Священномученик Сергий Лебедев, последний духовник Московского Новодевичьего монастыря

Блаженны кроткие… Жизненный путь, проповеди, письма из ссылки

МАТЕРИАЛЫ ПО НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

Редакционная коллегия:

протоиерей Владимир Воробьев (главный редактор)

протоиерей Александр Салтыков

священник Александр Щелкачев

ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТО-ТИХОНОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

УНИВЕРСИТЕТ ДМИТРИЯ ПОЖАРСКОГО

Подготовлено к печати и издано по решению Ученого совета Университета Дмитрия Пожарского

От составителя

Настоящее издание посвящено последнему духовнику насельниц Новодевичьего монастыря священномученику Сергию Лебедеву. И монашествующие и миряне, прибегавшие к руководству, искавшие помощи отца Сергия, встречали в его лице человека подлинно духовной жизни, исключительных душевных качеств, глубокого, серьезного, пастыря с редким по доброте и отзывчивости сердцем. Его духовный сын так писал о нем в своем адресе по случаю юбилея пастырской деятельности: «Вряд ли упрекнет его кто-либо в самомнении, самонадеянности. Все упование его на Господа, в каждом шаге своем ищет он творить волю Пославшего его. <…>

Кроток он: не искал и не ищет похвалы или награды от людей. Всегда идет, куда зовет его Господь устами и нуждой окружающих его. Всегда отрешается себя, прежде всего чутко прислушиваясь к чувствам и мыслям тех, с кем входит в соприкосновение. Он алчет и жаждет правды. Хотя не умом, а сердцем – не столько в знании, сколько в вере, – но ищет истину постоянно и упорно в горячей молитве перед алтарем Господним.

Он милостив, любя многих и любя много. Он чист сердцем, научившись бороться со страстями. Всегда зорко следит, чтобы ум, лукавый и гордый по самим свойствам своим, не запятнал его сердца, чистого и непорочного. Всею душою и всеми силами своими стремится он творить мир вокруг себя…»

Жизнь отца Сергия не была безмятежной. В годы молодости постигли его первые скорби и беды, которые, сменяя одна другую, продолжались до его мученической кончины. Видя в этом свой крест, священник с удивительными кротостью, смирением и твердым упованием на помощь Божию переносил посылаемые ему испытания. Неколебимость в следовании Христу, верность Ему до крови и подвиг мученичества снискали отцу Сергию общецерковное почитание.

В основу жизнеописания священномученика Сергия Лебедева положено было дипломное сочинение священника Александра Григорьянца[1], написанное им при окончании Богословского факультета ПСТГУ; нами оно дополнено и расширено.

Жизнеописание предваряет документальную часть книги, включающую беседы, проповеди и письма отца Сергия, а также материалы следственных дел, хранящихся в Центральном архиве ФСБ РФ (Д. Р-1086 и Р-39811), архиве УФСБ РФ по Мосьсве и Московской области (Д. 11013) и ГА РФ (Д. П-5668). Сведения о служении отца Сергия, клире Новодевичьего монастыря, жизненных обстоятельствах, его семье почерпнуты из документов архивов ЦИАМ, ЦАГМ, ЦГАМО, РГИА, архива музея Новодевичьего монастыря, Музея истории и культуры поселка Малаховка Московской области, частных архивов, из монографий, периодических изданий, воспоминаний его духовных чад и внучки.

Особое место среди источников занимает собственный архив отца Сергия. Он, можно сказать, является живым сердцем книги и включает: прошение надзирателя Перервинского духовного училища студента Сергия Лебедева о зачислении его на вакантное священническое место в Новодевичий монастырь, его студенческое сочинение «О значении религиозного чувства в духовной жизни человека», сохранившиеся проповеди и беседы, прочитанные отцом Сергием в дореволюционные годы, выписки из современных ему документов, проповедей и статей, тексты молитв, фотографии, письма из ссылки к родным, два письма оттуда же приезжавшей к нему сестры Екатерины Павловны Лебедевой, письмо отцу Сергию из Москвы второй сестры, Прасковьи Павловны, а также два письма к отцу Сергию – епископа Макария (Павлова) и святителя Макария (Невского).

Подлинные письма из ссылки 1930-х годов представляют собой огромную ценность как живые свидетельства эпохи и подвига священника. То, что они сохранились до наших дней, удивительно, это редчайший случай. Их сберегли духовные чада. Путь писем был долгим. Из опасения возможного обыска и утраты принадлежавших отцу Сергию материалов родные передали весь этот архив и келейную икону его ближайшей духовной дочери инокине Новодевичьего монастыря Елисавете (Анне Ивановне Детинкиной), а она в последние годы жизни (в начале 1970-х годов) отдала архив на хранение инокине Серафиме (Надежде Александровне Кавелиной). Состарившись, Надежда Александровна привезла архив и келейную икону отца Сергия в семью своей многолетней подруги Ольги Ильиничны Подобедовой. И уже после кончины Ольги Ильиничны, после усиленных поисков письма отца Сергия были найдены ее дочерью, тогда уже тяжело страдавшей от изнурительной болезни, матушкой Екатериной Абрамовной Погребняк[2]. Издание книги, посвященной памяти, жизни и личности священномученика Сергия Лебедева, стало одной из важнейших целей ее жизни, для достижения которой она отдала очень много сил, энергии и любви. Выполнив расшифровку материалов и распечатку их, Екатерина Абрамовна передала и рукописные подлинники, и машинописные копии в Церковно-исторический архив Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ЦИА ПСТГУ, ф. 88, оп. 1). Письма от епископа Макария (Павлова) и святителя Макария (Невского), а также большое письмо отца Сергия из деревни Макарово родным от 20 февраля 1932 года переданы были в архив ПСТГУ инокиней Серафимой (Кавелиной) (ф. 87, оп. 1).

Оформление материала выполнено в соответствии с Правилами издания исторических документов 1990 года[3].

Авторские тексты не редактировались и не сокращались, но приводятся в современной орфографии и пунктуации, за исключением цитат из Священного Писания. Авторское подчеркивание текста оставлено без изменений. При наличии подписи она воспроизводится в том виде, в каком присутствует на документе.

В случаях частичной утраты текста приведен сохранившийся фрагмент, даже если он мал, и это оговаривается в заголовке: «из проповеди», «фрагмент» и т. п. Пропуски текста, в зависимости от их размера, обозначены отточием или угловыми скобками. Если сокращения слов или частичные утраты допускают однозначное прочтение, они восполняются без оговорок, в ином случае недостающая часть заключается в квадратные скобки. Слова, вставленные в текст составителем вместо утраченных или для уточнения содержания, также заключены в квадратные скобки.

В дополнительных сведениях об упоминаемых лицах или событиях, помещенных в подстрочных примечаниях, использованы не опубликованные в нашем издании материалы. Примечания составителя не подписаны.

Все документы пронумерованы и датированы. Даты указаны по старому стилю до 27 февраля 1917 года (то есть до Февральской революции), по новому стилю – с 31 января (13 февраля) 1918 года, когда новый стиль был введен Декретом Совета Народных Комиссаров. Даты, находящиеся в промежутке между этими границами, а также даты церковных праздников, приводятся и по старому, и новому стилю.

Современники долго привыкали к этому нововведению. И поскольку отец Сергий и его сестры называли даты то по старому, то по новому стилю, хотя к этому времени новый стиль стал общепринятым, их письма 1930-х годов приведены с двойной датировкой.

Научно-справочный аппарат книги включает аннотированный именной указатель, список употребленных сокращений и библиографию.

Составитель сборника выражает глубокую благодарность

протоиерею Александру Григорьянцу за предоставление своей дипломной работы и помощь в выяснении ряда вопросов,

внучке священномученика Сергия Лебедева, профессору Московской консерватории, доктору искусствоведения, члену Союза композиторов России, заслуженному деятелю искусств России, лауреату премии Москвы в области литературы и искусства 2007 года, кавалеру ордена Дружбы Елене Борисовне Долинской, с исключительной доброжелательностью поделившейся воспоминаниями, любезно предоставившей для пересъемки имевшиеся у нее фотоматериалы и различные предметы, представляющие ценность как принадлежавшие семье отца Сергия,

сотрудникам ЦА ФСБ РФ за профессиональную помощь и создание благоприятных условий исследования,

заместителю заведующего Научно-исследовательским отделом Новейшей истории Русской Православной Церкви Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ), доктору церковной истории, кандидату богословия иерею Александру Мазырину, составившему важные комментарии и замечания к тексту,

старшему научному сотруднику отдела Новейшей истории Русской Православной Церкви Ирине Ивановне Ковалевой, научным сотрудникам Людмиле Сергеевне Аристовой и Ольге Игоревне Хайловой, с доброй готовностью оказывавшим профессиональную помощь, всем коллегам, принявшим участие в разрешении возникавших вопросов,

директору Музея истории и культуры поселка Малаховка Светлане Владимировне Карабановой и ее сотрудникам за помощь в пополнении книги документальным материалом,

Валентине Семеновне Уральской, любезно предоставившей для оформления настоящего издания копии рисунков и акварелей своего супруга, художника Г. Я. Гескина, выполненные им в Новодевичьем монастыре,

Составитель с благодарностью вспоминает покойную сотрудницу филиала ГИМ «Новодевичий монастырь» Лену Исааковну Шлионскую, с отзывчивостью отнесшуюся к просьбе о помощи и с готовностью ее оказавшую.

«Аще верен – тверд пребудеши». Жизненный путь

«Возьмите иго Мое на себе…» (Мф. 11,29)

Детство, отрочество, вступление в клир

Священномученик Сергий Лебедев происходил из рода не именитого – московских церковнослужителей. Отец его, диакон Павел Иванович Лебедев, был сыном дьячка; в Московской Духовной Семинарии учиться Павлу было очень нелегко. В 1868 году он окончил ее по второму разряду. В 1871 году Павел Лебедев женился на девице из духовного звания Марии Павловне и 12 февраля 1872 года был рукоположен митрополитом Московским и Коломенским святителем Иннокентием (Вениаминовым) во диакона к Свято-Екатерининской церкви на Всполье, что на Большой Ордынке. Здесь отец Павел трудился более тридцати лет и, по отзыву благочинного, был безупречным исполнителем своих обязанностей[4].

От благочестивых родителей своих унаследовал отец Павел глубокую искреннюю веру. Таковы же было устроение родительской семьи Марии Павловны. Оно передалось и следующему поколению. Одна из сестер Марии Павловны – Александра Павловна – стала матушкой, была замужем за священником Николаем Юстовым, другая – Екатерина Павловна – сестрой милосердия Марфо-Мариинской обители.

Господь даровал супругам семерых детей. Сергей был вторым сыном, родился он 16 июня 1875 года. Первенец Николай был на год его старше, а сестры Екатерина и Прасковья младше [5]. Трое детей, родившихся позже, Владимир, Дмитрий и Софья, умерли во младенчестве. Жили Лебедевы небогато, как позднее писал сам отец Сергий в анкете священнослужителя, «кроме необходимого носильного платья и домашнего обихода, иного имущества не имели…»[6]. Но трудности быта не омрачали атмосферу семейных отношений, исполненную тепла, любви и взаимного уважения всех членов семьи друг к другу. Личность же родителя, отца Павла Лебедева, оставила такую светлую память о себе, что имя его дано было первому же внуку, и это почиталось для мальчика большой честью.

Иеромонах Алексий (Соловьев)

ЦИА ПСТГУ

В самом начале своего служения (или незадолго до того) Павел Иванович познакомился с Феодором Алексеевичем Соловьевым, в те годы также служившим диаконом поблизости, в церкви Святителя Николая в Толмачах (впоследствии ставшим протоиереем Большого Успенского Кремлевского собора, а еще позже – иеросхимонахом, старцем Смоленской Зосимовской пустыни Алексием[7]). Без сомнения, встреча эта была промыслительной, явлением милости Божией к молодому диакону. Близкие дружеские отношения, сложившиеся у него с будущим старцем, на полвека, при самых тяжелых обстоятельствах, стали духовной опорой семьи Лебедевых. А сын Павла Ивановича, Сергей Лебедев, нашел в иерее Алексии мудрого и любящего духовного отца.

Выбор жизненного пути был сделан Сергеем еще в детстве: по примеру отца, он решил послужить Богу и ближним в священном сане.

Получив начальное духовное образование в Донском духовном училище[8], он поступил в Московскую Духовную Семинарию. За годы учения круг интересов юноши вполне определился. Проблемы духовной жизни волновали его, они им даже в какой-то мере были решены. Обучаясь на пятом курсе, Сергей пишет сочинение «Значение чувства в религиозной жизни человека» – на тему, ему небезразличую, не только внимательно продуманную, но и пережитую. По убеждению юноши, «для истинно религиозной жизни одного только религиозного знания недостаточно… Мера богословского знания не может быть мерой религиозности. Ум без участия сердца сух, холоден и безжизнен, поэтому-то религиозное знание тогда только имеет силу и значение в религиозной жизни, когда оно проникнуто, согрето чувством, искренним сердечным убеждением в искренности догматов веры. Только принятая сердцем религиозная истина делается нераздельной частью нашего духа, и только такое религиозное знание может быть свидетельством нашей религиозности. <…>

Всего же нагляднее убеждает нас в важном значении чувства для религиозной жизни молитва, которая есть выражение наших религиозных чувств. Одна только искренняя, сердечная молитва способна так настроить человека, что он забывает все, его окружающее, и переселяется духом своим в иной, лучший, духовный мир, и получает душевную отраду и спокойствие».

В 1896 году Сергей Павлович Лебедев окончил семинарию по первому разряду со званием студента и в том же году был определен учителем Закона Божия московской Мароновской церковноприходской школы. Тогда же, с 1 сентября 1896 года, и старший его брат Николай Павлович, по окончании Московской Духовной Семинарии, был принят классным учителем в Александро-Мариинское замоскворецкое училище Московского купеческого общества[9], что на Ордынке, в Пятницкой части.

24 января 1897 года Сергей Павлович был переведен в Перервинское духовное училище, назначен надзирателем и, кроме того, с 22 октября – учителем чистописания 1 и 2-го классов[10].

На следующий год он женился на Софье Дмитриевне Вишняковой, семнадцатилетней дочери диакона, служившего ранее в церкви Гребневской иконы Божией Матери на Лубянке.

Церковь Гребневской иконы Божией Матери на Лубянке

Фотоархив ПСТГУ

Девушка была сиротой, отец ее скончался в 1889 году (или в конце 1888 года)[11], когда ей было лет семь-восемь, а мать еще раньше. Поскольку с родителями она жила в церковном доме (№ 4 по Мясницкой улице), то после кончины отца должна была выехать, чтобы освободить квартиру, которая теперь передавалась новому диакону. Девочку принял в свою семью и привез в свой дом на Малую Царицынскую улицу священник Смоленской церкви Новодевичьего монастыря Николай Иванович Скворцов. Почти через десять лет состоялось знакомство Сергея Лебедева с юной Софьей Вишняковой. Взаимное расположение молодых людей предполагало совершение бракосочетания, быть может, был назначен и день. Но 15 марта 1898 года, на 67-м году жизни, от злокачественного малокровия скончался давно болевший отец Николай[12], и освободилось священническое место в Смоленской церкви Новодевичьего монастыря. Несомненно, по благословению почившего благодетеля своей невесты Сергей Павлович сразу подал прошение о своем зачислении священником на это место:

«Его Преосвященству, Преосвященнейшему Нестору, епископу Дмитровскому, викарию Московской митрополии и разных орденов кавалеру надзирателя Перервинского духовного училища студента Сергия Лебедева всепокорнейшее прошение.

Собор Смоленской иконы Божией Матери

Художник Г. Я. Гескин

При Смоленской, в Новодевичьем монастыре, церкви, священническое место состоит праздным. Если благоугодно будет Вашему Преосвященству, я на означенное место определенным быть желаю.

Марта [16] 1 дня 1898 года.

К сему прошению надзиратель Перервинского духовного училища студент Сергий Лебедев руку приложил»[13].

18 марта прошение было удовлетворено.

Брак между Сергеем Павловичем Лебедевым и Софьей Дмитриевной Вишняковой был заключен по прошествии сорока дней со дня смерти отца Николая. Его сын, титулярный советник Александр Николаевич Скворцов (живший в доме отца), стал поручителем на бракосочетании со стороны невесты. Со стороны жениха поручителями были его старший брат Николай Павлович и близкий друг – студент Московской Духовной Академии Михаил Николаевич Ивановский.

Таинство венчания 27 апреля 1898 года совершил в Свято-Екатерининской церкви на Всполье священник Иоанн Петрович Ключарев с диаконом Павлом Ивановичем Лебедевым[14], отцом Сергея Павловича.

6 мая 1898 года Сергей Павлович Лебедев был хиротонисан во иерея и, согласно определению, направлен для служения на вакантное место в церковь Смоленской иконы Божией Матери Московского Новодевичьего монастыря. Этот соборный храм, построенный в 1524 году, был самым древним в обители, ее главной драгоценной святыней, под сводами которой почти полтысячи лет возносилась сердечная молитва многих поколений православных русских людей.

Служение в Московском Новодевичьем монастыре

Став клириком церкви Смоленской иконы Божией Матери, отец Сергий поселился на Малой Царицынской улице вблизи монастыря, в доме, построенном на монастырской земле, отмежеванной причту. В соседних домах жили священнослужители, с которыми теперь в течение многих лет он будет связан совместными трудами и молитвой у престола: настоятель церкви протоиерей Николай Матвеевич Антушев, священники Николай Иванович Вениаминов, Василий Дмитриевич Державин, диакон Василий Шаров, псаломщик Евгений Алексеевич Палладии.

Филатьевское училище

С первых лет служения отец Сергий продолжил учебно-просветительскую деятельность в должности законоучителя женской воскресной школы Хамовнического попечительства о бедных[15], а через два года был утвержден помощником заведующего церковноприходской школы[16], в которой обучались девочки Елисаветинского приюта[17] и Филатьевского[18] училища, находившихся на территории обители. На этом месте молодой священник заменил протоиерея Николая Антушева, не менее двадцати лет трудившегося в монастырской школе.

К учительскому делу отец Сергий относился исключительно ответственно и старательно готовился к занятиям. Собственноручно написанное им «Обозрение предметов, преподаваемых по Закону Божию в воскресной школе Московского Новодевичьего монастыря» для младшего отделения сохранилось до наших дней. Оно продумано настолько тщательно, что не утратило своей ценности поныне. Значительное внимание уделено в «Обозрении…» главнейшему делу христианина – молитве, ее смыслу и научению ей; тема эта рассмотрена обстоятельно и всесторонне. Составлена подробная последовательность обсуждаемых вопросов, начинающаяся с введения первых понятий: «Общие сведения о молитве. Что значит молиться Богу? Для чего нужно молиться Богу? Как мы молимся? Когда нужно молиться Богу? Почему нужно молиться Богу: утром по пробуждении ото сна, при начале дела, по окончании дела, пред обедом и ужином, после обеда и ужина, вечером пред отхождением ко сну? Где нужно молиться? Кого, кроме Бога, мы почитаем и призываем в своих молитвах? Всегда ли наши молитвы угодны бывают Богу? Что напоминает нам о Боге и святых Его и помогает не развлекаться во время молитвы? Что такое икона? Как нужно креститься? Что мы выражаем складыванием трех пальцев вместе? Что изображают два пальца, пригнутые к ладони? Для чего осеняем крестом лоб, грудь и плечи?»

Далее следует столь же обстоятельное объяснение основных молитв и правил их чтения. Следующие разделы посвящены наставлению в Законе Божием и кратким сведениям из Священной истории.

С 28 декабря 1900 года священник был утвержден епархиальным начальством в должности законоучителя женской воскресной школы городского попечительства о бедных Хамовнической части. 12 февраля 1902 года он был назначен помощником заведующего церковноприходскими школами при Новодевичьем монастыре и законоучителем[19].

Помимо исполнения всех этих послушаний, отец Сергий окормлял больных, находившихся в клиниках медицинского факультета Московского университета, расположенных на Девичьем поле, неподалеку от Новодевичьего монастыря.

Он причащал и напутствовал умирающих, утешал болящих, молился о нуждавшихся в духовной поддержке. Перед молодым священником стал раскрываться мир скорбей и страданий. Наблюдая человеческую жизнь не с парадного входа, отирая скрытые от посторонних глаз слезы, отец Сергий много размышлял о современной ему жизни. «В настоящее время христианские общества, по-видимому, преклоняются пред нравственными требованиями Христова учения, – писал он в 1902 году. – И однако, что свидетельствует нам действительная жизнь? <…> Благодатная сила святых таинств, сила возрождения Святым Духом перестала служить для сознания и свободы современного человека источником его нравственной жизни и деятельности. <…> Понятно, из этого никогда и ничего не может выйти надежно доброго, и пред нашими глазами неизбежные последствия такого ложного пути: все распространяющееся недовольство жизнию и все усиливающиеся ее страдания…» (Слово на праздник Святой Троицы).

Карта окрестностей Новодевичьего монастыря. Девичье поле. Университетские клиники. Начало XX века

Частный архив

Душевное устроение молодого пастыря, серьезное и глубокое, привлекало к нему сердца не только насельниц монастыря, но и персонал клиник Московского университета, и больных. Руководство людьми, ищущими его, требовало от священника прежде всего работы над собой, напряженных духовных трудов, чтения святоотеческих творений и горячей неослабной молитвы, укрепляющей, очищающей сердце. «Ибо молитва вообще как фимиам: хочешь облагоухать им другого, а между тем первее всего облагоухаешься сам»[20].

Общий вид клиник Московского университета

Музей истории медицины ММЛ им. И. М. Сеченова Императорский Московский университет, Медицинский факультет, выпуск 1910 года

Ко Всемощному Помощнику подвизающихся Иисусу Христу обращался отец Сергий в молитве: «Многомилостиве Господи!…Собери расточенный мой ум, дабы всегда стремился он к Тебе, Создателю и Спасителю своему, сокруши разжженные стрелы лукавого, отрывающие меня от Тебя, угаси пламень помыслов, сильнее огня пожирающий меня во время молитвы, осени меня благодатию Пресвятого Духа Твоего, дабы до окончания моей грешной жизни Тебя Единого любить всем сердцем, всею душою, и мыслью, и всею крепостью…» И зосимовский старец Алексий (Соловьев) молился о своем духовном сыне, помогал советами и наставлениями.

Отец Сергий (справа) в саду Новодевичьего монастыря

ЦИА ПСТГУ

Отец Сергий был счастлив в супружестве, он любил свою жену и был обрадован рождением сыновей – Бориса 22 мая 1899 года и Дмитрия 3 ноября 1900 года. Но лишь эти первые два года остались светлым и благополучным временем его семейной жизни. Вскоре горести тяжким крестом легли на его плечи. Приступив, беды следовали одна за другой, пока не разрушили вконец молодой семьи. Видимо, уготован был ему совсем другой жизненный путь.

Первой утратой была смерть сына. 18 июня 1901 года, прожив всего семь с половиной месяцев, младенец Дмитрий скончался[21]. Новые испытания не заставили себя ждать. Осенью следующего 1902 года супруги вместе с трехлетним Борисом были в гостях у родителей.

Собирались пить чай, а малыш, расшалившись, бегал из столовой в кухню и обратно. Его привлекал большой самовар на кухне, готовый вот-вот закипеть. Неловко повернувшись, ребенок задел кран, и струя кипятка обдала его. С тяжелыми ожогами младенца отвезли в клинику. Лишь год прошел после смерти младшего сына, и теперь жизнь старшего оказалась в опасности. Лечение шло тяжело, требовалась операция, мальчик слабел, и мать неотступно находилась при нем.

Младенец Борис. 1901 год

Архив Е. Б. Долинской

Врачи не ручались за исход операции, но без нее обойтись было нельзя. Отец Сергий сам отнес сына в операционную. Операция прошла благополучно, Борис быстро поправлялся, окруженный нежной заботой матери.

Наконец врачи разрешили взять его домой.

Но та же карета скорой помощи, которая привезла мальчика домой, менее чем через час повезла жену отца Сергия в клинику с приступом тяжелого почечного заболевания.

Ухаживая за сыном, Софья Дмитриевна простудилась, но скрывала от всех свое недомогание. Она прожила только сутки, умирала в полном сознании, благодарила мужа за любовь и счастье, горевала о сыне-сироте и будущей трудной участи священника вдовца.

Прощание продолжалось несколько часов, матушка слабела и угасала постепенно. Перед смертью ее исповедал и приобщил Святых Христовых Таин священник ближайшей к монастырю Седьмовселенской церкви отец Петр Терентьевич Некрасов. Софья Дмитриевна скончалась 17 декабря 1902 года[22]. Отпевание было совершено на третий день, 19 декабря, настоятелем Смоленского собора Новодевичьего монастыря протоиереем Николаем Матвеевичем Антушевым и безутешно скорбевшим мужем. Похоронили матушку возле церкви святителя Амвросия Медиоланского.

Отцу Сергию исполнилось только двадцать шесть лет. Он по-прежнему служил, трудился, не покладая рук, но горе словно оглушило его. С сердцем, переполненным скорбью, он часто приходил на могилу жены и горько плакал.

В несчастий своем он «прямо бросился к отцу Алексию и на груди его выплакал свое горе.

Отец Сергий у могилы жены

ЦИА ПСТГУ

И всегда он говорил после, что всем обязан отцу Алексию»[23]. Зосимовский старец любил отца Сергия как родного сына и принял его с особой теплотою, ибо и сам овдовел в молодости и остался с малолетним сыном на руках. При воспоминании об отце Сергии старец часто говорил, что Господь ведет их сходными путями[24].

Однажды, когда приступ тоски по жене был особенно силен, старец предложил отцу Сергию встретиться с ним в Троицком соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

После вечерней службы они остались в храме на ночь. Беседовали, молились… Перед чтением полунощницы отец Алексий открыл раку, чтобы приложиться к мощам Преподобного Сергия. Приложившись, отец Сергий долго стоял у изголовья Преподобного в сосредоточенном безмолвии, со слезами на глазах. Старец спросил его: «Сережа, что ты чувствовал, когда прикладывался к мощам?» – «Мне показалось, что я опустил лицо в цветущий куст роз… и радость пришла в душу». «Счастлив ты,

– ответил ему на это старец,

– ведь не многим дано пережить такое»[25]. Отец Сергий говорил, что в этот момент по молитвам старца от него отошла тоска.

Рака преподобного Сергия Радонежского

Со смертью жены окончилась, ушла безвозвратно недолгая пора счастливой семейной жизни молодого священника. Вдовство принесло с собой не только сердечную скорбь, но и новые проблемы. Одна из них была связана с продолжением служения. Отец Сергий был уже духовником многих насельниц Новодевичьего монастыря. Но поскольку по существовавшей в дореволюционные времена практике духовниками женских обителей назначались, как правило, женатые священники, неизвестно было, возможно ли ему оставаться на прежнем месте. Возникла мысль просить священноначалие о переводе из Новодевичьего монастыря. Но старец Алексий не благословил: «Оставайся в монастыре, лучше жить среди голубиц, чем среди волков»[26].

Насельницы монастыря с состраданием отнеслись к горю своего духовника, но особенное участие, помощь и поддержку оказала восьмидесятилетняя монахиня Евникия, наделенная Господом «редким по доброте и отзывчивости сердцем». «Незабвенны ее слезы, ее горячее сочувствие моему тяжкому горю, – вспоминал отец Сергий в слове на ее погребение. —

Незабвенны ее материнские уроки и предостережения мне, юному вдовцу, который должен быть по сану своему образцом для других в житии, вере, духе, любви и чистоте».

Тяжелая утрата усугубила строгость жизни и молитвенный подвиг молодого священника, обострила, расширила способность сострадания его отзывчивой души. Особая сердечность зосимовского старца Алексия передалась и его духовному сыну. По воспоминаниям современников, отец Сергий, всеми уважаемый за глубокую религиозность и чистоту жизни, находил слово утешения и вразумления для каждого, кто приходил к нему за советом и поддержкой.

Новое устройство его домашней жизни, заботы по хозяйству и воспитанию сына-сироты взяли на себя сестры. Они перебрались к брату в его небольшой домик близ Новодевичьего монастыря. Младшая – Прасковья – в то время служила учительницей в Сретенском 3-м женском начальном училище, а Екатерина вела домашнее хозяйство и своей неусыпной нежной заботой о мальчике заменила ему умершую маму. До конца дней она называла «Бобу» «детка дорогой».

В 1906 году скончался родитель отца Сергия диакон Павел Иванович Лебедев. Мария Павловна также переехала к сыну и просила его не принимать монашества при ее жизни. Отец Сергий и помыслить не мог снять с себя Богом данный крест попечения о немощных родных: младенце сыне, старенькой матери, незамужних больных сестрах – и остался вдовым священником до конца своих дней по слову Господа: «кто хочет по Мне идти, да… возьмет крест свой и по Мне грядет» (Мф.16, 24).

Помощь духовного отца придавала сил для совершения этого пути. По воспоминаниям О. И. Подобедовой, духовной дочери отца Сергия, жизнь священника стала «монашеством в миру: келейное правило, чтение святых отцов, богослужение и проповедь, сменяя одно другое, заполняли день». Непрестанная молитва о дорогой усопшей постепенно перешла в иноческое правило. «Молитва не прерывалась, после краткого сна она возобновлялась и ночью»: «Благая Матерь Всеблагого Бога, призри милостивым оком Твоим на молитву недостойного раба Твоего и даруй мне… тишину помыслов, постоянство мысли, ум целомудренный, трезвение души, смиренный образ мыслей, светолепное настроение духа, нрав благоразумный и мир душевный, который Господь даровал ученикам Своим… рассей облаки печали моей, мглу и смятение помыслов… расшири сердце мое духовным озарением, возвесели меня радостию и даруй, чтобы правыми путями заповедей Сына Твоего шел я верно и с неукоризненною совестию проходил непоползновенное житие…[27]»

Шли годы, с ними приходили новые утраты и скорби.

28 марта 1908 года монастырь проводил в последний путь свою 78-летнюю игумению Антонию (Каблукову), управлявшую обителью двадцать восемь лет[28]. Перед смертью она исповедалась у отца Сергия и причастилась Святых Христовых Таин. Чин погребения совершил епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов), похоронили мать Антонию под Смоленским собором.

14 марта 1909 года отец Сергий похоронил монахиню Веру; 27 июля 1911 года – дорогую духовную дочь и утешительницу монахиню Евникию. 5 мая 1912 года он погребал скончавшегося от легочной чахотки Георгия Шарова, тридцатипятилетнего сына монастырского диакона, а еще через три года напутствовал и хоронил его отца, диакона Василия Сименовича Шарова.

В 1912 году ушел за штат по болезни старейший клирик и настоятель Смоленской церкви протоиерей Николай Матвеевич Антушев, служивший на этом месте почти полвека: с 1863 года диаконом и с 1875 года – священником. Скончался он 30 января 1917 года.

15 апреля 1913 года, на второй день Пасхи, в Бозе почил кротчайший, любвеобильный и смиренный пастырь, священник Смоленской церкви Николай Иванович Вениаминов, служивший здесь с 1898 года. Исповедал и причащал его перед смертью отец Сергий[29].

Вид впоследствии уничтоженного некрополя Новодевичьего монастыря. Конец XIX века

oldmos.ru

Все это были люди, с которыми близко и многие годы связана была его жизнь. И сколько еще насельниц обители, престарелых и молодых, проводил в иной мир священник за эти годы! Им на смену приходили другие клирики и послушницы, все менялось, обновлялось, но оставались и становились все острее духовные нужды и скорби людей, с которыми они шли к своему пастырю. Круг духовных чад священника расширялся: к нему стали обращаться ученые, преподаватели и профессора клиник Московского университета.

В те же годы отец Сергий продолжал катехизаторскую и духовно-просветительную деятельность среди учащихся и народа, объем которой неуклонно возрастал. Дополнительно к прежней нагрузке с 1904-го по 1910 год по архипастырскому благословению священник вел беседы с работниками шелкокрутильни Щелкова[30]. Тогда же, начиная с 1904 года, в числе прочих клириков Новодевичьего монастыря он был включен в число проповедников, произносивших поучения в Князь-Владимирском храме при Епархиальном доме, а позже в кафедральном соборе Чудова монастыря. Отец Сергий, несомненно, обладал даром слова, по достоинству оцененному его слушателями. 20 апреля 1905 года епархиальным начальством он был награжден набедренником.

В 1910 году священник был приглашен в Ксениинский приют, открытый в 1897 году попечением Великой княгини Ксении Александровны и ее супруга Великого князя Александра Михайловича для «пятидесяти нищих девочек, с городскою при оном школою на сто приходящих учениц»[31]. Уже в начале 1900-х годов приют жил налаженной полноценной жизнью православного учебно-воспитательного заведения. По словам епископа Трифона (Туркестанова), возглавившего в день праздника соборную молитву учащих и учащихся, воспитанницы утешили гостя «прекрасным воодушевленным пением» и порадовали «успехами в науках и искусствах»[32]. Духовнические и преподавательские труды отца Сергия были скоро оценены: на следующий, 1911 год он был избран почетным членом Совета детских приютов и 6 мая того же года награжден скуфьею[33]. В течение нескольких лет отец Сергий сотрудничал также в Обществе содействия религиозно-нравственному и патриотическому воспитанию детей. За безвозмездные труды в этом Обществе он получил архипастырское благословение с внесением в формулярный список[34].

Репутация отца Сергия в кругу московского духовенства была столь высокой, что в 1913 году, в преддверии торжеств, посвященных трехсотлетию Дома Романовых, вместе с иеромонахом Иоакимом он был избран депутатом для принесения поздравлений Его Величеству[35]. В 1914 году ко дню рождения государя – 6 мая – отец Сергий был награжден камилавкой.

Через два месяца началась первая мировая война. Новодевичий монастырь принял самое непосредственное участие в постройке, затем в содержании лазарета Покровской общины. К трудам священнослужителей добавилось посещение и окормление раненых, сестры дежурили в лазарете и шили обмундирование.

Объем пастырских трудов отца Сергия с годами неизбежно расширялся, усиливался и сокровенный молитвенный подвиг. «Желаю Вам, отче святый, – писал ему в 1915 году епископ Макарий (Павлов), – внутренно продолжать работу над собою, чтобы по своим понятиям, образующимся на чтении Слова Божия, делать свое пастырское дело лучше и с усилием осуществлять в жизни истинный смысл учения Иисуса Христа».

Глубокое знание богослужебного устава, благоговейность служения священника были отмечены священноначалием, преподавшем священнику благословение Святейшего Синода с грамотою. Как пастырю уже опытному отцу Сергию доверялось обучение священнослужению молодых собратий, которые направляемы были после хиротонии для прохождения сорокоуста[36] в Новодевичий монастырь. Среди них были и будущие архиереи, в том числе архиепископ Филипп (Гумилевский), воспринявший у отца Сергия благоговейность священнослужения.

Самоотверженные усилия и отца Сергия, и многих преданных чад Русской Православной Церкви, положенные на созидание и укрепление христианских основ жизни общества, сохранение своего Отечества в мире и вере, посеяли добрые семена, которым еще предстояло взойти в другую эпоху. А в начале XX века пастырям приходилось трудиться, невзирая на зловещие признаки приближения всенародных бедствий. Тогда никакие усилия Церкви уже не могли их предотвратить, утишить «взбаламученное страстями человеческое море»[37], развенчать обольщение призраками свободы, равенства и братства, втянувшее русский народ в водоворот событий, разрушивших Россию, опустошивших Православную Русскую Церковь, принесших кровавые испытания ее чадам.

«Се Аз посылаю вас как агнцы посреде волков…» (Лк. 10,3)

Революция, ее первые последствия

Конец России как великой православной державы ознаменовал Февральский переворот.

С февраля 1917 года новые правители России двинулись по пути противостояния ведомой Христом Спасителем Церкви. Под шум всеобщего оживления и суеты Временным правительством был предпринят ряд решительных шагов по реформированию Церкви, в программу которого входила замена состава Святейшего Синода и части епископата. За полгода были смещены с кафедр двадцать видных иерархов, «старых», как наиболее консервативных. Первыми удалены были Санкт-Петербургский митрополит Питирим (Окнов) и Московский митрополит Макарий (Невский), уволенный «за преклонностью лет». Инициатором смещения был назначенный правительством обер-прокурор В. Н. Львов, объявивший Синоду, что считает себя облеченным «всеми прерогативами прежней царской власти в церковных делах»[38]. Под давлением обер-прокурора, поддержанного всеми членами Синода, 1 (14) апреля 1917 года 82-летний митрополит Макарий был вынужден подать прошение об увольнении на покой[39].

Москва. Демонстрация в поддержку Февральского переворота

РГА KФД

В прошлом выдающийся алтайский миссионер, затем Томский архиепископ, он в 1912 году был переведен в Москву, согласно распространенному мнению, по рекомендации Распутина. Широкому кругу видных церковных деятелей, желавших «жить по-новому» сибирский архиерей представлялся не соответствующим кафедре древней столицы и «старомонархическим». В порядке реализации декларированных свобод он был устранен. Владыка тяжело переживал свое смещение и последовавшее принудительное поселение в Угрешском монастыре.

В годы правления митрополита Макария отцу Сергию доводилось сослужить Владыке, они были знакомы. И теперь с сердечным, истинно христианским состраданием отнесся священник к изгнанному престарелому архиерею, переведенному в Москву не по своей воле и уволенному против желания. В течение нескольких лет[40] он поддерживал общение с одиноким и больным Владыкой, утешал его и помогал материально. В ответ на одно из писем отца Сергия в 1920 году митрополит Макарий писал: «Возлюбленный о Господе отец Сергий, с большим утешением я прочитал Ваше сладкоречивое письмо. Оно истинно принесло печальному сердцу моему радость. А я только за несколько минут перед этим вздыхал, вопил: “Скучно жить! Грустно жить! Не с кем разделить мне мою грусть и скуку, наведенную или, вернее, наводимую событиями настоящего времени”. Вспоминаются слова Божественного Страдальца: “Прискорбна есть душа Моя даже до смерти!.. Побдите со Мною!”[41]. <…>

Митрополит Московский Макарий (Невский)

Приношу сердечную благодарность и прошу передать таковую всем сотворившим через Вас щедрую милостыню. <…>

Будьте снисходительны к немощи моей. Пишу мало, но сердечно благодарю и молитвенно благожелаю. Убогий митрополит Макарий (Невский)»[42].

Октябрьские события 1917 года завершили период «свобод», объявленных Временным правительством, утвердив неограниченную власть советов. Иерархия жизненных ценностей русского народа была разрушена, провозлашено ничего не значащим все, что в течение тысячи лет было достоянием, ценностью и святыней нации. Прошлое очернено и объявлено контрреволюционным, в особенности созидательная деятельность Церкви. Всего через три месяца после переворота, 23 января 1918 года, был обнародован Декрет Совнаркома «Об отделении Церкви от государства», поставивший ее практически вне закона. Все церковное имущество было объявлено государственной собственностью и подлежало изъятию.

Новодевичьему монастырю больше не принадлежали ни его земли, ни здания, ни святыни. В течение всего 1918 года игумения Леонида (Озерова) была вынуждена заниматься составлением, выверкой и исправлением двух пространных описей монастырского недвижимого имущества, которые вместе с финансовой отчетностью и метрическими книгами обители должны были быть переданы к 25 октября 1918 года в Организационно-учетное отделение Юридического отдела Московского совета рабочих и красноармейских депутатов (МСР и КД), а денежные суммы – в кассу Народного комиссариата юстиции к 13 ноября 1918 года. По требованию Отдела юстиции Моссовета 31 декабря 1918 года была изъята монастырская печать.

Больной Митрополит Макарий (Невский) в Угрешском монастыре

ЦИА ПСТГУ

20 октября 1918 года по предложению Юридического отдела монастырь был осмотрен церковным отделом Комиссии по охране памятников на предмет учета и охраны церковных художественных и исторических ценностей, каких найдено было немало. Несмотря на очевидную культурную ценность монастыря, в его помещениях тогда же были размещены 200 курсантов школьно-инструкторских курсов Наркомата просвещения, которые прожили там год с октября 1918-го по 1 августа 1919 года, притом взятые ими вещи, в том числе часть мебели и посуды, «оказались частью поломанными, частью совершенно уничтоженными»[43]. В следующем году на место курсантов поселили 300 рабочих из Петрограда. В тот же период в монастыре была устроена лечебница для тифозных больных.

Насельницы Новодевичьего монастыря, лишаемые своих келий, устраивались, как могли, в ближайших домах и стремились сохранить главные святыни обители – ее церкви. 19 ноября 1918 года они составили «Обращение в Хамовнический Совет рабочих депутатов от граждан православного вероисповедания, желавших принять храмы и церковное имущество»[44] в свое ведение. В числе этих «граждан» были все члены семьи Лебедевых. Дело рассматривалось долго.

Новодевичий монастырь. Открытка начала XX в.

oldmos.ru

В следующем 1919 году, в июле месяце, ушла на покой игумения Леонида. Матушке шел восемьдесят второй год, исполнять послушание настоятельницы монастыря в новых, тяжелых, беспрецедентных обстоятельствах ей было, конечно, не по силам[45]. На ее место была назначена игумения Вера, в миру Надежда Павловна Победимская[46], которая была моложе своей предшественницы на сорок лет. Теперь матушка Вера возглавила борьбу за сохранение обители или хотя бы за продление срока ее существования.

Крест на могиле игумении Леониды

Фото Ольги Щур

20 октября 1919 года Организационно-учетное отделение сообщило игумении о необходимости для принятия монастыря организовать приходскую общину в составе двухсот человек. Такая община была создана, и третьим в списке ее членов был священник Сергий Лебедев.

Дом Московского губернатора, с 1917 года здание Моссовета (МСР и КД) до перестройки

Фото Аркадия Кулева

10 сентября 1920 года был заключен договор представителей общины Новодевичьего монастыря (уже «бывшего») с Московским Советом рабочих и красноармейских депутатов о «принятии от московского совдепа в бесплатное и бессрочное пользование находящегося в Москве на Малой Царицынской улице дом 2 богослужебного здания (Новодевичий монастырь), состоящего из шести храмов»[47], при условии непроизнесения каких-либо политических проповедей и содержании монастыря в сохранности.

Но почти одновременно, 22 сентября того же года, срочным распоряжением Отдела юстиции МСР и КД (Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов) имущество монастыря было передано в ведение Управления квартхозами Хамовнического района.

«Бессрочное пользование» церквами Новодевичьего монастыря православным приходом не состоялось. Монастырь был передан Главнауке, и сразу в части его помещений расположился Музей эпохи правления царевны Софьи и стрелецких бунтов, вскоре замененный Музеем раскрепощения женщины.

Началась активная переписка Главнауки с вышестоящими организациями, смысл которой заключался в том, чтобы как можно быстрее освободить захваченные у монастыря помещения от бывших обитательниц – под жилье научных работников музея. Изгнанные монахини устраивались работать в музей в качестве смотрительниц или уборщиц. Игумения Вера работала заведующей монастырским кладбищем. Часть сестер разъехались кто куда. Ликвидация монастыря продолжалась.

Игумения Вера (Победимская)

Проведение в действие Декрета об отделении Церкви от государства парализовало жизнь Церкви и лишило ее источников существования. Как повсюду, в Новодевичьем монастыре возможности совершения богослужения все более ограничивались, материальное положение монахинь и духовенства резко ухудшилось. Монастырь изначала был бесприходным, в нем «венчаний и крещений не совершалось вовсе». Средства на содержание священнослужителей поступали в основном от процента капитала причта (образовавшегося от взносов на поминание) и из кружечного дохода, составлявшего около четверти общей суммы. Жалованья из казны священники не получали. После революции монастырский капитал был национализирован и «доход поступал только лишь на похороны и панихиды <…>. С закрытием кладбищ[48] доход весьма сократился»[49].

В особенно тяжелом положении оказалась семья Лебедевых, так как материальных ресурсов, дополнительных к жалованью отца Сергия, не имелось. Если ранее Марии Павловне как вдове священнослужителя государственное казначейство выплачивало половинную пенсию, заслуженную мужем, в размере ста рублей, и Прасковья получала жалованье старшей учительницы, то после революции прежние источники средств существования были полностью утрачены. Остались обе сестры, «сын – студент университета, мать престарелая, племянник малолетний – все безработные»[50].

План Новодевичьего монастыря

vidanica.ru

Екатерина всю жизнь была тяжелобольным человеком, нуждавшимся в постоянном попечении. Она шила на дому, когда могла, и вместе с матерью вела домашнее хозяйство. Отец Сергий стал основным кормильцем своей большой семьи, а жалованье его значительно уменьшилось. Прасковья Павловна старалась вновь найти заработок. В 1918 году она служила завхозом в конторе москворецкого пароходного общества Министерства путей сообщения «Кавказ и Меркурий»[51], а к ноябрю следующего года устроилась сотрудницей канцелярии, вероятно, Московского университета[52]. Старший брат отца Сергия Николай Павлович жил отдельно со своей семьей.

При разрушении новыми властями старого мира «до основания» Церковь как самое прочное основание жизни дореволюционной России оказалась преследуемой с начальных этапов утверждения советского государственного строя. Духовное сословие стало одной из первых его жертв, в 1917–1919 годах подвергшейся погромам, расстрелам и расправам самосудом. Позже репрессии осуществлялись по нормам выработанных законов, но не ослабели. Не все клирики, поставленные в бесправное положение лиц, обреченных на преследование, смогли продолжать свое служение. Появились случаи снятия священного сана. Не обошла эта скорбь и Новодевичий монастырь. 3 июня 1921 года определением Епархиального совета был отчислен от места монастырский диакон Владимир Михайлович Боголепов «с запрещением священнослужения как заявивший печатно о своем решении выйти из состава служителей культа»[53].

Остальной клир монастыря остался неизменным до последнего дня существования обители. В страшных условиях террора священнослужение все в большей мере становилось подвигом хранения веры и верности Церкви, несения скорбей и горя людей, стремившихся во Христе найти опору и утверждение, искавших помощи и утешения у духовных наставников. Насколько самоотверженным было служение отца Сергия, можно судить по тому, что ко дню Святой Пасхи 1919 года по распоряжению московского епархиального начальства он был награжден наперсным крестом и через год, 26 сентября (9 октября) 1920 года, возведен в сан протоиерея.

В приветственном слове, произнесенном по этому случаю, его духовный сын Николай Пшезинцев сказал: «Духом нищ виновник сегодняшнего торжества. Вряд ли упрекнет его кто-либо в самомнении, самонадеянности. Все упование его на Господа, в каждом шаге своем ищет он творить волю Пославшего его. <…>

Беседа обновленческого протопресвитера В. Красницкого с Лениным

anti-raskol.ru

Кроток он: не искал и не ищет похвалы или награды от людей. Всегда идет, куда зовет его Господь устами и нуждой окружающих его. Всегда отрешается себя, прежде всего чутко прислушиваясь к чувствам и мыслям тех, с кем входит в соприкосновение. Он алчет и жаждет правды. Хотя не умом, а сердцем – не столько в знании, сколько в вере, – но ищет истину постоянно и упорно в горячей молитве перед алтарем Господним.

Изъятие церковных ценностей

trimatquanho1554.webuda.com.

Он милостив, любя многих и любя много. Он чист сердцем, научившись бороться со страстями. Всегда зорко следит, чтобы ум, лукавый и гордый по самим свойствам своим, не запятнал его сердца, чистого и непорочного. Всею душою и всеми силами своими стремится он творить мир вокруг себя…»[54].

Духовенство на скамье подсудимых. Процесс по сопротивлению изъятию церковных ценностей

antimoderrn.ru

Арест 1922 года, деятельность обновленцев

1922 год памятен всероссийскими репрессиями, спровоцированными кампанией по насильственному изъятию церковных ценностей.

Изъятие было приурочено к голоду в Поволжье, но преследовало несколько целей, не имевших никакого отношения к декларированной помощи голодающим. Присвоение новым правительством церковного золота необходимо было ему нужд пролетарского государства. «Без этого никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности совершенно немыслимы», – писал В. И. Ленин 19 марта 1922 года. Из того же письма ясно, что не последней целью была дискредитация Церкви и уничтожение максимально большего числа священнослужителей: «чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать»[55].

Но поскольку мероприятие это слишком напоминало грабеж и проводилось с цинизмом безбожников, несмотря на расправы, оно встретило почти повсеместное сопротивление верующих.

27 марта 1922 года по решению экстренного заседания Совета Православного Братства в Новодевичьем монастыре состоялось общее собрание верующих[56], вызванное необходимостью выяснения их отношения к изъятию церковных ценностей, которое вскоре ожидалось в соответствии с Декретом ВЦИК от 23 февраля 1922 года и последовавшем за ним постановлением ВЦИК от 26 февраля[57], которым предписывалось изъять из храмов все драгоценности, в том числе священные сосуды. Известно было, что в ответ на это постановление 28 февраля Святейший Патриарх Тихон в очередном воззвании о помощи голодающим объяснил, что употребление священных сосудов не для богослужебных целей «воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство, мирянин – отлучением от нее, священнослужитель – низвержением из сана»[58].

Изъятие церковных ценностей

Русская Православная Церковь XX век. М., 2008

В итоге обсуждения требований ВЦИК и позиции Святейшего Патриарха собрание приняло следующие решения:

«Прихожане Новодевичьего монастыря в общем своем собрании от 27 (14) сего марта в количестве […][59] человек, заслушав постановление ВЦИК от 26 февраля сего года об отобрании церковных ценностей, после общего обмена мнений единогласно постановили:

I. Хранящиеся в Новодевичьем монастыре богослужебные предметы ни в коем случае не отдавать ввиду того, что употребление их для нецерковных целей воспрещается канонами под страхом отлучения от Церкви, и постановление ВЦИК от 26 февраля, оскорбляя религиозное чувство верующих, явно противоречит Конституции РСФСР, провозглашающей свободу вероисповеданий и религиозного культа.

II. Признать возможным, руководствуясь посланием Святейшего Патриарха от 15 (28) [февраля], обратить имеющиеся в монастыре ценности в виде золотого и серебряного лома и прочее на нужды голодающих на условии непосредственной их ликвидации и распределения среди голодающих (образование питательных пунктов, столовых, больниц и прочего).

III. Признать допущение в храм комиссии по отобранию ценностей недопустимым и святотатственным и для переговоров с ней избрать комиссию из пяти лиц, действующую под непосредственным контролем и руководством общего собрания.

IV. Точное исполнение настоящего постановления возложить на администрацию монастыря, совет Братства, приходский совет с обязательством представить подробный отчет в своих действиях к ближайшему общему собранию.

Члены Комиссии:

Успенский[60], Орлов, Самодуров, Иванов, Иванова М. В.»[61].

Такая резолюция не могла быть оставлена властями без внимания и стала поводом для распространения репрессий на духовенство и насельниц Новодевичьего монастыря.

Красноармейцы разоряют церковь

Русская Православная Церковь XX век. М., 2008

С конца марта до середины апреля в Москве прошли аресты священнослужителей и мирян, протестовавших против ограбления их храмов, но Новодевичьего монастыря они тогда не затронули. 26 апреля начат был первый московский судебный процесс по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей. Сначала вызванный на суд в качестве свидетеля, а потом заключенный под арест в Донском монастыре, стал подсудимым и Святитель Тихон, Патриарх Всероссийский.

Святитель Тихон, Патриарх Всероссийский

Русская Православная Церковь XX век. М., 2008

Готовившееся осуждение Святейшего Патриарха подразумевало открытие гонений на всех его сторонников, на «Тихоновскую» Церковь в целом, возглавить которое негласно поручено было Л. Троцкому. По его плану к кампании по изъятию необходимо было привлечь лояльно настроенное духовенство («молодых попов») – сменовеховцев – в целях создания «крайне острого» раскола Церкви на «черносотенное контрреволюционное» и «сменовеховское советское», чтобы «повалить контрреволюционную часть церковников»[62]. Группы священников, отличавшихся просоветскими и реформистскими взглядами, образованы были в Петрограде, Москве и Саратове. На роль главы раскола Троцкий избрал епископа Антонина (Грановского). 13 мая 1922 года епископ Антонин совместно с петроградским протоиереем Александром Введенским и тремя раскольническими группами духовенства выступил с воззванием, составленным под диктовку ГПУ, содержавшим требования созыва «Поместного собора» для суда над Патриархом и прекращения «руководимой высшими иерархами гражданской войны церкви против государства»[63].

18 мая 1922 года вдохновенный обновленец протоиерей Александр Введенский, священники Владимир Красницкий и Сергий Калиновский захватили патриаршую канцелярию, объявили себя Высшим Церковным Управлением (ВЦУ) и заявили о создании «Живой церкви».

Поначалу деятельность самозванцев нашла сочувствие лишь очень небольшого числа священнослужителей. Но ГПУ поддержало своих ставленников и со своей стороны сделало ряд шагов к повышению их авторитета.

Согласно приговору по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей, вынесенному Ревтрибуналом 8 мая 1922 года, одиннадцать обвиняемых должны были быть расстреляны, остальные тридцать пять осуждены на разные сроки лишения свободы. Но обстоятельства заставили Политбюро ЦК РКП(б) «приведение в исполнение приговора о расстреле приостановить и поручить [Л. Д.] Троцкому[64] к вечеру 12/V сего года ориентироваться и внести письменное предложение»[65]. «Предложение» Троцкого было составлено своевременно и преследовало три цели, не последней из которых было повышение авторитета обновленцев и успокоение верующих при завершении расправы с лучшими представителями духовенства Москвы. Прежде всего, предписывалось «всемерно использовать настоящий критический момент для опубликования воззвания от имени прогрессивного духовенства» о пересмотре приговора Ревтрибунала. Выступление обновленцев в защиту приговоренных к расстрелу православных объявить по радио и распечатать в газетах. А тем временем поручить председателю Московского Ревтрибунала Μ. М. Беку и первому заместителю председателя ГПУ И. С. Уншлихту «рассортировать» заключенных: решить, скольких человек, и кого именно, помиловать, как бы по ходатайству живоцерковников, а кого расстрелять. Было составлено шесть обращений лидеров обновленческого раскола с ходатайствами об освобождении заключенных. Власти шли «максимально навстречу прогрессивному духовенству»[66]. К 14 мая окончательный список лиц, подлежавших расстрелу, был составлен. 18 мая постановление Политбюро ЦК РКП(б) о смертном приговоре, вынесенном Московским Ревтрибуналом, подписано. Во исполнение его были расстреляны четыре священника и один мирянин.

Непосредственно за первым московским процессом последовал второй, число обвиняемых которого достигло ста восемнадцати человек. 13 мая 1922 года на заседании Московского революционного трибунала было принято решение привлечь к следствию священников Новодевичьего монастыря. В тот же день отцу Сергию был направлен вызов в Ревтрибунал в качестве свидетеля. 16 мая 1922 года на первый допрос, кроме него, были вызваны также протоиерей Евфимий Александрович Рыбчинский[67] и 74-летний священник Евгений Алексеевич Палладии[68]. Судебное разбирательство по второму московскому процессу «церковников» возглавил тот же самый М. Бек, который подготовил смертные приговоры по первому московскому делу.

На допросе отец Сергий дал следующие показания: «На собрании 26 марта я не был. На собрании же 27 марта, когда обсуждался вопрос об изъятии […][69] я был. Председателем собрания был Константин Григорьевич Териан, ныне болен сыпным тифом, секретарем был Владимир Анатольевич Иванов – жит[ельствующий] при Новодевичьем монастыре. Кроме меня, из священников были Козлов, Палладии. Козлов прочел декрет об изъятии, воззвания же не читал. Козлов заявил, что нужно пожертвовать все, что возможно. Говорил ли он о свящ[енных] предметах, я не помню. Палладии и я ничего не говорили, также ничего не говорили Териан и Иванов. Собрание было спокойное. Кто что говорил из присутствующих на собрании – я не знаю. Кто писал постановление о несдаче ценностей и недопущении в храм комиссии по изъятию и кто изложил это постановление, я не знаю, так как стоял в стороне и не видел, что происходило у стола, за которым сидел президиум Териан и Иванов. Игумения Вера была также на собрании и в конце собрания сказала, что в храме собраны исторические ценности, накопленные веками, и равнодушно отнестись к изъятию их нельзя. Пусть каждый поступит по своей совести. Никаких агитаций против изъятия не было. Инцидентов при изъятии не было. Изъятия, я полагаю, допустимы, кроме священных предметов, которые тоже можно было бы отдать с разрешения Поместного Собора. Постановление, указанное выше, я подписывал.

Сергей Лебедев»[70].

После допроса отца Сергия отпустили домой.

Но 26 июля следствие приняло постановление «привлечь гражданина Лебедева в качестве обвиняемого, предъявив ему обвинение по ст. 68 УК[71] и избрать меру пресечения уклонения от следствия и суда дачу подписки о невыезде из Москвы и явке в судебное заседание». Предъявлено было обвинение в том, что он «вошел в преступное сообщество, организованное представителями высшего духовенства и возглавляемое бывшим Патриархом Тихоном»[72].

30 июля 1922 года отец Сергий был вызван на второй допрос, на котором свидетельствовал о своей невиновности: «Виновным себя в агитации против изъятия церковных ценностей не признаю и добавить что-либо к показаниям, данным в Московском Революционном Трибунале, не имею.

Сергей Павлович Лебедев»[73].

В тот же день с него была взята подписка о том, что он обязуется без разрешения власти из Москвы не выезжать и по первому требованию явиться к суду и следствию.

В период такого условного пребывания на свободе, в ожидании неминуемых репрессий отец Сергий, сверх своих обычных пастырских обязанностей, несколько месяцев исполнял должность благочинного 2-го отделения Сретенского сорока. Поскольку еще 16 июня такие известные авторитетные архиереи как митрополит Сергий (Страгородский), архиепископ Евдоким (Мещерский) и архиепископ Серафим (Мещеряков) выступили с обращением о необходимости признания законности обновленческого ВЦУ и обязательности исполнения его распоряжений, сориентироваться в происходящем было трудно, и отец Сергий законопослушно подчинился ВЦУ. Сохранилось его донесение в Московское Церковное Управление от 18 сентября 1922 года с ходатайством о награждении нескольких священников Сретенского сорока[74].

К 27 ноября он был вызван на первое заседание суда в качестве обвиняемого. Слушание дела в суде продолжалось до 13 декабря 1922 года, обвинителем был председатель Московской коллегии защитников А. Я. Вышинский. В сопротивлении изъятию церковных ценностей обвинялось сто семнадцать человек, в том числе тридцать два клирика. Последнее заседание 13 декабря 1922 года проходило под председательством Н. В. Крыленко – заместителя наркома юстиции и старшего помощника прокурора Республики[75].

В предъявленном суду обвинительном заключении утверждалось, что все заключенные священнослужители, в том числе и «Лебедев… состояли членами организации, называемой Православной иерархией… по предварительному между собой соглашению и с другими, следствием не обнаруженными, с целью воспрепятствовать общими усилиями проведению в жизнь постановления ВЦИК и инструкций к нему об изъятии находящихся в пользовании групп верующих церковных ценностей в специальный фонд ЦК Помгол для спасения голодающих и для обсеменения их полей, они в начале сего года разновременно вошли в преступное сообщество, организованное представителями высшего духовенства и возглавляемое бывшим патриархом Тихоном, и в осуществление поставленных этой организацией контрреволюционных целей в течение марта и апреля месяца сего года в городе Москве и Московской губернии, сознательно и умышленно:

а) усиленно распространяли среди населения путем оглашения с амвона в церквах и на созываемых ими же церковноприходских собраниях и общих собраниях верующих составленное этой организацией и подписанное бывшим патриархом Тихоном воззвание контрреволюционного содержания, заведомо ложно для них указывающее, что церковные ценности являются неприкосновенными и не подлежащими изъятию, невзирая на то, что это пойдет на спасение миллионов жизней голодающих, что всякое посягательство на них есть святотатство;

б) тайно и явно призывали верующих к классовому открытому противодействию означенному постановлению ВЦИК и выполнению возложенных на них тем же распоряжением обязанностей путем подачи всякого рода заявлений и протестов во ВЦИК, которые составлялись при их непосредственном участии и руководстве, последствием чего при фактическом изъятии произошли во многих местах республики со стороны фанатично настроенной ими массы эксцессы, приведшие к кровавым событиям и пролитию крови вовлеченных в эту преступную деятельность малосознательных граждан;

в) что с амвона, на тех же собраниях, а также и в беседах с прихожанами распространяли заведомо ложные о деятельности должностных лиц администрации советской власти и отдельных членов местных комиссий Помгола сведения, возбуждающие в населении враждебное к ней отношение, что предусмотрено 69, 62, 78 и 119-й[76] статьями Уголовного Кодекса РСФСР»[77].

На основании этих материалов и допроса обвиняемых суд вынес следующее решение:

«Приговор Российской Социалистической Федеративной Советской

Республики

Московский Революционный Трибунал на открытом заседании под председательством Бек и членах Орехова и Жильцова

с 27.XI по 13.ΧΙΙ 1922 г.

[рассмотрев] дело по обвинению граждан: 1) Побединской Надежды Павловны, 43-х лет, гражданки гор. Москвы, игумении Новодевичьего монастыря, беспартийной, не судившейся, 2) Козлова Николая Васильевича, 55-ти лет, гражданина гор. Дмитрова Московской губ., священника церкви Новодевичьего монастыря, беспартийного, не судившегося, 3) Палладина Евгения Алексеевича, 76-ти лет, гражданина гор. Москвы, священника Новодевичьего монастыря, беспартийного, не судившегося, 4) Успенского Сергея Васильевича, 69-ти лет, священника Спасо-Песковской церкви, благочинного 2-го отдела Пречистенского сорока, гр-на гор. Москвы, судившегося, беспартийного, 5) Рыбчинского Евгения Алексеевича, 57 лет, гражданина гор. Житомира, священника Новодевичьего монастыря, 6) Лебедева Сергея Павловича, 47-ми лет, гражданина гор. Москвы, священника Новодевичьего монастыря, беспартийного, не судившегося. <…>

ПРИГОВОРИЛ:

<…> Козлова Николая Васильевича, 55 лет, Лебедева Сергея Павловича, 47 лет…. Успенского Павла Степановича, 37 лет… по ст. 68 подвергнуть лишению свободы сроком на полтора года каждого и поражению в правах на один год… [Палладина][78] (заочно), Рыбчинского… считать по суду оправданными. <…>

Председатель Бек.

13 декабря 1922 года»[79].

Поскольку решением суда отец Сергий был приговорен к тюремному заключению на полтора года, он в тот же день был арестован и помещен в Сокольнический исправдом, где содержался семь месяцев. Срок заключения, благодаря двум амнистиям, сократился на треть, до 13 декабря 1923 года.

Настоятель церквей Новодевичьего монастыря – протоиерей Николай Иванович Козлов – был освобожден 16 февраля 1923 года. К формулярному списку членов причта Московского Новодевичьего монастыря за 1922 год он сделал следующее добавление: «Протоиерей Козлов и протоиерей Лебедев подверглись суду Московского Ревтрибунала по обвинению в агитации против изъятия церковных ценностей и 13 декабря 1922 года приговорены по статье 69-й Уголовного Кодекса к полутора годам лишения свободы, с применением им амнистии на треть срока, то есть к одному году лишения свободы. На суде было установлено, что протоиерей Козлов не принимал никакого участия в агитации против Декрета об изъятии и ни в какой контрреволюционной организации не состоял, напротив, отстаивал необходимость изъятия по Декрету, и ему было в вину поставлено лишь недонесение о бывшем в монастыре собрании верующих, созванном игуменией монастыря, на котором была предложена резолюция противиться Декрету об изъятии, против каковой он возражал.

16 февраля 1923 года протоиерей Козлов постановлением ВЦИКа выпущен на свободу. Протоиерей Лебедев продолжает оставаться в заключении. Виновность его на суде была установлена тоже лишь в недонесении об указанном собрании, на котором он присутствовал, но совершенно не выступал и ни в какой контрреволюции не участвовал»[80].

Одновременно с протоиереем Николаем Козловым Президиум ВЦИК условно освободил благочинного 2-го отделения Пречистенского сорока отца Сергия Васильевича Успенского – «за преклонностью лет»[81].

Переживания, вызванные тюремным заключением, судебным разбирательством и всеми событиями этого времени, не прошли бесследно: в десятых числах апреля, на Светлой седмице[82], скончался старейший клирик Новодевичьего монастыря священник Евгений Алексеевич Палладии.

В период заключения отца Сергия, 19 мая 1923 года исполнилось четверть века его священнослужения. Дата эта не была забыта его духовными детьми, и одним из них, Николаем Пшезинцевым, по этому поводу было написано батюшке поздравительное послание, начинавшееся словами: «Дорогой отец Сергий! Приветствую тебя по поводу исполняющейся сегодня 25-летней годовщины служения твоего в Новодевичьем монастыре». В поздравительном послании был описан многоскорбный жизненный путь юбиляра: «Безвременно схоронил ты дорогую супругу свою, ныне ввержен в узилище и, быть может, уже не вернешься более к своему служению в родном монастыре. <…>

И еще много пережил ты за эти двадцать пять лет бед и огорчений, каждое в отдельности бледнеющих перед перечисленными, но тяжело легших на твои плечи в их общей совокупности.

Крест твой был тяжел, но ты нес его этот долгий срок с достоинством. Иные видели твои тяготы и слезы, но никто никогда не слышал твоих сетований и жалоб. Все упование свое неизменно возлагал ты на заступничество Пречистой, перед древнею Смоленскою иконою которой ты много, горячо и всегда искренно молился. При всяких самых тяжелых испытаниях с глубокою верою поручал ты себя воле Божией.

И вера твоя спасала тебя, и Господь не отступал от тебя… Ты обретал успокоение и утешение, сознание выполненного долга не покидало тебя, и часто до жути реально чувствовал и видел ты на себе перст Божий.

Ныне Господь послал православным исключительно тяжелое испытание, поставив их лицом к лицу с последствиями их порою слишком легкомысленного отношения к вопросам нравственности, религии и Церкви. Тяжело это тем, кто сознал свою долю вины в теперешнем нестроении Церкви, но особенно тяжело тем, кто, как ты, будучи тесно связан со всем укладом церковным, лично всегда деятельно стремился осуществлять заветы Христа и, тем не менее, должен до дна испить горькую чашу ниспосланных Церкви испытаний.

Да хранит же тебя Господь и впредь, как хранил истекшие двадцать пять лет! Да поможет Он тебе пережить и эту тяжелую полосу жизни, сохранить мир твоему духу! Да дарует Он нам, искренним друзьям твоим, видеть новый период твоего служения перед Его алтарем, дожить до новой юбилейной даты твоего нами духовного водительства и отметить ее в лучших условиях: свободными и душевно спокойными <…>»[83].

Послание это датировано 19 мая 1923 года и, очевидно, к сроку было передано в тюрьму.

За время, пока отец Сергий находился в тюрьме, произошло много значительных перемен в церковной жизни. Пользуясь тем, что Святейший Патриарх Тихон содержался в заключении, деятели обновленческого раскола незамедлительно и активно начали вводить неканонические новшества и «оживлять» ими церковную жизнь. Несогласные подвергались прещениям. В отсутствие Первопредстоятеля Церкви обновленцам как высшей церковной власти подчинилось большинство клириков московских храмов.

Обновленческие Высшее церковное управление (ВЦУ) и Московское епархиальное управление (МЕУ) 14 марта 1923 года издали указ следующего содержания: «МЕУ Определением своим от 20 февраля 1923 года ввиду предстоящего собора, имеющего задачей преобразование Российской Православной Церкви соответственно новым условиям жизни России», постановило: всем благочинным Москвы и Московской епархии распустить существовавшие приходские советы и «соорганизовать новые, применительно к параграфам 2 и 3 “Положения о созыве Поместного собора 1923 года” из лиц, признающих ВЦУ и МЕУ и состоящих в каноническом послушании им». Предписывалось «означенное постановление сообщить всем благочинным к неукоснительному исполнению. Для проведения в жизнь означенного постановления преподать уполномоченным особые инструкции»[84].

Клир Новодевичьего монастыря подчинился распоряжению ВЦУ и МЕУ. Во исполнение циркуляра в новый приходский совет Успенского собора Новодевичьего монастыря вошли не только освобожденный из тюрьмы настоятель церквей протоиерей Николай Козлов и протоиерей Евфимий Рыбчинский, но и введенный в клир в 1923 году на место почившего отца Евгения Алексеевича Палладина обновленческий священник Анастасий Харитонович

Латко[85], а также четыре монахини и одна послушница Новодевичьего монастыря, признавшие ВЦУ и МЕУ. Священник Анастасий Латко был назначен секретарем церковного совета приходской общины Успенской церкви Новодевичьего монастыря.

За исключением монахинь, вошедших в состав нового приходского совета, и, может быть, еще нескольких, все насельницы Новодевичьего монастыря во главе со своей игуменией не приняли обновленчества, не признали «Живую церковь». О положении дел в обители настоятель церквей монастыря протоиерей Николай Козлов 30 марта 1923 года сделал донесение на заседании МЕУ, проходившем под председательством «митрополита» Антонина (Грановского). По докладу отца Николая Козлова было принято постановление, упреждающее директивы советской власти:

«Игумению Веру и казначею Агнессу уволить от занимаемой должности. Новодевичий женский монастырь упразднить и обратить храмы монастыря в приходские. Настоятелю и приходскому совету отобрать [у них] ключи от храмового имущества и церковного ящика. Поручить заведование имуществом <…> одному из членов приходского совета по доверенности. Никаких сумм церковных не расходовать на содержание монахинь, расходуя их только на церковные нужды»[86]. Обстановка в монастыре все более осложнялась: то, что еще допускалось государством, запрещали обновленцы. Свое положение они спешили упрочить. 29 апреля 1923 года (в Неделю о расслабленном, как известно, выдавшего врагам своего Избавителя Иисуса Христа (Ин. 5,15) и, по преданию, на суде ударившем Господа по лицу) живоцерковниками был созван «собор», на котором Первопредстоятель Русской Церкви Святейший Патриарх Тихон был «извергнут» из сана и лишен монашества. Это «деяние» завершило присвоение обновленцами высшей церковной власти авторитетом «соборного» постановления, утвердившего законность ВЦУ.

В ответ на совершенное беззаконие и святотатство кто-то из клириков, оставшихся верными Патриарху, составил тезисы о живоцерковниках – обращение к православному народу, распространявшееся в Церкви. Отец Сергий тезисы эти читал, переписал и хранил. Они начинались словами: «Умоляю вас, братие, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них» (Рим. 16, 17)[87], и завершались следующими выводами: «Если паства имеет своего законного епископа [в данном случае, Патриарха] и от него не отделяется, а священник своего епископа не поминает, а имеет молитвенное общение с самовольным В.Ц.У., то тем самым показывает, что он чужой своей пастве и совершает насилие, пренебрегши строем Церкви Христовой Православной. Если он совершает Богослужение по церковным книгам, но на ектении поминает имя папы, то священник, следовательно, католик, а если он поминает имя раскольнического епископа, то он явно сам раскольник».

Живоцерковники игнорировали этот и подобные документы, если неизвестно было, кого можно за них покарать. Пока Святейший Патриарх содержался в заключении, а его канцелярия находилась в руках раскольников, сами они заняли патриаршее Троицкое подворье, откуда вершили все церковные дела на «законном» основании. Инициативы, исходившие от обновленцев, поддерживались властями. Потому клир Новодевичьего монастыря, уклонившийся в обновленчество, желая ускорить освобождение отца Сергия, обратился в МЕУ с просьбой о содействии. 21 июня 1923 года на заседании МЕУ был рассмотрен вопрос о дальнейшей судьбе репрессированных клириков Успенской церкви Новодевичьего монастыря, и в протоколе № 75, в пункте втором, появилась запись: «Слушали вопрос об отношении благочинного 2-го отделения Пречистенского сорока города Москвы с представлением списка священнослужителей и мирян, по делу об изъятии ценностей по бывшему Новодевичьему монастырю задержанных. Резолюция к докладу по вопросу: ходатайствовать об амнистии в ВЦС»[88].

Тогда же и Мария Павловна Лебедева писала в Главное управление местами заключения, что просит освободить отца Сергия, принять во внимание «крайне тяжелое состояние его семьи: меня, престарелой больной, сестры – неработоспособной, психически больной, второй сестры – туберкулезной. Сын мой был нашим единственным кормильцем, и мы испытываем в его отсутствие крайнюю нужду»[89].

С освобождением отца Сергия не спешили. И за то время, пока оно оформлялось и готовилось, в Церкви произошло значительное и радостное событие. 27 июня 1923 года наконец был освобожден многострадальный Святейший Патриарх Тихон. В этот день совершались похороны широко известного, почитавшегося и любимого московского старца протоиерея Алексия Мечёва[90].

Святитель Тихон, лишь за несколько часов до того вышедший из тюрьмы, приехал на кладбище и там встречал тело покойного батюшки и похоронную процессию. «Святейший отказался войти в кладбищенский храм, перешедший в его отсутствие к обновленцам, и облачился на паперти. Здесь, таким образом, было осуждено обновленчество Главой Православной Церкви и всем православным народом, как только было возможным таковое сделать. <…> Едва только внесли гроб в церковные ворота, тысячная толпа забросала Святейшего и почившего живыми цветами. <…> Святейший отслужил по усопшему литию, а когда опустили гроб в могилу, он первый посыпал в нее землю»[91]. Затем он стал благословлять народ, что продлилось до девяти часов вечера. Возвращение Первопредстоятеля Российской Православной Церкви из заточения вызвало большой энтузиазм москвичей. Сразу началось массовое возвращение храмов под первосвятительский омофор.

Святой праведный протоиерей Алексий Мечёв

Частный архив

Протоиерей Сергий Лебедев был освобожден 11 июля 1923 года условно-досрочно, на основании ст. 53 УК РФСР[92].

События 1923–1930 годов

Отец Сергий вернулся из заключения, когда все духовенство Новодевичьего монастыря пребывало в расколе, и оказался членом обновленческого клира. Но свою собственную позицию отец Сергий определил независимо и не сразу. Для него наступила пора тяжелых раздумий и усиленной молитвы. Обновленцы развили по-своему обоснованную систему аргументов. Они утверждали, что «хотят жить тем духом почина, вдохновения и свободы творчества, который составляет драгоценный дар Христа Своей Церкви и которым жила и цвела апостольская и святоотеческая Церковь»[93]. Однако вводимые ими новшества в церковном устроении и богослужебной практике вызывали сомнения священника – как оценить происходящее, не погрешить против истины? Ему были известны деяния Вселенских Соборов, он несомненно прочитал воззвание Святейшего Патриарха Тихона, написанное 15 июля…

Здание Троицкого подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Резиденция Московских митрополитов, с 1917 года – святейшего Патриарха Тихона. В 1923 году захвачено обновленцами

www.rio.ru

Остатки некрополя Новодевичьего монастыря

oldmos.ru

Уверение пришло неожиданно и очень скоро. Инокиня Новодевичьего монастыря Елисавета (Детинкина)[94] стала свидетельницей знамения, истолкование которого было очевидно: «Во время наступления обновленцев отец Сергий служил в соборе. Анна Ивановна видит, что во время Херувимской песни отец Сергий воздел руки, а они черные. После службы она пошла к нему домой и рассказала ему об этом. Он, пораженный, ушел к себе в комнату. Во время обеда у них были знакомые. Он вышел и сказал: “Вот сегодня мне пришла мысль: надо ли противиться обновленцам? И Господь показал моей духовной дочери ответ. Она увидела, что руки были у меня черные. Так Господь ответил, где правда”»[95].

Поверженные надгробия

Фото Tvshvyreval

Актеры Театра Вахтангова. Борис Сергеевич третий слева

Архив Е. Б. Долинской

Борис Сергеевич (второй слева) с друзьями

Архив Е. Б. Долинской

Для большей части введенного в заблуждение духовенства решающим словом Святейшего Патриарха стало его воззвание от 15 июля 1923 года, в котором он писал о том, что деятели «Живой церкви» «отделили себя от единства тела Вселенской Церкви и лишились благодати Божией, пребывающей только в Церкви Христовой. А в силу этого все распоряжения не имеющей канонического преемства незаконной власти, правившей Церковью в Наше отсутствие, недействительны и ничтожны! А все таинства, совершенные отпавшими от Церкви епископами и священниками, безблагодатны, а верующие, участвующие с ними в молитве и таинствах, не только не получают освящения, но подвергаются осуждению за участие в их грехе»[96].

Наталья Германовна Аренс

Собрание Е. Б. Долинской

Вскоре клир Новодевичьего Успенского храма покаянием завершил свое пребывание в обновленческом расколе, и уже 10 августа того же года[97], в день празднования Смоленской иконе Божией Матери, торжественное богослужение в монастыре возглавил сам Святейший Патриарх.

В том же 1923 году наметились большие перемены в семье отца Сергия. К этому времени его сын окончил 1-й МГУ и стал хирургом. Но вскоре он оставил медицину и поступил в театральное училище Евгения Багратионовича Вахтангова, после окончания которого был приглашен в труппу этого театра[98].

По совместительству Борис режиссировал в театральной студии Красковской и писал музыку для спектаклей театра Вахтангова и МХАТа. Здесь он познакомился с 18-летней Натальей Германовной Аренс, которая приехала из Ялты для поступления в Московскую консерваторию и успешно прошла приемные испытания. Наталья была очень хороша собой. Вскоре он пригласил девушку домой. Она стала бывать у Лебедевых, часто музицировала.

Отец Натальи – Герман Карлович Аренс, немец, ученый-химик, был состоятельным человеком (между прочим, первым в Москве владельцем автомобиля), имел имение в Ялте, и семья подолгу проживала там. У него было пятеро детей: Надежда, Ляля, Лидия, Димитрий, Наталья (1905 года рождения) и Вера. Мать – Наталья Ивановна Чукмасова, балерина Большого театра – побочная дочь князя Андрея Волконского, записанная как дочь его кучера. Со временем ей удалось восстановить свое имя.

Иконы, которыми отец Сергий благословил на брак Бориса Сергеевича и Наталью Германовну

Собрание Е. Б. Долинской

В мае 1925 года состоялась свадьба молодых людей. Венчал их отец Сергий в Новодевичьем монастыре и благословил иконами Спаса Нерукотворного и Божией Матери «Знамение» (они обе сохранились до сих пор).

Шафером на свадьбе был композитор Николай Петрович Раков. Наталья не раз говорила, что выходила замуж за Бориса не только по любви к этому талантливому и доброму человеку, но в большой мере и потому, что хотела стать членом семьи отца Сергия, его родственницей.

Борис уехал из дома отца. На Петровке в доме № 20, на втором этаже, в коммунальной квартире № 22 у них с Натальей была четырнадцатиметровая комната.

Жизнь вносила свои изменения; возвращаясь домой, сына там отец Сергий теперь не заставал. Конечно, это стало в какой-то мере утратой, но жизнь священника была сосредоточена и «сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3, 3).

Последующие годы принесли много скорбей. На Благовещение 1925 года скончался многострадальный святитель Российской Церкви Святейший Патриарх Тихон. После его смерти безбожная власть с еще большей энергией и изобретательностью продолжила разрушение Православной Церкви. Провокации и угрозы, насаждение местных и общецерковных расколов, с помощью властей боровшихся за свои права, аресты наиболее значительных архиереев и священнослужителей, заключение (как оказалось потом, пожизненное) Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра (Полянского) – вот обстановка, в которой необходимо было продолжать служение Богу.

За три месяца до ареста, 14 сентября 1925 года, святитель Петр (Полянский) составил и разослал два обращения ко «всем благочинным и настоятелям храмов города Москвы и Московской области». Одно из них было посвящено восстановлению церковной дисциплины, другое – недопустимости введения «различных, часто смущающих совесть верующих новшеств при совершении богослужения, и отступления от церковного устава вообще». Это было увещание клиру сохранить от разрушения Православную Церковь и ее устав: «возлагаю на обязанность отцов благочинных неослабное наблюдение в подведомственных им храмах за уставным совершением богослужений, без всякого отступления от богослужебного чина»[99]; «констатируя с великой скорбью случаи нарушения дисциплины в жизни клира, в предотвращение их прошу отцов благочинных, настоятелей храмов и других членов причта “любовью служить друг другу” (Гал. 5, 1), стараясь “сохранять единство духа в союзе любви” (Еф. 4, З)»[100].

Святитель Петр (Полянский)

ЦИА ПСТГУ

Слова святителя Петра, по существу обращенные к каждому священнослужителю, скоро оказались его завещанием. И остались таковыми для отца Сергия, любовью послужившего многим клирикам и мирянам и сохранившего неизменное ревностное отношение к соблюдению церковных установлений во всех обстоятельствах своей жизни.

1927 год памятен появлением 29 июля «Послания Синода ко всем верующим», называемого чаще июльской Декларацией Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), ставшей печальной вехой в истории уничтожения советской властью Русской Православной Церкви.

Создание этого документа было инициировано ОГПУ с целью спровоцировать разрушение единства Церкви. Изданием «Послания Синода ко всем верующим» (Декларации) ознаменовалось начало нового курса церковной политики. В ней от имени Священного Синода провозглашалась и вменялась в обязанность всем верующим неприемлемая для Церкви солидарность с политикой государства во всех ее аспектах, а отсутствие таковой осуждалось. Те верующие, которые нарушали обязательства лояльности, данные за них Декларацией, подлежали прещениям церковным и преследованиям гражданской власти. Тем самым верующие лишались права на исповедничество, воспринимавшееся теперь не как подвиг стояния в вере, но как политическое преступление.

Конечно, далеко не для каждого епископа, клирика и мирянина была приемлема такая мера компромисса с властью, и далеко не все согласились продолжать служение под возглавлением митрополита Сергия. Новый церковный курс вызвал «негативную реакцию в глубине церковной среды… и серьезный раскол внутри по-настоящему церковного народа»[101]. ОГПУ с явным удовлетворением констатировало: «Разосланное в августе митрополитом Сергием “Послание Синода ко всем верующим” (опубликованное в “Известиях ВЦИК” от 19 августа сего года), которым Сергий торжественно провозглашает полную лояльность церкви к советской власти, внесло смятение в среду верующих и духовенства. Произошло разделение на две почти равные части»[102].

Зосимовский старец Алексий (Соловьев)

ЦИА ПСТГУ

Начинался новый тяжелый период в истории Русской Православной Церкви, который предстояло прожить, пронести как ниспосланный крест, подклонившись под крепкую руку Божию. Зосимовский старец Алексий (Соловьев) не благословил духовных чад отделяться от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, разрывать с ним каноническое общение. И протоиерей Сергий, преданный сын своего духовного отца, сохранил послушание Заместителю Патриаршего Местоблюстителя.

В 1928 году отец Сергий пережил скорбь и утрату, не только общецерковную, но и личную. 2 октября 1928 года отошел ко Господу «великий авва» зосимовский старец Алексий (Соловьев). 4 октября на его погребение в Петропавловском храме Сергиева Посада собрался целый сонм духовенства – для того времени событие выдающееся. Приехали шесть архиереев, три архимандрита, три игумена, три митрофорных протоиерея… Чин отпевания совершил архиепископ Бийский Иннокентий (Соколов). В кругу многочисленных клириков, принимавших участие в отпевании, молился о упокоении своего духовного отца и митрофорный протоиерей Сергий Лебедев.

Отцу Сергию было 54 года, и сам он был уже окружен многочисленной паствой. Ее росту частично способствовало расширение сферы деятельности сына, вследствие чего все возраставшее множество разнообразных друзей и знакомых Бориса собиралось вокруг его отца. Молодые актеры и музыканты стали постоянными посетителями домика отца Сергия, всегда готового чутко прислушаться к чувствам и мыслям тех людей, с кем входил в соприкосновение, и принять в них участие.

Kонстантин Сергеевич Станиславский

Духовными чадами священника, по воспоминаниям внучки отца Сергия, были также Владимир Иванович Немирович-Данченко, Константин Сергеевич Станиславский и его супруга, вахтанговцы Б. Щукин, Б. Захарова, Цецилия Мансурова… Они высоко ценили меру духовного, молитвенного, сердечного участия, которое батюшка дарил каждому из них, видели плоды его духовного руководства и отвечали самой искренней любовью и глубоким благоговением. Станиславский подарил ему икону преподобного Серафима Саровского, молящегося в своей келии. На обороте написал: «Моему великому духовному отцу от Константина Алексеева[103]».

В «бывшем» Новодевичьем монастыре отправление богослужений разрешалось до 1929 года, и отец Сергий с насельницами обители одиннадцать лет могли молиться в оставленных им храмах обители, число которых со временем уменьшалось. К этому времени в монастыре проживало уже 700 человек, и все здания обители, кроме Смоленского собора, были разделены на маленькие комнатки, устроены кухоньки и туалеты. Территория застроена сараями. Число монастырских помещений, занимаемых Музеем раскрепощенной женщины, неуклонно росло. В 1926 году он был расширен и преобразован в историко-бытовой и художественный музей «Новодевичий монастырь»[104].

Когда монастырь юридически перестал существовать, прежняя община была зарегистрирована как «Православное религиозное общество» при храме Успения Божией Матери, так как церковь Смоленской иконы Божией Матери была отобрана первой. В списках членов общины-«общества» и приходского совета неизменно значилось имя отца Сергия. Община тщательно исполняла все обязанности, лежащие на ней по договору: уплачивала земельные и страховые платежи, а также содержание сторожей музея, совершала текущий ремонт церквей, осуществляла дневную и ночную охрану храма, приводила в порядок территорию монастыря. Но все прилагаемые усилия и труды не обеспечивали никаких гарантий. Общине приходилось непрерывно бороться за сохранение монастырских церквей, доказывать возможность и законность существования действующих христианских храмов.

В течение нескольких лет тянулась переписка с Церковным подотделом отдела Управления делами и Юридическим отделом Московского совдепа, Административным отделом Мосгубисполкома, Главнаукой, Хамовническим комиссариатом… Все труднее становилось удовлетворять растущим требованиям властей, добиваться очередной перерегистрации «религиозного общества» и переданных в его пользование храмов. Несмотря на все предпринимаемые усилия, в 1927 году, вскоре после того как усилиями общины была отремонтирована и покрашена крыша Успенского храма, он был отобран и закрыт. В ведении общины осталась только построенная при Ирининских палатах домовая церковь святителя Амвросия Медиоланского[105], бывшая ранее больничной, предназначенная для отпевания умерших (со времен царицы Ирины Годуновой традиционно называемая Ирининской), маленькая, сырая, но также постоянно находившаяся под угрозой закрытия.

9 февраля 1929 года Административный отдел Мосгубисполкома, подводя итог переписке о закрытии Амвросиевской церкви, сообщает в Мосгубисполком о принятом решении: «Адмотдел Мосгубрисполкома доводит до сведения Мосгубисполкома, что указанная церковь домовая, одна из пяти зданий культа бывшего Новодевичьего монастыря, находящаяся в пользовании группы верующих, причем группа эта в большинстве состоит из монашек бывшего монастыря. Имея ввиду разъяснение Наркомюста о закрытии всех домовых церквей, а также соглашаясь с заключением музейного отдела МОНО и Главнауки, Адмотдел Мосгорисполкома полагает необходимым просьбу объединения квартиронанимателей во владении бывшего Новодевичьего монастыря о закрытии бывшей домовой церкви, так называемой Ирининской, удовлетворить, передав освободившееся помещение под нужды квартирантов музея»[106].

