Джилл Шелвис

Нежданная страсть

Jill Shalvis

Instant Attraction

Перевод с английского В. И. Агаянц

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Jill Shalvis, 2009

© Перевод. В.И. Агаянц, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Глава 1

«Живи в полную силу и не трусь», – твердила себе Китти Крамер каждую ночь в надежде, что заклинание подействует и прогонит кошмары.

Но это не помогало.

Во сне ее по-прежнему преследовал леденящий ужас, разрушения и смерть. По крайней мере, до нынешней ночи. Этой ночью, благодаря какому-то чуду, ее не мучили страшные сновидения. Открыв глаза около часа пополуночи, она почувствовала… растерянность. Китти проснулась не от собственного крика. Ей не привиделось, что мост рухнул, а она висит вниз головой над пятидесятифутовой пропастью, зажатая в кресле автомобиля, и языки пламени уже лижут сиденье, подбираясь к ней…

Значит, ее разбудило что-то другое, будь оно неладно. Китти рассвирепела не на шутку: впервые за четыре месяца ей удалось спокойно поспать, и надо же было какой-то чертовщине прервать ее сон!

Впрочем, логика ее изрядно хромала. Скорее всего, речь шла не о чертовщине, а о самом черте. Иными словами, не о чем-то, а о ком-то.

В комнате кто-то был.

Она покачала головой в темноте. Китти не отличалась склонностью к истерикам и драмам. Нет, ей ничто не угрожало. Она заперла дверь домика. К тому же после аварии Китти покинула Лос-Анджелес. Села в только что купленную подержанную машину и уехала из города, следуя девизу «Живи в полную силу и не трусь». Она точно не знала, какие приключения ее ожидают, но незнание было частью плана. Она поехала на север, потому что Пятая магистраль оказалась единственной, где можно было двигаться со скоростью свыше пятнадцати миль в час, а Китти торопилась. Она спешила оставить позади прежнюю жизнь, скучную, осмотрительную и степенную. Ей хотелось гнать вперед как можно дальше, сколько хватит бензина.

Восемь часов спустя ее уже окружали горы Сьерра-Невада, где царила настоящая зима. Не мягкая лос-анджелесская прохлада, когда на несколько недель в январе приходится менять шлепанцы на что-то посолиднее, а колючий мороз с сугробами по обеим сторонам дороги и белыми ледяными узорами на окнах.

Остановившись пообедать в маленьком городке под названием Вишфул, она в первые же минуты едва не отморозила себе пальцы на руках и ногах. Но после бесконечных кошмаров, в которых Китти мерещился жар и горящая машина, ей понравился заснеженный городок. Понравились бескрайнее синее небо, легкие облачка пара, срывавшиеся с губ при дыхании, и запах деревьев, напоминавший о Рождестве. И тут на глаза ей попалось объявление.

Местной туристической компании, специализирующейся на активном отдыхе и экстремальных видах спорта, требуется временный сотрудник на должность администратора. Необходимые качества: дух авантюризма, смелость и предприимчивость.

За дополнительной информацией обращайтесь в «Уайлдер эдвенчерз».

Китти сразу поняла: это именно то, что ей нужно. Она проработала в компании Уайлдеров уже неделю. Незабываемую, лучшую в своей жизни неделю. Во всяком случае, так ей казалось до той минуты, пока в ее комнате не появилась темная фигура мужчины. Следуя не так давно взятому на вооружение принципу не трусить ни при каких обстоятельствах, Китти натянула одеяло на голову в надежде, что незнакомец не заметил ее в темноте.

– Эй! – подал голос мужчина, и все ее надежды рассыпались, как карточный домик.

В низком, чуть хрипловатом голосе слышалось удивление.

Сделав глубокий вдох, Китти резко села на кровати и потянулась за детской бейсбольной битой, но тут же вспомнила, что оставила ее в Лос-Анджелесе. Найдя на столике очки, она швырнула их в ночного гостя.

«Ну и черт с ними, – мелькнуло у нее в голове. – Может, так даже и лучше. По крайней мере, без очков я не увижу собственную смерть».

Однако высокая темная фигура наклонилась, поймала очки…

Вручила их Китти.

«Вежливый злодей?»

Надев очки на нос, она вгляделась в полумрак – в гостиной горела лампа, и сквозь приоткрытую дверь пробивалась полоска тусклого света. Мужчина с хмурым лицом стоял неподалеку от кровати, уперев руки в бока.

Он не был похож на убийцу с топором, что несколько приободрило Китти. Но этот здоровенный мускулистый верзила ростом более шести футов ничуть не походил на фею, которая оставляет монетки у детишек под подушкой, забирая молочные зубки.

– Что вы делаете в моей постели? – осторожно поинтересовался незнакомец. Он выглядел озадаченным, будто сомневался, не сам ли уложил Китти в постель, а потом напрочь забыл об этом.

На плече у него висела черная спортивная сумка. Из-под вязаной лыжной шапки виднелись кудрявые золотисто-каштановые волосы. Пронзительные зеленые глаза пристально рассматривали Китти. Мужчина расстегнул джинсовую куртку, на лице его мелькнула раздраженная гримаса.

Если этот тип и был убийцей, то, пожалуй, самым привлекательным среди маньяков, что, впрочем, нисколько не уменьшило досаду Китти.

И надо же было ему явиться как раз тогда, когда ей в кои-то веки удалось заснуть.

Черт бы его побрал! Этот варвар и понятия не имел, что все испортил.

– Эй, вернитесь на Землю, Златовласка![1] – Он помахал рукой в перчатке перед лицом Китти, заставив посмотреть ему в глаза. – Да, это моя кровать. И я хочу знать, как вы в ней очутились.

– Я сплю в ней уже неделю. – Конечно, в последнее время в жизни Китти много всего произошло, но она определенно заметила бы этого типа в своей постели.

– И кто разрешил вам здесь спать?

– Мой начальник, Стоун Уайлдер. Ну вообще-то Энни, шеф-повар, но… – Верзила внезапно шагнул к ней, и Китти осеклась, вцепившись в пуховое одеяло, как будто оно могло ее защитить. Черт, и почему она не захватила с собой бейсбольную биту?

Но незнакомец, похоже, не собирался ее убивать. Включив лампу на столике, он опустил на пол сумку.

Пока Китти пыталась унять бешено колотящееся сердце, он стянул перчатки и куртку, а затем бросил их на комод, стоявший у изножья кровати.

Его одежда не вызывала подозрений. Под курткой оказалась расстегнутая флисовая толстовка, надетая поверх тонкой коричневой футболки с длинными рукавами. Вытертые до белизны джинсы сидели низко на бедрах, отчего штанины, заправленные в ботинки с развязанными шнурками, сбились в гармошку. В целом предполагаемый «маньяк» выглядел неплохо.

– Меня зовут Китти Крамер, – представилась девушка, надеясь, что он ответит тем же. – Я временно заменяю администратора в компании Уайлдеров. – Она замолчала, но мужчина даже не попытался прервать неловкую паузу. – Так что вам придется…

– А что случилось с Райли?

– С кем?

– С нынешним администратором.

– Кажется, она в декретном отпуске.

– Да ну? Это будет неожиданностью для его жены.

Китти смело встретила угрюмый взгляд ночного гостя.

– Ладно, я новый сотрудник. Проработала всего неделю. Естественно, я не могу знать все обо всех.

– Что ж, знайте: этот домик мой.

– Стоун сказал мне, что человек, который здесь раньше жил, уехал.

– Вот, значит, как? – Незнакомец смерил Китти долгим пристальным взглядом, и ей вдруг пришло в голову, что таких ярких изумрудно-зеленых глаз она никогда в жизни не видела. – Я действительно уезжал. Но вернулся.

Китти испуганно вздрогнула, прижимая к груди одеяло.

– Следовательно, этот домик… принадлежит убийце с топором?

Маньяк издал хрипловатый смешок.

– Нет, я еще не упал так низко. Пока. – Сняв шапку, он взъерошил волосы. Сонные глаза под тяжелыми веками, растрепанная шевелюра и по меньшей мере двухнедельная щетина на подбородке придавали ему вид грубоватый, пугающий, но вместе с тем сексуальный. – Мне нужно поспать. – Словно подкошенный усталостью, верзила тяжело плюхнулся на стул возле кровати. Потом, не потрудившись снять ботинки, одну за другой забросил ноги на матрас. При этом он поморщился, будто бы от боли, хотя с виду казался здоровым как бык. Откинувшись на спинку стула, незнакомец сцепил руки на плоском животе и протяжно вздохнул.

Не веря своим глазам, Китти в ужасе уставилась на махину длиной более шести футов, рассевшуюся рядом с ее кроватью.

– Вы так и не сказали, кто вы такой.

– Тот, кто слишком устал, чтобы убраться отсюда.

Китти продолжала сверлить наглеца гневным взглядом, но тот и бровью не повел.

– Эй! – заговорила она, оправившись от потрясения. – Вы же не можете просто…

– Могу. Я остаюсь. – С этими словами он закрыл глаза. – Доброй ночи, Златовласка.

Кен Уайлдер пытался заснуть, но колено причиняло адскую боль, а соседка по комнате все не унималась, пытаясь втянуть его в разговор, который ему вовсе не хотелось поддерживать.

– Вы не можете просто… я хотела сказать, вы же не собираетесь… – Кен с тяжелым вздохом открыл глаза и устало посмотрел на девушку, сидевшую на его постели. Надо признаться, зрелище показалось ему приятным, хотя он предпочел бы остаться один. Спутанные со сна золотисто-каштановые волосы пышной кудрявой гривой рассыпались по ее плечам. На бледных щеках горели два алых пятна, выдавая то ли возбуждение, то ли досаду. Кен поставил бы на последнее, поскольку вовсе не считал себя прекрасным принцем.

Убийственные глаза девушки ярко сверкали за стеклами очков. Эти глаза, светло-карие, того же оттенка, что и волосы, цветом напоминали виски, которого Кену как раз сейчас остро не хватало.

Разумеется, Китти Крамер ждала от него каких-то слов, но Кен слишком устал, чтобы пускаться в объяснения. Она спросила, кто он такой. Черт возьми, если бы он знал… Кен потратил немало времени, пытаясь это понять. Он искал ответа в Европе, Южной Америке и Африке, но так и не нашел. Он давно забыл, что такое человеческие чувства. Долгие месяцы он не испытывал ровным счетом ничего. И вот теперь сидевшая перед ним девушка пыталась пробудить в нем хоть каплю сострадания.

Им обоим крупно не повезло.

– Я не могу оставаться в одном доме с человеком, который… – Она беспомощно махнула рукой, не находя слов.

Кен подозревал, что такое случалось с ней нечасто.

– Возможно, окажется маньяком-убийцей? – услужливо подсказал он.

– Вот именно.

– Я же сказал вам, что это не так.

– Но не сказали мне, кто вы. Впрочем, кем бы вы ни были, имейте в виду: у меня черный пояс по карате. К тому же я владею приемами кунг-фу и могу основательно вас отделать, так и знайте.

«Ну-ну. Если это правда, то я в самом деле маньяк-убийца», – хмыкнул про себя Кен. Однако не стал ловить девушку на слове. У него не осталось сил даже на бой. Должно быть, дела и вправду плохи, подумалось ему. Не то чтобы он охотно ввязывался в драку, задирая всех и каждого, но уж точно никогда не бежал, поджав хвост.

Китти поправила на носу очки, продолжая разглядывать его с боязливым любопытством. Кену невольно пришло в голову, что она, возможно, также робко и боязливо занимается любовью. Сам он, когда удавалось завалиться в постель с женщиной, предпочитал бурный секс, не скованный никакими условностями и определенно не робкий.

– Можете расслабиться. Я Уайлдер. Кен Уайлдер.

Девушка не ответила, что вполне устроило Кена. Вытянувшись, он снова закрыл глаза, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Пожалуй, он мог бы проспать неделю, не просыпаясь.

И тут ее наконец осенило.

– Кен Уайлдер?

Да, в том-то и дело. Когда-то его имя было у всех на слуху. Им восхищались многие, в основном женщины. Поклонницы осаждали его толпами, выпрашивая автограф или фотографию, мечтая дотронуться до него или хотя бы взглянуть.

Но те дни давно прошли. Он стал «просроченным товаром». Теперь Кен уже не привлекал женщин, а скорее пугал до чертиков. Не будь он таким измочаленным, посмеялся бы над шуткой, которую сыграла с ним жизнь.

– Значит, вы родственник Стоуна.

Поначалу Кену чертовски нелегко было примириться с тем, что о нем все забыли, что он стал лишь тенью своего более известного брата, но со временем острое чувство унижения притупилось. И даже вошло в привычку.

– Я его брат.

– И вы… живете здесь? В этом домике?

– Ну да.

– Выходит, вы тоже мой босс.

Кен никогда не любил руководить. Черт возьми, он и за себя-то с трудом отвечал. Но приходилось признавать факты. Он был совладельцем компании. Мелким предпринимателем. Одним словом, заурядным представителем среднего класса.

– Похоже. Не знаю только, к добру это или к худу.

– Господи боже, а я еще угрожала вам приемами кунг-фу.

– Не волнуйтесь. Я вам не поверил.

– И я по-прежнему лежу в вашей кровати! Вот черт! Может, мы просто забудем об этом и начнем с чистого листа?

Кена ничуть не заботило, что вытворяет эта девушка, потому что слишком устал. Но любопытство взяло верх, и он приоткрыл один глаз.

Китти соскочила с кровати на пол. Маленькая, но изящная, с соблазнительными формами, отметил про себя Кен. Ее наряд составляли клетчатые шорты и темно-синяя майка, надетая на голое тело. На последнее обстоятельство он обратил внимание, потому что, во-первых, был мужчиной и, во-вторых, вот уже год не занимался сексом.

– Так что вы скажете?

Кен моргнул и перевел затуманенный взгляд на лицо девушки. Китти выжидающе смотрела на него. Но, похоже, часть разговора выпала у него из памяти.

– Насчет чего?

– Может, забудем о кунг-фу? И о постели?

– Согласен, если мы наконец замолчим. – Снова откинувшись на спинку стула, Кен устроился поудобнее, наслаждаясь блаженной тишиной. Однако молчание длилось недолго. Китти вежливо кашлянула.

Кен сделал вид, будто не заметил.

– Извините, мистер Уайлдер…

Боже милостивый! Мистер Уайлдер? Так обращались к его отцу, но не к нему. Только этого недоставало. Кен не пытался демонстрировать силу и власть, тщетно требуя уважения к себе.

– Послушайте, Златовласка…

– Китти.

– Ладно. Пусть будет Китти. Я вам вот что скажу: даже если вы кровавый мясник-убийца, меня это не волнует. Мне необходимо поспать. Можете прикончить меня во сне, если вам так хочется, только не шумите.

– Значит, вы собираетесь спать прямо здесь? Правда?

– Да. Я прибавлю вам зарплату, если будете вести себя тихо.

– Но вы даже не знаете, сколько платит мне ваш брат.

Этого Кен и в самом деле не знал. Поскольку еще не разговаривал с братом.

– Сколько бы вы ни получали, я удвою эту сумму.

– Что ж, здорово. Меня взяли временно, всего на месяц, пока не вернется администратор, и…

– Я заплачу вам втрое больше, – опрометчиво пообещал Кен. – Только, пожалуйста, ради бога, замолчите.

Наступила тишина. Он облегченно вздохнул, надеясь, что девушка наконец угомонилась.

– Вы слишком большой, чтобы спать на этом стуле, – прошептала Китти.

– Предлагаете мне улечься в кровать вместе с вами?

– Нет!

Кен подозревал, что она не согласится.

– Значит, остается только стул.

– Простите, но вам придется уйти.

– Или что? Уложите меня на обе лопатки приемом кунг-фу?

– Вы же обещали забыть об этом, – разочарованно протянула Китти.

Ну надо же, это что-то новое. Кену давненько не приходилось никого разочаровывать.

– Если вы умолкните. А вы не выполнили условие.

Лицо девушки вспыхнуло от возмущения. Глаза гневно сверкнули. Она воинственно подбоченилась. Кену с каждой минутой все больше нравилась ее майка. Похоже, Златовласке стало немного зябко…

– Я не могу спать в вашей постели, когда вы сидите и смотрите на меня. – Да, пожалуй, она его раздражала. Но было в ней что-то по-настоящему привлекательное. – Мне жаль, что вышла путаница, – сухо добавила Китти, – но…

– Это вы устроили неразбериху. Вы заняли мой дом.

– Ладно, я просто найду другое жилье.

– Вот и прекрасно. – Кен не двинулся с места, лишь закрыл глаза, надеясь, что она наконец уйдет, оставив его наедине с его несчастьем. О, он смирился со своим новым положением… ну, почти смирился. Однако по-прежнему не знал, как жить дальше, и эта неустроенность разъедала его, словно кислота.

Нужно идти вперед, оставив прошлое позади.

Если бы Кену платили пенни всякий раз, когда какой-нибудь добросердечный придурок говорил ему эту фразу… Он хотел вернуть то, что потерял. Иными словами, желал невозможного. И, понимая, что цель недостижима, рассчитывал хотя бы спокойно полежать в тишине.

Но девушка не ушла. Он понял это, потому что почувствовал, как ее глазищи прожигают в нем дыру.

– Что на этот раз, Златовласка?

– Там, снаружи, темно. – Она вгляделась в холодную черную ночь за окном. Разгулявшийся ветер со свистом пронесся между деревьями и ударил в стекло, послышалось жалобное дребезжание. – Не слишком приятно бродить ночью в этом глухом безлюдном месте. – Китти повернулась к нему. – Джентльмен предложил бы помочь. – Кену не хотелось ее расстраивать, но он не был джентльменом. – Кен?

– Ш-ш! Он спит.

– Более черствого человека я в жизни не встречала, – раздраженно пробурчала Златовласка.

Совершенно верно. Кен не услышал ничего нового.

Сделав шаг, она наткнулась на его ноги.

– Пожалуйста, посторонитесь, чтобы я могла пройти.

Кен не шелохнулся. Обычно он избегал любых прикосновений (если не считать секса, разумеется), но теперь замер в неподвижности, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее ноги касались его ног.

Это было удивительно приятное чувство.

Однако Китти не умолкала, что безумно его раздражало. Он жаждал тишины. Покоя.

– Извините.

Не открывая глаз, Кен спустил ноги с кровати, освободив проход. Потом снова забросил их на матрас, сложил руки на животе и запрокинул голову.

Входная дверь отворилась и захлопнулась.

Ну, слава богу. Превосходно. Наконец-то он остался один. Теперь можно было подумать, как сказать братьям и Энни о своем возвращении…

– Черт.

Покачав головой, Кен открыл глаза. Девушка никуда не ушла. Она стояла, прислонившись к двери, нервно закусив большой палец. Растрепанные волосы золотистым облаком окружали бледное лицо, в глазах застыл ужас, а тело…

Какая жалость. Она успела одеться.

Златовласка нацепила белые джинсы и пушистую розовую кофту, наглухо застегнутую от подбородка до талии. Незавязанные тесемки с кисточками болтались на груди, будто желая напомнить, как давно Кен видел женские груди.

– Там очень темно.

– Да, – согласился Кен, посмотрев в окно. Серебристые звезды сверкали и искрились, словно бриллианты, рассыпанные на черном бархате неба. Такого ночного неба, как в горах Сьерра-Невада, не увидишь больше нигде. Когда-то это зрелище захватывало Кена. Решив устроить себе своего рода проверку, тест на эмоциональность, он подождал, не пробудится ли знакомое волнение. Вдруг случится чудо, и чувства хлынут потоком, как бывало раньше?

Он все ждал и ждал…

Ничего. Ни малейшего проблеска.

– Значит, маньяки-убийцы вас не найдут в темноте, – заметил Кен.

– Возможно, но здесь есть и кое-что еще, кроме убийц. То, что прячется в кустах и шуршит. Этот звук преследовал меня всю неделю.

Кен встретился взглядом с девушкой. Ее ясные светло-карие глаза могли бы пробудить в нем желание и смутную тоску. Вот только подобные вещи он вычеркнул из своей жизни.

– Никто не станет вас преследовать. Разве что…

– Разве что кто?

– Ну, в здешних местах видели снежного человека.

Китти заметно испугалась, но храбро ответила:

– Нет никакого снежного человека.

– Расскажите это очевидцам, которые уверяют, будто встречались с ним. Или кустам, когда в следующий раз они начнут… шуршать. Кажется, вы так изволили выразиться?

