлениями лечения. Их задача является схожей – симптомы должны быть устранены как можно быстрее и без особых неприятностей.

Несмотря на то, что они находятся в вечном противостоянии, между двумя основными медицинскими направлениями действительно много общего. Однако большое различие лежит между ними и тем направлением медицины, которое стремится не побороть симптомы, но найти в них себе союзников на пути духовного развития. Это – ритуальная медицина, по крайней мере, имеющая ритуальные корни и во многом склоняющая к религиозным и эзотерическим практикам.

Эта книга показывает, как весомы и полезны научные выводы для объяснения симптомов. И в уходе за больным необходимо учитывать мнение «обеих сторон». При мерцательной аритмии толкование зачастую бывает излишним, и главная роль отдается методам классической медицины. Если сердце под конец насыщенной жизни уже теряет все свои силы, необязательно выбирать между классической и народной медициной. Они не исключают друг друга.

Вторая группа медикаментов – это психотропные средства и бета-блокаторы. Они, естественно, воспринимаются критически. Их цель – подавление проблемы. За исключением экстремальных ситуаций, вроде инфаркта, недоверие к целесообразности их использования вполне оправданно. Кроме того, почти всегда их употребление приводит к зависимости, а ведь смысл лекарства – сделать человека свободным.

Механизмы работы средства, под многими именами (валиум, либриум, лексотанил и проч.), преследующего ту же цель, тоже понятны. Это освобождение тела от душевных страданий, своего рода разлучение тела и души. Стоит ли говорить, что проблему это может лишь усугубить, тем более что, к примеру, при коронарном склерозе контакт пациентов с их собственными эмоциями и так почти отсутствует. Однако чувства при сердечных недугах имеют первостепенное значение. Глушить душевную и физическую боль транквилизаторами так же бессмысленно, как и выключать телевизор, по которому показывают военную хронику, думая, что от этого война прекратится.

Как альтернатива есть, к примеру, разрядка психологическая, которая, однако, требует контроля над собой и известной ответственности, поэтому пока не заслужила особой популярности. Она не отделяет тело от души, но делает контакт между ними интенсивнее.

Методы терапии, которые применяются при нарушениях сердечного ритма и высоком давлении, не подходят в случаях острого кризиса. И наоборот. Надо понимать, что обезболивающие средства способны лишь к подавлению симптомов. Однако если они (в крайнем случае) способны спасти жизнь, не стоит, разумеется, ими пренебрегать.

2. Диета

При лечении высокого давления практикуется терапия обезвоживания с использованием так называемых салуретиков. Это химические вещества, способствующие выведению из организма солей. Тут неизбежен вопрос: что же приводит к их излишнему количеству в организме, которое столь опасно при гипертонии?

Подверженные высокому давлению люди должны опасаться даже столовой соли и изящно сократить свой рацион. Легкая, свободная от соли диета на практике почти неосуществима, поскольку даже в самых простых продуктах, вроде хлеба и сыра, соль тоже содержится. То есть получается, есть нельзя практически ничего. Но такой уровень самоконтроля – не для гипертоников. На практике же вполне осуществимы другие ограничения, вроде картофельной или рисовой диеты. Вообще же в том, что касается режима питания, всегда полезны и действенны кратковременные, но значительные ограничения в еде – собственно, посты, – которые очищают не только тело, но и душу.

И тут мы сталкиваемся с главной проблемой. При абсолютно чистых намерениях может не последовать абсолютно никакого результата. Это видно на примере лишнего веса, который является значимым фактором при сердечной дисфункции и проблемах кровообращения. Естественно, зная это, пациент должен всего лишь меньше есть. Однако именно этого он и не может. К перееданию относятся все факторы риска. И справиться с ними можно, только увидев их в совокупности.

Соль вредна для пациентов с высоким давлением и сердечной недостаточностью, как и курение, и лишний вес. И это нельзя оставлять без внимания. Разумеется, лучший вариант – это здоровая жизнь на свежем воздухе и поглощение экологически чистых, лишенных соли продуктов, приготовленных любящей и любимой женой, с которой вы состоите в прекрасных отношениях. Однако надо подумать о реально осуществимых вариантах, и возможно, стоит начать с малого.

3. Пост как терапия и путь духовного развития

Пост обладает несомненными плюсами по сравнению с медикаментами или диетой. Список факторов риска, способных привести к инфаркту, обширен – здесь и курение, и лишний вес, и избыток сахара, и недостаток движения.