Одновременно готовилось распоряжение более общего характера. Уже 11 марта Главнаука обратилась в Президиум Моссовета с предложением о ликвидации в монастырях-музеях культа, поскольку «усиливающееся антирелигиозное движение в самых широких слоях московского населения, особенно проявившееся за время текущей предвыборной кампании, позволяет поставить вопрос о ликвидации отправления культа в бывших монастырях, которые в качестве историко-архитектурных памятников используются для культурно-просветительной работы»[107]. По мнению Главнауки, постоянное соседство музея с «крепко осевшим гнездом церковников становится все более нетерпимым. Неизбежный колокольный звон, характерные фигуры “бывших” монашествующих и богомольцев, накладывающие свой отпечаток на все окружение музея, так резко противоречат современным идеологическим заданиям, что должны быть окончательно изгнаны»[108]. Это означало закрытие монастыря.

Отец Сергий на монастырском кладбище 1928 г.

ЦИА ПСТГУ

15 марта Президиум Мосгорисполкома принял постановление № 18 о закрытии Ирининской церкви Новодевичьего монастыря[109]. Члены церковно-религиозной общины были официально извещены только о том, что Ирининская церковь подлежит закрытию, без приведения какой-либо аргументации. 9 апреля они обратились в Президиум ВЦИК с просьбой о пересмотре решения. Но 19 апреля 1929 года Президиум Моссовета, заслушав на заседании и «соглашаясь с мнением Главнауки о том, что постоянное соседство организованных в бывших монастырях советских просветительных учреждений, построенных на антирелигиозной установке, с отправлением на той же территории религиозного культа недопустимо»[110] принял постановление № 28, предписывающее «все церкви, в которых еще происходят богослужения на территориях монастырей Донского, Новодевичьего и Симонова закрыть, а предметы культа, не имеющие музейного значения, передать группам верующих близлежащих церквей по описи».

Амвросиевская (Ирининская) церковь Новодевичьего монастыря. Вход в трапезную часть. 1920-е годы

ГА РФ

Амвросиевская церковь. Иконостас

ГА РФ

Амвросиевская церковь. Интерьер трапезной

ГА РФ

Амвросиевская церковь. Интерьер. Иконостас трапезной

ГА РФ

Амвросиевская больничная церковь. Современный вид

ГА РФ

11 июня член Президиума ВЦИК Смидович направил в Президиум Моссовета сообщение о том, что Президиум ВЦИК принял к сведению постановление Президиума Моссовета о ликвидации отправления культа в Донском, Новодевичьем и Симоновом монастырях и оставил просьбу верующих о пересмотре постановления без удовлетворения. Верующим было предложено «удовлетворять свои религиозные потребности в церкви так называемых Семи Вселенских соборов[111], находящейся на расстоянии одной четверти километра от Новодевичьего монастыря»[112].

Церковь Святых отцов VII Вселенского Собора (Седьмовселенская)

Фотоархив ПСТГУ

9 августа 1929 года община церкви Семи Вселенских соборов приняла «предметы культа» Амвросиевской церкви, и 12 августа последний храм Новодевичьего монастыря был закрыт.

Но в феврале следующего года была закрыта и Седьмовселенская церковь. 18 апреля 1930 года монастырская община обратилась во ВЦИК СССР с заявлением о предоставлении ей свободного соборного храма бывшего Новодевичьего монастыря, либо двух малых надвратных церквей для совершения богослужения монастырским духовенством. Они писали: «Район нашего прихода, окружностью в 10 верст, с православным населением бедняцким и рабочим в 60 000 остался без храма. Ближайшие к нашему району храмы находятся на значительном расстоянии и переполнены своими прихожанами, почему мы терпим большие затруднения в удовлетворении наших религиозных нужд»[113]. На ходатайстве общины Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) написал от своего имени: «Присоединяюсь к настоящему ходатайству и прошу обратить внимание на законные нужды столь многочисленного прихода»[114]. Ответа не последовало. 29 апреля того же года община вновь обратилась с таким же заявлением к члену Президиума ВЦИК П. Г. Смидовичу. Видимо, верующие не знали содержания принятых постановлений, которые исключали возможность восстановления богослужений. Ни одна церковь возвращена не была.

Священник Вячеслав Занков. Тюремная фотография

Из материалов следственного дела 1937 г.

Отец Сергий получил место при церкви Живоначальной Троицы в Зубове, на Пречистенке. В конце 1920-х годов здесь служили два протоиерея: Петр Петрович Нечаев и Вячеслав Сергеевич Занков[115], определенный в этот храм в 1920 году, при своем иерейском рукоположении.

Отношения между клириками Троицкой церкви сложились самые благожелательные.

Об отце Вячеславе отец Сергий писал родным из ссылки: «В прошлом я немало видел от него доброго, [вплоть] до инициативы, ему принадлежащей, выделять мне полную священническую долю включительно»[116].

Очередным шагом властей в притеснении Церкви было введение налогов на храм такого размера, что выплата их оказывалась практически невозможной. Невнесение налога служило предлогом для закрытия церкви. В конце 1930 или начале 1931 года отцу Сергию также прислали предписание внести непомерно большой налог. Анна Детинкина пошла по всем адресам духовных чад и деньги собрала; сделала конверт, запечатала его, положила в черную варежку и чуть ли не в последний день уплаты постучала в окно дома отца Сергия и бросила конверт, засунутый в варежку, в открытую форточку. После этого отец Сергий называл ее Хитринкиной. «Какой-то трубочист подкинул мне конверт», – говорил он[117].

К началу 1930-х годов опасно и трудно стало посещать храмы. «Была введена “скользящая пятидневка”… за прихожанами велась усиленная слежка, спрашивали в храмах: “Откуда вы? Почему не пошли в храм около дома?” Отнимались или тихонько уносились сумки, портфели (в поисках информации). <…>

Церковь Живоначальной Троицы в Зубове, 1920-е годы

mosday.ru

Лужнецкий проезд. Дом отца Сергия

Архив Е. Б. Долинской

Нагнетавшаяся властями ненависть к верующим достигала невероятной степени… известен, к примеру, такой случай: выходит молодая девушка из ворот дома, осеняет себя крестным знамением. Навстречу ей идет женщина средних лет. Она на мгновение останавливается и плюет в лицо девушке со словами: “Вот тебе за твоего Бога!”»[118].

Карта окрестностей Новодевичьего монастыря до переименования Царицынских улиц

Частный архив

Современная карта окрестностей Новодевичьего монастыря после переименования улиц

Но серенький «домик-крошка в три окошка»[119] по-прежнему оставался тем кровом, под которым неизменно находили теплый прием и духовную помощь верные члены Церкви – чада отца Сергия: монахини Новодевичьего монастыря, сотрудники клиник Девичьего поля и все обращавшиеся к священнику за помощью. Как духовное сердце Новодевичьего прихода, он получил название Девичка.

В 1924 году, при переименовании Царицынских улиц дому отца Сергия был присвоен новый адрес, с которым он и остался в памяти большинства его посетителей. Поскольку поблизости находились университетские клиники, Царицынские улицы были названы в честь выдающегося хирурга и ученого Николая Ивановича Пирогова (1810–1881) Пироговскими. Лужнецкий проезд, проходящий вдоль стены Новодевичьего монастыря, был продолжением Малой Царицынской улицы, с 1924 года ставшей соответственно Малой Пироговской. Дом отца Сергия, находившийся в конце Малой Царицынской улицы (№ 73), оказался не в конце Малой Пироговской (она короче Малой Царицынской), а в начале Лужнецкого проезда и получил № 5.

Арест и ссылка 1931–1933 годов

К 1930 году, или несколько ранее, вполне определилась мера нестроений и разрухи в церковной жизни, произведенных проведением в жизнь Декларации митрополита Сергия (Страгородского). Ситуация усугубилась после опубликования 16 февраля 1930 года в газете «Известия ЦИК» № 46 «Интервью с главой Патриаршей Православной Церкви в СССР Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским) и его Синодом», в котором официально было заявлено о том, что гонений на веру в СССР нет, что в тюрьмах и ссылках люди находятся не за религию, а за контрреволюцию и храмы закрываются самими верующими или по требованиям рабочих. Всех взволновала эта «вопиющая неправда о положении Церкви»[120]. В церковных кругах усилилось недоверие к церковной иерархии, возглавляемой Заместителем Патриаршего Местоблюстителя.

ОГПУ могло пожинать плоды. Церковные разделения создали желаемую почву для проведения новых массовых арестов. Аппаратом ОГПУ и начальником 6-го отделения секретного отдела ОГПУ Е. А. Тучковым был разработан миф о существовании тайной всесоюзной контрреволюционной организации – «Истинно Православная Церковь» (ИПЦ), которой приписывалась антисоветская агитация в целях подготовки свержения советской власти. Утверждалось, что организация эта состоит из ячеек – приходов церквей, настоятели которых получают сверху указания о необходимых действиях от своих епископов и в соответствии с ними руководят мирянами. В рамках такой схемы верующие, оказавшиеся в заключении, заведомо считались виновными в антисоветской агитации. На вопрос о причастности к «Истинно Православной Церкви», не зная, что за этим стоит, священнослужители и миряне, не разделявшие соглашательскую церковную политику, на допросах подтверждали свою принадлежность к истинно Православной Церкви и потому подпадали под осуждение по 58 статье Уголовного Кодекса РСФСР.

Сотрудники 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ. Е. А. Тучков сидит второй справа

Русская Православная Церковь XX век. М., 2008

Тучков стал не только организатором, но и непосредственным участником оперативных и следственных дел общегосударственного масштаба по раскрытию «организации церковников», результатом которых стали многочисленные расстрелы священнослужителей. Размах репрессий был огромным: «на протяжении последних двух лет органами ОГПУ проведена большая работа по вскрытию и разгрому всесоюзной контрреволюционная монархической организации церковников “ИПЦ”. В итоге этой работы почти повсеместно выявлены и ликвидированы филиалы и ячейки этой организации с общим количеством участников около 4000 человек»[121].

Арестовывали и вполне лояльных к позиции митрополита Сергия священнослужителей, если обнаруживался какой-либо «криминал», в особенности популярность среди верующих. Так оказался в Бутырской тюрьме и отец Сергий. Он был арестован 14 апреля 1931 года, во вторник Светлой седмицы. Основанием для ареста, несомненно, была известность священника, его большой авторитет среди широкого круга москвичей, а подходящим поводом послужила публикация его фотографии в газете «Нью-Йорк Таймс». Были все основания считать, что о ее появлении был своевременно сделан донос соседями Лебедевых[122]. На фотографии запечатлен священник, идущий по двору Новодевичьего монастыря и благословляющий прихожан, и внизу подпись: «Знаменитый отец Сергий Лебедев, один из священников, честно выполнявших свой долг…» Но такой очевидный «компромат» не был использован в обвинительном заключении, вероятно, за недостаточностью для осуждения. Утверждалось наличие в деле материалов, «изобличающих» проведение священником антисоветской агитации – универсальное обвинение, предъявляемое всем заключенным. Вместе с отцом Сергием были арестованы близко знакомые ему священники: протоиерей Федор Николаевич Алексинский, служивший в Знаменской церкви на Каретной улице, и протоиерей Георгий Яковлевич Извеков, духовный композитор, оба впоследствии приняли мученическую кончину и причислены к лику святых[123]; Михаил Федорович Разумов, служивший псаломщиком при Трифоновском храме; Константин Петрович Скворцов, служивший в Ризоположенской церкви; Сергей Евгеньевич Тихомиров, служивший при церкви святых апостолов Петра и Павла на Преображенке, Алексей Леонтьевич Соболев, служивший при Всехсвятской церкви на Варварской площади[124], и другие.

На допросе, состоявшемся в день ареста, отец Сергий должен был дать следствию ответ о своей церковной ориентации и о том, каким путем его фотография оказалась за границей (уж не шпион ли он?). Его показания были очень кратки: «В каноническом общении состою с митрополитом Сергием и считаю его законным иерархом. Никакой антисоветской агитацией не занимался и собраний нелегальных не устраивал. В 1929 году мой портрет появился с какой-то статьей в иностранной газете. Я совершенно никакого участия в этом не принимал и факта не знал, когда меня засняли»[125].

Великий Устюг

Частный архив

30 апреля 1931 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ СССР отец Сергий, в составе группы из тридцати девяти человек, был осужден по обвинению в «активной антисоветской деятельности, выражающейся в организации нелегальных “сестричеств” и “братств”, оказании помощи ссыльному духовенству»[126]. По статье 58 пункт 10 УК РСФСР он был приговорен к трем годам ссылки в Северный край.

9 мая 1931 года протоиерей Сергий был отправлен этапом на место ссылки – в город Великий Устюг. Туда же прислали других ссыльных московских иереев, в том числе отца Федора Николаевича Алексинского.

Из-за множества переселенцев свободного жилья в городе почти не было, его приходилось искать с большим трудом. Отец Сергий поселился вместе с молодым священником Алексием Соболевым, в ноябре они жили на Пролетарской улице. Летом в Устюг ненадолго приезжала Екатерина Павловна – повидать брата, узнать, как он устроился: в чужом городе первой тяжелой заботой становилась организация быта, обеспечивавшего хотя бы самые необходимые нужды и самые скромные потребности. Вследствие неполноты сохранившихся писем осталось неизвестным, в какой мере удавалось отцу Сергию на первых порах решать проблемы жизнеустройства, кто принимал в нем участие. Лишь гораздо позже, описывая жизнь в Устюге, он с благодарностью упомянул о помощи «блаженной памяти Поли с мечтательными глазами», стиравшей его белье, и «ее старицы, следившей за каждым дефектом, вроде оторванной пуговицы»[127]. Кто были эти добрые женщины, осталось неизвестным.

На Рождество и новогодние праздники 1932 года к брату вновь приехала Екатерина Павловна. Отец Сергий, оберегая, не посвящал ее в свои трудности, и она нашла, что «Сережа чувствует себя вполне исправно, ни на что не жалуется, настроение у него мирное и хорошее, вид у него такой же, как был в Москве…»[128].

В действительности пребывание в Устюге для ссыльного священника было очень сложным. Он постоянно чувствовал наблюдение за своей жизнью: «Как показывает дело, – писал отец Сергий родным, – самое правильное – воздерживаться от всякого рода визитов и даже неосторожных прогулок, особенно без нужды, по городу. Даже небезопасно лишний раз показываться на рынке… Не очень рекомендуется нашему брату бывать и в церкви по праздничным дням. Придется делать это в будни, а в праздник ограничиваться домашней молитвой, с прочитыванием положенного в церкви. Так или иначе, но приходится применяться и приспосабливаться к обстоятельствам»[129].

Кроме всего этого, отец Сергий не имел даже теплой и подходящей одежды для жизни и зимовки на севере. Понадобилось время, чтобы родные и его духовные дети соорудили необходимые вещи: перешили из старого пальто, подшили чьи-то валенки, нашли в кругу знакомых подходящие брюки и другую необходимую одежду, так что Екатерина Павловна с удовлетворением сообщала: «Он стал такой аккуратный и складный мужчина. Очень хорошо сшила ему шубу, вышло длинное, сукно, как новое, сидит очень складно, нигде не ведет, и воротник очень приличен»[130].

Еще до приезда сестры у отца Сергия и всех священников, отбывавших ссылку в Устюге, забрали документы под предлогом замены на новые. А вскоре после ее отъезда, 20-го или 21 января, их неожиданно арестовали и отправили в одну из устюжских тюрем. Потребовались немалые усилия друзей, чтобы найти заключенных, собрать и отправить им передачи. Арестованных священников, несмотря на зимнее время, поселили в бараке – «на карантин». Они подлежали удалению из города и распределению на работы (в основном на лесоповал). По счастью, отца Сергия на работы не отправили, его содержание в тюрьме завершилось 27-го или 28 января освобождением с требованием немедленного, в ближайшую ночь, выезда из Устюга в другое – неизвестное – место. Так что переезд на «новую квартиру» власти устроили сами. Вместе с ним пересылали и отца Алексия Соболева. Этапом в мороз по дороге Великий Устюг – Никольское прошли 100 верст «при неимоверных по трудности условиях, при питании в течение восемнадцати суток по триста грамм хлеба и двух кружках воды» в день.

В письме от 20 февраля 1932 года отец Сергий описал родным это переселение: «Колоссально много стоила переправка и ликвидация устюжского жития. Разбойники ямщики, учитывая срочность и безвыходность положения отца Алексия, прямо ограбили его, заломив небывалую цену. Иного исхода не было, как только согласиться дать им содрать с себя последнюю шкуру. У того и другого из нас образовалась такая масса вещей, что не было никакой возможности все увезти на одном возу, на небольших санках. Потребовался другой воз и другой человек, который бы смотрел за вещами, и с которым не так жутко было бы пускаться в длинный неведомый путь в ночное время. Опять же пришлось потратить лишнее при ликвидации. У меня не была оплачена квартира, да пришлось вперед заплатить за хранение моих вещей на новой квартире отца Алексия, так как все мои вещи в беспорядочную груду были свалены моими любезными хозяйками на другой же день моего ареста в чулан с крысами, и на другой день они поспешили уже отметить меня и покончить со мной все счеты. Перевозка и ликвидация и разные другие расходы, например, по части разузнавания моего местопребывания и передач в тюрьму и прочее, все это вырвало из моего бюджета грандиозную сумму в размере с лишком триста рублей. Не обошлось дело и без недочета по части имущества моего. Ввиду экстренности отъезда, неспокойного и неуверенного настроения по части меня и моего нового пребывания, ввиду массы разнообразных мнений у того и другого, ввиду пьяного состояния ямщиков и окружающей их своры пьяных друзей, самочинно распоряжавшихся укладкой и упаковкой багажа, исчезли у нас два места. <…>

Лишиться такой огромной суммы денег, да потерять еще столько нужных и дорогих вещей. Но здесь же вспомнил я Иова и его слова: “Господь все это мне дал, Господь же и взял. Пусть будет благословенно Его имя отныне и до века”[131]. Со всем приходится примиряться в жизни. Все у людей гибнет во мгновение в наши тяжкие времена».

Этап был очень тяжел, в особенности для отца Сергия, из-за болезни сердца «по нездоровью навсегда» освобожденного от воинской повинности[132], и надолго подорвал его некрепкое здоровье. Спустя даже три месяца он чувствовал, что «восемнадцать суток голодовки дают себя знать»[133]. «Слабость сердца, по временам, дает себя знать и чувствовать, в особенности в бурю и непогоду. Да иначе, конечно, и не может быть после таких пертурбаций, как знаменитая прогулка при полном воздержании от пищи и отдыха»[134].

Kарта. Путь этапа от Великого Устюга до Kичменгского Городка

Архив Е. Б. Долинской

Около 15 февраля этап прибыл в поселок Кичменгский Городок. Отца Сергия определили на жительство в село Макарово, находящееся в пяти километрах от Городка. Село было большое, с двумя церквами. Жилье нашлось лишь на окраине, во втором доме от конца, самом убогом. Более благополучные хозяева в свои дома не пускали. «С виду неказиста и убога наша хата, хозяйкой которой является первая в деревне беднячка Аксинья, – писал батюшка домой. – Все покосилось в разные стороны; от ежедневного освещения лучиной все прокоптилось и почернело. Нужда и бедность смотрят во все глаза из разных углов и щелей владения Аксиньи. <…>

Пожаловаться ни на что не могу, разве только на блох, которые водятся на полатях, где мы располагаемся на ночлег. <…>

Вместо лучины освещаемся керосином, которым не без труда пришлось раздобыться на деревне».

Постоянное пребывание в избе «с ее блохами, тараканами и клопами», конечно, тяготило отца Сергия. Но и в такой жизни видел он светлые стороны: «Все это внешнее убожество с избытком покрывается высокою, духовною красотою этого простого, но милого, необычайно скромного и приветливого человека. Она – единственная работница во всем доме. С утра до позднего вечера она в непрерывных тяжелых трудах, и все это с улыбочкой, без тени какого-либо неудовольствия или раздражения. Нам она старается услужить, как только она может. Когда угодно, в любую минуту дня и ночи поставит самовар, все приберет, изготовит, как умеет, все, чего мы ни попросим. Словом, у нее мы чувствуем себя в родной обстановке. Здесь дух наш получил полную свободу от устюжского плена и пребывания в золотой клетке на (Пролетарской) улице. Молитва у нас общая. Хозяева очень дорожат этим и принимают в ней самое живое и горячее участие. Сначала почитаем, тот и другой, а в конце и попоем. Условия жизни и обстановка вполне позволяют сделать это. Для занятий своих в течение дня мы оборудовали отдельную комнату. Отец Алексий наладил в ней железную печку, вставили рамы, перенесли мы в нее свою святыню, вещи, книги и начали свое мирное житие с молебна и ежедневного чтения Слова Божия. Кроме железной, имеется и русская печь в этой же комнате. И эту печь протапливаем каждый день, так что день вполне можно проводить там, чтобы заниматься своим делом». Новый быт как-то налаживался, и, несмотря на его существенные изъяны, отец Сергий мог только «восхвалять и от всей души возблагодарить Господа»[135], видя во всех испытаниях и обстоятельствах проявление воли Божией и в каждом облегчении – помощь Божию.

Устройство более-менее приемлемых условий существования несколько скрашивало, смягчало тяготу изгнания, но, конечно, не избавляло от нее. Ссылка всегда оставалась болезненно переносившимся лишением свободы, изоляцией от близких и друзей, парализацией всякой деятельности. В ответ на беспокойство родных о состоянии его здоровья отец Сергий писал: «Не забудьте, друзья, моих внутренних переживаний в связи с разлукой с вами всеми в течение года; устранения от дела, самого любимого и дорогого, которому отдана была вся буквально жизнь, пребывания в условиях, заставляющих со многим мириться и желать лучшего, – и вы поймете, почему и худеет, и порой тоскует человек. <…> Что же я могу поделать со своим сердцем, следующим закону – как аукнется, так и откликнется? <…> Стараюсь держать себя в руках, не распускаться, в молитве черпать силы. Но все же и этого бывает недостаточно для полноты прекрасного самочувствия. Там, в глубине, остается осадок, подтачивающий силы и здоровье сверх всякого вашего желания. Одна надежда на Господа…»

Безнадежие было чуждо мирному и кроткому духу отца Сергия. Следуя наставлениям святых отцов-отшельников, он противостоял ему ежедневной многократной молитвой и трудом, а вынужденную оторванность от жизни преодолевал постоянной внутренней обращенностью к родным и друзьям: «Письмописание считаю своим рукоделием… занимающим у меня почти ежедневно известную часть дня и вечера… Благодаря этому я в курсе всех переживаний, и ваших, и друзей своих, да и есть на что тратить время, чтобы избежать праздности»[136]. С родными отец Сергий был связан глубокой и нежной любовью: «Каждый ваш вздох, каждую слезку вашу я живо чувствую на расстоянии, – писал он домой, – и реагирую на все это далеко не безразлично». «Без слез не мог извлекать [из посылки] ни одного предмета, тем более читать письма нашей бесценной мамочки… самое ценное в посылке – иконки с благословением родительницы и святые просфоры»[137].

Отец Сергий в ссылке. Рисунок сына

Архив Е. Б. Долинской

К числу своих друзей отец Сергий относил близко знакомых ему московских священнослужителей и поддерживал с ними регулярную переписку. Он писал родственникам почившего настоятеля церквей Новодевичьего монастыря протоиерея Николая Антушева, священникам церкви Троицы в Зубове, священникам, осужденным по одному делу с ним, находившимся в других местах, чаще всего отцу Феодору Алексинскому; кроме того, писал всем, присылавшим посылки или письма, всем, помогавшим ему в Москве; духовным чадам, нуждавшимся в поддержке… И скольким еще просил передать свою благодарность, благословение, поздравление с праздником или именинами. В ответ получал «до двадцати писем от родных, друзей и знакомых, преисполненных самых лучших чувств любви, внимания и ласки»[138]. «С письмами, да ежедневным занятием Словом Божиим и духовно-нравственным чтением, – писал отец Сергий, – совершенно не видишь свободного времени»[139] и «остается лишь всей душой благодарить Господа за все Его милости и молить Его за вас и всех благодетелей своих и твердо верить в Его Промысл, бодрствующий надо мною»[140].

Для ссыльных священников и монахинь, знакомых и незнакомых прежде, расселенных в одном районе, утешением и моральной поддержкой были взаимное общение и возможная помощь друг другу. Сохраняя сосредоточенный образ жизни, отец Сергий не стремился постоянно покидать свою келию, но в дни больших праздников также навещал старых и новых друзей и сам принимал гостей. Глубокая твердая вера, мудрость, неизменно мирное душевное устроение снискали ему в кругу местных и ссыльных жителей окрестных деревень доверие и симпатию. За время ссылки он даже приобрел нескольких духовных детей.

О самом батюшке приняли на себя попечение ссыльные монахини Амвросия[141], устроившаяся врачом в больнице Кичменгского Городка, и Алексия, работавшая там прачкой. Алексия наблюдала за бельем, а Амвросия помогала советами по части здоровья.

Постами общение и «письмописание» прекращались. Отец Сергий говел и молился дома. Вместе с отцом Алексием совершал он всенощные бдения, служил панихиды: «У нас имелись почти все богослужебные книги под руками, и мы имели полную возможность справить все положенное по уставу церковному у себя дома. И Господь помог все совершить без всякой помехи, в самой мирной обстановке»[142].

В Городке оказались две действующие церкви. Отец Сергий был обрадован: церкви «обе православные и имеют в полной силе мелодичный звон. Подходишь ко храму, и тебя встречает радостный перезвон, возвещающий о начале службы»[143]. В Федоровской церкви служил священник Александр Андреевич Волков, в другой – священник Авраамий Сергеевич Петропавловский и ссыльный протоиерей Василий Васильевич Петух. Они не только искренне расположились к отцу Сергию, но отец Авраамий просил его быть крестным отцом своей четвертой, младшей дочки. И батюшка трогательно начал заботиться о ней. «Когда будете снаряжать мне пасхальную посылочку, – писал он родным, – измыслите что-нибудь для моей крестницы, очень милой годовалой девчушки отца Авраамия. Не найдется ли где-либо приличного крестика для нее и какого-либо лоскуточка материи для изготовления ей платьица»[144].

Из двух церквей отец Сергий чаще посещал Федоровскую, любил молиться в ней, считал как бы «своей». После Успения он писал домой: «…Β самый праздник, в пять часов утра пошел в церковь и безболезненно простоял там до двенадцати часов утреню и литургию с молебном, и причащался в алтаре Святых Таин, предварительно сам исповедовавшись и исповедав кое-кого из своих духовных детей. Народу было очень мало, но служили очень хорошо, так что впечатление получилось самое благоприятное»[145].

«К нам все относятся сочувственно и с уважением. Почему-то думают, что мы будем служить или, по крайней мере, попоем на клиросе. Хоть нужда в этом здесь и очень большая, так как пение еще ниже устюжского, хоть и очень хотелось бы тряхнуть стариной и отверзть свои уста для восхваления Господа, но по вполне понятным основаниям[146] мы воздерживаемся. Зайдем в алтарь, приложимся к Престолу Божию, вынем просфорку и затем отправляемся на место в ряду других богомольцев»[147].

Положение ссыльного предполагало не только многоразличные ограничения деятельности, передвижения, общения, но и, сверх того, постоянную возможность дальнейшего утяжеления условий его жизни. Сама высылка на чужбину, без средств существования, в условия трудные и непривычные, к которым надо было как-то приспособиться, уже тяжела, особенно для людей пожилых, слабого здоровья. И далеко не всем удавалось выжить и возвратиться домой. Отец Сергий вспоминал о том чувстве беспомощного одиночества, которое подступило к сердцу при виде печального конца жизни кого-то из ссыльных: «Одна перспектива быть брошенным без отпевания в общую яму на чужой стороне, как это проделано было на днях с одним из наших собратий, заставляет мечтать и желать возвращения на родину»[148].

К тому же выжить в ссылке можно было только при наличии денег: за жилье надо платить и за питание тоже. При отсутствии средств существования человек оказывался без крова и пищи. Сосланные миряне стремились устроиться на работу, для священника это было невозможно. Немало было случаев гибели в лесах священнослужителей, пухнувших от голода, питавшихся корой и травой. Отца Сергия спасала не прекращавшаяся помощь родных и духовных детей.

Но бывали обстоятельства, когда и деньги не очень помогали жизнеобеспечению, поскольку чем дальше от городов, тем сложнее становилось достать продукты. Ситуацию в Макарове отец Сергий описал подробно: «Продовольственный вопрос стоит здесь очень остро. Деревня колхозная, у всех всего в обрез, и каждый следит друг за другом, чтобы не было продажи и спекуляции. До сего времени не можем раздобыться картофелем. Обещали привезти, но пока еще только обещают. На хлеб получили паевые книжки, по триста грамм на день на человека, дали денег на муку, которую можно здесь достать. В этом отношении здесь покойно и достаточно. Во всем же другом скудно. Молока и молочных продуктов пока еще не могли достать»[149].

Жизнь отца Сергия в далекой северной деревне стала подвигом не только его терпения, кротости, преданности воле Божией, но и всей семьи, лишившейся основного кормильца, но поднявшей все заботы о поддержании его существования. К этому времени Мария Павловна с дочерьми жили только на зарплату

Прасковьи, которая работала счетоводом во 2-м МГУ. Прасковья была больна астмой и часто чувствовала себя очень плохо, но оставить работу не могла. Отец Сергий переживал за нее, но, видя безвыходность положения, писал ей: «Как ни прискорбно, а все же неумолимая жизнь требует держаться на каком-либо месте до последней возможности…»[150].

В 1932-м или 1933 году в связи с личными трудностями к матери и сестрам переселился их старший брат Николай Павлович, но это не внесло облегчения в условия их жизни[151]. Борис Сергеевич со своей семьей, Натальей и маленькой Еленой, по-прежнему жил на Петровке в маленькой комнате 22 квартиры дома № 20 и работал чертежником в Наркомпочтеле. После высылки отца он не мог оставить пожилых и больных тетушек и бабушку, часто ночевал в «Девичке».

В то время, когда отец Сергий находился в ссылке, в его дом на Лужнецкий проезд стала настойчиво наведываться строительная комиссия, требуя немедленного ремонта крыши («она как решето», – писала брату Прасковья Павловна) и печей, под угрозой выселения. Средств на ремонт в семье не было, кое-какие материалы они нашли, покрывать крышу начали, но работа прервалась: все помощники и близкие друзья оказались в тюрьмах, и перспектива сестрам и старенькой матери оказаться на улице была очень реальной.

В таких обстоятельствах, ограничивая себя, родные регулярно собирали сами и с помощью духовных детей батюшки деньги, присылали их и посылки с необходимыми вещами и продуктами. Отец Сергий тяготился тем, что не он поддерживал семью, а семья вынуждена содержать его. «Я в ссылке еще не до конца изжил свою совесть и не дошел до крайней степени бесстыдности, – писал он со скорбью. – Бога ради, дорогие, не подумайте, что со спокойною душою мирюсь я с порядком вещей, в силу которого я воссел на ваши плечи и вот уже два года искушаю ваше терпение по части своего снабжения и необходимых подкреплений. Видит Бог, как тяжело сознание своей беспомощности в данном случае и необходимости вам приходить мне на помощь»[152]. Отец Сергий благодарил каждого, принимавшего участие в сборе посылки, и отдельно за каждый положенный в нее предмет; просил не присылать лишнего, избыточного, сокрушался о материальных затруднениях, в которые невольно ввел семью: «За присланные деньги сердечно благодарю всех позаботившихся обо мне, бездельнике и безработном, севшем на чужие плечи в то время, когда еще сам мог поработать»[153].

Но, несмотря на то, что посылки собирались с трудом, ценой самоограничения родных, отец Сергий не мог позволить себе, не хотел пользоваться получаемыми дарами один: он видел нужду окружавших жителей и немощное их душевное устроение и сострадал им. «Чтобы не совестно было смотреть на Господа, незаслуженно с моей стороны через вас посылающего мне, постараюсь при случае поделиться с другими хорошими людьми, находящимися здесь»[154]. «Я же по этой части остаюсь неисправимым и в ссылке. Стыжусь один уничтожать присылаемое мне. Полагаю, что в лице меня Господь чрез добрых людей, присылающих мне, желает сделать утешение возможно большему кругу лиц, что я и исполняю по возможности»[155]. И действительно: получая посылку, особенно праздничную, благодаря Бога, отец Сергий угощал малоимущих хозяев, гостей, друзей, знакомых в храме… Он торопился делать добро, пока может, понимая, что его благополучие есть чудо милости Божией и оно эфемерно: сегодня есть, а завтра может прекратиться, держится от посылки к посылке. Других источников снабжения у священника не было, тем более что в 1932 году его «как безработного лишили карточки и хлебного пайка»[156].

Кроме ежедневных усилий по обеспечению своего существования на месте вынужденного жительства, ссыльные обязаны были, по правилам контроля их местонахождения, каждую декаду, то есть три раза в месяц, являться для отметки в сельсовет, к уполномоченному. Но расселяли репрессированных лиц по деревням, удаленным от центрального села, так что дорога на отметку была неблизкой, нелегкой для пожилого и нездорового человека. Отцу Сергию приходилось проходить, и часто в одиночку, долгий и опасный путь через лес северного края, в котором обитали и волки, и медведи. Он шел в любую погоду, при любом состоянии здоровья, несмотря на бураны, разливы или снежные заносы. 13 марта 1932 года батюшка описал одну из таких «прогулок»: «Целых три дня беспрерывно бушевала у нас первая за всю зиму небывалая снежная буря. Образовались всюду страшные заносы, вследствие чего затруднительно было и всякое сообщение. А нам, в такую погоду и трудностях, неизбежно нужно было совершить путешествие в Городок на свою обычную регистрацию и проделать туда и обратно десять верст, так как невозможно найти было возницу, и никто не повстречался с нами на пути. Так как очень энергично и продолжительно пришлось поработать ногами в борьбе с сугробами и снежной стихией, то дня три после этого путешествия болели жилы на ноге и трудно было ходить. Это совсем особая, неприятная боль, совершенно иная, чем была в этапную прогулку». Врачебной помощи и даже сочувствия искать было негде.

Этого было мало. Ссыльному священнику не было гарантировано и сохранение постоянного места жительства, то есть возможности как-то устроиться на одном месте. Зависимость от произвола местной администрации держала ссыльных под гнетом ожидания внезапных перемен к худшему. Никакое, сколь угодно глухое место поселения не могло застраховать от внезапной «переброски» в еще более тяжелые условия. И отца Сергия в сентябре 1932 года «переместили» в другую деревню – Сорокино.

Окрестности Кичменгского Городка. Деревни Макарово и Сорокине

Судя по всему, перевод был следствием недовольства председателя сельсовета, вызванного приездом к ссыльному священнику его родных. За одно лето посещений было два. В июле, к радости отца Сергия, у него гостили обе сестры. Он заранее, еще 20 февраля, приглашал их: «Быть может, кто-нибудь и соберется к нам, особенно милая Пашенька с Катенькой. Пусть она поимеет это в виду при назначении отпуска. Отдохнуть здесь вполне возможно. Если комфорта помещения не сможем предоставить, то все же комфорт природы и радость родственного свидания и общения будут к их услугам»[157]. Прасковье действительно удалось устроить эту поездку и пожить с братом во время отпуска. В Москву сестры возвращались с деревенскими гостинцами.

В начале сентября, после поездки в Котласское управление местами заключений, к отцу Сергию приезжал сын, и повидаться, и в связи с хлопотами об изменении, облегчении условий ссылки. При ближайшем же посещении Кичменгского Городка для отметки в сельсовете у священника уточняли личность гостя – сын ли? Оказалось также, что там уже известно о посещении Котласа. Вскоре после этого отца Сергия и переселили – в еще более глухое, менее доступное место.

Логика репрессий требовала ужесточения условий жизни «врагов народа». «Хотелось бы видеть им только нашу нужду и слезы», – писал отец Сергий[158]. Он не питал иллюзий по поводу перспектив своего бытия: «Лично я, по совести сказать, совершенно не льщу себя надеждой на какие-либо изменения к лучшему своего положения. Хоть не изменилось бы оно подольше к худшему, хоть бы дали побольше пожить в настоящих условиях, и то была бы великая милость Божия»[159]. Неопределенность положения угнетала. «Не надо забывать, – писал отец Сергий, – что я не на курорте с туго набитой мошной, а с заботами о вашем и собственном существовании, при вынужденной бездеятельности и мрачных перспективах на будущее. Разве все это не подтачивает здоровье и не сокращает жизнь? Слишком многого, повторяю, невозможно ожидать и требовать. Теперь не только мне и подобным мне, но и вообще людям не до жиру, но быть бы только живу»[160].

Пересылки продолжались. На следующий год, встревожив остальных ссыльных, из соседнего сельсовета «спешно пригнали девять человек исключительно нашего сословия, с архиереем во главе, – писал отец Сергий. – Им спешно велено было явиться с вещами, без объявления причин, поводов и целей этой явки. Как оказалось впоследствии, всех их перевели из того сельсовета в наш и разместили по разным нашим деревням. Между прочим, пятерых назначили к нам в Сорокино. Прибытие гостей, конечно, понервировало нас. Ожидали и мы себе немедленной переброски куда-либо, но пока все обошлось благополучно»[161]. Тревога не отпускала до конца ссылки. Когда оставалось всего за четыре месяца до освобождения, 1 сентября 1933 года отец Сергий писал, что хотя «показаний на какие-либо перемещения пока нет», но «очевидно, опять какие-то усмотрения, глубокомысленные соображения, а в итоге “сиди и не рыпайся”, если еще держат здесь и не прогнали в область Коми. Так и будем мыслить и действовать».

В Коми тогда отправили этапом священников, отбывавших ссылку в Устюге, и отца Алексия Соболева. Получив письмо от них, отец Сергий пришел в волнение и постарался сделать все возможное, чтобы им помочь. Он срочно написал домой: «Беднягам Ф[еодору] Николаевичу] Алексинскому и С[ергию] Е[вгеньевичу] Тихомирову отказали в хлебном пайке. Особенно грозно положение первого. Помощь ему из Москвы с паспортными осложнениями для жены и дочери самая ничтожная, он и сейчас не может оправиться от голодовки последних двух месяцев при этапном шествии и карантинных страданиях, а впереди восемь месяцев перерыва всяких сношений, посылок и подкреплений. Очень жаль этого достойнейшего человека. Я уже писал отсюда Анюте Богоявленской, чтобы она попросила страстновских монахинь снарядить ему питательную посылочку. Быть может, не заведете ли и вы речи с Акилиной Дмитриевной? А. И. Капустина училась в приюте Страстного монастыря, знает Федора Николаевича и, может быть, как-нибудь одолеет пособрать ему самое простое и необходимое, преимущественно сухариков и крупки. Предупредите, что нужда у него в самом необходимом, деликатесов и излишеств никаких не нужно. Сам он человек нашего духа: крайне совестливый и несмелый.

Священномученик Феодор Алексинский

Из материалов следственного дела 1931 года

Вот, например, отец Василий Петух напором и отец А[лексей] Л[еонтьевич Соболев] ловкостью и хитрецой выхлопотали себе паек, а те двое, и признанные комиссией инвалидами, не могли отстоять его для себя. Еще С[ергей] Е[вгеньевич Тихомиров] как-нибудь при помощи большой своей семьи выйдет из положения, а Федор Николаевич не знаю, справится ли с этими трудностями. На всякий случай выпишу вам адрес для поддержки этого достойнейшего служителя Божия: Область Коми, Севкрай, Сысольский район, село Визинга[162], почтово-телеграфное отделение, до востребования Федору Николаевичу Алексинскому. При случае, при встрече с Анютой, к которой могло и не дойти мое письмо, или же через Катю-богомолочку можно передать кому-нибудь из страстновских монахинь. Быть может, Матерь Божия чрез Свою Страстную икону, Которой так же, как и я, всю свою жизнь честно служил Федор Николаевич, что-нибудь и сделает для него»[163]. По-видимому, письмо отца Сергия оказалось своевременным, и сестры Страстного монастыря успели поддержать своего духовного отца: отец Феодор пережил эту ссылку[164].

Сохранять в условиях ссылки мирное и спокойное состояние души помогало отцу Сергию неколебимое упование на помощь Божию. «Господь не оставит меня без Своей помощи, – писал он, – и в дальнейшее время несения мною возложенного Им креста изгнанничества, где бы и в каких условиях ни протекало бы это время. Всей душой верую в Господа, Его Любовь и дивное Водительство. Больше, чем когда-либо, моя грешная душа видит следы Его близости в последнее время. Отсюда и проистекает и моя надежда на Него, и полная уверенность, и покой за свое будущее»[165].

Великая милость Божия была явлена еще в начале ссылки, когда в устюжской тюрьме происходило распределение ссыльных на работы – лесоповал и другие. Тогда чудом, после перечисления отцом Сергием своих болезней (он был инвалидом второй группы), распределяющий вошел в его положение и успокоил, что не пошлет на работы, хотя в остальных случаях «совершенно не считались с болезнями, особенно сердечными. Есть у тебя руки и ноги, – значит, ты годен для работы. <…> 60-летние старики отправляемы были в лес, в бараки, на работы, в голоде и холоде. И ответ один: “Вы находитесь в нашем распоряжении; мы поступаем с вами по своему усмотрению”»[166].

Отец Сергий, конечно, желал «быть подальше от этого усмотрения, от которого так плохо здоровится нашему брату»[167], и верил в то, что Господь избавил, и еще избавит. Потому, как только возникли разговоры о предполагаемой возможности досрочного освобождения из ссылки по амнистии или с взятием родными на поруки, и разрешения жить во всех населенных пунктах СССР, кроме двенадцати центральных («перевод на минус»), отец Сергий стал писать родным с просьбой похлопотать о нем, имея в виду свое нездоровье и половину отбытого срока: «Мне половина срока исполнится через две недели, и я механически попадаю под амнистию со всеми ее благами, то есть минусами. Хоть бы и это получить, и самому выбрать себе местожительство, а не быть прикрепленным к какому-либо из городов Северного края!»[168]. При этом он предупреждал, что возможен противоположный желаемому исход, когда просящий и ссыльный получают новые сроки заключения – и потому: «Делайте только лишь возможное. Если хлопоты чем-либо будут угрожать Боре, лучше ему отойти от этого дела. Я готов пить свою чашу изгнанничества и лишений до последнего, Господом Богом указанного предела»[169].

Родные и близкие отца Сергия постоянно хлопотали о его освобождении. В одном из писем 1932 года он благодарит дорогую мамочку и сестру Прасковью за визит к митрополиту Сергию (Страгородскому) с просьбой о помощи в освобождении: «Глубоко чту я Владыку митрополита Сергия за его крестный подвиг возглавления Церкви в наше лютое время. Я совершенно не льщу себя надеждой, что Владыка может помочь мне в моем деле. Это сверх его сил… Он, со своей стороны, рад бы все сделать для нашего освобождения, но непреодолимые препятствия стоят на пути его добрых намерений»[170]. И все же отец Сергий надеялся на ослабление своих уз: «Великая милость Божия была бы в том, если бы Бобочке удалось бы извлечь меня из Северного края на минус»[171]. В том же письме, 4 марта 1932 года он писал родным: «Я имел разговор о возможности подачи прошения о досрочном освобождении. Ответ получился отрицательный. <…> Впрочем, опять повторяю: делайте возможное. Воздержитесь от всего, сопряженного с риском, Господь не оставит меня без Своей помощи». В августе того же года Борис Сергеевич ездил в

Котлас, чтобы узнать о перспективах освобождения отца. «Трапезников относительно моего дела сказал ему, что “оно направлено будет своим порядком, по общему организованному течению”– и более ничего»[172], вспоминал отец Сергий.

И все же его не покидала надежда на освобождение, он даже заранее часть вещей переслал обратно в Москву, чтобы легче было уезжать. Разлука со своими духовными детьми, с родными и близкими была тяжела: «Одна надежда на Господа, – писал батюшка, – Которому возможно и сократить сроки моей разлуки с вами, и сохранить меня для вас и собственного спасения»[173]. «Я просил Пашеньку передать Боре, чтобы он навел справки, как правильнее поступить: дожидаться ли амнистии и сокращения вследствие ее и моего срока и возможности, по этому случаю, полного освобождения до поселения в Москве включительно или же хлопотать теперь же о досрочном освобождении с полным всякого вероятия прикреплением к какому-нибудь „минусу“ опять на три года, без учета отбытого, что весьма вероятно»[174].

Прошел еще один год ссылки, и вместо долгожданной телеграммы об освобождении по амнистии 30 октября 1933 года отец Сергий отправил родным письмо, полное душевной боли от «окончательно разбившихся надежд на скорое и близкое свидание» с ними. Несмотря на то, что примерно семьсот-восемьсот ссыльных были отпущены домой, он получил полный и решительный отказ на свое прошение об амнистии. «Мне сказано категорически и лаконично: “Лебедев, вам в ходатайстве отказано, будете доживать здесь до срока и ходить, как обычно, на регистрацию”. Как громом поразило меня это сообщение… немногие единицы, и в числе их я, оказались вне закона и благодати. Мои прегрешения оказались выше их. Конечно, на все не наша человеческая, слабая и близорукая, но Всесовершенная воля Божия, глубиною мудрости все строящая и полезное всем подающая. Значит, пока преждевременно и не полезно мое возвращение к вам, мои дорогие». Преданность воле Божией отца Сергия безгранична: «И хотя сквозь слезы, но и в данную грустную минуту своего нового испытания все же твердо и бодро скажу: “Твори, Господи, волю Свою, Тебе виднее, что нам нужно и полезно. Сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим”». Придя в себя от потрясения, он вновь надеется, что «и впредь Господь не оставит, так как Он видит, что иной надежды у меня нет, и я не ищу ее ни в ком и ни в чем, кроме Него»[175]. Отец Сергий предполагал, что ему придется пробыть в ссылке «еще полгода, а может быть, и более, если не отпустят в срок»[176]. Пришлось просить выслать обратно самое необходимое: «Для дома пришлите опять черную фуфайку-кофту, изделие

Акилины Дмитриевны, да не забудьте положить какой-нибудь серой материи до бумазеи включительно для заплат моей серой куртки. Попрошу кого-нибудь покрыть ими все прорехи и буду носить ее под черной фуфайкой. К старым вещам привыкаешь, и хочется использовать их до последней возможности. Пришлите затем одну (не больше) перемену белья и теплые чулки…»[177]. Несмотря на безнадежность ситуации, он находил силы утешать родных: «Будьте все вы, друзья, молодцами, бодритесь и крепитесь. Сила Божия в немощах совершается»[178]. «От чего-нибудь и меня, и вас Господь охраняет, задерживая меня здесь… Видимо, Сам Господь бережет Борю. Худо ли, хорошо ли – по окончании срока отпустят самостоятельно и без поручительства… Немало кое-чего пришлось перенести, однако же ни единого дня Господь не оставлял меня без помощи… Он же пошлет силы и для исполнения Его воли. Пошлет не только мне, но и вам»[179].

Господь не посрамил его надежд. Покорно подклонился священник под крепкую руку Божию, и нежданно скоро пришло совершенное избавление. Радостно сообщил отец Сергий родным о своем освобождении: «В день нашего престольного праздника святителя Амвросия Медиоланского и в преддверии праздника иконы Матери Божией, именуемой “Нечаянная Радость”, я получил неожиданную для себя радость: после категорического отказа в досрочном освобождении на поруки Бори мне сегодня выдали документ о свободном проживании во всех городах СССР за отбытием полного срока ссылки. <…>

С величайшей радостью могу сказать, что еду к вам по милости и воле Божией. Господь отзывает меня отсюда после полной и всецелой преданности моей в Его волю. Я не дерзал указывать и просить Его о своем освобождении. Он Сам извлекает меня на новый путь моей жизни… Дальнейшее течение моей жизни уже легче будет совершать под этой верной охраной и водительством»[180].

Служение в 1934–1937 годах

Последнее письмо отца Сергия, в котором он сообщает родным о своем освобождении, датировано 20 декабря 1933 года. Домой священник добрался в первых числах января 1934 года, к великой радости своей и всех близких.

Возвращения отца Сергия ждали все, близкие и далекие, духовные дети и друзья. К новому году Лебедевым пришло поздравление[181] от Анны Детинкиной (инокини Елисаветы), тоже осужденной за «антисоветскую агитацию» и находившейся в селе Усть-Цильма Архангельской области, на Пинеге. Получив посылку с продуктами, она благодарила Бориса Сергеевича и писала: «Поздравляю всех с Новым годом, желаю вам, дорогие, от всей души, чтобы этот год был счастливым и радостным, и всегда помоги Господь во всех делах. Быть вам, мои дорогие, здоровенькими, это всего дороже, и еще, чтобы папа был с вами…»[182].

Отец Сергий Лебедев

Архив Е. Б. Долинской

С начала 1934 года отец Сергий соединился, наконец, со своей семьей. Вскоре он возобновил духовническую деятельность и старчество. К дверям его «серенького домика» потек непрерывный поток нуждавшихся в совете, помощи, утешении или постоянном духовном руководстве. Он не отказывал никому: ни старым друзьям – врачам из клиники, ни немногим уцелевшим инокиням Новодевичьего монастыря, ни самым разнообразным духовным «пациентам», от провинциального священства до студентов университета и разных институтов. «Отец Сергий мог с чистым сердцем повторить слова апостола Павла: всем бых вся, да всяко некия спасу (1 Кор. 9, 22). И спасал дошедших в результате духовного голода и житейских нестроений до желания самоубийства, вытаскивал павших из глубин всяческих падений и греховных поступков, ставших привычками. В маленькую уютную столовую, где сидела добрейшая и мудрейшая Мария Павловна, в свою очередь умевшая обласкать и утешить всякого, приходили и только что потерявшие близких (нередко прямо от постели умершего в больнице), забредали изверившиеся во всем молодые люди, встречали поддержку и крупные ученые, считавшие долгом не поступаться научной истиной под нажимом идеологической политики…»[183].

Церковь Богоявления в Дорогомилове

Фотоархив ПСТГУ

Петропавловская церковь деревни Наташино

Музей истории и культуры поселка Малаховка

После возвращения из ссылки около года протоиерей Сергий Лебедев работал в Синоде: был секретарем канцелярии Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Владыка специально для него «придумал» такую должность ради оказания материальной поддержки.

Священномученик протоиерей Петр Марков

Музей истории и культуры поселка Малаховка

К этому периоду относится событие, о котором, по воспоминаниям духовных чад, рассказал им отец Сергий. Проездом из северных лагерей во владимирскую ссылку в Москве находился архиепископ Филипп (Гумилевский)[184]; он зашел в канцелярию митрополита Сергия в Бауманском переулке, надеясь увидеть Владыку, но тот был в отъезде. Тогда архиепископ Филипп оставил митрополиту Сергию письмо, в котором были такие строки: «Владыка Святый, когда я размышляю о Ваших трудах для сохранения Русской Церкви, я думаю о Вас как о святом мученике, а когда я вспоминаю о Ваших ночных молитвах все о той же Русской Церкви и всех нас, я думаю о Вас как о святом праведнике». Часа через три вернулся митрополит Сергий. Он прочел письмо, поцеловал его, спрятал на груди со словами: «С таким письмом и на Страшный Суд предстать не страшно!» Потом прошелся несколько раз по комнате, вынул письмо, прочел его вслух и сказал: «Сережа! После моей смерти будут всякие толки, и трудно будет понять, что я вынужден был делать в это время, чтобы сохранить литургию. Возьми письмо, подшей в мое личное дело»[185].

Священный Синод при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя был упразднен в мае 1935 года. Отец Сергий был определен священником Богоявленского Дорогомиловского собора[186], затем переведен в Подмосковье.

В 1937 году у Бориса с Натальей родилась дочка. Крестил внучку отец Сергий, назвал Еленой[187] и надел крест, который специально купил для крестин[188].

В том же году батюшку постигло горе: сын заболел гнойным энцефалитом, был оперирован, и неудачно – произошла парализация правой стороны. Борис

Сергеевич, человек деятельный, многоталантливый, энергичный, на несколько лет практически потерял трудоспособность.

Вероятно, немного ранее эти событий[189] отец Сергий получил место при Петропавловском храме в деревне Наташино, примыкавшей к «полустанку»[190]Малаховка Казанской железной дороги[191]. В начале XX века это было, по свидетельству современников, «восхитительное дачное место при самой железнодорожной станции, быстро соединяющей с Москвой и делающей и самую означенную местность тоже как бы частью самой столицы»[192].

Петропавловская церковь, построенная в 1903 году на земле Соколовых на средства дачевладелицы, была деревянной, с деревянной же колокольней; трехпрестольной, с приделами Ольгинским и Алексиевским[193].

Настоятелем храма с 1932 года был протоиерей Петр Марков[194]. По воспоминаниям жителей Малаховки, в их маленький храм переводили московских священников, «устраненных» из столицы, и не одного, а многих. Так что иногда число священнослужителей достигало девятнадцати человек.

На этом месте отцу Сергию довелось прослужить недолго.

Арест 1938 года, расстрел

На 1937–1938 годы пришелся пик террора, богоборческих репрессий, по своему размаху и жестокости неизмеримо превзошедших все гонения, когда-либо имевшие место во всемирной истории. За предшествовавшие 20 лет советской власти, сопровождавшиеся нарастающими репрессиями – тюремным заключением, ссылками, расстрелами, бесчинством и агрессией воинствующих безбожников, поруганная вера народа не была утрачена, но укрепилась и утвердилась. Согласно переписи населения, проведенной в январе 1937 года, пятьдесят пять миллионов граждан назвали себя верующими людьми, в том числе сорок четыре процента населения заявили, что они христиане, что произвело большое впечатление на высшее руководство страны. В обстановке гонений это свидетельство было равносильно исповедничеству.

Еще в сентябре 1927 года на вопрос представителей американской рабочей делегации И. В. Сталин ответил: «Подавили ли мы реакционное духовенство?

Да, подавили. Беда только в том, что оно еще не окончательно ликвидировано»[195]. Оно оказалось не ликвидированным и еще десять лет. Теперь Сталин распорядился итоги переписи скрыть, ее организаторов расстрелять как вредителей. А чтобы «покончить» не только с духовенством, но и всеми верующими, Пленум ЦК ВКП(б), проходивший 23 февраля – 5 марта 1937 года, санкционировал массовый террор. 2 июля и Политбюро ЦК ВКП(б) единогласно приняло решение о проведении всесоюзной репрессии.

Тогда же за подписью Сталина секретарям обкомов, крайкомов, ЦК республиканских компартий была направлена телеграмма, в которой предписывалось «взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы были бы высланы в районы по указанию НКВД»[196]. Несмотря на то, что духовенство в телеграмме не упоминается, понята она была верно, и уже 7 июля в Чимкенте был арестован митрополит Кирилл (Смирнов).

3 июля Сталин направил выписку из протокола заседания Политбюро № 51 народному комиссару внутренних дел СССР Н. И. Ежову с соответствующими поручениями. 30 июля 1937 года за подписью Ежова вышел Оперативный приказ № 00447 Народного комиссариата внутренних дел Союза ССР, которым органам госбезопасности на местах предписывалось «с 5 августа во всех республиках, краях и областях начать операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов».

Приказ гласил: «Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий. <…> Осело много в прошлом репрессированных церковников. <…>

Перед органами государственной безопасности стоит задача – самым беспощадным образом разгромить эту банду антисоветских элементов… раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой».

Оговаривался контингент граждан, обвиненных в принадлежности к «антисоветской банде», своей обширностью скрывающий истинное направление удара. В пункте № 6 значились «наиболее активные антисоветские элементы из бывших, кулаков, уголовников… церковников… которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях…»; согласно пункту № 9, также «репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне… и в городе… в советских учреждениях и на строительстве». Были определены наказания за несовершенные преступления, которым надлежало подвергнуть «антисоветские элементы», разделенные на две категории: «к первой категории относятся все наиболее враждебные… Они подлежат немедленному расстрелу или, по рассмотрении их дел в тройках, – расстрелу. Ко второй категории относятся все остальные, менее активные… они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от восьми до десяти лет»[197]. Операцию предполагалось завершить в четырехмесячный срок. «Если во время этой операции будет расстреляна лишняя тысяча людей – беды в этом особой нет», – писал Ежов в разъяснении к приказу[198].

По данным Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте Российской Федерации за неполные два года 1937 и 1938-й было арестовано 1 575 259 человек и расстреляно 681 692 человека (что составляло 43 %), при том частота расстрелов священнослужителей почти вдвое превысила среднюю частоту расстрелов для остальных контингентов населения.

В эту страшную волну попал и отец Сергий. В третий раз он был арестован 21 января 1938 года, в канун памяти мученика святителя Филиппа, митрополита Московского. Последний период его свободной жизни, начавшийся в январе 1934 года, продолжался всего четыре года. Он не питал иллюзий по поводу целей ареста; прощаясь с матерью, поклонился ей в ноги и сказал: «Матушка, в этой жизни мы с тобой уже не встретимся»[199].

Районное управление НКВД не особенно утруждало себя разыскиванием «активных» и «менее активных»: в плановом порядке было арестовано духовенство всех храмов, стоявших вдоль Московско-Казанской железной дороги: одиннадцать священников, служивших в подмосковном городе Перово и селах Карачарово, Косино, Наташино, Зюзино, Вешняки, по обвинению в «участии в контрреволюционной группировке». Не у всех арестованных хватило сил и мужества противостоять давлению и угрозам следствия.

Отец Сергий понимал, что ему предстоит остаться верным Христу до крови, что настал момент принести в жертву Богу свою жизнь, и никакой изворотливостью, никакой ложью осквернить этой чистой жертвы он не желал.

Он категорически отрицал вымышленные обвинения:

– Следствием установлено, что вы получали задания от благочинного протоиерея Воздвиженского[200] вести контрреволюционную деятельность против советской власти и проводили это среди населения. Почему вы это отрицаете?

– Я это отрицаю потому, что никаких контрреволюционных заданий от благочинного Владимира Федоровича Воздвиженского я не получал.

Протоиерей Сергий Лебедев.

Последняя тюремная фотография перед расстрелом

Из материалов следственного дела 1938 года

Отцу Сергию была устроена очная ставка со священником Знаменской церкви города Перово, принужденным давать нужные следствию показания, который сказал: «Сергей Павлович Лебедев является активным членом контрреволюционной группы духовенства, руководителем которой являлся благочинный Владимир Федорович Воздвиженский, который давал нам задания, чтобы мы среди надежного узкого круга вели активную борьбу против советской власти и готовились к ее свержению с помощью капиталистических стран». Следователь спросил, подтверждает ли отец Сергий данные показания. «Отрицаю, – ответил он, – так как никакой контрреволюционной деятельности я не вел»[201].

5 марта 1938 года следствие было закончено. Всех священников обвинили в том, что они «осенью 1937 года организовались в контрреволюционную группу, которую возглавил Воздвиженский, и, проводя среди населения Ухтомского района контрреволюционную агитацию, поставили своей целью проповедовать монархический строй, оказывать противодействие политике партии и советской власти, создание среди населения недовольства и проведение подготовки населения к приходу новой капиталистической власти»[202].

Поскольку отец Сергий на допросах ни одно из предъявленных обвинений не признал, он, конечно, был отнесен к числу «наиболее враждебных» богоненавистнической власти и попадал под первую категорию при избрании меры наказания.

16 марта 1938 года внесудебная тройка постановила: «Лебедева Сергея Павловича… служителя религиозного культа (поп) расстрелять»[203]. Через неделю, 22 марта 1938 года, в день памяти сорока мучеников Севастийских, протоиерей Сергий Лебедев был расстрелян на Бутовском полигоне НКВД (поселок Бутово Ленинского района Московской области). Родным сообщили, что он сослан «в дальние лагеря без права переписки».

«Так праведнику воздается на земле…» (Пр. 11, 31)

Судьба дома на Лужнецком проезде

В «сереньком домике» после ареста отца Сергия остались его сестры и мать. Прасковья Павловна вела хозяйство, ухаживала за матерью и второй сестрой. Ей было очень трудно. К ним переехала Анна Ивановна Детинкина (в кругу семьи Анюта) и взяла на себя часть домашних забот. Дом отца Сергия опустел не сразу: еще некоторое время он радушно принимал духовных детей батюшки, которые прежде бывали там частыми и желанными гостями.

Началась Великая Отечественная война. Летом 1942 года Мария Павловна тихо завершила свой скорбный жизненный путь. Незадолго до смерти она сказала зашедшей к ней Ольге Александровне Кавелиной: «Тебе-то я скажу, а дочерям я говорить не могу. Ведь я умираю»[204]. А через несколько дней Екатерина Павловна писала Ольге Ильиничне Подобедовой: «Хочу поделиться нашим горем, 20-го нового стиля или 7-го старого стиля скончалась наша мама Мария Павловна. Болела недолго, шесть дней. Небольшое расстройство желудка, без боли. Очень хорошо чувствовала себя до 5-го и принимала гостей, лежа на диване. Была очень довольна проведенным днем. Догорела свеча тихо и мирно»[205].

Леночка на лестнице во дворик дома на Лужнецком проезде

Архив Е. Б. Долинской

Зимой после кончины матери Прасковья и Екатерина от холода и страха бомбежек перебрались из дома в подвал Успенской церкви Новодевичьего монастыря. Пищу им Борис привозил на санках. «Боря наш закружился с делами, надо служить, быть в семье у своих, и нас не забывает, работает, где только может, а здоровье тоже плохое», – писала Екатерина Павловна Ольге Ильиничне Подобедовой.

Борис Сергеевич и Екатерина Павловна Лебедевы. Начало 1950-х годов

Архив Е. Б. Долинской

Борис Сергеевич и Екатерина Павловна во дворике дома

Архив Е. Б. Долинской

Летом, «чуть окрепнув после болезни», Борис Сергеевич «стал по мере сил пытаться добывать пропитание: развел в палисаднике на Лужнецком нехитрый огород и ходил с маленькой дочкой на Воробьевы горы, чтобы выкапывать корни лопуха: немыслимое в те голодные годы лакомство, которое готовили на рыбьем жире и строго делили между всеми членами семьи»[206].

Наталья Германовна с дочкой

Архив Е. Б. Долинской

Комната Бориса Сергеевича и Натальи Германовны. Рисунок Бориса Сергеевича

Архив Е. Б. Долинской

Инокиня Анна Ивановна Детинкина

Архив Е. Б. Долинской

Опасаясь за здоровье старушек, Борис Сергеевич переехал на Лужнецкий проезд. Домой приезжал по четвергам. В отцовском доме было намного просторнее, чем на Петровке. Во время войны в маленькой комнате Лебедевых жили Борис с Натальей, двое их детей и няня Татьяна, трое близких друзей, дом которых разбомбили, и племянник Митя, родители которого отбывали срок в лагерях. Брат Натальи Германовны написал из лагеря сестре о том, что его сын остался в Липецке один, и просил взять мальчика к себе. Митю вызвали письмом, он приехал весь оборванный, в галошах, веревками привязанных к ногам. В дороге его еще обокрали. Наталья обошла друзей и собрала Мите кое-какую одежду. Так он и остался в семье Бориса Сергеевича. Ночью обитатели комнаты занимали весь пол и стол, спали под роялем, а няня ложилась в дверях так, что только голова ее была в комнате, а тело – в коридоре. После долгих хлопот Натальи Германовны, к общей радости, Лебедевым-Баратовым удалось получить в том же подъезде большую комнату в квартире № 28 на последнем этаже.

В конце 1940-х годов скончалась многоболезненная Прасковья Павловна. С Екатериной Павловной, как и прежде, жила преданная Анюта Детинкина, помогавшая всем членам семьи отца Сергия до их последнего дня. Борис Сергеевич по-прежнему жил в основном на Лужнецком проезде.

Новодевичий монастырь со стороны Лужнецкого проезда. В ряду маленьких домов слева стоял и дом отца Сергия

oldmos.ru

К этому времени он работал архитектором Моспроекта[207], но не имел ни сил, ни средств на поддержание в порядке (тем более, на ремонт) ветшающего дома Лебедевых и никаких перспектив в будущем на изменение этого положения к лучшему. Пока были живы обе тетушки, условия их быта оставались неизменными, но после смерти Прасковьи Павловны Борис Сергеевич продал опустевшую половину дома. Новые жильцы заняли значительно большую часть, нежели половина, стеснили хозяев, оставив им только «залу» и очень маленькую запроходную комнату, которую занимала Анюта.

На протяжении многих лет каждые три-четыре месяца Борис Сергеевич посылал запросы о местонахождении отца. Поначалу приходили стандартные ответы: «Сослан в дальние края без права переписки», которые еще оставляли какую-то надежду, но в 1955[208] году ему заявили: «Больше за справками о Сергее Лебедеве не обращайтесь». Ответ он получил 23 сентября. Отказ от приема дальнейших запросов мог означать только одно: что отца Сергия нет в живых. Борис Сергеевич тетушке ничего не сказал, а вечером, пожаловавшись на то, что в доме душно, пошел спать в беседку, построенную им в садике возле кустов белой сирени, посаженной отцом Сергием в память о своей жене. На следующее утро, 24 сентября, он долго не выходил к завтраку, его ждали, потом Екатерина Павловна пошла звать «детку дорогого» – Борис Сергеевич был мертв.

Екатерина Павловна такого горя не пережила, она заболела и скончалась в 1957 году. «Серенький домик» окончательно опустел. Поскольку домовладельцем был почивший Борис Сергеевич, его права перешли к жене, и к 1958 году Наталья Германовна дом продала.

Нательный крест Елены Борисовны, который был надет на нее при крещении отцом Сергием

Любимые композиторы. Бетховен и Моцарт

Статуэтки из дома Аренсов

Тумбочка

Тарелочки

Памятные вещи из Девички

Собрание Е. Б. Долинской

Но все, что из отеческого гнезда уцелело, что еще можно было сохранить, что было связано с памятью об отце Сергии – иконы, фотографии, портреты, рисунки сына, некоторые вещи и вещицы, остатки обстановки Девички, – не пропало, не растерялось, но с любовью сбережено родными, прежде всего внучкой, Еленой Борисовной Долинской (Лебедевой).

Так что в новом качестве «домик-крошечка» стал памятной нитью, протянутой из прошлого в будущее. Память эта хранилась и была жива не только осязаемыми свидетельствами прошлого, но духовной связью отца Сергия с родными, становящейся со временем для них все более ощутимой. Совсем не случайно его имя носят и внук, и правнук. По семейному решению впредь оно непременно будет присваиваться младенцам мужеского пола, станет традицией, чтобы никогда духовная связь с отцом Сергием, его соприсутствие в семье не прерывались.

Возрождение церковной жизни в стенах Новодевичьево монастыря. Прославление протоиерея Сергия Лебедева

Как известно, в разгар второй мировой войны церковно-государственная политика СССР стала меняться. Одним из первых мест, где эти изменения ощутились, стал Новодевичий монастырь. Музейные работники, 15 лет назад не потерпевшие соседства на одной территории прихода последней маленькой действовавшей церкви и изгнавшие его, теперь должны были принять вселение в «упраздненную» обитель учащихся духовных школ, появление священнослужителей и возобновление богослужения. Осенью 1943 года в монастыре открылись Богословские курсы, а 4 августа следующего года – Богословский институт, преобразованные в 1948 году в Духовную Семинарию и Духовную Академию и переведенные в Троице-Сергиеву Лавру. В Лопухинских палатах читались лекции для студентов института, а в Успенской церкви стали заниматься слушатели курсов и разместился Издательский отдел Московской Патриархии.

В 1944 году начались службы в надвратной Преображенской церкви, а в начале 1945 года святейший Патриарх Алексий I освятил Успенскую церковь, в которой установилось регулярное богослужение.

Вместе с воскресающей обителью возвращалась память о последнем духовнике ее сестер.

С 1958 года, после того как был продан дом на Лужнецком проезде – последний свидетель трудов и жизни отца Сергия, семейное гнездо Лебедевых, Девичка, духовный центр прихода – не осталось ничего батюшкиного, что могло бы о нем напоминать. И казалось, само имя его, как и многих других людей, погибших при репрессиях, теперь неминуемо забудется, утратится для истории

Русской Православной Церкви. Но именно в этот год, через двадцать лет после расстрела, имя протоиерея Сергия Павловича Лебедева вновь ожило и зазвучало – было подписано первое заключение о его посмертной реабилитации. 22 августа 1958 года при пересмотре следственного дела 1938 года, по протесту (в порядке надзора) прокурора Московской области Московский областной суд принял решение «постановление тройки УНКВД Московской области от 15 марта 1938 г. в отношении… Лебедева Сергея Павловича… отменить и дело прекратить за недоказанностью обвинения»[209].

Прошло еще около тридцати лет, и вновь их глубин архивов было извлечено еще одно дело отца Сергия и рассмотрено. В итоге 13 сентября 1991 года прокурором Управления по надзору за исполнением законов государственной безопасности, межнациональным и международным вопросам Прокуратуры СССР было подписано и 11 октября 1991 года утверждено заместителем начальника Управления по надзору за исполнением законов государственной безопасности, межнациональным и международным вопросам Прокуратуры Союза ССР заключение о реабилитации отца Сергия в отношении обвинений 1931 года[210].

Еще через пять лет оправдание отца Сергия, доказательство его невиновности было доведено до конца. 23 апреля 1996 года прокурором гор. Москвы С. И. Герасимовым утверждено заключение о реабилитации протоиерея Сергия Лебедева в отношении обвинений 1922 года[211].

Свой многострадальный жизненный путь до последнего дня отец Сергий стремился проходить в полном предании себя в волю Божию, Премудрую и Всеблагую, которая по его убеждению «все приведет к одному только благу»[212]. После кончины священника прошло полвека, и стало видно, как завершила свое дело воля Божия об этом замечательном человеке. Она заключалась не только в восстановлении памяти о нем и возвращении его имени истории Церкви Христовой, но в утверждении его святости.

Изображение креста с надписью над входом в церковь Новомучеников и исповедников Российских на Бутовском полигоне НКВД

Фото Валерия Антипина

6 октября 2001 года на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви слушали доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия[213], Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, о поступивших в Комиссию материалах, касающихся прославления новомучеников и исповедников Российских, пострадавших в различных епархиях Русской Православной Церкви. «Постановили, согласно Определению Архиерейского Юбилейного Собора 2000 года[214], включить в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века и сообщить Предстоятелям братских Поместных Церквей для включения в святцы следующие имена:

по Московской епархии <…>

протоиерея Сергия Лебедева (1875—22 марта 1938)».

Решением об общецерковном почитании протоиерея Сергия Лебедева, причислением его к лику святых новомучеников XX века засвидетельствована Церковью безупречность совершенного им подвига верности Иисусу Христу до крови, до смерти. Имея милующее сердце, в ином бытии священномученик Сергий стал небесным покровителем всех, почитающих его светлую память.

Да будут с нами его молитвы.

«Излило сердце мое слово благое» (Пс. 44, 2)

Сочинение Сергия Лебедева, 5-го класса 1-го отделения

Значение чувства в религиозной жизни человека

В ряду живых существ только одному человеку присуща религиозная жизнь, как наивысшее проявление его разумного духа. Эта жизнь не имеет для своего обнаружения какого-либо специального органа в системе чувств человека, но она обнимает собою всю область его душевных явлений и обнаруживается при посредстве ума, воли и чувства. Таким образом, ни один из этих элементов не имеет исключительного, преобладающего значения в религиозной жизни, но именно они все три, находясь в гармоническом сочетании, образуют в человеке религиозную жизнь. Поэтому-то и в данном случае, считая чувство одним из существенных элементов религиозной жизни, выясним его отношение также и к двум другим элементам религиозной жизни – уму и воле, и тем самым укажем значение чувства во всей религиозной жизни человека[215].

Под чувством мы будем разуметь самостоятельные духовные способности, так как это еще спорный психологический вопрос, но вообще ощущение разнообразных состояний нашей души, будет ли то зависеть от внешнего действия или внутреннего возбуждения. Тогда как в представлении мы воспринимаем предмет так, как он есть на самом деле и в соотношении к другим предметам, своим чувством мы непосредственно оцениваем предмет со стороны его достоинства и значения для нашего существа, для всей нашей жизни. Теперь, каким же образом чувство может быть элементом духовной жизни человека?

Лишь только в человеке разовьется самосознание, он на основании личного опыта, постоянно встречаясь в своей жизни с неудачами, препятствиями, ограничениями, чувствует, убеждается в несовершенстве, ограниченности своего существа, и в его сознании возникает та мысль, что в мире необходимо существует Бытие неограниченное, Всемогущее, Промысл всем управляющий и, наконец, жизнь без лишений и недостатков[216]…

Правда, в большинстве случаев, в особенности у первобытных людей, эта мысль или идея Бога неясно определяется, скорее, только смутно чувствуется, но, тем не менее, она необходимо присуща, или прирожденна, каждому человеку. Убеждаясь в бытии Высочайшего, Всемогущего Существа, человек естественно чувствует свою зависимость от Него, считает себя подчиненным Ему и отсюда начинает обоготворять Его, входить с Ним в общение (благодарить Его, умилостивлять жертвами), представляя Божество в той или другой форме – соответственно степени умственного развития и сознания религиозной идеи – и наконец, сообразно с представлением о Боге[217], устрояет жизнь свою, подчиняет свою волю воле Божественной. Поэтому-то человек, на какой бы ступени духовного развития он ни стоял, повсюду с пробуждением религиозной жизни выражает ее в Богослужении и в нравственной жизни. На таких началах возникает в человеке религиозная жизнь. Основываясь на идее существования в мире Всемогущей Личности, вызывающей в душе нашей разнообразные чувствования, она проявляется вовне в соответствующих чувству действиях. Выяснив таким образом образование в человеке религиозной жизни, нам теперь уже нетрудно определить, какое значение имеет чувство в религиозной жизни человека.

Личный опыт убеждает каждого из нас в том, что чувство составляет душу религиозности, ту всеобъемлющую, всеобъединяющую, могущественную силу, посредством которой связуются в одно целое все явления, служащие выражением нашей религиозной жизни. Чувство есть как бы центр, вокруг которого группируются и к которому тяготеют и примыкают религиозные явления. Таким образом, эти явления тогда только имеют силу, когда они проникнуты, одушевлены чувством.

Поэтому-то для истинно религиозной жизни одного только религиозного знания недостаточно; самое обширное знакомство с догматами веры не может само по себе служить свидетельством глубины веры, цельности религиозной жизни. Мера богословского знания не может быть мерой религиозности. Ум без участия сердца сух, холоден и безжизнен, поэтому-то религиозное знание тогда только имеет силу и значение в религиозной жизни, когда оно проникнуто, согрето чувством, искренним сердечным убеждением в искренности догматов веры. Только принятая сердцем религиозная истина делается нераздельной частью нашего духа, и только такое религиозное знание может быть свидетельством нашей религиозности.

Равным образом и внешняя, культовая сторона религии и нравственная деятельность постольку имеют значение в религиозной жизни человека, поскольку они проникнуты сердечным религиозным чувством. Нравственная деятельность сама по себе, не одушевленная чувством, заключается только в выполнении долга, исполнении сухом, формальном, исключающим все то, что выходит за пределы формальных требований, а поэтому и воля, действующая без связи с сердцем, есть воля формалистическая, лицемерная, бездушная. Поэтому-то и самый строгий в своем учении и жизни моралист не может быть сопричислен к разряду людей истинно религиозных, если он целию своей нравственной деятельности поставляет исполнение одного только холодного закона, но не исполнение Божественной воли, Его живого Закона.

Всего же нагляднее убеждает нас в важном значении чувства для религиозной жизни молитва, которая есть выражение наших религиозных чувств. Одна только искренняя, сердечная молитва способна так настроить человека, что он забывает все, его окружающее, и переселяется духом своим в иной, лучший, духовный мир, и получает душевную отраду и спокойствие. Такое состояние испытывает каждый молящийся от души; но, конечно, бездушная, безжизненная молитва никогда не может возвысить человека над окружающей действительностью и вселить мир и отраду в его душу, но есть только пустые фразы.

Такое важное значение в религиозной жизни человека чувство может иметь только в том случае, когда оно просветляется, облагораживается другими развивающимися духовными способностями и возвышается до чувства истинного, прекрасного и доброго. Но если бы в религиозной жизни руководствоваться одним только чувством, без участия других, высших духовных сил, то и самые наши религиозные стремления имели бы характер стремлений к чему-то неопределенному, и мы вообще впадали бы в большие ошибки и неизъяснимые противоречия.

6 октября 1893 года

Проповеди и беседы священника Сергия Лебедева

№ 1. Внебогослужебное собеседование 4-е (по счету). Об изгнании Господом торжников из храма и беседе Господа с самарянкой

В настоящем собеседовании мы имеем предложить Вашему вниманию, благочестивые слушатели, евангельский рассказ об изгнании Господом торжников из храма и изложение беседы Господа с самарянкой.

По совершении первого чуда в Кане Галилейской Господь Иисус Христос в сопровождении Богоматери и учеников прибыл в торговый приморский город Капернаум. На этот раз Господь прибыл сюда не для того, чтобы, как и всегда, благовествовать людям «Евангелие Царствия Божия», но для того, чтобы здесь присоединиться к большому каравану поклонников, который в это время отправлялся в Иерусалим на праздник Пасхи. Во Святой град к этому великому годовому празднику стекались огромные толпы иудеев со всех концов мира. Все большое пространство пред храмом в Иерусалиме и прилегавшие к нему улицы были переполнены этой огромной народной массой, доходившей, как говорят, до трех тысяч. Так как жертвоприношения составляли главную и существенную часть ветхозаветного богослужения, а пришельцы на праздник, в особенности издалека, не имели возможности приводить с собою жертвенных животных – волов, овец и голубей, – то продавцы этих животных и расположились с ними пред самым входом во храм, на так называемом дворе язычников. Тут же, под самыми стенами храма, у столов, уставленных кучками различных монет, сидели менялы. Зачем эти последние присутствовали здесь? Менялы за известную плату обменивали монеты других государств на монеты еврейские, которые необходимы были поклонникам для уплаты священной подати, собираемой обыкновенно в этот праздник со всех как денежный выкуп за душу. Для уплаты этой подати нужно непременно было иметь еврейские деньги, потому что деньги иностранные в храме в уплату подати не принимались. Менялы, как мы сказали, и приходили в этом случае на помощь поклонникам…

Итак, вот какое печальное зрелище представилось взору Спасителя, когда Он приблизился к вратам Иерусалимского храма. Входной двор ко храму Всевышнего, это преддверие дома молитвы для всех народов, был обращен в место, которое по своей неопрятности скорее походило на скотный загон и по торговой суматохе – на многолюдный базар. Испуская пар от жара знойного дня и наполняя зловонием и нечистотой храм, теснились здесь целые стада овец и волов, около которых шумно совершали свои сделки скотопромышленники и паломники, пришедшие на праздник. Исполненный праведного гнева при виде такого низкого кощунства, пылая неудержимым и святым негодованием, Христос, войдя в храм, сделал бич из веревок, лежавших на полу, и, чтобы очистить священный двор от его наибольшего осквернения, прежде всего выгнал без разбора овец, волов и толпу, занимавшуюся куплей-продажей их. Затем, подойдя к менялам, он опрокинул столы их. Продавцам голубей Он также велел оставить входной двор.

Чем же оправдывает Господь свои властные действия пред злобно настроенной, кричавшей о понесенных убытках толпой? Он обращается к ней с торжественным укором: «Не творите дому Отца Моего дому купленаго» (Ин. 2, 16), то есть домом торговли. И эти слова Божественного Ревнителя о славе Божией произвели могущественное впечатление на окружающих. Ни один из виновных в оскорблении святыни не осмелился выказать какого-нибудь противодействия Господу. Неусыпный страж всего доброго – совесть подсказывала каждому из них, как прав этот молодой, малоизвестный Галилеянин в своем негодовании по поводу их непозволительного отношения к святыне, и как законно его требование оставить храм вместе с предметами их торговли. В заключение своего повествования евангелист делает следующее замечание. Видя порыв вдохновенного и славного гнева своего Учителя, ученики, сопутствовавшие Христу, вспомнили изречение Давида: «Ревность по доме Твоем снедает Меня» [Пс. 68, 10]. Это изречение они всецело отнесли ко Христу. И действительно, в событии изгнания торжников из храма Господь как истинный Сын Божий, обетованный Мессия выразил свое пламенное, ревностное желание, чтобы храмовое священнослужение было вполне чисто, чтобы из него удалено было все сквернящее святость храма.

Это изречение Господа, в частности, а вообще же все событие изгнания торжников из храма, имеет близкое отношение и к нам, братие, потому что и мы так же, как некогда торжники при Христе, очень часто нарушаем эту важнейшую и священнейшую из наших обязанностей по отношении к Богу, обязанность чтить святость Божия храма. Каким же образом нарушаем?! Нарушаем своим неблагоговейным стоянием в храме Божием: при рассеянности и невнимательности к тому, что делается в нем для нашего назидания, мы очень часто позволяем себе даже смеяться и разговаривать, вследствие чего и других отвлекаем от богомыслия и молитвы, уподобляясь в данном случае родоначальнику всякого зла на земле – диаволу искусителю. Но можно ли допускать такое отношение к храму Божию, в котором все говорит нам о Боге и о нашем сродстве и общении с миром невидимым – духовным, все возбуждает и питает в душе нашей одни только благоговейные расположения к Богу и чувствования, все влечет нас к Нему, как к нашему Творцу и Промыслителю, Искупителю и Освятителю?!..

Послушаем, что говорит по этому поводу для нашего вразумления святитель Иоанн Златоуст: «Церковь не есть какая-нибудь торговая лавка, но место Ангелов, место Архангелов, Царство Божие, самое Небо. Посему, как если бы кто, отверзши Небо, возвел тебя туда, то ты, хотя бы увидел отца, хотя бы брата, не смел бы говорить: так и здесь, ни о чем другом не должно говорить, как только о духовном. Ибо и здесь Небо… Между тем, когда шут возбуждает смех… толпа зрителей сидит, внимая в великом безмолвии тому, что говорится, и притом тогда, когда никто не повелевает молчать; в это время нет ни шума, ни крика, ни малейшего шороха; а когда вещает с небес Бог о столь страшных делах, тогда мы бываем столь бесстыдны, что не оказываем Богу и такого почтения, какое оказываем шутам. Вы ужаснулись, слыша сие? Тем более ужасайтесь поступать так»[218].

Другой вселенский учитель и святитель Василий Великий, объясняя слова 28-го псалма: «и в храме Его всякий глаголет славу» (Пс. 28, 9), говорит: «Да слышат слова псалма и да стыдятся те, которые предаются многоглаголанию. Что говорит псалом? Кто в храме Божием, тот не злословит и возвещает не суету, не что-либо, исполненное срама, но “во храме Его всякий глаголет славу”. Здесь стоят святые Ангелы и записывают твои слова; здесь Сам Господь, и назирает расположение входящих. Молитва каждого открыта пред Богом; Ему открыто, кто по расположению, кто разумно просит небесного; кто только для вида, одними краями уст выговаривает слова, а сердце его далеко отстоит от Бога; кто хотя и молится, но просит здоровья телесного (только), плотского богатства, человеческой славы. Ни о чем же подобном не должно молиться, как научает псалом; но “в храме Его всякий глаголет славу”. “Небеса поведают славу Божию” (Нс. 18, 2). Занятия Ангелов – славословить Бога. Для всего небесного воинства одно дело – воссылать славу Создателю. Всякая тварь, и безмолвная, и вещающая, и премирная, и земная славит Создавшего. А жалкие люди, оставив домы и стекшись в храмы, чтобы получить там некоторую пользу, не преклоняют слуха к словесам Божиим, не приходят в сознание своей природы. Не скорбят о том, что ими обладает грех, не скорбят, приводя себе на память грехи свои, не трепещут суда, но, с улыбкою простирая друг к другу руки, дом молитвы делают местом длинных бесед, не внимая псалму, который свидетельствует и говорит, что в храме Божием “всякий глаголет славу”. А ты не только сам не глаголешь славы, но и другому служишь препятствием, обращая его внимание на себя и своим шумом заглушая учение Духа. Смотри, вместо того, чтобы получить награду за славословие, не выйди отсюда осужденным вместе с хулящими имя Божие»[219].

Таким образом, в храме Божием, кроме благоговейных, не должно быть места никаким другим мыслям и чувствованиям. В храме Божием, как требует Святая Церковь в одном из своих песнопений, «да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничто же земное в себе да помышляет» (служба Великой Субботы). Почему? Потому что здесь «Силы Небесные с нами невидимо служат», потому что здесь, на престоле, во время священнодействия литургии, Сам «Царь царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным». Вот почему пред наступлением этого священнодействия священнослужитель и призывает всех стоящих в храме Божием к порядку и благоговению: «Станем, – возглашает он, – добре, станем со страхом, вонмем, Святое Возношение в мире приносити» (чин литургии святителя Иоанна Златоуста). Будем же, братие, особенно внимательны к себе, когда стоим во храме Божием, где священнодействуются такие великие Таинства.

В событии изгнания торжников из храма мы видели, что Господь не потерпел оскорбления святыни ветхозаветного храма. Он выгнал вон из храма этих оскорбителей. Но ветхозаветный храм был только сению, прообразом нынешнего храма Божия новозаветного. Там совершались только образы новозаветных таинств, а в новозаветном храме приносится Богу истинная, бескровная Жертва, которая священнодействуется Самим Господом Иисусом Христом. Он есть «приносяй и приносимый» в жертву Богу за живых и умерших. Итак, в этом совершеннейшем и превосходнейшем ветхозаветного – новозаветном храме пусть ничто нечистое и неблагообразное да не оскорбляет всевидящего ока Божия. Да будут здесь украшением нашим благоговейные мысли и чувства, благочинное стояние, устремленные к святыне взоры, постоянно отверстый пению и чтению слух и неослабное внимание ко всему, что здесь поучает и назидает нас. Благоговейным, соединенным со страхом стоянием в храме Божием мы привлекаем к себе милость Божию: «На кого воззрю, – говорит Господь устами пророка Исайи, – токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66, 2). Наоборот, неблагоговейное стояние в храме Божием влечет за собою ослабление и оскудение самой веры в Бога, упадок добрых нравов и, наконец, – что страшнее всего – проклятие и гнев Божий. Ибо, говорит пророк, «проклят всяк, творяй дело Господне с небрежением» ([ср.] Иер. 48, 10).

«Дети и братие возлюбленные, – обратимся к вам, благочестивые слушатели, словами Пролога, – когда придете в церковь, с великим страхом и благоговением внимайте тому, что поется во время Божественной литургии, и не разговаривайте о житейском в церкви Божией. И пред земным царем предстоят со страхом, чтобы не навлечь гнев его, и при земном царе боятся взглянуть друг на друга, чтобы не подвергнуться за сие наказанию. Насколько же больше должно заботиться, чтобы, предстоя пред Богом в церкви, не только не разговаривать друг с другом, но и постоянно иметь ум углубленным в пение и молитву? Не нарушайте служения церковного разговором, смехом, дремотою; но слушайте и внимайте, как поется: “Всякое ныне житейское отложим попечение, яко да Царя всех подымем” [чин литургии святителя Иоанна Златоуста]. И те из нас, которые хотят получить спасение, те должны особенно заботиться о чистоте душевной в час молитвы, а не прельщаться кознями диавольскими и не пускаться в пустословие, чтобы ничто не препятствовало нашей душе живою верою, крепкою надеждою и пламенною любовию возноситься ко Христу Спасителю и Богу нашему, и прославлять Его со Отцем и Святым Духом ныне и во веки»[220].

* * *

Здесь пока я прерываю свою беседу для общего пения с вами, благочестивые слушатели, некоторых церковных песнопений. По окончании же я изложу вам беседу Господа с самарянкой.