Она неохотно кивнула.

– Этому должно быть какое-то разумное объяснение.

– О, разумеется. Это старый Пит. Владелец автозаправки. Он вырос в коммуне, среди хиппи, и не брился с семидесятых годов.

Девушка подозрительно прищурилась.

– Вам это кажется забавным? – Она грозно подбоченилась. – Вы потешаетесь над моими страхами?

Если что-то и казалось Кену забавным, так это собственное ребячество. По какой-то непостижимой причине ему нравилось дразнить Златовласку. Ему нравились ее сверкающие глаза, ее показная храбрость и, как ни глупо, ее всклокоченные волосы.

– Сожалею, если обидел вас.

– И вовсе вы не сожалеете.

Что ж, он и в самом деле не испытывал раскаяния.

– Послушайте, я устал. Время близится к трем часам ночи. Неудивительно, что я не в духе.

– Сейчас только час ночи. Не три.

– А такое чувство, что три. Я провел на ногах тридцать шесть часов и падаю от усталости.

– Это значит, что вы не двинетесь с места?

– Ни на дюйм. – Кен снова закрыл глаза.

– Может, Энни…

– Попытайтесь. Но должен вас предупредить: она злая как черт, когда не выспится.

Китти горестно вздохнула, но Кен уже погружался в дремоту, мечтая о том, чтобы боль в колене хоть немного отпустила. Ленивые, сонные мысли наплывали и исчезали. Он задумался, что приготовит Энни на завтрак у себя в домике, потом представил, как сварливая Златовласка спит в его кровати… Интересно, удастся ли уговорить ее разделить постель с ним завтра ночью… ха-ха…

Похоже, он вовсе не разучился чувствовать. Сейчас в нем неожиданно пробудилась масса всевозможных чувств.

Глава 2

Кен проснулся оттого, что солнечные лучи били ему в лицо сквозь оконные стекла.

Перед глазами у него что-то маячило.

Временная сотрудница. Та, что испытывала здоровый страх перед маньяками-убийцами и темнотой. Смышленая девчонка с блестящими кудрями и бездонными глазами, которая смотрела на него с ужасом, будто он наставил на нее заряженный дробовик. Как ни странно, это показалось ему дьявольски сексуальным.

– Эй… – Он уже забыл, как ее зовут.

– Китти, – услужливо подсказала она тоном, в котором явственно слышалось: «Накось выкуси, придурок!» Похоже, Златовласка тоже находила его привлекательным. – Вы заснули, – сухо проговорила она. – И спали как убитый, словно это в порядке вещей, что мы, два совершенно незнакомых, чужих человека, спим вместе.

Китти была права, и при свете дня, ослепленный солнечными лучами, Кен почувствовал себя немного виноватым, оттого что не уступил домик ей.

– Я действительно устал, совсем выдохся…

Девушка, резко повернувшись, вышла из спальни.

Да, его фантастическое обаяние творило чудеса.

Он заметил, что Златовласка аккуратно застелила постель. Она также успела переодеться, причесаться и принять гордый, независимый вид.

Кен со вздохом поднялся. Колено отозвалось острой болью, словно в ногу ударили ножом. Поморщившись, он с тоской подумал о викодине, который бросил принимать, потому что слишком к нему пристрастился. Кен направился в гостиную следом за девушкой. Его окутал аромат ее волос. Чертовски приятный запах.

– Мне правда жаль. Простите.

– Что ж, я вас прощаю, – вежливо, почти официально произнесла она, вручая Кену ключи. Потом подхватила свои сумки и повернулась к двери.

Кен знал по собственному печальному опыту, что женщины не забывают обид. Слова Златовласки привели его в легкое замешательство.

– Так я прощен?

– Полностью и окончательно. – Она попыталась открыть входную дверь, но мешали сумки, и Кен потянулся, чтобы помочь. Их руки сомкнулись на дверной ручке. Ее волосы пахли изумительно. А в следующий миг ее попка (надо признать, великолепная попка) уткнулась ему в бедро, и Кен вдруг неожиданно остро осознал, что перед ним стоит женщина.

Ладно, к чему лукавить, он заметил это еще ночью, увидев ее в майке без лифчика. Только мертвый не заметил бы. Но сейчас это чувство усилилось, стало огромным, как ее глаза за стеклами очков, и, если бы Кен полностью проснулся, если бы проклятое колено не донимало его, он испытал бы настоящее потрясение. Он будто вернулся обратно в мир живых. Кен давно забыл, что такое волнение и желание.

– Я справлюсь, спасибо. – Китти потянула на себя дверь и поежилась: утренний морозный ветер ворвался в комнату, ударив ей в лицо. – Не беспокойтесь, я сообщу Стоуну, что вы утроили мне зарплату. Очень щедро с вашей стороны.

– Эй, постойте-ка. Что?

Но девушка шагнула за порог, захлопнув дверь у него перед носом. Кен поспешно рванул на себя ручку, и как раз вовремя: Китти спускалась с крыльца, плавно покачивая изящными бедрами.

– Златовласка!

– Простите, я спешу. – Она с опаской поглядывала на каждый куст, попадавшийся ей на пути. – Не хочу разбудить снежного человека.

– А вы забавная.

– О, я люблю повеселиться. – Китти бросила быстрый взгляд через плечо, затем поправила очки, явно довольная собой. – Мне нужно бежать. У меня встреча со Стоуном, а я никогда не опаздываю.

– Я не предлагал утроить вам зарплату.

– Нет, предложили. Вы сказали, цитирую: «Я заплачу вам втрое больше, только, пожалуйста, ради бога, замолчите». Конец цитаты.

О боже. Он действительно так сказал.

Кен поспешно переключил мозги, и, вместо того чтобы обдумывать, как заманить Златовласку обратно в постель, принялся лихорадочно соображать, как заставить ее забыть о повышении, потому что Стоун запросто мог его убить.

– Но ведь вы не замолчали, – возразил он с ноткой отчаяния в голосе. – Вы не выполнили условие.

Китти лишь улыбнулась, и на правой щеке у нее показалась ямочка.

Смешно сказать, но давным-давно, еще до того как он пустил под откос свою жизнь, Кен питал слабость к ямочкам.

– Откуда вам знать? – спросила Златовласка. – Вы храпели, как сурок.

Нахалки тоже были его слабостью. И эту девушку он считал милой? Да она оказалась настоящей хищницей.

Впрочем, его всегда влекло к хищницам.

Да что с ним такое творилось? Он прекрасно проводил время, жалея себя и упиваясь своими страданиями. К тому же всю свою жизнь он опасался людей, поскольку те вечно норовили что-то урвать от него (хотя это осталось в прошлом). И вот теперь он неожиданно забыл выставить защиту.

– Я не храплю.

– Храпите. Оглушительно. Примерно так… – Повернувшись к нему и продолжая пятиться по дорожке, Китти изобразила громоподобный храп. Наверное, так трубит распаленный похотью слон в разгар брачного сезона.

– Вы все это выдумали. Я вовсе не храплю, а вы трещали без умолку. Мне никак не удавалось заткнуть вам рот. – Кен указал на нее обвиняющим жестом. – Вас, Златовласка, не назовешь молчуньей.

Она снова рассмеялась, удаляясь в сторону главного коттеджа, и Кен вдруг почувствовал, как что-то перевернулось у него внутри. Он долго стоял в дверях на ледяном ветру, провожая взглядом девушку, пока в конце концов мороз не загнал его обратно в тепло.

Кен не торопился предстать перед родственниками. Он предпочитал тактику уклонения и выжидания. Вернувшись в домик, он отправился в душ. Кен не виделся с братьями и Энни почти год. Он избегал всех, кто был ему когда-то дорог. Но едва он вышел из душевой кабины, как открылась входная дверь, и Стоун окликнул его по имени.

Представление началось.

Выйдя из ванной, Кен понял, что придется испить чашу до дна.

Стоун пришел вместе с Энни. Ей едва исполнилось девятнадцать, когда она приняла восьмилетнего Кена как собственного ребенка. На лице ее застыло извечное выражение материнской тревоги, будто она сама не знала, то ли обнять блудного сына, то ли задушить. Такое же чувство, должно быть, испытывал и Стоун. Оба оцепенело смотрели на Кена, словно увидели привидение.

Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что после стольких месяцев молчания он и вправду мог сойти за привидение. У всех троих были одинаковые зеленые глаза, порой смеющиеся, лучащиеся теплом или колючие, холодные как лед. Именно такими глазами смотрела на него Энни. Несмотря на маленький рост, от ее фигуры так и веяло властностью и силой. Она выступила вперед.

– Привет, Энни…

Больше Кен ничего не успел сказать, поскольку в следующий миг тетя уткнулась ладонями ему в грудь и толкнула.

– Привет? Это все, что ты мне можешь сказать?

Будучи средним братом, а потому миротворцем, Стоун оттащил ее, прежде чем она снова набросилась на Кена.

– Пусти меня. Я с ним еще не разобралась.

– Разобралась. – Стоун спокойно оглядел брата. Старше Кена на одиннадцать месяцев, он вечно старался показать свое превосходство. Надоедливый, как черт, он всю жизнь норовил верховодить и командовать. Окончив осмотр, Стоун протяжно вздохнул. – Ты в самом деле вернулся.

– Да, это я, собственной персоной. – Пристальный взгляд брата подействовал на Кена сильнее, чем тычок, полученный от тетки. Глядя на Стоуна с Энни, он вдруг понял, что чертовски рад встрече с ними, единственными людьми на земле, видевшими в нем его самого, а не знаменитость. Внезапно на Кена обрушился поток чувств, от которых он бежал, горло сдавило, будто тисками. Стоя на пороге ванной в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер, он медленно перевел дыхание. – Плохо ли, хорошо ли, но я здесь.

Лицо Стоуна осталось непроницаемым, вот только глаза подозрительно блестели, так что, возможно, он тоже капельку растрогался, как и Кен. Впрочем, сказать наверняка никто бы не смог: Уайлдеры всегда умели скрывать свои чувства.

– А где Ти Джей? – спросил Кен, подумав, что встреча со старшим братом пройдет легче всего – тот всегда отличался сдержанностью и хладнокровием.

– На Аляске. Совершает восхождение по льду. Отправился три недели назад и пробудет там еще столько же. – Стоун не сводил взгляда с лица Кена. – Ты мог бы хоть раз позвонить.

Благодаря отцовскому воспитанию, в семье не приветствовалось бурное проявление чувств. Уильям Уайлдер, глава семейства, многократный победитель соревнований по объездке диких лошадей, обладал крутым нравом и непомерным эго. Его жизнь бесславно оборвалась от удара копытом – призовой жеребец лягнул его в затылок. Однако при жизни он воспитывал младшего сына (приблудного, поскольку жена Уильяма питала особую слабость к лыжникам) так же, как укрощают мустангов.

То есть до тех пор, пока опека над Кеном не перешла к Энни, которая, в сущности, мало годилась на роль опекуна. Она делала все возможное, чтобы заменить мальчишке мать, но бывали времена, когда он нуждался скорее в полицейском надзирателе, нежели в родителях. Так или иначе, они взрослели вместе, воспитывая друг друга. Кен давно вырос, но Энни по-прежнему видела в нем непослушного ребенка.

– Ты мог бы связаться с нами, – добавил Стоун. – Прислать сообщение, факс, письмо, наконец, черт возьми…

– Но тогда мне не удалось бы напугать до полусмерти вашу новую сотрудницу, явившись среди ночи. А заодно привести в бешенство Энни, поскольку ей пришлось срочно готовить другой домик.

Энни не заглотнула наживку.

– Китти и твоя сотрудница тоже, идиот. – Идиот. Приятно знать, что близкие всегда придут на выручку и охотно помогут тебе спуститься с небес на землю. – Ты такой же совладелец компании, как Ти Джей и Стоун.

Старый аргумент. И к тому же спорный. Конечно, он вложил деньги в «Уайлдер эдвенчерз», но это не составило ему труда.

Фирму создали Стоун и Ти Джей, она досталась им потом и кровью. Кен хорошо это знал. Он не вложил душу в семейное дело, как его братья. Черт побери, он больше не испытывал желания посвящать себя чему-то целиком, без остатка.

Господи боже, он безумно устал от самого себя. Устал как никогда в жизни.

– Мы уже переселили Китти в другой домик, – тихо произнес Стоун, вглядываясь в него. – И представь, она ничуть не испугалась. Счастлив сообщить тебе, что эта девушка не из робкого десятка. Что же до Энни, то она постоянно бесится. Так что не льсти себе, причина не в тебе.

Энни презрительно фыркнула, но промолчала. С правдой не поспоришь.

– А зачем понадобилось нанимать нового администратора? – спросил Кен.

– Жена Райли только что родила. Он хочет побыть с ней и попросил об отпуске. Я нанял временную замену на месяц.

– Китти очень отличается от Райли.

– Если этим ты хочешь сказать, что у нее нет члена, то да, – проворчала Энни. – Приятно видеть, что, путешествуя по земному шару, ты не утратил присущую тебе поразительную наблюдательность. И давай сразу внесем ясность: держись подальше от этой девушки. Ты меня понял? Она милая и добрая, совсем не такая, как твои шлюшки, любительницы лыж.

Кен посмотрел в окно, отключившись от Энни. Сработала старая привычка, защитный механизм. Он мог бы возразить, что уже год не имел дел со шлюшками и не испытывал ни малейшего желания возвращаться к ним. Но стоило ему подумать об этом, как он заметил Китти, направлявшуюся к последнему домику. Розовое пятно ее кофты ярко выделялось на фоне девственно-белого снега, слепило глаза. Тут не помешали бы солнечные очки, но Кен продолжал смотреть, не в силах отвести взгляд.

Он понятия не имел, что его завораживает, но это не имело значения. Как, впрочем, и все остальное, кроме безумной боли в ноге. Заставив себя отвернуться от окна, Кен открыл дорожную сумку и достал чистую одежду. В отличие от Китти, он набивал сумку небрежно, как придется. Когда-то его постоянно окружали люди, целая свита, и ему не приходилось заботиться о вещах, это всегда делали за него другие.

Но теперь Кен остался один. Жалким неудачникам, потерявшим все, не нужна свита.

Стоун подошел ближе, преградив брату путь. Такой же высокий, как Кен, он был крупнее и шире в плечах, однако не собирался нападать.

– Не хочу, чтобы ты снова сбежал на другой конец земли, но ты должен кое-что знать.

– Что?

– Мы рады, что ты вернулся.

Кен посмотрел на него, чувствуя, как к горлу подступает ком, и быстро повернулся к Энни. Та стояла с воинственным видом, скрестив руки на груди, словно генерал перед строем.

Она выразительно закатила глаза, уронила руки и вздохнула, растеряв всю свою воинственность. Кен расценил этот жест как признание. Да, они действительно обрадовались его возвращению, хотя очень скоро все могло измениться.

– Я не сбежал. – Кен усмехнулся краешком рта. – Я никогда не сбегал.

– А как еще это назвать? Ты уносишься прочь, точно девчонка, потому что идти стало трудновато?

– Трудновато? – повторил Кен с коротким смешком. – Боже мой, Стоун.

– Послушай, – вмешалась Энни, как всегда вставая меж двух огней. – Я тебе вот что скажу. Ты поступил смело. Правда. Нужна храбрость, чтобы попытаться найти себя, но…

– Нет, не смело. – Совсем наоборот. Трусливо. Да, Кен понимал, что, сбежав, повел себя как трус. Он покинул дом, потому что не мог больше видеть свое отражение в зеркале. Не мог смириться с мыслью, что потерял все и не знает, как жить дальше. Это называется трусостью.

– В жизни случается всякое, – мягко отозвалась Энни, напомнив Кену, что она знает, о чем говорит. – Порой всем нам приходится несладко.

Когда он был ребенком, Энни вытащила его из беды. А ей некому было помочь. Она привыкла заботиться о себе сама, обходиться своими силами – без родительской поддержки и без денег. Плюс ко всему она страдала диабетом. Жизнь обошлась с ней сурово.

– Да, временами нам приходится несладко, – согласился Кен. – Мне нужно было куда-нибудь уехать, чтобы забыть об этом и просто жить.

– Ты нашел такое место?

– Нет. – Кена не оставляли растерянность и тревога. Смутная тоска преследовала его повсюду. Он потерял свою мечту и мог бы примириться с этим, если б нашел новую. Кен вернулся домой, к своему последнему прибежищу. Ему казалось, что встреча с прошлым станет для него глубоким потрясением, что сердце разорвется и он умрет. Но, как ни удивительно, он все еще дышал. – Меня не покидало ощущение отстраненности, я словно наблюдал за собой со стороны.

У Энни вырвался сдавленный возглас, и Кен осекся, ушел в себя. Но в следующий миг она бросилась к нему и крепко обняла.

– Чертов болван, – выдохнула она, шумно сопя ему в ухо. – Господи, как же я рада тебя видеть, дурачок ты эдакий. – Энни еще крепче стиснула его в объятиях, едва не задушив. – Не смей больше вытворять такое. – Голос ее надломился, и у Кена мучительно сжалось горло. – Никогда, слышишь? Твое место здесь, черт возьми. Здесь, с нами.

Растроганный слезами тети, он прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее волосы.

– Прости. Пожалуйста, Энни, не плачь. Не надо. Я этого не стою.

– Я вовсе не плачу. Мне просто что-то попало в глаз, черт побери. – Высвободившись, она резко отвернулась и принялась вытирать глаза краем рубашки. Кен беспомощно посмотрел на Стоуна.

Тот шагнул вперед и сдавил брата в объятиях.

– Она не единственная, кто рад тебя видеть, придурок, – проговорил он хриплым от волнения голосом.

Да. Он действительно вел себя как последний придурок.

– Значит, ты не против, что я вернулся.

– Поди разбери.

Эти простые слова, сказанные насмешливо, резко, даже сердито, но полные искреннего облегчения и любви, окончательно сразили Кена. Энни шумно шмыгала носом, что смутило его еще больше.

– Энни, – пристыженно прошептал он.

– Это всего лишь аллергия! – Повернувшись к Кену, она прищурила покрасневшие глаза. – Одевайся. У нас полно работы. Боль в колене тебя не беспокоит?

Боль мучила его постоянно, но он научился жить с этим.

– Все хорошо. Что за работа?

– Помнишь рекламные объявления, которые Ти Джей поместил во всех туристических журналах?

– Да.

– Бизнес пошел в гору, – улыбнулся Стоун. – От клиентов отбоя нет. Ти Джей сейчас на Аляске, сопровождает кучку богатых сынков. Сегодня я поведу очередную группу к водопадам[2], так что меня не будет два дня.

– Мы давно пытаемся нанять еще одного проводника, – добавила Энни. – Но не так-то легко найти подходящего наглого, самовлюбленного стервеца. Ты появился как раз вовремя. Ведь ты знаешь эти горы как свои пять пальцев. – Она ткнула Кена кулачком в грудь. – Ты принят на работу.

– Может, я еще не бросил жалеть себя.

– Ты вернулся, а значит, бросил, – фыркнул Стоун.

Кен не был в этом уверен.

– Я подумаю.

– Ты подумаешь? – возмутился Стоун. – Братишка, ты в деле. Если не хочешь заняться экспедициями для собственного удовольствия, сделай это ради нас. Мы завалены работой, и нам нужна твоя помощь.

Он был им нужен. Пусть его мир трещал по швам, а сам он понятия не имел, каково его место в жизни, семья нуждалась в нем. При мысли об этом Кен испытал нечто похожее на облегчение. Они снова выступали вместе против всего остального мира. Как всегда.

Его взгляд метнулся к окну, к величавым горам, простиравшимся на многие мили вокруг. Когда-то эти вершины составляли его вселенную. Теперь среди заснеженных деревьев и бескрайних белых просторов появилось еще одно чудо света.

Китти.

Она шла от своего нового домика. Ее элегантная одежда и ботинки на тонкой подошве совершенно не годились для сурового климата гор. Классическая ошибка городской девчонки, подумалось Кену. Китти шла мимо ровного ряда из восьми домиков для персонала, направляясь к главному коттеджу, где располагался офис, и на Кена внезапно нахлынуло странное чувство. Оно явилось неизвестно откуда, без приглашения.

На самом деле даже два чувства.

Любопытство и жгучий интерес. Ни того ни другого он не испытывал черт знает сколько времени.

– Я подумаю, – повторил он.

– Ладно, – кивнул Стоун. – Подумай. Только думай быстрее.