Многолетние наблюдения за постящимися дали мне понять, что, как минимум, нет лучшего способа навредить табачным компаниям, как всестороннее добровольное воздержание. Содержание холестерина и ситуация с весом тоже улучшаются с каждым днем поста. Согласно опыту Фарера[26] состояние крови приближается к нормальному уже через 10 дней поста. То же и с давлением.

Здесь, пожалуй, лежит главный подводный камень, на который часто наталкиваются гипертоники А-типа в своем тщеславии. Пост по своей сути – это древняя религиозная практика, однако в случае с болезнями сердца и системы кровообращения она в первую очередь рассматривается как терапевтический ход. Практика поста содержит множество предписаний и запретов, которым должно быть уделено должное внимание. При этом вовсе не обязательно удаляться в санаторий или клинику. Групповое лечение обладает определенными плюсами, но и минусов здесь тоже немало.

Большое преимущество поста на самом деле заключается в его психологической составляющей. Он способствует, помимо всего прочего, развитию сознательности, что крайне важно. Не зря ведь ему во всех религиях уделяется такое внимание. Человек, приступающий к посту из медицинских соображений, должен быть готов и к душевным переменам. Пост заставляет задуматься о себе во всех смыслах. Давление тоже возвращается к своей истинной сути. Для человека, привыкшего к высокому давлению, это может быть менее неожиданно, чем для гипотоника. Пост – идеальный повод для таких шагов в глубь себя. Если осуществлять его сознательно, он превращается в определенный род психотерапии. Однако, чтобы это произошло, необходимо создать вокруг себя определенную атмосферу. Санатории не всегда подходят для этого – прежде всего из-за обилия людей.

Если внутренние установки в норме, медицинские достоинства поста воспринимаются лучше. Его положительные последствия простираются от ослабления давления до профилактики инфаркта. Для человека, решившего поститься, открывающиеся у него поразительные способности к регенерации во всем, что касается души и тела, должны стать решающими аргументами.

В то время как перед пациентом открываются новые перспективы, старые дороги могут оказаться забытыми. Многие привычки отпадают и после прохождения поста уже не возвращаются.

Результат здесь возможен только при сознательном подходе. Диета и постельный режим могут дать не больше, чем попытки вообще исключить из рациона соль. После краткого периода улучшения все снова вернется в старую колею. Сознательный подход – ключ к успеху любого начинания. Неоспоримое преимущество поста в том, что он способствует именно сознательности и может стать началом успешного пути к самосовершенствованию.

4. Внешнее и внутреннее движение

Недостаток движения – это фактор риска при сердечном инфаркте. Кроме того, двигательные нагрузки – одна из основных форм терапии при слабом кровообращении и низком давлении. Некоторые проблемы дают понять, что речь идет скорее о движении внутреннем, чем внешнем. Однако и внешнее движение – все же лучше, чем совсем никакого, хотя оно и может помочь только на очень короткое время. Оно тем продуктивнее, чем более осознанно. Поэтому, например, несколько часов тренировок пройдут впустую, если при этом думать о совершенно посторонних вещах. В этом смысле расслабленная прогулка по лесу принесет неизмеримо больше пользы.

Однако не все виды активности одинаково полезны. К примеру, медицинские исследования показали, как опасны стали пробежки для жителей больших городов. Прежде всего потому, что они заставляют глубоко дышать и насыщать свои легкие всеми вредными веществами, содержащимися в воздухе мегаполиса.

К самым полезным относятся не упражнения, но комплекс движений, осуществляемых сознательно и постепенно становящихся своего рода ритуалом, объединяющим внутреннее с внешним. Такой ритуал есть в тай-чи. Своими плавными движениями оно приближает нас к осознанию своей внутренней сути. Несмотря на то, что тай-чи является древнейшей из форм восточных боевых искусств, движение в нем – далеко идущая самоцель. Для сердечных больных, потерявших связь с собственным центром, это идеальные упражнения, чтобы символически разобраться со своей проблемой. Тщеславие и спешка здесь неуместны, и они быстро улетучиваются, позволяя приблизиться к достижению внутренней гармонии. Тай-чи, как и пост, обращается к самой сути человека и позволяет наладить с ней прекрасный контакт.

Еще более простое символическое упражнение, возвращающее пациента к основополагающим аспектам собственного «Я», – это рисование мандал. Мандала – это геометрический символ сложной структуры, по форме представляющий собой круг и встречающийся во всех культурах, а на Востоке до сих пор использующийся для медитации. Мы еще можем встретить его на витражах в готических соборах. На первый взгляд, рисование мандал не требует бо «льших умственных усилий, чем те, которые нужны, чтобы удержать в руке карандаш. Однако именно из-за своей простоты и даже какой-то детской наивности рисование мандал обладает большим эффектом.