* * *

После заключения в темницу Иоанна Крестителя фарисеи все свое внимание обратили на Иисуса Христа, так как до них постоянно доносились слухи о том, что число учеников Его быстро возрастает. Тогда Спаситель, чтобы утишить ненависть, которую старались возбудить против Него Его зложелатели, оставил Иудею и в сопровождении учеников Своих отправился в Галилею. Путь Его лежал чрез Самарию. Иудеи никогда не ходили этим путем по причине вражды из-за некоторых обрядовых разностей, существовавших между ними и самарянами. Но Христос, Которому чуждо было всякое чувство неприязни к людям, избрал именно этот путь, и избрал для того, чтобы и здесь посеять чистые, святые семена Своего Божественного учения. Итак, совершая свой путь в

Галилею чрез Самарию, Господь со Своими учениками под палящими лучами палестинского солнца приблизился к самарянскому городу Сихарь. «Утрудившись от пути» (Ин. 4, 6), Господь, увидев неподалеку от этого города колодезь, по преданию, вырытый патриархом Иаковом, присел около него для отдохновения. Было уже около шестого часа, а по нашему счету около двенадцатого, следовательно, около полудня, а это время в тех странах было временем принятия пищи и покоя. Господь отправил учеников в город купить пищи и остался один у колодезя.

В это время из ближайшего города Сихема[221] пришла с сосудом самарянская женщина, чтобы почерпнуть воды. Утрудившийся от пути Господь возжаждал и обратился к женщине с просьбой утолить Его жажду почерпнутою из колодезя водою. Конечно, не одна жажда побуждала Господа обратиться к самарянке: Он тем завязал с самарянкой разговор, чтобы посеять семя Своего божественного учения в ее сердце, в котором, по Своему всеведению, видел удобную для сего почву. «Дай Мне пить», – обратился Господь к женщине. Самарянка по выговору, по виду, по одежде и прочему узнала, что [говорит] с нею – иудей, и, зная, что между иудеями и самарянами существует взаимная вражда, удивилась: «Как этот Незнакомец-Иудей, – думала она, – осмелился заговорить со мною, самарянкой?! Как этот Иудей хочет пить из моего сосуда?!» Она хорошо знала, что иудеи всех самарян считают нечистыми язычниками и запрещают своим единоверцам есть, пить, беседовать или вообще иметь какое-либо сношение с самарянами; поэтому она смело ответила Господу на Его просьбу: «Как Ты, будучи иудей, просишь пить у меня, самарянки»? Но Господь не отвечал ей на ее удивленный вопрос; премудрый Учитель не стал разубеждать ее, кто прав и кто виноват во взаимной вражде иудеев и самарян. Он направляет ее мысли в другую сторону и говорит ей: «Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, – то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую».

Этими словами Господь дает ей уразуметь, что в этой встрече с незнакомым путником Бог послал ей великую милость; это для нее «дар Божий», так как она имеет случай и возможность беседовать с давно ожидаемым Мессиею-Христом, Который пришел в мир спасти людей и основать Свое благодатное Царство. Если бы она знала, что этот Путник, просящий у нее напиться, есть Мессия, то она сама обратилась бы к Нему с просьбой дать ей воды, и Он не отверг бы ее просьбы и дал ей воды живой. Но самарянка не поняла, о чем говорил Господь; она подумала, что Он обещает дать ей настоящей ключевой воды, так как живой водой у иудеев называлась вода текучая, свежая, ключевая. И потому слова Иисуса Христа о том, что Он может дать ей живой воды, повергли ее в полное недоумение. «Господин! – сказала она. – Тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок: откуда же у Тебя вода живая»? Из этого вопроса самарянки ясно видно, что она не поняла учения Господа, она думала, что Он говорит о простой воде, за которой она пришла к колодезю, а потому недоумевает: где бы Он мог взять такой воды? «Неужели Ты больше отца нашего Иакова?» – спросила она опять Господа, – то есть неужели Ты можешь открыть здесь другой, лучший ключ, чем какой открыл и оставил нам отец наш Иаков? Господь вразумляет ее, что не об этой воде, за которою она пришла сюда, Он ведет речь с нею; что вода, о которой Он говорит ей, не есть обыкновенная ключевая вода, только на время утоляющая телесную жажду человека, но вода особенная, которая раз и навсегда утоляет томительную жажду, которую испытывает душа человека, удалившись от Бога.

Кто из нас, братие, не поймет, кто не догадается, что в этой беседе Божественного Учителя под «живой водой» разумеется то спасительное учение, которое Он принес с Неба, которое одно только дает жизнь человеку, перерождает его, обновляет, и именно потому, что принесено оно с неба, исходит от Бога – вечной Жизни и Источника истинной жизни настоящей. Это-то Свое учение Христос называет живою водою, и кто его примет, усвоит, проведет в свою жизнь и деятельность, тот найдет в нем удовлетворение всем своим духовным потребностям и не возжаждет во веки. Чистая ключевая вода прозрачна, в ней, как в зеркале, отражаются все предметы; точно так же и в учении Христа, как бы в зеркале, каждый человек может ясно видеть себя во всей своей наготе, может видеть свои нравственные недостатки. Чистая вода отмывает, убеляет предметы грязные, запятнанные; подобным образом и учение Христово, воспринятое верою, просветляет ум, делает его тонким, проницательным, очищает сердце от всякой нечистоты и направляет волю на дела добрые, богоугодные.

Поистине, братие, учение Христово есть вода живая, текущая из живого источника и доставляющая жизнь всякому, кто пьет эту воду, кто живет по этому учению. «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, – говорил Христос самарянке, – тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную». Несмотря на этот, по-видимому, ясный смысл слов Христа, самарянка, однако же, не могла возвыситься до истинного разумения; она все еще продолжала думать, что Христос говорит о ключевой воде, только о какой-то особенной, чудесной воде, напившись которой один раз можно в самом деле навсегда утолить жажду и больше никогда уже не захотеть пить. И вот она просит себе у Господа этой воды, чтобы больше не приходить ей к колодезю: «Господин, дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать».

Желая, чтобы самарянка скорее познала Его и от забот земных направила свои мысли к жизни небесной – вечной, Господь вдруг переменяет предмет своей беседы с ней. Сердцеведец знал, что у женщины этой нет законного мужа, что считающийся теперь мужем ее не есть муж. Чтобы возбудить в сердце ее веру в Себя и привести ее к сознанию греховности своей, Он говорит ей: «Пойди, позови мужа своего и приходи сюда». Женщина смутилась… «У меня нет мужа», – сказала она Господу. «Правду ты сказала, что у тебя нет мужа, – ответил ей Господь на ее признание, – у тебя было пять мужей; и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала». Услышав из уст Господа тайну своей жизни, которая известна была только ей одной и никому из посторонних, самарянка заключила, что Собеседник ее несомненно есть пророк, святой прозорливец, знающий тайны и сокровенное в жизни человека, и потому приносит Ему совершеннейшую исповедь: «Господи! вижу, что Ты пророк». А признавши беседующего с нею Господа Иисуса за пророка Божия, она обращается к Нему с просьбой разрешить ей интересующий всех самарян, как мужчин, так и женщин, вопрос о вере и богослужении: где справедливее и достойнее поклоняться Богу: на горе ли Гаризим в Самарии или же в Иерусалиме, где находится храм иудеев?

Надо заметить, что между иудеями и самарянами шел постоянный спор о месте, где должно молиться; как те, так и другие стояли на своем, и потому их спор оставался нерешенным. «Отцы наши, – продолжает самарянка, – поклонялись на этой горе, а вы (то есть евреи) говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме». Иисус Христос так ей ответил: «Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь; а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от иудеев. Но настанет время, и настало уже, что истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет себе. Бог есть Дух, и кланяющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине».

Из этого ответа Господа женщине-самарянке мы видим, что Господь веру и богослужение иудеев ставит выше, чем самарян: вера иудеев была вера истинная, у них было Божественное откровение, они знали истинного Бога, и от них произошло спасение мира, то есть от них родился Искупитель мира, обетованный Мессия; у самарян было много языческого. А о месте, где справедливее поклоняться Богу, нет нужды спорить. С наступлением на земле Царства Христова места для поклонения Отцу Небесному будут всюду, во всех странах и народах, а Гаризим самарянский и Иерусалим иудейский потеряют свое исключительное значение. Иудейская и самарянская вера и богослужение, то есть приношение жертв, совершение обрядов, с основанием на земле Царства Христова будут заменены другою, новою верою и новым богослужением. Существо этого нового богослужения, в противоположность прежнему, будет состоять не во внешности, но преимущественно в духовном служении, в вере, надежде и любви к Богу, и поклонение будет основано на ясном познании спасительных истин, которые преподал Сам Иисус Христос, и потом раскрывали и уясняли святые апостолы и их преемники, отцы и учители Церкви. Таково, братие, должно быть и наше поклонение Богу: оно должно совершаться в духе и истине. Никто не должен думать, что ему довольно исполнять одни только внешние обряды веры, не заботясь о том, как он мыслит, как чувствует, какие в душе питает расположения. Нет, это будет не истинное служение Богу; надобно, чтобы наш дух, наши мысли, чувства и желания посвящены были Богу, и не как-нибудь безразлично, но, как учит слово истины; разум должен покоряться в послушании веры, сердце преисполняться любовию, заповеданною Господом, воля во всех действиях должна следовать учению Христову, руководствуясь правилами

Святой Церкви. Одно такое поклонение Богу Отцу в духе и истине угодно Ему: ибо Отец таковых ищет поклоняющихся Ему. Почему таковых? Присоединяется и причина: «Дух есть Бог: и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» [Ин. 4, 24]. Бог не есть существо телесное, но духовное; Бог есть чистейший, совершеннейший Дух; и в нашей природе лучшая, совершеннейшая часть – дух, то есть душа с ее силами и способностями, потому эта часть по преимуществу и должна быть посвящена Богу, как совершеннейшему Духу.

После слов Господа и необходимости поклонения Богу в духе и истине самарянка начинает уже понимать, что Он говорит ей о времени пришествия Мессии, Который упразднит все споры и примирит всякую вражду. «Я знаю, – говорит она, – что придет Мессия; когда Он придет, то возвестит нам все». Тогда Господь открывает ей, что Он именно и есть истинный Мессия, обетованный Богом чрез пророка Моисея и других: «Это Я (Мессия), Который говорю с тобою». Я – Мессия. Из всей беседы с Иисусом самарянка могла видеть, что с ней говорит не обыкновенный человек, а какой-то чрезвычайный посланник Божий, и она уже раньше признала Его пророком. Теперь же, когда Иисус прямо открыл ей, что Он есть Мессия, Которого она с таким нетерпением ожидала, ее верующая душа совершенно раскрылась: она сразу же уверовала в Иисуса как Мессию и приготовилась внимать Его учению.

В это время возвратились ученики, посланные Господом в город. Пришедши к колодезю, они застали своего Учителя беседующим с женщиной-самарян-кой и пришли в крайнее удивление. Они удивились, во-первых, потому, что Он ведет беседу с самарянкой, тогда как иудеи запрещали всякое сношение с самарянским народом, а во-вторых, что Он ведет беседу вообще с женщиной. По учению еврейских книжников нельзя было долго разговаривать с женщиной; на дороге или на улице никто не должен был разговаривать с женщиной, даже со своей законной женой. Зная все эти правила раввинского учения и видя Господа беседующим с женщиной, понятно, ученики его крайне удивились. Однако ни один из них не осмелился высказать своего удивления, между тем самарянка оставила их и ушла в город, чтобы возвестить своим согражданам об Иисусе.

Ученики предложили Господу вкусить пищи. Господь ответил им: «У Меня есть пища, которой вы не знаете». Ученики не поняли этих Его слов и рассуждали между собою: «Разве кто принес Ему есть»? Тогда Господь объясняет им: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». То есть пища Его состоит в том, чтобы учить, просвещать и вообще совершать дело спасения рода человеческого, для чего и послал Его Отец Небесный. Вот и теперь Он пришел сюда к колодезю Иакова, усталый и жаждущий, и, забыв Свое утомление и изнеможение, начал сеять слово истины в сердце жены и чрез нее – в жителях города; это и есть исполнение воли Отца Небесного и совершение дела Его, это и есть утоление Его жажды и голода.

Между тем жители города, которым пришедшая женщина возвестила о своей беседе с Иисусом, вышли из города и направились к колодезю Иакова. Господь, увидев их, обратился к ученикам Своим и сказал: «Возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве». Посмотрите на эту ниву душ и сердец человеческих, как эта нива уже побелела и готова для жатвы! Я только что беседовал с этой женщиной, Я сейчас только посеял среди них семя слова Моего; посмотрите, как оно уже выросло, сколько их идет сюда, готовых уверовать, так что уже и жатва готова! И хотя у людей бывает так: кто посеял, тот и жнет, ибо жатва есть собственность посеявшего, но в духовном сеянии и жатве не так, ибо нет здесь различия, показывающего, что это мое, а это твое: жнец приходит на жатву, которой не сеял, и сеющий пускает на свою жатву жнеца другого; и тот и другой радуются вместе; дело у них общее – дело Божие.

Кого здесь разумеет Господь под сеющим и жнущим? Сеющие – это пророки Божии, которые своим писанием приготовили народ к ожиданию пришествия Христа в мир, и Сам Христос, Который начал словом Своим совершать обращение людей на путь спасения. Жнущие же – это Апостолы и ученики Иисуса Христа, которые должны продолжать и совершать дело святых пророков и Его, то есть проповедовать миру готовое учение, с Неба Господом принесенное, и спасать души людей при помощи дарованной от Бога благодати. Иисус Христос был в городе Сихеме два дня, и за это время все жители города уверовали в Него, что Он истинно Спаситель мира, Христос.

Нелишним будет сказать Вам, братие, о том, какая была дальнейшая судьба этой женщины самарянки, уверовавшей во Христа. По свидетельству древнего церковного предания, эта женщина, по принятии святого крещения, была наречена Фотиной. По вознесении Господа на небо Фотина благовествовала святое Евангелие в языческих городах и была в Риме, где в царствование императора Нерона за исповедание имени Христова была замучена вместе с пятью сестрами и двумя сыновьями своими, также просвещенными верою Христовою. Память ее Святая Церковь празднует 20 марта [2 апреля нового стиля].

Уподобимся же и мы, братие, самарянке и ее соотечественникам; откроем умы и сердца наши к уразумению Божественной истины; потечем навстречу благодати Божией, которая, проникнув в наши души, сделает нас истинными поклонниками Божиими, истинными носителями славного имени «христианин».

Светодавче Господи, светом истины озаряющий Святую Соборную Церковь, освяти души наши и, ими же веси судьбами, приведи нас в вечное Свое Царство!!

17 октября 1899 года.

Произнесено в Успенской церкви Новодевичьего монастыря.

№ 2. Фрагмент внебогослужебного собеседования на 6-ю главу Евангелия от Матфея

(без окончания и даты)

†

Предлагаем Вашему вниманию, братие, изъяснение 6-й главы святого Евангелия Матфея. Эта глава, являясь продолжением нагорной проповеди Спасителя, содержит в себе наставления Господа о милостыне, посте и молитве. (Давая эти наставления своим ученикам и последователям, Господь имел в виду, с одной стороны, указать им истинный смысл слов «раздавать, поститься и молиться», с другой стороны – желает предостеречь их от гибельного для души тщеславия и лицемерия.) «Берегитесь, – говорит Господь, – будьте внимательны и осторожны, не делайте добра напоказ людям, чтобы они видели и хвалили вас за него. Делайте добро пред Богом и для Бога; забудьте о том, видят ли вас люди. Если же у вас в душе нет такого расположения, то нет вам и награды от Отца Небесного. Когда ты творишь милостыню, не заботься, чтобы все говорили, трубили о твоем милосердии. Это свойственно лицемерам-фарисеям, которые с целью прославиться среди людей творят милостыню напоказ, в собраниях и на улице, непременно на глазах у людей. Истинно говорю вам, они уже получают награду свою. Награду здесь же, в прославлении и восхвалении их людьми. Ты же, когда подаешь милостыню, то левая рука твоя пусть не знает, что творит правая. Пусть милостыня твоя останется в тайне от всех. И Отец Небесный – Сердцеведец, от Которого ничто не может укрыться, Он воздаст тебе за это явно, открыто пред всеми» (ср. Мф. 6, 1–4)[222].

Вот истинный характер милостыни христианской. Она должна быть не явной, а тайной. Не только от людей, но и от себя самих мы должны скрывать свое милосердие. Если на виду у людей мы стараемся быть милосердными, если мы заботимся лишь о том только, чтобы нас заметили и похвалили, то, не стоит из-за этого быть милостивыми. Людская похвала, людские слова – это вода скоротекущая. Растаял снег, прошла вода, и нет ничего. Так и похвала человеческая. Не много она тешит человека. На мгновение она приятно подействует, но только на мгновение. Ее обаяние быстро исчезает, не оставляя в нас никакого следа. Но совершенно по-иному действует тайная милостыня, заповеданная нам Христом. Она дает человеку чувство глубокого удовлетворения. Неизъяснимый мир и тепло разливается в душе, когда Господь приводит нам оказать кому-нибудь помощь тайно, не на глазах людей. И этот мир является залогом той награды, которая ждет нас в вечной жизни. Вот почему так приятно и хорошо бывает у нас на душе после доброго дела, оказанного нами тайно ближнему. Господь, наполняя нашу душу миром и радостию, как бы дает нам этим самым знать и почувствовать, что Ему приятна наша жертва, Он принял ее в Свой небесный жертвенник и за это награждает человека. В виде залога Он и посылает человеку мир, как первую, низшую степень этой награды за милосердие. Святые люди так и понимали милостыню. Они делали ее тайно, незримо для людей. Из бесчисленного сонма их вспомним, например, Святителя и чудотворца Николая. Он в глубокую полночь бросал золото в окно бедной хижины старика-отца, чтобы помочь ему пристроить трех дочерей. Вспомним, например, нашего отечественного святителя Христова Тихона Задонского. Он тайно, чрез своего келейника, подавал милостыню беднякам.

Благодарение Господу, и в наше время были и есть эти добрые души, которые для Бога, но не для людей творят добро ближнему. Вот недавно мы похоронили у этого храма Евдокию Иосифовну Ленивову. Это имя очень хорошо известно в нашей обители. Редко можно встретить человека такой доброй, отзывчивой души! Сколько слез ею было отерто, сколько добра сделано людям. И делалось все при непременном условии никому не говорить и не разглашать. Она не выносила похвал себе, не любила, чтобы ее называли благодетельницей, благотворительницей. За все, что она делала, предоставляла благодарить Подателя всех благ Бога, но не ее. Да будет ей вечная память! А вот пример уже текущего времени, недавних дней. Лицо, пожелавшее остаться неизвестным, переслало одному московскому священнику 25 000 рублей на дела благотворения. Вот, братие, вам примеры истинно христианской милостыни. Святые и обыкновенные из указанных мною люди творили ее без шума, без огласки. Они творили ее не пред людьми, но пред Богом.

Научив милостыне, Господь поучает молитве (Мф. 6, 5—13). Опять же Господь осуждает и здесь все показное и лицемерное. Опять Господь имеет в виду тайное, но не явное. Не следует слишком буквально понимать слова Христа, что только в клети, то есть уединенной комнате, и можно молиться. «Если, – говорит Златоуст, – и в клеть войдешь, и затворишь за собою двери, но если сделать это по тщеславию, то и затворенные двери не принесут тебе пользы». Лучше под словом «клеть» разуметь невещественную комнату, тот уголок души нашей, который можно было бы назвать «святое святых». Ведь у каждого из нас должен быть этот уголок, этот внутренний Иерусалим, в котором мы могли бы отдыхать, и от треволнений житейских, и от всех печалей и забот. Этот внутренний Иерусалим и есть наша душа в минуты усердной горячей молитвы к Богу. Забывается все окружающее, все скорби, печали, когда сердце разгорается молитвой к Богу. Только Его одного и зрит человек, только в Нем одном и видит свое счастье и блаженство. В это время далеки от человека его обычные мелочи и нужды. Не хватит духу вспоминать их. (Вот почему и в тех молитвах, которые оставили нам святые как памятники их святых настроений, нет перечисления земных нужд и потребностей человека. Одно высокое и святое занимало их ум.) Чаще, братие, погружайтесь в такую усердную молитву, чаще удаляйтесь в свой внутренний Иерусалим. Всеми силами стремитесь к общению с Богом.

И путь к этому общению есть тайная, сердечная, проникновенная молитва. Стали на молитву, заключите двери своего сердца от всего земного и суетного. Одного […]

№ 3. Фрагмент внебогослужебного собеседования на вторую половину 6-й главы Евангелия от Марка

(без окончания и даты)

†

Во второй половине 6-й главы своего Евангелия святой Марк говорит о чудесном насыщении Господом пятью хлебами пяти тысяч человек и о хождении Его по волнам Галилейского моря. Возвратились апостолы с дела проповеди и поведали Господу, что они сделали и чему учили. Господь, выслушав их, предложил им, естественно, утомленным продолжительным и нелегким трудом, отдохнуть и подкрепить свои силы в пустынном месте, вдали от беспокоившего их народа. Апостолы взяли лодку и стали переправляться с людного берега Галилейского озера на безлюдный, пустынный. С ними был в лодке и Христос. Однако жаждавший слова Господа народ не пожелал оставить Господа в уединении. Большими толпами он устремился вслед за удалявшейся лодкой. И когда лодка достигла пустынного места, где надо было выходить Христу и апостолам, то пустыня огласилась шумом и говором огромной пятитысячной толпы и обратилась из молчаливой и как бы уснувшей в место, дышавшее оживлением и необыкновенным подъемом духа! Милосердный Господь не мог остаться равнодушным при виде этой жаждущей Его слова большой народной толпы. Полилась Его чудная речь, исполненная Божественной силы и благодати. Под чарующим действием этой дивной речи незаметно потекло время, и день стал склоняться к вечеру. Народ, обильно питаемый Господним хлебом небесным – Его Божественным учением, совсем забыл о хлебе вещественном, необходимом для поддержания жизни телесной. И только ученики решили напомнить Господу об этом необходимом подкреплении пищей народа и стали просить Господа, чтобы Он отпустил народ в окрестные селения для отыскания себе в них питания. Но селения, вероятно, были не близки, потому Господь и предложил ученикам самим накормить народ тем, что у них имелось в запасе для своих собственных потребностей. «Вы, – сказал Он им, – дайте им ясти».

Какие же требовались запасы, чтобы накормить 5000 человек? Несомненно, немалые, а у учеников было всего только пять небольших ячменных хлебов и две рыбы. По-видимому, невозможно было этой малостию удовлетворить такое большое множество народа. Но невозможное у человек возможно для Бога. Повелев рассадить на зеленой траве рядами по 100 и 50 человек весь народ, Господь взял пять хлебов и две рыбы, возвел очи Свои на небо, благословил и преломил хлебы, дал их ученикам, а ученики народу. И вот в руках Господа и апостолов пять хлебов настолько умножились, что их хватило с избытком для насыщения 5000 человек мужчин, да, вероятно, немало было сверх этого женщин и детей, да, кроме этого, от этих пяти хлебов остатками наполнили двенадцать корзин. <…>

№ 4. Внебогослужебное собеседование 13-е

(по счету)

Прошедшая беседа закончена была повествованием о Преображении Господа нашего Иисуса Христа и исцелении Им бесноватого отрока. Теперь же, соблюдая последовательность в изложении евангельской истории, мы расскажем вам, благочестивые слушатели, о чудесном получении монеты для подаяния на храм, изложим наставление Господа о смирении и незлобии и притчу Его о милосердом царе и безжалостном должнике.

Вскоре после достопамятного события славного преображения Своего Иисус Христос вместе с учениками своими пришел в Капернаум. Тут к одному из учеников, апостолу Петру, подошли сборщики определенной Законом подати на храм. Подать эта, существовавшая у евреев со времен пророка Моисея, взималась обыкновенно с каждого иудея, достигшего двадцатилетнего возраста, в качестве «выкупа за душу» свою Господу (Исх. 30, 11–16), причем взималась всегда в одинаковом количестве, и с богачей, и с бедняков, в доказательство того, что все люди равны пред Богом. С каждого иудея сборщики брали дидрахму – это на наши деньги всего только тридцать копеек. При такой незначительности подать эта вследствие многочисленности еврейского народа составляла громадные суммы, которые из разных стран и городов препровождались в Иерусалим и употреблялись здесь начальниками Иерусалимского храма на различные нужды: на поддержание и ремонт храма, на приобретение разных предметов, необходимых для ежедневных жертвоприношений, то есть на покупку животных, масла, муки, дров и т. п.

Подойдя, как мы уже сказали, не прямо ко Христу, а к апостолу Петру, сборщики обратились к нему с таким вопросом: «Учитель ваш не даст ли дидрахмы»? (Мф. 17, 24). Блаженный Феодорит в этом вопросе видит недобрую цель; по его мнению, сборщикам хотелось уличить Христа в неисполнении их законного требования и привлечь Его за это к ответственности. Но на этот вопрос со стороны Петра последовал утвердительный ответ. Со своей обычной стремительностью, не спросив даже своего Учителя, согласен ли Он уплатить подать, наконец, есть ли у Него деньги для этой уплаты, апостол ответил им: «Да». Сознавая необдуманность своего ответа, апостол Петр вошел в дом, в котором находился Христос, затем, чтобы передать Ему свой разговор со сборщиком. Однако же Христос предупредил это намерение апостола Петра: не дожидаясь его известия, Он неожиданно задает ему такой вопрос: «Как тебе кажется, Симон (другое имя Петра), цари земные с кого берут подати или пошлины? С сынов ли своих или с посторонних?» – то есть с членов своего семейства или с не принадлежащих к нему? На этот вопрос, легко свидетельствующий о Божественном Всеведении Спасителя, Петр отвечал: «С посторонних». Тогда Господь сказал ему: «Итак, сыны свободны», то есть если цари земли не берут податей с своих сыновей, то тем более Я как Сын Царя Небесного, Самого Бога, должен быть свободен от податей, которые собираются на содержание храма Отца Моего. «Но, – продолжает Свою речь Спаситель, – чтобы нам не соблазнить их (то есть, сборщиков, то есть, чтобы они не составили о нас превратного мнения, как о презрителях храма и Закона), пойди на море (Генисаретское озеро, на берегу которого находился Капернаум), брось уду и первую рыбу, которая попадется, возьми и, открыв у ней рот, найдешь статир (римская серебряная монета, равнявшаяся ценностию двум дидрахмам); возьми его и отдай им за Меня и за себя» (Мф. 17, 26–27). Апостол тотчас исполнил повеление Господа, закинул уду и во рту первой попавшейся на эту уду рыбы действительно оказался статир, который немедленно и отдан был Петром сборщикам в уплату подати.

Вот какое чудесное событие произошло на берегу Генисаретского озера! Каким ясным доказательством Божественности Христа могло быть это чудо в глазах его очевидцев, соотечественников Иисуса Христа!..

Не менее их и в нас, братие, это чудо должно укреплять веру в Божество Иисуса Христа, в Его Божественное Всеведение и Всемогущество. Не простой человек, но только Всеведущий Бог мог знать, что во рту первой рыбы, которую поймает Петр, будет найдена проглоченная монета, и притом та именно, которая в данную минуту необходима была для уплаты подати. Некоторые думают, что эта монета создана была Господом в самый момент извлечения Петром из моря рыбы; и такое объяснение также может служить доказательством Божественности Христа: оно говорит о Его Всемогуществе, а всемогущество, равно как и всеведение – это такие свойства, которых не имеет обыкновенный человек и которые принадлежат одному только Богу.

Чему еще поучает нас благовестие евангелиста об этом чуде? Мы слышали здесь, братие, что Господь уплатил подать, которой, как Сын Божий, и не должен был платить в пользу храма Своего Отца; обратили ли вы внимание, для чего Он сделал это? Господь сделал это для того, чтобы, как говорит евангелист Матфей, «не соблазнить их», то есть сборщиков. Сборщики могли погрешить, если бы Христос отказался от уплаты подати: они могли бы подумать, что Христос, постоянно проповедующий людям возвышенное учение и правила святой жизни, Сам в то же время самим делом является нарушителем отечественного закона. Вот какой мог быть соблазн для сборщиков!..

По поводу чудесного устранения Христом этого соблазна, как соблазна вообще, приходит нам на мысль и наша собственная жизнь: как много в ней, к стыду нашему, соблазнительного, греховного! Еще евангелист апостол Иоанн Богослов говорил, что весь мир во зле лежит (1 Ин. 5, 19). Не преувеличим, если скажем теперь, что соблазн преследует нас на каждом шагу. Нет возможности в кратком слове перечислить все виды и роды соблазна: так их много, и так они разнообразны. Достаточно сказать только то, что даже в храме, этом земном Небе, земном «святое святых», находится место соблазну ближнего, в его достодолжном отношении к храму и обитающему в нем Невидимому и Вездесущему Богу.

Но совращая на худое ближнего намеренно или невольно, ненамеренно, приходилось ли, братие, кому-либо из нас спрашивать себя самих в это время, для чего мы созданы? Неужели бы безотрадным ответом на это было, что мы созданы для того, чтобы вредить, губить других?! Нет, и в видимой, бездушной природе ничего не создано для вреда. Здесь все существует для взаимного блага, и одно создано для пользы другого. Солнце светит и греет, земля плоды, хлеб, цветы и деревья растит, животные людям служат – одни пищу, другие одеяние им доставляют, вода жажду утоляет, словом, – все в природе с пользою существует, даже само вредное, по-видимому, на самом деле ту же пользу приносит человеку, как и все остальное.

Кто же в природе является нарушителем Богом учрежденного порядка, по которому все направляется к одним благим последствиям? К сожалению, человек. Это лучшее и превосходнейшее творение Божие, одаренное богоподобными силами и достоинствами, заразилось грехом, старается распространить его во вред себе и другим. В этом случае у человека и разум, и дар слова, и сердце любящее – словом, все духовные силы имеют уже неправильное направление: вместо хорошего – худое, вместо блага приносят вред себе и другим. Такой человек уже не со Христом: «Кто не со Мною, – говорит Он, – тот против Меня, и кто не собирает со Мною, тот расточает» [Мф. 12, 30]. «Горе человеку, им же соблазн приходит» [Мф. 18, 7], тяжелая участь ждет такого человека, такая тяжелая, что «лучше было бы, – говорит Христос, – если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18, 6).

Благочестивые слушатели! Святой апостол Павел заповедовал филиппийцам, а в лице их и всем вообще христианам заботиться каждому не о себе только, но и о других: «Не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйте», – говорит он (Флп. 2,4). Поэтому и дело спасения ближнего никому не следует считать не своим, чуждым для себя делом, делом, на которое призваны одни только пастыри и служители Церкви. Все христиане должны быть споспешниками и помощниками своих пастырей в великом деле усвоения спасения, совершенного Господом для всех людей без изъятия. Все должны привлекать других к этому спасению, привлекать, а не отвлекать: «иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небесном» [Мф. 5, 19].

Исполним же волю Сладчайшего нашего Господа. Будем всех привлекать к Нему, всех, кого только можем, особенно, кто ближе других стоит к нам: муж – жену, отец – детей, начальник – подчиненных, сильный брат или сестра – слабого, будем всем таковым споспешниками в деле спасения, уча тому, чему Христос учил. Будем бояться даже и подумать, не только сказать другим, что не на пользу души, а тем паче во вред ей. Нет, всем поведением своим, всею жизнью своею, и словом и делом будем учить одному доброму, святому, евангельскому, Христову, и Христос возлюбит нас, помилует и спасет нас.

* * *

Во время последнего пребывания в Капернауме Господь преподал ученикам Своим замечательное, близкое сердцу и каждого из нас, братие, Свое наставление о смирении и незлобии. Наставление это являлось разрешением спора, который завязался между учениками Христа о том, кто из них больше, почетнее будет в Царствии Небесном. Ученикам представлялось, что наибольшим в Царствии Небесном будет тот из них, кто всего ближе стоит ко Христу, тот, кому Он более других оказывает Свое внимание, расположение, любовь. Поэтому весь спор учеников состоит в том, что они сравнивали достоинства один другого и отношения Господа, и на этом основании определяли свое положение и место в Царствии Небесном. Этот бесполезный для учеников спор не мог остаться незамеченным Господом. Он воспользовался случаем и, как прежде, стал поучать их, что кто хочет быть первым, тот должен быть последним и слугою всем, и что путь к почести есть смирение. Желая закрепить и пояснить Свое наставление живым, наглядным образом нежности и чистоты, Господь, подозвав к Себе дитя, поставил его посреди учеников и, обняв его, сказал апостолам, что если они не умалятся, как это дитя, то не войдут в Царствие Небесное. «Истинно говорю вам, – сказал Христос, – если не обратитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное. Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном. И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф. 18, 3–5).

Кто был это дитя, которое Спаситель поставил среди апостолов, и как оно называлось, в Евангелии ничего не написано об этом. Но по преданию это дитя был Игнатий, который впоследствии был епископом Антиохийским и носил прозвание Богоносца, память которого празднуется Святой Церковью 20 декабря (2 января). И действительно, с малых лет и до седых волос святитель Игнатий имел детскую привязанность и пламенную любовь к своему Творцу и Спасителю; он умер за свою веру во Христа, повторяя непрестанно: «Я ношу Христа в своем сердце».

Итак, блаженство в Царствии Небесном предназначено нам, благочестивые слушатели, под условием: желающие войти в это Царство должны уподобиться детям, должны воспитать в себе те душевные свойства и качества, какие нам приятно видеть в детях. Когда всем нам вменяется в обязанность быть детьми в духовном отношении, без сомнения, имеется в виду не умственное состояние детского возраста, а нравственное – нельзя же думать, что взрослых хотят возвратить к детской умственной неразвитости. Нет, «Не будьте дети умом, на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни», – говорит святой апостол (1 Кор. 14, 20). Ум наш постоянно должен развиваться в познании истины, чтобы не напрасно нам носить название «разумных» существ. Если же не умом, то чем же мы должны уподобляться детям? В детях нам, прежде всего, нравится их прямодушие и отсутствие хитрости и лукавства. Язык дитяти никогда не в состоянии противоречить тому, что у него на уме. Подобно детям и каждый из нас должен говорить только истину ближним своим, потому что, по апостолу, «мы уды (то есть члены) друг другу» (Еф. 4, 25), между которыми не должно быть разлада, но единодушное, согласное действование на общую пользу. Ложь и обман разрушают это единодушие и уподобляют людей первому лгуну и отцу лжи – диаволу.

Далее, дети всегда привлекают к себе своею доверчивостью. И нам, благочестивые слушатели, в отношениях наших к ближнему лучше руководиться доверчивостию, лучше верить в честность людей, чем подозревать их в чем-нибудь бесчинном. Истинная христианская любовь, по апостолу, «всему верит» (1 Кор. 13, 7). Правда, многие могут злоупотреблять нашею доверчивостию, но лучше потерпеть обман от одних, чем обидеть незаслуженным подозрением других. Лучше никому из просящих не отказывать в помощи, чем допустить, чтобы кто-либо из них умер с голоду, не получив от нас помощи единственно вследствие нашего подозрения в его нечестности и привычке к тунеядству. Наконец, дети своею беспомощностию, своей постоянной зависимостию от родителей и воспитателей должны укреплять и в нас взрослых чувство зависимости во всем от Отца Небесного и заставлять во всех особенно трудных обстоятельствах нашей жизни обращаться за помощью, как дитя к матери, прежде всего к Богу, который справедливо именуется Богом «всякия утехи» и «сокровищем благих». И как ребенок на руках матери чувствует себя совершенно спокойно, не боясь ничего, как будто бы его держат всемогущие руки, так точно и мы, непрестанным памятованием о Боге Промыслителе, как неуязвимым щитом должны ограждать себя во время напастей и бед от малодушия, а иногда и ропота на Промысл Божий.

«Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся, – говорил в таких случаях святой Псалмопевец, – Господь защититель живота моего, от кого устрашуся? Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла» (Пс. 26, 1; 22, 4). Нужно ли говорить о том, как свободно, в большинстве случаев, бывает сердце ребенка от пороков, например честолюбия, гордости, корыстолюбия, зависти, и какой в этом случае прекрасный пример они подают взрослым. Это, мне кажется, понятно само собою.

Вот как многому можно научиться нам, взрослым, у детей. Вот почему так любил детей Спаситель, вот почему Он сказал об них: «Таковых есть Царство Божие» (Мк. 10, 14), «блюдите, да не презрите единаго от малых сих» (Мф. 18, 10). И вы, благочестивые слушатели, «если не обратитесь», скажем вам в заключение словами Христа, «и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Старайтесь же по мере возможности уподобляться детям и подражайте их прекрасным нравственным качествам. У детей учитесь простоте, доверчивости, незлобию, искренности и всему доброму, у них же научитесь вверять себя надежному покровительству Божию. И Милосердый и Правосудный Господь по бесконечному милосердию Своему, как детям, так и нам грешным не затворит дверей в вечное Свое Царство, и все мы сподобимся услышать вожделенный глас Его: «Придите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира»! (Мф. 25, 34).

№ 5. Приложение к притче о милосердом царе и безжалостном должнике

Как спасительно для нас прощать обидевшим нас, показывает следующее повествование из жизни древнего иночества. В одном монастыре был монах, который всю свою жизнь провел в лености и небрежении. Когда пришло время ему умереть, то братия того монастыря собралась к нему посмотреть, как будет душа его разлучаться с телом. Так как жизнь его беспечная была всем известна, то и думали, что он будет мучиться, беспокоиться. Но что же увидели? Беспечный монах умирал смертью праведника, умирал весело, покойно. Все дивились, изумлялись и приступили к умирающему с просьбою: «Скажи нам, брат наш, отчего ты так покойно и весело умираешь, несмотря на то, что ты всю жизнь свою провел во всяком небрежении?» Больной, укрепленный благодатною силою Христа, встает и говорит: «Честные отцы, я мою жизнь провел в небрежении; и недавно Ангелы Божии приносили рукописание моих грехов, которых очень много, и, прочитав, спросили меня: “Помнишь ли ты эти грехи?” – “Помню, – отвечал я, – но вспомните и вы слова Господа нашего Иисуса Христа: не осуждайте и не будете осуждены; прощайте, и простится вам. А я, с того самого дня, как отрекся от мира и постригся, не осудил ни одного человека, не питал ни к кому злобы, всем и все прощал. Да исполнятся же на мне слова моего Господа!” Не успел я сказать это, как Ангелы тотчас раздрали рукописание моих грехов. Вот от того я теперь так покойно и так весело умираю. Мне все прощено, потому что я всем и всех прощал». Сказав сие, больной лег на одр свой и почил в мире сном вечным[223].

Будем же и мы, братие, бояться злопамятства, мщения, ненависти, злобы больше всего. Будем, напротив, кротки, незлобивы, снисходительны, терпеливы. Если же нет в нас подобных добродетелей, то со всем усилием будем искать, приобретать их. Будем помнить, что любовь есть союз совершенства, в любви весь Закон, без любви и христианами и учениками Христовыми не можем назваться, без любви никогда не можем заслужить и Божией любви и милости. «Суд без милости не сотворшему милости» (Иак. 2, 13); «блажени милостивии, яко тии помиловани будут»; «аще не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших»! (Мф. 5, 7; 6, 15).

Произнесено 19 декабря 1899 года в Успенской церкви Новодевичьего монастыря.

№ 6. Слово на праздник Святой Троицы

(без начала)

[…] Было еще рано, только третий час от начала дня (Деян. 2, 15) (по нашему счету – девятый утра). «И бысть внезапу с небесе шум, яко носиму дыханию бурну, и исполни весь дом, идеже бяху седяще. И явишася им разделени языцы яко огненни, седе же на едином коемждо их. И исполнишася вей Духа Свята, и начаша глаголати иными языки, якоже Дух даяше им провещавати» (Деян. 2, 2–4)… Итак, шум с неба или «бурное дыхание» было ближайшим предвестием, а явление огнецветных языков – видимым знамением пришествия Святого Духа. Таким образом, по устроению Божию, явление в мир Духа Святого было не только ощутимо (шум с неба), но и видимо для телесных очей, как видимо было явление в мир Сына Божия[224]. Недолго, может быть несколько мгновений, продолжалось «бурное дыхание и видение огненных язык», но Дух Святый навсегда наполнил Собою души и сердца апостолов. И какую чудесную перемену произвела в них животворящая, обновляющая и всеосвящающая сила Утешителя! Поистине они стали тогда новыми людьми: земные – небесными! Благодать Всесвятого Духа вложила в них «ум Христов» (1 Кор. 2, 16), и они, доселе люди низкие и простые, стали великими и мудрыми; презираемые и вменяемые ни во что, сделались предметом удивления всего мира; некнижные и робкие, превзошли всех силою слова и неустрашимостью; почитаемые невеждами, стали истолкователями Закона и пророков, учителями и просветителями вселенной; те, которые едва знали правильно свой отечественный язык, и притом на одном его простейшем наречии – галилейском, вдруг начали любомудрствовать о Боге и о неизреченных Его тайнах на всех языках и наречиях. И как свет, проходя сквозь драгоценные камни, принимает различные цвета, смотря по составу камня, так вдохновение в каждом из апостолов приняло различный характер, соответственный духовной природе каждого: «якоже Дух даяше им провещавати» (Деян. 2, 4). Между тем «бурное дыхание», устремившееся с неба на Сионскую горницу, было замечено множеством народа, потому что к этому времени, то есть к празднику Пятидесятницы, во святом граде всегда обыкновенно бывало большое стечение народа, съезжавшегося сюда для молитвы со всех почти концов света. Когда в Сионскую горницу собралась огромная толпа любопытных, то им представилось поразительным и странное зрелище: небольшое общество людей, все вместе, с необычайным воодушевлением славословят Бога, и славословят на разных иноземных языках, тогда как, по обычаю того времени, все славословия и молитвы Богу совершались на одном только священном языке еврейском. Приезжие, слыша каждый свой язык, с изумлением спрашивали: «Не се ли вей сии суть глаголющий галилеяне?» (Деян. 2, 7) – простые, неграмотные люди? «И како же мы слышим… глаголющих их, нашими языки величия Божия?» (Деян. 2, 8, 11).

Но «душевен же человек не приемлет яже Духа Божия: юродство бо ему есть, и не может разумети» (1 Кор. 2, 14). Между свидетелями великого события нашлось немало таких «душевных», то есть плотских, людей; слыша апостолов, говорящих с необыкновенным воодушевлением на непонятных языках, они объяснили чудесное явление очень просто: эти люди «вином исполнени суть» (Деян. 2,13), то есть пьяны. Так богохульством встретили плотские люди излияние силы Божией, обновляющее мир. Впрочем, подобно Каиафе, неволею пророчествовавшему (Ин. 18, 14), и эти люди, желая надругаться, высказали, сами того не подозревая, великую истину: апостолы действительно были упоены, только не вином и сикером, но силою Духа Божия. И действие этого упоения тотчас же обнаружилось: один из этих «исполненных вина» – апостол Петр – обратился к собравшемуся народу с вдохновенною проповедью и обратил ко Христу около трех тысяч человек. (Деян. 2, 41). Так окончилось событие, нами празднуемое – полным торжеством Святого Духа над неверовавшими.

Таким же неизменным успехом ознаменовалась и вся последующая деятельность святых апостолов. Они наполнили целый мир сладкими и спасительными водами евангельской проповеди; их руками возделанная, ихкровию орошенная Христова Церковь чрез многие века, «яко вертоград напоенный» (Ис. 58, 11) зеленеет, цветет и приносит плод мног. Из апостольских писаний, как из неоскудевающего источника, вот уже более тысячи лет и Святая Русь почерпает здравое и спасительное учение веры и благочестия. Дух Святый видимым и торжественным образом сошел только однажды на людей в день Пятидесятницы. Но если Он не является теперь видимо, значит ли это, что Его и не стало уже в мире? Дождь падает с неба и производит потоки, но затем он скрывается в недра земли, значит ли это, что он уже и не действует? Напротив, тогда-то и начинается его благотворное действие на земную жизнь: его влага пробуждает жизнь в семенах, скрытых внутри земли, питает корни трав, растений и деревьев. Так, по сошествии на апостолов, Дух Божий сокрылся, но Он пребывает и действует в недрах Церкви, как и посылавший Его Господь наш по своему непреложному обещанию пребывает с нами до скончания века (Мф. 28, 20). Невидимо, но мощно и благотворно действует Дух Святый: все великое, святое на земле – Его дело; Он есть «действуяй» в нас, «и еже хотети, и еже деяти о благоволении» (Флп. 2, 13); то есть Он производит в нас и добрые действия, и добрые мысли, чувствования, желания и настроения; «сами от себя мы не довольны и помыслить что доброе» (2 Кор. 3, 5).

Главными источниками или проводниками в мире невидимой спасительной силы, или благодати Духа Святого являются святые таинства церковные. Приспособленные ко всем существенным нуждам и потребностям человека, они установлены в Церкви Божественною Главою ее для сообщения верующим под внешними, видимыми образами и действиями невидимой благодати Духа Святого, возрождающей, укрепляющей и возращающей человека в жизни духовной. Вот поэтому-то, братие, постоянное, живое и деятельное участие в святых таинствах, особенно в таинствах Покаяния и Святого Причащения, и есть необходимое условие нашего спасения и жизни истинно христианской. Если мы решимся идти по стопам Христа без благодатной помощи святых таинств, то скоро увидим всю тщету наших стремлений. Если мы будем стараться исполнять Его заповеди, полагаясь только на свои силы, то на первых же порах бремя окажется для нас непосильным, и мы с отчаянием падем, подавленные его тяжестию. Закон Христов для естественного человека непосилен; он гораздо тяжелее Закона Моисеева, ибо утончает и усиливает его требования; осуществить его в жизни нашими слабыми и склонными ко греху силами безусловно невозможно. Закон Христов рассчитан исключительно на человека облагодатствованного; единственно только при помощи силы Святого Духа, чрез обновление нашего ветхого естества новой стихией благодатной жизни он становится удобоисполнимым и иго Господне – благим, а бремя Его – легким (Мф. 11, 30).

В настоящее время христианские общества, по-видимому, преклоняются пред нравственными требованиями Христова учения. И однако что свидетельствует нам действительная жизнь? Не чувствуют ли себя все более и более бессильными исполнить эти требования в их внутренней высоте и чистоте, в их настоящем, подлинно христианском и потому единственно истинном и спасительном значении? Не становятся ли люди все более и более рабами внешних условий жизни, непрерывно усложняющихся ее форм и соединенной с ними жестокой борьбы за существование, за влияние, за власть, борьбы страстей и самолюбий, борьбы всего мелочного и узко злобного? Несомненно, это раздвоение нравственных идеалов и хода действительной жизни представляет из себя нечто полное великих мук и всяких печальных злоключений. И причина всего этого заключается в том, что благодатная сила святых таинств, сила возрождения Святым Духом перестала служить для сознания и свободы современного человека источником его нравственной жизни и деятельности; все думают быть христианами при помощи только своих естественных сил и соображений и стараются залечить зло своей жизни самоизмышленными лекарствами и мерами. Понятно, из этого никогда и ничего не может выйти надежно доброго, и пред нашими глазами неизбежные последствия такого ложного пути: все распространяющееся недовольство жизнию и все усиливающиеся ее страдания… И как больно смотреть на эти страдания людей, как горько и тяжело сознавать, что ничто извне не может помочь им! Почему же не может? Да потому – как это признано было одним просвещенным народом (римлянами) еще до пришествия Христова, – что зло мира заключается в самом корне человеческой жизни; оно неизлечимо никакими частными, земными, человеческими усилиями; оно может быть излечено только радикальным средством, то есть должен быть обновлен самый корень жизни, должна быть создана новая жизненная стихия, положено новое семя ее развития. Конечно, такое коренное обновление человечества могло быть совершено только всемогущей и всесозидающей силою Божественною, и оно действительно совершено Сыном Божиим, Господом нашим Иисусом Христом. Он – Единый Всесильный Врач душ и телес наших – для того и сошел с неба на землю, чтобы Своими искупительными страданиями и смертию уврачевать греховный струп человеческий, уничтожить зло мира, и чрез ниспослание Святого Духа дать людям новую жизнь, обновить самый корень ее, положить в них новое семя к ее дальнейшему развитию. «Послеши Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли» (Пс. 103, 30).

Устремим же, братие, все внимание, всю свободу своего сердца и ума на эту дарованную нам Господом благодать возрождения Святым Духом! Будем непрестанно помнить, что мы – новая тварь во Христе (2 Кор. 5, 17), и сообразно с этим во всем, и внутри, и вне себя поступать по воле Божией, по обновленному человеку, по силе всегда призываемой и всегда помогающей нам благодати Святого Духа! Перестанем надеяться только на себя, а возложим все упование на силу Божию, действующую в нас, на благодать Святого Духа, возрождающую нас и постоянно, в святых таинствах, дающую нам источник новых сил, на творчество добра в себе и других! Особенно же обратимся с усердною молитвою к Господу, чтобы Он, «Иже в виде огненных язык» ныне «с небесе низпославый Пресвятаго Духа на святыя Своя ученики и апостолы» (отпуст на утрени в Неделю Пятидесятницы), не лишил бы Его спасительной благодати и нас, прорастил бы Им же Самим положенное в нас семя новой, духовной жизни! И это благодатное семя, возросши, принесет обильный плод по роду своему; и вместо скорбей и страданий наша жизнь будет украшаться «любовью, радостью, миром» и другими, по апостолу (Гал. 5, 22), плодами пребывания с верующими Духа Святого.

Просите, братие, и дастся вам, по непреложному слову Господа: «Ищите и обрящете: толцыте, и отверзется вам: всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется. Которого же вас отца воспросит сын хлеба, еда камень подаст ему? или рыбы, еда в рыбы место змию подаст ему? Аще убо вы, зли суще, умеете даяния блага даяти чадом вашим, кольми паче Отец, Иже с Небесе, даст Духа Святаго просящим у Него!» (Лк. 11,9—11, 13).

Читал благочинный Пречистенского сорока – Власиееский протоиерей Димитрий Некрасов 21 Мая 1902 года.

Слово сие, по случаю приезда в собор болгарского князя Фердинанда Болгарского, по распоряжению служившего литургию преосвященного Можайского Парфения [Левицкого], не было произнесено, и вместо причастного певчие пели концерт.

№ 7. Фрагмент проповеди о слове Божием

(без начала)

[…] Известно, что Господь Иисус Христос во время земной жизни Своей Божественным словом Своим обратил ко спасению многих грешников. Таковы: Матфей мытарь, Мария Магдалина, Закхей, жена самарянка и многие другие. Что же теперь? продолжает ли слово Божие так же спасительно действовать на грешников доселе? Пребывает ли в слове Божием та сила, которая была, когда оно выходило из уст Самого Спасителя? Несомненно. Это видно из того, что «Иисус Христос вчера и днесь, Той же и во веки» [Евр. 13, 8]; также из примеров, которые указывают на необыкновенно благотворное действие Слова Божия на сердце человеческое и по вознесении Спасителя. В городе Тарсе Киликийском жил скоморох, именем Вавила; имел он беззаконное сожитие с двумя женами и по делам своим был сосуд диавола. Ему однажды пришлось быть в церкви, и когда он здесь слушал чтение Евангелия, то на него слова: «Покайтеся, приближися бо Царство небесное» (Мф. 4, 17) – произвели необыкновенное действие. Он, тотчас почувствовав глубокое раскаяние, заплакал, стал укорять себя за свою прошлую жизнь и дал обещание исправиться, пришедши из церкви домой, он призвал обеих жен и сказал им: «Вы знаете, как я скверно жил с Вами. Теперь я хочу загладить свои грехи, оставить мир и идти в монахи. Вот и имение мое вам; возьмите его и разделите между собою поровну, а я пойду в монастырь». Что же жены Вавилы? О, поистине «вера от слуха, слух же глаголом Божиим» (Рим. 10, 17)! Они, как бы одними устами отвечая, сказали ему: «При беззаконной жизни ты не гнал нас; зачем нее теперь, гонишь? или один хочешь спастись? Нет, как были мы тебе сообщницами в беззаконии, так сейчас хотим быть сообщницами и в спасении. Не отвергай же нас и сделай участницами твоих добрых дел». После этого Вавила ушел, постригся и затворился в столпе. Жены же его, раздавши все имение бедным, также постриглись и также затворились в одной келии. И вот, говорит повествование, бывший прежде скоморохом и великим грешником, Вавила стал «муж умилен, полон страха Божия, смирен и кроток, мнозем на пользу быв, и, Богови угодив, в вечную преставися жизнь о Христе Иисусе, Господе нашем». Нужно ли после сего доказывать, что слово Божие имеет и теперь ту же силу, какую имело, когда выходило из уст Спасителя? И не ясно ли, что благодатный свет Его и доселе светит всем и всех озаряет в православной Церкви и что слушание его возвышает душу, возносит ее к Богу, возбуждает и питает чувства раскаяния во грехах, умиления, веры, надежды и любви к Богу: «блажени слышащий слово Божие и хранящий е» (Лк. 11, 28), и что, наконец, блаженны будете и вы, если с благоговением и усердием будете слушать возвещаемое вам нами слово Божие, повиноваться ему и соблюдать его в мыслях, желаниях и делах ваших.

26 февраля 1903 года.

№ 8. Фрагмент проповеди о Пресвятой Богородице

(без начала)

[…] то же, что в царстве природы солнце и сонм светил небесных. Солнце светит всем, благим и злым: так и Богоматерь с высоты небесной благотворит всем, праведным и грешным. Солнце чем выше восходит на тверди, тем благотворнее лучи его: так и Богоматерь, чем высшей и ближайшей к Престолу Божию достигла степени славы, тем обильнее светит Она нам на пути спасения, тем скорее, теплее согревает нас своею животворною, истинно материнскою любовию. И кто из христиан не ощущает в сердце своем этой близости к нам Богоматери и чистоты Ее любви? Если с именем земной матери в душе человека естественно возникает отрадное представление о существе искренно и нежно любящем, тем более для христианского чувства Небесная Матерь должна являться самою усердною Заступницею и теплейшею Ходатаицею пред Божественным Ее Сыном. И что может быть сильнее ходатайства Богоматери? Некогда Вирсавия, мать царя Соломона, вошла с прошением в царскую палату; царь встал со своего престола, встретил ее, поклонился ей и приказал поставить для нее особый престол, по правую сторону себя. И когда она сказала, что хочет просить его об одном деле, он с сыновним почтением ответил ей: «Проси, мать моя, я» ни в чем «не откажу тебе» (3 Цар. 2, 20). Подобным образом не говорит ли всегда Преблагословенной Матери Божественный Сын Ее Господь наш Иисус Христос, когда Она ходатайствует за нас, земнородных? Уповаем, что такое Ее ходатайство – самое непреложное и неизменное, что подтверждает многовековая история христианской Церкви, свидетельствующая, что во все времена и во всех местах чудодейственная помощь Богоматери широкою рекою разливалась в роде христианском, и Ее благодатный покров миру, ширший облака, вполне может быть уподоблен дереву светлоплодовитому и благосеннолиственному, коим питаются вернии и под коим они укрываются от жгучих страстей и нападений вражеских. Посему-то Святая Церковь чтит Богоматерь как великую Утешительницу скорбящих, Утолительницу печалей, Взыскательницу погибших, Подательницу нечаянной радости, Споручницу грешных, умягчающую злые сердца людей, Млекопитательницу младенцев, Руководительницу юных, спасительный Жезл старости.

Что же привлекает к нам милосердие Царицы Небесной? Когда с полной и непоколебимой уверенностию можем ожидать [нрзб] исполнения своих прошений? Привлекает к нам милосердие Богоматери наше чистое и безукоризненное житие. Наше искреннее благочестие, наше усердие к молитве, к посещению храмов Божиих, наше нелицемерное послушание уставам церковным для Нее радостны и приятны, а всякая вражда, злоба и коварство Ей ненавистны и противны. Она не может благоволить к тем, которые не чтут Сына Ее, не исполняют Его Божественных повелений. К таким людям Она относится не с любовию и милосердием, а с гневом и прещением. Вот какое было однажды явление от чудотворной иконы Божией Матери, именуемой «Нечаянная радость». Один человек, собираясь идти на грешное дело, молился по обычаю пред иконою Божией Матери, и вот он видит, что изображение на иконе движется и Пресвятая Богородица представляется ему живою со Своим Сыном. У Богомладенца открываются язвы на руках, ногах, на боку, и из язв потоками струится кровь, точно на Кресте. Увидев это, грешник воскликнул: «О, Госпоже! кто это сделал?» Богоматерь с гневом ответила: «Ты и прочие грешники; вы снова распинаете Сына Моего вашими грехами. Вы называете меня Материю милосердия, а сами огорчеваете Меня своими грехами».

Да устрашимся, братие, такого гнева и прегцения Богоматери. Чистым, истинно христианским житием, непрестанным бодрствованием над собою, постоянным очищением себя от страстей и греха будем привлекать Ее милость и благоволение. Будем всегда и везде прибегать к Ней, великой Ходатаице и Заступнице рода христианского. Угрожает ли кому несчастие? Спеши прибегнуть под кров Царицы Небесной, подобно птенцу, который при всякой опасности спешит укрыться под крылами своей матери. Болит ли кто из нас душевно или телесно? Призови на помощь Целительницу всех недугов и болезней и исцелеет, – только решись, укрепивши силы свои, посвятить их на служение Богу и людям. Удручен ли кто тяжестию грехов? Не унывай, не отчаивайся, но с сокрушенным сердцем повергнись пред святою иконою Богоматери, и Она исходатайствует прощение. Много может моление Богоматернее ко благосердию Владыки: «Не презри грешных мольбы, Всечистая!» (Богородичен на 6-й час). «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды разве Тебе, Владычице! Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твои бо есмы раби, да не постыдимся».

Аминь.

17 августа 1903 года.

№ 9. Поучение в неделю 15-ю по Пятидесятнице

«Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею; сия есть первая и большая заповедь» (Мф. 22, 37–38), – так ответил Господь иудейскому законнику на вопрос его, какая заповедь большая всех в Законе. Действительно, братие, любить Бога есть первая и большая для нас обязанность. Человек и создан для того, чтобы любить Бога превыше всего, а потому и любить Его должно любовию высшею, беззаветною. Когда все сердце твое, вся душа твоя, все помышление твое будет посвящено Богу, тогда всякое желание твое будет добродетельно, всякое помышление – непорочно, всякое рассуждение – свято. Любовь к Богу должна царствовать над всем, что есть в душе человека, занимать его собою постоянно. Спрашивается, почему же так крепка, так сильна должна быть в нас любовь к Богу? Да потому, что Сам Бог бесконечно любит нас, а на любовь такую бесконечную нельзя не ответить тем же, то есть любовию же, и притом любовию высшею и совершенною. Земной отец горячо любит свое дитя. Но Отец Небесный безгранично больше, чем земной отец, любит нас, детей своих. Он так возлюбил грешное человечество, что для спасения его не пощадил Единственного Возлюбленного Сына Своего, но за нас предал Его, «дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 15).

Итак, Бог есть наш Творец и Спаситель – вот первое высшее побуждение любить Его. Далее, Бог есть наш Промыслитель, то есть всякого блага Податель. Бог даровал нам разум, которым мы отличаемся от окружающих нас неразумных тварей и превосходим их. Бог сияет на нас солнце Свое, которое освещает, радует и оживляет нас. Бог благотворит нам, «с небесе нам дожди дая и времена плодоносна, исполняя пищею и веселием сердца наша» (Деян. 14, 17). Бог посылает нам все, что служит к пользе нашей. Он поддерживает и хранит нашу жизнь среди всего враждебного в этом мире. Одним словом – Богом мы «живем, и движемся, и есмы» (Деян. 17, 28). После стольких благодеяний как же не любить нам Господа всем существом своим, как не любить Его более всего на свете?

В чем же, однако, может и должна проявляться наша любовь к Богу? В соблюдении заповедей Божиих, или добрых делах, и в молитве к Богу. Спаситель нам говорит: «Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет… аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей» (Ин. 14, 23; 15, 10). Всем нам из обыденной жизни известна непреложная истина, что кого из окружающих или близких нам мы любим, тому верим, того слушаемся, боимся и уважаем. Так и в отношении к Богу. Кто истинно любит Господа Бога своего, тот во всем старается исполнить волю Божию, тот все дела свои и всю жизнь располагает по Закону Божию. Кто любит Бога, тот опасается оскорбить Его не только грешным делом, но и нечистым словом и помышлением; тот, как скоро ум и сердце его склоняется к чему-либо дурному, говорит сам себе, как некогда Иосиф Прекрасный на бесстыдные предложения своей госпожи: «Как же сделаю я это великое зло и согрешу пред Богом?» [Быт. 39, 9]. Любящий Бога старается поучаться в Законе Божием и возможно больше времени уделять на молитву, часто ходить в храм Божий, часто принимать для очищения души святые таинства. Так ведет себя истинно любящий Бога; таковыми же должны быть и мы, братие, если считаем себя истинно православными христианами и если желаем получить от Господа Бога великие Его милости.

Как же нам сделаться истинными чадами Божиими, истинно и горячо любящими Бога – своего Небесного Отца, и чем объяснить упадок в большинстве нас любви к Богу, упадок, явным доказательством которого является современная наша жизнь, с ее каждодневно возрастающей массой пороков и преступлений разного рода? Оттого так богата грехами и пороками современная наша жизнь, братие, что мы мало стали любить Бога. Тяжело, а приходится сознаться, что мы, дети, меньше стали любить своего Небесного Отца.

Почему же меньше? Потому, что слабо знаем Его, мало думаем о Нем, редко взираем к Нему. Станем же чаще представлять себе Бога, яснее созерцать Его Божественное величие, полнее познавать Его высочайшие совершенства. Станем чаще обращаться к Богу в молитве, беседовать с Ним и поучаться от Него в Божественном слове Его, прибегать к Нему в благодатный на земле дом Его и причащаться у Него животворной и спасительной трапезы Его. Всякий раз, как мы будем молиться Богу, мы уже с Богом; всякий раз, как мы станем читать или слушать слово Божие, мы уже с Богом; всякий раз, как мы будем находиться в храме Божием, при церковном служении Богу, а тем паче вкушать пречистое и Божественное Тело Его и Кровь, мы уже будем с Ним – Милосердым Господом Богом нашим. А чем чаще будем с Богом, чем более станем обращаться к Нему, беседовать с Ним и пребывать у Него, тем более будем прилепляться к Богу, тем более и более будет возгораться в нас любовь к Богу, тем все более и более вправе будем считать себя истинными чадами Божиими, истинно православными христианами.

Если так, братие, будем приближаться к Богу, то и Господь, по уверению апостола, приблизится к нам. «Приближитеся Богу, и приближится вам», – говорит святой апостол Иаков (Иак. 4, 8). Если будем любить Бога, и Бог возлюбит нас. «Любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его» (Ин. 14, 21). Эта сладчайшая любовь Бога, во Святей Троице славимого и поклоняемого, пусть будет, братие, со всеми вами во веки веков.

Аминь!

6 сентября 1903 года.

№ 10. Поучение в Неделю 23 по Пятидесятнице

И моли Его

весь народ страны Гадаринския

отъити от них,

яко страхом велиим одержими бяху.

Лк. 8, 37.

Нынешнее Евангелие повествует нам, братие, о том, как Господь наш Иисус Христос, обходя во время Своей земной жизни города и селения, везде благовествуя Царствие Божие и исцеляя всякую болезнь и немощь в людях, пришел в пределы страны Гадаринской. Здесь встретил Его человек, одержимый нечистым духом, или, как принято называть, бесноватый. Этот несчастный человек был страшен и ужасен, потерявшим образ и подобие человека видом своим, и опасен, особенно для беззащитных женщин и детей, своими тяжкими припадками бешенства, во время которых он становился совершенно диким, разъяренным зверем: разрывал цепи, которыми был связан, и бегал повсюду, наводя на всех трепет и ужас. И вот от такого опасного члена общества гадарян избавил их Милосердый Господь. Он всемогущим словом Своим исцелил этого несчастного бесноватого, совершенно изгнал из него легион нечистых духов, обитавших в нем. Великую, стало быть, милость оказал Господь этому человеку, освободив его от мучителей, лишавших его душевного мира и покоя и обращавших его из человека в зверя, великую милость оказал Господь и гадарянам, избавив их от опасного сожителя и соотечественника, который так много бед мог бы невольно натворить своею мучительною болезнию.

Казалось бы, как не познать в этом поразительном чуде величие Того, Кто повелевает легионами злых духов? Как бы следовало гадарянам за эту великую милость, оказанную им Господом, от всего сердца возблагодарить Его и настойчиво просить, чтобы Он еще побыл у них, еще бы утешил их или Своими душеспасительными беседами или же Своими великими чудотворениями, возвращавшими душевное и телесное здоровье больным, которых, кроме вышеупомянутого бесноватого, среди гадарян, вероятно, было еще немало! Однако остались ли благодарны Господу гадаряне, стали ли они Его просить остаться у них? Нет, братие, не остаться просят они Господа, а оставить их тотчас же навсегда. «Моли Его весь народ страны Гадаринския отъити от них», – говорит святой евангелист (Лк. 8, 37). Какая, скажете, черствая неблагодарность со стороны гадарян Господу, какая жестокость, какое бесчувствие!

Но не ропщите, братие, на жителей страны Гадаринской, не браните их! Не единственный это случай, что люди платят Господу черствой неблагодарностью за Его великие милости и по ослеплению своему прямо отталкивают Его от себя, не обинуясь говорят Ему: «Уйди от нас», – когда Он приходит. Подражателями гадарянам в неблагодарности являемся и мы с Вами, братие, и, к сожалению, весьма и весьма часто. Вот, например, Господь Милосердый разверзает нам щедрую руку Свою, щедрит и милует нас, осыпает нас Своими благодеяниями, посылает нам удачу и успех в делах, увеличивает наше благосостояние, заботится обо всех нас, никого не оставляет без крова, пищи, одежды и прочее. Но как часто люди, обогащенные дарами Божиими, забывают в счастии Бога, помнят только себя, угождают многострастной плоти и вовсе не заботятся и губят свою бессмертную душу?! Затем Господь по неизреченному человеколюбию Своему всем и каждому из нас «хощет спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2, 4). Всеми различными средствами, всеми спасительными возбуждениями призывает нас к покаянию, и нет, решительно нет в мире человека, который если не постоянно, то хоть по временам не чувствовал бы в себе укоры совести и, следовательно, благодатного посещения Божия (потому что, как учит слово Божие, совесть есть голос Божий)! Однако как принимаем мы Господа? Наше постыдное рабство страстям и порокам, наша вражда и ссоры, ненависть, зависть, недоброжелательство и другие преступления, совершенные нами против спасительного вразумления, чрез совесть нашу, господа, не ясно ли свидетельствуют, что мы отдаляем от себя Господа, изгоняем Его из своего сердца, уступая место диаволу!

Итак, если в жизни нашей или в нас самих, в нашем сердце остается так мало места Господу, то мы в этом случае сами уподобляемся изгонявшим от себя Господа жестоким и неблагодарным гадарянам, делаемся подражателями их. А поэтому не будем удивляться поступку гадарян, для которых притом, как для язычников, Господь наш Иисус Христос не был, как для нас, истинным Богом, а являлся для них просто великим человеком; так не будем же, говорю, удивляться, и тем более порицать их, а восскорбим о себе, потому что на самом деле и мы оказываемся не лучше их.

Восплачем же, братие, пред Господом о нашем собственном окаянстве и с сокрушением сердца будем взывать к Нему: «Господи Спасителю наш! Мы, неблагодарные, оставляем Тебя, но Ты не остави нас! Мы ежечасно забываем Тебя, но Ты, Милосердый, не забуди нас до конца. Мы своими грехами удаляемся от Тебя, но Ты не удали щедрот Своих от нас. Ими же Сам, Всемогущий, веси судьбами спаси и помилуй, да не будем, как говорит святой Андрей Критский, стяжание, ни брашно чуждему, то есть врагу нашему. Спаси всех нас, ущедри и не остави!» (Великий канон).

Аминь.

1 ноября 1903 года.

№ 11. Поучение в неделю 27-ю по Пятидесятнице

Отвещае же старейшина собору, негодуя,

зане в субботу исцели (ю) Иисус,

глаголаше народу:

шесть дний есть, в няже достоит делати:

в тыя убо приходяще целитеся,

а не е день субботний.

Лк. 13, 14.

Эти слова нынешнего Евангелия представляют собою один из многих примеров злоречия современных Господу еврейских книжников и старейшин по поводу Его милостей людям. Господь, исцелив несчастную, восемнадцать лет одержимую тяжелым недугом, скорченную женщину, не встретил в черствых сердцах еврейских законников никакого иного чувства, кроме негодования. С негодованием, с чувством злобы они стали порицать народ за то, что он приходит к Господу за милостию в субботу, и тем самым, конечно, они еще более имели в виду упрекнуть и похулить Того, Кто, по их безрассудному, странному мнению, высокими делами милости и любви будто бы оскорбляет субботу. Итак, Спаситель оказал милость людям, а люди за милость не благодарят, а находят возможным даже обвинять и злословить Своего Благодетеля. И это, повторяю, не единственный случай людской неблагодарности к Господу, Евангелие представляет нам еще много, много примеров хулы и злословия евреев безгрешного и милосердого Избавителя мира.

От этих жалких порицателей и хулителей Христа обратим, братие, свою мысль и к себе самим. Как много и среди нас найдется таких порицателей и злословов. Порицают и уничижают, в наше время безверия, и Господа, и Его Святую Церковь, но всего более порицают и злословят ближних. Злословить, порицать, обвинять ближних – это любимый предмет наших разговоров. Соберутся ли где в праздник друзья и родные, встретятся ли где друг с другом знакомые – первое дело позлословить. Не интересною нам кажется беседа, скучаем мы и тяготимся ею, если она не приправлена бывает ядом злоречия и злословия на чей-либо счет. Злословие так обыкновенно в нашей жизни, что оно и за большой грех не почитается. А между тем оно грех великий, грех смертный. При жизни святого Венедикта были две женщины, которые имели несчастную привычку осуждать своих ближних. Святой старец увещевал их оставить эту привычку и наконец за непослушание отлучил их от Святой Церкви. Они все-таки не исправились и ушли в могилу со своим пороком; вследствие этого отлучение осталось на них. Но за свое постничество (и по причине ходатайства родных) они были похоронены в церкви. Но во время литургии, когда диакон возглашал: «Оглашении, изыдите», многие христиане видели их выходящими из церкви. Так злословие лишало их спасительного пребывания в церкви в самые дорогие, знаменательные минуты принесения бескровной Жертвы во оставление грехов их.

Злословие – грех великий, и по своим побуждениям, и по своим действиям. Что побуждает нас говорить худое о наших ближних? Наше испорченное сердце. Из сердца нечистого исходят, по слову Спасителя, лжесвидетельства и хуления (Мф. 15, 19). Будучи злы сами, мы не можем говорить доброе о других (Мф. 12, 34). Кто не расположен ко злу, говорит святитель Григорий Богослов, тот не расположен и к злословию. «Злому человеку легко обличить и доброго, а доброму трудно обвинить и злого»[225]. В особенности к злословию побуждает нас гордость и зависть: унижая других, гордый думает возвыситься чрез это сам. Добрая слава, хорошие качества ближнего противны, тяжелы гордому, и он из зависти старается очернить доброе имя его, лишить его почести и любви, которые оказывают ему. Говорить худое о ближних часто побуждает и мщение. Нельзя отмстить нашему ближнему за какое-нибудь легкое оскорбление или иногда за справедливое его требование делом, мы стараемся из-за угла, заглазно отмстить ему словом, всячески черня и порицая его, нередко с прибавлением лжи и клеветы.

Грешно злословить, грешно и услаждаться злословием. Кто слушает с удовольствием злого человека, тот участвует в грехе его, подобно тому, как участвовал бы в похищении, если бы решился принимать похищенные вещи. Если бы не было укрывателей, то меньше было бы и воров; если бы никто не хотел слушать злоречивых, то не было бы и злоречия. «Сыне, – научает нас Божественная премудрость, – не приобщайся беседе злых» (Притч. 24, 21). Если можешь, защити твоего ближнего от нападений злоязычника, а если же не можешь – удались от него. Кто-либо может подумать: как же не сказать худого про людей, когда они худо поступают? Но наше ли дело судить ближних? Ему Бог Судия! Наше дело сердечно пожалеть о них, помолиться о них Богу, внушить им с любовию, с кротостию, с искренним желанием добра, чтобы они обратились на добрый путь, а не злословить их.

Можно ли нам порицать других, когда мы сами виноваты пред Богом в тех же, а может быть, еще и в больших грехах? Будем внимательны к самим себе, к своим немощам, чтобы истребить в себе пагубную страсть злословия. «Себе искушайте», – говорит святой апостол (2 Кор. 13, 5). Будем лучше осуждать и порицать не ближних наших, а свою собственную порочную жизнь, и тем избегнем Суда Божия и человеческого. «Прежде Суда испытай себя», – говорит Премудрость (Сир. 18, 20). Даруй нам, Господи, зрети наша прегрешения и не осуждати братий наших!

Аминь.

29 ноября 1903 года.

№ 12. Внебогослужебное собеседование. Краткий исторический обзор возникновения и построения храмов Божиих

Ныне мы побеседуем с Вами, благочестивые слушатели, о том, как и где молились и служили Богу люди прежде, во времена подзаконные, ветхозаветные, и как совершалось и совершается Богослужение теперь во времена новозаветные, времена благодати во Христе Иисусе Господе нашем.

Во времена первобытные при святых патриархах и прародителях наших служение и общение человека с Богом выражалось главным образом в жертвоприношениях. Кровавые жертвы служили прообразом великой искупительной жертвы Господа нашего Иисуса Христа, принесенной Им за грехи человечества на Кресте. До времен пророка Моисея, жившего за 1600 лет до Рождества Христова, в избранном Богом народе еврейском не существовало ни особых мест для совершения богослужения, ни особых лиц, которые одни имели бы право совершать его, хотя, по установившемуся обычаю, правом этим пользовались старшие в роде или семействе. И как просто и несложно было богослужение ветхозаветных людей! Они, обыкновенно, брали лучшего овна или агнца из своего стада, закалывали его ножом и клали убитое животное на жертвенник, построенный на горе или в поле из обыкновенных дров или камней. Затем начинали молиться Богу, чтобы Он принял эту жертву как выражение любви, благодарности или просьбы от приносящего ее. Такие жертвы, по свидетельству книги Бытия, приносили Каин и Авель, праведный Ной – по выходе своем из ковчега, Авраам, отец верующих, на горе Мориа, Иаков – на камне в пустыне и проч.

При славном пророке Божием и боговидце Моисее устрояется первый на земле храм Божий как особенное место общественной молитвы, именно «скиния свидения». По своему внешнему виду скиния несколько напоминала собою наши переносные, или военно-походные, церкви, существующие и действующие теперь у нас на Дальнем Востоке во время войны с Японией. Эта была довольно длинная палатка на дорогих столбах, покрытых со всех сторон роскошною шерстяною матернею, а внутри украшенная разными священными вещами из золота и серебра. По внутреннему расположению своему скиния послужила прообразом не только знаменитого храма Соломонова, впоследствии построенного в Иерусалиме, но отчасти и православных наших храмов. Она разделялась, как и наши храмы, на три неравных части: вход (или, по-нашему, паперть), где стоял жертвенник всесожжения, окованный медью, а за ним – медная умывальница; святилище, где стоял обложенный золотом стол с двенадцатью хлебами предложения, золотой светильник наподобие дерева с семью лампадами, в которых горел елей, и также обложенный золотом жертвенник курений, или алтарь, на котором воскуряли фимиам. Самым священным местом в скинии было святое святых, соответствующее нашему алтарю или престолу в алтаре. В этом священнейшем месте хранился как величайшая святыня кивот или ковчег Завета, то есть ящик из драгоценного дерева, обложенный внутри и снаружи золотом. Крышка ящика, называвшаяся очистилищем, сделана была из чистого золота. К ней прикреплены были два изображения Херувимов, вылитые также из золота. В кивот положены были скрижали Заповедей Божиих, данных Самим Богом чрез Моисея на горе Синайской, золотой сосуд с манною, сходившею с неба во время сорокадневного путешествия евреев из Египта в землю Ханаанскую или обетованную, и процветший чудесным образом жезл Аарона, брата Моисеева.

Святое святых считалось у евреев до такой степени священным местом, что сюда дозволялось входить только одному первосвященнику, или архиерею, да и то однажды только в год. Народ не мог входить для молитвы в самую скинию, а молился близ скинии во дворе, обнесенном столбами, соединенными между собою серебряными перекладинами, к которым прикреплялись завесы из дорогой шерстяной материи.

Для богослужения при скинии Бог повелел Моисею посвятить брата его Аарона в первосвященника, а четырех сыновей его в священников, в помощь которым были назначены левиты, соответствующие нашим диаконам. По заповеди Божией первосвященники, священники и левиты на все будущие времена должны были происходить из дома Ааронова, или, по крайней мере, из колена Левиина.

За тысячу с лишком лет до Рождества Христова по повелению Божию Соломоном, мудрейшим царем Иудейским, был построен в Иерусалиме для служения Богу постоянный, или неподвижный, храм по образцу скинии свидения. Это было величественное, необыкновенно роскошное и красивое здание, которое строилось около восьми лет из самого дорогого материала, доставленного со всех концов тогдашнего мира. Все священные предметы, сосуды, светильники, многочисленные лампады сделаны были из чистого золота. Пятьсот с лишком лет стоял этот чудесный храм на удивление всех народов и славу евреев, затем был разрушен Навуходоносором, царем Вавилонским, а все евреи отведены были в плен к язычникам. По возвращении из плена они снова построили в Иерусалиме храм в честь Иеговы. И хотя этот второй храм далеко уступал первому в красоте и богатстве, но он заслужил славу всего мира тем, что в нем нередко молился и проповедовал Свое Божественное учение Господь наш Иисус Христос. Но и этот священнейший храм иудейский был разрушен римлянами-язычниками, спустя 40 лет по вознесении Господнем на небо, и с тех пор и до сегодня евреи молятся в своих синагогах, или в молитвенных домах.

От времен ветхозаветных перенесем свой мысленный взор к временам новозаветным. Здесь новым христианским храмом была та знаменитая Сионская горница, где Господь наш Иисус Христос вместе с своими учениками совершил Тайную Вечерю, установил святейшее Таинство Евхаристии и под видом хлеба и вина преподал им Пречистое Тело и Кровь Свою. По примеру Спасителя в этой же самой горнице Сионской неоднократно собирались на молитву и для совершения Таинства Евхаристии и апостолы, и первые уверовавшие во Христа, которым неоднократно во время сих собраний являлся Сам Воскресший Господь, беседовал и разделял с ними трапезу; в этой же горнице во время общей молитвы апостолы сподобились видимого сошествия на них Духа Святого в виде огненных языков в день Пятидесятницы. Собственно «горницей» называлось не особое молитвенное помещение или здание, но это была в обыкновенном жилом здании или доме отдельная, довольно большая комната, находившаяся горе, то есть наверху, отсюда и горница. Так что, значит, особенного храма, храма в собственном смысле, у первых христиан не было. Происходило это не от недостатка средств и тем более не от недостатка усердия, которым первые христиане значительно превосходили нынешних; происходило это главным образом вследствие ожесточенных гонений и преследований христиан со стороны не веровавших во Христа иудеев и язычников. В это тяжелое время гонений христиане собирались на молитву и днем, и ночью, и на рассвете; собирались везде, где представлялась только возможность – и в частных домах, в пустынях, лесах, ущелиях гор, в заброшенных кораблях, в темницах, в подземельных ямах, которые они называли катакомбами, и на могилах святых мучеников за веру во Христа. «Враги нас преследуют, – писал святой Дионисий Александрийский, – но, несмотря на то что они нас преследуют и влачат на смерть, мы и тогда празднуем. Всякое место, где мы терпели от них разные скорби, – поле, пустыня, корабль, гостиница, темница – служили для нас местом собраний».

Само собою понятно, что в молитвенных собраниях древних христиан не могло быть ни драгоценной утвари, ни богатых священных облачений, ни даже святых икон. Вместо сияющих у нас золотом и серебром изображений святых угодников Христовых на стенах древнейших римских катакомб находили различные символические изображения, в которых таинственно, чтобы не поняли язычники, выражалось то или другое свойство Божие, тот или другой догмат нашей святой веры. Так кротость и незлобие Господа Иисуса Христа, явленные Им во время крестных страданий, символически изображались под видом агнца, смиренно идущего на заклание; Христос, вземлющий грехи всего мира, изображался под видом пастыря, то есть пастуха, несущего овцу на своих плечах; Воскресение Христово они изображали под видом морского животного (кита), выбрасывающего на берег поглощенного им человека. Во время сильнейших гонений на христиан они на местах погребения мучеников устрояли алтарь, или престол, и на этом престоле совершали богослужение.

Почти три века продолжалось жестокое преследование христиан, и во все это время они испытывали ужасное стеснение в отправлении богослужения и не имели возможности открыто молиться в открыто стоящем, хотя малом и бедном, храме. И только с IV века, со времени Константина Великого, когда христианство объявлено было господствующей религиею в империи, стали появляться первые христианские храмы, как отдельные, совершенно <…> места молитвенных собраний христиан.

Император Константин Великий в одних местах строил новые великолепные храмы Божии, в других превращал в христианские храмы запустевшие языческие капища и даже царские дворцы и базилики. Особенно же много потрудилась в этом святом деле мать Императора Константина – святая равноапостольная царица Елена; она с этою целию объехала почти весь Восток и построила в Палестине очень много великолепных храмов на местах, освященных важнейшими событиями земной жизни Господа; так, ею были выстроены величественные храмы в Иерусалиме на горе Елеонской, в Вифлееме, Назарете, на горе Фаворе и проч.; начиная с этого времени, не только Восток, но и Запад христианский украсился великолепными храмами Божиими, например, в Риме – храм святого апостола Петра, в Византии – храм Святой Софии Премудрости Божией, в Милане и других городах. В следующие за тем века чем более распространялось и укреплялось христианство, тем более умножались храмы Божии.

Что же касается нашего Отечества – России, то и здесь по всему лицу земли Русской вместе с распространением святой веры стали появляться и умножаться и храмы Божии. И нигде нет такого множества храмов, как в нашем Отечестве; каждое самое небольшое селение старается прежде всего устроить свой отдельный храм Божий. В нашей издавна боголюбивой и благочестивой Москве святых храмов Божиих насчитывается около четырехсот.

Свою речь мы почти уже кончили. Какой же урок или назидание мы извлечем для себя из этого краткого исторического обзора возникновения и построения храмов Божиих? Во времена ветхозаветные и в первые века христианства, как мы видели, люди на всяком месте <…> славили и призывали Господа. Подобно им и мы, братие, не будем изыскивать места для молитвы, но всегда и везде, а не в храме только, будем призывать и славить Господа. Особенно постараемся приучить себя к молитве Иисусовой. Но чаще не на устах, а паче всего на уме и сердце будем содержать эти сладчайшие, спасительные словеса: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго»! Тогда, как говорит Златоуст, такового, и молчащего и невзывающего, услышит Господь и ниспошлет ему великие и богатые милости Свои, которых пусть не лишит Он, Милосердый, нас всех благодатию и щедротами человеколюбия Своего, ныне и во веки веков. Аминь!

4 ноября 1904 года.

№ 13. Поучение на день Введения во храм Пресвятыя Богородицы, сказанное в храме Новодевичьего монастыря

В кратких словах расскажу Вам, братие, историю сегодняшнего праздника Введения во храм Пресвятыя Богородицы. (Вместе с Воскресением Христовым мы сегодня празднуем, братие, Введение во храм Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.)

Когда Деве Марии исполнилось три года, родители Ее поспешили исполнить данный Богу обет, чтобы посвятить Ему дитя свое; для этого Иоаким и Анна собрали в Назарет родственников своих и пригласили дев, и в сопровождении их Святая Дева Мария отправилась в храм Божий. Торжественно было шествие юной отроковицы Марии. Она украшена была с великолепием царским; Ей, как будущей Матери Света и чистоты, предшествовали чистые девы со множеством возжженных светильников и с пением псалмов; весь Иерусалим, изумленный этим необыкновенным шествием трехлетней Отроковицы, вышел Ей навстречу. Пред самым храмом Она встречена была священниками, а когда ее родственники поставили Ее на первую из 15-ти ступеней, ведших ко храму, Она, укрепляемая Силою Божиею, Сама взошла на самую верхнюю ступень и там остановилась. Первосвященник Захария принял Пресвятую Деву и по внушению Духа Святого ввел Ее не только во храм, но и во Святое Святых, куда и сам он мог входить только однажды в год. Родители Ее принесли Богу благодарственную жертву и возвратились домой, а Пресвятая Дева отдана была в храме в обитель дев под надзор старейших девственниц. Здесь, в удалении от мира, Она мало-помалу приготовлялась к Своему назначению. Главным Ее занятием были пост и молитва, рукоделие и чтение слова Божия; для молитвы и чтения слова Божия Она часто входила во Святое Святых. В этом-то, недоступном для других месте, Она вступала в общение с Ангелами, беседовала с ними и принимала от них пищу.

Так прошли годы младенчества и отрочества Пресвятой Девы Марии. Когда Ей исполнилось 14 лет и когда, по обычаю того времени, ей нужно было выходить замуж, так как в Ветхом Завете супружество предпочиталось девству, то Пресвятая Дева, к всеобщему удивлению, отвергла предложение священников выйти замуж и выразила желание навсегда остаться девою. По свидетельству святых учителей Церкви Григория Нисского, блаженного Иеронима и других, Пресвятая Мария была первая из дев, которая выразила такое необычное по тому времени желание – предпочла девство супружеству и уневестилась Богу, служа Ему день и ночь в чистоте и непорочности. Так и всю свою жизнь Пресвятая Дева осталась верною данному Ею обету и по Рождестве Сына Божия осталась такою же чистою, святою Девою, какою была до Рождества. Чистейшая, одинокая жизнь Приснодевы Марии, со дней юности и до кончины посвященная одному только Богу, является первообразом женского иночества. Пресвятая Дева была первою христианскою инокинею. Она – Первоначальница и Основательница женского монашеского жития. И как счастливы инокини, что они имеют такую высокую, знаменитую Начальницу! Во сколько раз больше и горячее, чем мы, миряне, должны вы чествовать и ублажать Матерь Божию. Для вас, повторяю, Она не только наша общая Милосердая Мать и Заступница, но и Первоначальница, самая высшая Небесная Наставница и Руководительница.

Обыкновенно подчиненные подражают начальнику, учатся у него, берут с него пример… Какой высокий, обильный для подражания пример, какое дивное сочетание всех добродетелей мы видим в жизни Первоначальницы женского иночества – Пресвятой Девы? Как многому можно научиться у Нее!! Она, как говорит святой Амвросий Медиоланский, «была Девою не только по телу, но без всякого притворства и по духу; смиренна сердцем, в разговоре не многоречива; усердна к чтению, упование полагала в молитвах убогих, а не в обманчивом богатстве, работою занималась прилежно, была скромна в словах, суд над мыслями своими предоставляла Богу, а не людям; никого не оскорбляла, всем доброжелательствовала, была почтительна к старшим, ровесникам не завидовала; чуждалась надмения, руководствовалась разумом, любила добродетель; не огорчала родителей даже и видом, с родными не ссорилась, нисших не чуждалась, над немощными не насмехалась, бедных не презирала; посещала только те собрания мужчин, где можно было быть милосердию и скромности; во взгляде Ее не было суровости, в словах дерзости, в поступках неприличия, в телодвижениях и поступи вольностей; голос Ее был так тих, что в самом телесном виде Ее отражалась вся душа и доброта сердечная»[226].