Глава 3

Китти видела Стоуна лишь мельком, когда пришла на работу. Они столкнулись на пороге главного коттеджа: он как раз выходил.

Такой же привлекательный, как Кен, хотя и немного крупнее, Стоун казался более доброй, смягченной копией брата. По крайней мере, он мог поддерживать разговор, не пытаясь оборвать собеседника, словно дикарь.

– Извините, – произнес он и, вытащив наушники айпода, оставил их болтаться на шее. До Китти донеслись звуки рока. – Знаю, мы договаривались обсудить, что вам предстоит сделать, пока меня не будет, но с тех пор много всего произошло. Вы не могли бы просмотреть книги записей, подвести итоги месяца, выписать несколько чеков и, возможно, выдать необходимое оборудование. Энни объяснит вам подробности.

– Конечно, – крикнула Китти вдогонку Стоуну, который уже торопливо шел прочь быстрым размашистым шагом. «Надеюсь, я справлюсь», – добавила она про себя и, повернувшись, вошла в двухэтажный бревенчатый коттедж.

Просторный холл купался в лучах света, бивших в высокие окна по обеим сторонам от широкой входной двери. На стенах горели чугунные литые фонарики с изображениями лосей. Рядом с изящной деревянной скамьей тянулся длинный ряд крючков для верхней одежды. Китти зябко поежилась, не решаясь снять куртку, – она так и не привыкла к высоте почти шесть с половиной тысяч футов над уровнем моря. Не раздеваясь, она перешла в огромную гостиную, которая всегда напоминала ей салун середины девятнадцатого века. Дубовые полы, потолки с тяжелыми деревянными балками придавали этому месту особый уют. Повсюду стояли удобные диваны, а в дальнем конце располагалась старинная барная стойка. Рядом помещался самый большой камин, какой только доводилось видеть Китти. В нем еще тлели уголья, оставшиеся после ночи.

В гостиную проскользнула Энни, шеф-повар «Уайлдер эдвенчерз». Мешковатые джинсы и просторная футболка с длинными рукавами скрывали ее фигуру. Косметикой она не пользовалась, а гладкое юное лицо ничего не говорило о ее возрасте: Энни с одинаковым успехом могло быть и шестнадцать лет, и все сорок. Однако в ее зеленых глазах отчетливо читалось: «Со мной шутки плохи». Окончательную ясность в этот вопрос вносила воинственная надпись у нее на фартуке: «Моя кухня за спасибо не работает». Энни отбросила на спину блестящую густую волну длинных угольно-черных волос.

– Курьер из доставки лекарств уже приходил?.. – Выглянув в холл, она подхватила со скамьи белый бумажный пакет. – Черт, я его прозевала.

– Кого?

– Потрясающего парня из службы доставки, кого же еще? – Лицо Энни приняло еще более обиженное и раздраженное выражение, чем обычно. Открыв пакет, она заглянула внутрь. – Что за радость получить инсулин и даже не пофлиртовать?

– Стоун сказал, что я должна буду кое-что сделать в его отсутствие, а вы объясните мне подробнее.

– Черт возьми. – Энни вытащила телефон, взглянула на экран, чтобы узнать, который час, и протяжно вздохнула. – Ладно, попытаюсь… – Она принялась торопливо укладывать волосы в небрежный узел на макушке, закалывая их шпильками, которые доставала из кармана. – Если понадобится выдать кому-нибудь снегоуборочное оборудование, надеюсь, это не составит труда. Ты ведь помнишь два больших гаража, где мы его храним? – Китти кивнула, и Энни продолжила: – Ключи от вертолета в первом гараже, но об этом можешь не беспокоиться, разве что какому-нибудь лыжнику вздумается подняться в гору на вертолете.

– О… – Китти растерянно приоткрыла рот, да так и осталась стоять.

– Шучу, – усмехнулась Энни. – Извини. Но если кому-нибудь захочется арендовать снегоход, с управлением ты справишься, верно?

– Конечно, – уверенно кивнула Китти, вовсе не чувствуя уверенности. Одно дело выдать снегоход, а управлять им – совсем другое. Она едва смогла заставить себя снова сесть за руль…

Крохотные шажки, напомнила она себе. Сначала один, потом другой… так, шаг за шагом, она и придет к цели. Начнет новую жизнь, полную риска и приключений. «Не трусь, детка».

– Никаких проблем, – заявила Китти.

– Хорошо, теперь, что касается пансионата. – Энни указала на широкий коридор, ведущий направо из гостиной. – Ты уже все видела. В том крыле восемь гостевых комнат, из Вишфула приедут уборщики… позднее они подойдут к твоему столу за чеками. Заплати им, иначе они больше не вернутся. – Энни вытянула палец в направлении противоположного крыла, где располагались кинозал, столовая и большая кухня. – Иногда, как сегодня, я нанимаю дополнительный персонал из города. С ними тоже нужно будет расплатиться.

– Понятно.

Энни махнула рукой в сторону барной стойки, где жизнь кипела и бурлила, когда в пансионате останавливались туристы.

– Кто бы ни появился сегодня, чтобы работать в баре, ему тоже придется заплатить. А теперь за дело.

– Постойте. А как же подведение итогов месяца?

– Понятия не имею, как это делается, но если Стоун справляется, думаю, это несложно. Ах да, у тебя пока нет доступа к счету в местном банке, так что Стоун, скорее всего, оставил тебе несколько подписанных чеков.

– Оставил подписанные чеки? – ужаснулась Китти.

Энни добродушно потрепала ее по руке.

– Милая, здесь не Лос-Анджелес.

– Но кто-нибудь может украсть чек и опустошить ваш счет.

– Девочка, ты теперь в горах. Если кто-нибудь явится сюда и попытается умыкнуть чек, его просто пристрелят, и дело с концом. – Энни рассмеялась, качая головой. Китти даже не улыбнулась, поскольку, черт побери, подозревала, что Энни вовсе не шутит. И дальнейшие слова шеф-повара подтвердили ее догадку. – Если тебе понадобится дробовик, он в чулане наверху.

– О господи…

– И еще, не забудь: Стоун любит просматривать отчеты и тому подобное, так что распечатывай на принтере все, что…

Энни осеклась: в гостиную вошел высокий худой мужчина в потертых джинсах. На бедрах у него висела поясная сумка с инструментами. Китти узнала Ника Олдера, пилота и механика «Уайлдер эдвенчерз». Выглядел он довольно привлекательно, эдакий лихой лыжник, который вот уже добрых двадцать лет рассекал снежные просторы. Копна каштановых кудрей, карие глаза, загорелое лицо и легкая походка. При виде Энни он замер на месте.

– Здравствуй, Ник, – сухо проговорила она, заставив Китти внимательнее приглядеться к этой парочке. За неделю работы в турфирме она ни разу не видела их вместе. Заметная напряженность, внезапно повисшая в воздухе, показалась ей… интригующей.

– Привет, Энни. – Ник неловко сунул руки в карманы. Всегда дружелюбный, спокойный и неторопливый, он казался смущенным. – Я думал, что ты…

– Думал, что избавился от меня? – Энни усмехнулась краешком рта, но в глазах ее промелькнула… боль. По крайней мере, Китти так показалось. – Нет, тебе не повезло. Ты нужен Стоуну. И еще… – Она бросила быстрый взгляд на Китти, затем снова посмотрела на Ника. – Кое-что случилось.

– Я уже знаю, – отозвался Ник.

– Ты знаешь? – Энни сердито нахмурилась, словно ответ вывел ее из себя.

Китти захотелось предупредить беднягу Ника, что наверху спрятан заряженный дробовик, но Энни заговорила первой.

– Ты мог бы мне сказать, Ник.

Он открыл было рот, потом закрыл и чуть погодя произнес.

– Ты же просила меня ничего тебе не говорить. Сказала не заговаривать с тобой, помнишь? Послушай, извини. Мне очень жаль.

– Не сомневаюсь, – кивнула Энни. – Ты страшно жалеешь, чертов…

– Если речь идет о документах для развода…

– Нет. Вернее, я не стану упоминать о них, если ты их просто подпишешь!

Ник промолчал, приняв оборонительную позу.

Китти захотелось провалиться сквозь землю.

– Ладно, забудь. – Энни удрученно покачала головой. – В конце концов тебе все равно придется их подписать. – Она повернулась к Китти: – Прости, но сейчас я не смогу уделить тебе больше времени.

«Иными словами, проваливай, – хмыкнула про себя Китти. – Яснее не скажешь». Оставив шеф-повара с пилотом выяснять отношения, она поднялась на второй этаж в открытую приемную администратора. На ее рабочем столе, огромном и солидном, сделанном из красивой старинной дубовой двери, высились горы документов. Там же стоял компьютер, рядом лежали обычные канцелярские принадлежности.

Китти легко оперировала цифрами. До аварии она успешно работала в бухгалтерской фирме. В мире финансов все предельно четко и логично. Каждый шаг тщательно продуман и преследует какую-то цель. Будущее представляется стройной цепочкой последовательных шагов.

Но с недавних пор все изменилось. После аварии жизнь утратила равновесие, и, как бы ни старалась Китти, восстановить его не удавалось.

Стянув куртку, она посмотрела на стену, как бывало каждое утро вот уже неделю. Стену украшали спортивные награды, полученные на соревнованиях мирового уровня: на зимних Всемирных экстремальных играх, на Европейском открытом чемпионате по сноуборду при поддержке компании «Бертон», на Олимпийских играх и так далее. На полках теснились спортивные трофеи, некоторые стояли в три ряда.

Все они были завоеваны одним человеком – Кеном Уайлдером.

Почему-то только сейчас Китти поняла, что это значит. Зазвонил телефон на столе, и она сняла трубку, все еще изумленно глядя на стену.

– «Уайлдер эдвенчерз», – отозвалась она.

– Китти, это Стоун. Мне нужно, чтобы вы взяли связку ключей из правого верхнего ящика стола, пошли в гараж, сели в ратрак[3] и завели мотор. Один из наших соседей сейчас придет, чтобы его забрать, а эта махина будет разогреваться целую вечность.

– Хорошо. – Достав ключи из ящика, она посмотрела в окно на гараж. – У меня один вопрос. Что такое ратрак?

В трубке послышался смех.

– Это большая оранжевая машина, которая стоит прямо напротив двери в гараже. С виду напоминает гигантскую детскую игрушку «Тонка». Заберитесь внутрь, вставьте ключ в замок зажигания, уберите подсос и поверните ключ, при этом дважды нажмите на педаль акселератора. Дверь гаража оставьте открытой, чтобы не отравиться угарным газом. Позднее Сэм вернет ратрак и занесет вам ключи.

Натянув куртку, Китти сбежала по лестнице вниз и выскочила из дома. Порыв морозного ветра ударил ей в лицо, на мгновение она задохнулась. Слава богу, этот хрустящий снег и холодная утренняя свежесть очень мало напоминали теплую, влажную зиму Лос-Анджелеса. Всякий раз, думая об этом, она испытывала чувство благодарности.

Китти пошла по тропинке, огибавшей коттедж. Снег поскрипывал под ногами, воздух с шумом вырывался из легких. Наверное, недели недостаточно, чтобы привыкнуть к высокогорью. К счастью, все ключи оказались помечены. На боковой двери гаража она заметила большую надпись: «Просьба без стука не входить». Китти обрадованно постучала, надеясь, что в гараже кто-то есть, и этот «кто-то» ей поможет.

На стук никто не ответил. Она вошла и включила свет.

У самого входа стояла большая оранжевая машина, действительно похожая на гигантскую игрушку «Тонка».

Китти уставилась на ратрак, чувствуя, как храбрость ее покидает. Ноги вдруг стали ватными, ее ослепило воспоминание, яркое, как огненная вспышка в кромешной темноте. Машина мало походила на кран, который понадобился спасателям, чтобы вытащить ее, когда обрушился мост Санта-Моника, и все же между ними было что-то общее.

Стоял душный знойный день. К восьми сорока пяти утра асфальт уже плавился и дымился. Китти опаздывала на работу и знала, что босс будет недоволен. Выехав на мост, она прибавила скорости, но ее подрезал грузовик с полуприцепом. Ей пришлось плестись позади него, что, как показали дальнейшие события, спасло ей жизнь: когда мост рухнул, грузовик сорвался вниз и камнем пошел ко дну, а ее автомобиль скользнул вбок. Он перевернулся несчетное число раз, скатился с полотна и наконец замер, лежа колесами вверх на кроне дерева, объятый огнем, как пылающий факел…

Ратрак начал расплываться в тумане. Китти заморгала, дрожа и обливаясь потом.

– Нет, черт возьми. – Не хватало еще кошмаров среди бела дня. – Не глупи, – громко одернула она себя. Этому ее научил доктор. Он уверял, будто, разговаривая с собой вслух, можно избавиться от страха. – Все у тебя отлично. – В подтверждение своих слов она вскинула голову и смело оглядела чудовище. – Я справлюсь. – Забравшись в кабину ратрака, она уселась на большое водительское сиденье и вытерла взмокший лоб, чувствуя противную дрожь в желудке. Потом посмотрела вперед сквозь ветровое стекло. Конечно, она сидела довольно высоко, но не висела вверх тормашками в горящей машине. Ей не грозила смертельная опасность. Повторив это про себя несколько раз, Китти вставила ключ в замок зажигания и, заранее морщась, повернула…

Но ничего не произошло.

– Заслонка! – Она вспомнила наставления Стоуна. Тот сказал убрать подсос. Поискав кнопку управления воздушной заслонкой, Китти нажала на нее, потом повернула ключ в замке и дважды надавила на педаль акселератора.

Мотор заработал, и ратрак зарычал, кабина задрожала. В следующий миг из воздуховода пыхнуло жаром, порыв горячего воздуха взметнул волосы Китти и опалил глаза. Она испуганно вскрикнула и едва не задохнулась, к горлу подкатила тошнота. Понимая, что ведет себя нелепо, но, уже не заботясь об этом, не в силах ничего с собой поделать, она выскочила из кабины ратрака и рухнула на колени. Потом поползла к двери и, выбравшись из гаража, уткнулась в сугроб. Холодный колкий снег немного успокоил ее. Она замерла, жадно хватая ртом воздух, стараясь подавить позывы к рвоте.

– Златовласка?

Проклятие. Нет, только не это. Зарывшись руками в снег, Китти сжала кулаки. Холод и обжигающая влага напомнили ей, где она.

В горах Сьерра-Невада. Здесь крохотными шажками она вступала в новую жизнь.

Жизнь, полную риска.

Приключений.

Всего, чего она старательно избегала в своей прежней жизни, до катастрофы.

– Китти. – Склонившись над ней, Кен тронул ее за плечо. – У вас все в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

– Да. – «Пожалуйста, уйдите», – хотелось крикнуть ей.

Ладонь Кена скользнула по ее спине, прохладная и успокаивающая, как снег.

– Вас тошнит?

– Все хорошо.

– Вы позеленели.

– Мне просто нужно немного времени, это пройдет. – Рывком поднявшись на ноги, она побрела обратно к главному коттеджу, надеясь, что Кен Уайлдер уловил намек и оставит ее в покое. Но за спиной у нее слышался шум шагов – поскрипывание снега у Кена под ногами. – Все отлично, – бросила она через плечо. – Правда. – В доказательство Китти прибавила шагу, а потом (черт возьми!) побежала. Ах, если бы с такой же легкостью она могла убежать от демонов, которые неотвязно преследовали ее! Ворвавшись в коттедж, Китти взлетела по лестнице на второй этаж, подбежала к столу, и здесь силы ее оставили. Она тяжело привалилась к стене, увешанной наградами.

Дьявол, это высокогорье кого угодно доконает!

А может, виновата паническая атака? Ее охватила досада. Стараясь выровнять дыхание, она повернула голову и рассеянно скользнула взглядом по спортивным наградам Кена. Чемпион по слоупстайлу[4]. Победитель соревнований по многоборью. Обладатель золотой медали. Чемпион по хафпайпу[5]. Победитель зимних Всемирных экстремальных игр… Можно было продолжать до бесконечности.

Как ни поразительно, парень, появившийся у нее в комнате прошлой ночью, тот самый, что сначала испугал ее до полусмерти, потом привел в бешенство, затем неожиданно тронул своей добротой, а после снова взбесил, оказался победителем всех мыслимых и немыслимых зимних соревнований за последние двенадцать лет.

Однако в этом году он не получил ни единой награды, что несколько озадачило Китти.

Поскольку куда приятнее было думать о Кене, чем о только что пережитом приступе паники, который, судя по учащенному прерывистому дыханию, еще не прошел, Китти уцепилась за эту мысль. Интересно, почему, начав спортивную карьеру так блистательно, он вдруг потерял интерес к соревнованиям? Бросил спорт и ушел на покой?

– Я бы тоже с радостью ушла на покой и жила в свое удовольствие, если бы так не любила поесть, – пробормотала она.

– Вы всегда разговариваете с собой на работе?

Повернувшись, Китти увидела в двух шагах от себя самого чемпиона. Но чертовы очки, которые явно понятия не имели о том, что такое паническая атака, как назло, запотели.

Глава 4

И почему этот тип вечно появлялся именно тогда, когда она выглядела особенно нелепо или чувствовала себя рыбой, выброшенной из воды. Китти повернулась к нему. Сквозь запотевшие стекла очков она видела только расплывчатый силуэт, высокую темную фигуру самонадеянного красавчика Кена Уайлдера. Он подошел слишком близко. Выставив перед собой руку, чтобы его удержать, Китти уперлась ему в грудь ладонью. На ощупь он оказался твердым, как стена, вдобавок от него исходили спокойствие и уверенность. Даже сквозь джемпер она почувствовала жар его тела. И вместо того чтобы оттолкнуть Кена, она ухватилась за него, вцепившись в мягкую шерсть джемпера.

– Что случилось у гаража? – тихо спросил он, и ровный звук его голоса, словно прохладный снег, неожиданно успокоил ее расходившиеся нервы. Его ладони ободряюще легли ей на плечи.

– Ничего. Всего лишь слабый приступ паники. – «Ну ладно. Сильный приступ». – Не о чем беспокоиться. Все уже прошло.

– Хорошо. – Она почувствовала на себе пристальный, внимательный взгляд Кена Уайлдера, парня с копной непокорных каштановых волос, выгоревших на солнце, с пронзительными зелеными глазами и рыжеватой щетиной на загорелом лице. Сняв с Китти очки, он вытер запотевшие стекла краем джемпера. Она растерянно прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и вдруг с удивлением обнаружила, что сказала правду: паническая атака прошла. – Почему запотели стекла? – неожиданно спросил Кен. Вопрос застал Китти врасплох.

Впрочем, этот парень, похоже, весь состоял из сплошных неожиданностей.

– Хм… такое с ними иногда случается.

Он надел очки ей на нос. Китти могла бы предупредить его, что стекла снова запотеют, если он будет продолжать дышать ей в лицо, но внезапно осеклась. Ей неожиданно пришло в голову, что Кен вовсе не похож на классического красавца. Она вдруг заметила, что нос у него слегка искривлен, а левая бровь рассечена шрамом. Лучики-морщинки в уголках глаз показывали, что за его плечами настоящая жизнь, полная приключений. Он знал эти горы вдоль и поперек. Он изъездил весь мир на доске, пристегнутой к ногам. Китти замерла, глядя на него, как зачарованная.

Уж кому-кому, а этому парню не приходилось уговаривать себя не трусить и жить на полную катушку.

Убедившись, что за Китти можно не волноваться, Кен улыбнулся. В глазах его зажегся озорной мальчишеский огонек, и Китти вдруг охватило странное чувство. Неясное, мимолетное, оно промелькнуло и тотчас исчезло, оставив ощущение недосказанности… В глубине зеленых глаз Кена скрывалось что-то еще. Она не могла бы точно сказать, что именно, но ей захотелось это выяснить.

– И откуда этот приступ паники?

– Ну… – Китти дернула плечом. – Так, остаточные явления.

– Остаточные явления? После чего?

– Вы действительно хотите знать? Потому что прошлой ночью вы предлагали заплатить мне, чтобы…

– Я хочу знать, что вас испугало.

Ах, вот как? Он вовсе не хотел поболтать, просто встревожился. Наверное, решил выяснить, не нанял ли его братец на работу какую-то сумасшедшую.