5. Духовные практики на пути к здоровому сердцу

Как центр нашей внутренней энергии, Анахата, центральная чакра с центром в сердце, с давних времен находилась под пристальным вниманием. Современные варианты духовных практик, связанных с сердцем, можно найти в книге о сердечной медитации Зигфрида Шарфа[27]. Но самое лучшее упражнение – это, конечно, просто слушать свое сердце. Как раз на это указывают все симптомы, а иногда и принуждают к этому. Однако в наше время это не так уж просто сделать.

Медитация, как и медицина, обращает все свое внимание на центр – он у нас всего один, однако техник и упражнений для работы с ним множество. Для людей, страдающих от неполадок с сердцем, главная проблема – это потеря с ним связи. И медитация может стать основным путем излечения, если выведет их на дорогу к собственному сердцу. Монах-бенедиктинец и философ Стайндл-Раст[28] говорит, что сердце посвящено поискам смысла жизни. Он советует прислушаться к его голосу, однако если при этом человек не может прислушаться к Богу, его жизнь становится абсурдной.

Неспособность слышать собственные чувства и переживания, а отсюда и окружающей мир, очень характерна для «сердечников» вообще. Но чтобы продвинуться на пути к улучшению, осознать свои проблемы необходимо.

Само понятие медитации сразу вызывает ассоциации с Востоком. Ее корни, однако, есть и в нашей, западной традиции, надо лишь копнуть поглубже. Тогда, возможно, будет гораздо легче иметь с ней дело. Также обряды, схожие с медитацией, встречаются и в античности.

То, что тогда они были столь успешны, объясняется тем, что древние греки имели наглядный пример перед глазами; кроме того, их связь с собственным внутренним миром была намного крепче, чем у современных людей. В театрах античности в основном разыгрывались трагедии, основной темой которых была врожденная вина человека, сегодня же мы предпочитаем в основном комедии, стараясь закрыть глаза на темные стороны жизни мира и нашей собственной.

Сегодня психотерапевты пытаются помочь человеку найти путь к самому себе, и здесь медитация может сыграть решающую роль. Она помогает пациенту прислушаться к собственным чувствам и потаенным желаниям. В сегодняшнем, излишне рациональном мире это желание выглядит достаточно смелым. И, тем не менее, часто является единственным выходом.

Однако и сами психотерапевты сталкиваются с проблемой, которая может ввести их в замешательство. Если их авторитет остается неизменным, это может только усугубить состояние пациентов А-типа. Если те чувствуют чужое превосходство, то уже не будут прислушиваться к тому, от кого оно исходит. Настоящая связь может наладиться только в том случае, если врач готов встать на один уровень с пациентом и открыться ему.

Некоторые психотерапевты считают, что одно лишь обострение проблем с сердцем может заставить пациента сделать шаг к переменам в своей жизни. Но иногда достаточно решиться на это самому. Именно для тех, кто хочет сделать это самостоятельно, и предназначена данная книга. Однако и она может стать лишь вспомогательным средством, но не ответом на все вопросы. Их вы сможете найти только в себе.

Б. Дорогой сердца

Совершенно независимо от ситуации, никогда не поздно пойти своей дорогой. Даже если верный путь потерян и цели уже не видно – все равно еще не поздно.

Сердце как центр и средоточие любви всегда ожидает вас. Если оно показывает свою оставленность с помощью физических симптомов, это значит, что оно нуждается в том, чтобы вы обратили на него внимание. Дорога, которой надо следовать, – это любовь. Сердце – это ворота, через которые мы можем войти в те миры, которые везде называются по-разному – Кетер, Небесное Царство, Брахма, Нирвана – множеством имен для любви, которую все равно невозможно описать.

Библиография

Александер Ф. Психосоматическая медицина. Берлин, 1971.

Аль Янг С. Самосовершенствование и тай-чи. Мюнхен, 1979.

Бройтигам В., Кристианс П. Психосоматическая медицина. Штутгарт, 1973.

Гибран К. Пророк. Ольтен, 1988.

Дальке Р., Дальке М. Психология курения. 1989 (на русском языке книга выходила в издательстве «Весь» в 2011 г.).

Дальке Р. Мандалы мира. Книга для медитации и рисования. Мюнхен, 1985.

Дальке Р. Поститься сознательно. Ноухаузен, 1980.