Вот как прекрасно изображает святой отец высокие совершенства и добродетели Приснодевы! Эти «богоподобные» совершенства, этот дивный нравственный облик Богоматери да запечатлеется в каждом из нас. И да возгорится в наших сердцах желание – хотя в малой степени подражать Пречистой Деве – и в любви к Богу, и в усердии к молитве и чистоте сердца, и прочих добродетелях. И о, если бы это желание осуществилось! Если бы Господь всесильною благодатию Своею исправил нас – сделал бы нашу жизнь ничтожным, слабым подобием жизни Своей Пречистой Матери! Тогда и Она, в царстве Сына и Бога Своего не возгнушалась бы признать нас «Своими» и вещала бы нам, как некогда преподобному Серафиму Саровскому, что и мы, «Ея рабы», наследники и причастники вечной славы и блаженства, коего всех нас да сподобит Господь благодатию и щедротами человеколюбия Своего, по многомощным молитвам Пречистыя Своея Матери. Аминь.

1904 года 19 ноября.

Ни в 1904-м, ни в 1905 годах мне не пришлось в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы служить у себя в монастыре и произнести эту проповедь. Поэтому в 1906 году я не готовил новой проповеди, и предположил сказать эту, уже написанную два года тому назад.

№ 14. Поучение на новый 1905 год

Сотворите себе сердце ново и дух нов.

Иез. 18, 31

Ныне день приветствий и благожеланий: мы приветствуем друг друга с Новым годом, желаем нового здоровья, нового счастья – всего нового и лучшего. С таким же добрым пожеланием нового и лучшего обращается к нам и Милосердый Отец наш Небесный. Устами пророка Своего он говорит нам: «Отвержите от себе вся нечестия ваша, ими же нечествовасте ко Мне, и сотворите себе сердце ново и дух нов, и сотворите вся заповеди Моя… Обратитеся – и живи будете» (Иез. 18, 31–32). Если всегда, то особенно ныне, в эту тяжелую годину испытаний нашего дорогого отечества, нам следует, братие, принять к сердцу это премудрое новогоднее пожелание нам Господа. Вот уже почти целый год злобный и неведомый нам враг истощает наше отечество. Каждый день приносит новые вести о страшной бойне, такой, какой мир не был свидетелем уже много столетий. Реки крови пропитывают собой поля и горы Маньчжурии, груды тел наших братьев навсегда остались лежать там, вдали от земли родной. Сколько материнских и вдовьих слез теперь льется в России, сколько горя, страданий!

За что же несет Русь такое тяжелое наказание от Бога, за что Господь послал нам это великое испытание? Без сомнения за то, за что Он всегда наказывает войнами, и предков наших, и избранный народ Свой Израиль – за нечестие, за пороки и преступления против заповедей Божиих. Было время, избранный народ Божий – евреи отступали от Истинного Бога и совращались в идолопоклонство. За это Господь возбуждал против них языческие народы; они, силою оружия, смиряли гордыню евреев и порабощали их себе. Пред нашей Отечественной войной 1812 года вольномыслие, неверие, безбожие и другие пороки особенно распространены были в России. За это нечестие, по воле Вседержителя, почти вся Европа обрушилась на землю Русскую. Целые области опустошены были ужасной войной, обращен в развалины наш древний царствующий град и многие другие города и села; истреблены десятки тысяч верных сынов России.

Если взглянуть на нравственное состояние Руси теперь, во время войны с Японией, то, на каждом почти шагу, встречается одно только безотрадное и мрачное. Порок во всех своих видах свил себе прочное гнездо во всех слоях общества, от высшего до низшего. Ни одно сословие не уцелело от нравственной порчи. Даже в передовых наших сословиях, духовных и монашеских, сословиях, которые должны бы служить образцом для других, немало язв и болезней душевных. Стоит ли обнажать эти язвы, стоит ли перечислять многочисленные виды и роды порока и нечестия, ими же мы нечествовали и нечествуем Господу Богу Своему? Едва ли стоит! Сама совесть наша красноречивее всякого слова изображает и указывает все дурное каждому из нас. Вот за это-то поголовное нечестие наше, за свои великие грехи и пороки и несет теперь Русь великое и тяжелое наказание, в виде настоящей неудачной войны нашей с Японией.

Долго ли продолжится эта война, долго ли будет тяготеть над нами карающая десница Божия? По всему вероятию, до тех пор, пока мы не сделаемся достойными милостей Божиих, до тех пор, пока не покаемся и не исправимся. За что Господь помиловал наших предков в войне 1812 года? За их искреннее, чистосердечное раскаяние, помиловал ради тех пламенных и неусыпных молитв, какие возносила к Нему тогда вся Россия, умиленная и коленопреклоненная, ради тех горючих слез, которые лились тогда рекою у святых алтарей за спасение родного края. Это чистосердечное раскаяние, преклонившее предкам нашим милосердие Божие и давшее им победу над врагами, пусть послужит и для нас примером. В наступившем новом лете отвержем, братие, нечестие, сотворим себе сердце ново и дух нов, прольем слезы пред Господом в молитве, чтобы Он, Милосердый, брани умирил и мир утвердил. «В скорби своей, – говорит Господь устами пророка, – они с раннего утра будут искать Меня и говорить: пойдем и возвратимся к Господу! Ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны» (Ос. 6, 1).

Ей, Господи, в тяжкой скорби своей, в сознании своей вины пред Тобою в наступившем новом лете мы непрестанно будем взывать к Тебе: «Прости нас, отними от нас всякое беззаконие, исцели язвы наши, перевяжи раны наши!»

И о, если бы нам пришлось в этом новом году услышать из уст Твоих то сладчайшее утешение, какое услыхал от Тебя древний Израиль, разгневавший Тебя, но и обратившийся: «Уврачую отпадение их, возлюблю их по благоволению; ибо гнев Мой отвратился от них» (Ос. 14, 5). Сие буди, буди! Буди милость Твоя, Господи на нас, яко же уповахом на Тя. На Тя, Господи, уповахом, да не постыдимся во веки. Аминь.

12 часов 1904–1905 года 1 января!

Благослови венец лета благости Твоея, Господи!!

№ 15. Поучение на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы

Днесь спасения нашего главизна,

и еже от века таинства явление:

Сын Божий Сын Девы бывает…

Тропарь праздника

Велик и радостен для нас, братие, нынешний день! Ныне начало или «главизна» нашего спасения. Ныне Превечное Слово Божие стало плотию, вселилось во утробу Чистыя Приснодевы ради нас человек, ради нашего вечного спасения. Как от всей души не возблагодарить нам Милосердного Господа, не возгнушавшегося нас, смирившего Себя до зрака раба! Как не ублажать и не прославлять Пренепорочную Матерь Его, послужившую тайне нашего спасения!! Ее серафимская чистота соделала Ее достойною быть обителью Источника чистоты и святости. Ее глубочайшее смирение приклонило милосердный взор Господа ко всему роду человеческому; Своим неисповедимым терпением и преданностию воле Божией Она соделалась достойною служительницею и хранительницею тайн нашего спасения. По Своему Матернему человеколюбию Она и теперь является Заступницею и Ходатаицею мира, утешением скорбящих, заступлением обидимых, спасением грешников. Днесь спасения нашего главизна!

Теперь спросим себя: есть ли настоящий день начало и нашего спасения? Спасение наше состоит в освобождении от рабства греху, в умерщвлении в себе страстей и пороков и, наконец, в обновлении и перерождении всего нашего внутреннего человека. Для этой свободы от греха, для этой новой жизни во Христе даны нам воплощением Господним все средства. Хранительницей и всещедрой раздательницей этих спасительных средств, яже к животу и благочестию, является благодатная Матерь наша – Святая Церковь. И вот, в Таинстве святого Крещения она возрождает нас к новой жизни во Христе, в Таинстве Миропомазания дает нам силы для этой жизни. Если после этого жизнь человека примет неправильное течение, если грех снова загрязнит убеленную крещением одежду души нашей, Таинством Покаяния Святая Церковь готова снова убелить эту одежду, снова сделать человека достойным общения с Искупителем в Таинстве святой Евхаристии.

Все ли мы, однако, пользуемся этими спасительными средствами, какие предлагает нам Святая Церковь, все ли стараемся освободиться от гибельного рабства греху, все ли, поддерживаемые и подкрепляемые благодатию Божиею, мужественно шествуем в жизни путем Христовым, путем Его спасительных заповедей? О братие, слишком мало таковых! Слишком мало среди нас тех, кто ощущает в себе хотя зародыши, хотя начатки духовного обновления и спасения!! Значительное же большинство нас еще не полагало начала своему спасению, все еще продолжает с усердием работать греху и родоначальнику его – диаволу. Подтверждением этих неутешительных слов являются наши скорбные дни, наша несчастная война, наши внутренние нестроения и смуты, все вообще беды и несчастия, обрушившиеся на наше отечество, как кара Небесная, за наши грехи и пороки. «Аще послушаете Мене, – говорит Господь, – благая земли снесте», аще отвержетеся Мене, – «меч вы пояст» (Ис. 1, 19–20). Вот образное изображение гнева Божия за преслушание Его Святой воли.

Не до конца же гневайся на нас, Господи! Благодатию и щедротами человеколюбия Своего преложи Свой праведный гнев на милость. Водвори вожделенный мир в нашей отчизне, уврачуй ее раны и язвы, возроди и обнови ее к славе имени Твоего святого, пробуди нас от греховного сна, смягчи окаменевшие сердца наши, воздвигни наш падший дух из глубины греховной! Да будет день человеколюбного снисхождения Твоего к роду человеческому днем благоутробного снисхождения и ко всем нам, грешным. Да будет днесь главизна и начало нашего спасения. Не престанем взывать и к Той, которая послужила этому спасению мира: «Владычице всех Ангелов и человеков, всеблагая Помощница и всеблагомощная Заступница рода христианскаго! Избави нас от всякого греха и укрепи нас силою Твоею на всякую добродетель: Тебе бо дана бысть благодать за ны молиться, и Ты, Солнце пресветлое, очисти нас, как мать – детей; подыми нас, непрестанно падающих, и настави нас шествовати ко всякому пути спасительному; да радостно и мы Тебе возопием: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, – и чрез Тебя с нами!» Аминь.

1 час ночи на 24 марта 1905 года.

№ 16. Проповедь о святом апостоле Иоанне Богослове

Святой апостол Иоанн жил более ста лет и, наконец, почувствовав приближение смерти, взял с собой несколько учеников своих, в том числе любимого своего ученика Прохора, и вышел из города. Он велел им ископать могилу; потом, собрав их, дал им последние наставления, благословил их и, легши во гроб, предал Богу душу свою. Это было 26 сентября. После кончины евангелиста из его могилы исходил каждый год 8 мая тонкий прах или пыль, исцелявшая от болезней тех, которые с верой подходили ко гробу его. От этого память святого апостола Иоанна Богослова празднуется вторично 8 мая.

«Дети мои! Станем любить друг друга», любить «не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3, 18). «Возлюбленный! Не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога» (3 Ин. 1, 11).

О, если бы мы, братие, всегда помнили эти златые слова апостола Иоанна! Тогда мы были бы истинными чадами Божиими, тогда не было бы среди нас распрей и раздоров, не было тех ужасов и кровопролитий, какие происходят теперь во всех концах нашего дорогого отечества. Почему же не было? Да потому, что, какой бы лед ни был в сердцах людских, любовь, как солнце, все растопит. Она и из врагов сделает братьев, и закоренелых злодеев обратит в людей милостивых и добрых. Никогда не надо забывать, что любовь и сострадание врожденны и свойственны положительно всякому человеку, какой бы он ни был. Нужно только уметь разбудить эти чувства. На одного в этом случае надо действовать, например, ласковым взглядом, другого найти теплым словом, третьему, наконец, выразить искреннее и теплое сострадание и сочувствие. Словом, так или иначе, но непременно ласково и любовно повлиять на человека. И благие плоды такого доброго отношения к ближнему не заставят себя ждать.

В житии святого Макария Египетского рассказывается, как он однажды шел к себе в пустыню с учеником, молодым послушником. Дорога шла в гору. Юноша-ученик опередил старца-учителя и вдруг на повороте встретил языческого жреца. «Сторонись, слуга диавола!» – крикнул на него не в меру горячий юноша. Жрец рассердился и изо всей силы ударил оскорбителя палкою. Юноша упал без чувств. За новым поворотом жрец встретил самого Макария. Угодник Божий, не ожидая приветствия, сам сказал: «Бог в помощь, дорогой мой брат! Дай Бог тебе доброго пути!» Жрец был умилен и поражен таким приветствием: он знал, что святой Макарий был христианином. «Я ведь язычник, – сказал он угоднику. – Как ты называешь меня братом? Кроме того, я сейчас ударом палки ошеломил твоего ученика. Пожелаешь ли ты и теперь мне доброго пути?» – «Теперь тем более желаю тебе доброго пути, что ты идешь дурным путем, путем злобы и мести. А что называю тебя братом, так у нас у всех один Отец – Господь, а мы все Его дети, между собою братья». Речь старца пленила жреца. Он долго беседовал со св. Макарием, а потом крестился. Смотрите сами, братие, кто лучше поступил и кто лучшего достиг.

Злоба и пренебрежение одного породили злобу же, а кротость и любовь нашли себе откликом любовь же, а все в одном и том же человеке. Так и против злых людей, которые в настоящее время стараются внести смуты и раздоры в жизнь нашего отечества, будем действовать, братие, ласкою и любовию, но отнюдь не злобою и враждою. Ласково, любовно, истинно по-христиански будем увещевать их, и они на нашу любовь ответят любовью же и исправлением к лучшему. И если таким образом мы откроем друг другу объятия любви, забудем ненависть и вражду, то смуты и волнения прекратятся, снова повеет теплом на Руси, снова вернется к нам мир и радость, на всеобщее благо и счастье!

Об этом и будем усердно молить Создателя: «Согрей, Многомилостиве, наши холодные сердца любовию искреннею, горячею любовию к Тебе и ближнему, умири нашу жизнь, “спаси и помилуй землю нашу; Ты, изрекший буре – умолкни, и волнению – перестань, утиши волнение мятежных людей, благослови народ на мирный и плодотворный подвиг свободного государственного труда, а милостивому Государю нашему даруй покров и помощь на благое дело народного устроения!”»[227]. Аминь.

6 ноября 1905 года.

№ 17. Фрагмент проповеди о любви к ближнему

«Возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе», – говорит нам Господь в нынешнем Евангелии (Мф. 22, 39). Люби ближнего, как себя самого, делай ему всякое, какое можешь, добро, как себе самому, не делай и не желай ему никакого зла, как не желаешь зла себе самому. Сколько стараешься и заботишься о себе самом, столько же старайся и заботиться о ближнем твоем.

Заповедь о любви к ближнему есть первая заповедь после любви к Богу. Кто истинно любит Бога, тот непременно любит и ближнего своего. Все люди – братья, дети одного Отца Небесного: поэтому, как говорит апостол Иоанн Богослов, «всяк любяй Рождшаго, любит и Рожденнаго от Него» (1 Ин. 5, 1). Бог всех любит: если ты воистину, не на словах только, но целым сердцем любишь Бога, то как же не будешь любить тех, кого любит Бог?! О, братие, если бы это было так, на самом деле?! О, если бы мы все были связаны между собою тесным, святым союзом любви!

[Ноябрь-декабрь[228] 1905 года.]

№ 18. Из проповеди о современном реформаторстве

Написано накануне открытия Государственной Думы третьего созыва (без начала)

[…] Теперь так много русские люди хлопочут об устроении своего благополучия. Теперь так все заняты вопросом об улучшении жизни. Собираются, рассуждают, много работают над этими вопросами переустройства старых порядков. Однако что-то плохо двигается вперед дело обновления нашей родины. Все как будто остается по-прежнему: преступления не уменьшаются, волнения не прекращаются. Отчего же так? Оттого, что люди забыли Бога. Открыто попирают Его Закон. Не слушаются голоса своей совести. Не внимают зову Церкви и ее пастырей. Считают все «Божественное» отсталым и необязательным для себя. Вот почему и Господь как бы отвернулся от нас. Мы не ищем Его, поэтому не видим успеха и в делах своих. Они как бы валятся из наших рук. Нет на нас и делах наших Божиего благословения. Мы его недостойны.

Приближается время открытия 3-й Думы. Дай Бог, чтобы в этой Думе побольше было людей верующих, преданных Церкви и Отечеству. Если не забудем Бога, и Бог не забудет нас. Пусть эти люди внесут в Думу, и через нее и во всю страну умиротворение, кротость и любовь Христову. Дай Бог, чтобы Его святой Закон восторжествовал в Думе над всеми мнениями людей. И тогда все остальное приложится нам. Несомненно, прекратятся дни испытаний для нашего отечества. Правда, мир и любовь водворятся у нас на Руси. И это не предположение, но действительно правда. Где Бог, там и любовь. Где Божий Закон, там правда и порядок. От хорошего источника течет только хорошая вода. И дай Бог, повторяю, чтобы всем нам и всегда, во всех делах своих Бога, Его интересы, иметь в виду. Только тогда и почиет на нас Божие благословение. Только тогда и увенчаются дела наши полным успехом. Недаром сложилась у нас на Руси пословица «Без Бога ни до порога». Ведь не мы, а Бог – Творец нашего счастья и благополучия. Как же нам забывать Его, как не обращаться к нему за помощью и содействием! И Он не отринет нас! «Взыщите Бога, и жива будет душа ваша». «Ищите Царства Божия и правды Его, и сия вся приложатся Вам» [Ср. Мф. 6, 33].

Аминь.

[Октябрь 1907 года[229].]

№ 19. Поучение на день Сретения Господня

Нынешний праздник Сретения Господня напоминает нам, братие, древний ветхозаветный закон посвящения Богу первенцев. В исполнение этого закона и Господь наш в 40-й день принесен был Пречистою Своею Материю в Иерусалимский храм для посвящения Богу и там торжественно встречен был праведным Симеоном и Анной пророчицей. Нечто подобное совершалось когда-то и над каждым из нас. И нас в 40-й день по рождении приносили в церковь и поручали Богу и Его всесильной благодати и премудрому водительству. Итак, братие, и мы все, и каждый в отдельности, усвоены Богу, мы присные Ему чада, мы достояние Божие. Мы не себе принадлежим, но Богу, мы, страшно сказать, уды или части этого Величайшего Существа, имя Которому «Бог». Вот какие великие права получили мы во Христе. Поистине, мы малым чем умалены от Ангелов. Мы славою и честью увенчаны от Бога, великие дары и щедроты мы получили от Него. Но, братие, большие права налагают на человека и немалые обязанности. Кому много дано, с того много и взыскивается. Помним ли мы об этих своих обязанностях к Богу? Или же мы и об них забываем так же, как забываем и о правах и достоинстве своем? Вот мы сейчас в святой обители. Пред нами сонм инокинь.

[Сестры], вы отреклись от мира и посвятили себя Богу. Только затем и пришли в монастырь, чтобы заживо принести себя в жертву Богу. Дай, Господи, вам всегда помнить это! Дай, Господи, чтобы в каждой из вас до последнего издыхания гвоздем сидела в сердце и уме эта, так сродная празднику Сретения Господня, мысль: «И я жертва Господу, и я, как некогда Он, принесла себя и всецело отдала Господу». Пусть эта мысль возбуждает в Вас все доброе, пусть она освобождает Вас от всего неугодного Богу, от всех противоречий и нарушений Его святой воли… Я первым вам высказываю это свое молитвенное пожелание потому, что видом, положением своим вы отделяетесь от мирян. Вы, повторяю, для того и расстались с миром, чтобы всецело отдать себя Христу, Ему одному служить и угождать. Не забывайте этого.

Теперь мое слово вам, братие миряне. Не заглушайте своими обычными трудами и суетою житейскою спасительной мысли, что и вы не чужие Богу. Вы также жертва Богу. Вы тоже Ему посвящены. Его вы чада и достояние. Господь дал [нам жизнь] и ввел нас всех в эту прекрасную жизнь, Господь и возвратит Себе этот многоценный дар. К Нему пойдем мы по смерти. Он наше начало и конец. Для всегдашнего памятования о Боге, между многими средствами, Святая Церковь предлагает нам чаще молиться и при этом осенять себя крестным знамением. Глубокая мысль и сила заключается в этом спасительном обряде. Полагая руку на чело, грудь и плечи, мы сами себя и весь живот свой предаем Богу, то есть молитвенно выражаем, чтобы все наши мысли, чувства и желания были посвящены Богу.

О, если бы все мы с такими чувствованиями осеняли себя крестным знамением! Неужели осталась бы бесплодною такая проникновенная молитва, неужели Бог Сам, идущий навстречу всему доброму, не произвел бы в нас спасительной перемены после такой сердечной, Ему только одному посвященной молитвы? Пример святых молитвенников убеждает нас, что много может такая молитва, великие дары приносит она человеку. Такой усердной, горячей молитвы достигайте и вы, братие. Всеми возможными силами и средствами оживляйте в себе веру и горячность к Богу. Это задача всей жизни каждого из нас – быть ближе к Богу, быть истинным Его чадом, а не пасынком. Только горячее чувство способно растопить лед души, только сильное чувство произведет в человеке перемену к лучшему…

Приближаются дни поста и покаяния. Сегодня за всенощной в первый раз запоют в церкви «Покаяния отверзи мне двери, Жизнодавче!» Приникнем сердцем этой умилительной песни. Все будем неотступно стучать в эти заключенные для нас двери покаяния, двери милосердия Божия! Отверзи всем нам, Господи, эти двери! Не отрини нас от Себя. Прими нас, как принимал Ты и не отверг грешников, приходящих к Тебе. Дай нам чувство умиления и сердечного сокрушения, дай нам почувствовать себя истинными чадами Твоими, истинною угодною жертвою Тебе[230]. Ты наше Прибежище, Покров, Заступление и Помощь. Тебе мы согрешаем, но кто же, как не Ты, силен исправить нас и сделать угодными Себе. Не на свои слабые силы полагаемся мы, но Тебе из глубины души взываем: «Простри и нам крепкую руку Свою и извлеки нас из тины греха, как некогда Петра утопающего извлек Ты из пучины морской. И Ты, наша

Милосердная Мать и Заступница рода христианского, Пресвятая Богородице Дево, принеси наши горячие желания о своем исправлении к Престолу Сына Твоего и не дай этим молитвенным желаниям остаться пустым, бесплодным звуком! Много может моление Матернее ко благосердию Владыки. Покрой и заступи на Тя уповающих!» Аминь.

1 февраля 1908 года.

№ 20. Слово на день обретения честных мощей иже во святых отца нашего Алексия, митрополита Московского и всея России, чудотворца

Слово сие достойно церковной кафедры. Благословляется произнести в храме Чудова монастыря[231].

Епископ Василий [Преображенский][232].

«Имже и научистеся, и приясте, и слышасте, и видесте во мне, сия творите» (Флп. 4, 9) – с этим апостольским завещанием вполне прилично и благовременно обратиться от лица нетленно почивающего здесь святителя Алексия к потомкам непосредственных учеников и слушателей и очевидцев его. Если воспоминание о делах и учении его составляет священную обязанность всякого доброго сына нашей Церкви и нашего отечества, то для сынов Церкви Московской, где святитель в первый раз увидел свет Божий, где воспитался и окреп умственно и нравственно, где впоследствии был Ангелом-утешителем стенающей Руси, эта обязанность священна по преимуществу.

Чему же учились, что слышали от святителя и что видели в нем шестьсот лет назад наши предки? Учились тому же, что слышали от апостола Павла, и видели то же, что видели в апостоле филиппийские христиане, «что истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно», что составляет «добродетель и похвалу» (Флп. 4, 8). Вся жизнь святителя есть непрерывное самоотверженное служение правде и добродетели.

Сын знатного, поселившегося в Москве боярина, Елевферий – так звали в миру приснопамятного святителя – еще с ранних детских лет создает в себе глубокий, поистине христианский взгляд на жизнь, который и старается потом провести в своей собственной жизни. Он презирает окружающую его суетную пышность, он тяготится ею и всеми силами своей благородной души стремится туда, где истинное поприще для развития свободы и духа. Монастырь и строгая иноческая жизнь – вот его заветная мечта. Ему только 12 лет, а он уже совсем не ребенок. Он молчалив, он не играет со своими сверстниками, часто читает душеполезные книги, усердно подолгу молится Богу. Это аскетическое направление еще более растет в нем, когда он, двадцатилетний юноша, по-видимому в самую цветущую пору наслаждения удовольствиями суетной жизни мира, вступает в Богоявленский монастырь и принимает монашество, с переменой своего мирского имени на чудесно предреченное ему еще в детстве «Алексий».

Здесь в сане инока Алексий вполне предается своим благочестивым влечениям. Строгий пост, по преимуществу хлеб и вода вместо обильной домашней боярской трапезы, голые доски вместо мягкого, пышного ложа, всенощные бдения, постоянная, орошаемая слезами сокрушения, горячая к Богу молитва – вот что отличает и выделяет молодого благочестивого инока за все, почти двадцатилетнее, пребывание его в братстве Богоявленской обители. Здесь же, в монастыре, в Алексии окончательно созрела и окрепла и его давнишняя любовь к чтению слова Божия и духовных книг. Весь без остатка свой досуг Алексий посвящал душеспасительному чтению. Венцом его любви к этому дорогому для него занятию было изучение греческого языка. Знание этого языка давало Алексию возможность приобрести ясное и точное разумение священных книг Нового Завета на их первоначальном апостольском языке. Господь благословил этот нелегкий по тому времени труд молодого инока. С самыми несовершенными, в сравнении с нынешними, пособиями Алексий достиг своей заветной цели – овладел греческим языком. И свои знания он скоро стал применять к делу: заметив ошибки и разности в нашем славянском переводе священных книг, он задумал пересмотреть и исправить этот бывший в то время в употреблении неправильный славянский перевод Святого Евангелия и Апостола. Обширный труд предпринял Алексий! Этот труд он закончил уже в сане митрополита Московского и всея России.

Слишком долго было бы останавливать ваше внимание, братие, на деятельности святителя Алексия в сане Первосвятителя Руси… В этом сане он являлся не только опытным и искусным кормчим нашего отечественного церковного корабля, но и выдающимся, самоотверженным государственным деятелем, почти на одних своих плечах вынесшим смуты междоусобия и татарского гнета Руси в XIV веке. Если велик был святитель в уединении, в тиши монастырской келии, то не менее велик он был и в общественной службе… Благо Церкви и отечества – вот что было конечною целию его ревностной и самоотверженной службы в сане митрополита. И эту цель святитель Алексий преследовал непрестанно до тех пор, пока смерть не положила конца благородным стремлениям этого великого человека.

Не вотще потрудился святитель Алексий. Господь прославил Своего верного раба славою нетления его останков. В 1437 году, ныне, 20 мая, под сводами внезапно обрушившегося в Чудовом монастыре храма обрели нетленными честные и многоцелебные мощи святителя.

Итак, благодаря своему строго христианскому воспитанию и направлению, митрополит Алексий стал «великим и святым». Молитва, пост и особенно чтение и изучение слова Божия образовали в нем и строгого, богоугодного аскета-инока и мудрого, незабвенного государственного мужа. Сопоставляя направление нашего времени с тем, которому следовал святитель Алексий, мы не можем не заметить прискорбной противоположности. В наше время охотно и усердно изучают и легкие, и трудные пути к выгодному в материальном отношении или льстящие мелкому самолюбию положению в обществе, но редко сочувствуют тем занятиям, которые имеют исключительною целию возвысить и облагородить дух человека, редко с бескорыстною любовию изучают науку, указывающую путь к благу и счастию и почестям горнего звания – редко помнят, что, не унижая предметов материально полезных, человек, сознающий свое высокое достоинство, тем более должен признавать значение и пользу предметов, нужных для высшей стороны нашего духа. Не в этой ли неумеренной погоне за земными выгодами и преимуществами, не составляющими истинных потребностей человеческого духа и потому не удовлетворяющих этим потребностям, причина так часто встречающегося ныне рановременного разочарования жизнию? Не она ли наделила наш век целыми толпами людей, не живши отживших, людей слабых и никуда не годных, но считающих себя непризнанными, погибающими по вине общества гениями?

«Любите слово Божие, живите по-Божии», – завещавает нам всею своею жизнию святитель Алексий. А люди нашего века отвечают на этот призыв только насмешливою жалобою на недостаток достойных внимания и занимательных произведений в области учения веры. Нарекание несправедливое. Оно придумано людьми, привыкшими предаваться бесцельному блужданию мыслей, праздной мечтательности, людьми, или равнодушными к вере, или неспособными к порядочному вниканию, размышлению и сосредоточению духа. Потрудились ли они развивать свой вкус, и возвышать, и очищать свою мысль теми духовными творениями, красота и возвышенность которых признана многими веками, множеством миллионов людей разных вкусов, званий и образования, теми творениями, которые стяжали своим творцам наименования вселенских учителей, златоустов, богословов? Изучили ли они надлежащим образом и даже читали ли когда Книгу Книг нашей веры, содержащую глаголы живота вечного – Святую Библию? Увы, даже здесь, в столице и средоточии нашего просвещения, притом от людей, имеющих притязание именовать себя образованными, нам нередко приходится слышать ответ отрицательный; если же Книга, в которой каждое слово проходит «до разделения души и духа» (Евр. 4, 12), которая раскрывает перед нами историю нашего спасения, не может завлечь нас, то с каким ответом предстанем мы пред Богом и Церковью? Люди благочестивые каждый день поучались в Книге живота вечного и каждый раз находили в ней новые побуждения всем сердцем любить правду и добро, новые силы мужественно бороться с врагами своего спасения, новые основания любить жизнь с самыми скорбями ее и напастями.

А в наш просвещенный век едва ли не на каждом шагу слышатся только жалобы на томительную пустоту и неурядицы жизни, на неуменье наполнить эту пустоту и упорядочить жизнь свою, даже жалобы на бесцельность жизни. Не значит ли это стоять у источника чистой воды и в то же время издавать стоны и вопли от мучающей жажды? Ужели же в самом деле у нас совсем приходит в забвение та истина, что без слова Божия нет основательных побуждений к деятельности на пользу ближних наших и нашего отечества; нет цели жизни, нет луча, освещающего и согревающего жизнь, нет самой жизни? Не смеем этого думать. Но смеем и должны свидетельствовать, что без строго христианского образования ума и сердца всегда останутся напрасными вопли против тех или других язв нашего общества, сетования о нравственных болезнях нашего народа, разрушающих его крепкие силы. Без христианского образования все врачевства против известных пороков нашего времени, будут ли они состоять в мерах строгости или в осмеянии дурного чрез печатное слово, или даже в распространении обыкновенного просвещения, никогда не принесут желаемых последствий.

Человек никогда не поднимется выше самого себя; все, что составляет для нас истинное счастие и спасение – мир уязвленной совести, исцеление измученного сердца, удовлетворение его глубочайших вечных потребностей, восстановление грехом нарушенного общения с Богом, – все это никогда не придет к нам из области того, что совершают и могут совершить люди на земле. Не придет это ни из научных открытий и изобретений, ни из гениальных произведений великих писателей и мудрецов – ни из Ясной Поляны (Лев Толстой), ни из растленного Запада – (Ницше)), но только с Голгофы, от Креста Агнца Божия, взявшего на Себя грехи мира, от Вечного Первосвященника, принесшего Себя в жертву и примирившего нас с Богом. А об этом повествует нам единственно ведь только Слово Божие.

Вот какое великое значение имеет для нас Слово Божие! Поистине оно «светильник ногам нашим и свет стезям нашим» (Ср. Пс. 118, 105). Без этого светильника нам невозможно твердо и уверенно совершать свой жизненный путь. И наоборот, при помощи слова Божия легко отыскать верный путь к благу и счастию, к «исполнению меры возраста Христова» (Еф. 4, 13). Вот почему святые, и прославляемый ныне святитель Алексий, всю жизнь свою не расставались с этим светильником, и с ним в руках они достигли дверей светлого чертога Христова. О, если бы и нам, братие, подражать им! О, если бы и нам, с такою же, как святые, жаждою и беззаветною любовию притекать к спасительному источнику жизни и вечного спасения – слову Божию и наполнять душу свою проистекающими из этого источника святыми мыслями и чувствованиями! Тогда мы не могли бы говорить: «Разжигаемся токмо слышаще, яко есть тамо свет вечный, тамо источник живота нашего, и тамо наслаждение вечное» (Последование погребения священников). Но, ходя во свете, мы имели бы несомненную надежду быть причастниками и чадами Божественного Света (Ин. 12, 35–36), вечно сияющего в невечернем дне Царствия Небесного, коего да сподобит Господь всех нас, благодатию и щедротами человеколюбия Своего, молитвами и предстательством святых угодников Своих, и в особенности ходатайством нашего отечественного теплого молитвенника и предстателя за землю Русскую Святителя Алексия!

Аминь.

Читал исполняющий должность благочинного 2 отделения Пречистенского сорока протоиерей Спасопесковской, на Арбате, церкви Сергий Успенский. 1908 года мая 4-го.

Произнесено 20 мая 1908 года, при служении Преосвященного Трифона, епископа Дмитровского.

№ 21. Поучение в Неделю 7-ю по Пятидесятнице

Непрестанно молитеся.

1 Сол. 5, 17

В нынешнем евангельском чтении мы слышали, братие, повествование евангелиста об исцелении Господом двух слепцов. Эти слепцы, как видно из Евангелия, повстречали Господа на пути Его следования из дома Иаира в Капернаум и всю дорогу сопровождали Его своим громким, уверенным криком: «Помилуй нас, Иисусе, сыне Давидов!» (Мф. 9, 27). Неотступная, полная глубокой веры во всемогущество Спасителя молитвенная просьба слепцов не осталась не исполненной Господом. Он в награду за их постоянство и веру в Него как Сына Божия даровал им прозрение. Таким образом, как показывает это небольшое евангельское повествование, для получения милости Божией, при вере в Бога, следует еще всем нам, братие, непрестанно молиться. Об этой-то непрестанной молитве мы и предложим вам на этот раз свое слово.

«Непрестанно молиться» не одним только инокам и пустынникам, но всем вообще христианам, всем, где бы и когда бы они ни жили, заповедовал святой апостол. Эту обязанность заповедовал он всем нам, несомненно, потому, что все мы, в той или другой степени, непрестанно пользуемся милостями от Бога. И можно ли исчислить эти бесчисленные милости? Каждый день, каждый час, каждую минуту мы их видим над собою. Вот снова наступило радостное летнее утро: восходящее солнце, во всем блеске своих живительных лучей, опять над головами нашими – не благодеяние ли это для нас? Вот и ныне, как и вчера, мы имеем силы к трудам, имеем возможность иметь свой хлеб, пользоваться жилищем и жить с пользою не только для себя, но и для других. Что все это, как не ежеминутные милости от Бога? А блага воззвания из небытия к бытию – вечные блага искупления нас грешных кровию Сына Божия, пригвожденного ко Кресту, во удовлетворение правды Божией за наши прегрешения, к чему это должно побуждать христианина, как не к молитве непрестанной, как не к постоянному благодарению Бога.

Непрестанно молиться мы должны, братие, еще и потому, что все мы без исключения имеем нужду в постоянной помощи Божией. Что человек один сам с собою, с одними своими слабыми силами среди этого бушующего моря опасностей, окружающих его? Это – слабая трость, которая может пасть и сокрушиться при первом дуновении ветра, при первой встретившейся неудаче, болезни. Это – ненадежный полевой цветок, который может поблекнуть от полуденного зноя солнечного и холода ночного, может потерять красоту своих добродетелей при первом встретившемся соблазне искушения. А там злые люди стерегут его, строят козни против него, а там страсти грозят возобладать им, погубить его. Кто же защитит его, кто даст ему силу и крепость устоять в вере и добродетели, не пасть среди искушений, кто, кроме Бога Всесильного, спасающего его? Вот, братие, посему нам нужно так часто взывать к Богу о помощи, так усердно умолять Его, чтобы Он пришел со Своею силою, покрыл и защитил нас, чтобы послал Ангела своего Хранителя к нам, вот, следовательно, почему нам нужно всегда молиться.

Что еще побуждает нас к непрестанной молитве? Наша греховность, братие. «Много, – говорит апостол Иаков, – согрешаем мы вей» [Иак. 3, 2] по всякому образу. Много мы оскорбляем милосердного Бога нашего своим забвением о Нем, своим рассеянием среди суеты мирской, нежеланием не только исполнять, но даже выразуметь, узнать из слова Божия Его Волю, оскорбляем Бога люблением себя и всего, что в свете, паче и больше Его. Согрешаем и словом, и делом, и мыслию, которая блуждает вдали от Него, по распутиям грешного мира даже и тогда, когда мы находимся в храме, этом святом месте жилища Божия. Но если таким образом мы непрестанно грешим, то не ясно ли само собою, братие, что мы непрестанно должны и молиться, чтобы не постиг нас праведный гнев Божий, чтобы Праведный, но вместе с тем и Милосердный Господь, не воздал нам по делам нашим, но сотворил с нами по великой милости Своей. Итак, непрестанно молитеся!

Но, спросите вы, возможна ли еще непрестанная молитва? Если все мы все время будем предстоять пред святыми иконами и заниматься одним только молитвословием, то, скажете вы, кто же будет исполнять наши обязанности, кто будет заботиться о необходимом в жизни? Разумеется, это невозможно. Но ведь, вероятно, каждый из нас по опыту знает, что стоять перед святыми иконами и произносить слова молитвы не значит еще молиться, и не в этом только состоит молитва. Молитва есть беседа души человека с Богом, возношение ума и сердца человека к Богу, а это всегда одинаково возможно и за рукоделием, и за чтением, и наедине, и в обществе, и дома, и в поле – словом, всегда и везде. Как любящий может беспрепятственно носить в мыслях образ любимой, ни на минуту не разлучаться с ним, как удрученный скорбью, потерею дорогого существа, и днем и ночью, всегда и всюду носит в своем сердце печаль о нем, так и для христианина вполне естественно и удобно насколько возможно частое памятование о Господе, возможно частое обращение к Нему ума и сердца своего, так возможна непрестанная молитва.

№ 22. Из надгробного слова по почившей монахине Московского Новодевичьего монастыря Вере[233]

(Окончание)

[…] Все думаем пожить, думаем, что смерть для нас есть вопрос далекого будущего. А между тем она, может быть, и не для одной матери Веры, как говорится, уже не за горами, а за плечами.

Тем же[234], братие, «помысливши нашу краткую жизнь, преставленной упокоения от Христа просим, и душам нашим велию милость». Пусть Господь, простив вся согрешения вольные и невольные, в селениях святых вселит, с праведными сопричтет почившую монахиню Веру, а нам всем дарует милость, велию милость раскаяния и обращения от беспечности к строгому вниманию и памятованию неизбежного часа смертного и ответа на Страшнем Судище Христовом. Аминь.

12 часов 40 минут ночи на 14 марта 1909 года.

№ 23. О достоверности Воскресения Христова

по поводу заметки в немецкой газете

†

Во втором приложении немецкой газеты Stettin Abend Post (Штеттинская вечерняя почта) в № 84 от 9 апреля 1909 г. напечатано следующее.

«Недавно сделано открытие величайшей важности. Оно касается исторического сообщения относительно смерти И. Христа. В капелле Казерты[235] (in die Kapelle von Caserta) находится одна доска, надпись на которой имеет громаднейшее значение для всего христианского мира. Доска эта имеет надпись на древнееврейском языке, изображающую текст смертного приговора, произнесенного наместником Понтием Пилатом. По переводу комиссии французского Общества искусства в Париже приговор этот гласит следующее:

“Приговор, произнесенный Понтием Пилатом, наместником Нижней Галилеи, гласящий, что Иисус из Назарета должен понести смерть на кресте

В семнадцатый год правления Кесаря Тиберия и в 25-й день месяца марта в священном городе Иерусалиме, когда Анна и Каиафа (Anania und Kaiphas) были священником и первосвященником Божиим, Понтий Пилат, наместник Нижней Галилеи, сидя на президентском стуле, приговаривает Иисуса из Назарета к смерти на кресте между двумя преступниками, так как большие и достоверные свидетельства народа говорят, что 1) Иисус – совратитель; 2) Иисус – возмутитель; 3) Иисус – враг Закона; 4) Иисус ложно именует себя Сыном Бога; 5) Иисус ложно именует себя царем Израиля; 6) Иисус вступил в храм, окруженный толпой народа, несущего в руках пальмовые ветки, – и приказывает первому центуриону Квиринию Корнелию вести его на место казни и воспрещает всем, как бедным, так и богатым людям, препятствовать смерти Иисуса.

Свидетели, подписавшие приговор против Иисуса, суть:

1) Даниил Робани, фарисей; 2) Иоанн Зарабатель; 3) Рафаил Робани; 4) Капер – книжник.

Иисус будет выведен из города через Серенские ворота (Sarena)”.

На стороне текста стоит заключение: “Подобная доска посылается каждому роду” (колену). Но до сих пор не сообщено, где эти доски-памятники, и вообще уцелели ли они».

Иосиф Флавий, написавший свою «Археологию» (древнюю историю евреев) в 80-х годах I столетия, родившийся в Иерусалиме в 35 году и живший там приблизительно до 71 года по Рождестве Христовом, говорит об Иисусе Христе, об Иоанне Крестителе и об Иакове, так называемом брате Христа. Об Иисусе Христе он говорит так: «Во время Пилата жил Иисус, Человек исполненный мудрости. Он совершил неимоверные дела. Он привлек к Себе много евреев и язычников. Христос, то есть возвещенный пророками Мессия, был Он, и никто другой. По настоянию влиятельных мужей среди нас Пилат приговорил Его к распятию. Несмотря на то, те, которые любили Его прежде, остались Ему верными и после смерти. На третий день Он воскрес и явился им, как возвещали о том и о многих других чудесах посланные Богом пророки. Христиане, называющие себя так по Его имени, существуют поныне»[236].

В Талмуде есть ценные известия об Иисусе Христе I и начала II века. «Раввин Елиезер, сын Гиркана, шурин Гамалеила 2-го, – рассказывается в Талмуде, – вел знакомство в галилейском городе Сепфорис с одним евреем христианином по имени Иаковом из Кефар-Шехания, про которого говорили, что он был одним из учеников Иисуса и что он исцелял именем Иисуса больных, в чем этот раввин, очевидно, ничего предосудительного не нашел. Этот Иаков сообщает ему какое-то законное постановление, которое Иисус вывел совершенно по манере раввинов из одного стиха 5-й книги Моисея (Втор. 23, 9)[237]».

Приблизительно в 130 году по Рождестве Христовом мы уже находим известие, что племянник одного знаменитого раввина был укушен змеей; один ученик или, вернее сказать, сторонник Христа хотел лечить больного именем Иисуса. Это предложение было, однако, отклонено раввином, сказавшим, что пусть лучше его племянник умрет, чем вылечится именем Иисуса Христа.

По этим известиям видно, что раввины второй половины I века и начала II века по Рождестве Христовом хорошо знали личность Христа. Большинство возражений современного неверия в истину Воскресения Христова представляет собою не что иное, как перепевы старой песни, когда-то, в 30—40-х годах прошлого столетия распевавшейся Тюбингенской школой, так называемой школой «критики действительности исторических фактов». Критика этой школы факта Воскресения Христова давным-давно блестяще опровергнута наукой. Наукой в действительном смысле и значении этого слова, а не «наукой», идущей на поводу у безбожия и безверия, как это замечается в наше время.

С точки зрения беспристрастной, строго научной критики, смешной и наивной кажется прежде всего нелепая басня, занесенная даже на страницы Евангелия от Матфея и так дисгармонирующая в впечатлении величайшего из Евангелий, Евангелия Великой Субботы. По смыслу этой нелепой басни, Воскресения Христова не было в действительности. Просто ученики Господа, воспользовавшись сном приставленной стражи, украли Тело Христово и потом пустили молву, что Он воскрес, так как гроб Его оказался пуст. Так свидетельствовали и некоторые из стражи, свидетельствовали не свободно, но за взятку, данную им первосвященниками, чтобы представить какое-нибудь, хотя бы и чудовищное, объяснение происшедшего факта таинственного исчезновения из гроба тела ненавистного им Мертвеца из Назарета Галилейского.

Нетрудно видеть всю нелепость этой басни. Дисциплина в римских войсках этого времени стояла на надлежащей высоте. Избраны были лучшие представители римского войска, часто сменявшиеся. Им дано было строжайшее задание – быть бдительными при этом гробе, и особенно на третий день стражи, когда ожидалось исполнение пророчества Назорея. За свою оплошность, совершенно недопустимую для воина, держащего стражу или караул, они отвечали своей жизнию. Придет ли при таких условиях кому-либо из воинов, особенно при частой смене их на третий день, желание спать, вместо внушаемого званием, положением и наказом бодрствовать? Да даже, утверждает басня, не некоторые из стражи, но весь отряд погружен был в какой-то необъяснимый массовый сон! Спрашивается, какая же цена может быть дана свидетельству человека спавшего? Может ли спящий видеть и свидетельствовать, что происходит вокруг него во время сна? Очевидно, нет.

Кто же затем похитители? Маленькая горсточка учеников, давно разбежавшихся в разные стороны и оставивших Учителя Своего одиноким в трудные минуты Его страданий? Откуда у этих слабых, безоружных галилеян могло явиться такое мужество и неустрашимость против отлично вооруженной стражи римских воинов, с которой неизбежно бы им пришлось иметь дело при гробе их Учителя? Кто же, наконец, как говорит церковная песнь, крадет когда мертвеца, тем более без одежд, совершенно нагого? Требовалось немалое время для того, чтобы отодрать приставшие, как пластырь, погребальные повязки и пелены, обильно наполненные липкими и крепкими благовонными густыми мазями и средствами, предупреждавшими тление и быстрое разложение. Где же время для такого сложного процесса, как освобождение Тела Господа от погребальных пелен, и какая цель этого освобождения при кажущемся поспешном факте кражи?

Ответом и на это может быть только одно недоумение и полное отрицание возможности приписываемого ученикам невозможного. Некоторые говорят, что Христос на Кресте не умирал, что с ним произошел только глубокий обморок, от которого Он очнулся в гробовой пещере и затем явился апостолам, после уже оставления воинами стражи, вследствие наступления третьего дня. Исторически засвидетельствованный факт прободения воином ребер Христовых с несомненностию говорит о неопровержимости смерти Господа. Ни о каком обмороке после прободения сердца и подвздошной области не может быть речи. Кроме этого, самый вид слабого, с едва заметными признаками жизни, человека, очнувшегося после обморока, едва ли мог быть ярким свидетельством великого Воскресения, когда Господь являлся апостолам именно как Победитель смерти, во всей славе и могуществе Бога, являлся как Светоносный Жених душ человеческих, восставший из гроба, как из Всекрасного Райского Чертога, во славу и спасение всего мира. Остается при этом предположении совершенно необъяснимым и факт отваления громадного камня, закрывавшего вход в гробную пещеру. Остается непонятным, откуда могли взяться для этого посильного для нескольких чрезвычайно сильных людей дела силы и средства у слабого, истекшего кровию человека, каким только мог быть по окончании обморока Христос?!

О разложении Тела Господа на самомалейшие, исчезнувшие потом атомы, об отвалении камня необъяснимой спиритуалистической силой, как попытках суемудрия человеческого затмить свет Истины Воскресения Христова, много говорить не приходится. Произвольность и фантастичность этих попыток ярко говорят о несерьезности и несостоятельности их.

[Апрель-май 1909 года.]

№ 24. Поучение на 200-летнюю годовщину Полтавской битвы

«Величаем Тя, Триипостасный Боже, возвышенную гордость смирившаго, и на Тя уповающим победу даровавшаго», – ежегодно, в течение 200 лет, под 27 июня раздается эта песнь во всех храмах Руси! 27 июня 1709 года, ровно 200 лет тому назад, царь русский Петр Великий одержал над шведами знаменитую победу под Полтавою. Эту победу Петр назвал «русским воскресением». И действительно, после нее наша Русь точно восстала, сразу сделалась сильным и могущественным государством, внушающим к себе должный страх и уважение. Без этой победы Россия не была бы самостоятельным царством, лишилась бы своих владений, силы и влияния в мире и была бы в рабстве у других народов.

Сознавая все значение великого исторического дня, Петр пред началом сражения обратился к своим войскам с такими словами: «Воины! Пришел час решать судьбу отечества. Вы сражаетесь не за Петра, а за род свой, за отечество, за православную нашу веру и Церковь. Имейте же в сражении пред очами вашими правду и Бога, поборающего по вас, на Того единого, яко всесильного во бранех, уповайте, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, благочестие, слава и благосостояние ваше». Объезжая части войск, он обращался, как друг и брат, к воинам: «Порадейте же, товарищи! Вера, Церковь и Отечество сего от вас требуют».

И голос царя, его слово о вере и Церкви были понятны народу, трогали его сердце. Один из военачальников за всех солдат царю сказал: «Царь-Государь! Ты уже видел труд и верность добрых твоих солдат в прежних сражениях. Ныне войско твое то же, и мы, слуги твои, те же. Уповаем на Бога, такой же имеем подвиг и ныне, какой и тогда».

Свое слово сдержали и царь, и воины. Царь после горячей молитвы, приложившись к святому Кресту, окропив себя святой водою, в самую опасную минуту боя бросился туда, где пули летели градом, впивались в его седло, прострелили ему шляпу; одна пуля ударила ему в грудь, и только крест на груди царя защитил и спас его от смерти. А сколько воинов полегло здесь, на поле брани, об этом один Господь только ведает. Недаром народное предание говорит: «Распахана шведская пашня солдатскою белою грудью, орана шведская пашня солдатскими ногами, боронена шведская пашня солдатскими руками, постлана новая пашня солдатскими головами, поливана новая пашня горячею солдатскою кровью».

Кончилась битва славною победою. Много раз горячо царь молился с войсками, благодаря Бога, не посрамившего надежды и упования на Него.

При разборе вещей, взятых у неприятеля, нашли несколько святых икон, которые шведы в насмешку над православием обратили в шахматные для игры доски. Государь Петр Великий пред всеми войсками поклонился перед ними и с благоговением их лобызал.

Трогательно погребал царь убитых воинов. Он сам рыл могилы; со слезами он пел с певчими, когда совершался чин отпевания. Когда же кончилась церковная служба, царь, обратившись к убитым, сказал им краткое слово, и в нем опять указал на их подвиг и смерть за веру и благочестие. Потом три раза до земли поклонился царь убитым воинам и стал засыпать их землею. На месте том насыпан высокий курган, и высокий крест на нем поставили, а на кресте царь написал такую надпись: «Воины благочестивые, за благочестие кровию венчавшиеся, лета от воплощения Бога Слова 1709-е, июня 27 дня». Скоро царь повелел тут же построить и храм Божий для вечного поминовения убиенных.

Итак, сегодня вся Россия празднует 200-летнюю годовщину славного боя и провозглашает «вечную память» Царю-победителю, Царю-герою и сподвижникам его, графу Шереметьеву, князю Репнину, Меньшикову и всем доблестным воинам, сковавшим на полях Украины величие и могущество России.

Чем же сильна была Русь древняя, православная? Что способствовало силе и могуществу русского оружия? Что возвеличило русскую армию и русских солдат до названия «воинства победоносного»? Беззаветная преданность родной вере, царю и отечеству. За веру, царя и отечество сражался русский солдат, и был могуч и силен. Эта преданность вере и отечеству русского солдата в старину изумляла весь мир и побуждала творить чудеса мужества и отваги. Его храбрость в сражениях была поразительна, терпение и выносливость в самых затруднительных случаях беспримерны, самоотвержение в боях поистине дивно, победные подвиги блестящи и поразительны! О, если бы эти высокие свойства и достоинства славных старых воинов нашли бы себе подражателей в их потомках, наших современных войсках! О, если бы наши теперешние воины были такими верующими, такими же беззаветно храбрыми и любящими свое отечество, каковы были их предки!! Дай Бог им быть таковыми, истинным оплотом, непоколебимой твердыней и мужественной защитой отечества от его внешних и внутренних врагов. Дай Бог, чтобы современные воины и все современные русские люди в трудные минуты жизни отечества могли сказать своему Государю то, что в оно время говорили русские воины царю Петру: «Ныне войско твое, царь, то же, и мы, слуги твои, те же. Уповаем на Бога такой же иметь подвиг и ныне, какой и тогда». Оставивших после себя, в назидание векам, эти золотые, бессмертные слова героев Полтавы да упокоит Господь в селениях праведных и нас всех благодатию Своею да спасет и помилует, яко благ и Человеколюбец. Аминь.

25 июня 1909 года, 11½ часа ночи.

№ 25. Слово в субботу Лазареву

1910 года 4 апреля. Благословляется и разрешается произнести сие назидательное слово благовременно в Успенском соборе.

Епископ Василий [Преображенский].

Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже…

Тропарь на утрени в Лазареву субботу

Наступали последние дни земной жизни Спасителя. Чтобы поддержать веру Своих учеников и чтобы уверить всех в будущем всеобщем воскресении, Господь сотворил в эти дни величайшее из чудес, ныне воспоминаемое Святой Церковью – воскрешение из мертвых Лазаря. С неподражаемою полнотою и ясностью это Божественное чудо Господа трогательно описано евангелистом Иоанном Богословом в его святом Евангелии, сегодня прочитанном на литургии. На второй половине этого евангельского повествования, глава 11, стихи 17–30; 39–45, на изображении совершения самого чуда, мы и остановим, братие, свое внимание.

Уже четыре дня прошло, как умерший друг Господень Лазарь лежал во гробе. Опустела Вифания, «отечество» и местопребывание Лазаря. В доме сестер его царствовала печаль. Иерусалим был недалек. И многие из иудеев пришли к Марфе и Марии утешить их в горестной утрате. Иисус Христос еще не пришел в селение, но кто-то успел тайно уведомить Марфу, что Иисус идет, и вот Он уже близко. Встреченный сначала Марфой, потом Марией, едва сдерживая внутреннее волнение, при громком плаче сестер и сопровождавших их родственников и знакомых, Господь пришел ко гробу друга Своего. Это было не то, что наши гробы. То была пещера, выдолбленная в скале, заваленная камнем. Иисус Христос говорит: «Возьмите камень». В жарком климате обетованной земли трупы разлагаются необычайно быстро: там похороны совершаются тотчас после смерти. Между тем был уже вечер четвертого дня, как умер Лазарь. Когда отвалили камень, всех поразил гнилой запах. При этом тягостном ощущении гниения родного брата Марфа из области веры ниспала в область человеческой немощи и говорит: «Господи, уже смердит – ему четыре дня». На это Господь замечает: «Не сказал ли Я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию». А за несколько мгновений до произнесения этих слов Спаситель при встрече Марфы сделал ей знаменательное указание на Себя Самого, как на победную силу воскресения. Он сказал ей: «Я есмь воскресение и жизнь. Верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, кто живет и верует в Меня, не умирает во веки» (ср. Ин. 11, 25–26)…

Итак, камень от пещеры, где лежал умерший, был отвален. Все онемели от трепетного ожидания. Иисус Христос, возведши очи горе, воззвал: «Отче, хвалу Тебе воздаю, что Ты услышал Меня. Я знал, что Ты всегда Меня послушаешь, но сказал это для народа, здесь стоящего, дабы уверовали, что Ты Меня послал» (Ин. 11, 41–42). Сказавши это, Господь громким голосом возгласил: «Лазаре, гряди вон!» Властно и могущественно раздались слова эти по загробной стране непроходимого мрака, который отделяет нас, живых, от мира мертвых. И едва Господь произнес их, как из каменной могилы, подобно привидению, выступил умерший, завернутый в белый саван, с белым платком на голове. Жизнодавец говорит: «Развяжите его, и пусть идет». И вдруг, как говорит предание, открылось не страшное, не мертвенное лицо, а дышащее свежестию. В жилах воскресшего билась горячая кровь; жизнь, свет и любовь возвратились к Лазарю еще на тридцать долгих лет. Впоследствии вместе с сестрами своими праведный Лазарь много содействовал распространению веры христианской и был епископом Массилийским, на острове Кипр.

Чудо воскрешения Лазаря является, братие, неопровержимым доказательством другого величайшего чуда, признаваемого и ожидаемого Святой Церковью (11-й член Символа веры) – чуда будущего всеобщего воскресения мертвых. Воскрешение миллиона умерших не более изумительно, как и воскрешение одного умершего. В том и другом случае необходимо Всемогущество Божие. Та же сила, которая воззвала из гроба четверодневного мертвеца, может, следовательно, воззвать таким же образом к жизни и миллионы миллионов людей, уснувших сном смерти в течение почти семи с половиной тысяч лет. «Я, – сказал Господь, – воскресение и жизнь» (Ин. 11, 25). «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28, 18). Эта сила всегда одинакова; ни расстояние, ни время ничего не отнимают у нее. «Иисус Христос вчера и днесь, Той же и во веки» (Евр. 13, 8).

Будущее всеобщее воскресение людей – какой обильный источник утешения представляет для сердец большинства из нас эта великая истина! Сильные верою в нее, мы можем отныне предвкушать вечное единение с нашими родителями, братьями, сестрами, со всеми кровными нашими и близкими сердцу.

Когда случается умереть на наших глазах одному из тех существ, которые занимали так много места в нашем сердце, мы с ужасом созерцаем тогда эту торжественную и таинственную печать, которую смерть налагает на лицо человеческое: эти черты, некогда столь оживленные, теперь как бы окаменевшие и едва уловимые; эти уста, недавно столь приветливые или столь красноречивые, теперь немые и неподвижные. В виду этого несокрушимого молчания и этой торжественной неподвижности мы испытываем непреодолимое желание поднять завесу смерти; наше сердце тоскливо ищет какого-либо знака свыше, луча света из мира грядущего, голоса с неба, чтобы сказать нам тихо, но внятно: «Тот, кого ты оплакиваешь, жив». Но тщетно: этот знак свыше не приходит, никакой луч не проникает сквозь завесу, никакой голос не слышится, никакого ответа не дается нашему сердцу. Тяжелее этих минут трудно что-либо и представить…

И вот, в такие-то тягостные для души минуты, перенесемся мысленно во град Вифанию, вернемся чрез ряд девятнадцати веков к возвышенному зрелищу воскрешения четверодневного мертвеца, прислушаемся и воспроизведем в своем сознании это могущественное «Лазаре, гряди» или это радостное и близкое всем нам «Я есмь воскресение и жизнь. Верующий в Меня, если и умрет – оживет»… И мы поймем тогда, что наши умершие живы, и что некогда мы также найдем и увидим их, как Марфа и Мария увидели исходящим из гроба возвратившегося к жизни их дорогого брата! Мы припомним тогда, что три раза в течение своей земной жизни Господь разрушил дело смерти и что Он Сам восстал из гроба, явившись «начатком» умерших, Предтечею их будущего воскресения. Неоднократно Он – воплощенная Истина – пророчествовал и о нашем будущем воскресении. А если все пророчества Господа в свое время оказались самою совершенною и святою истинною, то безумием было бы предполагать, что только это одно пророчество о воскресении представляет исключение во всем деле нашего спасения и не исполнится. Прошедшее ручается за будущее. Если исполнилось все предсказанное Господом со всею точностию и полнотою, несомненно исполнится и то, чему теперь еще не настало время… Озаренные и согретые сим упованием веры, мы и пред лицом смерти близких наших не упадем духом и найдем в себе силы пережить тягостное чувство разлуки с ними. Мы пойдем и положим цветы на могилы своих дорогих почивших в полной уверенности, что они сами некогда выйдут из земли, как живые, неувядающие цветы. Мы вполне уразумеем тогда, что смерть для верующего есть начало бессмертия, вестница любви Божией, и гроб – узкие врата, коими входит человек в жизнь вечную.

Но, братие, не для всех нас без исключения смерть и гроб есть лествица к небеси, к одним только, невыразимым языком человеческим, радостям рая. Евангелие и вера святая проповедует нам воскресение «общее», как добрых, так и злых, как праведников, так и грешников, как верующих, так и неверующих. Многие из нас воскреснут не для того, чтобы наслаждаться лицезрением и славословием Бога, но воскреснут, чтобы не видать Бога, чтобы быть отвергнутыми от лица Его и получить часть с ангелами тьмы; чтобы вечно нести душою и телом наказание за свое неверие, за свою преданность миру и непокорность Божией воле; чтобы быть низвергнутыми «во тьму кромешную», где «будет плач и скрежет зубов» (Мф. 25, 30). Думаем ли мы об этом серьезно? Да, велико бедствие, ожидающее грешников после их воскресения!..

Но, благодарение Богу, теперь, пока живы, мы имеем возможность избегнуть такой печальной участи в будущем и стяжать себе славные обетования чад Божиих; на краю страшной бездны, вселяющей в нас невыразимый ужас, мы слышим голос Божий, обращенный к нам, грешникам, и объявляющий нам слово милосердия и прощения; к самым преступным из нас Он простирает Свои объятия, вместо смерти предлагает нам жизнь, вместо осуждения – прощение, вместо скорби и страданий – мир, вместо ада – небо. Все эти дары Своего неизреченного милосердия и Своей непостижимой любви Он утверждает за нами и запечатлевает Кровию Своего Сына, Который «умер за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим. 4, 25). Неужели мы и после того останемся нераскаянными, не бросим своих идолов, не отречемся от своей суетности? Почему нам добровольно не расстаться с тем, что и без того, неизбежно, должно уйти от нас? Почему не кончить борьбы, не положить оружия, не обратиться к Богу, не отдать Ему своего сердца? Почему не уверовать в Евангелие и из рук Иисуса Христа не принять нашего спасения?..

Господи! Голос наш напрасно будет долетать до слуха грешников, если Ты Сам не заговоришь с ними и Духом Своим не обратишь сердца их. Как Лазарю, воззови же Твоим Всемогущим Словом к тем из них, которые еще не слышат Тебя; слышащих же, но колеблющихся утверди, чтобы они более не сопротивлялись Твоему безмерному милосердию, Твоей любви. Даруй всем нам несомненно веровать в славные обетования, которые для искупленных Твоим Сыном смерть обращают в жизнь и скорбь в радость, дабы мы, помышляя об ожидающем нас переходе в вечность, на краю могилы, которая рано или поздно, но непременно разверзнется пред каждым из нас, могли с великою радостью и любовию восклицать: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Апок. 22, 20). Благословен грядый во имя Господне!! Аминь.

1 апреля 1910 года.

Читал Благочинный 2-го отделения Пречистенского сорока протоиерей Спасопесковской, на Арбате, церкви Сергий Успенский. 1910 г. апреля 1-го.

Слово сие не было произнесено, так как в соборе, по случаю кражи драгоценностей с иконы Владимирской Божией Матери, не было вовсе литургии в Лазареву субботу 1910 года.

№ 26

Надгробное слово по монахине Евникии[238]

Аще помиловал еси человече человека,

той имать тамо помиловати тя;

и аще которому сироте сострадал еси,

той избавит тя тамо от нужды.

Аще в житии нага покрыл еси

той имать тамо покрыти тя…

Как отрадно вспомнить эти утешительные, святые слова погребального чина здесь, пред гробом матушки Евникии! Какую надежду, какое великое благо обещают они человеку милостивому, сострадательному к горю и нужде ближних, человеку, исполнившему в жизни заповедь Христову: «будите милосерди». Милостивых Господь называет счастливыми, то есть блаженными. Ибо они, по Его непреложному слову, помилованы будут. За свое милосердие эти люди, как говорит апостол, получат похвалу от Господа на Страшном Суде. К числу таких счастливцев, которых ждет такая блаженная по смерти участь, справедливость требует отнести и почившую. Господь наделил ее редким по доброте и отзывчивости сердцем. Вспомните, кого мать Евникия не оплакала, какому горю она не сострадала! Вот совершается соборование или погребение кого-либо из сестер или знакомых, первая присутствует и проливает искренние горючие слезы мать Евникия. Случилось ли горе у кого в монастыре, первая посочувствует опять же искренно, непритворно мать Евникия. И сочувствие свое она не любила ограничивать только словами. Сейчас же делом откликнется, чем-нибудь постарается найти и оказать действительную помощь нуждающемуся. Такою доброю она была при жизни брата своего, архимандрита, когда посвободнее были у нее средства. Такою же отзывчивою она осталась и по смерти его. Все другим. Себе ничего. Поскорее раздать. Вот девиз всей ее жизни. Половину всего, что имела, она жертвует на вечное поминовение брата и родителей своих. Совершенно случайно явилась нужда прийти на помощь беднейшему храму на Кавказе. Первой и крупной жертвовательницей из последнего является мать Евникия. А сколько по мелочам роздано почившей, и вещами, и деньгами. Это знает только Господь один. «Как-то легче на душе становится, когда облегчаешь себя от всего, что у тебя под рукой», – любила говорить мать Евникия, поэтому ей и хотелось раздать все, без остатка.

По происхождению своему мать Евникия принадлежала к духовному сословию. И как любила она свое звание! Где услышит что-либо против духовенства, сейчас же на защиту! «Ты все за попов», – бывало, скажут ей ее противники.

«Да, – скажет, – я за них», – и до последней возможности постарается исчерпать все доводы «за» в защиту родного ей по крови и по духу сословия. И любимым местом посещения ее была «Поповка»[239], так обыкновенно называла она слободку, где стоят наши жилища. В каждом из нас она умела найти и подметить добрые черты. И всегда подчеркивала их, когда это нужно было. Среди нас у нее не было плохих. Все в ее глазах были хороши: один другого лучше. Но особенною, исключительною любовию и вниманием ее пользовался я, ее недостойный молитвенник и духовный отец. Отношения ее ко мне были родственными в лучшем смысле этого слова. Незабвенны ее слезы, ее горячее сочувствие моему тяжкому горю. Незабвенны ее материнские уроки и предостережения мне, юному вдовцу, который должен быть по сану своему образцом для других «в житии, вере, духе, любви и чистоте». Все ее советы, советы 80-летней старицы, согреты были духом не пошлой плотской, но святой любви и доброжелательства. Такие слова и советы, конечно, не могли не запасть в душу, нельзя было не откликнуться на них самою искреннею благодарностию. И как последнюю дань признательности и благодарности я приношу тебе сейчас, в эти последние немногие минуты твоего пребывания среди нас, живых… глубоко и сердечно благодарю тебя за себя и за своих близких, как живых, так и умерших. Мы все всегда были в твоем сердце! Ты радовалась нашими радостями, ты скорбела и плакала с нами, в наших скорбях и несчастиях. С какою неподдельною любовию ходила ты за родными нашими могилками! Ни погода, ни немощи – ничто не могло заглушить в тебе заботы о них. Там, в стране воздаяний, да воздаст тебе сторицею Господь за труды твои и за любовь к нам. Об этом буду возносить к Нему за тебя свои посильные пожизненные молитвы.

Как человек, добрая мать наша не была свободна, конечно, от грехов. В искупление их Господь послал ей тяжкую предсмертную болезнь. Ни ропота, ни отчаяния, одну полную покорность воле Божией мы видели в почившей в эти скорбные минуты ее тяжких, нечеловеческих страданий. Обычно у нас в монастыре говорят: «Страданиями и скорбями Господь взыскивает монашество». Пусть будет это так! Да вменит Господь ее скорби и болезни, на которые без содрогания невозможно было смотреть, в очистительную искупляющую жертву за ее грехи, как человека и как монахини. А за любовь и милосердие к людям пусть прострется и к ней милостивое слово нашего Спасителя: «Отпущаются греси твои мнози, яко возлюби много» [ср. Лк. 7, 47].

Почившая любила часто повторять слова погребального чина: «зряще на мой гроб, поминайте мою любовь». От лица почившей и я обращаюсь к вам, братие, матери и сестры, с этими умилительными словами и ее последнею к вам просьбою: зряще на гроб и могилку матери Евникии, поминайте ее любовь ко всем. Поминайте и не забывайте ее, егда молитеся ко Господу: молю, прошу, и мил ся дею, навыкайте сим в память.

Аминь.

1 час 40 минут ночи на 26 июля 1911 года.

№ 27. Слово в день Вознесения Господня

1912 г. 25 апреля. Благословляется произнести слово сие благовременно в храме Христа Спасителя.

Епископ Василий [Преображенский]

И бысть, егда благословяше их [Иисус],

отступи от них и возношашеся на небо.

И тии поклонишася Ему и возвратишася во Иерусалим

с радостию великою.

Лк. 24, 51–2.

Недолго Господь наш Иисус Христос по воскресении Своем от мертвых оставался на земле. Как повествует книга Деяний святых Апостолов (1, 3), это последнее пребывание Господа среди людей продолжалось сорок дней. В это время Господь неоднократно являлся апостолам и беседовал с ними о Царствии Божием. Евангелисты не передали нам подробности сих Божественных бесед. Без сомнения, Господь в это время окончательно устроил Церковь Свою на земле, разъяснил апостолам Писания о Лице Своем; может быть, воскрешал в памяти их прежние Свои беседы с ними и, таким образом отверзая и просвещая умы будущих вселенских учителей, приготовлял их к земной разлуке с собою. Наконец наступил четыредесятый день по Воскресении, и к этому времени собрались в Иерусалим одиннадцать апостолов и, кроме них, по преданию (синаксарий в день Вознесения Господня) – Матерь Божия, Лазарь, его сестры Марфа и Мария и другие святые жены, издавна преданные Господу.

Среди такого наилучшего в мире собрания в последний раз явился Богочеловек на земле. Преподав апостолам последние наставления, Господь со Своим «малым стадом» оставил Иерусалим и пошел по направлению к Вифании. На середине пути, в версте от Иерусалима, возвышалась красивейшая из гор, приснопамятная в жизни Спасителя гора Елеонская. Сюда, на самую вершину этой горы, откуда открывался чарующий вид на Иерусалим и его окрестности, направил Свои пречистые стопы Господь наш. Вот уже святое общество достигло вершины Елеона. Здесь Христос в последний раз благословил учеников Своих и, благословляя, стал медленно отделяться от земли и возноситься на небо. Наконец светлое облако совершенно скрыло Его от очей изумленных апостолов…

Это была последняя и самая величественная минута земного странствования Сына Божия. Он вознесся на небо, откуда любовь к падшему человеку низвела Его на землю, и воссел одесную Бога Отца. Прекрасен исполнивый все дело спасения грешного мира, Христос, как Великий Архиерей, должен был внити во Святое Святых, с кровию вечного искупления явиться Лицу Божию и воссесть одесную Бога Отца не для того только, чтобы приять славу, которую имел Он прежде сложения мира (Ин. 17, 5), но для того, чтобы, как говорит апостол (Рим. 8, 34), «ходатайствовать о нас», ходатайствовать кровию и пречистыми язвами Своими… Между тем апостолы, потеряв из виду Господа, стояли в недоумении и страхе, тщетно преследуя взорами своими воздушную небошественную стезю Его. Тогда для утешения их явились два небесных вестника, которые объявили, что Богочеловек, вознесшийся теперь на небо, некогда приидет на землю так же торжественно и внезапно, как теперь Он возносился на небо (Деян. 1, 11). Эти слова показали апостолам, что Божественный Учитель их ожидает от них не праздной любви и удивления, но апостольской деятельности в новонасажденном Царстве Божием на земле, и они, воздавши благоговейное поклонение Вознесшемуся во Славе, с радостию великою возвратились в Иерусалим (Лк. 24, 52).

Приметьте, братие – не с печалию о разлуке, как можно было бы предполагать, а напротив, «с радостию великою» возвращаются апостолы после отшествия от них на небо Того, Кто был для них Богом, Другом и Учителем. Почему это так? Что было причиной радости апостолов, кроме обетования о ниспослании им Вознесшимся Господом Святого Духа Утешителя (Лк. 24, 49)? Источником этой радости является для апостолов их вера в Господа, достигшая после Вознесения Его своего полного развития. Со дня Вознесения апостолы непоколебимо твердо верили, что вознесшийся на небо их Учитель есть воистину Христос, Сын Бога Живого, Крестом и смертию Своею совершивший спасение рода человеческого, воскресением разрушивший державу греха и диавола, вознесением Своим примиривший и соединивший небо с землею. Свято верили апостолы и в то, что разлука их с Господом будет лишь временная и видимая, как разлука телом, но не духом. Невидимо Господь, по обетованию Своему (Мф. 28, 20), всегда будет с ними и вообще с верующими в Него. Возносясь от них, Он «никакоже отлучается, но пребывает неотступный, вопия любящим Его: “Аз есмь с вами, и никтоже на вы”» (кондак праздника), – вот что было причиной радости апостолов после Вознесения Господня и во всю их последующую, полную невыразимых скорбей и болезней, труженическую жизнь для Царствия Христова. Вот что было причиной того, например, что лицо первомученика из апостолов, святого архидиакона Стефана сияло радостию, как лице Ангела (Деян. 6, 15), когда адская злоба врагов ополчилась против него. «Для меня жизнь – Христос», – говорил святой апостол Павел (Флп. 1, 21), и когда исполнялся радости при всходе посеянных им семян учения Христова, и когда постигал его час испытания в темнице, среди гонения, среди голода и холода, в бедах от братии и лжебратий, и под мечом палача… Нужны ли еще свидетельства? Вспомните весь собор мучеников, перечитайте их жития, и вы увидите, изнемогло ли Христово слово, оставлял ли Господь в полной беспомощности Своих верных служителей? Нет, все с такою радостию ощущали близость Христа к себе, что лобызали орудия мучения и смерти, которые приближали их еще более к Тому, Кто, по вознесении Своем на небо, с отеческою любовию приготовил им там многие светлые обители.

И доселе, и во веки веков эти дивные и чудные слова Божественной Вознесшейся Любви: «Аз есмь с вами и никто же на вы» преисполняют радостию великою сердца не только апостолов и мучеников, но и всех, для кого в жизни Христос есть «Путь, Истина и Живот» (Ин. 14, 6). Он и неизбежные и для таких людей печали и скорби житейские превращает в радость, по непреложному слову Своему: «печаль ваша в радость будет» (Ин. 16, 20). Он и искушения, как бы они велики и продолжительны ни были, помогает мужественно переносить верующим в Него. Итак, где вера во Христа, там и радость; она доступна всякому убежденному христианину. А между тем как мало в современной христианской жизни нашей этой радости! Как много уныния не только среди обездоленных, но и среди взысканных судьбою людей!

Как никогда, изощрились и оразнообразились теперь житейские удовольствия. Каким-то блестящим, безостановочным калейдоскопом идет теперь жизнь не только в бойких столичных центрах, но и в провинциальных городах. Сколько захватывающих интересов! Сколько выставок промышленности, художественных, исторических, разных отраслей труда! Какие громадные горизонты открыты новейшими применениями электричества! Мы слышим за тысячи верст говорящих с нами людей и вскоре у телефонного аппарата будем видеть их образы. Почти уже завоеван воздух… Словом, как интересна и разнообразна теперь жизнь! А между тем, среди этого разнообразия, какое общее недовольство, сознание какой-то своей нищеты, уныние, скука и тоска! Почему это так? Да потому, что наряду с прогрессом в жизни нашего общества наблюдается полнейшее равнодушие к тайнам и радостям веры. Русло жизни все более и более отходит от нежных, согревающих лучей христианского Солнца Правды. И наука, и искусство, и государственная, и общественная жизнь со всеми ее многоразличными разветвлениями – все это отклонилось от освящающей человеческое творчество благодати Христовой. От Бога бегут. Исповедовать Его стыдятся. Диво ли после этого, что наш прежде крепкий православно-русский быт сошел со своих вековых устоев, осложнился, обогатился новыми, враждебными христианскому духу обычаями и привычками и получил прямо-таки полуязыческий, богоборный характер?! Неудивительно, что и истинной, чистой, неземной радости не стало в нас! Ей не от чего быть: нет веры – нет в жизни и радости.

Возлюбленные братие! На всех с небесной высоты изливает солнце свои живительные лучи… Так и Истинное Солнце Правды – Христос Бог наш всем ниспосылает с высоты Своего небесного Престола, на котором восседит Он теперь по вознесении, Свою Божественную благодать, соделываюгцую человека участником высших, духовных радостей и утешений веры. Так бедна наша жизнь этими чистыми радостями, и долго еще будет бедна, если мы не будем просить их у Подателя всех благ, нашего Милосердного, всем хотящего спастися, Вознесшегося Господа! Со всем усердием и в чувстве истинного смирения будем взывать к Нему: Господи! Вся возможна Тебе (Мр. 10, 27), «приложи нам веру» (Лк. 17, 5), «приближися нам, приближися, везде Сый» (икос в Неделю Пятидесятницы). Приближися благодатию возрождения и оживления в нас веры, как источника необходимой для жизни чистой, духовной радости. «Ученики и рождшую Тя Богородицу, радости бесчисленный исполнивый во Твое вознесение, и нас сподоби избранных Твоих радости молитвами их, великия ради Твоея милости»! (Стихира на «Слава и ныне», на великой вечерни в день Вознесения). Аминь.

23 апреля 1912 года.

Читал благочинный 2-го отделения Пречистенского сорока протоиерей Спасопесковской, на Арбате, церкви Сергий Успенский.

1912 года апреля 24-го.

Произнесено в праздник Вознесения Господня в храме Христа Спасителя при служении преосвященного епископа Анастасия Серпуховского.

№ 28. Надгробное слово по священнике Новодевичьего монастыря Николае Ивановиче Вениаминове[240]

Христос воскресе!

«Порою мне приходит мысль: как я желал бы умереть?» – так пишет в своем дневнике один выдающийся по своему образованию, жизни и деятельности, ныне уже почивший пастырь. А вот как отвечает он: «В момент смертного часа я желал бы, чтобы певчие пели песни дневного Пасхального канона. И так бы заснуть, слушая небесные, родные, дорогие, незабвенные звуки». Это желание, чтобы родные незабвенные звуки пасхальных песнопений, торжествуя над смертию, радостно раздавались над нашим гробом и могилой, кажется, присуще всем нам. И это вполне понятно! Едва ли найдется кто-либо, не желающий умереть на Пасху, почивать сном смертным под дивные звуки пасхальных песнопений!

В знамение того, что уничтожилось средостение между небом и землей, в знак того, что безгрешный Богочеловек Своими страданиями, смертию и воскресением ввел всех в любовь Божию и эти объятия Божественной Любви стали отверсты для всех верующих, на всю пасхальную неделю остаются отверстыми в храмах Царские врата, и вся служба церковная состоит из песнопений, сладостнее, умилительнее которых трудно что-либо и представить. На этом основании и при отпевании усопших во всю неделю Пасхи немногое поется из обычного чина отпевания. В церковном уставе по этому поводу находятся такие утешительные строки: «Воскресным пением над усопшим Церковь возвещает, что вей о Христе Воскресшем, в надежде Воскресения и Жизни Вечныя умирающие, Христовым Воскресением от печальных мира сего на веселая и радостная преставляются. Сего ради мало что от обычнаго усопших пения поется, величества ради и чести светлого праздника Воскресения: веселия бо и радости, а не сетования есть праздник».

Вот почему по справедливости завидной считается кончина на Пасху, вот почему естественным и понятным является всеобщее желание почивать сном смертным именно под дивные звуки пасхальных песнопений. Однако наблюдения жизненного опыта показывают, что кончина на Пасхе – необычное явление. Это удел немногих избранников Божиих, это дело особенной милости Божией к почившему. И всегда становится отрадно за почившего! Значит, думается, заслужил он себе эту редкую кончину, значит, в жизни его были черты, которые привлекали к нему эту особенную милость и благоволение Божие. Радуемся и за тебя, предлежащий пред нами, дорогой собрат наш. Блажен ты, его же избрал и приял Господь наш в светлые, незабвенные дни всемирной пасхальной радости. Замечательны, братие, совпадения. Рождение и в земную, и в вечную жизнь Николая Ивановича последовали на пасхальной седмице. Это знамение особенной милости Божией к почившему.

Под живительными лучами Воскресения Христова началось его бытие. Это ли не знамение особенной милости Божией к почившему, это ли не лучший предвестник будущей и светлой жизни?! Какова же была эта так знаменательно начавшаяся жизнь? В настоящем слове невозможно обстоятельно ответить на этот сложный во многих отношениях вопрос. По необходимости, приходится быть кратким…

Почивший принадлежал к категории тех людей, которым не дается в удел кипучая деятельность, которые не ведут устной и печатной горячей борьбы с врагом добра и правды. Всю жизнь свою он сиял тихим светом, отражая в своей личности тот луч Божественного света, о котором сказал пророк, говоря о Христе: «Он льна горящего не угасит, трости надломленной не сокрушит» [ср. Ис. 42, 3]. Вот этот-то образ кроткого, милосердного, любвеобильного Господа Иисуса почивший и носил в своем сердце и старался воплотить в своей жизни. Тихо, честно и чисто протекали годы юности, годы трудного учения в средней и высшей духовной школе. Годы юности – ведь это целая эпоха разного рода увлечений, но только не для таких лиц, как почивший! Он сумел выдержать и сохранить себя среди разного рода соблазнов, отдавая почти без остатка все время на дело своего умственного образования и развития. Так протекала первая половина его жизни. Вторая, совершенно равная первой половина, пора зрелости его духовных сил, началась и окончилась им уже в сане священника. Почти 26 лет из 53-х всей жизни он был священником Новодевичьего монастыря.

За все это время почивший поражал всех своей кротостию и незлобием. Ни одного недоразумения, ни в большой семье церковного причта, ни среди монашествующих, ни среди многочисленных вкладчиков и посетителей монастыря. Со всеми он был неизменно вежлив и доброжелателен. Ни звука раздражения и тем более грубости, всегдашняя готовность идти без отговорок по первому требованию на дело службы, на эти, иногда утомительные по количеству и опасные для здоровья, в дурную погоду, панихиды. Вот каким был почивший все время от начала до конца своей жизни.

К интересам причта почивший относился свято. При безукоризненной честности и беспримерной аккуратности, ради интересов причта он нередко поступался и чувством уважения к своим достоинствам. Случалось, например, что некоторые вкладчики монастыря по своим личным соображениям и впечатлениям предпочитали его служение кому-либо другому[241]. И почивший в таких случаях всегда уступал всем и каждому, без колебаний и выражений обиды, лишь бы предотвратить неудовольствие вкладчиков и поддержать интересы причта. А с каким благородством почивший держал себя в общепричтовых делах! Единолично и самовластно обычно не решал он ни одного, даже пустячного, вопроса. Всегда обстоятельно и сердечно посоветуется с каждым из нас. И это не только в причтовых, но и в житейских своих делах он любил делиться своими переживаниями с нами – его сослуживцами. Все это, конечно, объединяло нас между собою. Мы смотрели на него истинно как на родного, близкого нам человека, а не только как на сослуживца, связанного с нами лишь служебными интересами.

Десять лет пришлось мне работать с ним в качестве его помощника в деле преподавания Закона Божия в нашей монастырской школе. Меня всегда изумляло его аккуратное и ревностное отношение к своим обязанностям. Я не знаю случая, когда он позволил бы себе сократить положенное на урок время и дать его несколькими минутами меньше. Я не знаю случая, когда бы наш почивший ревностный заведующий задержал исполнение какой-либо, даже неважной, бумаги, касающейся школы. Отношение почившего к детям и нам, сослуживцам, преисполнены были деликатности и благородства. Недоразумений и столкновений и в этой области у нас не было с ним никаких. И здесь между нами была полная солидарность и уважение друг к другу. Ни одной бумаги не отправлено им без совместного обсуждения, ни одного дела по школе не решал он единолично. Все у нас было общее. Даже 15-ти рублей казенного полугодичного жалования, положенного одному только законоучителю, он не мог не разделить со мной.

Вот в каких добрых, привлекательных чертах встает пред нами нравственный облик почившего как священника и законоучителя.

Теперь, в заключение, мне хотелось бы сказать о нем два слова как о семьянине и отце. Как в служебной, так и в семейной жизни почивший был солнышком, согревающим всех своей лаской и любовию. Он положительно не позволял себе никаких личных удовольствий без семьи и вне семьи. Единственным развлечением в жизни Николая Ивановича было посещение им родственников и знаемых. И всегда этот общительный по своему характеру, добрый человек любил бывать не один, но с кем-либо из членов своей семьи. А как внимательно относился он к занятиям и успехам своих детей! Как радовала его каждая лишняя пятерка в балльнике его детей, с какой нежностию он вообще относился к ним! А отношение его к супруге? С какой любовию и уважением относился он к ней и ее мнениям! Свидетелями неложными справедливости этих слов являются, надеюсь, все, бывавшие у них в доме. Тяжело семье терять такого редкого мужа и отца. Трудно, вернее, невозможно подыскать вам какие-либо человеческие утешения в вашем горе. Но да утешит вас Тот, Кто Воскресением Своим преложил печаль на радость, Кто заставил радоваться убитых горем апостолов и святых жен-мироносиц. Он отрет и ваши слезы и заменит вам того, кого Он призвал к Себе праздновать вечную Пасху!

Тяжело и нам провожать тебя, дорогой Николай Иванович! Видит Бог, как все мы искренно желали тебе выздоровления и возвращения к своим обязанностям, как от души молили об этом Господа. Но Господь, «глубиною мудрости человеколюбно вся строяй и полезная всем подаваяй», вместо выздоровления послал тебе смерть. Следует ли бояться ее в отношении тебя? Но Святая Церковь устами златословесного пасхального Проповедника утешает нас: «Никто же да не убоится смерти, свободи бо нас Спасова смерть».

Ты взят от нас тогда, когда Церковь торжествует победу над смертию, когда она многократно восклицает: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав».

С теплой молитвой предаем и мы тебя Милосердому Господу, дерзновенно веруя, что Воскресший Победитель смерти, за добрые свойства твоей незлобивой души, преведет тебя от смерти в живот и от земли к небеси. Прошедшее ручает за будущее. В пределах Пасхи началась и окончилась твоя непостыдная земная жизнь. Пусть и твоя будущая вечная жизнь, в которую родился ты на Пасхе, будет для тебя вечною Пасхою, в невечернем дне Царствия Христова, по неложному Божественному слову: «Идеже есмь Аз, ту и слуга мой будет» [Ин. 12,26].

Аминь.

1 час дня 17 апреля 1913 года.

№ 29. Слово в день празднования явления иконы Смоленской, Пречистой Владычицы нашей Богородицы, Одигитрии[242]

Кто не замечал, что слова Священного Писания и молитв и песнопений церковных являются особенно действенными, когда сердце человеческое потрясено какою-либо невзгодою и обуревается какою-либо тревожною мыслию? Как будто для тебя, собственно, и именно в твоем настоящем положении и изречены эти слова, которые в обычное, заурядное время такого впечатления не производят. Сердце жаждет вразумления, мира, успокоения, и они преизобильно подаются из вечно живого и неизмеримого источника – слова Божия и соответственных ему молитв и песнопений церковных.

Вот, сегодня, в день празднования явления Смоленской иконы Божией Матери – Одигитрии, Святая Русская Церковь воспевает Богоматери дивный, умилительный тропарь: «К Богородице прилежно ныне притецем грешнии и смиреннии и припадем в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози на ны милосердовавши…» Как будто нарочито составлено это, редкое по глубине чувства, церковное песнопение для наших дней тревожных, для всего, что переживалось и имеет переживаться нашим дорогим отечеством во дни испытаний, так неожиданно ниспосланных ему Богом. Да, настал день Божьего испытания для русского народа: наш благочестивый, миролюбивый, заботившийся о мире не только в своем государстве, но и о мире всего мира, монарх оказался вынужденным силою оружия ответить на дерзкий вызов ослепленного гордостью и злобой, нагло поправшего общечеловеческие права и честь, кичливого и коварного врага. Нам объявлена война, а вместе с этим живо встает пред нашим сознанием кровавый призрак бесчисленных жертв войны, слезы и стоны оставленных, упадок и расстройство экономической жизни, всех отраслей труда и промышленности. При представлении всего этого трудно сохранить обычное равновесие и присутствие духа, трудно не почувствовать себя потрясенным до самых сокровенных глубин души!