Взяв блокнот для записей телефонных сообщений, Китти повернулась к экрану компьютера, на котором появились заголовки новостей «Яху», автоматически загруженные браузером «Сафари». А в следующий миг, к ее ужасу, включился новостной видеоролик об обрушении моста Санта-Моника. Словно в фильме ужасов, автомобили посыпались вниз.

Своей машины Китти не увидела. Ее автомобиль, сорвавшись с моста, застрял в кронах двух огромных деревьев. Она чудом осталась в живых, повиснув в воздухе.

Перед глазами у Китти поплыли серые пятна. Черт. Что-то упало на пол. Она поняла, что блокнот выскользнул у нее из пальцев.

– Китти?

С усилием сглотнув горький ком в горле, она закрыла страницу с видеороликом. Стало немного легче.

– Это длинная история.

– Так изложите ее вкратце, – невозмутимо возразил Кен и прищурился, внимательно ее разглядывая.

– Ладно. – Она старалась изо всех сил не говорить, даже не упоминать о случившемся. Но, похоже, это не пошло ей на пользу. – Я попала… в аварию. Довольно серьезную. Едва не погибла. Сказать по правде, я чудом уцелела. Боюсь, это не прошло даром. Временами на меня находит. Вот и все. – Она посмотрела на Кена и, увидев сочувствие в его глазах, решила, что ей больше нравилось, когда он злился. Гораздо больше. – Так вы поможете мне подвести итоги месяца?

В его глазах промелькнуло облегчение. Должно быть, он испугался, что Китти вот-вот выкинет что-нибудь ужасное. Например, разрыдается. Ха-ха! Она не такая размазня. Нет, в большинстве случаев ее голыми руками не возьмешь.

– Вы ведь помните меня по прошлой ночи? – отозвался Кен, решив ей подыграть и сменить тему разговора. Зацепившись большими пальцами за карманы джинсов, он привалился к письменному столу Китти. – Более черствого, неотзывчивого человека вы, кажется, в жизни не встречали?

– Это верно. – Конечно, Кен помог ей пережить паническую атаку, за что Китти была ему благодарна, но, вспомнив о его внезапном появлении ночью в спальне, она невольно вздрогнула. – Могу сказать в свою защиту, вы застали меня… врасплох прошлой ночью.

– Да. – Кен слабо улыбнулся, и у Китти промелькнула мысль, что от его улыбки легко потерять голову. – Я тоже был немного обескуражен.

– В самом деле? – Он казался… усталым и измученным, но держался свободно и непринужденно. Пожалуй, даже самоуверенно.

– Да, черт возьми. Придя домой, я обнаружил у себя в кровати прекрасную женщину, которую вовсе не укладывал в постель.

Китти задержала взгляд на его лице. Кен вел себя не слишком-то любезно, однако стоило ему назвать ее прекрасной, и она растаяла, что явно свидетельствовало о глубоком кризисе в ее личной жизни.

Впрочем, теперь она знала о Кене Уайлдере и кое-что еще, помимо того, что он спортсмен-профессионал. Скорее всего, женщины не давали ему проходу. Восторженные поклонницы и лыжницы, должно быть, сами вешались ему на шею.

– Я не знала, что вы знаменитость.

Кен озадаченно нахмурился, и Китти указала на увешанную наградами стену, напоминавшую церковный иконостас.

– Это дело рук Энни. – Кен неуютно поежился, оглядев награды. – Я множество раз снимал все это со стены. В последний раз она пригрозила лишить меня пищи, а я весьма серьезно отношусь к вопросам питания.

– Звучит невероятно. Вы олимпийский чемпион, победитель Всемирных экстремальных игр, обладатель…

– Я читал свою биографию. Спасибо.

Кен не любил говорить о своих спортивных достижениях, а Китти, напротив, хотелось поговорить о них.

– Ладно, мы можем притвориться, будто встретились впервые только сейчас.

– И что я не нашел вас у себя в постели?

– Да. Так и вправду было бы лучше.

Кен медленно покачал головой, в его взгляде сквозила неподдельная тревога.

– Не думаю, что мне это удастся.

– Почему?

– Потому что всякий раз, стоит мне зажмуриться, я вижу вас в постели. – Теперь в его зеленых глазах плясали озорные огоньки. – Без одежды.

Китти едва сдержала удивленный смешок: Кену удалось невозможное. То, что не удавалось еще никому. Он заставил ее забыть о кошмаре. Взглянув на него, она поняла, что этот парень вовсе не заигрывает с ней, а лишь пытается отвлечь ее от пугающих мыслей.

В этот самый миг Китти приоткрыла ему свое сердце.

Правда, только чуть-чуть, самую малость, потому что, несмотря на всю его привлекательность, в нем чувствовалось нечто опасное.

Господи боже, чертовы очки снова запотели. Китти поспешно сняла их.

– Вы знаете, что я не была раздета.

– Выходит, это мне приснилось.

– Я снилась вам голой? – Кен улыбнулся краешком губ, бесстыдно и насмешливо. На этот раз Китти не смогла удержаться от смеха. – Ну, мужчинам снятся подобные вещи, верно?

– Насколько я понял, я не снился вам голым.

– Нет. – Однако Китти не сомневалась, что будущей ночью увидит его во сне без одежды. – Мне показалось, что мы изрядно разозлили друг друга и расстались отнюдь не лучшими друзьями.

– Да, но, видите ли, раздражение и злость – порождение ума. А сны – область бессознательного. Вы снились мне голой вопреки моей воле.

– Я работаю на вас.

Усмешка Кена слегка поблекла.

– Нет, вы работаете на Стоуна.

Китти не могла бы сказать с уверенностью, что поняла, в чем заключается различие.

– Разве вы не один из руководителей компании «Уайлдер эдвенчерз»?

– Да, с некоторых пор. Похоже, я буду заниматься экспедициями и сопровождать часть групп.

– И подписывать чеки?

Кен окинул ее долгим взглядом, потом протяжно вздохнул.

– Возможно. Хотя в основном этим занимается Стоун. Он любит возиться с бумагами. Думаю, у него что-то не в порядке с головой.

– Когда-то я тоже любила бумажную работу.

– Когда-то?

– Теперь не слишком люблю. – Китти смущенно опустила глаза: взгляд Кена тревожил ее, казалось, он с легкостью проникал в ее мысли. – Ну, что скажете насчет итогов месяца?

– Я в этом не силен.

– А в чем вы сильны? – Он снова усмехнулся своей озорной улыбкой. У Китти подогнулись колени, но на этот раз огромный жуткий ратрак был совершенно ни при чем. – Ладно, – хихикнула она. – Не важно. Может, вы просто объясните мне, какого отчета ждет от меня Стоун…

– Меня не было здесь целый год. Я понятия не имею. – Вместо того чтобы сбежать, Кен выпрямился, небрежно скрестив руки на груди и выставив вперед ногу. Естественный и непринужденный, как всегда. Наверное, его ничто не может смутить, подумалось Китти.

– Вы уезжали на год?

– Около того. – Вытянув папку из пачки бумаг на столе, он раскрыл ее. – Интересно…

– Что?

– Это анкета, которую вы заполнили, поступая на работу, копия вашего водительского удостоверения и еще кое-что.

– Что? – Китти привстала, чтобы заглянуть в папку.

Кен повернул папку, показав ей фотографию на удостоверении. Китти сфотографировалась примерно год назад. В очках, с аккуратной гладкой прической.

На снимке она выглядела старше своих лет.

Кен внимательно рассмотрел снимок, потом перевел взгляд на ее лицо.

– Это не лучшая моя фотография, – поспешно заговорила Китти, защищаясь. – Но на ней я выгляжу ответственной и…

– Непохожей на кровавого убийцу? – В глазах Кена промелькнули насмешливые искорки. Он окинул взглядом ее пушистый свитер, шерстяные брюки и сапожки на высоких каблуках. – Не думаю, что вам стоит беспокоиться, Златовласка. Мне не верится, что симпатичная девушка-администратор из Лос-Анджелеса в сапожках на высоких каблуках может оказаться опасным маньяком. Не тот тип внешности.

Китти вытянула ноги под столом, чтобы скрыть сапожки.

– Ладно, положим, я выбрала не самый подходящий наряд, но просто потому, что хотела произвести хорошее впечатление. Это вовсе не говорит о том, что я из Лос-Анджелеса. То есть, может, мне просто нравится модная одежда. – Или распродажи… – Не стоит делать поспешных выводов…

– Но в вашей анкете говорится, что вы из Лос-Анджелеса.

– Ну да. – В недолгой борьбе ее любопытство победило смущение. – Что еще вы узнали обо мне?

Кен поднял папку, скрыв от Китти содержимое, что оказалось нетрудно при его высоком росте.

– Что вы поступили в финансовый колледж Южнокалифорнийского университета, но так и не получили диплом бухгалтера, потому что сомневались, что финансы – ваше призвание. У вас светлая голова, но вы чересчур скованны и осторожны.

Китти растерянно моргнула.

– В моей анкете говорится, что я скованна и осторожна?

– Нет, это я сам сообразил.

Зеленые глаза Кена светились улыбкой. Кроме того, уголок его рта насмешливо загибался вверх.

О господи, если даже колючий и ощетинившийся он казался привлекательным, то теперь, когда он улыбался…

«Больше не заставляй его улыбаться», – взяла на заметку Китти.

– Я вовсе не скованная и осторожная.

– Правда?

– Правда.

– В самом деле?

Китти поникла, словно шарик, из которого выпустили воздух.

– Ну хорошо, может, я и была слишком скованной и осторожной, но это осталось в прошлом. – В ответ Кен рассмеялся, отчего по телу Китти пробежала дрожь. «И даже не думай его смешить», – мысленно внесла она поправку к предостережению. – Дайте-ка это мне. – Она попыталась выхватить у Кена папку, но тот держал бумаги слишком высоко и продолжал читать, пользуясь своим немалым ростом. Ладони Китти бессильно легли ему на грудь. От его горячего, крепкого, мускулистого тела исходило ощущение силы. Его сердце билось ровно.

Этот мужчина казался твердым как скала.

Немного удивленная внезапно нахлынувшими ощущениями, Китти отдернула руки и отступила на шаг.

Кен продолжал читать, не обращая на нее внимания.

– В рекомендациях говорится, что вы добросовестная, аккуратная и трудолюбивая.

– Это правда. – Китти отвернулась, пытаясь овладеть собой. Ей никогда еще не доводилось испытывать одновременно приступ паники, досаду и желание. Ее все еще сотрясала легкая дрожь.

– Но здесь нет ни слова об авантюрной жилке.

Она снова взглянула на него.

Отбросив в сторону папку, Кен привалился бедром к столу.

– Вы любите рискованные приключения, Китти?

– Я же провела ночь с вами, верно?

– Это сошло бы за приключение, будь мы без одежды.

Китти вообразила себе эту картину, и на мгновение у нее перехватило дыхание. Что за чертовщина! Как будто у нее без этого мало проблем! Она не могла, сколько ни старалась, объяснить себе, отчего ее тело так странно реагирует на этого парня. Прежде окружавшие ее мужчины казались холодными, равнодушными, вечно занятыми и неприступными. Такими как ее отец. Или ее последний приятель, который держался с ней так отстраненно, что возникало желание пощупать у него пульс. Впрочем, как позднее выяснилось, он оказался женат.

Кен же вовсе не выглядел равнодушным или неприступным. И Китти могла бы прозакладывать последний доллар: он умело скрывал свои чувства. Она не понимала, откуда в ней эта уверенность, но точно знала, что ему знакомо ощущение внутренней пустоты, которое временами накатывало на нее.

– О, мне знакомо чувство опасности. – Это прозвучало довольно смело, но Китти вдруг обуяла небывалая отвага. Она понятия не имела, что заставило ее внезапно выпалить: – Я была на мосту Санта-Моника.

– Я тоже, – отозвался Кен. – Хотя и проездом.

– Нет, я хотела сказать, что была там, когда мост рухнул.

Кен на мгновение замер, не сводя взгляда с ее лица.

– О господи… Это правда?

– Да.

– Как же вы… – Он недоверчиво покачал головой. – Боже мой, в той катастрофе выжил лишь один человек. Женщина. Значит, это были вы? Как вам это удалось?

Китти прерывисто вздохнула. Поддавшись какому-то бесовскому импульсу, она рассказала о пережитом кошмаре, но ей больше не хотелось говорить об этом. Она старалась не вспоминать о катастрофе.

– Честно говоря, не знаю. Но потом во мне будто что-то щелкнуло. Я оглянулась на свою скучную, размеренную жизнь и… – Китти покачала головой. – Поняла, что живу лишь наполовину. Я ушла с работы и покинула Лос-Анджелес, чтобы начать все с чистого листа. Хочу заняться чем-нибудь стоящим, важным хотя бы для меня самой. Я обещала себе, что отныне буду вести жизнь яркую, полную приключений и риска, волнений и опасностей. Я села в машину и уехала.

– И решили остановиться здесь.

– По крайней мере на ближайший месяц. Я пока не знаю, что будет потом, но эта неуверенность в завтрашнем дне – часть моей новой жизни. Что бы ни ожидало меня в будущем, это будет еще более захватывающим и волнующим. Так что, отвечая на ваш вопрос, могу сказать: я пытаюсь привить себе дух авантюризма. И постоянно работаю над этим. Пока что у меня не слишком-то получается… – Ей вспомнилось происшествие у гаража. Китти неловко улыбнулась, будто извиняясь. – Я понимаю, что вывалила на вас много ненужный сведений. Наверное, со стороны это выглядит смешно, просто мне хотелось быть честной. Думаю, расставшись с привычным комфортом и забравшись в такую даль, я доказала, что не лишена авантюрной жилки.

Кен долго молчал, внимательно, без улыбки изучая Китти, словно увидел впервые. Он казался на удивление серьезным.

– Нужна смелость, чтобы совершить то, что сделали вы, – тихо произнес он наконец. На его лице, обычно бесстрастном, отражалась целая гамма чувств.

«Он знает, о чем говорит», – догадалась Китти. Она лишь теперь осознала, как отчаянно ей хотелось, чтобы кто-то ее выслушал и понял.

– Вы так думаете? – тяжело сглотнув, прошептала она.

– Да, – чуть слышно выдохнул Кен. – И ваша честность дорогого стоит. Она куда важнее духа авантюризма. Простите, что подшучивал над вами.

С этими словами он оттолкнулся от стола и вышел из приемной.

Поскольку Стоун с Ником отправились сопровождать группы туристов, Кен оказался предоставлен самому себе. Ему нужно было подумать. В прежние времена он имел обыкновение думать, съезжая с горы на сноуборде.

Однако после его грандиозного падения прошло больше года, и с тех пор он так больше и не встал на доску.

Возможно, он боялся?

Пожалуй, нет. Разве что он боялся признаться себе, что боится. И все же его по-прежнему тянуло в горы.

Эта мучительная тоска по горам подтачивала его силы, точно смертельная болезнь.

Но, черт возьми, он должен был многое обдумать. Поэтому, как в старые добрые деньки, когда он не мог позволить себе купить билет на подъемник, Кен карабкался на Вдовью гору с доской за спиной. Восхождение тянуло на сто баллов по десятибалльной шкале, но Кен проделывал его столько раз, что мог бы подняться на гребень с завязанными глазами.

Резкий ветер холодил взмокшую от пота спину, но не от этого Кена сотрясала дрожь. Он знал, что ни за какие сокровища не снимет со спины сноуборд. Всякий раз, стоило ему попытаться, пальцы начинали трястись, и перед глазами, как в цветном кинофильме, прокручивалась сцена падения. Он участвовал в борьбе за титул чемпиона мира. Требовалась предельная сосредоточенность, а он допустил промах, потерял равновесие, упал и очнулся лишь в швейцарской больнице. Он целый месяц пролежал на спине и перенес три хирургические операции, одна из которых едва не окончилась летальным исходом. Последующие одиннадцать месяцев он провел, странствуя по планете и жалея себя, потому что потерял то единственное, к чему всегда стремилась его душа.

Сноуборд давил на спину, пригибая его к земле. Кену хотелось мчаться по склону. Хотелось услышать рев восторженной толпы, вновь испытать пьянящее ощущение скорости, пролетая сквозь ворота и направляясь к линии финиша…

Но он знал, что больше этому не бывать. Никогда.

«Мы сделали все от нас зависящее, теперь дело за вами. Остальное в ваших руках», – объявил ему последний доктор.

Но Кен так и не смог восстановить прежнюю форму. Он даже не приблизился к ней. Подвижность вернулась к нему лишь частично, на семьдесят процентов. Иными словами, отныне он мог съехать с горы не хуже обыкновенного любителя, но…

Но о мировых чемпионатах можно было забыть. Он утратил мастерство, которое оттачивал год за годом с пяти лет, исполненный решимости, упорства и отчаянного желания вырваться из ненавистной привычной жизни. Даже после того, как Энни заменила ему родителей, он продолжал упрямо идти к своей цели.

Кен стал лучшим из лучших, что позволило ему навсегда покончить с бедностью. При желании он мог бы всю оставшуюся жизнь путешествовать по миру. На него смотрели с обожанием и восхищением, как на человека, достигшего вершины успеха.

Но теперь все это осталось в прошлом. Проклятие! Так и не сняв со спины сноуборд, Кен начал спускаться с горы. Мышцы здоровой ноги ныли от усталости, а больное колено горело огнем, но он не обращал внимания. Пройдя пару сотен ярдов, он услышал чей-то испуганный вопль.

– Вот дьявол! – донеслось сверху.

– Коуди, берегись! Черт, впереди дерево! – в ужасе выкрикнул кто-то еще.

Двое подростков вылетели из-за деревьев за спиной у Кена, каким-то чудом не зацепившись за стволы, и свалились в снег к его ногам.

– Господи, Так, – ахнул Коуди, переворачиваясь на спину. – Боже милостивый. – Он торопливо охлопал себя. – Кажется, мы живы.

– Вроде бы. – Подняв голову, Так улыбнулся Кену. – Дружище, мы тебя чуть не укокошили.

Это вряд ли, подумал Кен. Ни один из этих парнишек не смог бы его задеть, даже если бы постарался. На вид им было лет пятнадцать-шестнадцать. Оба в вязаных шапках, низко надвинутых на глаза, в мешковатых горнолыжных костюмах и с характерным загаром сноубордистов на лицах (обгорелые щеки и носы, а также широкие белые полукружья под глазами – следы от очков).

Коуди слегка потянул вверх шапку, чтобы лучше видеть.

– Ого! – Он вгляделся в лицо Кена. – Эй, да я тебя знаю.

Кен отрицательно покачал головой.

– Да нет же, друг, я знаю. Ты Кен Уайлдер. – Он ткнул Така кулаком в грудь. – Эй, старик, это же он, смотри.

– Классно! Послушай, друг, может, дашь нам какой-нибудь совет?

– Держитесь подальше от деревьев, пока не научитесь кататься.

Оба парня расхохотались, хлопая друг дружку по спине.

– А почему ты идешь? Не хочешь съехать на сноуборде? – спросил Кена Коуди.

– Как твое колено? – вмешался Так. – Не лучше?

– Нет. – Кену не хотелось говорить правду, признаваться, что лучше уже не будет, что он сменил амплуа, превратившись в профессионального слабака, сломленного жизнью.

– А ты не думал о том, чтобы давать уроки? Моя мама заплатила бы хорошие деньги, если бы ты научил меня, как управлять доской, не ломая костей. – Так закатал рукав куртки, показав гипсовую повязку на запястье.

Учить других, как разрушить собственную жизнь? Дельная мысль, ничего не скажешь.

– Нет.

– Мы могли бы спуститься вместе. Ты бы рассказал нам о Всемирных экстремальных играх 2006 года, где ты…

– Извини. Не получится. – Лица ребят огорченно вытянулись, и Кен почувствовал себя последним идиотом. Законченным неудачником. – Но вы можете заглянуть ко мне как-нибудь. – Он вспомнил о шкафах, битком набитых спортивной одеждой и снаряжением, предоставленными спонсорами. Этого барахла хватило бы на сотню жизней. – У меня полно лишнего снаряжения. Может, вас что-то заинтересует.

– Круто!

– А можно нам привести друзей? – спросил Так, сияя от радости.

– Да. – Почему бы и нет, черт побери? Он уже ощущал себя жалким клоуном, так отчего бы не выступить в этом жанре?

– Может, ты снова вернешься в спорт еще до конца нынешнего сезона, и мы будем болеть за тебя, – мечтательно протянул Коуди. – Ну может, позднее.