Дальке Р. Власть над весом. Секреты человеческого тела. Мюнхен, 1989 (на русском языке книга выходила в издательстве «Весь» в 2011 г.).

Дальке Р. Проблемы пищеварения. Мюнхен, 1990 (на русском языке книга выходила в издательстве «Весь» в 2008 г.).

Дальке Р. Человек и мир едины. Мюнхен, 1987.

Детлефсен Т., Дальке Р. Болезнь как путь. Мюнхен, 1986 (на русском языке книга выходила в издательстве «Весь» в 2008 г.).

Детлефсен Т. Судьба как шанс. Мюнхен, 1989.

Кибер М. Три лихтера маленькой Вероники. Мюнхен, 1984.

Клейн Н., Дальке Р. Вертикальная картина мира. Мюнхен, 1988.

Клепциг Г. Болезни сердца и сосудов. Штутгарт, 1972.

Кондро Г., Газман М. Покалеченное сердце. Цюрих, 1989.

Кюблер-Росс Е. Дети и смерть. Цюрих, 1984.

Линч Дж. Дж. Язык сердца. Падерборн, 1987.

Рихтер Г.-Е., Бекманн Д. Сердечный невроз. Штутгарт, 1969.

Стивенсон Л. Реинкарнация. На пути к возрождению. Фрейбург, 1986.

Фарер Х. Пост как терапия. Штутгарт, 1985.

Шарф С. Практика сердечной медитации. Фрейбург, 1983.

Штайндл-Раст Д. Внимательность сердца. Мюнхен, 1988.

Примечания

1

Патологически инфантильное.

2

Подверженном неврозу навязчивых состояний.

3

К его чести надо заметить, что врачи до сих пор обозначают кровяное давление аббревиатурой RR. Так, «RR 120/80» обозначает нормальное кровяное давление с верхним показателем 120 и нижним 80. О значении этих показателей речь пойдет ниже, в главе, посвященной кровообращению.

4

Еще более красноречивым свидетельством этого факта является определение здоровья, данное ВОЗ; согласно этому определению, здоровье – состояние, свободное от физических, душевных и социальных проблем.

5

Более подробное толкование понятия полярности и темы «Добро и Зло» вы найдете в книге: Детлефсен Т. и Дальке Р. Болезнь как путь. Мюнхен, 1986 (T. Dethlefsen u. R. Dahlke. Krankheit als Weg. München, 1986).

6

Шаблон; здесь – типичный комплекс условий и причин.

7

Христос со всей определенностью называет дьявола властелином мира, когда после Тайной вечери покидает своих учеников.

8

При этом будут проверены два основных начала, символически связанные с любовью: солнечное (сердце) и венерианское (внутренние органы).

9

Более подробную информацию о резонансе и любви см. в гл. 9 и 10 книги: Дальке Р. Человек и мир едины. Мюнхен. 1987 (R. Dahlke. Der Mensch und die Welt sind eins. München, 1987).

10

Название восходит к слову «митра» – головной убор Папы Римского; клапан со своими двумя створками (парусами) напоминает этот головной убор. Его противоположность в правой части сердца имеет три створки и называется трехстворчатым клапаном.

11

Введение в работу с основополагающими принципами вы найдете в книге: Кляйн Н. и Дальке Р. Вертикальный мир. Символическое мышление в астрологических принципах. Мюнхен, 1988 (N. Klein und R. Dahlke. Das senkrechte Weltbild. Symbolisches Denken in astrologischen Urprinzipien. München, 1988).

12

Ср.: Дальке Р. и М.. Психология синего тумана. Мюнхен: Кнаур-Тб., 1989 (R. u. M. Dahlke. Die Psychologie des blauen Dunstes. München: Knaur-Tb., 1989) и Дальке Р. Проблемы веса. Мюнхен: Кнаур-Тб., 1989 (R. Dahlke. Gewichtsprobleme. München: Knaur-Tb., 1989).

13

Более подробную информацию по теме см. в книге: Детлефсен Т. и Дальке Р. Болезнь как путь (T. Dethlefsen u. R. Dahlke. Krankheit als Weg).

14

По поводу аллергии можно также сказать довольно много. Однако поскольку эта тема уже была подробно освещена в книге «Болезнь как путь» (см. выше), здесь мы остановимся лишь на некоторых ее особенностях, необходимых для понимания описываемой ситуации.