Где же выход, в чем и где искать нам утешения в эти тревожные дни?

«Утешения не имам, разве Тебе, Владычице мира!» «Моление теплое и стена необоримая, милости Источниче, мирови Прибежище!» «На Тебе надеемся и Тобою хвалимся». – Такое утешение указывает нам в своих трогательных песнопениях-молитвах Святая Церковь.

Святая Русь от лет древних находилась под особенным покровительством Владычицы мира. Недаром за древней Россией установилось знаменательное наименование «Дома Пресвятой Богородицы». Вся история древней Руси, времена Андрея Боголюбского, времена московских царей, страшные нашествия Тамерлана, Батыя, Литвы и др. – все это носит на себе несомненные следы дивной помощи и заступления Царицы Небесной. Сколько раз на протяжении своей истории наше отечество приближалось, по-видимому, к концу своего существования и затем снова воскресало оно со славою. И всегда при сем воскресении являлись с своим заступлением, как Ангелы Божии, Богоматерь и святые угодники Российские. В страхе отступали от Руси ее враги, поражаемые «державой непобедимой Взбранной Воеводы». Памятниками заступления и помощи Богоматери являются Ее чудотворные святые иконы, подобно звездам, рассыпанные и сияющие на всем пространстве земли Русской. Нынешнее празднование в честь Смоленской иконы Божией Матери – Одигитрии есть благодарственно-молитвенное празднование и воспоминание милостей Пресвятой Богородицы во времена Батыя и Литвы и в Отечественную войну 1812 года. В эту последнюю, тяжкую, но славную войну, когда Иверская и другие чудотворные иконы были отвезены в Муром, Смоленская икона Богоматери охраняла нашу армию. Накануне Бородинской битвы главнокомандующий русского войска Кутузов повелел носить икону Богоматери по лагерю, чтобы, взирая на нее, все укреплялись духом. И действительно, все русские чувствовали Ее помощь! Войска с благоговением зрели посреди себя святой образ Богоматери и почитали его благоприятным залогом Всевышнего Милосердия. Эти надежды русских на помощь и заступление Царицы Небесной, как известно, не были посрамлены: из войны 1812 года русские вышли победителями.

Да не смущаются встревоженные последними событиями и ваши сердца, дорогие соотечественники! Веруйте в Бога и Его всесильную помощь! Жив и с нами Милосердный Господь наш, по непреложному слову Своему: «С ним есмь в скорби, изму его и прославлю его» (Пс. 90, 15). Жива и вечно с нами, по непреложному обетованию Своему, Всеблагая и Усердная Заступница и Покровительница Руси – Пресвятая Матерь Божия, Которая по успении Своем, явившись апостолам, сказала им, а в лице их всем верующим: «Я всегда с вами». К кому же, после Господа, как не к Ней, Милосердной, среди трудно сложившихся текущих событий, взывать нам: «помоги»?!

Но обратите, братие. внимание, Святая Церковь в песнопении, из которого, как мы слышали, взяты эти слова, предполагает, что мы будем просить Богородицу о помощи в покаянном настроении: «в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози»! Прежде нужно покаяться, а затем уже просить и рассчитывать на исполнение просимого. Существенно важно и необходимо покаяние общее, всенародное теперь, ввиду войны. Суды Божии одинаковы и в малом, и в великом. Война есть Суд Божий за грехи людей. «Скорбь и теснота на всяку душу человека, творящаго злое» (Рим. 2, 9). Совесть каждому из нас подскажет то или иное участие в этом «зле» против Бога и ближнего, за которое теперь ниспосланы нам «скорбь и теснота» военного времени. Все это должно быть омыто слезами покаяния.

После покаяния требуется для привлечения милостей Божиих самое горячее, отнюдь не «теплохладное» и опять же всеобщее, всенародное обращение и молитвы ко Господу и Его Пречистой Матери. В войне так важно иметь хорошего и надежного союзника. А таким лучшим и единственно надежным союзником является молитва. Она дает мужество, она воодушевляет, она вразумляет, она ставит человека выше случайностей, которыми так богата война и особенно современная война, при всех усовершенствованиях в области военного искусства.

Но повторяю, братие, только горячая вера, только пламенные молитвы привлекают благословение небес и отверзают нам двери милосердия Божия. В этом отношении пусть будут нашими учителями предки наши, древние русские благочестивые люди. Во дни всенародных испытаний они, как говорит предание, «целокупно, от царя до простолюдина», токи слез проливали пред ликом своей Небесной Покровительницы – Приснодевы. И Она приносила эти слезные молитвы ко Всемощному Престолу Сына и Бога Своего и многократно исходатайствовала России помощь и заступление. Вместе с Богоматерью древние русские люди возносили свои усердные молитвы и святым угодникам Божиим, памятуя, что «много может молитва праведнаго» (Иак. 5, 16).

Велик сонм русских угодников Божиих, этих небесных ходатаев и покровителей Русской земли! Как раз сегодня этот «великий сонм» пополнился еще одним новоявленным и новопрославленным святым угодником. В граде Тамбове сегодня совершилось прославление святителя Тамбовского Питирима. В лице его мы обретаем нового теплого молитвенника и предстателя за землю Русскую. В его прославлении, совпадшем с тяжелыми текущими событиями, мы видим залог милости Божией к нам.

Значит, Господь еще не отвращается от нас, если теперь, в такое трудное для нас время в лице новопрославленного святителя Он посылает нам нового провозвестника, нового проводника Своего милосердая и любви к людям.

От всей полноты души, в смиренном сознании своей греховности будем, братие, взывать: «Новопрославленный святителю отче Питириме и святии вей с Богородицею сотворите молитву, во еже спастися нам!» «Много может моление Матернее ко благосердию Владыки», «много может молитва праведных». Эти всемощные молитвы наших небесных заступников и покровителей да низведут на нас мир и благословение Божие, а молитвы Приснодевы – Одигитрии да сопутствуют всем, кто не щадит жизни своей за жизнь и славу нашего дорогого отечества!

«Владычице, помози, на ны милосердовавши; не отврати Твоя рабы тщи, Тя бо едину надежду имамы!»

Слово произнесено в Московском Новодевичьем монастыре 28 июля 1914 года.

№ 30. Надгробная речь по протоиерее Новодевичьего монастыря Николае Матвеевиче Антушеве

«Здравствуйте, друзи, спасайтеся, братие, спасайтеся, знаемии, аз бо в путь мой шествую» – такое посмертное приветствие влагает в уста усопших священнослужителей Святая Церковь. С ним и предлежащий здесь наш бывший предстоятель и сослужитель о Господе обращается к вам, возлюбленные братие и сестры.

После сравнительно недолгой разлуки отец протоиерей Николай Матвеевич снова возвращается к нам, в свою родную обитель. Но, увы, возвращается к нам бездыханным, шествующим «в путь всея земли». Своими благословениями и молитвами Святая Церковь матерински уже напутствовала его в этот таинственный путь, и внешне он весь почти уже пройден.

Но на самом конце его нам хотелось бы сделать некоторую остановку для совершения в сем храме краткого молитвословия, как последнего долга умершему собрату.

Побуждения сделать это, конечно, понятны окружающим. Ведь более 47-ми лет почивший был среди нас. Лучшие годы своей жизни он отдал пастырскому служению здесь.

Нет времени и возможности останавливать и задерживать ваше внимание на подробном изображении почти полувековой деятельности усопшего пастыря. Да, в сущности, едва ли это и нужно. Слишком еще свежа память о нем в сердцах нас, ближайших свидетелей его служения в Новодевичьем монастыре.

Это был типичный представитель духовенства приснопамятной Филаретовской эпохи, духовенства доброго старого времени, начертавшего на своем служебном знамени: строгое отношение к своим священным обязанностям, истовость, верность долгу, чистоту и честность жизни. До конца дней своих почивший оставался верен этому знамени. А известно, какой высокой наградой увенчивается эта верность до гроба: «Буди верен даже до смерти, и дам ти венец живота», – говорит Тайнозритель (Апок. 2, 10). Неувядаемый «венец правды воздаст… Господь в день он» (2 Тим. 4, 8) всем честно трудившимся во славу Его святого имени. Каждому из таковых скажет Он в стране воздаяний: «Добре, рабе благий и верный: о мале Ми был еси верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25, 23).

В этом древнем храме обители почти полвека усердно молился почивший «о всех и за вся». Ответим и ему тем же. Своими горячими молитвами поможем ему вкусить вечной радости «в невечернем дни» Царствия Христова и быть увенчанным в нем венцом правды. Наша Небесная Матерь и Покровительница, Благосердному имени Которой посвящена святая обитель, пусть восполнит наши слабые молитвы своим мощным, непостыдным предстательством перед страшным Престолом Сына и Бога Своего о спасении, помощи и оставлении грехов почившего, верного служителя Своего новопреставленного протоиерея Николая.

1 февраля 1917 года

№ 31. Слово в день празднования Донской иконе Божией Матери

Благословляется произнести в соборном храме [Московского ставропигиального Донского монастыря].

Архиепископ Тихон [Беллавин]

В тысячелетней жизни нашего отечества почти ни одно более или менее важное событие не происходило без особенного, видимого благодатного содействия Заступницы Русской земли – Божией Матери, и наша Русская Православная Церковь светло празднует дни, в которые Царица Небесная ниспосылала нашему отечеству помощь и заступление. Вот почему и нынешний день, день воспоминания милосердия Богоматери, бывшего от иконы Ее святой, нарицаемой Донской, является основанием настоящего светлого церковного торжества и источником благодарных воспоминаний из далекого прошлого нашего отечества.

Тяжкая, но славная Куликовская битва, покорение Казани, изгнание из пределов Москвы крымских татар под предводительством злого хана Казы-Гирея и другие многочисленные исторические случаи из государственной и частной жизни России – все это тесно связано с именем Донской иконы Божией Матери. Эта заветная святыня русского народа являлась свидетельницей тяжких переживаний наших предков в то время, когда при нашествии диких татарских полчищ решался вопрос о самом бытии русского государства. Пред этой святыней «токи слез» проливала древняя верующая Русь, проливала не бесплодно, видя воочию многократные знамения милосердия Божия, как ответ на «непостыдное» предстательство Своей «Взбранной Воеводы», от лет древних милостиво принявшей Русь под свою особенную матерински-благодатную защиту и покров.

В числе других святынь русской земли Донская икона Божией Матери является свидетельницей и наших мрачных дней, нашего томительно-тяжелого безвременья. Жесточайшая война, вот уже четвертый год тяготеющая над нашей родиной, вызвала государственный переворот и многие тяжкие осложнения нашей внутренней и внешней государственной жизни. Не буду подробно говорить об этих осложнениях, о нашем общерусском позоре. Не буду тревожить наболевшие, кровоточащие раны, не буду омрачать радость праздника грустными картинами современной действительности. Слишком много говорят об этом наши газеты, а еще больше и ярче говорит каждому из нас сама жизнь и собственное сознание. Ведь за последнее время, в полном смысле слова, каждый новый день – это новая тревога, новая волнующая душу забота о том, что же дальше, что принесет этот день в смысле новых испытаний для нашего многострадального отечества?!

В такое тревожное и опасное время так естественно поставить вопрос – как же пережить это грозное лихолетье, как перетерпеть ниспосланное нам тягостное испытание, как отвратить от себя гнев Божий, праведно воздвигнутый на нас Промыслителем?..

Один верный, испытанный и вечный путь имеется для нашей жизнедеятельности, на котором встречаются человеческое сердце, с одной стороны, и любовь Божия – с другой. Это – путь веры, путь духовного во Христе совершенства. Следование этому пути благополучно разрешает все затруднения, все тяготы современной жизни…

Этот путь не знает страха жизненных страданий: он выше их. Этому пути неведома житейская грязь и грубые пороки плоти: он чище их. Этот путь не страшится злобы людской, в чем бы она ни проявлялась – в огне, мече, клевете, убийстве и озлоблении: он сильнее ее. На этом пути человеческий дух укрепляется в вечных правилах добра силою глубокой, искренней молитвы Творцу, освящается святыми таинствами Церкви, облагораживается церковными уставами, совершенствуется благодатным воздействием священных истин Слова Божия. Этот путь утешает человека в его скорбях, горестях и невзгодах и различных жизненных испытаниях.

Этим путем шли лучшие из людей во все века. На этом пути спаслись от злобы мира тысячи подвижников Христовых, защитников правды Божией. По этому пути всегда шла наша Святая Русь. В годины тяжелых народных испытаний Русь объединялась именно на этом единственно верном, испытанном, истинном и святом пути.

Ни на каком другом, но только именно на этом же пути, пути веры и благочестия, как «Благая Вратарница, двери рая верным отверзающая», встречает человека наша общая Благосердая Матерь, всепетая Матерь Божия. И какою отрадою наполняется сердце при одном упоминании Ее святого имени, какою надеждою окрыляется все наше существо, когда при этом вспомним незабвенные слова церковной молитвы, что Богоматерь «день и нощь молится за нас», испрашивая нам помилование и спасение! Она всех верующих, весть род христианский носит, как в объятиях, в Пресвятом Материнском сердце Своем. Как незримый Ангел-хранитель, как Матерь Бога, Божественной природе Которого свойственно «миловати и спасати», она щедро рассеивает бесценные дары милосердия и помощи страждущему человечеству. Вспоминается трогательное церковное предание о блаженном Андрее, Христа ради юродивом, восхищенном в райские обители для обозрения их. Не видев при обозрении этих обителей обители Приснодевы, Андрей спрашивает у сопровождавшего его Ангела: «Где же здесь дом Преблагословенной Матери Божией?», – и ему на это дан был ответ: «Ее нет здесь. Она отошла в многоскорбный мир утешать и поддерживать скорбящих и обремененных, но не утративших веры в Нее и Ее Сына»…

Таким образом, наши скорби, братие, как бы роднят, как бы особенно приближают к нам Матерь Божию. Мы среди своих жизненных испытаний не одиноки, не предоставлены исключительно своим слабым, по человечеству, силам и чувствам. У нас есть «пристанище благоутишное, предстательство непостыдное, прибежище, покров и веселие» – Дева Пресвятая. Она никогда, несмотря ни на какие наши грехи, не отречется от нас, как от своих детей. Отрадно все это сознавать в наше многоскорбное время.

Конечно, мы сами грехами своими навлекли на себя все тяготы нашей жизни. Все мы, как преступники пред лицом Правды Божией, достойны справедливого возмездия и наказания в виде всего горестного, совершающегося в наши дни. И вот в такие великие дни испытаний нашей веры и терпения необходимо оживить в себе веру, воссоздать в себе настроение предков наших, древних русских людей. Всю надежду, все упование свое возлагали они в случаях, подобных нашему, на Матерь Божию. Пусть и пред нашим сознанием среди скорби, как яркий луч во мраке мглы, предстанет во всей красоте и величии светлый, спасающий образ Небесной, без конца Милосердной, Внемлющей, Сострадательной Любви – образ Царицы Небесной. Ее любовь все покрывает, все терпит, Она не оставит нас, заблуждающихся чад Святой Церкви, искупленных кровию Сына Ее. Она подаст нам руку помощи и пред Престолом Праведного и Неумытного[243]Судии дел человеческих предстанет с мольбой о помиловании и всепрощении нас, недостойных. И «много может моление Матернее ко благосердию Владыки». «Един Господь, – говорит святитель Димитрий Ростовский, – может грешников прощати, и на сие умоляет Его Мати»[244]…

В древние годины разрухи государственной Святая Церковь оставалась единственным знаменем, которое объединяло весь народ. Церковь одна могла сказать слово успокоения, одобрения; одна могла вразумить тех, кто забывал в увлечении личными благами общее благо народа и государства. К счастию, по неисповедимым судьбам Промысла Божия, теперь, после с лишком двухвекового перерыва, Церковь Русская получила возможность в слух всей Русской земли сказать свое сильное соборное слово.

Мы дожили до созыва Всероссийского Поместного Церковного Собора. Он открылся во дни празднования «Успения в молитвах Неусыпающей».

Пусть же Ее молитвы и благословение почиют на этом долгожданном Соборе. Пусть первое слово этого Собора будет словом ободрения, успокоения мятущейся народной души, словом горячего призыва к Богу и вере святой новой России. Пусть Собор вдохнет животворящий дух любви в оскудевающее этим духом наше государственное тело. Пусть уничтожит он царящие среди нас распри, раздоры, разделения. Пусть объединит всех нас у наших приходских алтарей, пусть раскроет наше духовное зрение и слух для благодатного воздействия Слова Божия. Об этом единственном пути и средстве нашего духовного возрождения и обновления усердно, со слезами помолимся Благосердой Матери Того, Кто всем нам «хощет спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2, 4). «Не презри грешных мольбы, Всечистая, яко Всемогцнаго Бога Мати, можеши помощи нам»… Аминь.

4 августа 1917 года.

Читал благочинный 2-го отделения Пречистенского сорока протоиерей Спасопесковской, на Арбате, церкви Сергий Успенский. 1917 года, августа 4-го.

Произнесено 19 августа 1917 года в Соборном храме Донского монастыря при служении митрополитов Владимира Киевского, Тихона Московского; епископов Управляющего Донским монастырем Иннокентия, Феодора Волоколамского и Елевферия Ковенского.

№ 32. Поучение в 5-ю Неделю Великого поста

Во святую Четыредесятницу, во дни покаяния, почасту слышим мы, братие, имя преподобной Марии, которую воспоминать и к которой с молитвою прибегать располагает нас Святая Церковь. Так, призывается преподобная, слышали мы, при чтении Великого канона на первой и прошедшей пятой седмицах Великого поста. Так и ныне к воскресной службе присоединяется чтение молитвенного последования «преподобныя матери нашея Марии Египетския» – великой подвижницы, которая странным житием своим, по словам Церкви, удивила всех, «ангелов чины и человеков соборы» (тропарь Великого канона). Весьма понятно, для чего Святая Церковь представляет нам это священное лицо во дни покаяния. Жизнь преподобной Марии представляет собой яркий, разительный пример сильного греховного падения и возможность глубокого покаяния, живых подвигов самоотвержения и умерщвления плоти, высокого нравственного совершенства. Как таковая она служит редким образцом для кающихся грешников и является лучшим средством для возбуждения их к покаянию.

Преподобная Мария родилась в Египте, отсюда и наименование ее «Египетская». Будучи красива лицом, но легкомысленна и непослушна родителям, она, еще двенадцати лет, оставив родителей, ушла в многолюдный город Александрию и там подверглась плотской нечистоте, и затем так предалась своей безумной страсти, что потеряла всякий стыд и приличие в удовлетворении ее. Так Мария провела семнадцать лет! Однажды, узнав, что множество народа и, между прочим, молодых людей, отправляется на корабле в Иерусалим к празднику Воздвижения Креста Господня, Мария вздумала воспользоваться этим случаем для удовлетворения своей преступной ненасытимой страсти, причем вместо платы за переправку на корабле предложила свои бесчестные услуги. Молодые люди согласились на ее предложение, и Мария сквернила себя, и других, и самое море своими студодеяниями. Она не оставляла беззаконий и в самом святом граде. Но здесь же, по милости Божией, пришел и конец ее греховной жизни.

В день поклонения животворящему Кресту Христову в храме Воскресения Христова, когда верующие текли в храм потоками, отправилась туда и Мария, но не могла войти в него, сколько ни усиливалась протесниться одна и влиться с другими. Сначала это обстоятельство казалось ей случайностью; но когда в глазах ее вошло в храм множество народа, а ее все удаляла какая-то невидимая сила, она подумала, что, верно, грехи ее и гнев Божий не допускают ее до святыни. В чувствах раскаяния и сердечного сокрушения о своем нечестии Мария возвела взоры свои кверху и увидела на стене икону Божией Матери. Тогда Мария со слезами стала просить Царицу Небесную, чтобы Она была Споручницей и Ходатаицей за нее перед Богом и дала твердый обет исправить жизнь свою. «Мати Божия, – восклицала со слезами грешница, – я знаю всю мою нечистоту; ведаю, что за тяжкие грехи мои мне место не в храме, а во аде; но призри, Владычице, на мое покаяние и буди моей Ходатаицею и Споручницею пред Богом Сыном твоим; отселе вся жизнь моя будет принадлежать Ему и Тебе». После сей молитвы Мария опять стремится к вратам церковным и, несмотря на прежние и еще большие толпы народа, входит невозбранно во храм и совершает поклонение Кресту Христову.

Эта видимая милость преисполняет душу ее новым умилением и благодарностию к Богу. Возвратившись к вратам церковным, она снова повергается пред иконою Богоматери; снова произносит обет чистоты и покаяния; вторично избирает Ее Споручницею спасения и, прияв свыше вразумление идти за Иордан в пустыню, оставляет навсегда мир и все человеческое. В пустыне Иорданской она не только попрала всю прежнюю роскошь и изнеженность, не только отвергла удовлетворение самых необходимых потребностей плоти и крови, но вознеслась, можно сказать, над самою природою человеческою. Во все время ее пребывания в пустыне у нее не было ни крова, ни одежды, ни пищи. Трех малых хлебов, взятых ею из Иерусалима, хватило ей, удивительно сказать, на целых шестнадцать лет! Потом пищею для нее служили не столько зелия и скудная растительность пустыни, сколько молитва и благодать Божия.

И среди таких подвигов проведено Марией сорок семь лет! Можно представить себе, братие, чего стоила такая жизнь человеку, привыкшему вначале к роскоши! Представление разных чувственных удовольствий, вкусных снедей и напитков терзало ее; пламень похоти палил все существо ее. В изнеможении она повергалась на землю, лежала на ней день и ночь, прося помощи у своей Небесной Споручницы. И надежда на Милосердую Споручницу грешных Царицу Небесную не посрамила ее. Помощию и заступлением Пресвятой Владычицы преподобная Мария одержала совершенную победу над немощами природы человеческой, достигла совершенного мира с Богом и совестью и превратилась из человека в Ангела. Во время молитв она стояла на воздухе, ходила по воде, как посуху, знала Слово Божие, не читавши никогда книг и не учившись грамоте – по одному благодатному озарению, а также могла знать мысли и чувства человека, как это удостоился видеть преподобный Зосима, которому она сообщила изложенную нами историю своей жизни.

Глубоко поучительна жизнь преподобной Марии! Где яснее, как не в этой жизни, можно увидеть, что нет греха, побеждающего милосердие Божие, что нет бездны разврата, из коей, при помощи благодати Божией, нельзя было выйти путем веры и покаяния, что можно, и начав поздно, не только сравняться, но и упредить в совершенстве даже тех, кои работали в вертограде Господнем от первого часа! Итак, значит, как бы велики и многочисленны ни были пороки наши, как бы долго мы ни служили беззаконию, для нас всегда возможно обращение ко Господу с раскаянием. Пред нами всегда милосердый Врач, который не гнушается самыми нечистыми язвами души. Только не нужно ограничивать своего обращения к Богу одним сокрушением о грехах, одними, хотя бы и чистосердечными, вздохами раскаяния. Для полного исправления нужно решительно вступить в борьбу со своими страстями и пороками. Нужно стараться загладить свои прежние вины добродетелями, добровольными лишениями. И чем долее кто проводил жизнь во грехах, чем необузданнее предавался удовольствиям мира и плоти, тем более требуется от него подвигов, лишений и добровольных страданий. То же покаяние, если сегодня мы сокрушаемся о грехах, а завтра снова принимаемся за них, очень немногого стоит.

Братие христиане! Пока Господь терпит нам и ждет нашего покаяния, будем каяться и молиться, будем делать дела Божии, пока есть день, то есть, пока мы живы и здоровы, а когда придет ночь, когда умрем, тогда уже не можем делать, хотя бы и восхотели. После смерти нет покаяния. Поэтому если не хотим сделаться верною жертвою ада и геенны, должны неукоснительно начать исправление жизни своей истинным покаянием. «Не медли, – говорит сын Сирахов, – обратитися ко Господу, и не отлагай [покаяния] день от дне, внезапу бо изыдет гнев Господень, и во время мести погибнеши» (Сир. 5, 8–9). В трудном деле борьбы со грехом чаше будем обращаться за помощию ко Господу и Его Пречистой Матери – Споручнице и Заступнице нас грешных. Не будем забывать призывать в своих молитвах и преподобную Марию. Она имеет великое дерзновение ходатайствовать за грешников пред Престолом Божиим и никому не откажет в своем могущественном и действенном ходатайстве, кто с верою и усердием будет обращаться к ней. Преподобная мати Марие! «Его же возлюбила еси, Его же возжелела еси, Его же ради плоть изнурила еси, моли ныне Христа о рабех, яко да милостив быв всем нам, мирное состояние дарует почитающим Его!» (Тропарь Великого канона).

№ 33. Надгробное слово по Петре Ильиче Касицыне

†

Кто из присутствующих здесь не был поражен, как бы оружием, в самое сердце известием о неожиданной смерти нашего дорогого и незабвенного Петра Ильича! Неужели навеки ушел от нас этот редкий по своим душевным качествам человек, в полном смысле слова «нежно любящий, заботливый отец» всего нашего учебного заведения! Ведь здесь на каждом шагу мы видим следы его неусыпной заботливости о благе вверенного ему училища. Приобретение ценной коллекции разнообразных наглядных пособий по всем отраслям преподаваемых здесь наук, глубокий и неослабный интерес к самому делу преподавания, обвеянное лаской, любовию и вниманием беспримерное отношение к учащим и учащимся, постоянные и кропотливые заботы о хозяйстве училища, начиная с ремонта здания, разных усовершенствований вроде электричества и т. д. Сам переход приюта на степень училища, с программой средне-учебных заведений, введение нового устава – все это слаженное и ответственное дело главным образом обязано почившему. А устройство чтений, экскурсий, интересных праздничных вечеров для учащихся разве когда обходилось без самого деятельного участия Петра Ильича? Можно ли забыть приготовления к нашим училищным праздникам, те незабываемые минуты, когда этот первый по достоинству человек был наряду с последним рабочим, сам брал молоток, чтобы прибить и устроить какую-либо декорацию или украшение, лишь бы все было на своем месте и доставляло всем удовольствие.

Да возможно ли перечислить все сделанное почившим для училища? Здесь каждый гвоздик, каждое колечко на географической карте говорит о нем, о его любви и заботливости о вас, дети. Все это совершенно бескорыстно делалось им только ввиду вашего блага и пользы. Быть может, и преждевременную смерть его можно объяснить как следствие его постоянных трудов и забот о благе и нуждах не вас только, но и других многочисленных его учеников, забот, оказавшихся непосильными для его здоровья.

Но всего лучше посмотреть на смерть почившего с церковной точки зрения. Господь берет и призывает к Себе все лучшее, созревшее для небесной житницы, готовое для вечноблаженной, всерадостной жизни в Царстве Славы. Значит, приготовил себя наш незабвенный почивший к этим вечным радостям своим честным и святым отношением к своим высоким обязанностям учителя и руководителя юношества, созрел он для небесной житницы, как чистая пшеница, своей чистою, как кристалл, верою в Бога и искренней, горячей любовию к Нему!

Эта мысль, что смерть является вестницей милости Божией к усопшему за его душевную красоту, да утешит нас в нашей скорби о нем. И да вечно живет в наших сердцах высокий нравственный образ почившего. Все мы в лице его имели счастие видеть праведника по отношению к принятым на себя обязанностям. У него можно и должно было учиться не только вам, учащимся, но и нам, учащим, ибо не в силах человека делать больше, чем делал в училище и для училища почивший.

Свои лучшие чувства к ушедшему от нас нашему незабвенному Петру Ильичу выразим в молитве о нем. Будем молиться о нем не только сейчас, за панихидой, и завтра, в день его погребения, но присоединим его имя к именам самых близких к нам людей, за которых мы обязаны всегда и непрестанно молиться. Имена таких людей, как Петр Ильич, не только должны быть начертаны золотыми буквами в истории Ксениинского училища, но достойны именно вечной памяти в сердцах всех нас, любящих, знавших и так много видевших от него!

Аминь.

[Не ранее 1917 года.]

«На Господа уповая, не изнемогу» (Пс. 25, 1)

Письма к отцу Сергию

№ 1. Епископ Макарий (Павлов)[245] – отцу Сергию

18 марта 1915 г.

†

Ваше Высокопреподобие, досточтимый отец Сергий Павлович.

Усердно благодарю за Ваше письмо. Взаимно шлю Вам мой искренний привет в Светлый Праздник: Христос Воскресе воистину!

С интересом прочитал Ваше одушевленное поучение в день Входа Господня в Иерусалим.

Пусть примет мою признательность сестра Хиония за память ее о Свияжске. Вы сообщаете о грядущих спутниках войны – эпидемиях. И в здешних местах, особенно в поселениях пленных, широко развивается тиф. Есть такие же заболевания в Казани.

Вчера, 17 марта, в день моего Ангела, прилетели скворцы: значит, весна уже делает свое дело. Снег тает сильно, и на Волге появилась сверх льда значительная вода, затруднившая переезд.

Очень признателен Вам за сообщение о новом епископе Борисе[246]. Но мне весьма жаль епископа Леонтия[247], с коим знаком я по Академии (он учился двумя курсами младше). Его противу желания взяли в Тифлис. За недолгое пребывание Владыка Леонтий начал было очищать грязь в авгиевой конюшне – Казанской консистории, которая при бездеятельном Иакове[248] дошла до зенита падений.

Желаю Вам, отче святый, внутренно продолжать работу над собою, чтобы по своим понятиям, образующимся на чтении Слова Божия, делать свое пастырское дело лучше и с усилием осуществлять в жизни истинный смысл учения Иисуса Христа.

Прошу Ваших святых молитв за уважающего Вас сомолитвенника епископа Макария.

18 марта 1915 г.

Город Свияжск Казанской губернии.

Р. S. Не имеется ли у Вас № «Московских ведомостей», в котором помещена статья «У последнего предела» (так, кажется) – из быта духовного лица. Нельзя ли и мне прочитать сей № (кажется, 48-й). Был бы благодарен за присылку.

№ 2. Митрополит Макарий (Невский) – отцу Сергию[249]

Боголюбезному о. Сергию Лебедеву 20 марта 1920 г.

†

Возлюбленный о Господе отец Сергий,

с большим утешением я прочитал Ваше сладкоречивое письмо. Оно истинно принесло печальному сердцу моему радость. А я только за несколько минут перед этим вздыхал, вопил: «Скучно жить! Грустно жить! Не с кем разделить мне мою грусть и скуку, наведенную или, вернее, наводимую событиями настоящего времени. Вспоминаются слова Божественного Страдальца: “Прискорбна есть душа Моя даже до смерти!.. Побдите со Мною!”1».

Митрополит Макарий (Невский) в Угрешском монастыре

И. В. Антонова. Угрешский заточник митрополит Макарий Невский. Угреша. Страницы истории, 2005

Сколько возможно, постараемся успокоить Ваших странников-богомольцев, принесших с собою и питание, чтобы избавить нас от печали по невозможности дать странникам хотя бы убогую трапезу.

Всех родных и близких Ваших я в сердце молитвенно воспомянул и внес в синодик для поминовения. Ведущий сердца знает мое сердце, желающее милости заповедавшим нам молитися о них, знает и имена заповедавших молитися.

Приношу сердечную благодарность и прошу передать таковую всем сотворившим через Вас щедрую милостыню. Николаю Ивановичу пишу письмецо. Да поможет ему Господь и утешит его.

Будьте снисходительны к немощи моей. Пишу мало, но сердечно благодарю и молитвенно благожелаю.

Убогий митрополит Макарий.

20 марта (1 апреля) 1920 года.

Письма отца Сергия к родным из ссылки в Северный край № 3

Отец Сергий – родным[250]

г. Великий Устюг 28 октября (10 ноября) 1931 г.

†

Мои милые и дорогие.

По милости Божией и «сегодня» прошло для меня благополучно. Есть надежда предполагать, что зимовать предстоит в Устюге, так как навигация уже закончилась. Пред праздниками 7 и 8 ноября здесь была репетиция зимы. Довольно много выпало снега, и установился прекрасный санный путь. Был и мороз, градусов на 5–6. Это и повлияло на сравнительно раннее прекращение навигации. Но вот 5 ноября подул теплый ветер, выглянуло солнышко и буквально все растаяло до основания; куда девались и сани, и санный путь. Опять колеса и грязь. 7 и 8 была исключительно теплая и сухая погода. Сегодня же опять идет снежок, и как будто немного подмораживает. На реке около берегов лед и переправа затруднительна. Пароходы после оттепели не возобновляли своего движения.

Я сегодня первый раз в октябре заходил в церковь и молился за всех вас, а за именинниц в особенности. При случае поздравьте от меня с прошедшим ангелом Евникию Петровну[251]. Досадно, что вовремя позабыл поздравить ее коротенькой записочкой. Она хороший и достойный всякого уважения, редкий по доброте человек.

Великий Устюг Вид с реки Сухоны

etoretro.ru

Свой отшельнический режим придется продолжить и на будущее время. Как показывает дело, самое правильное – воздерживаться от всякого рода визитов и даже неосторожных прогулок, особенно без нужды, по городу. Даже небезопасно лишний раз показываться на рынке… Не очень рекомендуется нашему брату бывать и в церкви по праздничным дням. Придется делать это в будни, а в праздник ограничиваться домашней молитвой, с прочитыванием положенного в церкви. Так или иначе, но приходится применяться и приспосабливаться к обстоятельствам.

Посылок ваших еще не получил. 24 октября по старому стилю, получил телеграфом от Бори[252] перевод на 50 руб. Это было в день «Всех скорбящих Радости» и было для меня радостью и утешением. Как-то за всю прошлую неделю неважно чувствовалось, и не было радостного настроения. Отравлял это настроение наш «исконный приятель», который не терпит мира в жизни людей. Своим послушным орудием он избрал «благочестивых и смиренных» на вид наших хозяюшек. Всякими мелочными придирками они вздумали не только досаждать, но и выживать нас и довели дело до того, что мы оказались вынужденными объявить им, что собираемся уезжать от них и менять квартиру. Это вещь неприятная во многих отношениях, в особенности теперь, когда в городе не только комнаты и квартиры, но и углы все заняты. И, тем не менее, решили искать и расстаться с уютом и удобствами, если здесь нет главного: мира и порядочности. Подробнее обо всем напишу в другой раз, в особенности, если придется писать с другой квартиры. Помолитесь, чтобы Господь помог нам найти для себя что-либо подходящее и не отравляющее настроения и самочувствия. По моему долготерпению и такту можно судить, что «зря» я не стал бы среди зимы отваживаться на такую штуку, как перемена квартиры. Значит, «довели», если собираемся бежать. Насколько удастся сделать это – покажет будущее.

Великий Устюг. Открытка начала XX век

etoretro.ru

Бог даст, если будете снаряжать мне посылку, не забудьте положить необходимого для меня: до сего времени не имею и не могу найти в Устюге мелкой и глубокой тарелки. Всякий раз приходится просить и одолжаться, – что не совсем бывает приятно при натянутых отношениях. Если не найдете фаянсовых, то поищите алюминиевых или вообще металлических, с белой обливкой изнутри. Если не найдете мелкой тарелки, – неважно. Но судочек для горячего, он же пойдет и на второе, – необходим. Не худо положить и сахарку. Он у меня доходит. Затем, положите в посылку пузырек с богоявленской водой. Эта святыня и здесь бывает нам необходима. Пока шлите на старый адрес. Если и переедем, будем заходить и брать адресованную нам корреспонденцию, как брали ее в течение месяца с первой своей квартиры. Деньги у меня пока ведутся. Бориным я обрадовался не потому, что у меня их не было, но потому, что их присылка была свидетельством и показателем его заботливости о нуждах отца. Дай Бог ему и Наташе[253] сил и здоровья, чтобы и впредь не оставлять нас, «инвалидов», своими заботами и помощью. Увидите – поцелуйте их за меня. А письма от меня пусть ждут в ответ на свое. Пошел третий месяц, а Боря еще ни разу не удосужился написать своему родителю. При всякой занятости должна найтись минутка для такого не неприятного дела, как беседа, хотя бы и письменная, с оторванным от всего дорогого близким ему человеком. Вот с вами, когда перекинешься несколькими строчками такой беседы, – все легче становится на душе. Как будто повидался со всеми, передавая вам хоть часть своих переживаний.

Но вообще же ссылка имеет не одни только отрицательные стороны. Есть в ней и много положительных. Одной из таковых я считаю повышение внимания и цены к вашим обо мне заботам. Когда поживешь среди чужих, научишься не только любить, но ценить и понимать, насколько высоки и святы заботы о нас своих кровных, научиться и дорожить этими заботами, и желать возможно скорейшего и большего пользования ими.

Заканчиваю это письмо вечером 28-го по ст. ст. октября. Мысль моя с вами, мои дорогие. Где-то и как, в каком составе и настроении проводите Вы этот вечер? После именин мамочки, случая с визитерами к покойному отцу С[ергию] Николаевичу] Щукину[254], случая, отчасти, с моими именинами по отношению к Г[еоргию] Яковлевичу] Щзвекову][255], как-то страшно, и справлять, и собираться у себя. Жаль, что и такие дорогие, и единственные для нас дни являются отравлены грустными и неприятными воспоминаниями.

Да хранит вас всех Господь в мире, здравии и полном благополучии. Всем друзьям и знакомым передайте мой сердечный привет и Божие благословение.

Искренно любящий Вас – С.

№ 4. Отец Сергий – родным

г. Великий Устюг 12 (25) декабря 1931 г.

†

Мои дорогие.

Вчера 11 (24) декабря я, наконец получил «знаменитую» посылку. Более незадаченной посылки трудно и представить. То два месяца совершала она кругосветное путешествие, то, наконец, прибыла, и я отправился за получением ее, не спеша, после обеда, вместо прогулки по хорошей погоде. Но смотрите, чем ознаменовался этот последний финал! Прихожу на почту, – встречает новость. Посылки и все операции нашему брату почта совершает только лишь с 16 и до 18-ти часов, во остальное время просят не беспокоить, и их, и себя. Неприятно было это ограничение и перспектива второго путешествия. Оглядываюсь кругом, сзади меня стоит рослый парень и буквально пожирает меня со всех сторон своими глазищами. Противно было выдерживать этот нахальный взгляд, и я отхожу к окошку для продажи марок и спрашиваю, найдется ли сдачи с 20-ти рублей? Мне нужно было разменять двадцатку, за неимением мелочи. Ответили: «Найдется», – дали сдачу и марки, и я, все уложив в записную книжку, которую дал мне Паша[256] при отправке, с собственноручной записью его, где что положено, направился к окошечку посылок попросить сделать мне исключение, так как я не знал новых правил, и выдать посылку. Служащий любезно согласился, разыскал мой бланк и спросил мое удостоверение личности. Я, ничтоже сумняся, отдаю ему документ, опускаю книжечку с деньгами в карман и начинаю расписываться на бланке. Это был один момент. Кончив, я опускаю руку в карман за книжечкой, чтобы положить драгоценнейший всяких денег документ в эту книжечку, специально и взятую мной для хранения необходимейшего документа, – ее в кармане не оказывается. Оглядываюсь кругом себя, нахальная рожа, вертевшаяся около меня, испарилась, а вместе с ней испарилась, и книжечка с 18 рублями денег, и на 2 рублей марок, всего, значит 20 рублей[257]

Спасибо, что хотя документ-то остался у меня в руках, не успел я его положить и опустить в карман в эту злополучную минуту. Попросил взглянуть на стол, случайно не осталась ли книжка там. Конечно, последовал отрицательный ответ, и я, пошарив еще около пустого места, с большой грустью направился к выходу, с упавшим настроением, унося с собой так незаладившуюся посылку. Впечатление от получения ее было сильно подмочено и испорчено. Каюсь вам, для себя я не люблю позволять лишнего. Все экономлю, чтобы растянуть деньги и не ставить вас в тяжелое положение – так напряженно выискивать их для меня. Знаю, как все это нелегко по нынешнему времени, и вот такая неожиданная подлость. Впереди праздник, хотелось и себе позволить что-либо лишненькое, и другим немножечко дать в виде утешения к празднику, и вот из строя неожиданно и гадко выводятся два нужные червонца. Успокаивал и успокаиваю себя одним, что, слава Богу, хотя документ-то остался цел. Потеря его равносильна немедленной высылке или заключению в изолятор. Беды этой долго бы не пришлось стрясти со своих плеч. Но все же, повторяю, впечатление было испорчено, и не с обычным своим благодушием я возвращался домой и приступил к вскрытию посылки.

Все дошло вполне исправно и благополучно. Даже предусмотрительно положенные к икре сдобные хлебцы еще не успели окончательно зачерстветь и тотчас же были использованы для реванша и восполнения настроения. Икра превосходна, да превосходно, необходимо и ценно все присланное. От души поблагодарите за меня [Николая] Даниловича за бумагу, 3. Ж. Т?. за чай, Е[катерину] А[лександровну] Дмитриеву] за сахар и сухари, Ν. Ν. за муку, мыло, Владимира] Васильевича] за конфеты и письмо, Сашу Лазаревну за прекраснейшее письмо, вас – за хлопоты по сбору, хранению, отправке и добавке. О деньгах не беспокойтесь экстренно возмещать похищенное. У меня деньги, конечно, есть и остались. И если я написал вам, то только лишь для того, чтобы поделиться с вами своим упадочным настроением, только по этому именно поводу. Все же остальное у меня пока благополучно. С квартирой тихо, отец Алексий[258] мучается задержкой поездки к нему матушки и пока еще со мной. До праздника еще напишу вам. Да хранит вас Господь. Самое ценное в посылке – иконки с благословением родительницы и святая просфора. За это шлю особенную вам, мои дорогие, благодарность.

Любящий Вас всей душой – С.

№ 5. Екатерина Павловна Лебедева – матери и сестре Прасковье

г. Великий Устюг

28 декабря 1931 г. (10 января 1932 г.)

[Приписка рукой отца Сергия]

Всех вас паки поздравляю, благодарю сердечно за все, писать вам буду опять послезавтра[259].

Любящий Вас – С.

Милая мама и Пашенька!

Поздравляю вас с Праздником Рождества Христова, дай Бог вам всем там быть здоровыми. Доехала я вполне хорошо; все довезла в целости и сохранности, буквально ничего по милости Божией не пропало. Начну, конечно, с самого главного, как я встретила нашего дорогого Сереженьку. На мой взгляд, он мало похудел с тех пор, как я его видела, только постарел, прибавилось морщин на лице, и лицо не такое свежее, как было у него летом. Он стал такой аккуратный и складный мужчина. Очень хорошо сшила ему шубу, вышло длинное, сукно как новое, сидит очень складно, нигде не ведет, и воротник очень приличен. Когда выходит на улицу, надевает брюки и визитку Александра Васильевича[260]. Идеально сидят на нем валенки, подшитые Влад[имиром] Васильевичем], перчатки получил в посылке недавно, воротник поднят, и получается очень прилично, так что, если бы вы его увидели, вам бы очень понравилось. И вообще вы пока будьте за него спокойны, он слава Богу. Хозяева по отъезде Алексея стали много лучше, да и вообще, по-видимому, все и дело заключалось в нем.

Карта Великого Устюга. Пролетарская улица отмечена стрелкой

http://www.nemiga.info/rossiya/veliky-ustyug.htm

В первый день он [отец Сергий] кушал мясной суп, а на второе молочная каша и молоко. Живет он теперь один в двух комнатах, перебрался в первую, то есть там стоит одна его чистая аккуратная постель, покрытая синим ватным одеялом, наволочки чистые, и висит чистое полотенце, а в другой комнате все его вещи и где он молится, все убрано елочками, и все так хорошо, аккуратно, так что нам надо всем поучиться у него и в этом. Ждать он не ждал меня, а почему-то ему представилось, что должна приехать другая тетя Катя, наша тетушка; Тонька, оказывается, писала, что мама приедет с тетей Катей. Стоит оттепель.

Конечно, обрадовался он мне очень, как-то лицо все просияло, не верил своим глазам. Я влетела к нему одна, он готовился служить заупокойную всенощную по сыне Матроны Яковлевны и по профессоре; ну тут пришлось отложить; служил, когда я уже легла спать, а тут я, не раздеваясь, пошла с ним давать вам телеграмму. Знаменитая Женичка[261] и тут показала себя, проехала прямо на квартиру Алексия на Красную Гору, подводы были две. С нами ехали еще два попутчика – мужчины из города, так что часть нашего багажа была у них;

пока их развезли, а потом на квартиру к нам, тут получилась такая неразбериха, тем более что мужики, которые нас везли, были нетрезвы, дорогой все ехали и подкреплялись, просили еще денег, чтобы довезти до Пролетарской, и вообще хотелось скорее избавиться от них, и весь мой багаж был поставлен у них на квартире до утра. Конечно, это все благодаря Женичке. Я ей дорогой несколько раз говорила, что поедем прямо на Пролетарскую, тем более что, наверное, и Алексей был там, а мы приехали – его не было на квартире, и встречал старик священник, она молчала и, конечно, сделала по-своему.

Ну да это все неважно, все это я привезла на другой день, а братец меня кормил, что у него нашлось: суп хороший, с мясом, и каша, ели вечером. А на другой день пили чай, а он покушал икры, она осталась у меня, белые сухарики, сахар, и тот, и другой, и даже варенье поставил. Перевезла я вещи на санках малых, съездила два раза. Тут пришел длинный Тихомиров[262]; он, между прочим, просил передать Вам, мама, большой привет и поздравление с праздником. Угостили его бутербродом с рыбой, стал очень церемонный и благородный, не то, что в Москве, не стал кушать еще, а ушел домой обедать, приходил к нашему с визитом и за книгой почитать. […][263]

№ 6. Екатерина Павловна Лебедева – родным

Великий Устюг

4(17) января 1932 г.

Милые мама, Боря, Наташа, Пашенька и Сережка[264]!

Шлю вам мой горячий привет и всех поздравляю с Новым годом[265]. Сегодня получили Ваше письмо, мама, которому очень обрадовались и за которое очень благодарим Вас. Мы тут живы и здоровы, и все благополучно. Сережа чувствует себя вполне исправно, ни на что не жалуется, настроение у него мирное и хорошее, и вид у него такой же, как был и в Москве. Я скоро уже собираюсь ехать домой, так как моя спутница Женичка едет после 20-го, а мне от нее нельзя отклоняться. Хотя конечно, сами знаете, я бы и побольше побыла около братца, но надо несказанно благодарить Бога и за то, что я приехала, увидалась, поговорила, и вообще в курсе всех дел в здешней жизни. Время летит тут еще быстрее, чем в Москве; тут рано смеркается и поздно начинается день. Погода все время стоит очень хорошая, теплая, самый легкий морозец с утра, а днем солнце так и светит. Сережа каждый день гуляет перед обедом, вот и я пошла вчера с ним посмотреть, где он гуляет; если бы Вы видели, какая это прелесть! Очень близко от дома, пройти несколько домов, начинается лесок – одна сосна, воздух даже и зимой пахнет какими-то духами, и очень легко дышится, тут идет дорога в соседнюю деревушку, вот по дороге и встречаются одни крестьяне, которые или идут домой, или едут оттуда, или туда; Сережа говорит, что дорога эта такая же, как когда-то ездили в Зосимову пустынь.

Город зимой тоже очень хорош и красив. Погуляли мы и потом пошли чай пить к отцу Алексию с Женичкой. Они очень были нам рады, и живо поспел самовар, который два раза подогревали, очень хорошо посидели, поговорили и пошли домой. Комната, где они живут, большая и очень теплая, совсем там другой дух чувствуется; батюшка с матушкой, тамошние хозяева, очень милые и приветливые, и вообще прямо видно, что там простота. Туда Сережа переходит, как только получит документ, у них у всех их отобрали и будут выдавать всем новые, а без него нельзя прописаться на новой квартире. Приезда Сережи желают хозяева, батюшка с матушкой, об отце Алексии и говорить нечего: у него и на уме-το не было расходиться [с отцом Сергием], а просто это надо было сделать к приезду супруги, а потом и тут-то нельзя просто так жить, как там. Здесь живем тихо; конечно, ссор и неприятностей нет, так как мы стараемся избегать их, а живем и подчиняемся их правилам, да и не век тут жить с ними!

Кушаем хорошо, Сережа по утрам закусывает что есть, а потом обед, часа в три, чай там два раза – поутру и вечером, подают нам небольшой свой самовар, и мы не очень-то засиживаемся за ним, так как они пьют после нас.

Сережа эти дни бывал в храме [нрзб.], перешли и петь монахини из Дымково (Дымново?), где закрыли храм. Сегодня там служил здешний Владыка[266], который только 2-го числа вышел из больницы[267], а был он там с мая месяца, также, как […][268] Вениамина, который перед моим теперешним приездом был у Сережи и сидел два часа, приходил узнать насчет комнаты. Вообще тут есть и отрадное явление; помните, мама, Женичка думала ехать с попутчицей, которая ехала [в ссылку] к сыну, а тот вернулся домой, так что ей ехать и не надо было.

Сегодня я была на базаре, [он] был очень большой: масса всяких овощей, молоко, яйца, хлеб, и тот и другой, ряд, где было и мясо, и даже продавали диких уток и еще каких-то диких птиц. Накупила я всяких овощей, все хорошее, цены даже подешевле, чем в Москве, на 1 рубль дали очень порядочно луку, яйца по 4 рубля десяток, как и летом, я взяла 5 штук. А так там, что нужно мне было, ничего нет, ни корзинок, ни банок стеклянных.

Чувствую я себя пока хорошо, сплю в другой комнате. Представьте, то по вечерам гасло электричество, а то приходим в Новый год от всенощной, глядим, электрическая лампочка вывернута; оказывается, наши хозяева постарались, будто у них своя последняя перегорела и им нечего было зажигать; зажгли мы свечку, а на другой день взяли у Алексея небольшую керосиновую лампочку – вот ею и пользуемся. Керосину тут сколько хочешь на рынке, а хозяева нам продали четверть, так как у них много, и девать его некуда. Сережа очень доволен, что я привезла керосинку; тут, конечно, ею приходится мало пользоваться, а вот на новой квартире, хотя там и большая печь и кухня удобная, но вряд ли матушка будет каждый день готовить, так как она сама женщина нездоровая и часто хворает. Ну, вот пока и все, скоро приеду и все расскажу, а теперь буду собираться: надо все обдумать, что взять, и чтобы поменьше вещей было в руках. Вместе с этим письмом Сережа написал письмо Сашеньке со вложением поздравления Тане, Александру Васильевичу[269] со вложением Сергею Флегонтовичу, Татьяне Сергеевне, а ему тут эти-то при мне мало шлют. Получил от Екатерины Ивановны, от о. Иоанна Котельнического[270], от мужа Зинаиды Михайловны. Итак, до скорого свидания, поклон всем-всем.

Сережа вас всех целует. Послал он вам большое письмо, напишет потом.

Да хранит вас всех Бог.

Е. Лебедева.

№ 7. Отец Сергий – Марии Павловне и Екатерине Павловне Лебедевым

Деревня Макарово, близ Кичменгского Городка

7 (20) февраля 1932 г.

†

Мир и Божие благословение вам всем, мои дорогие!

Сегодня ровно неделя, как я в новом месте и новых условиях своего жития. Пока за все могу только лишь восхвалять и от всей души возблагодарить Господа. С виду неказиста и убога наша хата, хозяйкой которой является первая в деревне беднячка Аксинья. Все покосилось в разные стороны; от ежедневного освещения лучиной все прокоптилось и почернело. Нужда и бедность смотрят во все глаза из разных углов и щелей владения Аксиньи. Но все это внешнее убожество с избытком покрывается высокою, духовною красотою этого простого, но милого, необычайно скромного и приветливого человека. Она – единственная работница во всем доме. С утра до позднего вечера она в непрерывных тяжелых трудах, и все это с улыбочкой, без тени какого-либо неудовольствия или раздражения. Нам она старается услужить, как только она может. Когда угодно, в любую минуту дня и ночи поставит самовар, все приберет, изготовит, как умеет, все, чего мы ни попросим. Словом, у нее мы чувствуем себя в родной обстановке. Здесь дух наш получил полную свободу от устюжского плена и пребывания в золотой клетке на (Пролетарской) улице. Молитва у нас общая. Хозяева очень дорожат этим и принимают в ней самое живое и горячее участие. Сначала почитаем, тот и другой, а в конце и попоем. Условия жизни и обстановка вполне позволяют сделать это.

Для занятий своих в течение дня мы оборудовали отдельную комнату. Отец Алексий наладил в ней железную печку, вставили рамы, перенесли мы в нее свою святыню, вещи, книги и начали свое мирное житие с молебна и ежедневного чтения Слова Божия. Кроме железной, имеется и русская печь в этой же комнате. И эту печь протапливаем каждый день, так что день вполне можно проводить там, чтобы заниматься своим делом и избегать любопытных взоров крестьян и крестьянок, являющихся посмотреть новых жильцов Аксиньи. Вместо лучины освещаемся керосином, которым не без труда пришлось раздобыться на деревне. Но вообще же продовольственный вопрос стоит здесь очень остро. Деревня колхозная, у всех всего в обрез, и каждый следит друг за другом, чтобы не было продажи и спекуляции. До сего времени не можем раздобыться картофелем. Обещали привезти, но пока еще только обещают. На хлеб получили паевые книжки, по 300 грамм на день не человека, дали денег на муку, которую можно здесь достать. В этом отношении здесь покойно и достаточно. Во всем же другом скудно. Молока и молочных продуктов пока еще не могли достать. У нашей хозяйки имеется корова. Но она, так же, как и другие коровы на деревне, перестала доиться до весны, после разрешения от своего интересного положения.

Пока особой нужды по части питания не испытываем, так как имеем в избытке все необходимое из привезенного вами и доставленного вашим усердием и любовию. Кушаем во славу Божию достаточно и без перерыва все скоромное, ввиду потери во время этапа и карантина и приближения Великого поста. В будущее не заглядываем, поручая его Милосердному и Пекущемуся о нас Господу. Гулять ходим ежедневно. Здесь по этой части очень свободно и удобно. Изба наша вторая от конца всей деревни. Никто и не видит нашего гулянья, никто и не повстречается нам на пути.

По праздникам, конечно, вместо гулянья, идем в церковь. Здесь их две. Обе православные и имеют в полной силе мелодичный звон. Подходишь ко храму, и тебя встречает радостный перезвон, возвещающий о начале службы. В быту сохранилось здесь много старозаветного. Существуют, например, в церкви оглашения предбрачные. Предлагают заявить, нет ли препятствий к повенчанию и вступлению в законный брак такого-то с такой-то. Это в наше-то просвещенное время! За такое дерзновение у нас, конечно, и кодекса-то не хватило бы, бессрочная тюрьма и ссылка увенчали бы всякого из нас за такое выступление! А здесь как будто так и надо. Народу в церкви не так много, но кто есть одеты чисто и прилично, соблюдают порядок и держат себя очень хорошо. К нам все относятся сочувственно и с уважением. Почему-то думают, что мы будем служить или, по крайней мере, попоем на клиросе. Хоть нужда в этом здесь и очень большая, так как пение еще ниже устюжского, хоть и очень хотелось бы тряхнуть стариной и отверзть свои уста для восхваления Господа, но по вполне понятным основаниям мы воздерживаемся. Зайдем в алтарь, приложимся к Престолу Божию, вынем просфорку и затем отправляемся на место в ряду других богомольцев.

Церковь Спаса Преображенья. Снята 1 января 1932 г.

Фотогораф Наталья Пьянкова. Музей Кичменгского Городка

Церковь св. Александра Невского Кичменгского Городка. Вдали остатки церкви Спасо-Пребраженье

Фото 201-1

Как я чувствую себя в смысле здоровья? Вполне исправно. Кушаю три раза в день. Сплю часа полтора после обеда и часов восемь после ужина, ночью. Очевидно, они [бессонницы] были нервного характера. Спокойны теперь у меня нервы, и настроение, и самочувствие – все в полной исправности. Пожаловаться ни на что не могу, разве только на блох, которые водятся на полатях, где мы располагаемся на ночлег. Пожалуйста, обо мне по части здоровья и скуки от заброшенности в деревню не беспокойтесь. Здоровье мое Господь хранит. Видимое чудо совершил Он надо мною во время перехода из Устюга при неимоверных по трудности условиях, при питании в течение 18-ти суток в 300 грамм [хлеба] и двух кружках воды, видимое чудо совершает он и теперь, примиряя со всеми дефектами жития и отгоняя скуку любимым и полезным делом углубления в любимую область церковности и богомыслия.

Как обстоит дело у меня с деньгами и вещами? По этой части не все у меня исправно и благополучно. Во-первых, колоссально много стоила переправка и ликвидация устюжского жития. Разбойники ямщики, учитывая срочность и безвыходность положения отца Алексия, прямо ограбили его, заломив небывалую цену. Иного исхода не было, как только согласиться дать им содрать с себя последнюю шкуру. У того и другого из нас образовалась такая масса вещей, что не было никакой возможности все увезти на одном возу, на небольших санках. Потребовался другой воз и другой человек, который бы смотрел за вещами и с которым не так жутко было бы пускаться в длинный неведомый путь в ночное время. Опять же пришлось потратить лишнее при ликвидации. У меня не была оплачена квартира, да пришлось вперед заплатить за хранения моих вещей на новой квартире отца Алексия, так как все мои вещи в беспорядочную груду были свалены моими любезными хозяйками на другой же день моего ареста в чулан с крысами, и на другой день они поспешили уже отметить меня и покончить со мной все счеты. Перевозка и ликвидация и разные другие расходы, например, по части разузнавания моего местопребывания и передач в тюрьму и проч., все это вырвало из моего бюджета грандиозную сумму в размере с лишком 300 рублей.

Не обошлось дело и без недочета по части имущества моего. Ввиду экстренности отъезда, неспокойного и неуверенного настроения по части меня и моего нового пребывания, ввиду массы разнообразных мнений у того и другого, ввиду пьяного состояния ямщиков и окружающей их своры пьяных друзей, самочинно распоряжавшихся укладкой и упаковкой багажа, исчезли у нас два места. Одно незначительное по стоимости и характеру принадлежало отцу Алексию. Это был мешок с 30-ю фунтами сухарей, другое же, ценное, принадлежало мне. В нем были чашки, чайник, две металлические тарелки, кружка фарфоровая Александры] В[асильевны] и ее же ложечки с прикрытием и отверстиями для чая и металлическая кружка с моей челюстью. Здесь же положены были мои маленькие ножницы, два гребня, большая гребенка, карандаши, блокнот с адресами и марками и конверты.

Путь от Великого Устюга до Кичменгского Городка

Все дорогое и нужное для меня, и особенно челюсть. Очевидно, разбойники свистнули в общей суматохе. Надежды на возврат их почти нет. Конечно, хватились мы их тотчас же, наказывали сопровождавшей […] по приезде в Устюг похлопотать вернуть что-либо, хотя бы челюсть, но вот вчера приехал к нам Михаил Михайлович – отец попутчицы Катеньки, привез оставленную керосинку, но относительно этих вещей ничего утешительного не сказал.

Это повергло меня в немалую скорбь.

Лишиться такой огромной суммы денег,

да потерять еще столько нужных и дорогих вещей. Но здесь же вспомнил я Иова и его слова: «Господь все это мне дал, Господь же и взял. Пусть будет благословенно Его имя отныне и до века». Со всем приходится примиряться в жизни. Все у людей гибнет во мгновение в наши тяжкие времена. У меня же только эта часть погибла. Все же остальное доехало в полном благополучии. Целы все масла, жиры и продукты, цело все белье, цело платье и обувь. Цело все необходимое, без чего невозможно было бы жить и существовать в этих местах. Все вы, друзья мои, знаете меня, как дорожу я каждой своей копейкой и каждой своей вещичкой, и вполне можете понять мою скорбь и полную невозможность предотвратить или, так или иначе, смягчить потерянное. Не посетуйте на меня и напрягите свои силенки для дальнейшей моей поддержки. Относительно денег пока не беспокойтесь. С присланными вами и полученными мною здесь 2(15) февраля 100 рублями у меня налицо 200 с лишком рублей. Посудой, чашками обойдусь. В посылочки же положите гребешок и гребень и побольше бумаги и конвертов. Я пишу вам на последнем имеющемся у меня листке. Конверты занимаю у отца Алексея. Больше же пока ни о чем не беспокойтесь. Все у меня пока есть, а лишнее собирать и иметь не приходится. Могут и отсюда внезапно и неожиданно двинуть куда-либо в другое место, а с большим багажом трудно что-либо сообразить нужное при спешке и разного рода трудностях.

Когда мы сидели в карантине[271], нам было сказано, что просидевшие ⅓ своего срока имеют право подавать прошение о досрочном освобождении и возвращении к своим семьям. Почему-то и в анкетах особенно налегали на графу о семье. Говорили, что в случае хлопот нужно приложить надлежаще заверенную справку, что действительно я имею семью, находящуюся там-то, или семья действительно имеет меня своим иждивенцем, которого удобнее поддерживать и содержать на месте. Пусть мой милый Бобочка справится об этом и в апреле поставит на рельсы мое дело. В апреле исполнится Уз моего срока, можно будет прошение [подать[272]] с приложением этой справки. Очень важно все это проделать в Москве и добиться положительных результатов, особенно по части сообщения по месту моего теперешнего пребывания. Без протекции подавать отсюда – гиблое дело. Здесь многие тысячи бесплодно ждут своей очереди, да так, вероятно, и долго еще будут ждать, когда с избытком досидят и весь свой срок в ожидании перемены своего положения. Только, опять повторяю, делайте только лишь возможное. Если хлопоты чем-либо будут угрожать Боре, лучше ему отойти от этого дела. Я готов пить свою чашу изгнанничества и лишений до последнего, Господом Богом указанного предела.

Выпустили[273] Георгия Яковлевича [Извекова] и направили в Усть-Сысольск[274], а жил, вероятно, в Усть-Куломе[275]. Федор Николаевич[276] и Михаил Федорович[277]еще в Устюге. Сообщите Елене Леонидовне А[льбертовой], что Владыка Николай[278] в Москве, в какой-то из тюрем. Важно поддержать его в его тяжких переживаниях.

Священномученик Георгий Яковлевич Извеков

Из материалов следственного дела 1931 года

Всем вам, мои близкие, дорогие и милые, шлю привет, Божие благословение и лучшие пожелания. Господь так устроил, что происшедшее со мной не оставило во мне пока никакого следа. Душа моя вполне мирна и покойна, а вследствие этого и тело, если не ботеет[279] и не цветет всеми красками, то все же и не покрыто мраком печали и болезни. А впереди великое и радостное время Великого поста и красавицы весны, которую в первый раз в жизни придется встречать во всей полноте и красоте подлинного и ничем не испорченного лона природы. Время идет очень быстро, и не за горами этот праздник природы. Вместе с половодьем пойдут пароходы и до нашего Кичменгского Городка. Быть может, кто-нибудь и соберется к нам, особенно милая Пашенька с Катенькой. Пусть она поимеет это в виду при назначении отпуска. Отдохнуть здесь вполне возможно. Если комфорта помещения не сможем предоставить, то все же комфорт природы и радость родственного свидания и общения будут к их услугам. Ну, дорогие, пока довольно. Да хранит вас всех Господь Бог. О. Алексий шлет всем вам привет и лучшие пожелания. Спасибо ему, он помогает мне во всем и много скрашивает своей компанией время моего нового и необычного жительства.

Любящий Вас искренне – С.

№ 8. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово, близ с. Кичменгский Городок

4 марта 1932 г.

Мои милые и дорогие.

Пользуюсь случаем, что сегодня от нас идут на почту, пишу вам свое очередное посланьице. Да вообще приходится сообразовывать писание и отправку писем с оказией. Лишний раз я не делаю путешествий в Кичменгский Городок, из-за экономии своих сил, так как туда и обратно пришлось бы делать 10 верст. Большею частию не гнушаемся и попутчиками, если таковые оказываются по пути нашего следования, в особенности, если имеется что-либо в руках. Один рубль и стоит все удовольствие – прокатиться и сберечь свои силы.

Первого марта в полной исправности получил я от вас бандеролью бумагу и конверты. Очень рад и глубоко благодарен всем потрудившимся по части снабжения ею меня. Без нее я как без рук здесь, где нет возможности достать ее. Второго марта в полной же и совершенной исправности получил вашу первую московскую посылку и имел удовольствие лакомиться скромно задрапированными сухариками-деликатесами высокой марки. Не нахожу слов благодарности вам, мои дорогие, за любовь вашу, вложенную в каждый сухарик, не говоря уже о редкостях, стоящих больших денег. Без слез не мог извлекать ни одного предмета, тем более читать дорогого письма нашей бесценной мамочки. Но все же, подчеркиваю, как-то совестно было лакомить себя такими дорогими и изысканными лакомствами, как чудная икра, балык, дивные сельди. От всей души мне жаль вас и ваши тощие карманы. На будущее время, Бога ради, повоздержитесь от излишней траты на мое утешение. Мне все кажется, что вы очень обрезываете себя для этих утешений. Можно и полегче, я за все вам несказанно благодарен.

Что касается вообще моего аппетита, то он продолжает быть умеренным. 18 суток голодовки дают себя знать. Вспоминаешь увещание кухарки покойного Евгения Алексеевича Марьи Ивановны: «Ешь, пока живот свеж, завянет, ни на что не взглянет». Насильно, когда нет особого желания, не заставишь себя кушать всласть и с аппетитом. Вот и кушал все это время сплошь скоромное, да и в Великий пост собираюсь разрешить себя на рыбу. Но все же как-то чувствуется, что не все еще пришло в настоящую норму. Вашими деликатесами буду пользоваться на правах выздоравливающего, которому делаются исключения.

Одновременно со мной две очень хорошие посылки получил и отец Алексий. Очень жаль, что пришлось отказаться от удовольствия полакомиться курочками, оказавшимися в посылке. Только лишь малая часть их и мяса оказались годными к употреблению, остальное – попортилось и было уничтожено. Вообще же и заговенье, и масленицу мы встречаем в полном обилии продуктов. Все у нас есть, и не будем скаредничать и экономить. Что Господь послал, будем употреблять на пользу и в подкрепление своих сил.

Третьего марта получил Катенькино заказное письмо, за которое сердечно ее благодарю. Очень приятно мне было прочитать в нем о визите мамочки и Пашеньки ко Владыке митрополиту[280]. Мне очень дорого и приятно то впечатление, какое вынесли они от этого визита. Всех своих начальников я всегда глубоко уважал и чтил, и много видел от них ласки и любви, глубоко чту я и Владыку митрополита Сергия за его крестоносный подвиг возглавления Церкви в наше лютое время. Я совершенно не льщу себя надеждою, что Владыка может помочь мне в моем деле. Это сверх его сил и желания. Он, с своей стороны, рад бы все сделать для нашего освобождения, но непреодолимые препятствия стоят на пути его добрых намерений. Кроме ласки, любви и внимания, я ничего не видел от него в прошлом, и мне, повторяю, очень дорого и ценно, что мамочка и Пашенька вынесли хорошее впечатление от знакомства с ним, что в лице его они имели дело с хорошим и достойным всякого уважения человеком.

Первого марта на регистрации, которая здесь проходит совершенно безболезненно, я имел разговор о возможности подачи прошения по истечении ⅓ срока, то есть года, о досрочном освобождении. Ответ получился отрицательный. По мотивам расстроенного здоровья нашего брата от ссылки не освобождают. Хворать и умирать со всеми удобствами можно и в ссылке. Не слишком и вы, дорогие, старайтесь что-либо делать в этом направлении. Мало ли чего нам хотелось бы? Если же не в силах и не от нас зависит исполнение наших желаний, то и не будем беспокоить таких добрых людей, как Готовцевы, чтобы они из-за нас навлекли бы на себя что-либо неприятное. Великая милость Божия была бы в том, если бы Бобочке, путем его знакомств, удалось бы извлечь меня из Северного края на минус.

Здесь, кроме перспективы «будь всегда готов к переброске в другое, худшее место», совершенно не считаются с болезнями, особенно сердечными. Есть у тебя руки и ноги – значит, ты годен для работы. Я нарочно, когда находился в бараке и когда последовало распределение людей на работы, обратился к распределяющему с указанием своих болезней. Спасибо, как исключение, распределяющий оказался толковым и развитым человеком, и он вошел в мое положение и успокоил меня, что он не пошлет меня на работы, но на моих же глазах 60-летние старики отправляемы были в лес, в бараки, на работы, в голоде и холоде. И ответ один: «Вы находитесь в нашем распоряжении, мы поступаем с вами по своему усмотрению». Так вот очень хорошо было бы быть подальше от этого усмотрения, от которого так плохо здоровится нашему брату. Впрочем, опять повторяю, делайте возможное. Воздержитесь от всего, сопряженного с риском. Господь не оставит меня без Своей помощи и в дальнейшее время несения мною возложенного Им креста изгнанничества, где бы и в каких условиях и ни протекало бы это время. Всей душой верую в Господа, Его Любовь и дивное Водительство. Больше, чем когда-либо, моя грешная душа видит следы Его близости в последнее время. Отсюда и проистекает и моя надежда на Него, и полная уверенность, и покой за свое будущее.

Милую Катеньку прошу не беспокоиться относительно книг Страстной седмицы. Надеюсь раздобыться в приходском храме всеми богослужебными книгами, необходимыми на посте. Ее только попрошу вот о чем. Вместе с моими вещами пропал мой блокнот с адресами моих друзей. Пусть она пришлет мне их: 1) Е [катерины] А[лександровны] Дмитриевой, 2) Е[лены] Л[еонидовны] Альбертовой, 3) А[нны] Щвановны] Детинкиной, 4) А. (отчество хорошо не помню) Советова и других, кого найдет нужным. Завтра буду писать дяде С[ергею] Щавловичу]1. Давно не было от него вестей.

Посылка, пришедшая в Устюг 21 января, вероятно, вернется к вам. Во всяком случае, сделайте о ней запрос, так как я уже два заявления отправил отсюда в Устюг и, очевидно, безрезультатно.

Сегодня мы прекрасно помылись в бане, так называемой светлой. В прошлый раз мылись в так называемой «бане по-черному» и решили больше никогда в таких банях не мыться по нестерпимо высокой температуре, представляющей большую опасность для сердца. Сегодня же получили полное удовольствие.

В родительскую [субботу] устроим полное поминовение и парастас по своим дорогим почившим, сварим кутью и устроим блины. Здесь очень чтут этот день и хорошо поминают почивших. За меня не беспокойтесь. Здоровье и настроение мое в полной исправности. Крепко целую и благословляю всех. Милость Божия пусть будет со всеми вами.

Сердечно любящий Вас – С.

№ 9. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово, близ с. Кичменгский Городок

29 февраля (13 марта) 1932 г.

†

Дорогие и близкие по плоти и духу! Приветствую вас с вступлением на спасительное поприще святой Четыредесятницы 13 марта[281] и сердечно желаю всем с пользою для души и в радости о Господе легко и безболезненно пройти его. На первой неделе ев. Четыредесятницы, в субботу, у нас будет и драгоценная новорожденная и, вероятно, причастница. От всей души поздравляю ее с этим знаменательным днем, положившим начало бытию не только ее, но и всей нашей семьи. Как умею, сугубо помолюсь в этот день за нее Господу, да приложит Он к исполнившимся летам ее новые дни и лета на утешение всем нам, любящим ее, да укрепит ее слабеющие силы, а паче всего, да обновит, яко у орлицы, дух ее, обновлением благодати Божией, всегда немощная врачующей и оскудевающая восполняющей.

Истекшую неделю я провел в полном мире и благодушии. Только целых три дня беспрерывно бушевала у нас первая за всю зиму небывалая снежная буря. Образовались всюду страшные заносы, вследствие чего затруднительно было и всякое сообщение. А нам в такую погоду и трудностях неизбежно нужно было совершить путешествие в Городок, на свою обычную регистрацию и проделать туда и обратно 10 верст, так как невозможно найти было возницу и никто не повстречался с нами на пути. Так как очень энергично и продолжительно пришлось поработать ногами в борьбе с сугробами и снежной стихией, то дня три после этого путешествия болели жилы на ноге и трудно было ходить.

Это совсем особая, неприятная боль, совершенно иная, чем была в этапную прогулку. Сегодня мне лучше, и придется повторить путешествие в Городок, с одной стороны, к обедне, с другой – на почту, за посылкой, пришедшей еще 8 марта и не взятой из-за непогоды и нездоровья. Слабость сердца по временам дает себя знать и чувствовать, в особенности в бурю и непогоду. Да иначе, конечно, и не может быть после таких пертурбаций, как знаменитая прогулка при полном воздержании от пищи и отдыха. Но вообще же мое состояние если и не лучше, то, во всяком случае, и не хуже своего обычного. Нового сердца не вставить, а старое пока ведет себя исправно. Аппетит – тоже в исправном состоянии.

Блины кушали ежедневно, по утрам с утренним чаем. Они здесь моментально ставятся на молоке и без задержки пекутся и подаются на стол. Выходят они очень тонкие, вкусные, величиной с большую сковородку и совершенно не тяжелые и обременительные для сердца и желудка. Масло прекрасное в избытке у нас имелось свое, а молоко и яйца (сохранившиеся от осени) пришлось достать на месте. Наши хозяева, кроме нашей личной готовки, стараются делиться с нами и своими крохами. Так, например, в родительскую субботу они много кое-чего понаделали для необычной трапезы в память почивших. Мы накануне, на парастасе, совершенном, конечно, у себя, ставили большую из риса с украшениями кутью и угощали ею хозяев, а те, в свою очередь, просили нас сделать честь их заупокойному обеду.

Вообще же при случае мы стараемся делиться с ними, чем можем, а они – своим. Все это лучше, чем самовольное разбазаривание наших продуктов, как это было на прошлой квартире, и совершенно не ценимые ими разного рода одолжения, которые делались нами для склеивания сносных отношений. Как кулинарша наша хозяйка оставляет желать много лучшего, самые простые блюда она очень неважно нам стряпает. Но она человек без всяких амбиций. Отец Алексий сам взял в свое заведование кулинарную часть, и ей указывает, и сам изготовляет на железной печке разные несложные, но вкусные номера, в роде картошечки в разных видах, кашки с развару и проч. Во всяком случае, пока не можем пожаловаться на скудоедение. Все пока имеем необходимое, а в будущем – что Бог даст. Только замечательно, и здесь не оставляет нас мыши. Приходится наблюдать за каждым мешочком, чтобы обратить его в свою, а не мышиную пользу. Все свои корзины и корзиночки приходится держать при себе, на виду, не доверяя амбарам и нежилым помещениям, в которых мы прежде хранили свои вещи. Очевидно, и здесь мы не ко двору. Очевидно, и отсюда придется перебираться в другое место.

В письме ко мне Катенька спрашивала, уцелела ли у меня Тоничкина миска, и что нужно прислать на убылое место? Из посуды только и уцелели Тоничкина миска да деревянная ложка. Все остальное погибло. Ни одной чашки вместо нескольких, о которых, как будто мое сердце чувствовало, что напрасно их потревожили из девиченской шифоньерки, ни одной кружки, и в том числе ставшая любимой – Александры Васильевны, ее же ложечка с отверстиями для чая. Посудой обхожусь, но необходимое на случай внезапного передвижения не худо было бы иметь, по крайней мере, чашку с блюдечком вместо кружки. Не худо также для личного пользования иметь небольшие ножницы и частый гребень. Сейчас этими вещами приходиться одолжаться у отца Алексия, но это, конечно, не до бесконечности.

В письмах к Боре я просил его позаботиться относительно простых сапог мне. Пожалуйста, друзья, поднатужьтесь и что-нибудь найдите мне подходящее. Через месяц наступит распутица, в калошах невозможно будет совершать свои шествия по болотам, ручьям и грязям, а идти необходимо в Городок каждое 10-е число, невзирая ни на погоду, ни на переправу, как бы трудны они ни были.

Денег мне не посылайте, как хотел Боря. Во-первых, они у меня имеются, во-вторых – лишние деньги – лишние разговоры и требования, в-третьих – если что потребуется экстренно, в три-четыре дня можно будет получить от вас телеграфом.

Затем напоминаю Катеньке относительно адресов и краткого указания гомеопатического лечения и применения имеющихся у меня гомеопатических лекарств. Попросите или Сергея Михайловича повторить эти указания, или же Татьяну, или Евгению Сергеевну. Они повидают С. В. Грузинова[282], и он не откажет дать необходимые указания.

Если что-либо будет подходящее по части соленой рыбки или селедочек в течение Великого поста, – будьте добры, пришлите. Этот пост придется отступить от своего прежнего обыкновения, ввиду особых условий моего теперешнего состояния, по части питания. Если кто из друзей, вроде Лели Левкиевской, пожелает снарядить посылку – не отговаривайте. Все в хозяйстве нашем пригодится, при отсутствии здесь свободной и разнообразной продажи.

На этой неделе я отдавал свои письменные долги, накопившиеся у меня за время моего устройства на новом месте. Написал дяде С[ергею] Щавловичу], Татьяне Сергеевне, Екатерине Ивановне, Усть-Куломским друзьям – Константину] Щетровичу] Скворцову[283], Александру] Михайловичу] Державину[284], и в наш район – дорогому Федору Николаевичу Алексинскому. С письмами, да ежедневным занятием Словом Божиим и духовно-нравственным чтением совершенно не видишь свободного времени. По вечерам сидим недолго. Керосин приходится покупать по случаю. Поэтому и экономим освещение. Лучину совершенно изгнали из житейского обихода с нашим водворением сюда. Ночуем по-прежнему на полатях. Совершенно тепло и покойно, но только пыльно, и вследствие этого скорее обыкновенного грязнится белье. Что же касается стирки его, то она, конечно, здесь далеко не на такой высоте, как в Устюге, у блаженной памяти Поли с мечтательными глазами, и ее старицы, следившей за каждым дефектом, вроде оторванной пуговицы. Отдали белье своей хозяйке, каково выйдет – сообщу в других письмах.

На днях заходили мы к местному батюшке и очень хорошо провели у него время в радушной и гостеприимной беседе. Между прочим, он просил, не услышите ли вы где в Москве крестильных крестиков или образочков. Здесь в них острая нужда, а покрыть ее нечем и негде. Может быть, случайно у матушки Мелитины не найдется ли, а также и венчиков с разрешительными молитвами. Хорошо бы ее или кого другого спросить, на общую пользу. Ну, друзья, пока умолкаю. Хотелось бы и мне побольше извлечь пользы из наступающего Великого поста, побольше помолиться и поработать над собой.

Сегодня прощеное воскресение. По доброму старозаветному обычаю у всех вас, начиная с дорогой нашей родительницы, милых брата, сестер, Сережи[285] и Полечки[286], прошу прощения в своих вольных и невольных согрешениях. Попросите за меня прощения и у всех друзей и духовных чад моих. Много все мы согрешаем, если не делом, то мыслью, и нуждаемся во взаимном всепрощении, чтобы заслужить прощение от Господа. Да хранит вас всех Господь Бог. Отец Алексей шлет вам привет и лучшие пожелания.

Любящий Вас искренно – С.

№ 10. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово, близ с. Кичменгский Городок, колхоз им. Калинина

9 (22) марта 1932 г.

†

Мои милые и дорогие, и близкие моему сердцу.

Вот пролетела первая седмица Великого поста. Мы совершенно и не видали ее, хотя буквально ни разу никуда не выходили из своего знаменитого особняка. Из своих собратий мы были счастливее других в том отношении, что у нас имелись почти все богослужебные книги под руками, и мы имели полную возможность справить все положенное по уставу церковному у себя дома. И Господь помог все совершить без всякой помехи, в самой мирной обстановке. Кроме своих хозяев, на наших богомолениях не было никого, хотя, конечно, много бы нашлось желающих. Только лишь в субботу приходил к нам один живущий в нашей деревне священник, и мы втроем имели великое счастие совершить все положенное. Здесь же сугубо все втроем помолились за свою дорогую новорожденную. По окончании богомоления устроили чай и скороспелые блины. Горяченького, с маслицем куда как хорошо было покушать. На трапезе в течение недели много внимания уделяли квасу и редьке. Хоть и не больно вдоволь, но все же почти ежедневно имели и дорогой, по здешним местам, фрукт – картошку. Кислой капустки, огурчиков и грибков здесь не имеется, но вообще же, благодаря имеющимся продуктам, себя ни в чем не стесняли и не голодали. Со вчерашнего дня разрешили на рыбу, ввиду необходимости поддерживать организм питанием и ввиду недостатка великопостных продуктов, а также и ввиду дефектов самой готовки, в особенности, когда она совершается без участия главного кулинара и эконома отца Алексия.

Протоиерей Константин Петрович Скворцов

Из материалов следственного дела 1931 года

Вчера во вьюгу, правда, не такую бурную и отчаянную, какая была 10-го, ходили в Городок на отметку и в церковь. Все обошлось вполне нормально, без всяких устюжских беспокойств и инцидентов. Придя домой, не без удовольствия увидали у себя на столе несколько писем. Очень милые письма прислали друзья – А. М. Державин и Костя Скворцов.

Особенно остроумно и интересно, в самом шутливом тоне написал Костя, вероятно, в намерении вывести нас из казавшегося ему мрачным после пережитого нашего настроения. Спасибо вообще моим корреспондентам. Редкий день здесь проходит без получений. Письмоносцу подаю отдельно за услуги, и он все поступающее, не занося в контору колхоза, прямо приносит на квартиру. Выходит и без задержек, и без цензуры лиц, заседающих в конторе. Письма ко мне доходят исправно. С большой благодарностью получил ваши, то есть Катенькино и Николинькино[287], письма, письмо от Василия Лаврентьевича, за которое, пожалуйста, поблагодарите его от меня. Письмо его очень интересное и приятное для меня по тону, духу и настроению. Два письма имею от Екатерины Александровны Дмитриевой и ни на одно не могу ответить за потерей во время переправки из Устюга ее адреса. Пожалуйста, как я уже писал вам в письме, напишите ее адрес и адрес Елены Леонидовны А[льбертовой]. От нее я тоже имею письмо, на которое нужно ответить. Письмописание считаю своим рукоделием, занимающим у меня тоже почти ежедневно известную часть дня и вечера. Благодаря этому я в курсе всех переживаний, и ваших, и друзей своих, да и есть на что тратить время, чтобы избежать праздности.

Отец Алексей шлет вам всем привет. Он очень беспокоится, что произошла какая-то непонятная задержка с его письмами Е[вгении] Т[имофеевне]. При случае успокойте ее, что у нас все благополучно. В марте отцом Алексеем отправлено семь писем. Вероятно, произошла задержка из-за вьюги, и Е[вгения] Т[имофеевна] все письма скоро получит партией.

В прошлое воскресенье получил от Бори 100 рублей и на неделе написал ему благодарность и просьбу пока повоздержаться от изъяна на меня денег. Эту же просьбу повторяю и вам. Деньги у меня имеются, и на пропитание, и на текущие расходы, и на случай внезапной передвижки в другое место. Зря себя не обрывайте. Вам и без меня нужна и дорога всякая копейка, а мне иметь лишнее не к чему, только люди будут завидовать и считать за богача, с которыми теперь особенно не принято в чем-либо церемониться. Я не помню, писал ли я вам, что некоторые наши собратия, как, например, «дорогой» М[ихаил] Федорович] Разумов[288], попали в такие чудесные условия, что за плату в пять рублей за месяц имеют не только квартиру, но и хлеб, и картошку, и освещение. У нас же все это приходится с большим трудом доставать, да еще с надбавкой за мнимую нашу состоятельность и отсутствие привычки клянчить и выпрашивать. Поскромнее все же более полезно держать и чувствовать себя, по нынешнему времени. Удивлять некого и зря бросать не из чего, когда трудно и неопределенно наше с вами финансовое положение вещей.

В прошлое же воскресенье я получил пришедшую несколькими днями раньше посылку от Анюты Богоявленской и ее братии. От себя лично я уже отправил ей большое письмо с изъявлением благодарности. При случае и вы поблагодарите их за меня. Все они сделали с большой любовию и старанием. Собрали необходимое и ценное и прекрасно упаковали. И сахарок, и медок с мармеладцем, и маслице с крупой в нашем хозяйстве приняты с почетом. Сахарок и конфетки приходится иногда пускать в товарообмен, да когда делиться и со своими малоимущими хозяевами. Они, со своей стороны, стараются поделиться с нами, чем можно – и теплыми из печки хлебцами, и квасом, и редькой, и пивом, даже яичками. Словом, никогда и ничего не пожалеют для нас из своего скудного запаса; стараемся и мы чем-нибудь утешить их.

Когда мне будете налаживать посылочку, не забудьте положить бутылочку церковного вина. Имеющееся у меня подходит к концу, да и потеряло свой вид и качество от пребывания в холодном помещении. Если не раздобудетесь чаем, который имеется у нас в скромном количестве и употребляется только лишь раз в день понемногу, то пришлите кофею или морковки сушеной. Чем-либо нужно подцветить кипяточек, чтобы придать ему вид чая. Об остальном не пишу. Что Бог пошлет, все посылайте, зная, что здесь буквально нечего взять, за отсутствием рынков и лавок с продажей всем и по вольной цене. Только не изощряйтесь и не присылайте деликатесов. Немало истребили мы их на своем веку, надобно привыкать и к простоте во всем. Было бы здоровье, а его не так легко наладить в наших условиях при наличности самого обильного питания.

Не забудьте, друзья, моих внутренних переживаний в связи с разлукой с вами всеми в течение года; устранения от дела, самого любимого и дорогого, которому отдана была вся буквально жизнь; пребывания в условиях, заставляющих со многим мириться и желать лучшего, – и вы поймете, почему и худеет, и порой тоскует человек, почему он, при кажущихся условиях отдыха и экономии сил, не цветет и не ширится в объеме, как бы это следовало. Что же я могу поделать со своим сердцем, следующим закону – как аукнется, так и откликнется? Каждый ваш вздох, каждую слезку вашу я живо чувствую на расстоянии и реагирую на все это далеко не безразлично… Ведь и я человек, и все человеческое мне не чуждо. Стараюсь держать себя в руках, не распускаться, в молитве черпать силы. Но все же и этого бывает недостаточно для полноты прекрасного самочувствия. Там, в глубине, остается осадок, подтачивающий силы и здоровье сверх всякого вашего желания. Одна надежда на Господа, которому возможно и сократить сроки моей разлуки с вами, и сохранить меня для вас и собственного спасения. Все предоставим Его милосердию и воле, имеющей в виду только одно наше благо.

Всех вас крепко целую, от души благословляю и благожелаю. Передайте мой искренний привет друзьям и знакомым. Сегодня отправляю керосинку А. И. Здесь она совершенно не нужна, и при переброске в другое место жаль потерять ее. Сегодня я особенно хорошо видел во сне нашу дорогую мамочку. Пусть и наяву все будет хорошо в ее жизни и здоровье.

Любящий вас всех искренне – С.

Р. S. Сегодня 9 (22) марта получаю посылку, не знаю, от кого присланную, застрахованную в 50 рублей. Подробности получения в следующем письме. К сему письму прилагаю поздравление Александре Лазаревне. Потрудитесь передать ей.

№ 11. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово

21 марта (3 апреля) 1932 г.

†

Мои дорогие.