Глядя на юные счастливые лица мальчишек, Кен почувствовал, как желудок стянуло тугим узлом. Ему хотелось сказать: «Оставьте меня в покое, черт возьми», но у него не хватило духу. Он не мог смотреть в сияющие, полные надежды глаза этих пареньков и разрушить их мечты только потому, что вся его жизнь пошла под откос.

– Да, может быть.

– Классно!

Они снова покатились вниз, споря, кого взять с собой к Уайлдеру, и Кен побрел следом.

Тяжело ступая по снегу.

Глава 5

Прилетев к водопадам вместе с туристами, Стоун и Ник провели весь день, совершая вертикальные восхождения. К вечеру они преодолели четыре склона и обосновались на вершине горы Пайут, оглядывая лежащие внизу горы и долины, похожие на рай.

– Это зрелище никогда не надоедает, – заметил Ник.

– Точно, – кивнул Стоун, выключив айпод. – Напрасно Кен не полетел с нами.

– Он сказал, что сам еще не знает, чем ему хотелось бы заняться. Он пока даже не уверен, что останется.

– Ясно. – Они оба хорошо знали Кена и давно привыкли к его упрямству. – Я ему позвоню.

– Не надо, – возразил Ник.

– Почему?

– Потому что этим ты его только взбесишь.

– Вовсе не обязательно.

– Ты его брат. А братья вечно грызутся.

Да, но Стоуна не отпускала тревога. Возможно, потому, что он был средним ребенком в семье и привык беспокоиться обо всех, а может, оттого, что их отец никогда не заботился о Кене. На самом деле, малыш чертовски раздражал Уильяма. Мало того, что тот был ему не родным, так еще родился болезненным и слабым. Правда, в конечном счете Кен вырос здоровым, несмотря на суровую отцовскую дисциплину и муштру. Мальчик попал к Энни, что, по убеждению Стоуна, и спасло ему жизнь.

Старик давно умер, но Кен по-прежнему принимал все слишком близко к сердцу и тяжело переживал любую неудачу. Он приобрел привычку замыкаться, подавляя всякое чувство еще до того, как стремительный взлет к успеху, известности и славе окончательно отдалил его от семьи. А потом случилось падение со сноуборда, и Кен лишился того, что любил больше всего на свете.

Спорт поддерживал дух Кена, давая ощущение полноты жизни, мощи, уверенности. Утратив точку опоры, он почувствовал себя потерянным. Теперь он уже не мчался вперед, на бешеной скорости рассекая воздух, а беспомощно балансировал, пытаясь удержаться от падения, отчаянно ища свое место в жизни. Стоун не знал, сколько должно пройти времени, прежде чем Кен поймет, что источник сил в нем самом, а не вовне.

Ник укоризненно покачал головой, видя, как Стоун набирает номер брата.

– Вы потерялись? – сухо поинтересовался Кен.

Услышав голос брата, Стоун испытал неимоверное облегчение, и сейчас же в нем вспыхнуло раздражение. Так бывало всегда. Стоун, словно наседка, старательно опекал всех, особенно Кена, а тот делал все возможное, чтобы брат его возненавидел.

– Мы возвращаемся, чтобы завтра отправиться в лыжный поход. Ник собирается зайти за тобой. – Ник выразительно возвел глаза к небу. – Мы могли бы неплохо провести время, – продолжал Стоун. – Наши клиенты – кучка избалованных богатеньких сынков, которые мечтают не столько о лыжах, сколько о том, чтобы посидеть в горах, наслаждаясь видом и попивая пиво.

– Несколько лет назад ты и сам был таким.

– Я никогда не ставил пиво выше лыж.

– Верно. Ты больше интересовался женщинами.

Стоун мысленно согласился.

– Так ты идешь с нами?

– Нет.

Стоун старался сохранять невозмутимость, но ему это не особенно удавалось: его мучил страх, что Кен сбежит.

– Похоже, тебе не сидится дома? Богом клянусь, если ты снова подумываешь куда-нибудь сорваться, я привяжу к твоим ногам бетонный блок.

– Господи, расслабься. Я никуда не собираюсь. – Кен нерешительно помолчал. – Я бродил по горам. У меня распухло колено.

После травмы Кена постоянно терзала боль, а его братья, вынужденные молча наблюдать, как он страдает, мучительно переживали собственное бессилие. Стоун не знал, что по прошествии года боль так и не отступила и Кену приходится изо дня в день сражаться с безжалостными демонами. Стоун провел ладонью по лицу, пытаясь сдержать невольную дрожь в голосе. – Ты по-прежнему занимаешься физиотерапией?

– Да.

– И принимаешь лекарства?

– Я бросил их тогда же, когда уехал от вас.

– А ты…

– Стоун. – В голосе Кена слышалась досада и иное чувство. Признание поражения? Что бы это ни было, голос звучал странно, будто принадлежал не Кену, а кому-то другому. – Просто сегодня выдался неудачный день.

Стоуна охватило сочувствие, но он не подал вида, зная, что брат ощетинится и лишь больше замкнется.

– Извини, я не знал, что ты еще слишком слаб. Лучше посиди дома и отдохни. – За спиной у Стоуна Ник шумно вздохнул, но тот сделал вид, будто ничего не слышал. – Попробуй поспать, может, полегчает.

– Чего-чего ты не знал? Пошел ты к дьяволу! – «Ну слава богу. Вот это уже похоже на Кена», – с облегчением отметил про себя Стоун, чувствуя, как где-то внутри развязывается узел напряжения. С разбитым коленом они как-нибудь справятся. С гордостью и упрямством Кена тоже. Конечно, это будет непросто, придется выдержать не одну битву, но если Кен снова исчезнет, разразится катастрофа, которой им уже не пережить. – Послушай, я вернулся, ясно? Я здесь, и я… стараюсь. Пытаюсь помочь, как ты просил.

– Я бы предпочел услышать, что ты сам захотел вернуться, – отозвался Стоун.

– Ну над этим я тоже работаю. Кстати, за последние два часа я принял по меньшей мере четыре заказа на групповые походы, которые принесут вам больше денег, чем вы заработали в прошлом месяце.

– Так ты поэтому сказал Китти, что я утрою ей зарплату, если она замолчит?

– Значит, она упомянула об этом?

– Еще бы.

– А она говорила, что выжила после обрушения моста Санта-Моника?

– Да.

– Она… другая.

– Ты хочешь сказать, что она не целует землю, по которой ты ступаешь?

– Вообще-то, желающих больше нет, – хмыкнул Кен.

«И он не знает, как быть с этим дальше», – догадался Стоун.

– Я не блюститель нравов, но эта девушка не в твоем вкусе.

– Ну тебя это никогда не останавливало, амиго.

Кен не слишком деликатно намекнул на историю, случившуюся летом два года назад, когда Стоун провел бурную ночь с двумя уборщицами, сестричками пуэрториканками. Они подцепили его вечером в баре, где он успел накачаться водкой и «насладиться» скверным караоке. Сестры отлично знали свое дело и оказались чертовски страстными, но, к несчастью, совершенно безумными.

– У меня был сложный этап в жизни. Но теперь это позади, ясно?

– Ну то же случилось и со мной, – усмехнулся Кен.

– Так ты бросил выкаблучиваться? Боже, надеюсь.

Кен хрипловато рассмеялся, прежде чем оборвать разговор. Сложив телефон, Стоун встретил взгляд Ника.

– Ну, – протянул Ник, – по крайней мере, он все еще с нами.

– Да, но надолго ли? Кен заинтересовался Китти, это любопытно.

– Он сказал, что ни разу не был с женщиной, с тех пор как Серена его бросила.

– Уже год, – задумчиво произнес Стоун. – На него не похоже.

– Потому что раньше ему не приходилось проявлять инициативу.

– Пожалуй. – Стоун убрал телефон в карман. – Кто отпускал Ти Джея в поход на целый месяц, чтобы освободить его от каждодневных забот о ранчо, включая хлопоты с нашим младшим братишкой?

– Ты. Ты не любишь оставлять дом надолго, сам знаешь. Кроме того, тебе нравится командовать, выступать в роли старшего и следить, чтобы все исполняли твои указания.

– Ты говоришь точь-в-точь как Энни. – Ник внезапно замолчал. Он появился в жизни братьев задолго до основания «Уайлдер эдвенчерз». Ник учился в школе с Энни, влюбился в нее с первой же встречи и помогал ей растить Кена. Потребовалось немало времени, чтобы убедить Энни выйти за него замуж. Как и все Уайлдеры, она с бешеным упорством отталкивала от себя людей, даже самых преданных и близких. – Чертов развод, – проворчал Стоун.

Немногословный Ник угрюмо кивнул в ответ.

– Ты, видно, решил, что так будет лучше для нее, раз это ее идея. Но теперь она бесится еще больше. – Стоун испытующе взглянул на Ника. – Что думаешь делать? Может, вам стоит помириться?

Ник покачал головой:

– Она положила глаз на парня из службы доставки.

– Что?

– Ей нравятся его шорты.

– Так купи себе новые шорты, дружище.

– Она говорит, что я ее не замечал. – Ник пожал худыми плечами. – Черт, я даже понятия не имею, что это значит.

– Может, это какой-то особый женский код. Может, она думает, что ты ее не любишь.

Ник замер с ошеломленным видом.

– Как она может так думать? Я продал свой джип, чтобы купить ей кольцо. А когда у нее обострился диабет и она заболела, я продал свой «скайкрейн»[6]. Я продал душу ради нее, а она говорит, что я ее не замечал?

– Так заметь ее наконец.

– Угу. И как же именно? Может, посоветуешь? Есть у тебя какие-нибудь мысли на этот счет?

– Нет. Но она злющая, как черт, и пугает людей. Если ты не начнешь ее замечать как можно скорее, нам всем придется расплачиваться.

– Ты хочешь сказать, мне нужно во что бы то ни стало сохранить брак ради тебя?

– Ради благополучия «Уайлдер эдвенчерз», – заявил Стоун.

– То есть ради тебя.

– Ну да.

Ник удрученно покачал головой:

– Все вы, Уайлдеры, сумасшедшие.

– Ты только сейчас это понял?

Китти с удивлением обнаружила, что в горах силы восстанавливаются иначе, чем в городе. Ей по-прежнему с трудом удавалось заснуть ночью, но, как ни странно, даже короткий сон приносил ощущение бодрости.

Возможно, так действовал на нее воздух высокогорья.

Каждое утро, идя от своего домика к главному коттеджу, она с восхищением оглядывалась вокруг. Здесь дышалось по-другому, более глубоко, и виделось яснее, дальше. Небо казалось шире, зимний пейзаж ярче, а таинственный шорох в кустах заставлял Китти ускорять шаг и вприпрыжку взбегать по ступенькам крыльца.

В существование снежного человека ей верилось с трудом, но кто бы ни подкрадывался к ней из-за кустов, его явно мучил голод. Внезапно Китти охватила злость. Она не желала пускаться в бегство, как испуганный кролик. Китти замерла, глядя на кусты, которые вдруг перестали шуршать.

– Недолго тебе прятаться, – грозно прошипела она. – Скоро ты покажешься мне на глаза.

Из-за угла дома вышел весело ухмыляющийся Стоун с горными лыжами на плече.

– Разговариваете с кустом толокнянки?

– Он первый заговорил со мной. – Стоун рассмеялся, качая головой, и, обогнав девушку, зашагал вверх по лестнице. – Серьезно, кто прячется в этих кустах? – бросила Китти ему вслед.

– Пауки-птицееды, еноты, койоты… да кто угодно.

Ей не хотелось даже думать об этом. Лучше бы она не спрашивала. Повернувшись, Китти хмуро оглядела куст.

– Ладно, ты победил в этом раунде. – Из чувства протеста она задержалась на крыльце, вдыхая свежий морозный воздух. Над горами стояла прозрачная, хрустальная тишина. Снег искрился в лучах утреннего солнца. Это поразительное, невероятное, ни на что не похожее зрелище действовало… до странности умиротворяюще.

Китти неожиданно пришла в голову дикая мысль, что этим новым ярким впечатлениям она обязана катастрофе на мосту.

Теперь ее жизнь определенно нельзя было назвать монотонной и скучной.

Дверь в коттедж отворилась, выглянула Энни.

– Ты собираешься весь день стоять здесь и мечтать или, может, все же зайдешь, чтобы попробовать самый вкусный омлет?

– Приготовленный вами?

– А кем же еще?

Китти вошла в коттедж, съела омлет, который и впрямь оказался божественным, и затем провела день, занимаясь организацией походов, отвечая на звонки, улаживая всевозможные рабочие вопросы и помогая Стоуну занести в каталог и отнести на склад демонстрационные образцы снаряжения, которыми снабжали фирму многие известные спортивные компании.

Вечером прибыли туристы, чтобы занять свои комнаты в пансионате, и гостиная превратилась в бар. В камине разожгли огонь, Энни подала еду, заиграла местная музыкальная группа, и Ник взял в руки гитару.

Стоун кружил по залу, обходя гостей и принимая заказы на выпивку.

Кен стоял за стойкой бара, разливая спиртное. Его длинное, стройное, мускулистое тело плавно покачивалось и двигалось в такт музыке. Он смешивал коктейли и наполнял бокалы с ловкостью, за которой угадывались долгие годы практики. Должно быть, ему не впервой выступать в роли бармена, догадалась Китти. Он тоже неплохо умел располагать к себе гостей. Три молодые женщины у стойки смеялись, весело болтая и флиртуя с ним. Стоило им отойти, их место мгновенно заняли другие девушки.

Китти наскоро перехватила пару тарталеток, улыбнулась Нику, который оказался на удивление хорошим гитаристом, затем подошла к Стоуну, и тот представил ее гостям. Однако весь вечер Китти то и дело поглядывала на широкоплечую фигуру Кена.

Он был одет в распахнутую на груди клетчатую фланелевую рубашку, под которой виднелась синяя футболка. Свободные джинсы низко сидели на узких бедрах. Китти не видела за стойкой его ботинок, но не сомневалась, что они не зашнурованы, а брючины заправлены внутрь. Простая удобная одежда, типичная для жителя гор, но самому мужчине вовсе не подходило слово «типичный».

Когда стайка девушек, покинув Кена, перешла на импровизированную площадку для танцев, Китти направилась к нему. Кен ставил на поднос бокалы с коктейлем «Маргарита», напевая песню в стиле альт-рок, которую играл Ник со своей группой.

– Похоже, вы в этом деле мастер, – проговорила она.

– По части коктейлей? Да, должен признать, у меня это неплохо получается.

– И в общении с людьми. – Китти выразительно указала взглядом на танцующих девушек. Некоторые из них пожирали Кена голодными глазами. – Они так и падают к вашим ногам.

Он взглянул на нее поверх шейкера своими зелеными глазами, и по телу Китти пробежала дрожь.

– Все падают?

– Ну я еще держусь.

Он улыбнулся краешком губ.

– Увы.

– О, дело вовсе не в вас. Просто я решила сделать небольшой перерыв и воздержаться… от падений.

Пристально глядя ей в глаза, Кен наполнил коктейлем бокалы с присыпанными солью краями и протянул один ей.

– Почему же?

Она жестом отказалась от «Маргариты».

– Нет, спасибо. Я легко пьянею. А перерыв я решила сделать потому, что последний парень, с которым я встречалась, оказался женат.

Кен поморщился:

– Да, все мы законченные придурки.

– Не все.

– Все, – твердо возразил он.

– Что ж, не будем спорить, пусть каждый из нас останется при своем мнении, – пробормотала Китти, стараясь не поддаваться завораживающему взгляду его глаз, которые, похоже, замечали куда больше, чем ей хотелось бы. – Но если мне не везет с парнями, это еще не значит, что я с ними навсегда покончила. Я еще попытаю счастья.

– В этом деле мало кому везет.

– Ох, не знаю. – Китти улыбнулась. – Подозреваю, что у вас на личном фронте все складывается успешно.

– Ну, нет. На этом я поставил крест. – Он вышел из-за стойки, чтобы раздать коктейли, и Китти решила было, что разговор окончен, но, когда поднос опустел, Кен вернулся и, улыбнувшись ей, снова занял место бармена.

– Вы завязали с сексом? – не удержавшись, спросила Китти.

Его губы насмешливо скривились.

– Не нарочно. Так уж вышло. Но, если подумать, мое воздержание тянется уже довольно долго.

– Жалеете об этом?

– Теперь, когда вы спросили, пожалуй, да. – Закатав до локтей рукава рубашки, Кен облокотился на стойку, наклонился к Китти и лукаво прищурился. Его насмешливый озорной взгляд подействовал на нее, как бокал «Маргариты». – А почему вас это интересует? Хотите предложить мне освежить воспоминания?

Что-то дрогнуло у нее внутри, но Китти не вчера родилась. Усилием воли она отвела взгляд от лица Кена. Правда, она невольно уставилась на его широкую грудь и на сильные руки, на грубоватые, как он сам, покрытые шрамами, мозолистые ладони.

– Подобные приемы флирта обычно срабатывают? – прошептала она.

Кен негромко рассмеялся.

– Я чертовски давно не пробовал их применять, уверяю вас.

Подошел Стоун, с подозрением глядя на брата.

– Пускаешь в ход свои чары?

– На эту девушку знаменитые чары Уайлдера не действуют. – Взгляд Кена по-прежнему не отрывался от Китти. – Похоже, у нее иммунитет.

– Умная женщина.

Умная женщина не станет связываться с Кеном Уайлдером. Но хватит ли ей ума держаться подальше? Китти почувствовала, что чем дольше она смотрит на братьев Уайлдер, сногсшибательных красавцев с одинаковыми плутоватыми улыбками, тем меньше у нее шансов сохранить жалкие остатки здравомыслия.

Как-то вечером, несколько дней спустя, Энни повезла Китти на озеро Джунипер, чтобы покататься на коньках и посидеть у костра. Ночь выдалась лунной, и, когда по узкой, извилистой, едва заметной на снегу дороге они выехали к озеру, окруженному со всех сторон черными громадами гор, Китти восторженно замерла, широко открыв глаза. Замерзшее горное озеро сверкало и искрилось в лунном свете, но самое поразительное зрелище представляли собой Ник, Стоун и Кен, кружившие по льду с такой легкостью и быстротой, будто родились с коньками на ногах.

– Ты только посмотри на них.

– Да, они с детства играют в хоккей, – отозвалась Энни, не заметившая благоговейного восхищения Китти. – Не обращай на них внимания.

Ник так стремительно пронесся мимо них, что показался расплывчатым пятном. Энни проводила его взглядом, полным затаенной тоски и желания. Китти заметила этот взгляд, и у нее невольно сжалось сердце.

Смущенно отведя глаза, она надела одолженные коньки и робко встала на лед, наблюдая за Кеном, который плавно скользил по озеру.

«Интересно, он всегда так потрясающе выглядит, чем бы ни занимался?» – промелькнуло у нее в голове.

«Наверное, да», – подумала Китти, и тут же попыталась вообразить, что еще удается ему так же хорошо. Перед глазами у нее сама собой возникла картина: Кен медленно снимает с нее одежду, улыбаясь своей озорной, плутовской улыбкой, потом приникает губами к ее обнаженному телу…

Тут ноги у нее подогнулись, и, скрипнув зубами, она грохнулась на лед. Китти приземлилась на самую мягкую часть своего тела, на зад, но ощущение было не из приятных.

Кен мгновенно замер на месте. Он скользил по льду с такой легкостью, что Китти захотелось наподдать ему пониже спины.

– Лучше молчи, – предупредила она, ткнув пальцем в его сторону. – Не хочу ничего слышать. Разве что слова восхищения, как мне удается кататься на коньках не хуже тебя.

Широко улыбнувшись, Кен поднял Китти на ноги, а когда колени у нее снова начали дрожать, удержал ее от нового падения.

Мгновение назад она представляла себе, как его руки гладят ее обнаженное тело, и вот он уже держал ее в объятиях. Мысли ее смешались, будто в мозгу замкнуло электропроводку, соски сжались и отвердели.

Громадным усилием воли Китти прогнала от себя навязчивые образы. За неделю, пролетевшую со дня возвращения Кена, она успела убедиться: он не из тех парней, что распускают руки. Стоун с Ником, как и Энни, вечно толкались, обнимались, хлопали друг друга по плечу или случайно касались собеседника во время разговора.

Но только не Кен.

Однако теперь он держал ее за плечи. Глядя ей в глаза.

– Ты не сказала, как пережила катастрофу на мосту, – прошептал Кен. – Ты поранилась?