15

Стивенсон И. Реинкарнация. Человек в череде смертей и рождений. 20 убедительных и научно доказанных фактов. Фрайбург, 1986 (I. Stevenson. Reinkarnation. Der Mensch im Wandel von Tod und Wiedergeburt. 20 überzeugende und wissenschaftlich bewiesene Fälle. Freiburg, 1986).

16

Подробное введение в это направление и описание соответствующей картины мира см. в книгах «Судьба как шанс» Т. Детлефсена (Мюнхен, 1985) и «Болезнь как путь» (там же) (T. Dethlefsen. Schicksal als Chance (München 1985), Krankheit als Weg (o. o. A.)). Сами названия говорят о том, что речь идет о путях и шансах, а не о поисках виноватых.

17

Кюблер-Росс Э. Дети и смерть. Цюрих, 1984 (E. Kübler-Ross. Kinder und Tod. Zürich, 1984).

18

Кюбер М. Три свечи маленькой Вероники. Мюнхен, 1984 (Kyber M. Die drei Lichter der kleinen Veronika. München, 1984)

19

В последнее время используются новые, менее жесткие клапаны, которые не требуют разжижения крови в течение дальнейшей жизни.

20

Клепциг Г. Болезни сердца и кровеносных сосудов. Штутгарт, 1972.

21

См.: Дальке Р. Власть над весом. Секреты человеческого тела. СПб.: ИГ «Весь», 2011.

22

См.: Рихтер Х. Е. и Бекманн Д. Сердечный невроз. Штутгарт, 1969.

23

Линч Дж. Дж. Язык сердца.

24

Кондро Г. и Гассаманн М. Поврежденное сердце.

25

Александер Ф. Психосоматическая медицина. Берлин, 1971.

26

Фарер Х. Пост как терапия. Штутгарт, 1985.

27

Шарф З. Практика сердечной медитации. Фрейбург, 1983.

28

Стайндл-Раст Д. Внимательность сердца. Жизнь в созерцании, Мюнхен, 1988.

Content

Рудигер Дальке
Проблемы сердца и органов кровообращения. Как справиться с сердечными недугами

Часть I

1. Solve et Coagula

2. Болезнь века

3. История сердца и кровообращения в культуре и медицине

4. Симптомы как выражение душевной реальности

а) Оценка симптомов

б) Симптомы как спутники

в) Причины симптомов

г) Медицинский закон сохранения энергии и тень

д) Форма и содержание

е) Ежедневный пакт с дьяволом

ж) Резюме нашей исходной позиции

5. Язык сердца в библии

6. Язык сердца в жизни людей

7. Сердце и любовь

Часть II

А. Язык сердца как органа

1. Структура и механизм работы сердца

2. Сердце, выведенное из равновесия

3. Сжатое сердце

а) Стенокардия – грудная жаба

б) Инфаркт миокарда – разрывающееся сердце

в) Лечение инфаркта миокарда

4. Сердце как объект борьбы

а) Ревматический кардит и другие воспаления сердца

б) Оружие традиционной медицины

5. Пороки сердца

а) Врожденные пороки сердца и ответственность

б) Виды врожденных пороков сердца

в) Сужения и негерметичные клапаны

6. Аритмичное сердце

а) Проблемы иерархической лестницы

б) Проблемы конкуренции

в) Пароксизмальная тахикардия

г) Экстрасистолы как камни преткновения

д) Дрожь и трепет

е) Прорыв блокады

7. Сердечная недостаточность – отказывающее сердце

8. Прочие сердечные проблемы

а) Миодегенерация – деградация сердца

б) Ожирение сердца

в) Синдром Ремхельда

9. Сердечный невроз

10. Заключительный обзор сердечных проблем

Б. Язык кровообращения

1. Устройство и управление

2. Основы поддержания кровяного давления

а) Кровь как символ жизни

б) Стенки сосудов как символы ограничения и противостояния

3. Гипотония – жизнь без напряжения

4. Проблемы соединительной ткани – расширение вен, тромбозы

5. Терапевтические образования при слабом давлении и соединительной ткани

6. Гипертония – жизнь под давлением

а) Числа и симптомы

б) Давление изнутри и снаружи

в) Высокое давление и коммуникация. Язык сердца

г) Избавление от нажима и шанс на самосовершенствование

7. Когда высокое и низкое давление идут рука об руку

8. Прочие проблемы циркуляции

Часть III

А. Терапия

1. Основы медикаментозного лечения

2. Диета

3. Пост как терапия и путь духовного развития

4. Внешнее и внутреннее движение

5. Духовные практики на пути к здоровому сердцу

Б. Дорогой сердца

Библиография

Примечания