В личной моей жизни за истекшую неделю как будто ничего особенного не произошло. Все по-прежнему мирно, тихо и спокойно. Хотя из всей деревни наш особняк и выдается своим убожеством вовне и внутри и с чисто житейской и кулинарной стороны и оставляет желать лучшего, но все эти дефекты с избытком покрываются хорошими сторонами хозяев: их порядочностию, приветливостию и полною непритязательностию по отношению к нам. Делай, что хочешь, никогда никаких намеков неудовольствия от них не услышишь. Вот хотя бы насчет готовки. Из-за какого-нибудь пустяка вроде простой отварной картошки берем дрова (которых, к слову сказать, не так-то много готовых, распиленных и наколотых), налаживаем в неурочное время свою железку, или задумаем оставить общее помещение и уединиться для молитвы ли, занятий ли в свое отдельное помещение и опять тратим дрова – никаких по этому поводу ни замечаний, ни пожеланий экономии ни разу еще не слыхивали за эти почти два месяца пребывания в своем новом месте. Характерно, нас не прочь бы и переманить на другую, более удобную, чистую и лучшую квартиру те, которые отказывали нам при первом знакомстве с Макаровом. Зарекомендовали мы себя с самой завидной стороны, поэтому и изъявляют готовность принять нас с распростертыми объятьями. Но мы после устюжского опыта стали побаиваться гоняться за комфортом и предпочитаем простоту и покой душевный всем другим условиям, как бы заманчивы они ни были. С хозяевами у нас полное общение имущества. Остается у нас что-либо от обеда или чай в чайнике, предлагаем им; они, в свою очередь, тоже стараются соответствовать или теплым хлебом, или блинами, или квасом, или гороховым киселем, или такими фруктами, как редька или бушма[289], и своими местными блюдами. Делюсь с ними и сладеньким, которое Господь в изобилии посылает мне все это время.

На прошлой неделе получил посылку от Лели Левкиевской, да имею сегодня еще получить из Москвы по извещению, поданному дня три тому назад, вероятно от Екатерины Ивановны. Конфетки и сахарок следуют мне в каждой посылке, а их было, не в пример Устюгу, особенно много. Кто знает, не привлечь бы этим внимания кого следует на предмет обследования на месте и извлечения дефицитных товаров. По здешним местам, нравам и обычаям все возможно. Здесь ссыльного мыслят только лишь в рубище, да с мешком в руках для сбора подаяний. Всякий же, прилично одетый, не просящий и часто получающий посылки, берется на особый учет… Так что, не разбазаривая, как попало, посланного мне Господом усердием добрых людей, излишками в скромной мере считаю нужным поделиться с хорошими людьми, которые очень ценят это внимание и стараются дорожить им. До некоторой степени задали мы местному населению задачу своей непритязательностью. Поселились и живем почти два месяца у беднячки-вдовы, в бедных условиях, когда могли бы при своих средствах и частых посылках выбрать себе и чище, и лучше во многих отношениях. Конечно, слухом земля полнится; узнали еще, что попы не жадные, и делятся, и даже дают сладкого, вот уже и стали завидовать «Оксинье», какая она счастливая, что таких «шипко хороших попов пустила».

Между прочим, начиная с сестриц и деловой своей дочки Наташеньки[290], обращаюсь ко всем своим знакомым дамам с покорнейшей просьбой: пришлите с пасхальной посылкой белые простые нитяные чулки нашей хозяйке старушке. Она снаряжается на смерть, увидала у меня шерстяные чулки, сильно сдавшие от этапного путешествия, и просила у меня для вышеозначенной цели починить их и употребить, но я предложил ей другой исход, написать вам и попросить у вас. Старуха она очень добрая, и стоит исполнить ее просьбу. Надеюсь, что вы постараетесь сделать это доброе дело для достойного человека.

№ 12. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово

27 апреля (10 мая) [1932 г.]

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

По милости Божией, пока жив, здоров и благополучен.

Пасхальную седмицу[291] провел очень хорошо в смысле тихого и умиротворенного настроения, без тени тоски и печали, в полной преданности Господу и Его воле. До трех раз делал приемы, исключительно из своих продуктов и сластей. Воздержный отец Алексий воздерживается в таких случаях принимать какое-либо участие и поступаться какой-либо конфеткой, тщательно приберегая их для гостей и вообще на будущее время. Я же по этой части остаюсь неисправимым и в ссылке. Стыжусь один уничтожать присылаемое мне. Полагаю, что в лице меня Господь чрез добрых людей, присылающих мне, желает сделать утешение возможно большему кругу лиц, что я и исполняю по возможности.

Питание наше все время было прекрасное. Чудесный барашек и до сего времени продолжает утешать нас. Молочко и яички тоже ежедневно украшают нашу трапезу. Некоторая неприятность получилась у меня с хлебом. По новому распоряжению меня как безработного лишили карточки и хлебного пайка, который получал я здесь в феврале, марте и апреле. Лишили, конечно, не меня одного, но и других, подобных мне. Отец А[лексий] ухитрился до этого нового распоряжения зарегистрировать на май свою карточку, кое-кто из инвалидов-священников, имеющих на руках удостоверения из разных учреждений о своей нетрудоспособности, получили хлеб, но всем остальным неработающим отказано. Для меня, конечно, при пребывании в этих местах вопрос этот не страшен. Пока здесь есть возможность иметь муку сравнительно за невысокую цену. Пуда два ее у нас имеется. Можно приобрести и больше в случае надобности и нужды. По части питания я ни в чем себя не стесняю. Аппетит и сон у меня в полной исправности и порядке.

Ввиду прекрасной, жаркой, совершенно летней погоды из избы с ее блохами, тараканами и клопами мы перебрались в амбар, наподобие нашего сарая – летней резиденции Пашеньки и др. Спанье идеальное, в смысле воздуха и полного отсутствия насекомого царства.

К празднику я получил и до сего времени продолжаю получать до 20-ти писем от родных, друзей и знакомых. Все они преисполнены самых лучших чувств любви, внимания и ласки к моему недостоинству. Обычно уничтожаю всю получаемую литературу, эти письма все как-то еще не хочется уничтожить. По нескольку раз перечитываю их, стараясь лишний раз впитать и подышать воздухом их. Особенно приятно было получить и прочитать Бобочкино и Наташино описание провождения и встречи вами великого праздника. Порадовало меня и исполнение моего желания относительно говения того и другого из моих милых чад и бытие у пасхальной утрени в Лужниках. При усовершенствовании дорог туда трудно придумать лучший выбор храма для пасхальной утрени. Да и вообще не худо и на будущее время, при хорошей летней погоде, не спеша, когда пройтись туда. Ведь все равно и к Споручнице приходится немало проходить пешком. В летнее же время идти в Лужники – значит соединить приятное с полезным.

Особенно трогательное впечатление произвело на меня поздравление Екатерины Александровны Дмитриевой. Оно написано тотчас же по приходе ее из храма от пасхальной службы, и на листе почтовом в качестве заголовка прекрасно нарисовано красное яйцо, лежащее на травке. Как будто она именно и христосуется, и старается передать воздух храма, из которого она только что пришла, и впечатление пасхальной обстановки. При случае особенно поблагодарите ее, а я, со временем, и сам постараюсь сделать это в письме к ней.

Весьма и весьма глубоко тронул меня мой дорогой племянник и крестник Паша Николаевич. Прислал мне вместо красного яичка 50 рублей переводом, на котором написал несколько очень хороших и теплых слов самого сердечного приветствия мне. Я тронут был этим буквально до слез. Он устроил своим благородным поступком большой праздник моей душе. При случае крепко поцелуйте его за меня. Я с своей стороны тотчас же ответил ему, не преминув лишний разок попросить его относительно его мальчика. Этим он сделал бы величайший праздник и бабушке, и мне, и тому, чье имя он носит[292], и всей нашей девиченской и петровской компании[293]. Пашенька, вероятно, при этом сделает недовольное лицо и пошлет упрек мне. Вот, скажет, Сереженька не мог не отравить хорошего впечатления и ввернул неприятное для Павла и Лиды[294]. Быть может, это и так, но долг мой пастыря и любящего его крестного отца вынуждает меня, как говорит апостол, «и временно и безвременно» напоминать необходимое, в которое я лично свято и крепко верую и желаю своим близким передать то, чем я живу, и что подкрепляет меня в моей трудной жизни.

Там же в письме к Паше я писал и о документах, и вообще о хлопотах здесь на месте по моему делу. Сегодня же я и начал кое-что предпринимать по этому поводу, и уже с первых шагов убеждаюсь в трудности этих хлопот, если не сказать больше – в полной безрезультатности их. Самое важное, если не единственное в моем положении, это иметь прежде всего документ о состоянии моего здоровья и трудоспособности. По этому поводу я обратился к м[онахине] А[мвросии], она устроилась здесь врачом при больнице. Та, посоветовавшись с главным врачом, ответила мне, что, по существующему распоряжению, они и освидетельствование и выдачу соответствующего документа могут делать только лишь по предписанию известного учреждения нашему брату, которое может быть и не быть. Написавши нужное по этому поводу заявление, я и отправился сегодня с обычным, в декаду, визитом. Все прошло вполне благополучно, отметка о явке сделана, заявление прочитано, принято, но о результате велено наведаться в следующую явку, то есть через 10 дней, по рассмотрении в учреждении. Сохранится ли это заявление к следующей явке, или же, идя, придется заготовить новый – второй – экземпляр, покажет будущее. Но вообще-то с нашим братом и нашими нуждами, даже с такими пустяшными на вид, как справка и засвидетельствование документа, здесь совершенно не считаются. Попросту отказывают, да еще берут на замечание для скорейшей переброски в другое место, как беспокоящий своими просьбами, ненужный и чуждый им элемент из стана, враждебного им. Центр и провинция в этом случае не одинаковы и находятся в состоянии крайней противоположности. Здесь совершенно не считаются с столичными приемами и методами и имеют свои собственные взгляд и метод, характеризуемые известной фразой «власть на местах». Так что лично я, по совести сказать, совершенно не льщу себя надеждой на какие-либо изменения к лучшему своего положения. Хоть не изменилось бы оно подольше к худшему, хоть бы дали побольше пожить в настоящих условиях, и то была бы великая милость Божия. По общему наблюдению, чем меньше мы напоминаем о своем существовании, тем лучше. Совершенно иное дело, когда что-либо сильное и решающее в окончательной форме мою судьбу пойдет непосредственно из центра сюда. Еще может иметь какие-либо благоприятные результаты, и то, как я уже писал Паше, полное отбытие назначенного срока еще не есть окончание ссылки. Но несколько месяцев, и даже по годам сверх срока, приходится ждать изменения своего положения.

№ 13. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово

4 (17) июня 1932 г.

†

Мои дорогие!

Поздравляю Вас с наступающим великим Праздником Святой Пятидесятницы[295] и днем ниспослания в мир Святого Духа Утешителя. Никто иной, как именно Он Один силен утешить нас в нашей скорби разлучения и жизни не по своей воле. Его будем постоянно призывать к себе на помощь, и Он не посрамит наших упований на Него, как раньше, всегда помогая переживать нам и более тяжкие и острые скорби.

Сегодняшним днем я надолго закончил свои письменные труды. Опять около десятка отправил тем, кому или не писал к празднику, или надобно было ответить на посланное после праздника. Кажется, никому теперь не остаюсь в долгу, кроме Анюты Детинкиной, адрес которой мне неизвестен. Антушевых нарочно не поименовываю лично, чтобы не опасались переписки со мной, во-первых; во-вторых, их много, и письмо по содержанию касается каждого и каждой из них. Лучше всего передать им в церкви. Максиму Афанасьевичу П. передайте лично, побывав у него вместо прогулки. Написано и отправлено мною, кроме них, следующим: Троицким протоиереям Петру и Вячеславу[296], Елене Гавриловне, Павлу Никаноровичу, Евгении Сергеевне, Катеньке, Петру Петровичу Куне, Феод[ору] Николаевичу] Алекс[инскому], Коте Скворцову, Александру] Михайловичу] Державину] и др. По крайней мере, все теперь должны быть удовлетворены, и те, кому я сам, по собственному почину, писал, и те, о которых вы мне напоминали, до Петушихи[297] и Матреши включительно. Теперь только оставляю, как долг, переписку с вами; для прочих же, как соловей после Тихона[298], – смолкаю.

Дня два-три назад получил последнее Катенькино письмо, Бориного же до сего времени не получал. Следующее письмо вам буду писать после 20-го дня, явки к хозяевам. Если до этого не получу, Боре придется повторить мне содержание своего письма. Что за странная история с его письмами? Где он их опускает? Только его письма редко приходят вовремя, а то или подолгу задерживаются, или вовсе пропадают. Все же остальные идут своим чередом, за некоторыми малыми исключениями.

Интересно, за что послали батюшку[299] на курорт в распашонке? Едва ли за проповеди и выступления.

Очень приятно было прочитать мне о совершении полной пасхальной панихиды на могиле нашего папочки отцом Вячеславом[300]. Я получил на днях 26 дней шедшее ко мне заказное письмо Екатерины Александровны Дмитриевой. В нем она намекает, что будто бы были разговоры о приеме его. Клевета, кем-то пущенная на него, будто бы была препятствием к безболезненному приему его. Ни она, ни я не верим этой клевете, да и отцы Петр Щечаев] и Павел Л. ни словом не обмолвились [об этом] в письмах ко мне. Допрос мой тоже не дает никаких оснований для обвинения отца Вячеслава. В прошлом я немало видел от него доброго, до инициативы, ему принадлежащей, – выделять мне полную священническую долю – включительно.

Наконец-то и мы дожили до тепла. Стоят чудные, совершенно летние, жаркие дни. Хорошо бы выдались такие благодатные деньки нашим путешественницам. Только бы не дождь, холод и слякоть. Такая погода – гиблое дело для длинного и утомительного путешествия, наша же теперешняя наполовину сбавит трудности его. Итак, понемногу собирайтесь. В следующем письме точно обозначьте выбранный и вырешенный вами день отъезда, для приискания вам подводы ко дню приезда вашего в Устюг. Начинайте понемногу и собираться, чтобы не подгонять все к концу. С месяц тому назад я потерял ключи от своих замков. Не худо хотя парочку захватить их. Из мелочей захватите чернил, мыла простого и ни куска туалетного, так как в нем у меня излишек, и мази для простых сапог. Из материи – только на похожалые брюки. Круп, сухарей и постного масла (скоромное здесь есть) тоже минимальное количество, чтобы не умножать багажа. Для себя лично одну лишнюю перемену платья и белья, на случай дождя. Обо всем подробнее напишу в следующем письме, а сейчас пока кончаю. Будьте все здоровы и благополучны. Очень порадовало меня описание порядка на дворе, в кабинете задумчивости и у фина. Дорогой Полечке поклонитесь и передайте ей мое куриное сочувствие. Ее курочки переживают сродное хозяину состояние лишения полной свободы.

Сердечно любящий Вас – С.

№ 14. Отец Сергий – родным

Деревня Макарово

31 июля (13 августа) 1932 г.

†

Мои милые и дорогие!

Простите, что немного замедлил написать вам свое очередное письмишко. Надо было спешно окончить книгу, взятую на время и подлежащую сдаче, да расслабляющая тропическая жара как-то выводила из колеи и погружала в апатичное состояние, в котором не хотелось приступать к какой бы то ни было работе, и особенно умственной. До сего времени так и не было у нас дождя и освежения воздуха. Вечером 29-го собиралось нечто грозное, вроде ливня с ураганом, но все ограничилось несколькими, ничего не значащими для такой засухи, как нынешняя, непродолжительными крапинками, не оставившими после себя никакого следа.

Визит наш 28-го был вполне благополучен, но в то же время и совершенно безрезультатен и не показателен относительно новостей приятных, которые велели ждать нам в августе. Отметили – и ни звука, ни намека ни на что интересное для нас. Нарочито отец Алексий приладил к этому именно дню подачу заявления о досрочном освобождении. Среди многой болтовни и слухов были и такие, что в половине августа к нам ожидается комиссия, которая на месте будет разбирать наши дела и выносить соответствующие постановления. Но заявление приняли, обещали по принадлежности направить его в Котлас, в главную комиссию, а относительно чего-либо интересного для нас в августе на месте ни звука, ни намека не было никакого. Итак, терпите, терпите и терпите, и мне, и вам, и полное предание себя в волю Божию. Документы у вас на руках. Если найдете нужным, то подавайте. Если не найдете – потерпим, благо настоящие мои жизненные условия позволяют терпеть. Я просил Пашеньку передать Боре, чтобы он навел справки, как правильнее поступить: дожидаться ли амнистии и сокращения вследствие ее моего срока и возможного по этому случаю полного освобождения до поселения в Москве включительно, или же хлопотать теперь же о досрочном освобождении с полным всякого вероятия прикреплением к какому-нибудь минусу опять на три года, без зачета отбытого, что весьма вероятно. Вот об этом-то и хотелось узнать мнение сведущих людей и тогда уже предпринимать то или иное решение. Из письма Катеньки и открытки Николеньки видно, что сам наш молодой хозяин собирается в наши веси. Быть может, с ним на месте мы лучше договоримся обо всем. Но, во всяком случае, прошу то или иное решение делать не по нашему личному желанию и вдохновению, но по совету сведущих людей.

Приезду Бори и Сережи, конечно, буду несказанно рад. Угостить их мне найдется чем, да и отдохнуть у нас им лучше, чем где бы то ни было. Мы пока на прежней квартире, в ней есть где и уединиться, и отдохнуть, тем более мужскому, менее прихотливому, чем женскому, элементу. 10-го августа я получил присланные Пашенькой 100 рублей. На них немножко и попируем с гостями. Еще раньше я получил 70 рублей, о получении которых извещал вас открыткой. В ней я просил воздержаться от других подкреплений моего бюджета. Так что пеняйте уж на себя, если я со своими гостями пошикую сверх своей нормы. Жаль, что приезд их падает на Успенский пост. Не хотелось бы мне разрешить его, хотя бы ради ближайшего для меня дорогого существа. Матерь Божия еще выше его и всех вас, и воздержание ради Ее является залогом Ее милостей особенно мне, грешному, так много видевшему в прошлом от Нее милостей. Достаточно для меня будет разрешиться на рыбу, если таковая прилунится. Мирские же для подкрепления будут у нас иметь на трапезы мясо, уже присмотренное, а теперь еще живое, бегающее по нашей деревне.

За присланные деньги сердечно благодарю всех, позаботившихся обо мне, бездельнике и безработном, севшем на чужие плечи в то время, когда еще сам мог поработать.

Исход относительно отпевания отцом Марком урны с останками А. И. [Пяткина] – самый правильный. [Отцу Петру] Куне ничего не всучишь за труды, а о. Марку гонорар – та же милостыня за покойного. Заупокойную всенощную отдельно по нем лично отслужу под 7 августа по ст. ст. в канун его сорокового дня. Когда под 21 июля служил я парастас по папочке нашем, конечно, поминал и его, а под 7-е уже никого, кроме него, не буду поминать, так как это его важнейший, решающий день. Помолитесь за него и вы все, кто может. В этом и должна проявиться наша любовь и уважение к нему.

Очень жаль, что Катенька ничего [не] написала, как доехали яйца, и сколько из них уцелело. Впрочем, обо всем этом расскажет мне Боря. Сердечно радуюсь за нашу милую Пашеньку, что она вполне благополучно достигла Москвы и не потерпела нигде аварии. Велика милость Божия, охранявшая ее с ее 77-ю болезнями в такое сложное путешествие. Письма, о которых пишет Катенька, постараюсь изготовить к 1(14) августа. В этот день собираемся в Городок к обедне (не в свою церковь, так как отец Александр][301] еще не возвратился из командировки[302]), тогда и опущу. Сейчас 30 июля (12 августа), собираемся пройти в Городок посмотреть что-нибудь на базаре к заговенью и на случай приезда дорогих гостей. Здоровье мое вполне нормально. Ежедневно купаюсь, так как вода все еще продолжает быть теплой и приятной для пребывания в ней.

После отъезда гостей понемногу будем подыскивать себе новую квартиру, так как в настоящей нашей совершенно невозможно будет проводить дождливую осень и холодную зиму. Ну, пока, дорогие, смолкаю. Еще раз благодарю вас за все и от всей души желаю всем мира, благоденствия и Божия благословения.

Весь ваш – С.

На заголовке поставлено число отправления к вам письма. Сегодня выходной день, и почта не работает. Только сегодня опустил письмо, а отправится оно 31 [июля] (13) [августа].

№ 15. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

17 (30) сентября 1932 г.

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

По милости Божией, я жив, здоров и пока благополучен. Почти каждый день навещаю лесок и охочусь за грибами, называемыми здесь почему-то «губами». Попадаются рыжики или, по-здешнему, «еловики» и «масленики», нечто вроде наших белых грибов.

Не без успеха, вот уже несколько раз подряд варим горячее грибное. С приправой лаврового листа и гвоздики и коровьего маслица получается вкусное первое блюдо. По части питания вообще у нас благополучно. Правда, продукты на исходе: есть немного гречневой крупы, риса, пшена, но зато ежедневно имеем в достаточном количестве картофель и даже мясо и масло. На базаре иногда и очень недорого случается под стрельнуть этих ценных продуктов. Последние, например, две недели по скоромным дням устраивали себе мясное питание из купленных на 16 рублей 5 килограммов телятины, причем на 4 рубля взяли мы телячий ливер: легкое, печенку и сердце, и на 12 рублей 4 килограмма безукоризненного мяса. Все это было присолено и, благодаря посвежевшей погоде, идеально сохранилось и доставило нам полное удовольствие. Но вообще же базары здесь производят жалкое впечатление. Подолгу приходится ожидать привоза, и очень часто все дело и ограничивается одними этими ожиданиями. Сплошь и рядом совершенно ничего не вывозят на базар. Покупателей же всегда бывает во много раз больше, чем товара и продавцов. Вот, например, совершенно исчезло всякое масло. Ни растительного, ни сливочного, ни коровьего[303]совершенно нет ни фунта. Как-то пришлось мне за 20 рублей взять килограмм сливочного масла, перетопил я его на две бутылки и одну из них стал расходовать ввиду оттяжки своего отъезда. Досадно, что на половине бутылки оказалась свернувшаяся сметана. Или, значит, надули меня, простофилю, или же вообще таково свойство сливочного масла, когда его перетапливают, не посоливши. Вероятно, на меня же пойдет и вторая бутылка при задержке оставления этих мест. На ваш же пай мне удалось достать лишь килограмм коровьего безукоризненного масла. Две бутылки его составляют мой скудный фонд, приготовленный к отправке вам. Больше же едва ли придется найти, тем более что есть расходишки и на другие предметы при продолжающейся жизни на месте и неопределенности своего положения, вызывающей значительные расходы и осложнения. Добивать до последнего – не в моем характере, а докучать вам просьбой о присылке денежного подкрепления не хочется, так как и впереди не уйдут эти просьбы. Пожалуйста, обо мне не беспокойтесь: все необходимое есть у меня, и по части питания, и по части одежды, и по части жилья. Помещение новое, светлое, чистое и теплое. Месяца два вполне можно жить, пока не выяснится окончательно мое положение.

Сегодня, 17 (30), ходил на обычную регистрацию. Каждого из нас спрашивали о времени прибытия в Кичменгский Городок, срок ссылки, количество времени, проведенного в ссылке. Говорят, что это началась подготовка материалов к ожидающейся амнистии. В следующую регистрацию, будто бы будут переосвидетельствовать нас со стороны здоровья и болезней, в дополнение к этим материалам. Регистрировало нас то лицо, к которому обращался Боря. После ряда обычных вопросов мне предложен был и такой: «К Вам приезжал сын, что, это родной Ваш сын?» Ответив на этот вопрос, я дополнил, что Боря заезжал в Котлас, и т. д. Трапезников относительно моего дела сказал ему, что «оно направлено будет своим порядком, по общему организованному течению». На сие никакого ответа, дополнения или разъяснения не последовало. Из вызова Бори и Паши и нескольких открыток моего милого братца [Николая] я вывожу заключение, что 11 августа 1932 года за № 1121 только лишь начато мое дело, но не окончено сразу, как ошибочно и наивно предполагали мы. Едва ли поступала какая-нибудь бумага и в Котлас, разве только лишь какой-нибудь запрос обо мне?! Во всяком случае, для меня теперь становится ясной вся картина. По слухам, идущим из самых авторитетных источников, всем нам по амнистии снижена будет половина срока ссылки. Нас, москвичей, все же в Москву не пустят и дадут какие-нибудь минусы, до -12 включительно. Вот что значит и выражение, брошенное Боре в Котласе, что «отпуски будут совершаться организованным порядком». Мне ХА срока исполнится через две недели, и я механически попадаю под амнистию со всеми ее благами, то есть минусами. Хоть бы и это получить и самому выбрать себе местожительство, а не быть прикрепленным к какому-либо из городов Северного края! Особенно, если пустят в Раненбург[304], то и совсем будет хорошо. В этом отношении прекрасно вы сделали, что забронировали за мной там комнатку. Квартирный вопрос везде, не исключая даже и деревни, стоит теперь очень остро. Итак, терпеливо будем ждать дальнейших событий, точнее, проявления воли Божией в обстоятельствах нашей жизни. С этой точки зрения я совершенно покоен за свое будущее, ибо оно в Надежных Руках. Из Учреждения я зашел на почту и получил вашу посылку. Сердечно благодарю вас за нее. Все дошло в идеальном порядке, целости и сохранности. Особенно приятно было получить ее 17 сентября. Это дало мне возможность устроить прекрасный чай для своих новых хозяев. Поставил ведерный самовар, все кругом и ладком разместились около него, перекрестились за упокой моей дорогой именинницы и приступили к чаепитию с обильными сластями, являющимися здесь редкостью. Эта мирная беседа и обстановка напомнили мне дорогое, невозвратное прошлое, и дорого было почувствовать себя, как обычно и привычно в этот день, не одиноким, а с людьми и вдобавок весьма хорошими по своему внутреннему содержанию. От дальнейших посылок, конечно, следует воздержаться. Наступивший октябрь, вероятно, будет последним месяцем моего пребывания в Севкрае. Всей моей теперешней наличности, и денежной, и продуктовой, должно хватить на этот месяц. Очень порадовали вы меня сообщением о дровах и бочках с пахучим содержимым. Этот вопрос так остро стоит в вашем хозяйстве и чреват бывает неприятными последствиями. И мерзнуть, и платить штрафы – мало интересная вещь.

Порадовало меня и другое сообщение – о переговорах на бульваре и в кафе[305]. Может быть, до чего-нибудь и хорошего договорятся враждующие стороны. Размолвка может быть и хорошим уроком, и спайкой отношений. При случае все же, по-моему, всем нам следует избрать тенденцию и линию «за», а не «против» этой спайки. Никогда не следует забывать, что Боре […][306].

№ 16. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

4 (17) января 1933 г.

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

С Новым годом я уже вас поздравлял в последнем своем письме, с приложением к нему письмишек И. Д. и Е. А[307]. Теперь пишу вам события последних дней, не описанные в последних вам письмах. Канун Нового года, или 31 декабря 1932 года по ст. ст.[308], я начал необычным для кануна Нового года молитвословием. Одел свой единственный имеющийся здесь белый подрясник, епитрахиль, зажег пред своею святынею свешу, другую взял в руки и совершил заочное отпевание А. И. Пяткина. Тщетно надеялся я совершить его на его могиле во время своего заезда при следовании на минус и решил воспользоваться последним днем уходящего в вечность года, изъявшего из среды нас этого хорошего человека, прекрасно относившегося ко всей нашей семье. К тому же невольно вспомнилось, как любил покойный в интимной, домашней своей обстановке встречать Новый год. Все положенное, без пропуска единого даже слова исполнил, тепленько помолился за почившего и предал его конечную судьбу в милосердную волю Божию, многократно молитвенно пожелал ему Царствия Небесного.

Затем в положенное время (12 часов дня) пообедали и стали готовиться к приему кума[309] с помощником, обходившего с праздничной славой нашу деревню. Часа через три он пришел и после краткого молитвословия сделал у нас привал. Предложили ему к полулитровке следующую закуску: студень, сыр, маслины, кильки и селедку. Все это имело большой успех. Затем чай с сахаром и прилучившимися конфетами дополнил хорошее впечатление приема, к концу которого пришла и матушка с маленьким мальчиком – сынишкой. Проводив их, немного подремал, затем почитал, помолился и в заключение поужинал. Пред отходом ко сну надел свое церковное одеяние и совершил, по обычаю, новогодний молебен, после которого возлег на отдых. На этот раз пришлось мало отдохнуть. Неистово орал больной ребенок приехавшей в гости дочери хозяина.

Под аккомпанемент этого ора как-то плохо шли в голову и новогодние мечты. Как-то ни о чем не хотелось думать, ни о жизни, ни о смерти, имеющих быть в наступившем 1933 году, ни о переменах своего положения. Успокаивала одна мысль: все будет не по нашей воле, а по Премудрой и Всеблагой воле Божией, которая все приведет к одному только благу для нас.

Под утро немного забылся и, попив чаю, отправился к богослужению в церковь. Там было очень хорошо: полная картина новогоднего богослужения старого времени. Горели все лампады, не только все в свечах, но и в паникадилах. Новогодние прошения прибавлялись на литургии, и затем совершен был полный новогодний молебен, как полагалось и служилось у нас раньше во всех церквах, с провозглашением многолетия и пением «Тебе Бога хвалим». Народу было много, и впечатление было вполне праздничное и очень хорошее.

Из церкви я пошел на почту и получил там две посылки: одну Лелину, другую вашу. Обе они довольно веские, но с помощью Божией, перевязавши их на плечо, дошел благополучно, без всяких последствий для сердца и здоровья. 30-го по старому стилю я тоже имел две посылки, от Лели [Левкиевой] же и Екатерины Ивановны, да первая пришла ваша добавочная. У меня собралось их, таким образом, целых пять, и одна другой лучше. Особенно прекрасны были посылки Лели: все самое дорогое, редкое, особенно, например, превосходные конфеты, свечи восковые, очень нужные мне, сахар, печенье, консервы, белая мука. Только жаль, не доехала бутылка церковного вина. Просто без должной упаковки положенная, она разбилась вдребезги и вытекла, немного подмочив продукты.

Прекрасна была посылка Екатерины Ивановны. Как нельзя более кстати красный портвейн, превосходно дошедший и с успехом могущий заменить церковное мне вино, баночка с вареньем, крупа, белая мука и бумага. Ту и другую, пожалуйста, поблагодарите лично от меня. Со своей стороны письменно я, конечно, уже поблагодарил их. Что касается ваших посылок, то они, разумеется, выше всякой похвалы. Особенное удовольствие доставили нам маслины, сало, икра, селедки, сахар, чай и конфеты. О крупах, грибах и лапше говорить много не буду. Они выше всяких деликатесов. Вообще же посылки подняли и настроение, и взгляды на будущее. Хотя я и раньше особенно не унывал, полагаясь вполне на Господа, никогда не оставлявшего меня, но теперь особенно, видя на себе явную руку помощи Божией, я еще глубже ухожу в надежду на Господа и желание возможно оправдать жизнию своею Его великие милости ко мне. Всех вас, заботящихся обо мне, и прежде всего нашу дорогую мамочку, записочку которой я обрел в мешочке с гречневой крупой, – земно благодарю. Прошу горячо от меня поблагодарить и всех благодетелей моих, не оставляющих меня своею любовию и заботами. В день преподобного Серафима я служил нарочитый благодарственный молебен с акафистом ему, на котором поименно поминал всех вас родных, всех друзей и духовных чад своих и всех благодетелей. Да вообще я ежедневно благодарю Господа за все, устрояемое Им для меня, грешного.

Обилие посылок мне вызывает лишние разговоры и чувство зависти окружающих. Таково свойство злобы человеческой. Вот всегда и делишься со всеми, никогда один ничего не ешь втихомолку, и все людям мало, все хотелось бы видеть им только нашу нужду и слезы, которые, конечно, никто и не подумает здесь отирать. Ну, конечно, и к этому привыкли мы за 21 месяц своей ссылки и мало обращаем внимания.

Вечер Нового года[310] мы провели в Макарове, на именинах отца Василия Васильевича (Петуха)[311]. Был он очень рад и принимал нас очень радушно и хлебосольно.

С Нового года начались у нас морозы с вьюгами и ветрами. Сегодня около 30°, но все же побегу в Городок на почту, чтобы сдать письма вам и благодетелям своим. Николая Даниловича и Марию Михайловну поздравьте от меня с серебряной свадьбой. Поздравление письменное напишу им по времени, после праздников. Сожалею, что поздно, только вчера, из Катенькиного письма узнал об их юбилее и вовремя не мог поздравить их. Пашеньке тоже напишу отдельно после 20-го по новому стилю. Васе Юстову[312] выразите от меня искреннее сочувствие по поводу сокращения и полную надежду на устройство в лучших условиях. Господь таких, как он, никогда не оставляет без помощи и поддержки. Радуюсь за Николая[313], что он получил и хорошее место, и налаживает свой квартирный вопрос. Меньше недоразумений и греха будет у него, когда он осуществлять будет принадлежащие ему права, да и у вас в Девичке будет поменьше нежелательных сцен и явлений. Ну, дорогие, пока умолкаю. Сердечно благодарю за все и крепко целую всех вас.

Весь ваш С.

№ 17. Отец Сергий – сестре Прасковье Павловне Лебедевой

Деревня Сорокино

8 (21) января 1933 г.

†

Милая и дорогая сестрица Пашенька.

Поздравляю тебя с наступающим Новым годом и прошедшими праздниками. Сердечно желаю тебе доброго здоровья и всякого благополучия в новом году. Насколько возможно, береги себя и не перебарщивай в своем служебном рвении и усердии. По нынешнему времени, когда все совершается в ударном порядке, до отправления на тот свет включительно, трудно кого-либо удивить и что-либо заслужить, кроме полнейшей инвалидности и непригодности ни к жизни, ни к какому либо труду. Когда-то бывшая знаменитость, Μ. П. Постовская – довольно яркий, убедительный и поучительный пример. Тоже работала на все 100 %, прежде времени искалечила себя, а теперь сдали ее в архив за ненадобностию, не позаботившись должным образом обеспечить ее старость. Пора бы и тебе несколько прозреть в этом отношении. Преступно ничего не делать на службе. Но не менее преступно делать сверх своих наличных сил, в явный ущерб своему здоровью. Если не тяга на этой службе, поприсмотри другую, где было бы тебе полегче. До сего времени Бориньке нашему Господь помогал устраивать всю нашу инвалидную команду. Такого орла, как наш Николенька, смог же он устроить на одну и переустроить на другую, еще более лучшую и удобную службу. Через него – нашего доброго гения, быть может, и тебе Господь поможет найти что-либо более подходящее для себя. Как ни прискорбно, а все же неумолимая жизнь требует держаться на каком-либо месте до последней возможности. Важно в твоем лице сохранить Девичке лишнюю служебную единицу. Ведь все теперь обусловливают службой, до угла включительно, а то и из своего выгонят так, как выгнали и выгоняют нашего брата.

Итак, мой друг, побольше благоразумия и поменьше неумеренной ревности. Теперь, очевидно, для всех нас наступило время осуществления девиза: «Спасайся, кто и как может». Самой прежде всего надобно пожалеть себя, если пришлось жить среди тех, у кого совершенно атрофировано это чувство для других.

Праздники провел я в полном мире, тихом настроении и добром здоровье. Бывал за службой во все памятные и великопраздничные дни. В Богоявление Господне был во второй нашей церкви у отца Александра[314], к которому, вероятно, и совсем скоро придется перейти всему верующему населению, с кумом во главе. В ударном порядке ведется энергичная работа по приисканию станции для тракторов в здании[315] кума, признанном, конечно, не отвечающим запросам нынешнего времени.

К утрени шли в пять часов утра, лесом, при морозе в 32 градуса и ослепительно прекрасной картине кругом. Луна, елки, как в сказке, запушенные снегом, безлюдье, полная тишина. Никакого намека не было на какой-либо страх и тревогу покушения.

В храме у отца Александра тепло, уютно, служба совершается в полном порядке, с прибавкой старания по случаю нашего посещения. После службы он неотступно наприглашал нас к себе и очень хорошо угостил разного рода печевом, на которое большая мастерица его матушка. Очень извинялся, что ввел Б. С. в расходы и канитель с сыном, и просил назвать цифру – что, конечно, сделать было трудно, по моей лебедевской совести. Все же, видимо, своим предупредительным отношением ему хочется так или иначе компенсировать свое прежнее свинство, и то ладно. Быть может, когда-нибудь и он чем-нибудь пригодится и сумеет наверстать прошлое.

Обед в Богоявление Господне у нас в келии был великопраздничный. Три большие ватрушки из белой второго сорта муки – дар Лели, похлебка со свининой и пшенная каша с коровьим маслом.

На другой день 7 (20) ходили со своим обычным визитом, который по примеру многих предшествовавших не принес мне никаких новостей. После него принимали у себя гостя – Петуха В[асилия] Васильевича]. Хорошо я угостил его дарами своими рождественскими и утешил старика в ответ на его гостеприимство 1 января.

Дом отца Сергия со стороны дворика

Архив Е. Б. Долинской

Сегодня – мороз 35 °C. У нас в доме очень тепло. В дровах избыток, и топить не жалеют. В такую погоду, да еще с продуктами, совершенно не вредно сидеть и в Сорокине. Чтение есть, занятия тоже ежедневно находятся, остается только лишь всей душой благодарить Господа за Его милости, и молить Его за вас и всех благодетелей своих, и твердо верить в Его Промысл, бодрствующий надо мной, и когда нужно, задерживающий, и когда возможно, передвигающий меня, если это будет нужно и полезно для меня и вас. Крепко целую вас всех. Будьте все здоровы, мирны и благополучны. Не забывайте Господа, и Он всем и каждому из нас пошлет все необходимое.

Сердечно любящий вас – С.

№ 18. Прасковья Павловна Лебедева – отцу Сергию

(без окончания)

Москва [Без даты]

Дорогой, любимый всегда брат Сергей Павлович!

Сердечно благодарю тебя за твое письмо, я много-много раз читала его, конечно, ты знаешь меня, со слезами; оно очень меня ободрило и успокоило. Мне так давно хотелось написать тебе и посоветоваться, но все думала написать что-нибудь порядочное, а на деле ничего хорошего нет, все хуже и хуже; все думала: Пашеньку[316] выпустят или весточку о С. П. кто-нибудь узнает, но ничего нет. Дом также стоит под знаком вопроса: меняться, если разрешит комиссия. Заставили чинить крышу, она как решето; кой-что нашли, чем чинить, но нет людей, потому что все заболели этой болезнью[317], и до сих пор стоит не окончена; еще велели чинить печки, и все эта строительная комиссия, а возьмет ли дом в свои руки, это вопрос. Где мы с Катей себе найдем приют, не знаю. Вражда между Катей и Николаем] все продолжается, Николай тут ни при чем, но Катя не выносит его, и мне это, конечно, [тяжело], также идет на меня, наверно; говорю, прошу, и все без пользы; это просто какое-то сумасшествие. <…>

№ 19. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

8 (21) февраля 1933 г.

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

Вчера пришлось пережить некоторую тревогу при нашем обычном декадном визите. Дело в том, что из соседнего с нами сельсовета в наш спешно пригнали девять человек исключительно нашего сословия, с архиереем во главе. Им спешно велено было явиться с вещами, без объявления причин, поводов и целей этой явки. Как оказалось впоследствии, всех их перевели из того сельсовета в наш и разместили по разным нашим деревням. Между прочим, пятерых назначили к нам в Сорокино. Прибытие гостей, конечно, понервировало нас. Ожидали и мы себе немедленной переброски куда-либо, но пока все обошлось благополучно. Отметили, как и прежде, без лишних разговоров и намеков. Только отца Алексия, как молодого и не потерявшего работоспособность, лишили хлебного пайка, который он получал целый год. Лишили ввиду сложности и здесь этого вопроса, при наличии старых и не могущих работать и заработать ссыльных. К этой последней категории был отнесен и я, и получил милостивую резолюцию на право пользования хлебным пайком. Все же 10 фунтов муки, ценою по 9 копеек фунт, имеют значение в наше голодное время. Что будет дальше с нами, будут ли собирать еще нашу братию ссыльных из других сельсоветов и сосредоточивать в нашем, [чтобы] затем при навигации куда-нибудь двинуть всех нас собором, – сказать трудно. Все возможно в нашем положении, каждый день мы должны быть готовы ко всякого рода неожиданностям. Во всяком случае, это прибытие гостей не порадовало нас. Больше нас – больше осложнений в разных отношениях, меньше – как будто и нет нас. Легче жить, легче добывать, легче чувствовать себя. Конечно, как всегда, и в данном случае положились на волю Божию. Он не выдаст – никто и ничто не повредит нашей жизни и благополучию.

Мясоед провели очень хорошо. Несмотря на полное отсутствие мяса на базаре и в лавках, мы без него не обходились ни единственного дня. Хоть и понемногу, но Господь невидимо посылал нам и свининки, и говядинки, и даже телятинки. Котлет и жареного, конечно, не имели, но в горячем, по маленькому кусочку, всегда у нас было чем полакомиться. На масленицу имеем три десятка яиц ценою по 5 рублей десяток, коровьего масла – фунта по два, да вчера имел удовольствие получить вашу посылку. Дошла она идеально. Все нужное и необходимое мне опять прибыло и утешило меня в полной степени. Самым же высшим и лучшим из полученных в посылке утешений было письмо нашей дорогой и бесценной мамочки. Почерк, смысл, толк, чувство и настроение письма делают великую честь 78-летнему возрасту автора этого письма. Сердечно благодарю за него и усердно молю Господа, чтобы Он позадержал бы подольше на этом свете нашу главу и помедлил призывать ее к Себе. Так утешать, как утешает нас своей любовию, заботливостию и вниманием наша бесценная родительница, уже никто не сможет из людей, нас понять, обласкать и посочувствовать, и делом, и словом.

За все присланное от души благодарю вас и своих благодетелей, имена которых, пожалуйста, пришлите мне со следующей же почтой. При помощи присланного буду существовать в наступающий Великий пост. Из круп буду варить себе кашу и кашицу. Лапша с грибами прекрасно пойдет мне на горячее. Селедочки – на закуску по вечерам. Придется поналечь на чаек с вашими сухариками и черным хлебцем. В сахаре и чае у меня всего менее из других продуктов недостатка. Хуже обстоит у нас дело с картофелем. Запасы иссякают, добыть его негде и по повышенным ценам, а заработанное на сапогах отец Алексий, конечно, будет обращать уже в свое личное пользование при раздельном жительстве, которое должно у нас скоро начаться при приезде сюда Е[вгении] Т[имофеевны]. Больше ей деться некуда, если необходимость заставляет ее оставить Москву.

№ 20. Отец Сергий – родным

(без окончания)

Деревня Сорокино

26 февраля (11 марта) 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

Вот и вторая седмица Великого поста[318] тихо и незаметно пролетела в нашей однообразной и скудной впечатлениями жизни. Ни мефимон[319], ни преждеосвященных литургий в нашем храме не было. Что возможно, ежедневно вычитываю дома.

Много за это время жил впечатлениями ваших писем. Немало поскорбел и скорблю об ушедших своих друзьях Сергее Флегонтовиче и Максиме Афанасьевиче. В свое время и даже до последних дней здешнего бытия своего много ласки, доброты и любви видел я от этих добрых людей. Царство им Небесное! Усердно, как умею, молюсь за них, знаменитого председателя Седьмовселенского Ивана Моисеевича[320], несчастную бывшую послушницу Евдокию, монахиню Веронику и прочих новопреставленных и почивших, имена которых вношу в свой синодик для ежедневного моления. Сочувственное письмо Агриппине Лаврентьевне[321], с прописанием благодарности за последнюю 100-рублевую лепту (правда, еще не полученную мною) уже отправил вчера. Великую благодарность шлю милой Катеньке нашей за прекраснейшее, точное и подробное описание обстановки последних дней, кончины и погребения Сергея Флегонтовича. Как живая, стала предо мною вся эта грустная картина проводов в вечную жизнь этого незаурядного по своей деятельности и [по] отношению ко мне и всей семье нашей доброжелательного человека.

Мне неудобно было писать в своем письме, но если вы найдете возможным и удобным, не попросите ли через Елизавету Николаевну Агриппину Лаврентьевну, не уступит ли она для Бори, на память о Сергее Флегонтовиче, его дубовую для чертежей доску, на которой он занимался. Едва ли она нужна будет самой Агриппине Лаврентьевне, едва она нужна будет другим архитекторам – друзьям Сергея Флегонтовича, имеющим свои доски, едва ли представляет она и большую ценность. Впрочем, переговорите с Борей, как он отнесется к этому. Быть может, она и не особенно нужна и интересна ему, тогда не стоит и просить и огород городить с людьми далеко не простыми и не так-то легко податливыми. Пишу это, конечно, «кстати» и на всякий, необязательный, случай.

Отклик на кончину Максима Афанасьевича при сем прилагаю и прошу передать Татьяне Родионовне.

[…][322] собою совершенно отдельную, изолированную, чистую и светлую, довольно просторную комнату, которую при случае можно еще будет подтопить. Только бы не двинули меня куда либо, а то на лето уже готово помещение для приезжающих.

Утром и вечером будут ставить мне самовар, будут готовить мои два нехитрых блюда, печь хлебы и проч. Книги при мне, заниматься никто мне не помешает, кругом живут более интересные, чем чета Соболевых], собеседники и товарищи; вообще это передвижение как-то мало беспокоит и тревожит меня.

Пудик мучки сейчас имеется на мою долю из наших совместных запасов, другой имеется за отцом Авраамием[323] и прибудет ко мне по первому требованию, с полпудика картошки возьму для начала своего отдельного жития от своих прежних хозяев, последующее количество буду иметь от новых. Кое-какая крупка, лапша, грибочки и селедочки еще ведутся. Есть надежда, что через некоторое время придет подкрепление из Москвы, – словом, просуществую и голодать без отца Алексия не буду.

Господь, уводящий меня от него, позаботится обо мне лучше его и поможет достать и иметь мне все необходимое и устроит самое житие мое в лучшем виде и условиях. В последнее время я как-то особенно покойно и доверчиво гляжу на все, происходящее со мной именно как происходящее от руки Божией. При этом же взгляде не может быть места какому-либо унынию или растерянности. Самочувствие мое пока в полной исправности; мир и покой не оставляют меня.

Ссылка выработала во мне привычку клянчить. Впрочем, оговариваюсь, это делаю единственно только вам, как присным и близким своим, больше же никому ни слова не говорю о своих нуждах, если бы они и были.

Когда будете снаряжать мне пасхальную посылочку, измыслите что-нибудь для моей крестницы, очень милой годовалой девчушки отца Авраамия. Не найдется ли где-либо приличного крестика для нее и какого-либо лоскуточка материи для изготовления ей платьица. Быть может, что-нибудь найдется из пустяков (сводных картинок, пеналов, ручек) для троих взрослых детей как презента к празднику. Конечно, особых усилий не прилагайте, не найдется – так не найдется, не взыщут. Пишу же на всякий случай.

Мне лично, прежде всяких посылок, бандеролью пришлите бумаги, чернил и клею для пакетов. Все это у меня на исходе, а нужда моя в них ежедневная. Попросите и у знакомых, не стесняясь ни количеством, ни качеством […].

№ 21. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино, дом Степана Михайловича Беляева

2(15) марта 1933 г.

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

Со слезами благодарности и умиления пекущемуся обо мне Господу получил, доставил и вскрыл обе ваши посылки, и главную, и дополнительную, пришедшие одновременно и вчера врученные мне почтой. Одна мысль, одно желание теперь у меня – только бы не двинули, только бы не перебросили в самом ближайшем будущем, а при таких подкреплениях, как посланные вами, прекрасно можно было бы существовать в наших краях. Спешу оговориться, я в ссылке еще не до конца изжил свою совесть и не дошел до крайней степени бесстыдности. Бога ради, дорогие, не подумайте, что со спокойной душою мирюсь я с порядком вещей, в силу которого я воссел на ваши плечи и вот уже два года искушаю ваше терпение по части своего снабжения и необходимых подкреплений. Видит Бог, как тяжело сознание своей беспомощности в данном случае и необходимости вам приходить мне на помощь. Чего стоит одна тара, мешочки, обшивка, веревки, упаковка и стоимость пересылки, с формальностями на почте, не говоря уже о приобретении самого существенного, содержимого посылок?! Что другим, то и вам, своим кровным, могу сказать, что всякий раз земной поклонник положишь Господу за всех вас, нежно заботящихся обо мне, чтобы Господь ущедрил и вас, и всех благодетелей моих за их щедроты и любовь ко мне, недостойному.

Все дошло в идеальном порядке, все дорогое, нужное и необходимое, особенно при раздельном жительстве. Все мои дефекты теперь изжиты и покрыты. Больше положительно ни в чем теперь не имею нужды. Перечислять полученное не буду, потому что никаких следов вскрытия посылок не было, а из посланного затрудняюсь сказать, что для меня более приятно получить из родного дома, от своих близких. Все одинаково дорого, все предусмотрено, все мои желания и просьбы исполнены до мелочей, вроде клея для конвертов включительно.

Бесценную нашу мамочку особенно благодарю за письмо и упаковку. Все носит следы ее заботливости и любви к ссыльному ее сыну, которому, как, вероятно, говорит и ее материнское сердце, очень нелегко быть без любимого дела в такое исключительно дорогое время, как Великий пост. Впрочем, и от меня никто не отнял драгоценного права у себя в келии почаще обыкновенного читать молитву святого Ефрема Сирина: «терпение даруй мне, рабу Твоему». Не люблю я много говорить по этому поводу, а все же что-либо и прорвется…

Пожалуйста, поблагодарите Пелагею Алексеевну и всех благодетелей моих, помогающих вам утешить меня. Пелагее Алексеевне напишу на днях отдельно. Недоумеваю по поводу неполучения писем Екатериной Ивановной. Буквально посылал ответ на каждое из посланных ею писем, неполучение вина не моя и даже не почты, а может быть, и квартиры. И там могут быть люди, интересующиеся ее перепиской и не всегда в точности передающие ее ей.

Еще раз, дорогие, земно, искренне и усердно благодарю вас и всех друзей своих за вашу любовь и заботы.

Следующее письмо буду писать вам 21 марта[324] по новому стилю, после явки на декаду.

Сердечно любящий и глубоко признательный – С.

№ 22. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

20 апреля (3 мая) 1933 г.

†

Мои милые, дорогие и возлюбленные.

Исполняю свое слово, данное вам в последнем письме, и отправляю сегодня, 3 мая, свой очередной доклад.

Все у меня пока мирно, тихо и спокойно. Перебрался из общей в летнюю половину дома и пока один ночую там и провожу день, столуясь по-прежнему в зимней избе. Ввиду еще не полного тепла на дворе и необжитости летнего помещения оно протапливается и имеет уже нормальную температуру. Проводить в нем, большом, светлом и просторном, свое время приятно. В субботу 29 апреля получил Лелину пасхальную посылку, два прекрасных (большой и малый) куличи и коробку конфет и чаю с мармеладом. За ее усердие все дошло отлично, ничего не попортилось, даже куличи не совсем черствые и очень высокого качества по продуктам и изготовлению. Один из них (малый) разделил на четыре равные части, приложил к каждой конфеток, и на другой день, ради памяти св. жен мироносиц, передал в церкви в утешение своим хорошим дамам 3. Н. и Е. М. – в отдарок за их кулич и конфетки, переданные ими мне в Фомино воскресенье, вместо приготовленного на несостоявшийся мой пасхальный визит к ним, и монахиням Амвросии и Алексии – докторше и прачке, наблюдающей за моим бельем одной, а другой за советы по части здоровья. Вечером 30-го устроил у себя чай с конфетами и куличом и пригласил своих соседей – чету Соболевых и Федора Николаевича Алексинского. Нескудно их угостил и себе оставил в качестве лакомства к своим чаям.

Кстати, получил я вчера Катенькино последнее, от 26 апреля, письмо, в котором она немного преувеличила впечатление «кислого привкуса», какое получилось у меня от доставки вашей посылки Е[вгенией] Т[имофеевной]. Она ни единым звуком не обмолвилась по поводу неприятности возиться с чужими вещами в распутицу, только «кислую мину» полного разочарования сделал ее супруг, когда по вскрытии значительную часть привезенного с такими осложнениями багажа, как оказалось, составляла моя посылка, а не их сокровища, тщательно ими обоими собираемые только лишь для своего собственного питания и пользования. Ничего иного от отца Алексия и нельзя было ожидать при его болезненной влюбленности и жалостливости за каждый шаг Е[вгении] Т[имофеевны] и боязнь за ее драгоценное здоровье, с одной стороны, с другой – трудно из отца Алексия что-либо выработать другое при исключительной эгоистичности его характера и узости мировоззрения. Высказывать же мне в лицо тот и другой не рискнули, так что, в сущности, ничего особенного не произошло. Только наперед не хотелось бы одолжаться им, тому и другому. Они скоро и основательно забывают сделанное им другими и очень долго помнят все свои мелочи, которые они когда-либо делали людям, делали не без задней мысли что-либо извлечь из своего делания для себя лично, при случае. Вообще, как принято выражаться про таких людей, как А[лексей] Л[еонтьевич] и Е[вгения] Т[имофеевна], они малоинтересные типы. Между прочим, через несколько дней по приезде Е[вгении] Т[имофеевны] А[лексей] Л[еонтьевич] расстался со своим духовным обликом. Сходил к парикмахеру и оставил у него свои длинные власы и превратился в совершенно светского пижона с прической «на пробор».

30-го апреля, в канун майских торжеств, ничего особенного не случилось при регистрации, прошедшей, как и прежние, весьма обычно, но в этот день получилось известие, которому, собственно, я и посвящаю все это настоящее мое письмо. Глава учреждения, ведающего нами, уполномочил нашего старосту передать к нашему сведению, что старики от 60-ти лет и инвалиды независимо от возраста могут быть отпускаемы на поруки к своим родственникам. Для этого сии последние, в количестве не менее двух человек, должны будут прислать на его имя заявление о желании взять на поруки такого-то, поручиться за его проживание в одном месте и лояльное отношение к Соввласти и заверить свои подписи у нотариуса. Практически такого сорта заявления, конечно, должны быть родственниками присланы нам. Мы к ним приложим имеющиеся у нас врачебные свидетельства о нашей инвалидности и свои заявления, по характеру одинаковые с заявлениями своих поручителей. Быть может, для определения инвалидности будет учреждена и особая комиссия, при наличии которой и не потребуются наши медицинские удостоверения, но пока нам все дело представляется так, как я описал вам. Каковы результаты, какова структура, каково будет отношение к лицам разных категорий и разных мест поручительства, до столиц включительно, покажет будущее. Я пишу только [то], что имею за эти последние два дня. Почти все из нас видели старосту и слышали от него все, что я передаю вам. На этом основании почти все сегодня же отправляют своим родным письма с соответствующим изложением совершившегося факта. Другого способа оповещения, как только этот, через старосту, словесно, здесь не может быть. Отдельно вызывать и сообщать каждому здесь не принято.

Дальнейшие события много разъяснят и поставят точку над этим заинтересовавшим нас всех известием, но я все же почел нужным, в качестве предварительного материала, описать вам и все, чем располагаю я в данную минуту. Пишу, мои родные, для того, чтобы вы все взвесили и проверили и обдумали в деталях прежде окончательного согласия дать подписи и заваривать всю кашу. Речь пойдет не обо мне только одном, но и о двух лицах, которые в любую минуту, по нынешним временам, могут разделить одинаковую со мною участь. При желании всегда можно найти подходящий к сему повод. Разумеется, я не рассчитываю на возможность служить не только в церкви, но и на панихиды на кладбище, не рассчитываю развивать духовничество у себя в келии, не рассчитываю вообще так или иначе выявлять и обнаруживать своих профессиональных функций, но трудно размерить свой каждый шаг в смысле его приемлемости для другой стороны. При желании и преступное молчание ставилось на вид, и фигура, и снимок были достаточным поводом для обвинения и ссылки. Это прежде всего надо иметь в виду, при моей популярности и заметности, в ряду других. Без всякого особенного повода можно в ближайшее после прибытия время повторить свое путешествие в Севкрай, да еще не одному, а в компании своих поручителей. Поэтому я подчеркиваю всю серьезность поручительства за меня, при безграничном желании жить среди родных, в родных местах всем нам вместе, без заброшенности на чужую сторону, в условия, с которыми можно только лишь мириться, но не считать их в каком-либо отношении подходящими или напоминающими свои родные и чем-либо заменимые.

Если на общем своем семейном совете признаете опасность моего возвращения, и для вас, и для меня самого, без стеснения пишите мне свое отрицательное мнение. Терпение у меня еще не иссякло, и надежда на Господа не потеряна, могу и продолжать третий год ссылки и свое одинокое, воистину монашеское житие. Мое дело предупредить вас не приносить для меня непосильных и опасных жертв.

Если же пожелаете моего возвращения, то обсудите, куда оно может последовать. По идее, иждивенцы инвалиды-родители могут жить при поручившихся за них детях, им могут быть выданы и соответствующие паспорта. По этой идее и мне можно было бы возвратиться в дом свой и занять в нем какой-нибудь угол, помогать Катеньке чистить картошку и мести пол. Но, быть может, это только идея, совершенно неосуществимая в пределах нашей горькой действительности. Мы можем рассчитывать только [на] 100-верстный радиус от Москвы как на самое высшее проявление к нам правительственной милости. Тогда обсудите, стоит ли игра свеч – менять мне мое теперешнее пустынножительство на прозябание в таких же, в сущности, условиях, да еще с большой надбавкой разного рода расходов по взвинченному содержанию в густонаселенных местностях. Признаюсь, не без трепета жду объявления себе пресловутого минуса, который вам же прибавит забот по содержанию меня, безработного. Судя по отзывам, идущим с разных мест, у нас здесь в настоящее время дешевле, чем где бы то ни было. Да и привычка много значит. Вот и сейчас, без помощи отца Алексия все у меня устраивается. Ни в чем не вижу нужды и недостатка. В новом месте все нужно будет налаживать по-новому, а это не без трудностей и осложнений.

Суммируя все вышеизложенное, попрошу своего сыночка Бореньку побывать у Димина отца и проверить заинтересовавшее нас известие. Затем запросить его, могут ли меня вернуть в дом № 5, кв. 1 при условии установления моей инвалидности и поручительства двух лиц, или же в столицу ни в коем случае не может быть въезда нашему ссыльному брату? Разумеется, не могу рассчитывать на продолжение своей деятельности и помирюсь на всякие ограничения ее при условии возвращения домой хотя бы на этот остающийся год ссылки, на время которого, собственно, и простирается данное за меня поручительство. Все равно, и здесь и где бы то ни было невозможно служить, не отбывши положенного срока, а в бездействии служебном лучше проводить время среди своих, чем чужих.

Наконец, спросить его, кому другому, кроме Бори, поручиться за меня, Пашеньке ли, как правоспособной, или Катеньке, как менее уязвимой по положению домохозяйки, особенно когда дадут ей паспорт? По-видимому, это дело теряет свою остроту; если выдали [паспорт] Куне и Катеньке Богоявленской, то и наша Катенька должна быть причислена к лику взысканных, а не обойденных паспортною милостию.

Вообще же, друзья мои, если не будет особенной гонки и чего-либо экстренного в ближайшие дни, обсудите создавшееся положение, посоветуйтесь с другими, кроме Димина отца, сведущими людьми и свои заключения пришлите мне, все же по возможности не откладывая это дело в долгий ящик. Важно и мне иметь материал от вас для дальнейшего плана своих действий. Форму заявления выработаете по соглашению со знающими это дело. Только в заголовке пометьте наше Кичменгско-Город едкое отделение Полномочного Представительства четырех букв[325]. На имя уполномоченного этого отделения и должно быть адресовано подаваемое ваше заявление. Если за это время я здесь узнаю какие-либо новости, подробности и дополнения по интересующему меня вопросу, я, конечно, не в очередь сообщу вам. Но и вы не скупитесь с обменом мнениями по этому делу большой для всех нас важности. Особенно пусть Боря отдает мне пасхальный письменный долг, который я до 3 мая, по крайней мере, все еще не получил от него. Пожалуйста, только будем жить не одним только чувством, рвущим нас в объятья друг друга, но и головой, взвешивающей все «за» и «против» наших всеобщих планов. Боюсь и вас подвести поручительством за меня, которое некоторые здесь у нас склонны рассматривать за простую, пустую и малозначащую формальность; боюсь и за себя, не пришлось бы попасть в ловушку и скоро опять начинать пройденное, только уже в худших условиях, чем настоящие. Все выскажитесь откровенно, как и подобает в таких важных случаях.

С своей стороны, конечно, желал бы сделать все возможное и зависящее, чтобы поскорее соединиться со всеми вами. Одна перспектива быть брошенным без отпевания в общую яму на чужой стороне, как это проделано было на днях с одним из наших собратий, заставляет мечтать и желать возвращения на родину. А перспектива побыть с мамочкой и со всеми вами и не быть здесь чужим и чуждым для других разве не стоит жертв, если бы таковые и потребовались с чьей-либо, начиная с моей, стороны? Впрочем, не станем распространяться и мечтать, предоставим все течению времени и вещей, а главное, воле Божией. Среди разного рода боязней и опасений существует у меня и страх не погрешить бы против Господа, избирая себе лучшее и мечтая о нем. Только и успокаиваю себя мыслию, что если что и случится, то не без воли же Его, направляющей все ко благу.

Будьте, дорогие, все здравы и благополучны. Поблагодарите Катеньку Богоявленскую за ее долго писавшееся теплое и сердечное письмо и выразите ей мою радость за оформление паспортом ее смиренного вида. Не мог я понять, о каком добром глухом соседе-старичке пишет в своем письме ко мне наша Катенька, который встречал вместе с нашими Пасху в Лужниках и в конце пасхальной недели вынужден был уехать из Москвы? При случае, пожалуйста, ответьте. Я люблю точность и определенность ваших сообщений.

Пароходы уже кончают свои рейсы от нас, так мелка нынешний год вода в реках. Снега нет, дороги просыхают. Я уже переоблачился в парусиновый костюм и летнюю шляпу и в таком виде совершаю свои рейсы в Городок. Да хранит вас всех Господь.

Весь ваш – С.

№ 23. Отец Сергий – Марии Павловне Лебедевой

Деревня Сорокино

6 (19) мая 1933 г.

†

Милая и бесценная наша мамочка.

Только вчера, 18 (5)[326] мая, получил я Вашу посылку. Известие о ней пришло тремя днями раньше, 15 (2)[327] мая, но стояла у нас такая ужасная погода, что я не рискнул в чисто глубокий осенний холод и дождь, по необычайно отвратительной дороге, представляющей буквально невылазную и непроходимую сплошную грязь, совершить шестиверстный рейс, да еще с ношей.

18 (5) мая прояснилось, с утра сильно сжало и подморозило грязь, и я безболезненно сходил в Городок, взял посылку и без всяких свидетелей и помех вскрыл ее, воспользовавшись счастием полного одиночества во всей избе. Все хозяева мои пошли на весь день в Городок, и я домовничаю. Своего рода великое счастие при вскрытии посылки не видеть лишних, завистливых глаз. Как ни стараешься всякий раз при этой операции делиться с окружающими полученным, но все же видишь страдание людей, разжигаемых недобрыми чувствами, почему тебе шлют, да все такое дорогое и прекрасное, а им нет или «почти нет».

Все дошло превосходно. Слегка только поразбилась скорлупка на яичке матушки Селафиилы, за которое особенно поблагодарите ее от меня. Меня очень тронуло ее неизменное ко мне пасхальное внимание, полученное мной в канун тридцатипятилетия моего священства в Новодевичьем монастыре. Чернила дошли превосходно, и я обновляю их, равно как бумагу и конверты сегодня же, чтобы отправить Вам коротенькое известие о получении посылки. Колбасе уделено было особенное внимание. Не дожидаясь полного окончания всей процедуры размещения в порядке всего полученного, совершаемого мной, с толком, чувством, не спеша и с расстановкой, немедленно отрезал кусочек и с великим удовольствием и глубокой благодарностью полакомился впервые после двухлетнего перерыва от этого колбасного удовольствия, недоступного вместе с другими удовольствиями за время моей ссылки. Чаек и сахарок приятно восполнили мой еще не оскудевший запас их, всегда нужный и более других необходимый в нашем положении. В спичках у меня излишек. Еще не израсходованы положенные два года тому назад. Крупка и лапшица тоже восполнили мой кооператив и дали возможность увеличить по праздникам обычно скромную, для одного, дозу и порцию. Колбасу, торгсиновские кильки и вафельную сладкую массу, сухари с остатками домашнего кулича и печенье считаю деликатесами, посылаемыми Вами от преизбытка любви ко мне и желания утешить меня в моем одиночестве.

Чтобы не совестно было смотреть на Господа, незаслуженно с моей стороны через Вас посылающего мне, постараюсь при случае поделиться с другими хорошими людьми, находящимися здесь. Особенно когда при наступлении полного тепла водворюсь окончательно в своей отдельной комнате и устрою новоселье, тогда и тряхну своими редкостями ради утешения других. Видит Бог, что делаю это не из-за бахвальства и хвастовства, а только лишь из-за желания сделать людям приятное. Так говорите и моим благодетелям, балующим меня своим вниманием и любовию. Их жертвами я люблю пользоваться не один, но возможно, и другие хорошие и достойные люди чрез них, как бы от Самого Господа, имеют изредка утешение видеть для себя нечто приятное. Вообще же все эти деликатесы и жертвы есть самое действительное, живое и убедительнейшее доказательство бытия Божия и Его заботы о моем не достоинстве. Недаром я стяжал здесь неприятную для себя славу буржуя и богача. Впрочем, так и на роду мне написано. Лебедевы, начиная с отца, всегда слыли богачами и буржуями. Господь, да и мы с Вами, точно знаем цену этого глупого к нам приложения. Но хотелось бы, чтобы молодежь и маловерующие элементы из нашей семьи на всю мою ссылку, питание и продовольствие меня в течение этих двух лет посмотрели бы именно с этой стороны. Я не иначе смотрю на это, как на живое и действительное чудо бытия и милосердия Божия, привязывающее мою мысль и чувство ко Господу, с принесением Ему ежедневной горячей благодарности за все.

Сердечно благодарю за просфорки. Я имею обыкновение ежедневно предварять ими свое питание. Жаль, что в нынешнем году, так же как и в прошлом, позабыли Вы прислать мне артоса. У меня он на исходе. Жаль, что не положили лекарств, о которых я писал тете Саше[328], и из продуктов жаль, что не было у вас наития прислать мне грибочков сухих. Уж очень они полезны и необходимы для моих ежедневных супов и лапшей. Мяса и рыбы после пасхальной седмицы мы здесь не видим в своем меню.

За все, за все присланное сердечно, глубоко и горячо благодарю вас. Что же касается письма мамочки, то на этот раз она превзошла саму себя. Так много, прекрасно, складно и связно может писать только истинно великая, материнская любовь, не знающая ни лет, ни немощей старческих. Сыновне слезно благодарю Вас, золотая и дорогая моя. Завтра, 20 (7), отправлю письма Боре и Николаю брату, с продолжением своей письменной беседы с вами.

Да хранит Вас Господь Бог. Крепко целую Вас.

Р. S. Животрепещущих новостей нет никаких. Что будет – не замедлю сообщить.

№ 24. Отец Сергий – духовной дочери Надежде Александровне Кавелиной[329]

Деревня Сорокине

[1933 г.]

†

Дорогая Надя.

Мир и Божие благословение пусть будут в тебе и над тобой. Уныние и всякого рода мрачные мысли гони от себя самым решительным и настойчивым образом. Пожалуйста, больше обращай внимание на сердце и, если велят в качестве лекарства и метода лечения лежать, то не самочинничай, а вообрази из себя не легкомысленную, а солидную даму, и лежи, пока Господь дает возможность это проделывать в таких условиях, как у Оли.

Между сердцами человеческими существует своего рода телефон. Я сердцем чувствую твою ласку ко мне и всему моему дому, сердечно благодарю за нее и особенно молюсь за твое скорое и крепкое выздоровление. Господь да благословит и поможет тебе во всем. Искренне преданный и благожелающий тебе

С.

№ 25. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино Троицкая родительская [суббота]

21 мая (3 июня) 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

Репетиция с этапом дала мне некоторый опыт на будущее. Не ныне – завтра возможно и нам, оставшимся, последовать примеру своих товарищей и последовать вслед за ними. Приходится быть каждую минуту наготове и вести учет каждой мелочи, чтобы зря не бросить ее, за невозможностию все решительно забрать и унести при наличии более чем скромных для этого сил, средств, а главное – возможностей, не от нас зависящих. С этою целию, вероятно, в день Святого. Духа, июня 5 (мая 23), я отправляю вам две небольшие посылочки, которые хотелось бы снабдить этими мелочами, но не маловажными для меня и вас. В первой посылке отправляю вам свои ветераны – старые валенки, сослужившие мне здесь в течение двухгодовой ссылки большую службу, во второй – сумочку, вернее, корзиночку из бересты и лыка, купленную мною в Вятке два года тому назад при следовании в ссылку. В ней у меня хранилась моя святыня, и она была до некоторой степени ковчегом и ев. Престолом, к которому я прикладывался как к сокровищнице и хранилищу великой благодати. От меня пусть перейдет она, если благополучно дойдет до Москвы, к нашей бесценной мамочке. Пусть и она кладет в нее святыню, иконочки, листочки, акафисты, нужные документы, бумаги, письма, деньги, – словом, все нужное и важное. В этой корзиночке найдете клеенчатую тетрадь со вложенной в нее печатной статьей «О значении религии и первоначальном воспитании религиозных стремлений человека». Мне хотелось бы, чтобы эту статью прочитали и продумали бы все вы, от мала до велика. Пусть в одно из семейных собраний, когда все вы будете в сборе, Боренька пусть вслух прочитает ее всем, что неясно – пояснит, что неполно – дополнит. Эта статья, очень важная по содержанию, отображает мои взгляды на затронутые вопросы и необходима всем, от мала до велика. Последним же в особенности, как приближающимся к последней грани, за которой начинается таинственная для нас вечность. Им, собственно, направляются и статьи под № 10 и 11 «О смерти» и «Против страха смерти». Когда прочтете, пожалуйста, дайте прочитать Е. А. Дмитриевой, Е. Л. Альбертовой, А. А. Советову, Е. И. Блумфельд, Н. Д. Ш. и другим, кому найдете нужным и возможным, с возвращением к себе. Слово спасения мне всегда хочется делать достоянием возможно большего круга лиц, начиная со своих близких, а из них – молодых, и таких колеблющихся и неутвержденных, как брат Николай Павлович, – и, продолжая своими друзьями и духовными чадами, спасение которых так же близко мне, как и свое собственное. Рукописные выписки прочтет в первую голову мамочка, затем главным образом Катенька-богомолочка, как необходимую для ее делания пищу духовную. Не худо, если и Е[катерина] А[лександровна] Дмитриева и Е. А. Кишкина наряду с печатными статьями прочтут и эту рукопись. Сашеньке и ее милым деткам тоже пусть доплывут эти статьи, как не бесполезные и им. Конечно, предлагайте, кому знаете и кому найдете нужным и возможным. Я перечислил только некоторых, открывая широкий простор для остальных.

В корзинку же кладу ненужные мне книги и лишние вещи, которые могут быть в свое время, в случае надобности, пересланы мне в другое место.

Сегодня предполагавшийся визит на почту и в церковь пришлось отложить по случаю проливного дождя, невылазной грязи и чисто осенних холодных ветров. Здоровье и самочувствие мое вполне нормальны. Е[вгения] Т[имофеевна] с часу на час ждет телеграммы с новым адресом ее супруга. По получении она отправит ему вещи, а сама покинет наши края и последует, вероятно, в Москву. Надеюсь от вас иметь весточку, на которую не премину ответить.

Да хранит вас всех Господь Бог в мире и полном благополучии.

Крепко целую и благословляю вас всех.

Весь ваш с любовию – С.

№ 26. Отец Сергий – родным

[Без даты]

Деревня Сорокино

[…][330][как] удобнее жить и существовать, так и устраиваешь нашу жизнь. Только бы не гнали этапом в область Коми, а здесь-το можно существовать, да вам легче меня содержать. Очень боюсь, что с приближением к Москве возрастут ваши и без того не маленькие расходы по моему содержанию. Фонды наши невелики, а расходы все идут на прибыль. Болею душой за каждую посылку, которую вы [нразб.] мне зря, на прихоти или излишества не трачу здесь ни одной копейки, и все же страшно подумать, во что обходится моя бездеятельность и ссыльное житие. С завистью гляжу на светских ссыльных, которые здесь служат, сами себя содержат и имеют даже возможность посылать подкрепление своим близким.

Сегодня получил письмо от А[лексея] Л[еонтьевича][331] из области Коми. Беднягам Ф[еодору] Николаевичу] Алексинскому и С[ергию] Евгеньевичу] Тихомирову отказали в хлебном пайке. Особенно грозно положение первого. Помощь ему из Москвы с паспортными осложнениями для жены и дочери – самая ничтожная, он и сейчас не может оправиться от голодовки последних двух месяцев при этапном шествии и карантинных страданиях, а впереди восемь месяцев перерыва всяких сношений, посылок и подкреплений. Очень жаль этого достойнейшего человека. Я уже писал отсюда Анюте Богоявленской, чтобы она попросила страстновских монахинь снарядить ему питательную посылочку. Быть может, не заведете ли и вы речи с Акилиной Дмитриевной. А. И. Капустина училась в приюте Страстного монастыря, знает Федора Николаевича и, может быть, как-нибудь одолеет пособрать ему самое простое и необходимое, преимущественно сухариков и крупки. Предупредите, что нужда у него в самом необходимом, деликатесов и излишеств никаких не нужно. Сам он человек нашего духа: крайне совестливый и несмелый. Вот, например, отец Василий Петух напором и отец А[лексей] Л [еонтьевич] ловкостью и хитрецой выхлопотали себе паек, а те двое, и признанные комиссией инвалидами, не могли отстоять его для себя. Еще С[ергий] Евгеньевич] как-нибудь при помощи большой своей семьи выйдет из положения, а Федор Николаевич не знаю, справится ли с этими трудностями[332]. На всякий случай выпишу вам адрес для поддержки этого достойнейшего служителя Божия: область Коми, Севкрай, Сысольский район, село Визинга[333], почтово-телеграфное отделение, до востребования Федору Николаевичу Алексинскому. При случае, при встрече с Анютой, к которой могло и не дойти мое письмо, или же через Катю-богомолочку можно передать кому-нибудь из страстновских монахинь. Быть может, Матерь Божия чрез свою Страстную икону, Которой так же, как и я, всю свою жизнь честно служил Федор Николаевич, что-нибудь и сделает для него.

Очень жаль бедного лазутчика. Как узнаете его новый адрес, сообщите мне, чтобы перекинуть ему письмишко. И там не оставляют нашего брата на одном месте и гоняют с багажищем, что особенно для нас тягостно. Помоги, Господи, этому достойному человеку не упасть под тяжестию ниспосланного ему креста.

Сердечно желаю и настоятельно прошу свою милую сестрицу Пашеньку возможно лучше использовать свой отпуск. Пусть ни единого дня не остается она в Девичке. Перемена ей необходима, если не климата, то места и обстановки. Отдохнут ее нервы, и опять она будет у нас молодцом. Будьте все Вы, друзья, молодцами, бодритесь и крепитесь. Сила Божия в немощах совершается[334].

Крепко целую вас всех.

Весь ваш – С.

№ 27. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

19 августа (1 сентября) 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

По милости Матери Божией, день Ее славного Успения встретил и провел в мире, здравии и полном благополучии. В воскресенье мне изготовлено было пять пирогов, или, по-нашему, булок; в этот же день готовился и праздничный обед: лапша с белыми грибами и черная каша – мать наша. Все отличие праздника – в этом меню, наполовину (кроме скоромных пирогов) потребленного мной в воскресенье, заключалось в яйцах и коровьем масле. После обедни в воскресенье сначала помылся в бане, а затем уже пил чай и обедал, а после отдыхал до 7 часов вечера. В 7 часов начал свое келейное моление совершением праздничной всенощной и закончил его уже после вечернего чая чтением причастного правила около 11-ти часов вечера. На другой день, в самый праздник, в 5 часов утра пошел в церковь и безболезненно простоял там до 12-ти часов утреню и литургию с молебном, и причащался в алтаре Святых Таин, предварительно сам исповедовавшись и исповедав кое-кого из своих духовных чад. Народу было очень мало, но служили очень хорошо, так что впечатление получилось самое благоприятное. Придя домой, попил чаю, пообедал и хорошо отдохнул, и вечером пошел к знакомым старикам и в мирной беседе с ними провел часа три.

Придя от них, застал у себя в полном разгаре бал. Пьянствовали, галдели, орали и плясали буквально всю ночь, в которую, конечно, спать не пришлось, хотя я и был один в своей отдельной комнате, да два пьяных трупа, принадлежавших особо именитым гостям, водружены были на пол моей комнаты за неимением другого для них помещения. Я очень жалел, что не пошел ночевать в Макарово к старухам, моим прежним хозяйкам. У них куда было бы мирнее и спокойнее, чем вблизи этого пьяного торжества, правда, как исключение, бывшего у моих хозяев. На другой день, проводивши гостей, с избытком компенсировал свой ночной отдых полным покоем в отсутствие хозяев, ушедших на работу.

30 (17) прошло тихо и гладко. Показаний на какие-либо перемещения пока нет. На вопрос, когда же ждать результатов прошений о досрочном и на поруки освобождений, дан был ответ: «Не знаем. Получим из Края документы, частично ли, или всем комплектом, дня не задержим и вручим их на руки». Очевидно, опять какие-то усмотрения, глубокомысленные соображения, а в итоге «сиди и не рыпайся», если еще держат здесь и не прогнали в область Коми. Так и будем мыслить и действовать. Будь что будет. У мня терпение еще не иссякло – потерплю. Потерпите и вы. Паче же всего возложите упование на Господа, ибо Он печется о нас и пошлет все нужное и полезное нам. Пожалуйста, не предпринимайте ничего нового к изменению моего положения. Не следует и собой рисковать и давать повод на новые надежды, давно обманывавшие нас. Выше Господа не будешь. Надобно покориться и всецело предаться Ему.

По дороге из учреждения зашел на почту и получил посланные вами 50 рублей. Спасибо вам большое за своевременное подкрепление моего фонда. Нуждишки имеются, приходится пополнять издерживаемое, и все это требует расхода. Через месяц мне предстоит неприятное удовольствие искать муку, а это значит тратить рублей 80 за пуд, если не устроится с променом на что-либо. Не люблю быть совсем без денег и на случай внезапного отъезда куда-либо. И при переброске, и при переезде требуется не терять времени; занять здесь не у кого, а ждать присыла из Москвы долго. Так что, друзья, когда и в другой раз что-либо соберете, заблаговременно, по мелочам [нразб.]. Лишнее я не люблю тратить на себя, от воров Господь пока здесь избавляет, а на всякий случай на чужбине не худо иметь и что-либо лишнее. Иногда случайно подвертывается, и нужно бы купить, да бывает, что и «купило притупило». Теперь же должны появляться и продукты, чего не было раньше; например, матушка-картошечка, лучок, молочко; может быть, на налог крестьяне будут продавать мясо и масло. Не худо что-либо загнать для усиления питания и облегчения ваших забот по части круп и посылок. Еще два раза ходил я за белыми грибами, и оба раза удачно. Сушу и собираю себе на супы. Можно было бы и посолить рыжиков и груздей, которых здесь нынешний год небывалый урожай, да нет посуды, и отбивает охоту неопределенность положения. Оставлять же все милым хозяевам не хочется. У них без того всего вволю, а предела человеческому желанию иметь еще больше – быть не может. Вообще же я не голодаю, особенно эту неделю. Два раза в сутки плотно заправляюсь, вечером же слегка закусываю, с чаем. Как-то образовалась привычка не обременять желудок на ночь.

Нога моя совершенно пришла в норму: опухоли опали, болей не стало, движения нормальны. Сердце мое – в зависимости от погоды и движений. Позабудешься, увлечешься в лесу охотой за грибами, долго подвигаешься – жди понижения деятельности сердца и особой вялости его. Также и по погоде: сияет солнышко – чувствуешь себя молодцом; чуть затуманило, заморосило, подуло холодком, и уже сказывается на сердце, так и тянет на постель для погружения в нирвану и какое-то пустое состояние мысли и вообще самочувствия. Отправления у меня вполне нормальные и регулярные, по свойству поступающей в организм простой и без особых пряностей маложирной пищи. Печень в полнейшей исправности, как будто никогда и не болела. Зрение нормально, причем по вечерам не имею обыкновения читать и писать. В прошлом своем письме мамочка выражает некоторое сомнение в моем здоровье. Я пишу вам все начистоту, требовать же улучшения деятельности сердца, при хронической слабости его, да с летами, и в условиях моего нелегкого существования – не приходится. Вспомните папочку и его недуги, сколько их было у него при его спокойном житии? А ведь мы все, его чада, восприняли в свою природу главнейшие из них; мудрено и быть выше их, когда сердце болит от условий всего переживаемого. Не надо забывать, что я не на курорте с туго набитой мошной, а с заботами о вашем и собственном существовании, при вынужденной бездеятельности и мрачных перспективах на будущее. Разве все это не подтачивает здоровье и не сокращает жизнь? Слишком многого, повторяю, невозможно ожидать и требовать. Теперь не только мне и подобным мне, но и вообще людям не до жиру, но быть бы только живу.

Теперь относительно присылки мне теплых вещей. Изготовьте, как я уже просил, нечто вроде короткого пальто или куртки на вате в качестве демисезонного одеяния. Материал и покрой безразличны. Было бы только прилично. Можно что-нибудь состряпать из старого, особенно подкладку. Старую плюшевую рясу не стоит портить и резать. Драп на вате будет громоздко, а один драп, выношенный, – мало. Что-нибудь не найдется ли другое, попроще и полегче. Хлястика сзади делать не следует. При нашем длинном росте это не прибавит ни красоты, ни радости. Хорошо [если пошили[335]] бы вы мне эту вещь своими женскими силами. Попросили бы или Любашу, теперешнюю монахиню Людмилу, или Александра Васильевича. Мужской портной дорого возьмет, да особенной нужды нет мне в изяществе покроя и фасона. Было бы тепло и крепко, а щеголять не перед кем и не для чего. Здесь в этом отношении, чем проще и хуже – тем лучше: меньше зависти и разговоров.

Для дома пришлите опять черную фуфайку-кофту, изделие Акилины Дмитриевны, да не забудьте положить какой-нибудь серой материи до бумазеи включительно для заплат моей серой куртки. Попрошу кого-нибудь покрыть ими все прорехи и буду носить ее под черной фуфайкой. К старым вещам привыкаешь, и хочется использовать их до последней возможности. Пришлите затем одну (не больше) перемену белья и теплые чулки. Не худо бы из простой материи устроить мне на легкой под клад очке брюки. Слишком легки имеющиеся у меня, а при отсутствии рясы стали зябнуть в пальто ноги. С ними, то есть брюками на легком ватине или подкладке, можно будет повременить и прислать их в последнюю очередь, по наступлении зимы и холодов. Вот сколько я сделал вам всякого рода заданий! Очень жаль, что нет с вами Анюты Хитринкиной[336]. Она в таких случаях была бы незаменима.

За докуки и просьбы прошу не взыскать. Кроме вас, не к кому с ними обратиться. В письмах ко мне, пожалуйста, не забывайте сообщать, кого я должен письменно благодарить за жертвы и труды в пользу меня. Сердечно желаю и непрестанно молюсь о всех вас, чтобы вас и благодетелей моих Господь не оставил Своими милостями и благословением. Крепко целую и благожелаю.

Весь ваш с любовью – С.

№ 28. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

7 (20) сентября 1933 г., 10 часов вечера

†

Мои дорогие и возлюбленные.

Только что окончил свою одинокую келейную праздничную всенощную и вечернее молитвенное правило в полной тишине и самом скромном освещении маленькой восковой свечечкой; пред отходом ко сну решил набросать вам несколько строк, дабы завтра, по дороге в церковь, самолично бросить их в почтовый ящик. Эти последние дни стоит у нас дивная, совсем летняя погода. Я чувствую себя вполне нормально и ежедневно совершаю двухчасовую прогулку в лес, за грибами и ягодами. Последние уничтожаю на месте, а первые приношу в пищу себе. Горячее почти ежедневно со свежими грибами. Немного посолил рыжиков для завтрака и больше фунта насушил к зиме, исключительно белых. Настроение у меня мирное и покойное, вполне преданное Господу.

Сегодняшний визит ничем особенным не ознаменовался. Братия наша по-прежнему тешит себя самыми свежими сплетнями, новостями и ожиданиями скорой перемены к лучшему. Будто бы двоими получено письмо из Котласа, что там официально объявлено, что имеющие возраст от 60-ти лет и выше и инвалиды в силу последнего нового закона могут получать документы на освобождение из ссылки и возвращение на поруки своих родственников. Насколько справедливы эти слухи и, в частности, коснутся ли они меня, сказать трудно. Инвалидное состояние имеет три категории, из которых я принадлежу к самой бедной льготами и привилегиями – третьей. Будут ли и ее отпускать, да еще в применении к нашему брату, сказать трудно. Все будет зависеть не от буквы закона, но от «усмотрения», заключающегося между строк всякого закона как исключение из общего «правила». Всякое дело можно и понять, и истолковать при желании в какую угодно сторону. Поэтому и нам преждевременно строить планы, чтобы не очутиться у разбитого корыта своих надежд и иллюзий.

Будем просить у Господа сил и терпения на все предлежащее нам, предрешенное в путях Его Всеблагого и Премудрого Промысла о нас. Только бы Он не отвратился от нас, а остальное все приложится нам. Вот ведь сегодня неожиданно для себя получил я посланную вами щедрую жертву Николая Григорьевича – 100 рублей. Господь видимо печется о нас. Недели через две мне необходимо покупать муку. Это удовольствие будет стоить около 100 рублей за пуд по существующим сейчас у нас ценам. Есть предложение коровьего масла по 35 рубля кило и картофеля по 15 рублей пуд. Все это предметы первой необходимости, а расход на них очень ощутителен. Прекрасно сознаю, что не густо и у вас с деньгами. Много надобно иметь их, чтобы жить на два дома при теперешней дороговизне на все. Вот почему и радуешься здесь каждому сверхсметному рублю и всякой внеочередной посылочке. Все вам будет легче, да и мне не так горько отрывать у вас последнее, хотя бы и для необходимого, для поддержания своего собственного существования.

Дня через два напишу ответ Николаю Григорьевичу и пошлю на ваше имя для передачи ему. Сейчас же пока кончаю беседу с вами, так как догорает свеча, а еще нужно наладить на завтра свой немудрый обед, чтобы не канителиться с ним утром в ущерб делу Божию. Будьте, дорогие, все здравы и благополучны.

Крепко целую и благословляю вас всех.

Весь ваш с любовию. – С.

№ 29. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

12 (25 сентября) 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

По милости Божией я чувствую себя вполне нормально. Несмотря на то, что буквально всю прошлую неделю шел дождь и стояла вполне осенняя холодная погода, сердце мое вело себя вполне прилично и не требовало никаких подстегиваний. Нога совершенно наладилась, от бывших болей и опухолей не осталось никаких признаков и следов. Половина присланной вами бумаги опять уже издержалась на письма. В них да в чтении только и коротаю время, стараюсь не ложиться днем. Слов нет, что и поднадоедает, особенно при дождливой погоде, одиночество и такое времяпрепровождение, да как-то уже пообтерпелся и попривык за лето полного разобщения со своими собратьями. И в полном затворе на стену от скуки и тоски не лезу, и ежедневно вижу на себе милость и подкрепление Божие.