– Отделалась несколькими ожогами и сломанным запястьем. – Китти прибегла к своему шаблонному ответу. Короткий и исчерпывающий, он пресекал дальнейшие расспросы. – Могло быть хуже.

– Однако эта мысль не всегда утешает.

– Да. Верно. Далеко не всегда. Немного удивленная проницательностью Кена, Китти вгляделась в его лицо. Он грустно усмехнулся. – Ну что, будешь учиться?

Глаза его блеснули решимостью, а в следующий миг он обхватил ладонями ее бедра и мягко повернул ее спиной к себе. Не успела она опомниться, как оказалась в кольце его рук. Длинные ноги Кена прижались к ее бедрам. От его широкой груди исходило тепло. Потом он слегка наклонился, и они заскользили по льду.

Все быстрее и быстрее.

– О господи!

– О господи? Это хорошо или плохо?

– Хорошо. – Однако Китти говорила не о коньках. Пейзаж проносился мимо нее с головокружительной скоростью, но не по этой причине у нее кружилась голова. Нет, виной тому были крепкие, сильные руки Кена. Эти руки, обнимавшие ее за талию, напомнили Китти, что прошла целая вечность с тех пор, как в последний раз к ней прикасался мужчина.

Черт возьми, как давно это было.

Положив голову Кену на плечо, она заглянула ему в лицо. Он не надел шапку, и светло-каштановые вихры торчали во все стороны. Должно быть, вместо расчески он воспользовался пятерней. Его подбородок зарос щетиной. Узкий шрам, рассекавший левую бровь, вовсе не выглядел старым, в отличие от плетеного кожаного браслета на запястье. Китти задумчиво потеребила тонкий ремешок. Почувствовав прикосновение, Кен опустил глаза.

– Привез из путешествия?

– Из Южной Америки. – Они мчались по льду озера. Китти чувствовала спиной мощное мускулистое тело Кена, горячее, словно печь.

Но еще жарче пылал огонь у нее внутри.

– Нога тебя не беспокоит? – Кен удивленно приподнял брови. – Прости. Я заметила, что ты иногда прихрамываешь. – А ещё он никогда не сопровождал группы в походы, где требовалась большая физическая нагрузка. По молчаливой договоренности такую работу брали на себя Стоун или Ник. И никто не объяснял почему.

– Это из-за колена, – отозвался Кен. – Но если не прыгать, все обойдется.

Она едва держалась на ногах, а он говорил о каких-то прыжках. Китти хотелось расспросить его о больном колене, об остановившемся пустом взгляде, который она иногда у него замечала, о том, почему остальные никогда не говорят об этом и почему во всем соглашаются с ним, стараясь его защитить. Но Китти промолчала. Она чувствовала, что Кен устал от вопросов, и не хотела заставлять его вспоминать о неприятном, когда на лице его сияла улыбка.

– Значит, тебе надо быть осторожнее, – произнесла Китти и тут же вспомнила, что ей самой этот совет никогда не помогал. – Но не забывай, что жизнь продолжается. И нужно брать от нее как можно больше, пользуясь тем, что тебе дано.

Уголок рта Кена насмешливо дернулся. Руки крепче обхватили талию Китти.

– Этим ты и занимаешься?

Она уже не смотрела, куда едет. Она видела лишь его лицо. Его губы. Наверное, целуется он просто умопомрачительно…

– Не надо, – прошептал Кен. Взгляд Китти метнулся вверх, встретившись с его взглядом. – Не делай того, о чем можешь пожалеть, Златовласка.

– А откуда ты знаешь, что я буду жалеть?

Он покачал головой.

– Это плохая идея. Нам не стоит быть вместе.

– Почему?

– У меня есть одна черта. Я не испытываю сожалений. Я не буду жалеть о том, что провел ночь с тобой, но не уверен, что ты сможешь сказать то же самое о себе.

Станет ли она раскаиваться, проведя ночь с ним? Нет, черт возьми. Но будет ли она сожалеть, когда через несколько недель работа закончится, а ее сердце останется с ним? Потому что именно так и случится, в этом Китти не сомневалась, и ничего хорошего это не предвещало.

Не услышав ответа, Кен снова усмехнулся краешком губ и уткнулся подбородком ей в макушку.

– Так я и подумал.

Глава 6

На востоке чуть брезжил слабый рассвет, когда Кен со Стоуном вытащили альпинистское снаряжение и составили список всего необходимого для группового похода, намеченного на этот день.

– Китти сказала, что к группе присоединились еще двое. – Присев на корточки возле веревок, Стоун принялся перебирать их. – Так что нас будет семеро. Восемь человек, если мы возьмем и ее с собой.

Кен, отбиравший страховочное снаряжение, замер.

– Мы? И почему ты решил ее взять?

– Мы, потому что я имел глупость поверить, что ты действительно поможешь, когда говорил тебе, что нам нужен еще один проводник. А ее мы возьмем, потому что она хочет научиться.

– Я не обещал, что буду сопровождать группы.

– Верно, – сердито буркнул Стоун, поднимаясь. – Слушай, ты знаешь, где дверь, и можешь уйти в любую минуту.

– Господи, какой ты обидчивый. Я не говорил, что собираюсь уехать прямо сейчас.

– Да, потому что ты вообще ничего не говоришь. Держишь нас в подвешенном состоянии.

Кен тоже встал, отряхивая руки.

– Почему бы тебе не сказать, что ты хочешь от меня, услышать, Стоун? Ну, говори сейчас.

– Ладно. – Стоун швырнул на пол снаряжение. – Я хочу услышать, что ты не такой болван, каким кажешься. Что год выдался чертовски паршивым, но ты понемногу приходишь в себя.

Кен почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел. Ему захотелось вцепиться Стоуну в горло и придушить. Он отступил на шаг.

– И как, по-твоему, мне примириться с тем, что все теперь в прошлом?

– Сноубординг?

– Моя жизнь.

Стоун тяжело вздохнул, пытаясь сдержать злость.

– Боже, Кен, твоя жизнь вовсе не кончилась. Тебе просто нужно найти себе другое занятие.

– У меня ничего больше нет.

– Значит, ты и вправду болван.

Кен издал горький смешок.

– Черт, лучше скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле. – Он пнул ногой лежавшее на полу снаряжение. – Отлично, я болван. И все это глупо. Глупо оставаться здесь.

– Итак, ты снова бежишь. Бросаешь все. Просто уходишь. Ничего нового.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты всегда уходишь. Не можешь бороться за золотую медаль – и пускаешься в бегство. У тебя не клеятся отношения с женщинами – и ты снова бежишь. Мысленно, физически, всеми способами.

– Я никогда не бросал вас. – Стоун молча посмотрел на брата, и Кен зажмурился. – Во всяком случае, надолго. – Открыв глаза, он встретил неподвижный взгляд Стоуна. – Я пытался, но не смог. Послушай, я знаю, ты думаешь, будто я вернулся, потому что мне наскучило бродить по миру, но это не так. – Он дружески ткнул брата в плечо. – Я здесь, потому что соскучился по твоей физиономии, урод.

– Она, может, и уродливая, но уж получше твоей, – вздохнул Стоун. – Значит, все хорошо?

– Как будто.

– Как будто. – Стоун хлопнул брата по плечу, снова опустился на корточки и принялся разбирать снаряжение. – С каких это пор тебя не устраивает, когда хорошенькая девушка хочет пойти в горы вместе с группой?

– Она временный сотрудник.

– А ты проживаешь жизнь как временный сотрудник. Так в чем проблема?

– Ни в чем.

Стоун поднял глаза от снаряжения и смерил взглядом Кена.

– И то, что вы двое глазеете друг на друга, точно два подростка, одуревшие от буйства гормонов, тут вовсе ни при чем?

– Эй. – Кен немного помолчал. – Может, это и правда, но какого черта?

– Похоже, вас тянет друг к другу.

– Китти меня нервирует. Мы нервируем друг друга.

– Ну, детки, если теперь это так называется…

– Ладно, она меня не нервирует. Я не знаю, что именно делает со мной, но чувство такое, будто тебя колотят головой о кирпичную стену.

– И ты собираешься умышленно это не замечать, как и все остальное?

Кен пожал плечами.

– Ну да. Так я и поступлю.

– Это дурацкий план.

– Никаких сожалений. – Кен помнил, что им с Китти обоим пришлось пройти через ад. Правда, пережив катастрофу, они избрали себе разные девизы. Кен предпочитал свой. Так было проще.

И безопаснее.

Всю последующую неделю Китти усиленно старалась принять жизненное кредо Кена «Никаких сожалений», но потерпела неудачу. Она так и не смогла разделить его философию.

Не то чтобы это ее сильно заботило. Виделись они редко, Кен большей частью отсутствовал, и за истекшие дни Китти многое узнала о том, что такое зима. Ночи в горах казались особенно темными, полными тайн, но, как ни странно, не такими страшными и пугающими, как в Лос-Анджелесе.

Ее по-прежнему мучили кошмары, но теперь это случалось реже. Уже не каждую ночь, а через раз.

С этим она еще могла примириться.

Утренняя погода, к изумлению Китти, тоже мало напоминала лос-анджелесскую. Здесь стояли морозы около восемнадцати градусов. Теплые городские зимы с температурой плюс двадцать четыре остались далеко в прошлом. Ник посоветовал ей заправлять брюки в носки перед выходом из дома. Возможно, выглядело это не слишком элегантно, но зато при ходьбе снег не лип к ногам. Китти спросила, какие еще хитрости нужно знать, чтобы выжить в диких горах Сьерра-Невада, и Ник ответил, что правила примерно такие же, как в реалити-шоу «Последний герой»: главное, выстоять, перехитрить и одолеть противника, в роли которого выступает сама матушка-природа.

Китти ничего не имела против.

Однако матушка-природа оказалась довольно капризной особой, неистощимой на выдумки. Погода не поддавалась никаким прогнозам, и зачастую все планы летели кувырком. Все давно к этому привыкли, и потому, когда налетела буря и за одну ночь намело сугробы высотой в четыре фута (подумать только, целых четыре фута!), Китти оказалась единственной, кого это изумило.

Сидя за столом, она посмотрела в окно на бесконечные можжевельники и сосны, на живописные долины и горные склоны, покрытые мягким, пышным снежным одеялом.

Кен трудился во дворе, расчищая главную дорожку. Одетый в лыжный костюм, который необыкновенно ему шел, он увлеченно работал в окружении заснеженных гор.

Здесь он был в своей стихии.

Китти вдруг охватила смутная тоска. Вот если бы и ей посчастливилось найти такое место, где она чувствовала бы себя как рыба в воде.

Прервав свое занятие, Кен стянул шапку, расстегнул куртку и, прихрамывая, подошел к крыльцу за бутылкой с водой. Китти прижалась носом к стеклу, чтобы лучше видеть. Ей почти удалось убедить себя, что она тревожится за больное колено Кена, а вовсе не хочет рассмотреть поближе его тело…

– Высматриваешь красавчика курьера из службы почтовой доставки? – Энни, спустившись с лестницы, бросила Китти на стол дневную почту. – Еще слишком рано.

Китти виновато отпрянула от окна, пытаясь не подать виду, что разглядывала вовсе не курьера, а обожаемого племянника Энни.

– Ну да. Еще рано. – Стоило Энни уйти, Китти снова повернулась к окну.

Но Кен уже исчез.

– У тебя духовка капризничает?

Китти обернулась на голос Ника, но обнаружила, что она одна в приемной.

– Нет, – отозвалась Энни. – С чего ты взял?

Китти снова огляделась. Неужели стены начали разговаривать?

– Сегодня утром кексы явно передержали в духовке, – заметил Ник.

– Да? – холодно буркнула Энни. – Ну а тебя явно передержали в этой комнате.

Китти перегнулась через перила. «Так и есть», – хмыкнула она. Без пяти минут разведенные супруги стояли нос к носу в дальнем конце гостиной внизу, но, благодаря высоким потолкам и акустике, их голоса слышались необычайно отчетливо, будто парочка находилась рядом.

– Ты невыносим, – простонала Энни.

– Не спорю. – Резко повернувшись, Ник направился к двери и едва не сбил с ног Стоуна, шедшего навстречу.

Стоун приподнял брови, покосившись на тетку. Та ответила ему свирепым взглядом.

– Я ничего плохого не делал, – проговорил Стоун, поднимая руки.

Энни привалилась к стене.

– Знаю. Ник меня бесит, у меня подгорает выпечка, парень из службы доставки пригласил меня пойти с ним куда-нибудь, а Кен пялится на нее.

Стоун недоуменно моргнул.

– На кого?

– На Китти, на кого же еще.

Китти замерла.

– Она тоже на него засматривается, Стоун. Но Кен еще не готов. Кто скажет ему об этом?

– У него все будет хорошо.

– Ты говорил в точности то же самое, когда я забрала Кена от вашего отца, чтобы тот не смог его больше избивать.

– Я сказал так, потому что его взяла ты. Ты была рядом. И с тобой у него все наладилось.

– Стоун…

– Послушай, мы просто должны помочь ему избавиться от призраков прошлого и оставить в покое.

– Но…

– Никаких «но». После несчастного случая прошло порядочно времени. Кен пытается с этим свыкнуться. Он участвует в походах и, похоже, не прочь задержаться здесь на какое-то время. Не трогай его, мисс Безнадега. Не раскачивай лодку.

– Я тебя сейчас раскачаю, – пробурчала Энни. – Безнадега? Шел бы ты к черту.

Они ушли, а Китти осталась стоять у перил, не в силах вернуться к работе. В мыслях у нее царила сумятица. Ее преследовал образ Кена, высокого, жесткого, чертовски упрямого, несгибаемого Кена Уайлдера. Разумеется, эта жесткость формировалась не один год. Здесь сыграли роль и трудное детство, и некий загадочный несчастный случай.

Громкий рев мотора заставил Китти повернуться к окну. Внизу Кен оседлал снегоход и прогревал двигатель.

Снегоход показался Китти таким же жутким и пугающим, как ратрак, но, когда Кен, подняв голову, посмотрел на нее, она забыла о страхе. Подобно ей, он прошел все круги ада и уцелел. На его долю выпало немало испытаний. Китти не могла разглядеть выражение его глаз или лица, но что-то неуловимое в его движениях, позе, наклоне головы говорило, что он на грани.

Не одной ей приходилось сражаться с демонами.

Он поднял руку, выпустив руль, и высоко вскинул голову.

Лицо Китти вспыхнуло, стекла очков запотели, тело обдало волной жара, в точности как тем вечером, когда Кен катался с ней по ледяному озеру, сжимая в объятиях. Китти понятия не имела, о чем думает он, но знала, чего хочет она сама. И хотя Кен заявил, что им не стоит быть вместе, ее тело определенно с этим не соглашалось.

Склонив голову набок, он жестом позвал Китти спуститься.

Господи боже.

Она посмотрела на устрашающий снегоход, такой же опасный, как и сидевший на нем парень. Она приехала сюда, решившись сделать первый крошечный шажок, ведущий к цепочке захватывающих приключений. Не она ли мечтала жить на полную катушку? Ей стоило лишь выйти из коттеджа и присоединиться к Кену, чтобы сбылось ее желание. Новое приключение уже поджидало внизу.

На снегоходе.

Чувствуя, как в крови бурлит адреналин, она повернулась к столу, где ее ждала работа, и нерешительно закусила ноготь. В конце концов, разве она не заслужила право на короткий перерыв? Невозможно постоянно контролировать каждый свой шаг, скрупулезно рассчитывать каждую минуту. Боже милостивый, всполошилась Китти, поймав себя на том, что дотошно разбирает свою привычку все разложить по полочкам, в то время как Кен ждет ее во дворе на снегоходе.

Вперед, к увлекательным приключениям!

Схватив куртку, она сбежала по лестнице навстречу неизвестности.

Глава 7

Кен смотрел, как Китти выбегает из коттеджа, как всегда аккуратная, с безупречной прической. Словом, само совершенство, если не считать распахнутой куртки, которую она в спешке не успела застегнуть.

За те полторы недели, что Кен ее знал, она стала держаться менее скованно. Но ему хотелось растормошить ее еще больше.

Растормошить и раздеть…

Она остановилась перед ним.

– Привет.

– Привет, Златовласка.

– Ты сказал, что нам не стоит быть вместе, – напомнила она.

– Так и есть.

Китти весело улыбнулась, и Кен почувствовал, что, сам того не желая, улыбается в ответ. О черт… Эта девушка ему нравилась. Ну и дела! Она ему нравилась, а Кен знал по опыту, что ничем хорошим такие вещи не кончаются, причем для всех.

– Ночью навалило столько снега, – заговорил он, – это…

– Прекрасно.

Кен собирался сказать: «Жуть что такое», поскольку теперь, когда ему пришлось оставить спорт, снежная буря означала возню со снегоуборщиком и лопатой, а также расчистку дорожек, чтобы клиенты могли проехать три мили по гравию на…

– Я видела, как ты прихрамываешь, – добавила Китти.

А вот и прямое признание, что она наблюдала за ним, отметил Кен про себя. Другая женщина смутилась бы, прикинувшись скромницей, но только не Китти. В ней не было и тени притворства. Все ее чувства ясно отражались у нее на лице, их мог прочитать каждый. Эта ее черта вызывала у Кена странное чувство – смесь восхищения и страха.

– Просто остаточная боль.

– После несчастного случая?

– Ну да.

– А что произошло?

– Ты правда не знаешь? – Кен думал, что всему миру известна его печальная история. Она была во всех новостях: «Золотой мальчик потерпел фиаско. Сегодня, в одиннадцать часов».

– Это как-то связано с тем, что ты перестал участвовать в соревнованиях?

– Не без того. – Китти могла бы прочитать в Интернете о его падении и ознакомиться со всевозможными теориями и догадками, почему это случилось. Писали, что Кен беспробудно пил и сидел на таблетках, превышая рекомендованную врачами дозу. Это соответствовало истине лишь отчасти – он пристрастился к спиртному и лекарствам уже после выхода из больницы. Однако авторы сенсационных разоблачений об этом умолчали, иначе их писанина утратила бы свою остроту. Да и потом почему бы еще первоклассный спортсмен вдруг ни с того ни с сего упал на трассе?

Потому что он ослабил внимание, вот почему. Все было предельно просто.

И чертовски горько.

Правда заключалась в том, что его девушка Серена изменила ему, это занимало все его мысли. Кен не смог сконцентрироваться и, мчась по склону крутизной в сорок градусов со скоростью, близкой к сотне миль в час, совершил неверное движение.

– Я словил кант[7]. – И, очнувшись в больничной палате, обнаружил, что голова обмотана бинтами, а видеозапись, запечатлевшая его падение, стала главным хитом теленовостей и обошла весь Интернет.

А главное, воспоминания о пережитом кошмаре прокручивались у него в голове снова и снова…

– Когда я рассказала тебе о катастрофе на мосту, ты не упомянул, что сам прошел через подобное, – проговорила Китти. Да, он промолчал. – Ты не сказал, потому что…

Кен дернул плечом.

– Я не столь успешно адаптировался к новой жизни, как ты.

– Это размышления вслух?

– Пожалуй.

Китти озадаченно закусила губу.

– Ты ведешь себя так, будто сам себя не знаешь.

– Это и вправду так. Или было так. Но стало легче, с тех пор как…

– С тех пор как ты вернулся домой?

Он встретился глазами с Китти. Верно. Но не совсем. Дело было в ней. Все изменилось после встречи с ней.

– Да, – выдохнул Кен после короткого молчания.

– Похоже, тебе повезло.

Повезло? Это звучало странно.

– Почему ты так решила?

– Ты мог погибнуть. – Действительно. Он мог погибнуть. Довольно долго он жалел о том, что этого не случилось, но сожаления остались в прошлом. Он выжил и теперь, собрав и склеив осколки, собирался продолжать жить. – Побывав на грани смерти, испытываешь странное чувство, – пробормотала Китти. – Что-то в тебе меняется.

Кен поймал себя на том, что не в силах оторвать взгляд от ее лица. Он знал, чем заканчиваются подобные истории, это его пугало.

– Да, – отозвался он.

– Почему бы тебе не попробовать вернуться к тому, что ты по-настоящему любишь?

– Мне заказан путь в большой спорт. Я больше не гожусь в чемпионы.

– Ты прекрасно ездишь на коньках. И отлично ходишь на беговых лыжах. Ты участвуешь в походах…

– Я не могу побеждать. Что тут непонятного?

Китти задумчиво смотрела на него.

– Если ты вложил в спорт всю душу, а, похоже, так и было, всегда найдутся пути вернуться к любимому делу, – тихо произнесла она с мягким сочувствием, которого Кен вовсе не заслуживал. – Но, кажется, ты просто ушел, отдалился.

– Обычное дело. Такие истории не редкость. – Он завел мотор. – Слушай, я собираюсь прокатиться. – Кен заметил, что Китти смотрит на снегоход с ужасом, будто ждет, что тот оскалится и укусит ее. – Хочешь со мной?

– Даже не знаю.

Кен помнил ее ужас перед ратраком, теперь он знал причину этого страха.

– Это безопаснее езды на автомобиле, – заверил он Китти. – Безопаснее, чем сноуборд. – Он посмотрел ей в глаза с молчаливым вызовом: поступай как знаешь, дело твое. Потом вместо уговоров протянул ей шлем.

Прищурившись, Китти перевела взгляд со шлема на лицо Кена.

– Думаешь, мне понадобится защита?

– Да. Защищайся. Всегда. – «От падения. От меня…»

И чтобы защититься от нее, он как можно дальше отодвинулся вперед на сиденье. Впрочем, эта предосторожность ему не слишком помогла: Китти запрыгнула на снегоход позади Кена и, обхватив его руками за талию, крепко прижалась к нему. Она так и не застегнула куртку, и хотя Кен не мог почувствовать ничего сквозь собственный лыжный костюм, он живо вообразил прикосновение ее мягкой груди и отвердевших сосков…

Господи, ему явно не пошло впрок долгое воздержание.

– Готова?

– Не знаю. – Китти судорожно вцепилась в него, тяжело, прерывисто дыша ему в ухо. Похоже, у нее начинался новый приступ паники.

Кен понимал ее, как никто другой.

– Где же твоя страсть к приключениям? Где дух авантюризма? – Она с усилием вдохнула, потом выдохнула ему в ухо, отчего по спине у него побежали мурашки, а внизу живота будто что-то взорвалось. В досаде на самого себя Кен раздраженно закатил глаза. Китти приникла к нему еще теснее. – Все хорошо, – прохрипел он. – Мне не больно-то нужен воздух.

– Ох, прости! – Она слегка разжала пальцы, не ослабив хватки. – Ладно. Я готова.

Напускная храбрость этой девчонки не на шутку зацепила Кена. Он вдруг почувствовал, как горло сдавило спазмом. Китти знала, чего хочет, и храбро добивалась желаемого. О, она боялась, и еще как, но не остановилась. Не позволила страху взять над ней верх. Кен понятия не имел, почему ее бесстрашие так его заводит.

А может, и знал. Он позволил страху остановить его. Это и злило его, и вызывало мучительный стыд.

– Едем, пока меня не стошнило, – пробурчала Китти.

Кен нажал на рычаг газа, и снегоход с пронзительным визгливым звуком рванул вперед. Хотя, возможно, завизжала Китти от переполнявшего ее восторга и изумления.

– Как ты? Все хорошо? – повернув голову, громко спросил Кен.

Руки Китти сдавливали его, словно тиски. Ее пальцы скользнули ему под куртку, проникли под свитер и впились в ребра.

– Здорово! – Она по-прежнему отчаянно цеплялась за него и визжала во всю силу легких, но, похоже, ей действительно полегчало. Набирая скорость, Кен въехал на холм позади главного коттеджа, обогнул небольшую рощу и повернул обратно. Налетающий ветер свистел в ушах, бросая в лицо морозную снежную пыль.

– О господи! Не останавливайся! – задыхаясь, потребовала Китти.

Кен покачал головой, мгновенно вообразив, как эти же самые слова она шепчет ему, лежа на спине, обнаженная, придавленная его телом, пылающая от страсти.

Впрочем, он позаботился о том, чтобы такого не случилось. Не зря всю неделю он старательно избегал оставаться с ней наедине.

И все же не удержался.

Пригласил ее покататься.

Одну.

И вот теперь она лианой обвивалась вокруг него, прерывисто дыша ему в ухо и шепча: «Не останавливайся». Стоило ли удивляться, что он мог думать лишь о том, что у нее под одеждой. Прибавив газу, Кен понесся в сторону заснеженного ущелья, направляясь к крутому склону, который, как он рассчитывал, заставит Китти кричать еще громче.

Определенно, он был не просто придурком, а настоящим извращенцем.

– Я не боюсь!

Кен знал, что она выкрикнула эти слова, обращаясь к себе самой. В ее голосе слышалась такая искренняя радость, что Кен продолжал мчаться вперед, давая ей сполна насладиться скоростью и обжигающим ветром.

Судя по восторженному воплю Китти, гонка ей нравилась, и Кен неожиданно поймал себя на том, что улыбается. Широко, во весь рот.

Когда его начал преследовать страх? Черт побери, еще год назад Кен вовсе не знал, что такое боязнь, но после падения… Впрочем, кого он обманывал? Он даже не пытался бороться. Кен не помнил, когда в последний раз веселился, радовался, испытывал приятное волнение. Все последние дни езда на снегоходе была для него лишь способом передвижения, когда дороги позволяли, когда требовалось быстро добраться из одного места в другое или когда кто-то нуждался в помощи.

Но на этот раз позади него сидела смеющаяся, счастливая Китти, и это все меняло. Кен улыбался, хохотал и вдруг осознал, что в этой женщине есть нечто особенное. Неожиданное, непостижимое.

Отогнав от себя эту мысль, Кен прибавил скорость и понесся дальше, закладывая крутые виражи, так что Китти обняла его еще крепче, обвив ногами его ноги. Он старался изо всех сил, чтобы поездка стала для нее незабываемым приключением.

Но с ним случилась странная штука. Вышло все наоборот: это Китти подарила ему незабываемую прогулку. Кен колесил по ущельям и склонам куда дольше, чем собирался, остро ощущая тепло ее тела, прикосновение рук, обнимавших его. Наконец он остановился на вершине Вдовьей горы, чтобы дать Китти полюбоваться лежавшей внизу долиной.

Покрытые снегом горы казались обманчиво ласковыми. Но всякий, кто жил на этих изрезанных склонах, знал правду: за кажущейся мягкостью пейзажей скрывалась холодная суровость.

Нужно обладать изрядной твердостью и силой, чтобы жить здесь. Ему следовало это знать. Он вырос всего в нескольких милях отсюда в доме грубого, вечно пьяного отца, который плевать на него хотел. Кен не винил эту суровую землю в своих бедах.

На самом деле он любил ее.

Ведь именно здесь с доской под ногами он чувствовал себя властелином мира. Здесь он открыл в себе единственный талант, принесший ему известность и признание. Да, он любил эту землю. Она спасла его жалкую жизнь.

Китти восхищенно вздохнула, глядя вниз.

– Какая красота. Чья это земля?

– Когда-то она принадлежала одному из моих предков. Его звали Диким Уайлдером. Он приходился мне прапрапрадедом. – Кен пожал плечами. – Если верить преданиям, он пристрелил больше человек, чем сам Джесси Джеймс[8]. А поскольку яблоко от яблони недалеко падает, большинство его потомков оказались не лучше и окончили свои дни за решеткой или нарвались на пулю.

– Неплохое наследство.

– Ти Джей, Стоун и я выросли дикими, вполне оправдав свою фамилию[9]. И успешно продолжаем в том же духе.

– Однако ты не за решеткой и не в могиле.

– У меня были все шансы, можешь мне поверить.

Китти, вытянув шею, заглянула ему в лицо.

– Ты говоришь о своем падении?

– Ну да.

– Оно изменило твою жизнь. – Слова Китти прозвучали как утверждение, но Кен угадал в них и скрытый вопрос. В ее внимательном взгляде ясно читалось, как важен для нее ответ.

Он мог бы отделаться шуткой, подходящая фраза вертелась у него на языке, но выражение лица Китти остановило его.

– Оно изменило все.

– То есть дало тебе возможность построить жизнь иначе?

– То есть поставило меня перед фактом, что моя жизнь кончена.

Китти чуть отодвинулась, словно разочаровалась в нем и не желала больше к нему прикасаться. Обычно Кена не волновало, что думают о нем другие, но сейчас ему было далеко не все равно.

– В этом и разница между нами, Китти. Я потерял то, ради чего жил, а ты нашла.

– Ты жил ради гонок?

Да, черт побери. Но слышать это от Китти было почему-то неприятно.

– Ну теперь все иначе.

– А ради чего ты живешь теперь?

Кен тяжело вздохнул. Ему не хотелось все портить и еще больше огорчать Китти, но солгать он не мог.

– Моя жизнь потеряла смысл.

Китти кивнула, тактично сделав вид, будто он не сказал ничего особенного. Но Кен чувствовал: это не так. Впервые он вдруг задумался, что же нужно, чтобы все изменилось.

Ответ пришел сам собой. Новая мечта. Но, к несчастью, что-то перегорело у него внутри. Осталась одна опустошенность. Он снова нажал на газ, и Китти, ахнув, крепко обхватила его за талию.

Кен повеселел. Вернулось ощущение легкости. Печаль, уныние, тоскливые воспоминания о прошлом развеялись, стерлись. Их вытеснило радостное чувство скорости. Ему нравилось мчаться по заснеженным склонам, слушая восхищенные возгласы и смех обнимающей его Китти. Сам того не желая, он улыбался, и когда снегоход остановился перед главным коттеджем, лицо его сияло улыбкой. Кен выключил двигатель, но Китти продолжала сидеть неподвижно, не размыкая рук.

Он понял, что мысли ее сейчас далеко, и каким-то особым чутьем угадал: такое с ней случается нечасто.

– Мы не перевернулись, – прошептала Китти ему на ухо.

Кен сомкнул отяжелевшие веки.

– Я бы ни за что такого не допустил.

– Знаю. Но страхи не всегда поддаются логике. Господи, Кен, это было прекрасно. Меня совершенно не тошнит. – Она вытянула шею и повертела головой. – Я зеленая?

Он посмотрел ей в глаза.

– Нет.

Китти улыбнулась, стянула шлем и поправила очки на переносице.

– Нет даже намека на приступ паники.

– Зато волосы у тебя стоят дыбом – так бывает, когда снимаешь шлем.

Засмеявшись, она положила ладонь Кену на плечо.

– Меня ждет работа, но спасибо тебе. Серьезно, я получила огромное удовольствие.

– Мы всего лишь прокатились.

Китти не спешила отвести взгляд, и Кен невольно задумался, что она увидела.

– Для меня это больше, чем просто прогулка. – Наклонившись, она поцеловала его в щеку. – Спасибо… – Китти слегка отстранилась, а потом легко коснулась губами его губ.

Нежно, мимолетно.

– Огромное спасибо, – шепнула она, и Кен почувствовал, что его захлестывает волна какого-то непонятного, незнакомого чувства, а голова наполняется туманом.

– Мне действительно это было нужно. Я говорю о поездке, – уточнила Китти. – Не о поцелуе. – Она улыбнулась.

Эта девушка обладала удивительной способностью угадывать суть, скрытую под слоями шелухи. Она смотрела на Кена так, будто не придавала значения ни его прошлому, ни будущему, которого, возможно, у него и не было. Будто для нее существовало лишь настоящее, лишь этот краткий миг. И больше ничего. Ощущение показалось Кену… потрясающим. Ему захотелось испытать его снова. С ней.

Без сожалений…

– Златовласка?

– Да?

– Я тоже должен поблагодарить тебя.

– Ты? За что?

Обхватив Китти за талию, он усадил ее к себе на колени… и поцеловал.

Отнюдь не нежно.

Кен жадно впился в ее губы, чувствуя, что теряет голову, растворяется в ощущении сладости, мягкости и упругости, в горячей влаге, в касаниях языка. Он не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни испытывал такое.

И, черт побери, вряд ли кому-нибудь другому на земле довелось это испытать.

Кен сказал себе, что у него давно не было женщины, и в этом все дело, но сомнение заставило его замереть. Открыв глаза, он посмотрел на Китти, потом нежно погладил ее щеки кончиками пальцев. У нее вырвался тихий хрипловатый вздох.

Кен знал, что это значит. Мощным рывком сдвинув все мысленные заслоны в самый дальний уголок мозга, он притянул Китти к себе и снова поцеловал. Он почти ожидал, что она попросит его остановиться, ведь тот первый легкий поцелуй в губы означал лишь быстрое прощание, последнее спасибо, но ее пальцы пробежали по его груди к плечам, на мгновение зарылись в волосы и снова коснулись груди, будто и Китти терзала та же жажда, что и его.

Потом ее руки вдруг скользнули вниз, к его животу.

«Ну же, детка, не останавливайся. Можешь делать все, что тебе вздумается…»

Но на этот раз поцелуй прервала она и, отстранившись, прерывисто дыша, подняла взгляд на Кена. Ее влажные губы дрожали, глаза казались огромными, в пол-лица.

Неподвижно глядя на нее, Кен вдруг осознал, что запустил пальцы в ее кудри, а другой ладонью обхватил теплую полную грудь.

– Я немного увлеклась со своим «спасибо», – прошептала Китти и вздрогнула, когда палец Кена нежно очертил ее отвердевший сосок. Заметив, что держится обеими руками за пояс его джинсов, она поспешно отдернула руки, но опустила глаза на внушительный бугор в районе молнии. – Ох!

Да уж. Ох! Он отвел руки куда медленнее, чем она, задержал дыхание и осторожно выдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца, потому что не у одной Китти кружилась голова.

– Наверное, это меня занесло. Я должен извиниться?

– Нет. – Она поднесла к губам дрожащие пальцы. – Нет. А тебе… – Лицо ее слегка порозовело. – Прости. Мне нужно знать. – Кен невольно нахмурился, и Китти покраснела чуть гуще. – Просто я подумала, почувствовал ли ты то же, что и я. Знаешь, мне было по-настоящему здорово и… – Она беспомощно махнула рукой. – Я так давно не… Ну что ты скажешь?

Кен посмотрел в ее ясные карие глаза, и ему показалось, что он заглянул ей в душу. Нет, эта девушка была слишком чистой, слишком бесхитростной для него.

– О… – Ее улыбка погасла. – Понятно. – Спрыгнув на снег, она быстро отвернулась. – Что ж, ладно, еще раз спасибо за прогулку…

Китти бросилась прочь, но Кен успел поймать ее за руку и, повернув к себе, подождал, пока она поднимет на него взгляд.

– Китти. – Его голос звучал хрипло, сердце гулко бухало в груди, а по телу расплывался жар. – Это было чертовски здорово. – Она нерешительно замерла, не зная, верить ему или нет. – Просто сногсшибательно, – уточнил Кен.

На лице ее снова появилась улыбка, и его бедное сердце вздрогнуло.

– Я так и думала. – С этими словами она быстро сжала его пальцы и убежала, больше ни о чем не спросив.

Глава 8

В день катастрофы на мосту жизнь Китти разделилась на две части: до и после.

Но теперь в ее жизни появилась новая точка отсчета до поездки на снегоходе и после. Китти довелось пережить небывалое ощущение легкости и свободы, скорости, обжигающего ветра, бьющего в лицо…

И полного бесстрашия.

Поначалу, конечно, ее охватил ужас. Вдруг они разобьются, налетят на дерево… погибнут?! Но, несясь позади Кена по искрящемуся пушистому снегу, Китти кое-что узнала о себе. Она боялась вовсе не смерти.

Она боялась боли.

Но боли не было. Лишь пьянящая радость и смех.

И… много больше.

Потому что теперь Китти думала не о прогулке, а о том, что случилось потом. О теплых загрубелых ладонях Кена, скользивших по ее телу, о длинных пальцах, ласкавших грудь…

О том, как, даже отстранившись, он не отвел рук, словно не мог оторваться от нее. Кен чувствовал то же, что и она. Китти прочла это в его глазах. Она приехала сюда в поисках приключений, ей не терпелось открыть для себя новый, неизведанный мир.

Оставалось лишь надеяться, что открытие не принесет с собой боль.

– У тебя все хорошо? – спросил Стоун, подходя к ее столу. Заметив, что он остановился и смотрит на нее со странным выражением, Китти поняла: он задал свой вопрос дважды.

– Прекрасно, – кивнула она. «Просто мечтаю о твоем брате, воображаю, как он целует меня в шею».

– Ты как? Хорошо себя чувствуешь? – спросила к ней Энни час спустя.

– Да. – «Все еще мечтаю…»

Но от Энни не удалось отделаться так же легко, как от Стоуна. Остановившись, тетя Кена смерила Китти цепким, внимательным взглядом.

– У тебя щеки горят.

Да, такое случается, когда тебя застигнут на мыслях о твоем боссе, о его пальцах, ласкающих твое тело.

– Все хорошо, – проговорила Китти слабым голосом.

– Ну, по крайней мере, ты, кажется, наконец согрелась.

– Да. – Дождавшись, когда Энни отойдет подальше, Китти вздохнула: – Не то слово. Я вся горю. Из-за него. Дьявольщина!

– Из-за кого?

От неожиданности Китти подскочила на месте. Обернувшись, она увидела поднимавшегося по лестнице Ника.

– Да так, ни из-за кого. И будет здорово, если ты не станешь спрашивать, хорошо ли я себя чувствую.

– Ладно. – Он весело ухмыльнулся краем рта. – Потому что ты вся горишь.

– Я… – «О черт!» – Ну, я…

Ник качнул головой и вскинул руку, давая понять, что отвечать необязательно.

Китти облегченно перевела дыхание. Слава богу. Отлично. Превосходно. Ей совершенно не хотелось объяснять, как вышло, что один поцелуй заставил ее потерять голову.

В конце дня, закончив все дела, она спустилась в гостиную. Обычно Энни оставляла еду на кухне, чтобы каждый мог прийти и поесть, когда ему захочется, однако несколько раз в неделю все собирались вместе за столом. Сегодня не намечалось большого сборища, и Китти, положив себе тушеного мяса с овощами, села ужинать одна. Прежде чем выйти на мороз, она задержалась в холле, чтобы основательно утеплиться – натянуть сапоги, куртку, шапку и перчатки. Стоило ей одеться, как дверь коттеджа распахнулась, и вошел Кен. Его высокая широкоплечая фигура заполнила собой тесное пространство холла. Вместе с ним в дом ворвался порыв ледяного ветра, но Китти бросило в жар.

– Привет.

– И тебе привет. – Кен прошел мимо нее, на мгновение замер, словно борясь с собой, затем обернулся.

Он явно не знал, как себя вести, и ей это понравилось. Китти радостно вспыхнула, впрочем, она никогда не умела скрывать свои чувства.

Кен покачал головой, но улыбнулся в ответ. На нем были свободные джинсы, толстовка с эмблемой «Уайлдер эдвенчерз» на груди и толстый черный шарф. Он выглядел как обычно – растрепанный, мускулистый, могучий обитатель гор, красивый, словно бог, разумеется. А его запах… Великий боже, этот аромат следовало бы закупорить во флаконы и продавать под названием «Близкий экстаз». При одной мысли о нем по телу Китти пробежала волна дрожи.

Кен шагнул ближе, стянул с шеи шарф и повязал ей на шею, задержав в руках концы.

– Так лучше?

– Я не возражаю против холода, – прошептала Китти, склонив голову и касаясь щекой шарфа. Мягкая шерсть хранила тепло тела Кена и пахла им. Иными словами, божественно.

Глядя Китти в глаза, он медленно потянул за концы шарфа, привлекая ее к себе.

Ее сердце взволнованно заколотилось, голова слегка запрокинулась. «Еще один головокружительный поцелуй, пожалуйста…»

Кен замер, не сводя с нее взгляда. Лишь мгновение назад он казался огромным, пугающим, самоуверенным и до жути сексуальным. Теперь он оставался таким же высоким, грозным и сексуальным, но вся его уверенность вдруг исчезла.

– Лучше бы тебе не смотреть на меня так, – тихо произнес Кен.

– Как?

– Так, будто тебе нравится стоять близко и, возможно, хотелось бы подойти еще ближе.

– Думаешь, ты способен читать мои мысли?

– А разве ты так не думала?

– Да, ты угадал. Но я не собиралась говорить об этом вслух.

– Хорошо. Не говори. Только не мне.

– То есть ты не хочешь, чтобы я думала о тебе.