Визит 10 (23) сентября имел некоторые особенности. Заполняли анкету и собственноручно подписывали ее, чего еще не было за все 2½ года заполнения таких анкет. Конечно, мы склонны истолковать это как знамение грядущих для нас новостей. Ждем разгрузки в ту или иную сторону. Один из отбывших срок священников, и без основания задержанный на 11 месяцев сверх срока, получил полное освобождение без всяких минусов. Другому из Красного Креста из Москвы пришло извещение, что ему дан —12 до окончания срока. Очевидно, что-нибудь в ближайшее время надобно ожидать и мне, и по общему порядку, и в ответ на ваши ходатайства. Только бы пустили в случае в Малоярославец и не заставляли бы запрашивать вас телеграммой о другом городе, более отдаленном и менее удобном. В случае того или иного назначения дам вам первую телеграмму. Вторую, если путь мой будет лежать через Москву, дам при посадке на поезд железной дороги. С отъездом, по возможности, медлить не буду, только лишь были бы подходящие условия. В такую же погоду и дорогу, как теперь, никто у нас и за большие деньги не согласится везти, так что поневоле придется задержаться и помедлить. Вот видите, как я размечтался, как будто уже в кармане у меня и подорожная к вам, а не подорожная в область Коми, что тоже не исключается в нашем положении, темном и загадочном.

Ну, отчего же и не помечтать, такие мечты не греховны и возможны и для нас, запоздалых по летам седовласых мечтателей.

Сегодня получил Катенькино письмо с извещением о направляющейся ко мне посылке с теплыми вещами. По получении ее немедленно напишу вам и, вероятно, освобожу вас от некоторых излишних своих заданий, данных вам в прежних письмах. Лишнего не стоит набирать и держать, надобно стараться обойтись необходимым, имеющимся в наличности. Здесь все так живут, как оседлые, так, в особенности, наша ссыльная братия. Продуктовая посылочка будет мне кстати, потому что продукты на исходе. В нее не забудьте положить старый календарик со святцами. У меня нет под руками их, и легко забыть дни именинников, как живых, так и усопших. Ну, дорогие, пока смолкаю дня на три – четыре, до получения посылки и нового по этому поводу письма к вам. Будьте все здравы и благополучны. Крепко целую и благословляю вас.

С.

№ 30. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

17 (30) октября 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

Так и не судил Господь обрадовать себя и вас телеграммой, и приходится опять приниматься за письмо. На этот раз пишу под самым грустным впечатлением окончательно разбившихся надежд на скорое и близкое свидание со всеми вами. Сегодня, неожиданно для себя и других, я получил полный и решительный отказ в своем ходатайстве. Мне сказано категорически и лаконично: «Лебедев, вам в ходатайстве отказано, будете доживать здесь до срока и ходить, как обычно, на регистрацию…» Как громом поразило меня это сообщение, и я как-то машинально едва выкатился, не успев спросить о причинах отказа. Да едва ли это нужно, когда, как я уже предвидел раньше, на все имеется «свое усмотрение», в которое едва ли нашего брата и посвятят. Другие, провинциальные, священники получили освобождение, и только на меня пал жребий представлять собой исключение из общего правила. До очевидности ясен классовый подход. Не хотят пускать нашего брата в красную столицу, чего невозможно было бы сделать, освободив нас «досрочно» и «по поручительству». Поручительство обязывает к проживанию в месте поручителя. Не может же он брать под свою ответственность живущего в другом районе или городе порученного ему лица. Самый мудрый исход – и при наличности второй категории инвалидности без объяснения причин отказать в ходатайстве, вот и весь сказ. Итак, из 700–800 отпущенных с большими недожитыми сроками, немногие единицы, и в числе их я, оказались вне закона и благодати. Мои прегрешения оказались выше их.

Конечно, на все не наша человеческая, слабая и близорукая, но всесовершенная воля Божия, глубиною мудрости все строящая и полезное всем подающая. Значит, пока преждевременно и не полезно мое возвращение к вам, мои дорогие. От чего-нибудь и меня, и вас Господь охраняет, задерживая меня здесь. Трудно было бы сохранить свое «инкогнито» и полный затвор по приезде. Трудно было бы тому или другому из немалочисленных духовных чад отказать в приеме, если бы даже и пришлось выехать из Москвы. Вот вам и новое преступление, за которое придется отвечать уже не одному отцу, но и сыну. Ведь не напрасно стали бы трудиться и соседи, и великое множество подобных им, кому обязан я своей разлукой с вами. Ведь нужен же им материал, обеспечивающий их существование. Таким материалом, конечно, явится возвращение залетной птицы и слежка за нею. При желании что угодно можно заметить и возвести в большую степень преступления, и всему этому дана будет полная вера. Примеров без конца, что возвращавшиеся от нас снова должны были начинать повторение пройденного, но уже в другом месте и худших условиях. Но опять же главное при порядке поручительства – опасность этого повторения не только для одного, но и для другого, дорогого и близкого ему человека. Видимо, Сам Господь бережет Борю.

Худо ли, хорошо, по окончании срока отпустят самостоятельно и без поручительства. Если и не пустят в Москву, то определенно уже можно будет устроиться где-нибудь в провинции, чтобы доживать свой век подобно Борису Ивановичу и другим из нашего брата. И сердце будет покойно, что никого за собой не потянешь к ответу, как в эти не дожитые до срока 5½ месяцев. Время и здесь летит быстро и незаметно. Уже зима на дворе. Как-нибудь прокоротаю и ее. Одиночество не страшит. Молитва и книги со мною. Найду, чем бороться с унынием и тоской. Ведь не сладко мне было и в минувшие 2½ года. Немало кое-чего пришлось перенести, однако же ни единого дня Господь не оставлял меня без помощи. До осязательности я чувствовал над собою Его руку и помощь. И хотя сквозь слезы, но и в данную грустную минуту своего нового испытания все же твердо и бодро скажу: «Твори, Господи, волю Свою, Тебе виднее, что нам нужно и полезно. Сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Он посылает испытание нашего терпения, но Он же пошлет и силы для исполнения Его воли. Пошлет не только мне, но и вам. Одинаково всем нам грустно и тяжело еще полгода, а может быть, и больше (если не отпустят в срок) быть в разлуке.

Милая и дорогая наша страдалица мамочка пишет, что она очень соскучилась в долгой разлуке со мной. То же самое пишут сестры и брат. Едва ли нужно много распространяться на тему, сладко ли мне, одинокому, без вас. Вы, хотя и поворчите друг на друга, а все вместе, а вот у меня и ворчать некому, но и время, и душу отвести совершенно не с кем. Все чужие и чуждые души. И было немного [близких], да и последние разъехались. Благодарение Господу, ни в вине, ни в картах, ни в предосудительном знакомстве не искал я забвения в своих скорбях и безбедно существовал все это время. Надеюсь, что и впредь меня Господь не оставит, так как Он видит, что иной надежды у меня нет, и я не ищу ее ни в ком и ни в чем, кроме Него. Будущее от нас совершенно закрыто под бездонною глубиною слов Христовых: «претерпевый до конца спасется». Мы, часто и много учившие этому других, призваны в жизни осуществить на самих себе эти слова и не пытаться сходить со своего креста. Будет время, Сам Господь снимет с него, а пока будем пребывать на нем в полной покорности и послушании Господу.

Почаще будем писать друг другу. Все как будто побеседуем, хотя и не так, как бы этого хотелось. Ставлю на вид большую погрешность на этот счет своему возлюбленному сыну. Неужели он так занят, что не имеет в своем распоряжении часа написать отцу. Пусть не валит на почту и недоставление ею одних только его писем. Я почти все получаю присылаемое мне, не может быть исключением только лишь его корреспонденция. С 5-го июля я не имею от него ни строчки.

Итак, дорогие, не будем грустить и покоримся Господу. Спасибо, я медлил ликвидировать свой багаж и отправлять его посылками, уже намеченными и подготовленными. Как-нибудь пообживусь и со своим разочарованием в предстоящей поездке. Как-нибудь налажу нервы и неврастению как результат этих ожиданий и планов. Худо, что дни стали коротки, а ночи бесконечно велики, и лучина плохо дает возможность коротать их в чем-либо более полезном, чем грустные мечты. Вот и теперь уже темнеет, и приходится кончать письмо.

Да хранит вас всех Господь Бог.

Сердечно любящий вас – С.

№ 31. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

4 (17 декабря) 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

15 (2) [декабря] я получил вашу посылку, отправленную вами 3 декабря по новому стилю. Земно кланяюсь и благодарю за нее. Я живу без всяких планов; живу, как теперь принято говорить, «самотеком». Это, конечно, по внешнему виду. На самом же деле живу твердой надеждой на Господа, дивно заботящегося и не оставляющего меня буквально ни на один день в течение трех лет ссылки без поддержки и подкрепления в самом необходимом. Доходит какая-нибудь мелочь, вроде сухарей или сахара, и смотришь – неожиданно в этот же день, сверх всяких ожиданий и напоминаний, приходит восполнение твоих недостатков. Совершенно неожиданно, дня за два до вашей посылки, получил из Томилино, как всегда, прекрасную и дорогую посылку, а тут подоспела и ваша. Теперь у меня все в полной исправности. Крупой и пшеном считаю себя обеспеченным минимум на декабрь и январь по старому стилю. Так как сахар приходится пускать в качестве платы за стирку, починку носок и белья, приходится в день получения посылок поить своим чаем хозяев и пр., то он довольно заметно убывает, но и им я сейчас все же обеспечен не меньше месяца вперед. Три чудных коробки консервов были у меня, да столько же Леля прислала в последней посылке. Коробки берег потому, что понемногу лакомился красной икоркой. Только мечтал на убылое место вскрыть какую-нибудь из коробок, как пришли семга, селедки и большая сельдь. Вот и опять коробочки могут подождать своей очереди. Ведутся у меня и конфетки. Изредка сам грешу по части их, а больше люблю угощать ими других.

Леля прислала фунта два свечей восковых да с фунт стеариновых. Есть чем и разгонять мне ночной мрак при неотложных занятиях молитвой или письмом. Досадно малы дни. Не успеешь оглянуться, как уже сумерки и бесконечно длинные ночи. Совсем не хватает времени для обычных занятий. Прогулкой

уже не занимаешься за краткостию дня, и довольствуешься прогулкой в неотложные визиты, на почту и в церковь. Все мои визиты совпадали с прекраснейшей погодой. Мороз средней величины, ясный, тихий день, чудный воздух, сказочная картина леса и елок, занесенных и покрытых снегом. Для посылок у меня употребляется Катенькин коричневый мешок. Его я обвязываю веревками и пристраиваю на спину, на манер ранца. Доношу всегда без особых усилий. Ни разу нигде не отдыхаю в пути и никакой одышки не чувствую. Если случайно приходится зараз получить две посылки, тогда уже беру санки и еще легче доставляю на них полученное.

Вообще же моя питательная часть, благодаря вашим неусыпным заботам обо мне, находится в полной исправности. Утром я завтракаю миской горячего, разогретого в печке из оставшегося от предшествующего дня, и горячей же картошкой. В 3 или 3½ часа обедаю из двух блюд. Немного маловато в постное время жиров. На завтрак и обед расходую не свыше трех ложек масла, и все же литра хватает не больше как на две недели. Достать же его не так просто. Требуется особая протекция и случай. Около пуда в месяц съедаю и печеного хлеба. Это тоже немало, считая крупы, приварок, картофель. Ни в каком случае не могу пожаловаться на отсутствие аппетита. Но при всем этом не могу и похвастаться своим внешним видом. Похудание всего организма налицо, стало быть, дело не в одном только питании, но и в условиях жизни, изменить которые мы пока не в силах.

Обо мне к празднику особенно не суетитесь. Я нарочно выписал вам почти всю наличность своего кооператива, чтобы вы видели, что я не бедствую. Костюм мой в полной исправности, до белья включительно. Быть может, что эта исправность и сравнительная обеспеченность и вредит мне. Наши опекуны не любят прилично одетых и не нуждающихся. Иногда даже и не знаешь, что лучше, поэтому и вас прошу не слишком заботиться, когда все необходимое Господь посылает мне. Особенно прошу не заботиться обо мне в ущерб своим нуждам и потребностям. Да и из того, что добрые люди приносят мне, Бога ради, не стесняйтесь обращать в свое личное пользование. Мамочка совершенно правильно выразилась, что за это время мы все находимся на иждивении Царицы Небесной. Обо всех нас Она неусыпно печется и посылает все необходимое. Что же касается меня, то и здесь, среди чужих, мне как-то стыдно пользоваться одному посылаемым мне. Божьим даром хочется поделиться с другими, тем более с ближайшими.

Земно кланяюсь и со всем усердием благодарю за заботы обо мне, земно кланяюсь и с сыновним усердием лобызаю мамочкину ручку, написавшую мне такое длинное, обстоятельное, интересное письмо. Никто не поверит, что это пишет такая глубокая старица, да вдобавок от постоянных слез полуслепая и плохо видящая. Имена своих благодетелей я тотчас внес в свой синодик. Александре Васильевне и Варваре Ивановне напишу благодарность в первую очередь, как равным образом и Елене Леонидовне и другим, о ком мамочка и Катенька напоминают мне в своих письмах. Не худо и вам на будущее время коротенько сообщать, что получили вы от меня. Бывает, что разом на три лица, как, например, к Екатеринину дню, пришлешь к вам, и потом уже после оказывается, что не все эти три лица получили, и труд мой оказался напрасным, и желание удовлетворить людей не исполненным.

Без всякого сомнения, мамочка совершенно согласно с моими убеждениями поступила с моим даром. Самое прямое и святое дело быть ему в церкви, куда он, собственно, и предназначен, а не для сундука, при уплотненном и мало внушающем доверия населении нашего дома. Если что и случится, пусть случится в храме Божием, пред очами Бога Правды и Истины. Дома же, помимо материального ущерба, придется пострадать и от клеветы человеческой, которая старается теперь непременно очернить всякое порядочное дело.

А письма от Бори я все еще продолжаю ждать. Пример старицы бабушки, со всеми ее немощами давший ей силы написать мне такое длинное письмо, пусть побудит Борю препобедить свое откладывание обещанного мне им же самим. Ведь этим и он задерживает мой ответ ему, который, во всяком случае, не хотелось бы задерживать до праздников. С будущей недели я особенно напряженно займусь этим делом, чтобы поздравить своих друзей и благодетелей. После праздника обычно я смолкаю и разверзаю уста только для близких. Не обессудьте, если в эти ближайшие дни немного сокращу переписку с вами. Что необходимое и экстренное, конечно, сообщу вне всякой нормы и очереди. Время же последнее до праздников главным образом придется посвятить писанию и таких писем, которых много и скоро не напишешь. Требуется особое настроение, которое не всегда бывает по заказу.

Слышно, что «Владыченька» проследовал во Владимир. Если что разузнаете поподробнее о нем, пожалуйста, напишите. Равным образом напишите, если услышите, оставят ли в Москве на поруки сына Сергея Евгеньевича[337] и кого-либо другого из возвращенных на поруки. Ну а пока, дорогие мои инвалиды и не инвалиды, будем все уповать на Господа и Его милость к нам, грешным. «Горькими» и обделенными этими милостями не будем считать себя. Верующие в Господа именуются «блаженными», то есть счастливыми, а не несчастными, как это принято говорить не подумавши.

Крепко целую и благословляю вас всех.

Весь ваш – С.

№ 32. Отец Сергий – родным

Деревня Сорокино

7 (20) декабря 1933 г.

†

Мои дорогие и возлюбленные.

Как возвестила вам посланная мною телеграмма, сегодня на отметке, в день бывшего нашего престольного праздника святителя Амвросия Медиоланского и в преддверии праздника иконы Матери Божией, именуемой «Нечаянная Радость», я получил неожиданную для себя радость. После категорического отказа в досрочном освобождении на поруки Бори, мне сегодня выдали документ о свободном прожитии во всех городах СССР, за отбытием полного срока ссылки. Никакого упоминания о поручительстве при выдаче документа не было, никакой подписки о присылке Борина поручительства с меня не взято. Мною была только лишь подписана обычная анкета, которую обычно подписывают все освобождающиеся. Выданный мне документ – справку я обязан по прибытии в Москву представить в УСО ОГПУ, которое уже и выдаст мне документ на право жительства. Таким документом «справка», конечно, служить не может. Я, конечно, ни на минуту не сомневаюсь, что меня, по примеру Миши Ивановского[338] и Владыки Филиппа[339], в Москве не оставят. Придется двинуться куда-нибудь в другой город; вот об окончательном выборе этого города и устройстве меня в нем с кем-либо из наших близких и по[узнав]айте, друзья мои, пока я буду совершать и ликвидацию своей теперешней жизни, и навостривать лыжи восвояси. Поеду, вероятно, в половине будущей недели. Повезет меня, вероятно, мой хозяин – человек надежный во всех отношениях. Лучше ему дать лишнее, лишь бы доехать благополучно такой длинный и нелегкий путь.

Хорошо бы, если бы вы к моему поезду нашли мне галоши тринадцатого номера. В валенках не всюду можно показаться в красной столице.

Следующую телеграмму, приблизительно числа 17–18 по старому стилю дам вам из Вятки после прибытия моего туда. По ней вы можете уже определить время моего прибытия к вам и кого-нибудь командируете для встречи меня на вокзале.

Прошу всех вас усердно помолиться о благополучии моего прибытия к вам, гощения у вас и дальнейшего своего пребывания в месте, Господом избранном и назначенном.

С величайшей радостью могу сказать, что еду к вам по милости и воле Божией. Господь отзывает меня отсюда после полной и всецелой преданности моей в Его волю. Я не дерзал указывать Господу и просить Его о своем освобождении.

Он Сам извлекает меня на новый путь моей жизни. Надежда моя на Него всецело оправдалась трехлетним подвигом ссылки.

Дальнейшее течение своей жизни уже легче будет совершать под этой верной охраной и водительством. До скорого же свидания, мои возлюбленные! Этим письмом заканчиваю всю корреспонденцию из Севкрая, довольно обширную и казавшуюся многим чреватою для меня разными неоправдавшимися последствиями.

Весь ваш – с любовию. С.

Приложение. «Не по воле человека путь его» (Иер. 10. 23)

Из материалов архивно-следственных дел

Из следственного дела 1922 г

ИЗ СЛЕДСТВЕННОГО ДЕЛА 1922 ГОДА

УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. № 11013

№ 1

Протокол экстренного заседания Совета Православного Братства при Новодевичьем монастыре

26 марта 1922 г.

Заседание состоялось под председательством председательницы игумении матери Веры, в присутствии членов Совета Братства протоиерея Н. В. Козлова, Н. А. Даниловцева, члена ревизионной комиссии протоиерея Е. А. Рыбчинского и члена Братства о. Е. Палладина при секретаре Н. И. Шкоте.

Слушали:

Предложение игумении матери Веры созвать 27 марта экстренное общее собрание членов Братства для обсуждения вопросов о передаче представителям Советской власти церковного имущества.

Постановили:

Созвать 27 марта в 7 часов вечера общее собрание для обсуждения настоящего вопроса.

Председательница игумения Вера

Члены Совета: протоиерей Н. Козлов, П. Даниловцев

Член ревизионной комиссии Е. Рыбчинский

Член Братства священник Евгений Палладии Секретарь Шкот

Т. 1. Л. 16. Подлинник. Рукопись, подписи – автографы.

№ 2

Решение общего собрания прихожан Новодевичьего монастыря

Прихожане Новодевичьего монастыря в общем своем собрании от 27(14) сего марта в количестве […][340] человек, заслушав постановление ВЦИК от 26 февраля с. г. об отобрании церковных ценностей после общего обмена мнений единогласно постановило:

I Хранящиеся в Новодевичьем монастыре богослужебные предметы ни в коем случае не отдавать ввиду того, что употребление их для нецерковных целей воспрещается канонами под страхом отлучения от Церкви, и постановление ВЦИК от 26 февраля, оскорбляя религиозное чувство верующих, явно противоречит Конституции РСФСР, провозглашающей свободу вероисповеданий и религиозного культа.

II Признать возможным, руководствуясь посланием Св. Патриарха от 15/28 [февраля] обратить имеющиеся в монастыре ценности в виде золотого и серебряного лома и проч[его] на нужды голодающих на условии непосредственной их ликвидации и распределения среди голодающих (образование питательных пунктов, столовых, больниц и пр[чего].)

III Признать допущение в храм комиссии по отобранию ценностей недопустимым и святотатственным и для переговоров с ней избрать комиссию из пяти лиц, действующую под непосредственным контролем и руководством общего собрания.

IV Точное исполнение настоящего постановления возложить на администрацию монастыря, совет Братства, приходской совет с обязательством представить подробный отчет в своих действиях к ближайшему общему собранию.

Члены Комиссии: Успенский[341], Орлов, Самодуров, Иванов; Иванова М. В.

1. Иванов Η. А. – Б. Цариц[ынская] 2, кв. 2 (Новод[евичий] мон[астырь])

2. Иванова М. В. – ”—

3. Успенский [С.] – Зубовский б[ульвар], 27, кв. 1

4. Орлов Л. А. – Пречистенка д. 38, кв. 5

5. Самодуров – Б. Цариц[ынская] 2, кв. (Новод[евичий] мон[астырь])

Т. 1. Л. 15–15 об. Подлинник. Рукопись, подписи – автографы.

№ 3

Протокол допроса

Следственной комиссии при Московском Ревтрибунале

16 мая 1922 года

Имя, отчество, фамилия Лебедев Сергей Павлович

Возраст 47 лет

Местожительство Новодевичий монастырь Г

де приписан г. Москва

Какое образование среднее

Чем занимается священник Новодевичьего монастыря

Семейное положение вдов

На собрании 26 марта я не был. На собрании же 27 марта, когда обсуждался вопрос об изъятии[342] (утрата), я был. Председателем собрания Константин Григорьевич Териан, ныне болен сыпным тифом, секретарем был Владимир Анатольевич Иванов – жительством] при Новодевич[ьем] монастыре. Кроме меня, из священников были Козлов, Палладии. Козлов прочел декрет об изъятии, воззвания же не читал. Козлов заявил, что нужно пожертвовать все, что возможно. Говорил ли он о свящ[енных] предметах – я не помню. Палладии и я ничего не говорили, также ничего не говорили Териан и Иванов. Собрание было спокойное. Кто что говорил из присутствующих на собрании – я не знаю. Кто писал постановление о несдаче ценностей и недопущении в храм комиссии по изъятию, и кто изложил это постановление, я не знаю, так как стоял в стороне и не видел, что происходило у стола, за которым сидел президиум Териан и Иванов. Игумения Вера была также на собрании и в конце собрания сказала, что в храме собраны исторические ценности, накопленные веками, и равнодушно отнестись к изъятию их нельзя. Пусть каждый поступит по своей совести. Никаких агитаций против изъятия не было. Инцидентов при изъятии не было. Изъятия, я полагаю, допустимы кроме священных предметов, которые тоже можно было бы отдать с разрешения Поместного собора. Постановление, указанное выше, я подписывал.

Сергей Лебедев

Т. 1. Л. 62–62 об. Подлинник. Рукопись на бланке. Подпись о. Сергия Лебедева – автограф.

№ 4

Постановление о мере пресечения уклонения от суда и следствия

1922 года июля 26 дня я [следователь-докладчик МРТ[343] Окунев], рассмотрев дело по обвинению Лебедева Сергея Павловича, рождения] 1875 г., служителя культа… постановил: привлечь гражданина] Лебедева в качестве обвиняемого, предъявив ему обвинение по ст. 68 УК и избрать меру пресечения уклонения от следствия и суда дачу подписки о невыезде из Москвы и явке в судебное заседание.

Окунев

Настоящее постановление мне объявлено С. 77. Лебедев 26 июля 1922 года.

Т. 1. Л. 232, 233. Подлинник. Рукопись на бланке, подписи – автографы.

№ 5

[Из протокола допроса Лебедева Сергея Павловича]

30 июля 1922 года

<…> Виновным себя в агитации против изъятия церковных ценностей не признаю и добавить что-либо к показаниям, данным в МРТ, не имею.

Сергей Павлович Лебедев

Т. 1. Л. 284 (249?). Подлинник. Рукопись, подпись о. Сергия Лебедева – автограф.

№ 6

[Подписка о невыезде]

30 июля 1922 года

Подписка

1922 г. июля 30 дня. Я, нижеподписавшийся, даю сию подписку в том, что обязуюсь без разрешения власти из г. Москвы не выезжать и по первому требованию явиться к суду и следствию.

Сергей Павлович Лебедев

Т. 1. Л. 255. Подлинник. Рукопись, подпись о. Сергия Лебедева – автограф.

№ 7

[Из обвинительного заключения по делу об изъятии церковных ценностей][344]

<…> [целью агитации было] привлечь прихожан к подаче всякого рода протестов, просьб во ВЦИК, в коих прихожане должны были от своего имени не только протестовать против изъятия, но и требовать отмены декрета или пересмотра последнего, или же требовать от власти принятия от них взамен церковных ценностей принадлежащие им лично вещи, что подтверждается всеми обстоятельствами дела. Одновременно с этим сам Успенский[345] вел агитацию среди прихожан вверенного ему храма и по получении воззвания ознакомил с его содержанием прихожан путем оглашения в церкви с амвона и, уклонившись от участия в собрании прихожан, в созванном под его влиянием для обсуждения вопроса об изъятии церковных ценностей, тайно призывал прихожан оказать противодействие изъятию путем передачи протеста с требованием заменить церковные ценности другими, пожертвованными прихожанами.

Под влиянием этой преступной агитации часть прихожан церкви Спаса-Лесковской не только выразили протест против декрета об изъятии, но и потребовали отмены декрета и замены церковных ценностей другими, принадлежащими лично им, прихожанам. <…>

Эта преступная деятельность священника Успенского и привела к кровавым событиям, происшедшим около церкви Богоявления, входящей в число церквей его благочиния. <…>

В числе других церквей, входящих в состав церквей благочиния священника Успенского, получивших от него воззвание бывш[его] патриарха Тихона, был и Ново-Девичий монастырь, в котором названное воззвание было передано им же священнику Козлову с предписанием огласить таковое в церкви, и священник Козлов знал отлично, что воззвание противозаконное и не может быть оглашено с амвона как носящее контрреволюционный, а не религиозный характер, неоднократно оглашал его с амвона церкви названного монастыря. <…>

Далее, в связи с вопросом об изъятии церковных ценностей, по инициативе игумении Ново-Девичьего монастыря Побединской были созваны несколько частных тайных совещаний духовенства и членов приходского совета, на которых по ее предложению и обсуждался декрет ВЦИК об изъятии. <…>

На одном из таких совещаний, состоявшемся 26-го марта с. г. под председательством самой Побединской, при участии священников Козлова, Рыбчинского, Паладина[346], членов церковно-приходского совета Даниловцева и Шкот было постановлено не только ознакомить членов братства с вопросом об изъятии, но и выработать те или иные меры противодействия, что доказывается событиями, происшедшими впоследствии на собрании братства. <…>

Общее собрание братства состоялось в одном из храмов монастыря 27-го марта 1922 года под председательством студента Териана при секретаре сотруднике ф[абри]ки Гознака Иванове.

В числе членов братства, присутствовавших на собрании, были священники Козлов, Паладин, Рыбчинский, Лебедев, служащие фабрики Гознака Самодуров, Даниловцев Петр, служащий Компрода бывш[ий] член судебной палаты Шкот и гр[аждан]ки Иванова Мария и Данилцева Мария.

Деятельное участие в обсуждении вопроса приняли: священник Козлов, игумения Побединская, гр[ажда]не Самодуров, Шкот, Успенский Андрей и другие, следствием не выясненные.

Первым выступил священник Козлов, который по предложению Побединской ознакомил прихожан с задачей собрания и разъяснил, что Советская власть для спасения жизни голодающих крестьян Поволжья постановило изъять церковные ценности из храмов, монастырей и т. д. и обратить последние на нужды голодающих, а также ознакомил собрание с содержанием инструкции, изданной к декрету от 26-го февраля с. г., при этом добавил, что хотя в вопросе изъятия братство обязано подчиниться распоряжению власти, но оно может просить комиссию по изъятию оставить предметы, необходимые для богослужения, и в этом смысле предложил собранию резолюцию. <…>

После Козлова выступил неизвестный гражданин, следствием не выясненный, который в своей речи высказал сомнение, будут ли действительно обращены церковные ценности на нужды голодающих, или же на другие нужды Республики. <…>

Затем выступил Шкот, который указывал членам братства на необходимость подчиниться декрету, призывал противодействие изъятию не оказывать. <…> Совершенно неожиданно для присутствующих на собрании членов братства явился и выступил с речью неизвестный членам братства гражданин, оказавшийся впоследствии ассистентом Археологического института, гр[аждани]н Успенский Андрей. Возражая священнику Козлову и Шкот, Успенский призывал прихожан церковных ценностей не отдавать.

Возражения со стороны Козлова и Шкот встретили со стороны Успенского более резкое выступление. Обращаясь к собранию, Успенский в резкой форме сказал: «Вы слышите, православные, что сказал священник Козлов, что власть может обидеться, и что православные не имеют право обижаться на чинимые Православной Церкви преследования».

Выступление Успенского вызвало сильное брожение среди присутствующих, и последние, одобряя его, кричали: «Правильно, благодарим». <…>

Кроме этих лиц, на собрании по вопросу об изъятии выступили игумения Побединская и гр[аждани]н Самодуров, причем первая заявила, что так как она не сочувствует декрету и смотреть спокойно на изъятие церковных ценностей не может, то присутствовать при изъятии не будет. Самодуров же, протестуя против изъятия священных предметов, присоединился к мнению, указанному Успенским. <…>

По обсуждению вопроса, Успенский предложил собранию принять составленную и написанную им резолюцию следующего содержания:

«а) Хранящиеся в Новодевичьем монастыре богослужебные предметы ни в коем случае не отдавать и ввиду того, что употребление их для нецерковных целей воспрещается канонами под страхом отлучения от Церкви и постановления ВЦИК от 26 февраля, оскорбляет религиозное чувство верующих, явно противоречит Конституции РСФСР, провозглашающей свободу веры и терпимость религиозного культа.

б) Признать возможным, руководствуясь посланием Патриарха от 15/28 обратить имеющиеся в монастыре ценности в виде золотого и серебряного лома и проч[его] на нужды голодающих на условии непосредственной их ликвидации и распределения среди голодающих (образование питательных пунктов, столовых, больниц и пр.).

в) Признать допущение в храм комиссии по отобранию ценностей недопустимым и святотатственным, и для переговоров с ней избрать комиссию из пяти лиц, действующую под непосредственным контролем и руководством общего собрания.

г) Точное исполнение настоящего постановления возложить на администрацию монастыря, совет братства с обязательством представления подробного отчета в своих действиях ближайшему общему собранию». <…>

Несмотря на возражения священника Козлова, отстаивавшего свое предложение, собрание под влиянием агитации Успенского приняло предложенную последним резолюцию, и во исполнение пункта «в» этой резолюции избрало комиссию из пяти лиц Успенского, Самодурова, Иванова, Ивановой Марии и Орлова, следствием не обнаруженного, на которую возложила проведение в жизнь этой преступной резолюции. <…>

Еще до появления декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей игуме-ния того же монастыря Побединская составила протест во ВЦИК об уплотнении бывш[его] патриарха Тихона с целью вызвать со стороны массы противодействие проведению в жизнь постановления Советской власти об уплотнении, передала таковой протест сотруднику ф[абри]ки Гознак № 2 Шлезингеру для сбора подписей среди рабочих этой фабрики.

Последний отпечатал на шапирографе несколько экземпляров протеста и распространил его среди рабочих фабрики, причем в распространении и сборе подписей деятельное участие приняли служащие этой фабрики Яковлев, Сычев и Амонтова. <…>

Привлеченные к следствию в качестве обвиняемых нижепоименованные лица в свое оправдании объяснили:

1. Побединская – на четвертой неделе Великого поста она, оправившись после болезни, узнала, что патриарх Тихон выпустил воззвание, в котором указывал на недопустимость изъятия церковных ценностей. Воззвания этого она не читала, но, соглашаясь с мнением патриарха по вопросу изъятия церковных ценностей, высказанным в этом воззвании, разъяснила обращавшимся к ней за разъяснениями сестрам и другим, что изъятие предметов священных: чаш, сосудов и др. она находит недопустимым, и что они в случае неисполнения требования патриарха, будут лишены сана, а миряне отлучены от церкви. По ее инициативе было собрано 26-го марта собрание приходского совета, на котором она предложила созвать общее собрание прихожан для обсуждения вопроса об изъятии. Собрание постановило созвать общее собрание, которое состоялось на другой день 27-го марта. Кто выступал на этом собрании, она не знает, знает, что священник Козлов предлагал провести изъятие спокойно. Лично она заявила, что присутствовать на изъятии не может по болезни и потому, что это ей неприятно. <…>

Заявления во ВЦИК о неуплотнении патриарха Тихона Шлезингеру – она не давала и об этом ей ничего неизвестно. <…>

2. Козлов – воззвание патриарха Тихона он получил от благочинного Успенского с предписанием прочесть в церкви. Это воззвание он прочел во время всенощной и обедни, но от себя ничего по содержанию воззвания не говорил. В связи с изъятием церковных ценностей было несколько собраний Совета братства, на которых обсуждался декрет об изъятии, а также меры, какие необходимо принять для проведения его в жизнь. Было постановлено произвести изъятие согласно декрета и инструкции и подготовить все предметы, подлежащие сдаче, совместно с представителями от Главмузея. Собрание приходского Совета было созвано по инициативе игумении Побединской, на котором было постановлено созвать общее собрание прихожан и на этом собрании ознакомить последних с вопросом о предстоящем изъятии церковных ценностей и произвести выборы уполномоченных для присутствования при изъятии согласно инструкции. Собрание состоялось 27-го марта одном из храмов монастыря. На этом собрании, по предложению Побединской, он ознакомил присутствующих с задачей собрания, именно: указал, что ради спасения жизни голодающих Поволжья, правительство решило изъять ценности из храмов для их реализации, а также разъяснил инструкцию к декрету, и указал, что как подданные Республики, они обязаны исполнить распоряжение власти, как власти предержащей, которой обязаны повиноваться по слову апостола, но можно просить комиссию оставить некоторые предметы, необходимые для богослужения и в этом смысле и предложил резолюцию, но последняя, в виду выступления Успенского, предложившего резолюцию иного содержания, не была принята, несмотря на его, Козлова, возражения, что резолюция, предложенная Успенским – неприемлема, и противиться и оказывать противодействие в проведении в жизнь декрета – нельзя. Его мнение поддерживали и другие, высказывавшиеся в том же смысле.

Что же касается его отношения к изъятию, то он по своим убеждениям относится сочувственно, и из истории Церкви видно, что церковные ценности не раз жертвовались в пользу бедных, или обращались на другие нужды, не исключая и священных сосудов.

С воззванием патриарха Тихона он не согласен, и ссылку его на каноны находит неправильной, так как каноны эти говорят о недопустимости употребления священных сосудов для личного домашнего употребления, но не воспрещают употребления на такие нужды, как спасение жизни голодающих. <…>

3. Палладии – на собрании приходского совета 26-го марта и общем собрании Братства 27-го марта он был, но на этих собраниях он не выступал. Воззвания патриарха Тихона в церкви он не оглашал. Изъятие церковных ценностей находит правильным. <…>

4. Самодуров – на собрании Братства 27-го марта присутствовал и был избран членом комиссии, согласно резолюции, предложенной Успенским. После же того, как на фабрике рабочие постановили изъять церковные ценности в работах комиссии он участия не принимал. На собрании высказывался против изъятия священных сосудов. <…>

5. Иванова Мария – она также присутствовала на собрании Братства в Ново-Девичьем монастыре и была избрана в комиссию по оказанию противодействия комиссии по изъятию церковных ценностей. <…>

6. Рыбчинский – на собрании приходского совета 26-го марта в Ново-Девичьем монастыре был, на общем же собрании Братства 27-го марта не был. <…>

7. Даниловцев Петр – на собрании приходского совета 26-го марта в Ново-Девичьем монастыре присутствовал. На общем же собрании был, но недолго, а затем ушел, и что происходило на этом собрании, не знает. Лично находит изъятие церковных ценностей допустимым, за исключением предметов, необходимых для богослужения. <…>

8. Лебедев – на общем собрании Братства Ново-Девичьего монастыря был, но не выступал. Изъятие церковных ценностей находит возможным, за исключением священных предметов. <…>

9. Даниловцева Мария – на собрании Братства Ново-Девичьего монастыря она также была, но не выступала. <…>

10 Иванов Владимир – на собрании Братства Ново-Девичьего монастыря был избран секретарем. Как он, так и Териан, который был председателем на этом собрании – не выступали. <…>

11. Успенский Андрей – на собрании Братства Ново-Девичьего монастыря был. На этом собрании он выступал и высказывался против изъятия священных предметов согласно канонам Православной Церкви, но находил возможным сдать лом, вещи не священные, а священные заменить другими – домашними, и предлагал организовать дело помощи голодающим, открыть столовые, приюты и проч[ее]. Постановление о несдаче ценностей написано им, но в этом постановлении он выразил мнение большинства. <…>

12. Успенский Сергей – во время представления архиепископу Никандру последний предложил им, благочинным, собраться к нему для обсуждения вопросов церковной дисциплины. Когда они собрались, то Никандр познакомил их с воззванием патриарха Тихона. Через несколько дней после этого он получил несколько экземпляров этого воззвания, которые и разослал по церквам своего благочиния. В церкви Спасо-Песковской, настоятелем которой он состоит, он прочел воззвание прихожанам, но указал, что необходимо подчиниться декрету, но, если возможно, то обратиться во ВЦИК с просьбой. В составлении протеста участия он не принимал и не знает, был ли направлен протест во ВЦИК, или же нет. По его мнению, воззвание патриарха Тихона неоконченное, и в нем необходимо было указать, что изъятие церковных ценностей является допустимым. Принципиально изъятие полагает возможным. Что же касается священных предметов, то по каноническим правилам он должен сам перед сдачей их пережечь или омыть. <…>

13. Шлезингер – по просьбе игумении Ново-Девичьего монастыря Побединской, передавшей ему протест о неуплотнении патриарха Тихона, он распространял последний среди рабочих фабрики и через рабочих собирал подписи. Оттиск был напечатан в количестве 30-ти экземпляров, по числу мастерских фабрики. Печатал один из служащих фабрики, но фамилии его он не желает назвать, так как это противоречит убеждениям его совести. <…>

14. Яковлев – в первых числах февраля с. г. в мастерскую фабрики Гознак № 1 вошел гражданин] Сычев и передал ему написанное Шлезингером обращение во ВЦИК о неуплотнении бывш[его] патриарха Тихона, он прочел и передал его Угрюмову, который взял это обращение и прошел в другую мастерскую и, возвратившись через час, передал обращение обратно ему. На этом обращении были подписи рабочих, собранные Угрюмовым. Сам он, Яковлев, также подписал это обращение. <…>

15. Сычев-Молодцев – он действительно передал Яковлеву протест, полученный им от Амонтовой. Лично он воззвание не распространял. <…>

16. Амонтова – протест она получила от Шлезингера, подписала и передала Сычеву. <…>

17. Шкот – на собраниях в Ново-Девичьем монастыре 26-го и 27-го марта он был, но высказывался за изъятие церковных ценностей и требовал от собрания, чтобы оно не противодействовало изъятию этих ценностей. <…>

Т. 10. Л. 129–130, 139–141. Подлинник. Машинопись.

№ 8

[Выдержки из протоколов заседаний Суда Московского Ревтрибунала. Слушание дела о сопротивлении изъятию церковных ценностей, председатель М. Бек, обвинитель А. Я. Вышинский]

27 ноября – 13 декабря 1922 г.

[Нижеперечисленные лица привлечены к суду]

ПО ОБВИНЕНИЮ в том, что:

Побединская, Козлов, Палладии, Рыбчинский, Лебедев, Успенский Сергей, Артаболевский, Арсеньев, Зотиков, Зверев, Миловский, Струженцев, Знаменский, Кедров Иван, Славский, Успенский Павел, Голубев, Никольский, Виноградов, Скворцов, Богоявленский, Рождественский, Потакин, Раевский, Соколов, Воинов, Лебедев, Кедров, <…> Беляев, Хавский, Хотовицкий и Громогласнов – состояли членами организации, называемой Православной Иерархией: последние имели непосредственные связи с означенной организацией и непосредственное отношение к церковному управлению, по предварительному между собой соглашению и другими, следствием не обнаруженными, с целью воспрепятствовать общими усилиями проведению в жизнь постановления ВЦИК инструкций к нему об изъятии находящихся в пользовании групп верующих церковных ценностей в специальный фонд ЦК Помгол для спасения голодающих и для обсеменения их полей, они в начале с. г. разновременно вошли в преступное сообщество, организованное представителями высшего духовенства и возглавляемое бывш[им] патриархом Тихоном, осуществление поставленных этой организацией контрреволюционных целей в течение марта и апреля месяца с. г. в городе Москве и Московской губернии, сознательно и умышленно:

а) усиленно распространяли среди населения путем оглашения с амвона в церквах и на созываемых ими же церковно-приходских собраниях и общих собраниях верующих составленное этой организацией и подписанное бывшим патриархом Тихоном воззвание контрреволюционного содержания, заведомо ложно для них указывающее, что церковные ценности являются неприкосновенными и не подлежащими изъятию, не взирая на то, что это пойдет на спасение миллионов жизней голодающих, что всякое посягательство на них есть святотатство;

б) тайно и явно призывали верующих к классовому открытому противодействию означенному постановлению ВЦИК и выполнению возложенных на них тем же распоряжением обязанностей путем подачи всякого рода заявлений и протестов во ВЦИК, которые составлялись при их непосредственном участии и руководстве, последствием чего при фактическом изъятии произошли во многих местах республики со стороны фанатично настроенной ими массы эксцессы, приведшие к кровавым событиям и пролитию крови, вовлеченных в эту преступную деятельность малосознательных граждан;

в) что с амвона, на тех же собраниях, а также и в беседах с прихожанами распространяли заведомо ложные о деятельности должностных лиц администрации Советской власти и отдельных членов местных комиссий Помгола сведения, возбуждающие в населении враждебное к ней отношение, что предусмотрено 69, 62, 78 и 119-ой ст. ст. Уголовного Кодекса РСФСР. <…>

Т. 12. Л. 155 (60)—156 (69). Подлинник. Машинопись.

<…> Обвиняемый Лебедев Сергей виновным себя не признал и показал: на общем собрании у игумении Побединской я не был. На собрание в церковь я пришел только узнать, кто будет выбран в комиссию по изъятию церковных ценностей. За резолюцию Козлова я проголосовал, за резолюцию Успенского – нет. Побединская говорила, что равнодушно отнестись к изъятию церковных ценностей нельзя, монастырь наш представляет историческую редкость – пусть каждый поступит по совести. Мое мнение было не оказывать противодействия изъятию церковных ценностей. Воззвание патриарха Тихона в церкви не читал. <…>

Т. 12. Л. 926 (8). Подлинник. Машинопись.

№ 9

[Из последних слов обвиняемых перед вынесением приговора]

<…> Обвиняемый Козлов.

Я происхожу из бедной крестьянской семьи. Советскую власть я признаю, и все ее декреты исполняю беспрекословно. Прошу о снисхождении за прочтение воззвания патриарха Тихона. <…>

Обвиняемая Побединская.

Отказываюсь [что-либо еще сказать]. <…>

Обвиняемый Лебедев.

Добавить ничего не могу, прошу снисхождения. <…>

Обвиняемый Успенский Сергей.

Мне 70 лет, за всю свою жизнь я политикой не занимался. Изъятие ценностей у меня прошло спокойно, протестов не составлял и агитации не вел. Жду от высокого Трибунала справедливого решения моей участи. <…>

Т. 12. Л. 949 (55). Подлинник. Машинопись.

№ 10

Приговор

13 декабря 1922 года

Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Московский Революционный Трибунал на открытом заседании под председательством Бек и членах Орехова и Жильцова с 27.XI по 13.XII 1922 г.

[РАССМОТРЕВ] дело по обвинению гр[ажда]н: 1) Побединской Надежды Павловны, 43-х лет, гр[ажданки] гор. Москвы, игумении Ново-Девичьего монастыря, беспартийной, не судившейся, 2) Козлова Николая Васильевича, 55-ти лет, гражданина] гор. [Дмитрова] Московской губ., священника церкви Ново-Девичьего монастыря, беспартийного, не судившегося, 3) Палладина Евгения Алексеевича, 76-ти лет, гражданина] гор. Москвы, священника Ново-Девичьего монастыря, беспартийного, не судившегося, 4) Успенского Сергея Васильевича, 69-ти лет, свящ[енника] Спасо-Песковской церкви, благочинного 2-го отдела Пречистенского сорока, гр[аждани]на гор. Москвы, судившегося, беспартийного, 6) Лебедева Сергея Павловича, 47-ми лет, гр[аждани]на гор. Москвы, свягц[енника] Ново-Девичьего монастыря, беспартийного, не судившегося. <…>

ПРИГОВОРИЛ:

<…> Козлова Николая Васильевича, 55 лет, Лебедева Сергея Павловича, 47 лет Шкота Николая Иллариновича 56 лет, Голубева Сергея Александровича…[347], Успенского Павла Степановича 37 лет, Воскресенского Сергея Флегонтовича, 60 лет, Громогласова Илью Михайловича 53 лет, Струженцева Ивана <…>[348] по ст. 68 подвергнуть лишению свободы сроком на полтора года каждого и поражению в правах на один год. <…>

Председатель М. Бек 13 декабря 1922 года.

Т. 12. Л. 956 (60). Дальнейшие номера страниц утрачены. Подлинник. Вводная часть – машинопись на бланке; текст приговора рукопись, подпись М. Бека – автограф.

[Священник Н. В. Козлов был освобожден к 15 мая 1923 года. Е. А. Рыбчинский и Е. Палладии 13 декабря 1922 года судом были оправданы.]

№ 11

[Письмо Марии Павловны Лебедевой в ГУМЗ[349]о досрочном освобождении сына, Сергея Павловича Лебедева]

Ранее 20 июня 1923 г.[350]

В Главное Управление местами заключения

Матери заключенного в Сокольническом исправдоме священника гражданина] Сергея Павловича Лебедева Марии Павловны Лебедевой, проживающей по М. Царицынской ул. д. № 63

Заявление

13-го сего июня исполняется 6 месяцев заключения сына моего, осужденного 13 декабря 1922 г. на 1 год тюремного заключения, что составляет половину срока.

Ходатайствую о его досрочном условном освобождении, принимая во внимание:

1) истечение половины срока,

2) его безупречное пребывание в заключении,

3) крайне тяжелое состояние его семьи:

1) меня – престарелой больной; 2) сестры – неработоспособной, психически больной; 3) второй сестры – туберкулезной. Сын мой был нашим единственным кормильцем, и мы испытываем в его отсутствие крайнюю нужду.

Мать его Марья Павловна Лебедева

Т. 12. Л. 375. Подлинник. Рукопись, автограф Μ. П. Лебедевой.

№ 12

[Ходатайство УМЗК[351] перед Московским губернским судом о досрочном освобождении Сергея Павловича Лебедева]

24.06.1923

В Московский губернский суд

Копия: н[ачальни]ку Сокольнического исправдома

Управление местами заключения. Предком.

Июня 24 дня 1923 г.

Распределительная] комиссия Главумзак[352], рассмотрев на заседании своем 21/VI—23 г. прошение о досрочном освобождении заключен[ного] Сокольнического исправдома Лебедева Сергея Павловича [осужденного] М. В. Тр. 13/ХП—22 г. по 68 ст. на 1 год и 6 мес., по амнистии срок сокращен до 1 года, исчисляя таковой с 13/ХП—22 г., постановила означенное прошение направить в Губсуд – с заключением о возможности досрочного освобождения.

Председатель Р. К.: Карповин

Секретарь: Шкляева

Т. 12. Л. 374. Подлинник. Машинопись, подписи – автографы.

№ 13

Определение Судебной Коллегии Уголовного Московского Суда

11.07.1923

1923 года июля 11 дня Судебная Коллегия Уголовного Московского Суда в открытом судебном заседании под председательством […][353] Кондратьева и нар[одных] заседателей т. Балакина и Бабер, рассмотрев ходатайства в ГУМЗ о досрочном освобождении гражданина] Лебедева Сергея Павловича, осужденного М. В. Тр.[354] от 13/ХП—22 г. на 1 г. 6 мес. по 68 ст., который срок по амнистии от 22 г. [сокращается] до 1 г., считая таковой с 13/ХП—22 г., заслушав объяснения осужденного и представителя Главного Управления местами заключения и Прокурора МГС[355] и руководствуясь ст. 463-й Уголовно-процессуального Кодекса, определила:

На основании 53 ст. УК гражданина] Лебедева Сергея Павловича от дальнейшего отбытия наказания условно-досрочно освободить.

Председатель Кондратьев

Нар[одные] заседатели]: Балакин

Ивобер

Т. 12. Л. 376–376 об. Подлинник. Рукопись на бланке. На обороте часть текста, начинающаяся со слов: «На основании 53 ст. УК». Подписи – автографы.

№ 14

Заключение о реабилитации Лебедева С. П. по делу № 11013 от декабря 1922 г. утверждено прокурором г. Москвы С. И. Герасимовым 23 апреля 1996 г.

Т 12. Л. 534–534 об. Подлинник. Машинопись на бланке, подписи – автографы.

Из следственного дела 1931 года

ИЗ СЛЕДСТВЕННОГО ДЕЛА 1931 ГОДА

ЦАФСБ РФ № Р-1086

Анкета арестованных и задержанных с зачислением за ОГПУ

Фамилия Лебедев

Имя, отчество Сергей Павлович

Гражданин какого государства СССР

Национальность русский

Место приписки г. Москва

Возраст (год рождения) около 56 лет, родился в 1875 г. июля 3 дня

Отношение к воинской повинности освобожден по нездоровью навсегда

Образование, какую школу окончил среднюю школу

Партийная принадлежность беспартийный

Профессия служитель культа

Место службы ц[ерковь] Троицы в Зубове

Происхождение духовное

Сословие духовное

Имущественное положение домовладелец

Местожительства перед арестом Лужнецкий пр. д. 5

Арестован 14/1 апреля 1931 года

Подпись заключенного С. П. Лебедев

Л. 107. Подлинник. Рукопись на бланке, текст и подпись – автографы С. П. Лебедева. На верхнем поле помета: 5449 ЗСПО.

№ 1

Постановление об избрании меры пресечения

1931 года апреля 23 дня я уполномоченный] 3 отделения] С[екретно] Политического] Отд[ела] ОГПУ Мазуров, рассмотрев дело по обвинению Лебедева Сергея Павловича, рожд[ения] 1875 г., служителя культа, нашел, что имеющимися в деле материалами гражданин] Лебедев изобличается в антисоветской агитации, а потому, принимая во внимание вышеизложенное, постановил: привлечь гражданина] Лебедева в качестве обвиняемого, предъявив ему обвинение по ст. 58 и. 10 Уголовного] Кодекса и избрать меру пресечения уклонения от следствия и суда содержание под стражей при Бутырской тюрьме.

Уполн[омоченный] 3 отделения] СП Отд[ела] ОГПУ И. Мазуров

Настоящее постановление мне объявлено С. 77. Лебедев

Апреля 23 дня 1931 г.

Л. 108–108 об. Подлинник. Рукопись на бланке, автограф И. Мазурова. Подпись С. П. Лебедева – автограф.

№ 2

Протокол допроса

1931 года апреля 23 дня.

Фамилия Лебедев

Имя, отчество Сергей Павлович

Возраст 1875 г[ода рождения]

Происхождение духовное, уроженец Москвы

Местожительство Москва, Лужнецкий пр. д. 5. кв. 1

Род занятий служитель культа, священник церкви Троицы в Зубове

Семейное положение вдов; мать Мария Павловна 75лет, сестры Екатерина Павл[овна] 53 г., Прасковья Павл[овна] 50 лет. Первая занимается дом[ашним] хозяйством], вторая служит счетоводом при 2-м МГУ. Живут вместе. Сын Борис служит чертежником в Наркомпоземе, племян[ник] Сергей Николаевич Лебедев – слесарем при автобазе.

Имущественное положение имею одноэтажный дом, маленький, ни одна комната не сдается.

Образовательный ценз образование среднее – окончил Московскую духовную семинарию.

Партийность и политические убеждения б/п; признаю советскую власть.

Где жил и чем занимался до войны 1914 года священник в Москве и по настоящий день.

Сведения о прежней судимости в 22 г. осужден на 1,5 года за недонесение о собрании [нрзб] противодействия изъятию церковных ценностей. Наказание отбывал. Освобожден досрочно.

С самого начала революции и до этого [дня] я проживаю в Москве. Исполняю обязанности служителя культа. В каноническом общении нахожусь с митр[ополитом] Сергием и считаю его законным иерархом.

Никакой антисоветской агитацией я не занимался и собраний нелегальных не устраивал. В 1929 г. мой портрет с какой-то статьей появился в иностранной газете. Я совершенно никакого участия в этом не принимал, и даже не знал, когда меня засняли.

Записано с моих слов верно, мне прочитано, в чем и расписуюсь:

С. П. Лебедев

Л. 109–110. Подлинник. Рукопись на бланке, автограф И. Мазурова. Подпись С. П. Лебедева – автограф.

№ 3

Заключение

1931 г. апреля 27 дня, я, сотрудник 3-го от[деле]ния СПО ОГПУ Гуленко Б. М., рассмотрев следственное производство по делу № 109256 в отношении обвиняемых по ст. 58/10 ст. У.К. гр. гр.

1) Алексинского Федора Николаевича, 1875 г. рождения], из духовного звания, ур[оженца] Ярославской губ[ернии], Углицкого у[езда], Ленинской вол[ости] с. Каменки, женатого – жена и 2 детей, не судимого, с высшим образованием, служителя культа (священник). <…>

19) Лебедева Сергея Павловича, 1875 г. рождения], из духовного звания г. Москвы, беспартийного], вдовца, судимого, со средним образованием, служителя культа (священник). <…>

33) Соболева Алексея Леонтьевича, 1889 г. р[ождения]., из духовного звания, беспартийного], женатого – жена и дочь, не судимого, со средним образованием, служителя культа (священник). <…>

36) Тихомирова Сергея Евгеньевича, 1874 г. р[ождения], из мещан г. Москвы, беспартийного], женатого, не судимого, со средним образованием, служителя культа (священник). <…>

НАШЕЛ:

Привлеченные по деле обвиняемые, бывш[ие] монахи и монашки ликвидированных монастырей, члены церковных советов, попы и б[ывшие] торговцы, будучи активными церковниками-антисоветчиками, считающими соввласть «властью антихриста», группируясь вокруг реакционных московских церквей, проживая группами и в одиночку, занимались активной а/советской деятельностью, выражающейся в организации нелегальных антисоветских «сестричеств» и «братств», оказании помощи ссыльному за к.-р. деятельность духовенству, произнесении проповедей к.-р. характера, а/с агитацией о религиозных гонениях, якобы чинимых соввластью, и распространением всевозможных провокационных слухов среди населения.

На основании изложенного

ПОЛАГАЮ:

Предъявленное вышеуказ[анным] лицам обвинение по 58/10 ст. УК считать доказанным.

Дело о них передать на рассмотрение Особ [ого] Совещания] при Коллегии ОГПУ.

Сотр[удник] 3 отделения] СПО ОГПУ (Гуленко)

Согласны: Алексеев

подпись

Л. 331–335. Подлинник. Машинопись. Подпись Гуленко отсутствует. Подписи лиц, согласовавших заключение, – автографы.

№ 4

Выписка из протокола

Особого Совещания при Коллегии ОГПУ от 30 апреля 1931 г.

СЛУШАЛИ:

Дело № 109256 по обвинению [гражданина] Лебедева Сергея Павловича по 58/10 ст. УК.

ПОСТАНОВИЛИ:

Лебедева Сергея Павловича выслать через П[олномочное] П[редставительство] ОГПУ в Севкрай на ТРИ года, считая срок с 14/4-30 г.

Верно: Секретарь Коллегии ОГПУ (подпись)

Л. 772. Копия. Машинопись на бланке, подпись отсутствует.

№ 5

Из заключения о реабилитации Лебедева Сергея Павловича по материалам уголовного дела (арх. № Р-1086)

13.09.1991

Лебедев Сергей Павлович…подпадает под действие ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г. «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов».

Прокурор Управления по надзору за исполнением законов государственной безопасности, межнациональным и международным вопросам Прокуратуры СССР

Г. Саженов

Сотрудник следственного отдела КГБ СССР

Парус И. В.

Сотрудник Отдела КГБ СССР

А. Я. Николаев

11.10.1991 «Утверждено»:

Заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законов государственной безопасности, межнациональным и международным вопросам Прокуратуры Союза ССР.

Л. Ф. Комаровская

Из следственного дела 1938 года

ИЗ СЛЕДСТВЕННОГО ДЕЛА 1938 ГОДА

ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. № П-56688

№ 1

Из показаний обвиняемого Сахарова Сергея Николаевича от 22 января 1938 г.

<…> Лебедев Сергей Павлович в феврале месяце 1937 года говорил: «Церковь идет с каждым днем к упадку, нам это необходимо учесть и предпринять меры к продолжению ее существования и борьбы с советской властью».

С. Сахаров

Л. 25. Подлинник. Рукопись, подпись Сахарова – автограф.

№ 2

Из анкеты арестованного

Лебедев Сергей Павлович. Родился 16 июля 1875 г. в Москве. Проживает по адресу: Москва, Лужнецкий проезд, д. 5, кв. 1, священник Петропавловской церкви поселка Малаховка. Служитель культа с 1898 года, образование среднее духовное. В 1931 году судим, по ст. 58–10 приговорен к 3 годам ссылки, срок наказания отбыл. Жалобы на болезни сердца. Состав семьи: мать Мария Павловна Лебедева 82 года, сестры Прасковья Павловна Лебедева 56 лет, Екатерина Павловна Лебедева 60 лет, домохозяйка, проживают по адресу Москва, Лужнецкий проезд, д. 5, кв. 1.

С. П. Лебедев

Арестован Ухтомским p/о Управления] НКВД Московской] 0[бласти] 21 января 1938 г.

подпись

№ 3

Показания обвиняемого Лебедева Сергея Павловича от 24 января 1938 года

Вопрос: Следствию известно, что Вы, состоя членом контрреволюционной группировки, вели активную контрреволюционную борьбу против советской власти. Признаете ли Вы это?

Ответ: Нет, я это отрицаю, так как к контрреволюционной организации не принадлежал и контрреволюционную деятельность не вел.

Вопрос: Следствием установлено, что вы получали задания от благочинного протоиерея Воздвиженского вести контрреволюционную деятельность против советской власти и проводили это среди населения. Почему Вы это отрицаете?

Ответ: Я это отрицаю потому, что никаких контрреволюционных заданий от благочинного Воздвиженского не получал.

Вопрос: Следствием установлено, что Вы среди населения высказывали контрреволюционного характера клевету по отношению к советской власти и пораженческие настроения. Признаете ли Вы это?

Ответ: Нет, я это отрицаю, так как этого никогда не говорил. Показания с моих слов написано верно и мне прочитано.

С. Лебедев

Л. 104–104 об. Подлинник. Рукопись, подпись С. П. Лебедева – автограф.

№ 3

Из показания обвиняемого Сахарова Сергея Николаевича от 2 февраля 1938 г.

<…> Гливенко Дмитрий Павлович – поп Карачаровской церкви, Смирнов Алексей Сергеевич – поп церкви села Косино, Мешковский Алексей Дмитриевич – поп церкви села Наташино, Соболев Всеволод Васильевич – поп церкви села Наташино, Сахаров Александр Никитич – диакон церкви села Наташино, Копнин Василий Павлович – поп церкви города Перово, Иванов Андрей Дмитриевич – диакон церкви города Перово, Фетисов Николай Николаевич – поп церкви города Раменское, Лебедев Сергей Павлович – поп церкви села Малаховка, Цветков Сергей Никанорович – поп церкви села Вешняки и Красовский Иван Александрович – поп церкви села Зюзино, также ведшие активную борьбу против Советской власти и ставившие своей задачей свержение советской власти при помощи иностранных государств. Воздвиженский, являясь руководителем к-p группы, давал нам задания, в том числе и мне, чтобы мы вели среди узкого круга лиц [активную борьбу против советской власти]. <…>

С. Сахаров

Л. 11. Подлинник. Рукопись, подпись С. Сахарова – автограф.

№ 4

Показания обвиняемого Лебедева Сергея Павловича от 3 февраля 1938 года

Вопрос: Знаете ли Вы Сахарова Сергея Николаевича и какие у Вас с ним взаимоотношения?

Ответ: Да, Сахарова Сергея Николаевича я знаю хорошо, взаимоотношения у меня с ним нормальные, ссор и личных счетов с ним не имел и не имею.

С. П. Лебедев

Вопрос: Сахаров Сергей Николаевич подтверждает, что Вы – Лебедев – являетесь членом контрреволюционной группы духовенства, руководителем которой является Воздвиженский Владимир Федорович, и вели активную борьбу против советской власти. Признаете ли это? Ответ: Нет, я это отрицаю.

С. П. Лебедев

Обвиняемый Лебедев предупреждается, что ему дается очная ставка с Сахаровым Сергеем Николаевичем.

С. П. Лебедев

№ 5

[Протокол очной ставки Лебедева Сергея Павловича с Сахаровым Сергеем Николаевичем]

Вопрос Сахарову Сергею Николаевичу: Дайте показание следствию о принадлежности Лебедева к контрреволюционной группе духовенства, руководителем которой является благочинный Воздвиженский Владимир Федорович, и о его, Лебедева, контрреволюционной деятельности?

Ответ Сахарова Сергея Николаевича: Лебедев Сергей Павлович является членом контрреволюционной группы духовенства, руководителем которой является благочинный Воздвиженский Владимир Федорович, который давал нам задания, чтобы мы среди надежного узкого круга вели активную борьбу против советской власти и готовились к ее свержению с помощью капиталистических стран. В феврале месяце 1937 года Лебедев говорил: «Церковь идет с каждым днем к упадку, нам это необходимо учесть и предпринять необходимые меры к продлению ее существования и борьбы с советской властью. Показание с моих слов записано верно и мне прочитано. С. Сахаров

Вопрос Лебедеву Сергею Павловичу: Подтверждаете ли Вы показания Сахарова Сергея Николаевича?

Ответ Лебедева Сергея Павловича:

Нет, я показания Сахарова Сергея Николаевича отрицаю, так как никакой контрреволюционной деятельности я не вел. С. П. Лебедев

Лебедев предупреждается, что очная ставка и допрос окончены.

С. П. Лебедев

Л. 105–106. Подлинник. Рукопись, подписи С. П. Лебедева – автографы.

№ 6

Из показаний обвиняемого Соболева Всеволода Васильевича

Февраль 1938 г.

Вопрос: Следствию известно, что Вы продолжительное время состояли членом контрреволюционной группы духовенства, возглавляемой и руководимой благочинным Ухтомским районом Воздвиженским. Дайте следствию показания о составе этой группы, ее действиях и целях.

Ответ: Я действительно состоял в контрреволюционной группе священников, руководителем которой был благочинный Воздвиженский. Вступил я в эту группу в 1937 году. В состав группы входили: Лебедев Сергей Павлович, поп Малаховской церкви, <…> и др., фамилии которых я не знаю. Активное участие в контрреволюционной деятельности я не принимал. <…>

В. Соболев

Л. 33. Подлинник. Рукопись на бланке, подпись Соболева – автограф.

№ 7

Из обвинительного заключения по делу по обвинению:

1. Воздвиженского Василия Федоровича

2. Сахарова Сергея Николаевича

3. Соболева Всеволода Васильевича,

4. Красовского Ивана Александровича,

5. Мешковского Алексея Дмитриевича,

6. Коклина Василия Павловича,

7. Гливенко Дмитрия Павловича,

8. Иванова Андрея Дмитриевича,

9. Смирнова Алексея Сергеевича,

10. Лебедева Сергея Павловича,

11. Цветкова Сергея Никаноровича По ст. 58 п. 10 ч. 2. УК РСФСР.

В ноябре 1938 года на территории Ухтомского района была ликвидирована контрреволюционная группировка, возглавляемая благочинным церквей Ухтомского района Воздвиженским, в которую входили: <…> Лебедев С. П. священник церкви пос. Малаховка [и другие] <…>. Эта группа ставила своей целью проповедовать среди населения веру в бога и монархический строй, оказывать противодействие политике партии и советской власти, создание среди населения недовольства и подготовки населения к приходу новой власти. <…>

Будучи допрошены по настоящему делу в качестве обвиняемых остальные участники к.р. группы духовенства: Коклин В. П., Гливенко Д. П., Смирнов А. С., Лебедев С. П. и Цветков С. Н. виновными себя в участии в к.р. группе и агитации против сов. власти не признали, тогда как вполне уличаются показаниями обвиняемых. <…>

На основании изложенного [все вышеперечисленные лица] <…>

ОБВИНЯЮТСЯ:

В том, что осенью 1937 года организовались в к.р. группу, возглавил которую обвиняемый Воздвиженский и, проводя среди населения Ухтомского района контрреволюционную агитацию, они ставили своей целью проповедовать монархический стой, оказывать противодействие политике партии и советской власти, создавая среди населения недовольство и проведения подготовки населения к приходу новой власти, т. е. в преступлении, предусмотренном ст. 58 и. 10 ч. 2 Уголовного] Щодекса].

Настоящее дело направить на рассмотрение тройки УНКВД по М [осковской] О[бласти].

Начальник уголовного] роз[ыска] мл[адший] лейтенант милиции

(Петров)

Начальник отд. РК милицииУхтомского p/о УНКВД по М [осковской] О[бласти] мл[адший] лейтенант милиции

(Гудков)

Согласен: нач[альник] Управления] РКМ УНКВД по М [осковской] О[бласти] ст[арший] лейтенант госбезопасности

(Едуков)

Л. 117, 119–120. Копия. Машинопись на бланке, подписи отсутствуют.

№ 8

Справка

<…> Обвиняемые содержатся под стражей:

Гливенко Д. П., Смирнов А. С., Лебедев С. П., и Цветков С. Н. в тюрьме № 1 гор. Москвы.

Начальник угол[овного] роз[ыска] мл[адший] лейтенант милиции Начальник угол [овного] розыска

Мл[адший] лейтенант милиции (Петров)

Л. 121. Заверенная копия. Машинопись.

№ 9

Выписка из протокола

Заседания судебной тройки при Управлении НКВД СССР по Московской] О[бласти]

от 16 марта 1938 г.

СЛУШАЛИ:

Дело по обвинению:

31. Лебедева Сергея Павловича, 1875 г[ода] р[ождения], гражданин] СССР, ур[оженец] гор. Москвы, грамотный б/п, одинокий.

Служитель религиозного культа (поп).

Судим 1 раз.

Обвиняется как участник к.-р. группировки.

ПОСТАНОВИЛИ:

Лебедева Сергея Павловича РАССТРЕЛЯТЬ.

Секретарь тройки подпись

Подлинник. Машинопись на бланке. Подпись – автограф. На подписи круглая печать.

№ 10

Выписка из акта

о расстреле Лебедева

подпись

Постановление тройки УНКВД по МО 15/Ш 1938 г. Сергея Павловича приведено в исполнение 22/Ш 1938 г.

Рукопись на бланке. Подлинник, подпись – автограф.

№ 11

Запись о месте погребения

Захоронен в Бутово. <…> подпись

7.12.94.

№ 12

Протест Прокурора Московской области

25.07.1958

Секретно

ПРОКУРОР

МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

В ПРЕЗИДИУМ МОСКОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ПРОТЕСТ (в порядке надзора)

по делу Воздвиженского В. Ф., Цветкова С. Н. и других.

15 марта 1938 г. по постановлению тройки УНКВД Московской области осуждены к высшей мере наказания – расстрелу

ВОЗДВИЖЕНСКИЙ Владимир Федорович, 1876 г. рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, образование среднее, служитель религиозного культа.

САХАРОВ Сергей Николаевич, 1877 г. рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, окончил духовную семинарию, до ареста – служитель религиозного культа,

СОБОЛЕВ Всеволод Васильевич 1881 г. рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, окончил духовную академию, до ареста – служитель религиозного культа.

КРАСОВСКИЙ Иван Дмитриевич, 1877 г. рождения, уроженец гор. Костромы, русский, гражданин СССР, окончил духовную академию, до ареста – служитель религиозного культа.

МЕШКОВСКИЙ Алексей Дмитриевич, 1877 г. рождения, уроженец с. Богородницкое Щегровского района Курской области, русский, гражданин СССР, окончил духовную академию, до ареста – служитель религиозного культа,

КОКЛИН Василий Павлович, 1883 г. рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, образование низшее, до ареста – служитель религиозного культа,

ГЛИВЕНКО Дмитрий Павлович 1879 г. рождения, уроженец гор. Таганрога, русский, гражданин СССР, окончил духовную семинарию, до ареста – служитель религиозного культа.

ЛЕБЕДЕВ Сергей Павлович, 1878 г. рождения, уроженец г. Москвы, русский, гражданин СССР, до ареста – служитель культа.

ИВАНОВ Андрей Дмитриевич 1879 г. рождения, уроженец с. Степанцево Клинского р-на, Московской области, русский, гражданин СССР, до ареста – служитель религиозного культа.

СМИРНОВ Алексей Сергеевич, 1875 г. рождения, уроженец с. Голубово Ленинского района Московской области, русский, гражданин СССР, до ареста – служитель религиозного культа.

ЦВЕТКОВ Сергей Никанорович, 1872 г. рождения, уроженец гор. Москвы, русский, гражданин СССР, окончил духовную семинарию, до ареста – служитель религиозного культа.

<…>[Эти лица] обвинялись в том, что они, будучи священниками, в ряде сел и деревень Московской области поддерживали друг с другом связь, а впоследствии объединились в контрреволюционную группу и среди населения вели антисоветскую агитацию.

Постановление тройки по настоящему делу не может быть оставлено в силе и подлежит отмене по следующим обстоятельствам.

Какие материалы послужили основаниями к аресту указанных выше лиц, из дела не видно.

Допрошенные после ареста Сахаров, Соболев, Воздвиженский и Иванов признали себя участниками антисоветской группы, но о конкретной практической деятельности друг друга, а также и других арестованных по делу лиц дали неконкретные противоречивые показания…

Коклин, Гливенко, Иванов, Смирнов, Лебедев и Цветков их показаний не подтвердили и показали, что они ни в какой антисоветской группе не были, а поддерживали только бытовую связь как лица одной профессии. Антисоветские разговоры среди населения отрицали.

Допрошенные по делу свидетели Васильев, Кузмичев и Лобанов показали, что Воздвиженский и Гливенко во время проповедей допускали антисоветские выпады. <…>

Большее никаких других доказательств по делу собрано не было.

В 1958 г. по делу были допрошены свидетели Дугина К. С., Чайка Е. М., Постникова С. Н. и Штеюк Π. М., хорошо знавшие Воздвиженского, Цветкова и Соболева до ареста. Свидетели этих лиц охарактеризовали положительно и ничего о том, что они вели антисоветскую агитацию, не показали.

При наличии таких данных, учитывая, что по делу допущены грубые нарушения процессуального законодательства, предъявленное осужденным по делу лицам обвинение не доказано.

На основании изложенного, руководствуясь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1955 г.

прошу:

Постановление тройки УНКВД Московской области от 15 марта 1938 г. в отношении Воздвиженского Владимира Федоровича, Сахарова Сергея Николаевича, Соболева Всеволода Васильевича, Красовского Ивана Дмитриевича, Мешковского Алексея Дмитриевича, Коклина Василия Павловича, Гливенко Дмитрия Павловича, Иванова Андрея Сергеевича, Лебедева Сергея Павловича,

Цветкова Сергея Никаноровича отменить и дело прекратить за недоказанностью обвинения.

Приложение: дело № 380695 в I томе.

ПРОКУРОР МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ Государственный советник юстиции 3 класса

Марков

25/07-58 г.

Л. 202–204. Подлинник. Машинопись на бланке, подпись Маркова – автограф.

Краткие биографические сведения о лицах, упоминаемых в книге

Августа, монахиня Новодевичьего монастыря

Александр Михайлович (1.09.1866—26.02.1933), великий князь, внук императора Николая I и императрицы Александры Федоровны, сын Великого Князя Михаила Николаевича (1832–1909) и императрицы Ольги Федоровны, принцессы Баденской.

Св. праведный Алексий (Мечев) (17.03.1859—22.06.1923), протоиерей. Родился в семье регента митрополичьего Чудовского хора. Окончил Заиконоспасское училище, затем Московскую Духовную Семинарию в 1880 г. и 14.10.1880 определен псаломщиком при Знаменской, что на Знаменке, церкви Пречистенского сорока. В 1884 г. женился на дочери псаломщика Анне Петровне Молчановой и 18.11.1884 г. был рукоположен во диакона к Георгиевской, на Лубянке, церкви Сретенского сорока. 19.03.1893 рукоположен во священника к церкви Святителя Николая в Кленниках. 13 лет преподавал закон Божий в частной женской гимназии Елены Владимировны Винклер. 29.08.1902 овдовел. Св. прав. О. Иоанн Кронштадтский благословил его взять на себя чужую скорбь и горе. Окормлял непрерывно разраставшийся приход искавших участия, утешения, наставления и помощи. Создал «мечевскую» общину. Обладал редкими духовными дарами. Стал известным и почитаемым московским старцем. Был вызываем в ОГПУ в 1920 г. и 30.03.1923. Скончался в г. Верея.

Преподобный Алексий (Соловьев Федор Алексеевич) (17.01.1846—2.10.1928), иеросхимонах Смоленской Зосимовой Пустыни. Родился в Москве, в семье священника. 1867 г. – окончание МДС, вступил в брак. 1867–1895 гг. – диакон церкви св. Николая в Толмачах. В 1872 г. овдовел. 6.06.1895 г. – иерейская хиротония, служил в Большом Успенском соборе в Кремле. С 1897 г. – духовник причта Большого Успенского собора. С 30.11.1898 г. – насельник Смоленской Зосимовой пустыни, старец. 3.06.1916 г. – ушел в затвор. 1917–1918 гг. – член Собора Российской Православной Церкви. 18 ноября 1917 г. – вынул жребий на Патриаршество митрополиту Московскому и Коломенскому Тихону (Беллавину). 28.02.1919 г. – пострижен в схиму. В 1923 г. после закрытия Зосимовой пустыни поселяется в Сергиевом посаде. Скончался в Сергиевом Посаде, погребен на Кокуевском кладбище у алтаря. 26 июля 1994 г. останки старца были перенесены в Зосимову пустынь и ныне покоятся в Смоленском соборе. Иеромонах Алексий (Соловьев) прославлен в лике преподобных отцов Юбилейным Собором Русской Православной Церкви 2000 года.

Алексия, монахиня Новодевичьего монастыря

Амвросия монахиня Новодевичьего монастыря

Анна Ивановна Детинкина см. Елисавета инокиня

Анна Николаевна Пиявко, послушница Новодевичьего монастыря, в 1923 г. уклонилась в обновленческий раскол.

Антонин (Грановский Александр Алексеевич) (21.11.1865—13.01.1927), епископ, обновленческий «мирополит». 2.03.1903 хиротонисан во епископа Нарвского, викария Сайт-Петербургской епархии. В 1913 г. по личному распоряжению Николая II назначен епископом Владимирским и Моздокским. Член Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. В 1917 г. уволен на покой. В 1921 г. запрещен в богослужении Святейшим Патриархом Тихоном за вводимые в богослужебную практику новшества. С 13.05.1922 в обновленческом расколе. В июле 1922 г. председатель обновленческого ВЦУ, обновленческий «архиепископ Крутицкий», с 24.08.1922 обновленческий «митрополит Московский». Возглавил образованный им союз «Церковное возрождение». В сентябре 1923 г. вышел из состава обновленческого ВЦУ, прекратил с ним «евхаристическое общение». В октябре возглавил ВЦУ в новом составе. Председатель I обновленческого собора 1923 г., подписал акт о низложении св. Патриарха Тихона. 29.06.1923 объявил об автокефалии союза «Церковное возрождение». Временно запрещен обновленческим Синодом в священнослужении. 26.10.1923 сложил с себя титул «митрополита Московского», стал именоваться «епископом Союза церковного возрождения». 15.04.1924 по распоряжению св. Патриарха Тихона предан каноническому суду Православного Собора.

Антония (Каблукова Мария Всеволодовна) (1833—25.03.1908), игумения Новодевичьего монастыря. Дочь генерал-майора Пичугина. Овдовев, с 33-х лет поступила послушницей в Короцкий монастырь Новгородской губернии, откуда 16 мая 1968 года была переведена в Московский Новодевичий монастырь на послушания заведующей аптекой при монастырской больнице и др. С 1880 года назначена казначеей монастыря. По смерти игумении Евпраксии в 1885 году назначена управляющей обителью. 29 марта того же года возведена в сан игумении и определена настоятельницей монастыря. За ревностную деятельность в пользу обители имела множество благодарностей и наград, в том числе золотым крестом из кабинета Его Величества.

Антушев Николай Матвеевич (-1840—30.01.1917), протоиерей. В Новодевичий монастырь переведен в 1869 г. К началу XX в. настоятель церквей Новодевичьего монастыря.

Афанасия (Агриппина Епенетьевна), монахиня Новодевичьего монастыря.

Бек Михаил Михайлович – советский партийный деятель. В 1922 г. был председателем Московского Ревтрибунала.

Борис (Шипулин Владимир Павлович) (27.12.1874–1937), архиепископ. 24.06.1912 хиротонисан во епископа Винницкого, викария Каменец-Подольской епархии. С 12.02.1915 служил на Чебоксарской кафедре, викариатстве Казанской епархии. Стал деятельным помощником епархиального Владыки архиепископа Казанского и Свияжского Иакова (Пятницкого). В 1917–1918 гг. был членом Поместного Собора Российской Православной Церкви и заместителем митрополита Иакова. В конце 1922 г. в тюремном заключении. 20.02.1924 по прошению уволен на покой. С 1924 г. епископ Уфимский. В 1927–1934 – в лагерном заключении и ссылке. С 1936 г. архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский. Расстрелян.

Василий (Преображенский) (f6.10.1915), епископ. 9.03.1908 хиротонисан во епископа Можайского викария Московской епархии. Занимал кафедру до 2.05.1914. В ноябре – декабре 1912 г. исполнял обязанности в. у. Московской епархией. 11.05.1914 определен на покой.

Вениаминов Николай Иванович (1861—15.04.1913), священник. Служил в Смоленской церкви Московского Новодевичьего монастыря с июня 1898 г. по день кончины.

Вера (Побединская Надежда Павловна) (1879—3.02.1949), игумения. Настоятельница Новодевичьего монастыря с 1920 г. Арестована по делу об изъятии церковных ценностей, осуждена на 10 лет заключения. Освобождена, вероятно, осенью 1923 г. Похоронена на Даниловском кладбище.

Вера (1858—14.03.1909), монахиня Новодевичьего монастыря

Воздвиженский Владимир Федорович (1873—22.03.1938), протоиерей. Родился в Москве, окончил Московскую Духовную Семинарию и Археологический институт. В 1934–1935 гг. имел сан протоиерея, служил в Люберцах. С 1936 г. по апрель 1937 г. служил в церкви с. Натальино Московской области, был благочинным церквей Ухтомского и Раменского районов. В апреле 1937 г. переведен в Знаменскую церковь г. Перово (сейчас Москва). Арестован 21.01.1938 и заключен в Таганскую тюрьму. Приговорен к расстрелу 15.03.1938. Расстрелян на Бутовском полигоне.

Волков Александр Андреевич (24.06.1878—1.08.1937), священник. Родился в с. Лименда Сольвычегодского уезда Вологодской губ. (ныне Котласский район Архангельской области). В 1903 г. окончил Вологодскую Духовную Семинарию. Настоятель Федоровской церкви с. Кичменгский Городок Вологодской губ., был благочинным. Арестован 10.03.1934. В вину ему были поставлены, кроме непременной «антисоветской агитации», и «тихоновская ориентация», и то, что он принимал ссыльное духовенство. Сослан в с. Руч Усть-Куломского района Коми АО. Совершал требы на дому. 25.05.1936 арестован повторно, заключен в тюрьму г. Сыктывкара и 30.101936 приговорен к заключению в ИТЛ на 8 лет с последующим поражением в правах на 5 лет. Умер в лагере.

Вышинский Андрей (Анджей) Януарьевич (1883–1954), советский партийный государственный деятель, юрист и дипломат. 1903–1920 гг. – меньшевик, с 1920 г. – член РКП(б), председатель Московской коллеги защитников. В 1923–1925 гг. прокурор Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. В 1925–1928 гг. ректор МГУ. В 1928 г. председатель Специального судебного присутствия Верховного Суда РСФСР. В 1928–1931 гг. – член коллегии Наркомпроса. С 1933 по 1939 гг. – зам. ген. Прокурора и ген. Прокурор СССР. В 1939 г. академик АН СССР.

Священномученик Вячеслав (Занков Вячеслав Сергеевич) (1882—13.10.1937), протоиерей. Родился в уездном городе Сычевка Смоленской губернии в дворянской семье. В 1914–1918 гг. учился в Московском Университете, затем преподавал в московской школе № 11. В 1920 и 1922 гг. работал в отделе народного образования Рогожско-Симоновского района, затем в Комиссариате Народного просвещения. В 1920 г. рукоположен во священника к церкви Святой Троицы в Зубове. Был последним настоятелем этой церкви. После ее закрытия в 1932 г. переведен в храм свт. Николая в Хамовниках. В 1934 г. возведен в сан протоиерея, переведен в Покровскую церковь села Черкизово, в 1936 г. – в Казанскую церковь села Котельники. На всех местах служения много внимания уделял детям, учил их молиться и даже петь в церкви. Арестован в ночь 16/17.09.1937. Обвинен в контрреволюционной деятельности.

9.10.1937 приговорен к расстрелу. Расстрелян на Бутовском полигоне. Причислен к лику святых священномучеников Российских Юбилейным Архиерейским Собором 13–16 августа 2000 г.

Священномученик Георгий Яковлевич (Извеков) (24.02.1874—21.11.1937), протоиерей. Родился в г. Калуге. Окончил МДА. Служил псаломщиком в Праге, потом священником в Берлине при посольской церкви. Во время первой мировой войны служил в санпоезде и московском госпитале. С 1921 по 1925 гг. – протоиерей, служил при церкви пос. Перловка Московской области. С 1925 г. – член Драмсоюза, затем Всероссийской драмы. Талантливый духовный композитор. Арестован 15.04.1931, проходил по одному делу с о. Сергием, 30.04.1931 приговорен также к 3 годам ссылки в Северный край. С мая 1931 г. по 5.09.1931 находился в г. Котласе, затем этапирован в г. Устюг. 15 мая 1931 г. было принято постановление ОСО при Коллегии ОГПУо досрочном освобождении отца Георгия из ссылки ввиду болезни, с разрешением свободного проживания на территории СССР. Но телеграмма о его освобождении была послана в ПП ОГПУ Севкрая 21 марта следующего 1932 года, и получение ее подтверждено 21 апреля того же года. Освобожден в 1932 г. Жил на ст. Перловка. Арестован 2.11.1937. Расстрелян. Причислен к лику святых новомучеников Российских постановлением Св. Синода РПЦ 24.12.2004.

Громогласов Илья Михайлович (20.07.1869—4.12.1937), протоиерей. 1893 окончил Московскую Духовную Академию, оставлен профессорским стипендиатом. 29.01.1909 утвержден Св. Синодом в степени магистра богословия. В мае 1911 г. по настоянию ректора епископа Феодора (Поздеевского) уволен из Академии за прогрессивные взгляды. 23.04.1917 возвращен в Академию, профессор МДА. В 1917 г. член Предсоборного Совета, член Поместного Собора Российской Православной Церкви В 1917–1918 гг. 18.02. рукоположен в диакона к церкви св. мч. Антипы.20.02.1922 рукоположен во иерея к той же церкви сверх штата. 22.03.1922 арестован. Приговорен к лишению свободы на 1.5 года. В связи с амнистией срок был сокращен до 1 года. Освобожден в марте 1923 г. С 24.07.1923 – протоиерей, назначен временно настоятелем храма Воскресения в Кадашах. В 192 г. арестован, вскоре освобожден. Арестован в 1925 г., приговорен к 3 годам ссылки в пос. Сургут Тобольской губ. После освобождения с 1928 г. жил в Твери (позже Калинине). Арестован 2.11.1937.

2.12.1937 приговорен к расстрелу. Расстрелян в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. 19.09.1999 канонизирован как местночтимый святой Тверской епархии. Юбилейным Архиерейским Собором 2000 г. причислен к лику святых для общецерковного почитания.

Державин Александр Михайлович (19.11.1871—23.04.1963), протоиерей, магистр богословия. Родился в семье священника с. Никольское-на-Молокше Угличского уезда Ярославской губернии. В 1892 г. закончил Ярославскую Духовную Семинарию. Определен надзирателем Угличского духовного училища. В 1897 г. рукоположен в сан священника к церкви с. Рождественское-на-Ворсме. Через несколько лет переведен в Ростовский собор. Был наблюдателем церковноприходских школ Ростовского уезда. В 1907 г. по просьбе прихожан переходит в с. Никольское-на-Молокше на место скончавшегося отца. С 1910 г. по болезни за штатом. Поступает в Киевскую Духовную Академию. В 1914 г. окончил Киевскую Духовную Академию. Заведующий и законоучитель церковноприходской школы при Киево-Михайловском монастыре. В 1915 г. наблюдатель церковноприходских школ Московской епархии. Служил в домовой церкви в Лялином переулке. С 1917 до 1929 г. служил в церкви Святой Троицы в Капельках. С 1930 г. служил в Знаменской церкви, что в Переяславской слободе. Арестован 14.04.1931 как член контрреволюционной монархической организации ИПЦ. Заключен в Бутырскую тюрьму. Обвинен в антисоветской пропаганде, помощи ссыльным. Осужден по ст. 58–10 УК РСФСР. Приговорен к трем годам ссылки. Этапирован в г. Великий Устюг, в 1932 г. переправлен в г. Усть-Кулом, затем в дер. Верхняя Вочь Зырянского края. С 1934 г., после окончания ссылки, жил у дочери в Ростове Ярославском. В 1939 г. судимость была снята, переехал в Москву. Служил вторым священником в Знаменской церкви. В 90 лет ушел за штат. Скончался на 92-м году жизни на Радоницу 1963 г. Церковный писатель и поэт, автор нескольких сборников духовных стихов, житий и кантаты свт. Димитрию Ростовскому.

Державин Василий Дмитриевич (f 1919), священник. Рукоположен во священный сан в 1891 г. С 1899 г. до дня кончины служил в Новодевичьем монастыре.

Ёвникия (1836—25.07.1911) – монахиня Новодевичьего монастыря.

Елисавета (Детинкина Анна Ивановна) (1887—21.02.1972), инокиня. Родилась в дер. Мамоново Подольского уезда Московской губернии. В 1910 г. поступила в московский Новодевичий монастырь. Была близкой духовной дочерью отца Сергия. С 1929 года жила, где придется, выполняла поденную работу. После ссылки отца Сергия жила в его доме, помогала сестрам и матери по хозяйству. Арестована 28 декабря 1930 года. 3 января осуждена ОСО при Коллегии ОГПУ на 3 года ссылки. Освобождена в 1934 году. После ареста отца Сергия, с 1938 г., жила в его доме, помогала его сестрам и матери по хозяйству до конца их дней.

Ивановский Михаил Николаевич (8.11.1874—12.10.1942), протоиерей. Сын священника. В 1900 г. окончил Московскую Духовную Академию. Со студенческих лет друг отца Сергия Лебедева. В 1903 г. рукоположен во священника к Зачатьевскому монастырю. В 1916 г. потерял супругу. В 1917 г. определен духовником сестер Зачатьевского монастыря. Арестован 8.10.1930. Сослан на 3 года в Углич. По окончании ссылки жил в Твери. Во время оккупации ушел из города, скитался по деревням. После освобождения Твери вернулся больной лихорадкой и дистрофией. Скончался после инсульта. Могила неизвестна.

Иаков (Пятницкий Иван Алексеевич) (22.09.1844–1922), митрополит. 28.04.1891 хиротонисан во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. С 1910 – архиепископ Казанский и Свияжский. 29.09.1912 избран почетным членом Московской и Казанской Духовных Академий. Член Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг., почетный председатель Отдела о Духовных школах. С 11.12 (28.11).1917 митрополит. В 1920–1921 гг. митрополит Томский. Арестован в 1922 г. Скончался после хирургической операции.

Священномученик Илья Николаевич (Четверухин) (1886—18.12.1932), протоиерей. Родился в Москве. Учился на историческом факультете МГУ. По благословению старца Алексия (Соловьева) оставил университет, сдал экстерном экзамены за семинарский курс и поступил в Московскую Духовную Академию, которую окончил в 1911 г. В 1912 г. рукоположен во иерея. Служил в церкви при Ермаковской богадельне в Сокольниках. В 1917 г. богадельня ликвидирована. В 1919 г. протоиерей, настоятель церкви Свт. Николая в Толмачах. Служил ежедневно. Арестован в 1923 г., находился в заключении 3 месяца. В 1929 г. церковь закрыта, переведен в храм свт. Григория Неокессарийского. Арестован в 1930 г. Приговорен к 3 годам ИТЛ. Находился в Вишерских лагерях. Скончался в лагере во время пожара. 12.03.2002 причислен к лику святых новомучеников Российских Определением Св. Синода Русской Православной Церкви.

Святитель Иннокентий (Попов Вениаминов) (26.03.1797—31.03.1879), митрополит. Родился в с. Анга Верхнеленского уезда Иркутской губернии. Окончил Иркутскую Духовную Семинарию в 1818 г. 17.05.1817 рукоположен в диакона к Благовещенской церкви Иркутска, 18.05.1821 – во иерея к той же церкви. 7.05.1823 направлен на служение на Алеутские острова. 29.07.1824 прибыл в Уналашку. В 1834 г. переведен в Михайловский собор порта Новоархангельск на о. Ситка. С 1839 по 1841 гг. в Санкт Петербурге. Овдовел. 29.11.1840 пострижен в монашество митрополитом Московским святителем Филаретом (Дроздовым). На следующий день архимандрит. С 15.12.1840 епископ Камчатский и Американский. Стал апостолом народов этого края. С 5.01.1868 митрополит Московский и Коломенский по 31.08.1879..Скончался в Великую Субботу 1879 г.

Священномученик Иоанн Симеонович (Хренов) (3.09.1888—21.10.1937), протоиерей. Родился в Москве. В 1907 г. окончил пединститут. Работал бухгалтером в учреждениях Москвы. По благословению старца Алексия Мечева в 1921 г. рукоположен во диакона. Хиротонию совершал архиепископ Верейский сщмч. Илларион (Троицкий). Определен к церкви 40 мучеников. С 1922 г. служил диаконом в церкви Св. Троицы в Котельниках. Арестован 29.09.1937. Расстрелян на Бутовском полигоне. Причислен к лику священномучеников Российских постановлением Юбилейного Архиерейского Собора 13–16 августа 2000 г.

Ключарев Иоанн Петрович, священник. В 1898 г. служил в церкви вмч. Екатерины на Всполье.

Козлов Николай Васильевич (р. 30.04.1866) протоиерей. Родился в Дмитрове. В 1892 г. окончил Московскую Духовную Академию со званием кандидат богословия. Определен надзирателем в Заиконоспасском духовном училище. С 1893 г. преподаватель греческого языка в Шаргородском духовном училище, с 1894 г. – в Тывровском (Винницкого у. Подольской губ.) духовном училище, в 1896–1897 гг. – преподаватель русского языка в Пошехонском духовном училище. С 1897 по 1908 гг. – преподаватель греческого языка в Дмитровском духовном училище. С 1904 г. священник Дмитровского Успенского собора. 18.04.1909 перемещен на должность настоятеля Успенского собора г. Дмитрова. С 10.10.1909 протоиерей. 12.09.1912 – председатель съезда настоятелей дмитровских церквей по выборам в ГУ Гос. Думу Согласно прошению, 15.05.1913 перемещен к Новодевичьему монастырю. С 12.07.1913 заведующий и законоучитель монастырской церковноприходской школы. С 27.09.1913 по 31.10ю1913 – законоучитель 4-й городской рукодельной Анастасиевской школы. С 26.11.1913 член совета Филатьевского училища. 8.12.1917 утвержден в должности настоятеля церквей Новодевичьего монастыря. С 8.10.1918 председатель организованного им по поручению Епархиального начальства Братства для приемки от государства и охраны церковного и монастырского имущества до передачи этой должности игумении Вере (Побединской). В 1922 г. судим по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей. Осужден на 1,5 года заключения. Освобожден 16.02.1923.

Козлова Евникия Петровна – жена протоиерея Николая Козлова.

Крыленко Николай Васильевич (1885–1938) советский партийный государственный деятель. С 1918 г. председатель Верховного революционного трибунала. С декабря 1922 г. заместитель наркома юстиции и ст. помощник прокурора Республики. Должен был выступать в качестве государственного обвинителя на процессе по делу Патриарха Тихона. С 1928 г. прокурор РСФСР. С 1931 г. нарком юстиции РСФСР. С 1936 г. нарком юстиции СССР. Репрессирован.

Ксения Александровна (f 1960), великая княгиня, дочь императора Александра III, жена великого князя Александра Михайловича.

Латко Анастасий Харитонович (р. 1875), священник. Родом из крестьян Саратовской губ. Окончил курс Холмской Духовной Семинарии в 1896 г. Рукоположен в сан священника епископом Холмским и Люблинским Германом в 1900 г. С 1913 г. священник при Холмском кафедральном соборе, с 1914 г. законоучитель Холмской учительской семинарии. В 1915 г. эвакуирован в Черниговскую губ. Работал делопроизводителем с 1918 г. по 20.04.1920. С 1920 г. служил священником в с. Каберага Сурожского уезда до августа 1922 г. В августе 1922 г. приехал в Москву. Служил при церкви свт. Николая Явленного, что на Арбате, и в 1923 г. до Св. Пасхи – в храме Ржевский иконы Божией Матери, что у Пречистенских ворот. Уклонился в обновленческий раскол. В 1923 г. определен обновленческим МЕУ в Новодевичий монастырь на место почившего о. Евгения Палладина. Секретарь обновленческого церковного совета монастыря. Осенью 1923 г. вместе с остальным клиром монастыря по покаянии вернулся под патриарший омофор. 6.12.1923 Московским Церковным Управлением при Святейшем Патриархе Тихоне определен четвертым штатным священником Новодевичьего монастыря.

Лебедев-Баратов Борис Сергеевич (22.05.1899-24.09.1954(5)), сын сщмч. Сергия (Лебедева). Окончил 1-й мединститут, получил профессию хирурга, затем театральную студию Е. Б. Вахтангова. Работал в театрах Вахтангова, МХАТ и других, озвучивал спектакли, режиссировал. Закончил Московский Архитектурный институт. Работал на строительстве зданий Телеграфа на Тверской и Казанского вокзала. После Великой отечественной войны работал инженером в Московском камерном театре, затем архитектором в Моспроекте.

Лебедев Николай Павлович, (р. 19.03.1874) старший брат сщмч. Сергия (Лебедева).

Лебедев Павел Иванович (1845–1906), диакон. Родился в Москве, в семье дьячка. В 1868 г. окончил Московскую Духовную Семинарию по 2 разряду. 12.02.1872 произведен митрополитом Московским и Коломенским Иннокентием во диакона к Екатерининской церкви на всполье, в возрасте 27 лет. Был отцом сщмч. Сергия (Лебедева).

Лебедева Екатерина Павловна (24.06.1877–1957), сестра сщмч. Сергия (Лебедева)

Лебедева Мария Павловна (1854–1942), мать сщмч. Сергия (Лебедева)

Лебедева (Аренс) Наталья Германовна (р. 1906), жена Бориса Сергеевича Лебедева-Баратова.

Лебедева Параскева Павловна (р. 21.10.1880—конец 1940-х годов), сестра сщмч. Сергия (Лебедева)

Левитский Иоанн Васильевич (р. 14.01.1882), протоиерей. Окончил Киевскую Духовную Академию 1.05.1905 по первому разряду, со званием кандидат богословия. С 25.08.1905 помощник инспектора Тамбовской Духовной Семинарии. 28.09.1906 перемещен преподавателем обличительного богословия и истории русского старообрядчества и сектантства в Пензенскую Духовную Семинарию. Священник с 10.09.1907 определен во священника к Седьмовселенской церкви и рукоположен 1.10.1907 епископом Можайским Серафимом (Голубятниковым). 14.12.1910 награжден набедренником, 21.12.1912 – фиолетовой бархатной скуфьей. По резолюции митрополита Московского Макария 8.03.1916 за безмездные труды в религиозно-нравственных чтениях преподано архипастырское благословение с занесением в формулярный список. В 1915 и 1916 гг. делопроизводитель на Епархиальных съездах. 7.04.1919 награжден наперсным крестом от Св. Синода и Патриарха.4.11.1928 возведен в сан протоиерея.

Леонида (Озерова Любовь Петровна) (р. 1838 – 18.01.1920), игумения. Из потомственных дворян Образование домашнее. Вдова. Определена в Московский Ивановский монастырь 20.12.1892. Малый постриг совершен 19.10.1894. Пострижена в монашество в Ивановском монастыре 15.10.1895. С 1896 г. исправляла должность казначеи, с 1897 г. – надзирательница больницы. 24.06.1900 определена настоятельницей Серпуховского Владычнего монастыря и возведена в сан игумении. 30.04.1908 определена настоятельницей Московского Новодевичьего монастыря. В 1919 г. ушла на покой. Скончалась на следующий год, похоронена в монастыре.

Леонтий (фон Вимпфен Владимир Николаевич) (f6.07.1919), епископ. 28.09.1914 хиротонисан во епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. 12.02.1915 переведен и назначен епископом Эриванским, викарием Грузинского Экзархата. С 24.03.1916 епископ Кустанайский, с 16.12.1916 епископ Петровский, С 5.09.1917 до дня мученической кончины епископ Енотаевский, викарий Астраханской епархии. В 1918 г. – в. у. Астраханской епархией.

Львов Владимир Николаевич (2.04.1872–1934), российский политический и государственный деятель, юрист. Депутат 2 и 4 Государственной Думы, председатель комиссии по делам Русской Православной Церкви. С марта по июль 1917 г. обер-прокурор Святейшего Синода. Участник «Кирилловского» мятежа. Член Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. (выбыл из состава Собора). В 1920 г. эмигрировал, в 1921 г. примкнул к «сменовеховцам». В 1922 г. вернулся в Россию. Член обновленческого ВЦУ. 2.02.1927 арестован, приговорен к высылке в Томск. В сентябре 1929 г. освобожден. Остался в Томске.

Любимов Александр Васильевич (р. 1887), диакон Смоленской церкви Новодевичьего монастыря. В 1904 г. окончил курс в Александро-Мароновском приюте. 15.07.1907 определен псаломщиком того же приюта. Определен псаломщиком Новодевичьего монастыря 9.07.1913. По мобилизации, с 3.08.1914, состоял санитаром при сборном пункте Красного Креста в Москве, исполняя там псаломнические обязанности. Отбывал воинскую повинность в московском госпитале, уволен в запас. 9.12.1917 возведен в сан диакона на псаломническое место. В 1919 г. переведен на место штатного диакона. Имел двойной орарь.

Людмила (в мире Любовь), монахиня Новодевичьего монастыря.

Макарий (Михаил Парвицкий Невский) (1835—16.02.1926), святитель, митрополит. Родился в дер. Шапкино Ковровского уезда Владимирской губернии. В 1854 г. окончил Тобольскую Духовную Семинарию. 22.02.1855 принят в Алтайскую Миссию. 1855–1857 – псаломщик и учитель церковного пения. 1857 – рясофорный послушник. 16.03.1861 – монашеский постриг. С 1864 г. – иеромонах. В 1864–1865 и в 1868–1869 – в Санкт– Петербурге. Занят напечатанием переводов на алтайское наречие Библии, богослужебных и духовных книг. 29.07.1871 – игумен. С 1875 г. – помощник начальника Алтайской духовной миссии. С 1883 г. архимандрит, начальник Миссии. 12.02.1884 хиротонисан во епископа Бийского и Семипалатинского, викария Томской епархии. 26.05.1891 – епископ Томский. С 6.05.1906 архиепископ. С 25.11.1912 митрополит Московский. 20.03.1917 смещен с кафедры и уволен на покой обер-прокурором Св. Синода при Временном правительстве. Принят на жительство в Николо-Угрешский монастырь. В 1918 г. дважды, 20 июля и 20 октября, подвергся обыскам, а 3.10 1918 – нападению бандитов. С 1.09.1920 – митрополит Алтайский. Скончался от тяжелой болезни. Причислен к лику святых Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13–16 августа 2000 г.

Макарий (Павлов Михаил Михайлович) (р. 4.11.1867), епископ. Родился в семье священника Томской епархии. В 1890 г. окончил Томскую духовную семинарию, 16.09.1890 рукоположен во священника. В 1891 г. – законоучитель Семипалатинской женской прогимназии. Овдовев, в 1894 г. поступил в Казанскую Духовную Академию. В 1897 г. пострижен в монашество. В 1898 г. окончил Академию со степенью кандидата богословия и определен миссионером Главного Стана Киргизской Миссии в Заречной Слободке г. Семипалатинска. С 1899 года – начальник той же миссии в сане архимандрита. 18 марта 1901 года хиротонисан в г. Томске во епископа Бийского, викария Томской епархии. С 17.01.1905 – епископ Якутский и Вилюйский. 1.05.1909 уволен на покой, согласно прошению, и назначен управляющим, на правах настоятеля, Свияжским Успенско-Богородицким монастырем Казанской епархии. 28.01.1917 – епископ Владикавказский и Моздокский. В начале обновленческого движения уклонился в обновленческий раскол. Неизвестно, до конца ли дней своей жизни пребывал в обновленчестве. Год смерти неизвестен.

Мастридия (Мария Клементьева) (р. 1861), монахиня. Насельница Новодевичьего монастыря. С 21.01.1915 казначея.

Некрасов Димитрий, протоиерей, благочинный

Некрасов Петр Терентьевич, священник. Служил в Седьмовселенской церкви близ Новодевичьего монастыря.

Нестор (Метаниев) (f25.07.1910), епископ. 17.04.1877 хиротонисан во епископа Аксайского Донского викариатства. С 8.09.1880 епископ Выборгский, викарий Санкт-Петербургской епархии. 31.10.1881 епископ Смоленский 16.12.1889 определен на покой. 29.01.1894 назначен епископом Дмитровским, викарием Московской епархии. Уволен на покой 8.06.1901.

Нечаев Петр Петрович (р. 1865), протоиерей. Родился в семье священника. Окончил Спасо-Вифанскую Духовную Семинарию. С 11.04.1888 псаломщик Николаевской на Берсеневке церкви. 30.06.1893 рукоположен во диакона к Троице-Зубовской церкви. 9.02.1896 хиротонисан во иерея к той же церкви. С 1894 г. письмоводитель, с 1898 г. – помощник секретаря попечительства о бедных духовного звания. До революции много сил отдал учебно-просветительской работе. С 1897 по 1912 гг. был законоучителем Хамовнического казеного училища, с 1899 по 1917 гг. – Александро-Смоленского мужского начального училища. В 1921 г. уклонился в обновленческий раскол, но вскоре вернулся под омофор ев. Патриарха Тихона.

Священномученик Николай (Добронравов Николай Павлович) (21.11.1862—10.12.1937), архиепископ. Член Предсоборного Совета и Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. В 1918 г. арестовывался. В 1921 г хиротонисан во епископа. С 1923 г. архиепископ Владимирский и Суздальский. С 1925 г. в заключении и ссылке. С 1929 г. находился после ссылки на поселении в Северном крае. По возвращении в Москву был вновь арестован. Расстрелян. Причислен к лику святых новомучеников Российских 20.08.2000 Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви.

Николай Пшезинцев, духовный сын сщмч. Сергия (Лебедева).

Палладии Евгений Алексевич (1847–1923), священник. 10.09.1867 по увольнении из среднего отделения Вифанской Духовной Семинарии определен псаломщиком к Смоленской церкви Новодевичьего монастыря. 22.05.1906 рукоположен во диакона и 10.02.1919 – хиротонисан во иерея. 18.12.1920 награжден камилавкою по представлению ректора Археологического института за заслуги в области археологии. В апреле 1922 г. привлекался к ответственности по второму московскому процессу об изъятии церковных ценностей. На судебном заседании не был по болезни. Просил слушать дело в его отсутствии. Оправдан за недоказанностью обвинений. Скончался на Светлой седмице.

Парфений (Памфил Александрович Левицкий) (28.09.1858–1922), архиепископ. Родился в с. Плешивки Горячинского уезда Полтавской губернии. В 1884 г. окончил Киевскую Духовную Академию. В 1894 г. пострижен в монашество, с 26.01.1894 иеромонах, инспектор Вифанской Духовной Семинарии. С 1895 г. архимандрит, ректор Вифанской Духовной Семинарии. В 1897 г. назначен ректором Московской Духовной Семинарии. 10.10.1899 хиротонисан во епископа Можайского, викария Московской епархии. С 8.06.1901 – первый викарий Московской епархии. 1.12.1904 переведен епископом Подольским и Брацлавким. В 1905 по 1912 гг. – редактор издания перевода Евангелия на украинский язык. С 15.02.1908 епископ Тульский и Белевский. С 6.05.1911 архиепископ. Уволен на покой с пребыванием в Ахтырском монастыре Харьковской епархии 25.05.1917. С 1920 по август 1921 г. – епископ Прилукский, викарий Полтавской епархии, в. у. Полтавской епархией.

Священномученик Петр (Марков Петр Иванович) (15.10.1881—21.02.1938), протоиерей. Родился в семье псаломщика, в с. Сеченки Бронницкого уезда Московской губернии. В 1904 г. окончил Московскую Духовную Семинарию. Рукоположен во иерея в 1905 г. к церкви села Малаховка Бронницкого уезда Московской губернии. Арестован в 1930 г. по обвинению в «невыполнении твердого задания по хлебозаготовкам». Осужден на три недели исправительных работ и штраф 2000 руб. После освобождения вернулся в свой храм. Арестован повторно 22.01.1938. Заключен в Люберецкую тюрьму. Обвинен в «к/p агитации пораженческого характера». Осужден по ст. 58–10 ч. 1. УК РСФСР. Приговорен к расстрелу. Расстрелян на Бутовском полигоне. Причислен к лику святых Определением Св. Синода от 17.06.2007.

Петропавловский Авраамий Сергеевич (р. 1891), священник. Родился в с. Жолтиково Соль-Вычегодского уезда Вологодской губ. Окончил Вологодскую Духовную Семинарию. Рукоположен во иерея в 1915 г. к церкви Богоявленского погоста Вологодской губ. Арестован в 1920 г., вскоре освобожден. С 1920 г. служил в церкви Кичменгского Городка. Арестован 30.03.1934, осужден 5.04.1934 на заключение в ИТЛ на 3 года. Этапирован в Дмитлаг. Дальнейшее неизвестно.

Петух Василий Васильевич, протоиерей. В Кичменгском Городке находился в ссылке, жил в деревне Макарово, в 1932 г. этапирован в Коми АО, Сысольский район.

Разумов Михаил Федорович (р. 30.08.1874), священник. Родился в селе Уратьма Уфимской губернии, в семье псаломщика. Окончил Казанскую Духовную Академию. Работал преподавателем естествознания в средних учебных заведениях г. Екатеринослава. В марте 1922 г. рукоположен Архиепископом Екатеринославским и Мариупольским Агапитом (Вишневским) во священника к церкви села Гнездиль(?) Екатеринославской губернии. С 1926 г. служил в Москве. Определен псаломщиком к Трифоновской церкви. В 1926 г. арестован ОГПУ за участие в передаче храма Никола-Ям, присвоенного обновленцами, православной общине. На следствии характеризовал себя как «искатель-прогрессист, идеалист-наблюдатель». Арестован 14.04.1931. Приговорен к ссылке на 3 года.

Рыбчинский Евфимий Александрович (р. 1865), протоиерей. Окончил Киевскую Духовную Академию. Служил в Кронштадте. В 1918 г. преведен к церкви травматологического института в Москве. 5.01.1920 переведен в Московский Новодевичий монастырь на место почившего протоиерея Василия Державина. Арестован в 1922 г. по делу о передаче церковных ценностей. Судом оправдан и освобожден.

Семеновский Сергей Федорович (р. 1883), священник. Рукоположен во священный сан в 1905 г. С 1914 г. по собственному желанию был полковым священником Юго-Западной армии, служил во 2 лазарете 105 пехотной дивизии. Награжден набедренником. В отпуске с 1916 по середину 1917 г. В 1917 г. награжден скуфьею, в 1919 г. – камилавкою. Уклонился в обновленческий раскол. 16.01.1923 определен обновленческим МЕУ вторым священником Седьмовселенской церкви. Возможно, с остальным клиром храма, вернулся под патриарший омофор в конце 1923 г..

Серафим (Голубятников) (f 1921), епископ. 2.01.1905 хиротонисан во епископа Можайского, викария Московской епархии. 15.02.1908 переведен на Каменец-Подольскую кафедру. С 20.03.1914 епископ Екатеринбургский. 10.05.1917 в связи с отрицанием законности Временного правительства определен на покой с пребыванием в Московском Новоспасском монастыре. В 1918 г. монастырь был превращен в тюрьму, епископ Серафим стал ее узником и в ней скончался.

Сергий (Страгородский Иван Николаевич) (11.01.1867—15.05.1944), Патриарх Московский и всея Руси. В 1901 г. хиротонисан во епископа. С 1905 г. архиепископ Финляндский и Выборгский. С 1911 г. член Священного Синода. С 1912 г. председатель Предвыборного совещания при Св. Синоде. С августа 1917 г. архиепископ Владимирский и Шуйский. Член Предсоборного совета и Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг., председатель отдела о церковном суде. Член Священного Синода. С ноября 1917 г. митрополит. В 1922 и 1023 гг. подвергался арестам. В ноябре 1922 г. перешел в обновленческий раскол. В августе 1923 г. принес покаяние, принят в сущем сане. С мая 1924 г. член Священного Синода. По завещательному распоряжению митрополита Петра (Полянского) назван первым кандидатом на должность Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. С 10.12.1925 Заместитель Патриаршего Местоблюстителя. С ноября 1926 г. по март 1927 г. в тюремном заключении. С 1934 г. Блаженнейший митрополит Московский и Коломенский. С 19.09.1943 Патриарх Московский и всея Руси.

Скворцов Константин Петрович (р. 2.10.1889), протоиерей. Родился в Москве, в семье диакона. Окончил Московскую Духовную Академию. Работал законоучителем. С 1914 г. преподавал Закон Божий в Ермоло-Мариинском институте. С 1916 г. служил священником при церкви Св. Троицы на Шаболовке. В 1925 г. арестован органами ОГПУ за высылку денежной помощи в Нарымский край сосланному священнику Орлову. По случаю амнистии в 1928 г. освобожден досрочно. С 1928 г. одинок. После закрытия Троицкой церкви, с 1929 г. переведен к Ризоположенской церкви близ Донского монастыря. Арестован 16.04.1931 и приговорен к ссылке в Нарымский край на 3 года. Сослан в Коми Область, г. Сыктывкар. Находился в г. Усть-Кулом.

Смидович Петр Гермогенович (1874–1935), советский государственный деятель. Участник трех революций. С 1924 г. председатель Комитета Севера в ЦИК СССР. В 1921–1922 гг. член ЦКК партии. Член Президиума ВЦИК и ЦИК СССР.

Софроний (Арефьев Иван Алексеевич) (19.03.1879—26.12.1937), архиепископ. В 1919 г. хиротонисан во епископа Семиреченского и Верненского, откомандирован в Якутск для управления епархией. В начале 1922 г. был в. у. Петропавловским викариатством Омской епархии. В 1922 г. перешел в обновленческий раскол. В 1924 г. принес покаяние, принят в сущем сане, назначен в. у. Архангельской епархией. В 1924–1926 гг. в тюремном заключении. В 1926–1927 гг. в ссылке. С 12 декабря 1927 года архиепископ Великоустюжский. 9 марта 1932 года переведен в г. Ирбит (Екатеринбургское / Свердловское викариатство). С 1936 г. архиепископ Краснодарский. Расстрелян.

Тихомиров Сергей Евгеньевич (р. 1874), священник. Родился в Москве, сын учителя. Окончил Московскую Духовную Семинарию. Служил диаконом в селе Никольском Московской губернии. С 1909 года – диакон Петропавловской церкви на Преображение. В 1914 г. рукоположен во священника к той же церкви. Арестован 15.04.1931 вместе со сщмч. Сергием Лебедевым и сослан сначала в Устюг, а через два года был этапирован в окрестности Котласа.

Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович (1879–1940) – один из лидеров РСДРП(б) – ВКП(б), идеологов и непосредственных организаторов октябрьской революции, в этот период был членом Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б). В 1922 году Л. Д. Троцкий – один из главных инициаторов и руководителей кампании по изъятию церковных ценностей.

Тучков Евгений Александрович (1892–1957), сотрудник ОГПУ. В 1911–1915 годах конторщик в кожевенно-обувной мастерской г. Шуя. В 1915–1917 годах писарь при тыловых военных начальниках. С 1917 года член партии большевиков, с 1918 году заведующий юридическим отделом областной ЧК г. Иваново-Вознесенска. В 1919 году организатор отряда особого назначения, заведующий секретным отделом губернской ЧК. В 1922 году заместитель, затем начальник VI секретного отдела ОГПУ в Москве; секретарь Комиссии по отделению Церкви от государства. В 1923 г. за заслуги в проведении массовых репрессий духовенства награжден пистолетом «Маузер». Организатор и исполнитель преследований Святейшего Патриарха Тихона, инициатор провокаций и расколов в Церкви, часами. В 1931 г. за «энергию, инициативу и находчивость» в деле уничтожения Церкви награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1931–1933 гг. полномочный представитель ОГПУ на Урале. С 1933 г. заместитель особо уполномоченного города Москвы, руководитель уничтожения Церкви. В 1939 г. уволен из органов НКВД «за невозможностью дальнейшего использования», т. к. православных священников и епископов на свободе почти не осталось. В 1939–1947 гг. лектор в Центральном союзе воинствующих безбожников. С 1947 г. на пенсии.

Уншлихт Иосиф Станиславович (1879–1938) – советский партийный и государственный деятель – с 15.04.1921 по 15.10.1923 был первым заместителем председателя ВЧК-ГПУ.

Успенский Сергей Васильевич (3.10.1854–1930), протоиерей, благочинный. До 1917 г. – настоятель церкви Спаса на Песках на Арбате, благочинный 2-го отделения Пречистенского сорока. В 1919 г. арестован как заместитель председателя Совета объединенных приходов за попытку защиты храмов. Осужден на 15 лет лишения свободы условно. Освобожден. Повторно арестован в 1922 году вместе с игуменьей Верой (Побединской). Приговорен к 10 годам лишения свободы с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет. 16 февраля 1923 г. условно освобожден за преклонностью лет.

Священномученик Феодор Николаевич (Алексинский) (21.10.1875—15.10 1937). Родился в селе Каменка Угличского уезда Ярославской губернии, в семье священника. Окончил Московскую Духовную Академию. Как и отец Сергий, был духовником монахинь. Служил при Московском Страстном монастыре, был духовником насельниц обители. Пять раз был награжден. В Знаменскую церковь на Каретной улице был переведен в 1928 году, после ликвидации обители. Арестован 14.04.1931. Освобожден в 1934 г. В Москву вернуться он уже не мог и служил в Иваньковской церкви Московской области. Но в 1937 г. он был арестован и расстрелян на Бутовском полигоне.

Филатьева Софья Владимировна – дочь сенатора, попечительница училища для девочек, находившегося на территории Московского Новодевичьего монастыря.

Филипп (Гумилевский Сергей Николаевич) (1877–1936), архиепископ. Родился в Московской губернии. С 1922 г. служил епископом Балахнинским, викарием Нижегородской епархии, в 1923 г. епископ Нижегородский. Арестован в 1923 г., отбывал ссылку до 1924 года. Позже жил в Москве. В 1925 г. уклонялся в беглопоповство. В 1926–1927 гг. находился в ссылке в Тамбовской области. По освобождении архиепископ Звенигородский, викарий Московской епархии, в. у. Московской епархией. 8 февраля 1931 г. арестован. Осужден ОСО при Коллегии ОГПУ на 3 года ИТЛ. Освобожден в 1934 г. Архиепископ Владимирский. Арестован в 1936 г. умер в тюрьме (расстрелян?) в том же году.

Шаров Василий Симеонович (-1852—24.12.1915), диакон. Рукоположен во священный сан в 1877 г. С 1884 г. диакон Смоленской церкви московского Новодевичьего монастыря.

Шкот Николай Илларионович, студент. Арестован по делу об изъятии церковных ценностей. Погиб в лагере.

Щукин Сергий Николаевич (1871—10.10.1931), протоиерей. Родилсявг. Вологде. С 1923 г. служил в Москве, при церкви в Спасо-Песковском переулке на Арбате. Арестован и осужден в 1923 г. по показанию обновленца. Повторно арестован и осужден в 1931 году на ссылку в Устюг. Был сбит грузовиком и скончался в больнице.

Юстов Николай, протоиерей. Служил в Москве, в церкви Большого Вознесения.

Библиография

I. Источники

Архивные материалы

1. Архив ДКНБ по Западно-Казахстанской обл. Д. № 3260. Т. 9.

2. Архив музея «Новодевичий монастырь». Могильная книга. Инв. № 19109.

3. Архив УФСБ РФ по г. Москве и Московской области. Д. 11013.

4. ГА РФ. Ф. 1235. Он. 64. Д. 477.

5. ГА РФ. Ф.10035. Оп. 1.Д. П-56688.

6. ЦАФСБРФ.Д. Р-1086.

7. ЦАФСБРФ.Д. Р-39811.

8. ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109.

9. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 290.

10. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 1. Д. 306; Оп. 471. Д. 25; Оп. 481. Д. 40; Оп. 551. Д. 76; Оп. 611. Д. 5; Оп. 741. Д. 1248; Оп. 744. Д. 1248, Д. 2913; Оп. 746. Д. 1581, 1666, 1700, 1761.

11. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 763. Д. 26, 14, 100, 143; Оп. 766. Д. 132, 133, 630.

12. ЦИАМ. Ф. 234. Оп. 1. Д. 1558; Оп. 3. Д. 20.

13. ЦИАМ. Ф. 1371. Оп. 1.Д. 64.

14. ЦИАМ. Ф. 1607. Оп. 1. Д. 61.

15. ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 1. Д. 1716, 1748, 1820, 1828, 1848, 1865.

16. ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 2. Д. 63. 4.2.

17. ЦИАМ. Ф. 2125. Оп. 2. Д. 132.

18. ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 227, 161, 181, 182, 225, 226, 227, 229, 230, 231, 232.

19. ЦИА ПСТГУ. Воспоминания Е. А. Погребняк. Аудиозапись, сделанная в Москве осенью 2003 г.

20. ЦИА ПСТГУ. Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной). Аудио запись, сделанная в Москве весной 2004 г.

21. ЦИА ПСТГУ. Фонд священномученика Сергия Лебедева.

22. ЦИА ПСТГУ. Четверухина Е. Л. Воспоминания. Машинопись.

Публикации

23. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти 1917–1943. М., 1994.

24. Арсений (Жаданоеский), епископ. Из воспоминаний // Отец Алексей Мечее. Воспоминания, проповеди, письма. / Париж, 1989.

25. Арсений (Жаданоеский), епископ. Воспоминания. М., 1995.

26. Архивы Кремля: Политбюро и Церковь, 1922–1925 гг.: В 2 кн. Кн. 1. Новосибирск, 1997.

27. Макарий (Невский), митрополит. Не отчаивайтесь в Божией помощи. М., 2006.

28. Подобедова О. И. Избавить нас от тяжкого греха // Слово. 1995. № 1–2.

29. Подобедова О. И. Письмо мученика Патриарху Сергию // Умолкнувшие колокола. Новомученики Российские. Жизнеописание. М., 2002.

30. Следственное дело Патриарха Тихона. М., 2000.

31. Четверухин И., протоиерей, Четверухина Е. Преподобный Алексий, старец Смоленской Зосимовской пустыни. Сергиев Посад, 2002.

II. Справочные издания

32. Благовещенский И. А. Краткие сведения о всех церквах Московской епархии, в алфавитном порядке перечисленные. М., 1874.

33. Бутовский полигон: Книга памяти жертв политических репрессий, 1937–1938 гг. Вып. I. М., 1999.

34. Бутовский полигон. М., 2007.

35. Ведомость о городских начальных училищах и других учебно-воспитательных и просветительных учреждениях на 1 января 1913 года, с приложением сведений о начальных училищах и вечерне-воскресных классах, состоящих в ведении Московского городского училищного совета. М., 1913.

36. Ведомость о городских начальных училищах и других учебно-воспитательных и просветительных учреждениях на 1 января 1916 года, с приложением сведений о начальных училищах и вечерне-воскресных классах, состоящих в ведении Московского городского училищного совета. М., 1916.

37. Дубинский А. Ю. Московская Духовная Семинария: Алфавитный список выпускников 1901–1917 годов: (Генеалогический справочник.) М., 1998.

38. История иерархии Русской Православной Церкви. Комментированные списки иерархов по епископским кафедрам с 862 года. М., 2006.

39. Любимова К.Ф. и др. Списки клириков и мирян, расстрелянных и захороненных в районе пос. Бутово.

40. Мартиролог расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД «Объект Бутово» 08.08.1937– 19.10.1938. М., 1997.

41. Нистрем К. М. Адрес-календарь жителей Москвы. М., 1846.

42. Нистрем К. М. Адрес-календарь жителей Москвы. М., 1888.

43. Нистрем К. М. Адрес-календарь жителей Москвы. М., 1896.

44. Паламарчук П. Сорок сороков. Т. 2. М., 1995.

45. Почитаемые могилы и захоронения. Подвижники благочестия, в Москве погребенные. М., 2006.

46. Русская Православная Церковь. XX век. М., 2008.

Литература

47. Вострышев М. И. Патриарх Тихон. М., 2004.

48. Голубцов С., протодиакон. Московское духовенство в преддверии и начале гонений 1917–1922 гг. М., 1999.

49. Грюнберг П. Н. О положении епископата РПЦ при Временном правительстве // Материалы по истории Российской иерархии. Статьи и документы. М., 2002.

50. Дамаскин (Орловский), иеромонах. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Т. 2. Тверь, 1996.

51. Житие священномученика Сергия (Лебедева) // Московские епархиальные ведомости. 2001. № 11–12.

52. Кедров Н. Московская Духовная Семинария 1814–1889. М., 1889.

53. Крылова I О. История Дорогомиловской ямской слободы и церкви Богоявления Господня. М., 1997.

54. Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996.

55. Мазырин Александр, иерей. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920–1930 годах.

56. Московские церковные ведомости. 1916. 29 марта. № 12.

57. Московский городской Ксениинский учебно-ремесленный приют. М., 1902.

58. Московский Новодевичий монастырь. М., 1999.

59. История России. XX век. 1894–1939. М., 2009.

60. Подобедова О. И. Из истории ближайших лет существования и деятельности Русской Православной Церкви. Наставники, исповедники и мученики. Машинопись.

61. Свенцицкий А. Б. Они были последними. М., 1997.

62. Священномученики Сергий (Лебедев), Димитрий (Гливенко), Алексий (Смирнов) и Сергий (Цветков) / Сост. игумен Дамаскин (Орловский) // Жития новомучеников и исповедников Российских XX века Московской епархии. Январь – Май. Тверь, 2002.

63. Цыпин В., протоиерей. История Русской Церкви, 1917–1997. М., 1997.

Примечания

1

В 2012 году возведен в сан протоиерея.

2

К сожалению, матушка не дожила до издания книги. Она скончалась 5 октября 2009 года.

3

Правила издания исторических документов в СССР / Главное архивное управление при Совете Министров СССР и др. М., 1990.

4

ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 1. Д. 1716. Л. 235 об. – 236, 281–282.

5

ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 1. Д. 1865. Л. 56 об. Николай родился 19 марта 1874 года, Екатерина – 24 июня 1877 года, Прасковья – 21 октября 1880 года.

6

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 76.

7

Иеросхимонах Алексий (Соловьев) прославлен в лике преподобных отцов Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года.

8

ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 1. Д. 1716. Л. 183.

9

Ведомость о городских начальных училищах и других учебно-воспитательных и просветительных учреждениях на 1 января 1913 г., с приложением сведений о начальных училищах и вечерне-воскресных классах, состоящих в ведении Московского городского училищного совета. М., 1913. С. 764.

10

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161. Л. 5.

11

Нистрем К. М. Адрес-календарь жителей Москвы. М., 1888. С. 647.

12

ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 2. Д. 132. Л. 70 об.

13

ЦИА ПСТГУ. Ф. 88. Оп. 1. Д. 78.

14

ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 2. Д. 63. Л. 112 об. – 113.

15

‘ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1.Д. 161. Л. 5; Ф. 2121. Оп. 1.Д. 1865. Л. 388 об.

16

ЦИАМ. Ф. 2121. Оп. 1. Д. 1865. Л. 376 об.

17

Приют был создан игуменией Антонией (Каблуковой) для маленьких девочек сирот. Он назывался Елизаветинским, так как находился под надзором Елизаветинского благотворительного общества, основанного и возглавлявшимся Великой княгиней Елизаветой Феодоровной.

18

Училище было открыто открыто в 1871 году усердием игумении Евпраксии (Мосоловой). Его попечительницей стала дочь сенатора В. И. Филатьева Софья Владимировна Филатьева (Нистрем К. М. Адрес-календарь жителей Москвы. С. 334).

19

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161. Л. 6.

20

Из слова архиепископа Бийского Иннокентия (Соколова) на полугодичное поминовение Высокопреосвященнейшего митрополита Макария (Невского), текст которого хранился в архиве отца Сергия.

21

ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 746. Д. 1581. Л. 497 об.

22

ЦИАМ. Ф. 2125. Оп. 2. Д. 132. Л. 93 об. – 94. Скончалась София Дмитриевна в день памяти пророка Даниила и трех отроков Анании, Азарии и Мисаила, девятый день по ее кончине – 25 декабря – пришелся на Рождество Христово. По новому календарному стилю память матушки Софии 30 декабря.

23

Четеерухин И., прот., Четеерухина Е. Иеросхимонах Алексий, старец-затворник Смоленской Зосимовой пустыни. ЦИА ПСТГУ. Машинопись. Л. 71–72.

24

Замечательно также, что хотя старец Алексий и отец Сергий служили в монастырях отдаленных, но основанных в честь одной – Смоленской – иконы Божией Матери, в храмах, Ей посвященных.

25

Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной). Магнитофонная запись, сделанная в Москве весной 2004 года (далее: Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной)).

26

Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной).

27

ЦИА ПСТГУ. Ф. 88. Д. 75.

28

Ее сменила игумения Леонида (Озерова).

29

ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 2. Д. 132. Л. 129 об., 144 об., 156 об., 160 об., 163, 172 об. – 173, 195 об.

30

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161. Л. 5.

31

См.: Московский Новодевичий монастырь. М., 1999. С. 2.

32

Трифон (Туркестанов), митрополит. Любовь не умирает. М., 2007. С. 80.

33

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 182. Л. 12 об.

34

Московские церковные ведомости. 1916. 29 марта. № 12. Офиц. отдел. С. 91–92.

35

ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 744. Д. 1248. Л. 47 об. – 48.

36

Сорокадневного служения.

37

Оценка святым Патриархом Тихоном состояния русского общества. См.: Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти. 1917–1943 (далее Акты…). М., 1994. С. 286.

38

Грюнберг 77. 77. О положении епископата РПЦ при Временном правительстве // Материалы по истории Российской иерархии. Статьи и документы. М., 2002. С. 72.

39

Митрополит Макарий сам рассказал о тех мерах воздействия, которые были применены к нему, чтобы получить от него прошение об уходе на покой: «Такое давление совершалось дважды. В первый раз оно выразилось в том, что обер-прокурор, прибыв на митрополичье подворье в Петрограде с вооруженной стражей, вечером вошел в комнаты митрополита и, подозвав меня к себе жестом руки, выкрикивал по адресу моему: “Распутинец! Распутинец!” Потом, пригрозив Петропавловской крепостью, потребовал, чтобы я тотчас садился писать прошение в Святейший Синод об увольнении меня на покой. Требование мною молчаливо было исполнено. Обер-прокурор взял его и на ближайшем синодальном заседании передал его первенствующему члену Святейшего Синода. Но на одном из последующих заседаний это прошение было мне возвращено, согласно моей просьбе, как написанное под угрозою. Второе мое прошение об увольнении на покой было написано также под давлением того же обер-прокурора. Дело состоялось так быстро, что ни я, ни, вероятно, члены Святейшего Синода не успели справиться с Правилами канонов, в которых постановлено: рукописания отречения от управления, вынужденные у епископа страхом или угрозами, недействительны (Правила иже во святых отца нашего Кирилла, архиепископа Александрийского. 1, 3)». (Митрополит Макарий. Мой ответ В. Н. Львову. Московские ведомости. 1917. 21 июня. № 131. / Святитель Макарий (Невский). Не отчаивайтесь в Божией помощи. М., 2006. С. 47–48).

40

Митрополит Макарий, уволенный на покой в 1917 году, скончался 16 февраля (2 марта) 1926 года.

41

Мф. 26,38.

42

ЦИАПСТГУ.

43

ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109. Л. 138–138 об.

44

Там же. Л. 108.

45

Скончалась игумения Леонида менее чем через год: 18 января 1920 года.

46

Второе, встречающееся в следственном деле написание фамилии: Побединская. Отец матушки Веры имел фамилию Победимский.

47

ЦАГМ, Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109. Л. 126. Новодевичьему монастырю принадлежали шесть церквей: соборная Смоленской иконы Божией Матери, Успенская, Никольская (к 1920 году закрыта, позже снесена), надвратные Преображенская и Покровская и больничная Амвросиевская. Ранее в нижнем ярусе колокольни была церковь Варлаама и царевича Иоасафа, закрытая не ранее 1921 года (ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161. Л. 2), а во втором ярусе – церковь святого апостола Иоанна Богослова.

48

В конце 1920-х годов кладбище Новодевичьего монастыря было не только закрыто для посещений, но подверглось почти полному разорению. Из 3000 захоронений уцелело лишь около 100. Производилась варварская грубая эксгумация останков «буржуев», которые потом выбрасывали или кое-как закапывали тут же на небольшой глубине. Разрушались памятники, материал которых дробили на гравий. Разгром не был доведен до конца благодаря протесту Московского университета после вскрытия могилы Владимира Соловьева, (strana.ru Неизвестная жизнь Новодевичьего монастыря.)

49

Анкета «для священнослужителей религиозного культа», заполненная отцом Сергием 1 ноября 1921 года (далее: Анкета 1921 года).

50

Анкета 1921 года.

51

ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109. Л. 108.

52

Там же. Л. 104.

53

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1.Д. 161. Л. 7.

54

Адрес по случаю возведения священника Сергия Лебедева в сан протоиерея 9 октября 1920 года.

55

Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190–193.

56

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 15–16.

57

Постановление это наделяло Московскую комиссию «совершенно секретными» полномочиями в целях установления жесткого контроля над деятельностью местных комиссий по изъятию. Помгол прикрывал эту секретную деятельность. См.: Следственное дело Патриарха Тихона. Сборник документов по материалам архива ЦА ФСБ РФ М., 2000. С. 21.

58

Акты… С. 188–190.

59

Пропуск, число отсутствует.

60

Протоиерей Сергей Васильевич Успенский до 1917 года был настоятелем церкви Спаса на Песках на Арбате и благочинным 2-го отделения Пречистенского сорока. Отец Сергий Лебедев был его духовником.

61

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 16.

62

Архивы Кремля. Политбюро и Церковь. Кн. 2. С. 51.

63

См. Известия ВЦИК. 1922. 14 мая. № 106. С. 2.

64

Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович в этот период был членом Политбюро ЦК РКП(б). В 1922 году он был одним из главных инициаторов и руководителей кампании по изъятию церковных ценностей.

65

Архивы Кремля: Политбюро и Церковь, 1922–1925 гг.: В 2-х кн. Кн. 1. Новосибирск, 1997. С. 216, 223–224, 228–229.

66

Следственное дело Патриарха Тихона. С. 868.

67

Протоиерей Евфимий Рыбчинский служил в Успенской церкви Новодевичьего монастыря с 1919 года, после кончины протоиерея Василия Державина (ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161).

68

Отец Евгений Палладии был старейшим клириком Новодевичьего монастыря, к 1922 году служившим в нем 55 лет (ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 161).

69

Утрата текста.

70

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 62.

71

Текст статьи 68 Уголовного Кодекса РСФСР: «Укрывательство и пособничество всякого рода преступлениям, предусмотренным ст. ст. 57–67 [контрреволюционные преступления], не связанные с непосредственным совершением означенных преступлений или при неосведомленности об их конечных целях, карается лишением свободы на срок не ниже одного года».

72

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 60.

73

Там же. Л. 284.

74

ЦИАМ. 2303. Оп. 1.Д. 227. л. 15.

75

Kрыленко Николай Васильевич должен был выступать в качестве государственного обвинителя на процессе по делу Патриарха Тихона.

76

Статьи УК РСФСР 1922 года, по которым предварительно обвинялись священники:

«Ст. 69. Пропаганда и агитация, выражающаяся в призыве к свержению власти Советов путем насильственных или изменнических действий, или путем активного или пассивного противодействия Рабоче-Крестьянскому Правительству, или массового невыполнения возлагаемых на граждан воинской или налоговых повинностей, карается лишением свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией. За те же преступления, совершенные в военной обстановке или при народных волнениях, наказание повышается до высшей меры наказания.

Ст. 62. Участие в организации, действующей в целях, означенных в 57 статье Уголовного] Кодекса, путем возбуждения населения к массовым волнениям, неплатежу налогов и невыполнению повинностей или всяким иным путем в явный ущерб диктатуре рабочего класса и пролетарской революции, хотя бы вооруженное восстание или вооруженное вторжение и не являлось ближайшей задачей деятельности этой организации, карается теми же наказаниями.

Ст. 78. Массовый отказ от внесения налогов денежных или натуральных или от выполнения повинностей карается:

1) в отношении подстрекателей, руководителей и организаторов – лишением свободы на срок не ниже одного года с конфискацией всего или части имущества,

2) в отношении прочих участников – лишением свободы на срок не ниже шести месяцев, или имущественными взысканиями не ниже наложения в двойном размере тех же платежей и повинностей.

Ст. 119. Использование религиозных предрассудков масс с целью свержения рабоче-крестьянской власти или для возбуждения к сопротивлению ее законам и постановлениям, карается наказаниями, предусмотренными ст. 69 Уголовного Кодекса».

77

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 155–156 (60–61).

78

На суде единственное дело отца Евгения Палладина ввиду его болезни рассматривалось заочно, был вынесен оправдательный приговор.

79

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 956 (60).

80

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 182. Л. 13.

81

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 114.

82

Пасха 1923 года пришлась на 26 марта (8 апреля). Светлая седмица, соответственно, продолжалась до 1 (14) апреля.

83

Адрес по случаю 25-летнего служения протоиерея Сергия Лебедева в Московском Новодевичьем монастыре.

84

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 229. Л. 7– об.

85

Это не единственный случай. В клир ближайшей к монастырю Седьмовселенской церкви 16 января 1923 года вторым священником также был введен обновленец – Сергей Федорович Семеновский – распоряжением № 93 живоцерковного МЕУ (находившегося в захваченном помещении Патриаршего Троицкого подворья). (ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 182. Л. 142 об.)

86

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 5. Л. 63.

87

Пресвятая Богородица не Приснодева; из семи таинств он признает только пять (журнал “Живая Церковь” № 2)… Протоиерей А. Введенский составил чин “тихой литургии”, в которой не упомянуто о Приснодевстве Богородицы (журнал “Вестник всероссийского общества древлеапостольской Церкви” № 1, стр. 15)… Сибирская группа “Живой Церкви” поставила целью преобразовать догматическое учение (Известия № 117, 1923 г.)» и т. д.

88

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 5. Л. 17.

89

Архив УФСБ РФ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 375.

90

Причислен к лику святых Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года.

91

Арсений (Жадановский), еп. Воспоминания. М., 1995. С. 51–52.

92

Согласно статье 53 УК РСФСР, возможно применение условно-досрочного освобождения, которое «выражается либо в полном освобождении от отбываемого наказания, либо в переводе на принудительные работы без содержания под стражей на весь остающийся срок наказания или часть его и применяется судом, вынесшим приговор».

93

Левитин-Красное А., Шаерое В. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996. С. 559.

94

Инокиня Елисавета (Анна Ивановна Детинкина) была насельницей Московского Новодевичьего монастыря с 1910 года, близкой духовной дочерью отца Сергия.

95

Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной).

96

Акты… С. 291.

97

Вострышее М. И. Патриарх Тихон. 3-е изд. М., 2004. С. 357.

98

В театре Вахтангова в это время уже было двое актеров Лебедевых, и оба Борисы. В театральных афишах появились странные наименования – Борис Лебедев-первый, второй, третий. Последний титул достался Борису Сергеевичу. Станиславский обратил на это внимание и сказал Борису: «Будешь Борис Баратов». В театре он так и именовался, а вне театра в дальнейшем подписывался: «Б. Лебедев-Баратов» (см. Долинская Е. Б. О моем отце Борисе Сергеевиче Лебедеве // Музыкант-классик. 2008. № 4–5. С. 17–19).

99

ЦИАМ. Ф. 2303. Оп. 1. Д. 232. Л. 2 об.

100

Там же. Л. 1.

101

Мазырин Александр, иер. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920–1930 годах. М., 2006. С. 13.

102

Тамже. С. 15.

103

Фамилия, использованная как псевдоним, – настоящая фамилия К. С. Станиславского.

104

В 1934 году он был передан Историческому музею в качестве филиала.

105

Церковь святителя Амвросия Медиоланского была домовой церковью царицы Ирины Годуновой и освящена изначала в честь Крестителя Господня Иоанна Предтечи. Новое освящение и название она получила 1770 году, когда стараниями архиепископа Московского Амвросия (Зертис-Каменского) была восстановлена почти из руин.

106

ЦАГМ. Ф. 1215. Он. 3. Д. 109. Л. 40.

107

ГА РФ. Ф. 1235. Оп.1.Д. 216. Л. 184.

108

ЧАРФ. Ф. 1235. Оп.1.Д. 216.Л.Л. 184.

109

Там же. Л. 251.

110

ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109. Л. 38.

111

В ряде других источников храм называется церковью «Седьмого Вселенского Собора».

112

ЦАГМ. Ф. 1215. Оп. 3. Д. 109. Л. 40.

113

ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 64. Д. 477. Л.180.

114

ТАРФ. Ф. 1235. Оп. 64. Д. 477. Л. 180.

115

Священномученик, причислен к лику новомучеников и исповедников Российских Юбилейным Архиерейским Собором 2000 года.

116

Письмо от 17 июня 1932 года.

117

По воспоминаниям инокини Серафимы (Кавелиной).

118

Подобедова О. И. Письмо мученика Патриарху Сергию // Умолкнувшие колокола. Новомученики Российские. Жизнеописание. М., 2002. С. 29.

119

По воспоминаниям Е. Б. Долинской, так ласково называли дом отца Сергия его духовные чада. Наименование это могло быть навеяно образом известного в те годы романса «Домик-крошечка»: «Одиноко стоит домик-крошечка, он на всех глядит в три окошечка».

120

Слова епископа Романовского Вениамина (Воскресенского) из его письма диакону Александру Николаевичу Шувалову от 2 марта 1930 года. // Архив ДКНБ по Западно-Казахстанской обл. Д. 3260. Т. 9.

121

Из обвинительного заключения по делу Звездинского Серафима Ивановича и др. (ЦА ФСБ РФ. Д. Р-39811.Л. 271).

122

В последние месяцы ссылки отец Сергий писал, как о хорошо известной вещи, членам своей семьи: «От чего-нибудь и меня, и вас Господь охраняет, задерживая меня здесь. Трудно было бы сохранить свое “инкогнито” и полный затвор по приезде… Ведь не напрасно стали бы трудиться и соседи, и великое множество подобных им, кому обязан я своей разлукой с вами (выделено мной – И. М.). Ведь нужен же им материал, обеспечивающий их существование» (Письмо от 30 октября 1933 года).

123

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви протоиерей Феодор Алексинский причислен к лику святых новомучеников Российских 12 марта 2002 года, протоиерей Георгий Извеков – 24 декабря 2004 года.

124

Современная площадь Ногина.

125

ЦА ФСБ РФ.Д. Р-1086.Л. 110.

126

ЦА ФСБ РФ. Д. Р-1086. Л. 335.

127

Письмо от 29 февраля (13 марта) 1932 года.

128

Письмо Екатерины Павловны родным из Великого Устюга 4 января 1932 года.

129

Письмо от 10 ноября 1931 года.

130

Письмо Екатерины Павловны Лебедевой родным из Великого Устюга 10 января 1932 года.

131

Ср. Иов. 1,21.

132

ΓΑΡΦ. Ф. 10035. Д. П-56688. Л. 107.

133

Письмо от 4 марта 1932 года.

134

Письмо от 13 марта 1932 года.

135

Письмо от 20 февраля 1932 года.

136

Письмо от 22 марта 1932 года.

137

Письмо от 4 марта 1932 года.

138

Письмо от 10 мая 1932 года.

139

Письмо от 13 марта 1932 года.

140

Письмо от 21 января 1933 года.

141

Монахиня Шамординского монастыря Амвросия (Оберучева), одна из первых в России женщин-врачей, в 1932 году также находилась в ссылке в Кичменгском Городке. Оставила воспоминания, названные ею «Очерки из многолетней жизни одной старушки, которую не по заслугам Господь не оставлял Своею милостью и которая считала себя счастливой всегда, даже среди самых тяжелых страданий» (см. второе издание – «История одной старушки…» М., 2005). – Примен. А. Г. Воробьевой.

142

Письмо от 22 марта 1932 года.

143

Письмо от 20 февраля 1932 года.

144

Письмо от 11 марта 1933 года.

145

Письмо от 1 сентября 1933 года.

146

Сослужение ссыльного священника могло принести большие неприятности как ему самому, так и настоятелю храма, вплоть до ареста. Местные жители, дружившие со ссыльными, считались властями неблагонадежными и подвергались репрессиям при первой возможности.

147

Письмо от 20 февраля 1932 года.

148

Письмо от 3 мая 1933 года.

149

Письмо от 20 февраля 1932 года.

150

Письмо от 21 января 1933 года.

151

Письмо Прасковьи Павловны отцу Сергию без даты.

152

Письмо от 15 марта 1933 года.

153

Письмо от 13 августа 1932 года.

154

Письмо от 19 мая 1933 года.

155

Письмо от 10 мая 1932 года.

156

Там же.

157

Письмо от 20 февраля 1932 года.

158

Письмо от 17 января 1933 года.

159

Письмо от 10 мая 1932 года.

160

Письмо от 1 сентября 1933 года.

161

Письмо от 21 февраля 1933 года.

162

В этом селе в 1923–1925 годах жил в ссылке священномученик Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский.

163

Письмо без даты, очевидно, написано летом 1933 года.

164

Отец Федор Алексинский был освобожден в 1934 году.

165

Письмо от 4 марта 1932 года.

166

Письмо от 4 марта 1932 года.

167

Там же.

168

Письмо от 30 сентября 1932 года.

169

Письмо от 20 февраля 1932 года.

170

Письмо от 4 марта 1932 года.

171

«На минус» – на свободное поселение во всех населенных пунктах, исключая («минус») 12 центральных, курортных южных и первоначального места жительства.

172

Письмо от 30 сентября 1932 года.

173

Письмо от 22 марта 1932 года.

174

Письмо от 13 августа 1932 года.

175

Письмо от 30 октября 1933 года.

176

Там же.

177

Письмо от 1 сентября 1933 года.

178

Письмо без даты, 1933 года.

179

Письмо от 30 октября 1933 года.

180

Письмо от 20 декабря 1933 года.

181

Поздравление это с равной вероятностью могло быть послано к началу и 1932и 1933 годов.

182

Письмо без даты.

183

Подобедова О. И. Из истории ближайших лет существования и деятельности Русской Православной Церкви. Наставники, исповедники и мученики. С. 27–28.

184

АРхиепископ Филипп (Гумилевский) с 1928 года был архиепископом Звенигородским, викарием Московской епархии, временно управляющий Московской епархией. Арестован 8 февраля 1931 года. Осужден ОСО при Коллегии ОГПУ на 3 года ИТЛ. В 1934 году, по окончании срока заключения, отправлен в ссылку во Владимир.

185

Подобедова О. И. Письмо мученика Патриарху Сергию // Умолкнувшие колокола. М., 2002. С. 30.

186

воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной).

187

Родители не смогли прийти к единому мнению об имени, и отец Сергий сам назвал его.

188

Елена Борисовна носит этот крест всю жизнь.

189

Документов о его назначении найти не удалось, время названо ориентировочно, на основании сведений сотрудников Малаховского краеведческого музея.

190

Сейчас такие небольшие остановки принято называть «платформами».

191

В настоящее время это территория поселка Малаховка.

192

ЦИАМ. Ф. 203. Он. 481. Д. 40. Л. 8–9.

193

ЦИАМ. Ф. 1607. Он. 1. Д. 61. Л. 34–44.

194

Священномученик, причислен к лику новомучеников и исповедников Российских XX века Определением Священного Синода Русской Православной Церкви 17 июля 2006 года.

195

Сталин И. В. Беседа с первой рабочей американской делегацией. 9 сентября 1927 г. // Правда. 1927. 15 сентября.

196

Русская Православная Церков. XX век. М. 2008. С. 281–282.

197

Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Т. 2. Тверь, 1996. С. 17.

198

Бутовский полигон. М., 2007. С. 62.

199

Воспоминания Екатерины Абрамовны Погребняк. Магнитофонная запись, сделанная в Москве осенью 2003 года.

200

Воздвиженский Владимир Федорович, протоиерей, благочинный церквей Ухтомского и Раменского районов.

201

ГАРФ Ф.10035. Оп. 1.Д.П-56688.Л. 104–105.

202

Там же. Л. 122 об.

203

ГА РФ ФЛ0035. Оп. 1. Д. П-56688. Л. 124.

204

Воспоминания инокини Серафимы (Кавелиной).

205

ЦИАПСТГУ. Ф. 88. Оп. 1.Д. 66. Л. 1.

206

Долинская Е. Б. О моем отце Борисе Сергеевиче Лебедеве // Музыкант-классик 2008. № 4–5. С. 17–19.

207

В 1950-е годы Моспроект осуществлял, в частности, строительство нового здания Московского университета на Воробьевых горах.

208

Дата приведена согласно воспоминаниям внучки. По справке, находящейся в следственном деле (ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-56688. Л. 164), Борис Сергеевич умер в 1954 году.

209

ГА РФ ФЛ0035. Оп. 1.Д. П-56688.Л. 164.

210

ЦА ФСБ РФ. Д. № Р-1086. Л. 834–834 об.

211

УФСБ по Москве и Московской области. Д. 11013. Л. 534–535.

212

Письмо от 4(17) января 1933 года.

213

Материал Издательского Совета Московской Патриархии, izdatsovet.ru doc/index.php.

214

Из 14-го Деяния Архиерейского Юбилейного Собора о соборном прославлении новомучеников и исповедников Российских: «В послесоборное время поименное включение в состав уже прославленных Собором новомучеников и исповедников Российских совершать по благословению Святейшего Патриарха и Священного Синода, на основании предварительных исследований, произведенных Синодальной комиссией по канонизации святых».

215

Неразборчивое замечание преподавателя на полях.

216

«Лирика мыслей» – замечание преподавателя на полях.

217

Сие не одно и то же, что идея Бога возникает под влиянием личного опыта» – замечание на полях.

218

Цитата с небольшими изменениями, взятая из еженедельника «Воскресное чтение» (1842. 11 октября. № 26. Отдел неофиц. С. 221).

219

Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кессарии Каппадокийския: В 4 ч. 4. 1. М., 1845. С. 244–245.

220

Пролог в поучениях. В 2 ч. / Сост. прот. Виктор Гурьев. Ч. 2. М., 1912. 6-й день. Поучение 345. Против неблагочинно ведущих себя в церкви. С. 788.

221

Согласно церковной традиции, Сихем считается более поздним названием города Сихарь.

222

Неточное цитирование, пересказ.

223

Пересказ поучения № 269 «О неосуждении ближних» из сборника «Пролог в поучениях». 4. 2. М., 1912. С. 580.

224

Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, архиепископа Константинопольского: В 2 т. Т. 1. Слово 44-е. Б. м., 1994. Репр. Воспр. Изд. 1912 г. С. 665–691.

225

Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, Архиепископа Константинопольского: В 2 т. Т. 2. Б. м., 1994. Репр. Воспр. Изд. 1912 г. С. 189.

226

Душеполезный собеседник /Изд. Афонского русского Пантелеймонова монастыря, 1889. Вып. 10. С. 294–295.

227

Воззвание Священного Синода // Церковные ведомости. 1905. 20 октября. № 44. Отдел офиц. С. 490–491.

228

Дата определена ориентировочно, на том основании, что в тетради о. Сергия этот текст следует непосредственно за проповедью от 6 ноября и написан как ее продолжение, на том же листе.

229

Дата указана составителем ориентировочно, на том основании, что 3-я Дума была созвана 1 ноября 1907 года, а проповедь предшествовала ей.

230

После этой фразы зачеркнут следующий текст: «Мы Твои, Господи! Мы недостойные чада Твои, а Ты, Всеблагий и Всепрощающий Отец наш. У Тебя бездна милости и снисхождения к слабостям».

231

Зачеркнуто: «в Успенском соборе».

232

Епископ Василий (Преображенский) с 9 марта 1908 года был епископом Можайским, викарием Московским, а с ноября 1912 года – временно управляющим Московской епархией.

233

Монахиня Вера скончалась на 51-м году жизни т кровоизлияния в мозг. Была насельницей Новодевичьего монастыря с 31 декабря 1893 года, пострижена в монашество 13 ноября 1900 года.

234

Поэтому (слав.).

235

Казерта – город в итальянской провинции Кампания, находится севернее Неаполя. Небольшая капелла святого Роха, избавителя от чумы, находится в 10 километрах от города, у подножья горы, на которой расположена Казерта. Капелла известна с 14 века.

236

Пересказ следующего текста «Иудейских древностей» Иосифа Флавия, дошедшего до нас на греческом языке: «В это время жил Иисус, мудрый муж, если только его можно назвать человеком. Ибо он творил чудеса и учил людей, которые радостно воспринимали возвещаемую им истину. Много иудеев и эллинов он привлек на свою сторону. Это был Христос. Хотя Пилат по доносу знатных людей нашего народа приговорил его к распятию на кресте, прежние его последователи не отпали от него. Ибо на третий день он снова явился к ним живой, как об этом и о многих других его делах предсказывали Богом посланные пророки. И до нынешнего дня существует еще секта христиан, которые от него получили свое имя». Этот отрывок в 330 году приводит греческий историк епископ Евсевий Кесарийский в «Церковной истории». Со временем принадлежность текста в таком виде Иосифу Флавию была поставлена под сомнение на том основании, что Иосиф был ортодоксальным иудеем и не мог исповедать Иисуса из Назарета Мессией – Христом. В таком случае появление в «Иудейских древностях» вышеприведенного текста может объясняться только двумя причинами. Либо он представляет собой позднейшую вставку, либо свидетельство о Христе Иосифу Флавию принадлежит, но подверглось интерполяции христианскими переписчиками. Поскольку богоборчество не ослабевает, первая версия не теряет своих приверженцев. Общепринятым считается мнение, высказанное, в частности, д. ист. наук И. С. Свенцицкой, согласно которому сообщение Иосифа Флавия о Христе существовало изначала, но имело характер беспристрастного рассказа стороннего свидетеля и подправлено уже в первые века. (См. Приложение к переизданию отдельных глав книги Рановича А. Б. «Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства». М.: Политиздат, 1990. (Б-ка антич. лит.) С. 460.) В 1971 году опубликована рукопись средневекового епископа Агапия «Всемирная история», написанная по-арабски, в которой цитируется другой вариант древнего свидетельства об Иисусе из Назарета, не содержащего христианского исповедания: «В это время был мудрый человек по имени Иисус. Его образ жизни был похвальным, и он славился своей добродетелью; и многие люди из числа иудеев и других народов стали его учениками. Пилат осудил его на распятие и смерть, однако те, которые стали его учениками, не отреклись от своего учителя. Они рассказывали, будто он явился им на третий день после своего распятия и был жив. В соответствии с этим он-де и был Мессия, о котором пророки предвещали чудеса». Есть основания считать, что этот отрывок отражает подлинный текст Иосифа Флавия, сохранившийся благодаря ранним переводам его сочинения на сирский язык. В III веке Ориген, утверждавший, что Флавий не признавал Иисуса Христом, по-видимому, был знаком именно с этим вариантом.

237

Текст этого стиха: «Когда пойдешь в поход против врагов твоих, берегись всего худого».

238

Монахиня Евникия скончалась в возрасте 75-ти лет 25 июля 1911 года. Перед смертью она была исповедана и приобщена отцом Сергием Лебедевым, им же совершено ее отпевание и погребение 27 июля (ЦИАМ. Ф. 2125. Оп. 2. Д. 132. Л. 156 об. – 157).

239

Вблизи Новодевичьего монастыря, в начале Лужнецкого переулка (до перепланирования городской территории – в конце Малой и Большой Царицынских улиц), на монастырской земле, отмежеванной для построек причта, находились собственные дома семей священнослужителей: Антушевых, Вениаминовых, Державиных, Лебедевых, Палладиных и остальных членов причта, за исключением двух псаломщиков, пожелавших жить на частных квартирах.

240

Священник Николай Иванович Вениаминов скончался на второй день Св. Пасхи, 15 апреля 1913 года, в возрасте 52-х лет, от рака. Исповедал и приобщал его перед смертью отец Сергий Павлович Лебедев, отпевали клирики Смоленской церкви Новодевичьего монастыря во главе с протоиереем Алексием Викторовичем Строгановым (ЦИАМ. Ф. 2125. Оп. 2. Д. 132. Л. 172 об. – 173).

241

Имеется ввиду: отдавали предпочтение служению кого-либо другого.

242

Московские епархиальные ведомости. 1914. № 34. Часть неофиц. С. 654.

243

Неподкупного (слав.).

244

Димитрий Ростовский, свт. Руно орошенное. Чернигов, 1696.

245

Епископ Макарий (Павлов Михаил Михайлович) с 17 января 1905 года управлял Якутской епархией. 1 мая 1909 года согласно прошению уволен на покой с назначением управляющим на правах настоятеля Успенско-Богородицким монастырем г. Свияжска Казанской губернии. С 28 января 1917 года епископ Владикавказский и Моздокский, викарий Пятигорской епархии. В начале обновленческого движения уклонился в обновленческий раскол.

246

Епископ Борис (Шипулин Владимир Павлович) был переведен 12 февраля 1915 года на Чебоксарскую кафедру, викариатство Казанской епархии. Стал деятельным помощником епархиального Владыки архиепископа Казанского и Свияжского Иакова (Пятницкого). В 1917–1918 годах был членом Поместного Собора Российской Православной Церкви и заместителем митрополита Иакова.

247

Епископ Чебоксарский Леонтий (фон Вимпфен Владимир Николаевич), викарий Казанской епархии, 12 февраля 1915 года назначен епископом Эриванским, викарием Грузинского Экзархата.

248

Архиепископ Иаков (Пятницкий Иван Алексеевич) С 10 декабря 1910 года занимал Казанскую кафедру. 29 сентября 1912 года избран почетным членом Московской и Казанской Духовных Академий. Член Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 годов, почетный председатель Отдела о духовных школах. С 11 декабря (28 ноября) 1917 года митрополит.

249

Написано, видимо, в ответ на передачу письма и пожертвования, собранного и переданного отцом Сергием Лебедевым.

Святитель Макарий (Невский) 20 марта (1 апреля) 1917 был смещен с Московской кафедры обер-прокурором В. Н. Львовым, назначенным на эту должность Временным Правительством, и уволен на покой с пребыванием в Николо-Угрешском монастыре. Старейший иерарх, выдающийся миссионер, изгнанный, лишенный возможности служения, так тяжело скорбел, что заболел. В 1918 году епископу Серпуховскому Арсению (Жадановскому) и архимандриту Чудова монастыря Серафиму (Звездинскому), приезжавшим навестить его, Владыка говорил: «Помолитесь обо мне, трудно, тяжко, совсем никну, дух безнадежья полнейшего томит меня» (Все вы в сердце моем. Жизнеописание и духовное наследие священномученика Серафима (Звездинского), епископа Дмитровского. М., 2007. С. 612). О митрополите Макарии молилась схимонахиня Спасо-Влахернского монастыря Серафима (Кочеткова), и «от него ушел этот дух безнадежья и никновения» (Там же).

Ср. Мф. 26, 38.

250

Это самое раннее из сохранившихся писем. Поскольку отец Сергий прибыл в Устюг не позднее июня, и летом его успела навестить сестра, переписка, несомненно, началась вскоре по приезде на новое место жительства. Но за первые четыре месяца ссылки письма не сохранились.

251

Евникия Петровна Козлова – супруга настоятеля церквей Новодевичьего монастыря протоиерея Николая Васильевича Козлова. Письмо написано отцом Сергием в самый день ее ангела – 10 ноября (28 октября).

252

Боря – Борис Сергеевич Лебедев, сын отца Сергия.

253

Наталья Германовна Лебедева (урожд. Аренс) – жена Бориса Сергеевича Лебедева.

254

протоиерей Сергий Николаевич Щукин родился в 1871 году в Вологде, с 1923 года служил в Москве, при церкви в Спасо-Песковском переулке на Арбате. В 1931 году арестован и выслан в Великий Устюг. Был сбит грузовиком и скончался в больнице 10 октября 1931 года.

255

Священномученик Георгий Яковлевич Извеков, протоиерей. С 1921 по 1925 годы служил при церкви пос. Перловка Московской области, имел сан протоиерея. С 1925 года – член Драмсоюза, затем Всероссийской драмы. Талантливый духовный композитор. Арестован 15 апреля 1931 года, проходил по одному делу с отцом Сергием, 30 апреля 1931 года приговорен также к 3 годам ссылки в Северный край. С мая 1931 года по 5 сентября 1931 года находился в гор. Котласе, затем этапирован в гор. Устюг.

256

Павел Николаевич Лебедев, сын старшего брата отца Сергия, племянник и крестник священника.

257

Подчеркнуто автором.

258

Священник Всехсвятской церкви на Варварской площади Алексий Леонтьевич Соболев с 1915 года служил в сане иерея в Калуге. В Москву приехал в 1926 году, был определен псаломщиком к Иоанно– Предтеченской церкви, но служил священником. В 1928 году переведен к церкви Всех Святых на площади Ногина. Арестован по одному делу с отцом Сергием.

259

Упоминаемое письмо не сохранилось, как и многие другие.

260

Эту одежду пожертвовал отцу Сергию его сослуживец по Новодевичьему монастырю диакон Александр Васильевич Любимов.

261

Супруга отца Алексия Соболева, Евгения Тимофеевна, приехавшая повидаться с мужем.

262

Священник Сергий Евгеньевич Тихомиров с 1914 года служил в Москве, при Петропавловской церкви на Преображенской площади. Он был арестован вместе с отцом Сергием Лебедевым и сослан сначала также в Великий Устюг, а через два года этапирован в окрестности Котласа.

263

Конец письма утрачен.

264

Сережа – внук отца Сергия, сын Бориса Сергеевича.

265

Имеется в виду новый год по старому календарному стилю, который в современных новостильных календарях приходится на 14 января.

266

архиепископ Великоустюжский Софроний (Арефьев) занимал кафедру с 12 декабря 1927 года; 9 марта 1932 года был переведен в Ирбит (Екатеринбургское / Свердловское викариатство).

267

То есть из тюрьмы.

268

Утрата текста.

269

Александр Васильевич Любимов служил в Новодевичьем монастыре с 1913 года, сначала псаломщиком, с 9 декабря 1917 года – диаконом Смоленской церкви.

270

Священномученик Иоанн Семенович Хренов с 1922 года служил диаконом при московской церкви Святой Троицы в Котельниках. После освобождения из ссылки повторно арестован 29 сентября 1937 года, расстрелян в пос. Бутово Московской области 21 октября 1937 года.

271

То есть в тюремном заключении – перед направлением на работы или переводом в следующее место отбывания ссылки. Отец Сергий находился в Устюжской тюрьме около недели.

272

Слово стерлось, восстановлено по смыслу.

273

Вероятно, речь идет об очередном непродолжительном заключении отца Георгия Извекова в ссылке, предшествовавшем этапу в Усть-Сысольск. К этому времени постановление о его освобождении, принятое почти год назад, еще не достигло местных властей.

274

С 1930 года – Сыктывкар.

275

Приговор о высылке отца Георгия Извекова был подписан 30 апреля 1931 года. Не позднее 14 мая священник был отправлен из Москвы. А 15 мая 1931 года было принято постановление ОСО при Коллегии ОГПУ о его досрочном освобождении из ссылки ввиду болезни, с разрешением свободного проживания на территории СССР. Но телеграмма об освобождении была послана в ПП ОГПУ Севкрая 21 марта следующего 1932 года, и получение ее подтверждено 21 апреля того же года (ЦА ФСБ РФ. Д. Р-1086. Л. 763).

276

Священномученик Федор Николаевич Алексинский служил в Страстном монастыре, был духовником насельниц обители. С 1928 года по день ареста был священником московской Знаменской церкви на Каретной улице.

277

Михаил Федорович Разумов рукоположен во иерея в 1922 году, служил в селе Екатеринославской губернии, с 1926 года – в Москве псаломщиком при церкви мч. Трифона. В 1927 году был арестован за участие в передаче храма Никола-Ям, присвоенного обновленцами, патриаршей общине, но вскоре освобожден. Арестован 14 апреля 1831 года по одному делу с отцом Георгием, приговорен к ссылке в Северный край.

278

Архиепископ Владимирский Николай (Добронравов) находился после ссылки с 1929 года на поселении в Северном крае. По возвращении в Москву он был вновь арестован.

279

Ботеть (церк. – слав.) – толстеть, жиреть.

280

Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому).

Брат Марии Павловны, матери отца Сергия.

281

29 февраля ст. ст. в 1932 году было Прощеное воскресение.

282

С. В. Грузинов, известный в Москве врач-гомеопат. Был духовным сыном священника Сергия Сидорова. Умер в тюрьме в 1949 году. См. Записки священника Сергия Сидорова, с приложением его жизнеописания, составленного дочерью, В. С. Бобринской. М., 1999. С. 270–272.

283

Протоиерей Константин Петрович Скворцов с 1916 года служил в Москве при церкви Святой Троицы на Шаболовке. В ноябре 1925 года арестован органами ОГПУ за оказание денежной помощи священнику Орлову, высланному в Нарымский край. Приговорен к ссылке на 3 года в Зырянский край. По случаю амнистии в 1928 году освобожден досрочно. С 1929 году – священник Ризоположенской церкви вблизи Донского монастыря. Арестован 16 апреля 1931 года и приговорен к ссылке в Нарымский край на 3 года.

284

Александр Михайлович Державин был священником при московской церкви Пророка и Крестителя Господня Иоанна Предтечи, в 1931 году он ушел за штат. Арестован в том же 1931 году.

285

Племянник отца Сергия.

286

Соседка по Лужнецкому проезду.

287

Сестры и брата отца Сергия.

288

Священник Разумов Михаил Федорович проходил по одному делу с отцом Сергием. На следствии характеризовал себя как «искатель-прогрессист, идеалист-наблюдатель» (ЦА ФСБ РФ. Д. П-1086. Л. 166 об.). Приговорен к 3 годам ссылки.

289

Местное название брюквы.

290

Отец Сергий дочерью называет невестку, жену сына.

291

В 1932 году Пасха была 18 апреля по старому стилю.

292

Павел Николаевич, сын старшего брата отца Сергия, был назван в память деда, глубоко почитавшегося в семье диакона Павла Лебедева.

293

Некоторые духовные чада репрессированных духовников Высоко-Петровского монастыря, видимо, перешли под окормление отца Сергия, присоединившись к насельницам Новодевичьего монастыря.

294

Жена Павла Николаевича Лебедева. Возможно речь идет о крещении сына.

295

День Святой Троицы в 1932 году был 7 июня. Письмо написано за три дня до праздника.

296

Священнослужители Троицкой церкви в Зубове – Петр Петрович Нечаев и Вячеслав Сергеевич Занков, впоследствии ставший ее последним настоятелем.

297

Жена отца Василия Петуха.

298

Видимо, имеется в виду народная примета, согласно которой соловьи смолкают в конце июня, ко дню памяти преподобного Тихона Калужского.

299

Из письма не ясно, кого из священников сослали или отправили в лагерь без необходимой одежды.

300

Священником Троицкой церкви в Зубове Вячеславом Сергеевичем Занковым.

301

Священник Александр Андреевич Волков служил при Федоровской церкви с. Кичменгский городок, был благочинным. Арестован 10 марта 1934 года. Одним из обвинений было общение с ссыльным духовенством. Сослан в село Руч Усть-Куломского района Коми АО.

302

Видимо, не вернулся после вызова в местное отделение ОГПУ.

303

Очевидно, имеется ввиду топленое масло.

304

Ныне город Чаплыгин Рязанской области.

305

Возможно, речь идет о встрече после временной размолвки Бориса Сергеевича с его женой.

306

Утрата текста.

307

Возможно, Екатерине Александровне Дмитриевой.

308

Отец Сергий отмечал наступление Нового года в ночь с 13 на 14 января.

309

Кум отца Сергия – священник Авраамий Петропавловский, служивший в Кичменгском городке.

310

По старому стилю Новый год приходится на день памяти святителя Василия Великого.

311

Протоиерей Василий Васильевич Петух жил в деревне Макарово также в ссылке.

312

Двоюродный брат отца Сергия, сын его тети по матери – Александры Павловны и священника Николая Юстова, служившего в церкви Никола Большой Крест.

313

Брат отца Сергия.

314

Волкова.

315

Храм, в котором служил священник Авраамий Петропавловский.

316

Видимо, племянник отца Сергия Павел Николаевич находился в заключении.

317

То есть арестованы.

318

В 1933 году Великий пост начался 8 февраля старого стиля.

319

Обиходное название великопостной службы Великого повечерия.

320

Священник московской церкви Семи Вселенских соборов Иоанн Левитский. Церковь находилась возле Новодевичьего монастыря, между Большой и Малой Царицынскими улицами. Отец Сергий жил вблизи нее.

321

Супруга почившего Сергея Флегонтовича.

322

Утрачен один лист.

323

Священник Авраамий – Абрам Сергеевич Петропавловский служил с 1920 года при церкви села Кичменгский Городок. Арестован 30 марта 1934 года. Приговорен к заключению в ИТЛ Дмитлаг на 3 года.

324

Письмо не сохранилось.

325

То есть местное отделение ОГПУ.

326

В скобках вставка по старому стилю – так в тексте.

327

Так в тексте.

328

Александра Павловна Юстова, сестра Марии Павловны, матери отца Сергия.

329

Надежда Александровна Кавелина в 25 лет заболела раком и была прооперирована в Боткинской больнице. После операции некоторое время она жила в доме совей подруги Ольги Ильиничны Подобедовой. По молитве отца Сергия она выздоровела. Скончалась через 48 лет, в 1981 году. Точная дата письма неизвестна, по содержанию определяется только год.

330

Начало письма не сохранилось.

331

От священника Алексия Соболева.

332

По-видимому, письмо отца Сергия оказалось своевременным, и сестры Страстного монастыря успели поддержать своего духовного отца. Священник Феодор Алексинский пережил ссылку и был освобожден в 1934 году. В Москву вернуться он уже не мог и служил в Иваньковской церкви Московской области. Но в 1937 году отец Феодор был вновь арестован и 15 октября расстрелян. Прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских.

333

чв этом селе в 1923–1925 годах жил в ссылке священномученик. Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский.

334

Ср. 2 Кор. 12, 9.

335

Неразборчиво. Слова восстановлены предположительно.

336

Имеется в виду монахиня Елисавета, в мире Анна Детинкина, прозванная батюшкой Хитринкиной за изобретательность в оказании ему помощи при необходимости уплатить налог на церковь.

337

Сын священника Сергия Евгеньевича Тихомирова также находился в ссылке.

338

Друг отца Сергия со студенческих лет. Был поручителем на его венчании. С 1957 г. духовни сестер Зачатьевского монастыря. После ссылки до кончины жил в Твери.

339

Архиепископа Филиппа (Гумилевского).

340

Пропуск, число отсутствует.

341

Протоиерей Сергий Успенский возглавлял благочиние, к которому принадлежал Новодевичий монастырь.

342

Фрагмент текста утрачен.

343

Московский военный трибунал.

344

По делу проходило 116 человек.

345

Протоиерей Сергий Успенский.

346

Последнее слово зачеркнуто.

347

Слово неразборчиво.

348

Утрата части листа.

349

Главное Управление местами заключения.

350

Дата неразборчива, указана ориентировочно – не позднее даты рассмотрения этого прошения в Главумзаке.

351

Управление местами заключения.

352

Главное Управление местами заключения.

353

Слово неразборчиво.

354

Московский Военный Трибунал.

355

Московский губернский суд.

Content

Священномученик Сергий Лебедев, последний духовник Московского Новодевичьего монастыря
Блаженны кроткие… Жизненный путь, проповеди, письма из ссылки

От составителя

«Аще верен – тверд пребудеши». Жизненный путь

«Возьмите иго Мое на себе…» (Мф. 11,29)

Детство, отрочество, вступление в клир

Служение в Московском Новодевичьем монастыре

«Се Аз посылаю вас как агнцы посреде волков…» (Лк. 10,3)

Революция, ее первые последствия

Арест 1922 года, деятельность обновленцев

События 1923–1930 годов

Арест и ссылка 1931–1933 годов

Служение в 1934–1937 годах

Арест 1938 года, расстрел

«Так праведнику воздается на земле…» (Пр. 11, 31)

Судьба дома на Лужнецком проезде

Возрождение церковной жизни в стенах Новодевичьево монастыря. Прославление протоиерея Сергия Лебедева

«Излило сердце мое слово благое» (Пс. 44, 2)

Сочинение Сергия Лебедева, 5-го класса 1-го отделения

Значение чувства в религиозной жизни человека

Проповеди и беседы священника Сергия Лебедева

№ 1. Внебогослужебное собеседование 4-е (по счету). Об изгнании Господом торжников из храма и беседе Господа с самарянкой

№ 2. Фрагмент внебогослужебного собеседования на 6-ю главу Евангелия от Матфея (без окончания и даты)

№ 3. Фрагмент внебогослужебного собеседования на вторую половину 6-й главы Евангелия от Марка (без окончания и даты)

№ 4. Внебогослужебное собеседование 13-е (по счету)

№ 5. Приложение к притче о милосердом царе и безжалостном должнике

№ 6. Слово на праздник Святой Троицы (без начала)

№ 7. Фрагмент проповеди о слове Божием (без начала)

№ 8. Фрагмент проповеди о Пресвятой Богородице (без начала)

№ 9. Поучение в неделю 15-ю по Пятидесятнице

№ 10. Поучение в Неделю 23 по Пятидесятнице

№ 11. Поучение в неделю 27-ю по Пятидесятнице

№ 12. Внебогослужебное собеседование. Краткий исторический обзор возникновения и построения храмов Божиих

№ 13. Поучение на день Введения во храм Пресвятыя Богородицы, сказанное в храме Новодевичьего монастыря

№ 14. Поучение на новый 1905 год

№ 15. Поучение на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы

№ 16. Проповедь о святом апостоле Иоанне Богослове

№ 17. Фрагмент проповеди о любви к ближнему

№ 18. Из проповеди о современном реформаторстве Написано накануне открытия Государственной Думы третьего созыва (без начала)

№ 19. Поучение на день Сретения Господня

№ 20. Слово на день обретения честных мощей иже во святых отца нашего Алексия, митрополита Московского и всея России, чудотворца

№ 21. Поучение в Неделю 7-ю по Пятидесятнице

№ 22. Из надгробного слова по почившей монахине Московского Новодевичьего монастыря Вере (Окончание)

№ 23. О достоверности Воскресения Христова по поводу заметки в немецкой газете

№ 24. Поучение на 200-летнюю годовщину Полтавской битвы

№ 25. Слово в субботу Лазареву

№ 26 Надгробное слово по монахине Евникии

№ 27. Слово в день Вознесения Господня

№ 28. Надгробное слово по священнике Новодевичьего монастыря Николае Ивановиче Вениаминове

№ 29. Слово в день празднования явления иконы Смоленской, Пречистой Владычицы нашей Богородицы, Одигитрии

№ 30. Надгробная речь по протоиерее Новодевичьего монастыря Николае Матвеевиче Антушеве

№ 31. Слово в день празднования Донской иконе Божией Матери

№ 32. Поучение в 5-ю Неделю Великого поста

№ 33. Надгробное слово по Петре Ильиче Касицыне

«На Господа уповая, не изнемогу» (Пс. 25, 1)

Письма к отцу Сергию

№ 1. Епископ Макарий (Павлов) – отцу Сергию

№ 2. Митрополит Макарий (Невский) – отцу Сергию

Письма отца Сергия к родным из ссылки в Северный край № 3

Отец Сергий – родным

№ 4. Отец Сергий – родным

№ 5. Екатерина Павловна Лебедева – матери и сестре Прасковье

№ 6. Екатерина Павловна Лебедева – родным

№ 7. Отец Сергий – Марии Павловне и Екатерине Павловне Лебедевым

№ 8. Отец Сергий – родным

№ 9. Отец Сергий – родным

№ 10. Отец Сергий – родным

№ 11. Отец Сергий – родным

№ 12. Отец Сергий – родным

№ 13. Отец Сергий – родным

№ 14. Отец Сергий – родным

№ 15. Отец Сергий – родным

№ 16. Отец Сергий – родным

№ 17. Отец Сергий – сестре Прасковье Павловне Лебедевой

№ 18. Прасковья Павловна Лебедева – отцу Сергию (без окончания)

№ 19. Отец Сергий – родным

№ 20. Отец Сергий – родным (без окончания)

№ 21. Отец Сергий – родным

№ 22. Отец Сергий – родным

№ 23. Отец Сергий – Марии Павловне Лебедевой

№ 24. Отец Сергий – духовной дочери Надежде Александровне Кавелиной

№ 25. Отец Сергий – родным

№ 26. Отец Сергий – родным

№ 27. Отец Сергий – родным

№ 28. Отец Сергий – родным

№ 29. Отец Сергий – родным

№ 30. Отец Сергий – родным

№ 31. Отец Сергий – родным

№ 32. Отец Сергий – родным

Приложение. «Не по воле человека путь его» (Иер. 10. 23) Из материалов архивно-следственных дел

Из следственного дела 1922 г

Из следственного дела 1931 года

Из следственного дела 1938 года

Краткие биографические сведения о лицах, упоминаемых в книге

Библиография

I. Источники

II. Справочные издания

Примечания