– Да. – Медленным движением Кен заботливо заправил концы шарфа ей под куртку. Его пальцы, задержавшись у ее горла, погладили кожу, и Китти снова обдало волной дрожи. – Нет, – поправился он и качнул головой. – Китти…

Ее веки налились тяжестью и сомкнулись. Кен действовал на нее очень странно: рядом с ним она чувствовала себя счастливой. О боже, как он произнес ее имя… Китти втайне надеялась, что продолжение фразы будет примерно таким: «Можно я раздену тебя и попробую на вкус каждый дюйм твоего тела?»

– Я не тот, кто тебе нужен, – произнес Кен.

Черт. Совсем не это она ожидала услышать. Китти открыла глаза.

– Откуда тебе знать, чего я хочу.

– Я сужу по твоему поцелую.

– Мне показалось, ты был не против. Я сужу по твоим губам и языку.

– Знаю. Я первый начал.

Ну, вообще-то, формально первой начала она… но Китти не собиралась упоминать об этом.

– Доброй ночи, Кен. – Он наклонился, распахнул дверь коттеджа и, пропустив Китти вперед, шагнул следом. – Но ты ведь только что пришел, – возразила она.

– Я провожу тебя до твоего домика.

– Тебе необязательно…

– Я провожу. – Китти не тронулась с места, тогда Кен сжал ее ладонь.

Луна еще не взошла, все тонуло в темноте, но Китти этого не замечала. Она видела лишь высокого мужчину, который вел ее за руку по дорожке. Оба молчали, и девушка решила, что так даже лучше. Она мечтала вовсе не о разговорах.

На середине пути из кустов послышался шорох, однако Кен даже не поморщился, и Китти сделала вид, будто ничего не слышала.

У дверей домика она повернулась к нему. В его глазах горел тот яростный голодный огонь, что заставлял плавиться ее тело. Китти охватило смешанное чувство радости и горечи: Кен умел подавлять свои желания лучше, чем она.

– Кен…

– Я говорю серьезно, – тихо произнес он. – Я тебе не нужен. Поверь мне, это не приведет ни к чему хорошему. Мне нечего тебе дать. Нечего. Понимаешь?

– Да. – Китти посмотрела на его пальцы, сжимавшие ее ладонь. – Но я не прикасаюсь к тем, кто мне не нужен.

Кен поспешно отдернул руку.

– Хорошо, что у одного из нас сильный характер, верно?

– У меня? – Китти рассмеялась. – Думаешь, я сильная? Я стараюсь, но пока это только видимость.

– Но ты здесь, и пробуешь что-то новое. Тут все тебе незнакомо, однако ты справляешься. Ты сильная. Самая сильная женщина из всех, кого я знаю.

Они стояли близко друг к другу, лицом к лицу. Китти отчаянно хотелось шагнуть ближе, прижаться к Кену, оказаться в его объятиях, как в день прогулки на снегоходе. Она скользнула взглядом по его лицу, по губам…

Хрипло застонав, он наклонился и завладел ее губами. У Китти вырвался счастливый вздох.

С глухим рычанием Кен притянул ее к себе и сдавил в объятиях. Его язык скользнул во влажную глубину ее рта, ладонь обхватила затылок.

Ее тело отозвалось дрожью, но Кен внезапно прервал поцелуй. Он замер, не в силах оторваться от ее губ, и лишь несколько мгновений спустя медленно отстранился.

– Кен…

Хрипло, прерывисто дыша, он нежно коснулся пальцем ее щеки, очертил ухо.

– Иди в дом, Китти.

Она заглянула ему в глаза. Да, он желал ее. Его выдавало темное пламя, полыхавшее в глазах, и напряженное тело, бунтующая плоть, твердая как камень.

Желание сжигало его изнутри, но он боролся с собой. Поэтому Китти сделала то, о чем он просил, – вошла в дом. Закрыв дверь, она привалилась к ней спиной, чувствуя, как кровь жарко пульсирует в висках. В одном Кен был прав.

Она оказалась сильнее, чем думала. Но и он не принадлежал к породе слабых.

Несколько дней спустя, выбрав день, когда погода позволяла, Китти отправилась в ближайший городок Вишфул, чтобы положить деньги на счет компании. Стоун попросил об этом Кена, но тот отправился сопровождать группу туристов. За две недели, что Китти провела в горах, она ни разу не видела, чтобы Кен выезжал в город. Это слегка ее озадачило.

Накануне ночью намело высокие сугробы, и она взяла один из пикапов «Уайлдер эдвенчерз». Все время пути у нее тряслись поджилки. Дороги расчистили и освободили от заносов, но Китти не отпускал страх. Ехать все равно приходилось по снегу, к тому же чертовски скользкому, автомобиль временами заносило, и ее одолевали самые мрачные предчувствия. Всю дорогу Китти твердила себе, что в просторной кабине много места, а по пути нет ни одного моста.

Однако, въехав в городок, она, как всегда, не удержалась от улыбки. Вишфул со своими домами позапрошлого века и лепными фасадами походил на горняцкий поселок Дикого Запада. В начале девятнадцатого столетия здешние салуны, в которых собирался всякий темный сброд, снискали городку дурную славу. Теперь он выглядел вполне безобидно. Благодаря близости к озеру Тахо, сюда наведывались туристы, что кое-как поддерживало жизнь Вишфула.

Проезжая по главной улице в сторону банка, Китти поглядывала по сторонам в поисках кафе или закусочной – ей не помешало бы взбодриться чашкой кофе. Посещение банка заняло всего три минуты. Когда Китти снова оказалась на улице, ей бросилась в глаза вывеска «Лакомства Вишфула». Из пекарни доносился умопомрачительный аромат, от которого рот Китти мгновенно наполнился слюной. Радостно впорхнув в кондитерскую, она с восторгом оглядела черные столы и стулья из кованого железа. Это место, стилизованное под старинную французскую кофейню, оказалось удивительно уютным. На стенах в белую и бледно-розовую полоску висели эстампы с изображениями сельских пейзажей Франции.

За прилавком стояла высокая брюнетка, одетая в элегантные черные брюки, белую блузку и черно-белый клетчатый фартук. Ослепительно красивая, она казалась актрисой в роли кондитерши.

– Здравствуйте. – Брюнетка приветливо улыбнулась посетительнице.

– Здесь пахнет как в раю, – жадно принюхиваясь, восхитилась Китти. – Я бы взяла что-нибудь низкокалорийное.

Девушка тихонько рассмеялась:

– Извините, но у нас нет ничего низкокалорийного.

Китти вздохнула:

– Да, этого я и боялась.

– Похоже, вы здесь недавно. У нас маленький город, – пояснила кондитерша в ответ на удивленный взгляд Китти. – Здесь все друг друга знают, а вас я вижу впервые. – Она выставила вперед поднос с разнообразными печеньями, самыми аппетитными, какие только Китти приходилось видеть. – Попробуете?

– О да, непременно. – Взяв одно, Китти откусила кусочек. Печенье оказалось теплым, нежным, с кусочками шоколада. Восхитительное, оно так и таяло во рту. – Боже… я возьму несколько. Нет, лучше побольше.

Кивнув, девушка принялась наполнять печеньем красивый черно-белый бумажный пакетик. Ее взгляд, скользнув по Китти, опустился на красную банковскую сумку с надписью «Уайлдер эдвенчерз».

– Вы временный сотрудник в пансионате?

– Да. Вы знаете Уайлдеров?

Брюнетка обвязала пакет красной лентой.

– Их все знают.

– Ну да, конечно, – отозвалась Китти, разглядывая образцы печенья и раздумывая, не будет ли невежливо взять второе на пробу. – Кен говорил мне, что об Уайлдерах в здешних краях ходят легенды.

Девушка неподвижно замерла. Приветливое выражение на ее лице сменилось удивлением.

– Кен вернулся?

– Да. – Достав кошелек, Китти положила деньги на прилавок и потянулась за пакетиком с печеньем. – Спасибо за…

Но брюнетка вцепилась в пакет. В ее глазах отражалось потрясение, боль и… черт возьми… любовь.

– Он действительно вернулся?

«Эх! Вот тебе и разгадка, почему Кен избегает ездить в город».

– Да, он вернулся. – Китти снова попыталась забрать пакет, но у кондитерши оказались на редкость сильные пальцы. Должно быть, из-за теста, которое ей приходилось месить.

– В последний раз я видела его перед несчастным случаем, – прошептала брюнетка. – Почти год назад. – Она немного помолчала. – Вы не могли бы передать ему кое-что?

– Я…

– Скажите, чтобы зашел увидеться с Сереной.

Китти кивнула, подумав, что, конечно, передаст ее слова Кену, но едва ли это что-то изменит. Он из тех, кто сам принимает решения и поступает, как считает нужным.

Серена выпустила наконец из рук печенье. По дороге к пансионату Китти рассеянно съела половину пакетика. По обеим сторонам дороги высились громадные сугробы, вызывая у нее легкий приступ клаустрофобии – казалось, она едет по бесконечному туннелю. А может, так подействовала на нее ударная доза сладкого. Кроме того, внезапное потепление привело к гололедице на дорогах. Пикап постоянно вихлял, его дергало и заносило.

Но Китти не сдавалась.

Борясь с подступающей паникой, она заговорила вслух:

– Все хорошо. Городок очень милый. Выпечка потрясающая и… хотела бы я знать, что у Кена с Сереной…

Но что бы ни связывало этих двоих, похоже, их отношения закончились. Остались в прошлом. В самом деле? Только не для Серены. А для Кена? На этот вопрос Китти ответить не могла. Она недостаточно хорошо знала его. Этот парень смешил ее своими шутками и выглядел сногсшибательно верхом на снегоходе, а главное, какое-то непостижимое чувство влекло ее к нему. И еще он чертовски здорово целовался.

Но приходилось признать: это лишь маленький фрагмент картины. Китти видела, как Кен помогал вести дела «Уайлдер эдвенчерз», как располагал к себе людей, как быстро находил решения в сложных ситуациях. Его острый живой ум и обаяние действовали столь же неотразимо, как и скупая улыбка. Он пережил крушение, потерял то, чем больше всего дорожил, но сумел сохранить в своем сердце любовь и верность узкому кругу самых близких людей.

Так что, возможно, Китти знала его лучше, чем думала…

Ее переднее колесо угодило в обледенелую рытвину на дороге, и автомобиль, резко накренившись, вильнул влево.

– О черт, черт! – Китти вцепилась в руль, пытаясь выровнять машину. Пикап развернуло, и он заскользил к сугробу на обочине. В этот миг вся жизнь пестрой каруселью пронеслась у нее перед глазами.

Ну ладно, может, не вся жизнь, а та бесконечно долгая минута, проведенная на мосту Санта-Моника. Тогда Китти тоже потеряла управление, сорвалась с полотна и…

О господи. Перед глазами у нее замелькали черные круги, что, как известно, весьма затрудняет вождение, но, прежде чем на нее обрушилась волна ледяного ужаса, колесо перестало буксовать, пикап выровнялся. Остановившись на середине дороги, Китти уронила голову на руль и замерла, хватая ртом воздух. Сердце ее бешено колотилось о ребра, словно норовило выпрыгнуть из груди. Очки перекосились. Ей удалось сделать маленький вдох, потом еще один.

Она немного подождала, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешеное сердцебиение, но нельзя же весь день стоять посреди дороги… Минуту спустя Китти осторожно двинулась дальше. Она медленно плелась со скоростью пять миль в час. По счастью, никто не подгонял ее на пустой дороге. Остановившись наконец напротив главного коттеджа, она вышла из пикапа на трясущихся ногах, с трудом сдерживая тошноту.

Кен, окруженный кучкой подростков, стоял у дома, раздавая автографы, а также спортивную одежду и снаряжение: сноуборды, ботинки, футболки, джемперы и тому подобное. Счастливые ребята засыпали его вопросами, смеялись, галдели и весело толкались.

Кен тоже улыбался. Заметив Китти, он поднял руку для приветствия, но, приглядевшись внимательнее, нахмурился.

Вернув маркер стоявшему рядом мальчишке, он поспешно зашагал к ней.

Приказав сердцу не трепыхаться и заверив себя, что все отлично, лучше некуда, Китти изобразила улыбку, но Кена это не убедило.

– Что случилось?

Боясь, что голос ей изменит, Китти молча покачала головой. «Ничего. Все прекрасно. Великолепно, черт возьми».

Кен внимательно, спокойно смотрел на нее, и Китти поняла, что притворяться бессмысленно. Сколько бы она ни хорохорилась, в реальности все было скверно.

– Китти. – Взяв ее за руку, он ласково сжал липкую, влажную ладонь. Невзирая на мороз, девушка обливалась потом.

– Все хорошо, – выдавила из себя она, кивая, как китайский болванчик. Кен шагнул ближе, высокий, сильный, надежный, как скала. Его теплая ладонь легла ей на затылок. Господи… Она отчаянно старалась держаться, не сдаваться, но под его понимающим, сочувственным взглядом становилось все труднее притворяться, и Китти огорченно покачала головой.

С протяжным вздохом он притянул ее к себе и обнял.

– Пикап? Дороги? Тяжелые воспоминания? – шепнул он, гладя ее по спине.

– Всё вместе. – Только бы не заплакать… Китти хлюпнула носом, сердито смахнув слезу.

Возвышаясь над ней, Кен уткнулся подбородком ей в макушку.

– Можешь воспользоваться моей рубашкой вместо носового платка, не стесняйся.

Китти хихикнула, чего он и добивался.

– Я в порядке.

– О да. – Чуть отстранившись, Кен заглянул ей в лицо. – Только зеленая.

– Зеленый цвет мне идет. – Проклятие! Ее голос дрожал. Китти откашлялась, притворившись, что охрипла. – Ладно, пойду наверх.

– Подожди…

– Все уже прошло.

– В следующий раз попроси кого-нибудь отвезти тебя…

– Нет. – Ее ответ прозвучал неожиданно резко. – Это моя жизнь, и я не собираюсь бежать от нее.

На мгновение лицо Кена исказилось болью, но он хорошо умел скрывать свои чувства, и гримаса моментально разгладилась, сменившись обычным бесстрастным выражением.

– Хорошо. – Он отступил на шаг.

– Прости, это было грубо, – вздохнула Китти.

– Не извиняйся, ты просто сказала правду. – Кен молча отвернулся, и Китти, опустив голову, зашагала по лестнице к дверям коттеджа.

Глава 9

Энни стояла в холле, дожидаясь Китти.

– Живо на кухню! – скомандовала она.

Что ж, на кухню так на кухню, почему бы и нет? Китти хотелось присесть, а там было достаточно стульев. Девушка поплелась за поварихой, разглядывая ее мешковатые спортивные брюки и не по размеру просторную футболку. Сегодня у Энни на фартуке красовалась надпись: «Предупреждаем: жаловаться на повара может быть опасно для здоровья».

На кухне Энни вручила Китти тарелку с лазаньей, хлебом и салатом.

– Садись и ешь.

У Китти все еще дрожали руки, но, к сожалению, приступы паники отнюдь не подавляли ее аппетита. Положив в рот кусочек лазаньи, она тихонько застонала от удовольствия.

– Ну? – подала голос Энни, разглядывая ее.

– Божественно. В самом деле восхитительно. Просто…

– Да, да. Я бесподобно готовлю. Послушай, у меня вопрос. Ты сегодня видела кого-нибудь из ребят?

Значит, Энни заметила, как Кен ее обнял.

– Это не то, что ты думаешь. – Хотя Китти чертовски об этом жалела. – Он лишь… хотел успокоить меня.

– Ты говоришь о Кене? О вас с Кеном?

– Ну да… А ты?

Энни нахмурилась.

– Он не тот, кто тебе нужен. Не твой тип.

– Да, – признала Китти. Ее тип – беспечный парень из Лос-Анджелеса, который не потрудился сообщить ей, что женат, или тот, что не позвонил после первого свидания, хотя обещал позвонить. – Кен стремится к лидерству, а мне это немного непривычно. Он слишком мрачный и молчаливый. И…

Энни вопросительно изогнула бровь:

– И?

– И ничего. – «Заглохни», – приказала Китти самой себе. – Ничего. Извини. Давай лучше сменим тему.

Энни задержала взгляд на ее лице, потом встряхнула головой, будто прогоняя назойливые мысли.

– Ладно. Когда я спросила, видела ли ты сегодня кого-нибудь из ребят, я имела в виду Ника.

«Славно, нечего сказать».

– Я его сегодня вообще не видела. А что касается Кена, я…

– Забудь об этом. – Казалось, Энни старается изо всех сил сделать то же самое. – Ник повез на вертолете Стоуна с группой горнолыжников, но они должны были вернуться еще час назад. Он всегда заходит на кухню, чтобы увидеться со мной.

– Но разве ты не велела ему никогда больше с тобой не заговаривать?

– Ну, я же не всерьез. – Отвернувшись, Энни принялась энергично ополаскивать тарелки. Ее волосы, собранные в пышный узел на затылке, мелко дрожали. – Это так… глупо! – Резким движением она вылила в раковину столько мыльной жидкости, что ее хватило бы, чтобы перемыть всю посуду в штате Калифорния. – Ник больше меня не замечает, понимаешь? Он даже не смотрит на меня.

– Потому что ты с ним разводишься?

– Нет, как раз из-за этого я с ним и развожусь. Если Ник когда-нибудь подпишет проклятые бумаги. Я ему сказала: или смотри на меня, или найди себе кого-нибудь другого. А он заявил, что прекрасно меня видит. Видит, как я стою между ним и его чертовым телевизором. Тогда я велела ему убираться. – Гнев на лице Энни сменился горечью и замешательством. – А он взял и ушел. Переехал в отдельный домик.

– Ох, Энни, как жалко, что так вышло.

– Глупо, – повторила Энни.

– Может, еще не поздно все исправить.

– Как? – Энни взмахнула в воздухе губкой, подняв фонтан радужных мыльных пузырей. – Этот человек меня в упор не видит. Я заглядывалась на него еще в школе, со второго класса. Я люблю его даже больше, чем… кулинарию.

Признание далось ей нелегко. Китти знала, что Энни женщина гордая и самолюбивая. Впрочем, гордость была, похоже, семейной чертой Уайлдеров.

– Может, ему нужно помочь, чтобы он наконец тебя заметил.

Энни недоверчиво нахмурилась.

– Что? Неужели это так трудно? Вот я, стою тут перед тобой.

– Знаю, но иногда мужчину нужно как следует встряхнуть, ошеломить. Ведь они, как известно, любят глазами.

– Ну и бредятина. Смех, да и только. Только не говори, что мне нужно сменить имидж и всякое такое.

– А как насчет новой одежды?

Энни оглядела себя.

– А чем эта плоха?

– Ничем, если ты мальчишка-подросток ростом шести футов и весом в двести фунтов. У тебя же роскошная фигура, а ты ее скрываешь.

– Я низенькая и толстая.

– У тебя пышные формы, – поправила ее Китти. – И если ты перестанешь одеваться так, словно собралась драться на парковке, то сможешь подчеркнуть достоинства свой фигуры. И…

– О боже. Неужели что-то еще?

– Совсем немного. Макияж.

– У меня часто бывают приливы жара из-за диабета. Я вспотею, и косметика потечет.

– Немного подкрасить ресницы. Тронуть губы блеском. Вот и все. Можно выбрать любимый аромат Ника.

– Персик. – Вздохнув, Энни вернулась к мытью посуды. – Его любимый аромат – персиковый. Проклятый тощий болван.

– У меня есть персиковый блеск. Я тебе принесу. Но дело не только в макияже и одежде.

– Я не собираюсь вытворять всякие фокусы, к примеру, колоться ботоксом. Я хочу, чтобы было заметно, когда я зла.

– Я хотела сказать, что дело в манере держаться. Важна хорошая осанка. – Китти взяла Энни за плечи, заставив ее выпрямиться. – Держись с достоинством, покажи, чего ты стоишь. И меньше слов, больше дела.

– Но я хочу, чтобы он увидел меня без всей этой дребедени. Тому парню из службы почтовой доставки это почему-то удается, он глаз с меня не сводит.

– Потому что ты ему улыбаешься, – заметила Китти. – Ты с ним флиртуешь. А с Ником ты разговариваешь по-другому.

Энни ненадолго задумалась.

– Черт возьми, может, ты и права. – Она с подозрением прищурилась. – Ты испытываешь эти приемы на моем племяннике?

– Если честно, я понятия не имею, что у нас с твоим племянником.

Энни обеспокоенно нахмурилась.

– Тебе осталось проработать всего две недели.

– Знаю.

– Ты случайно не хочешь остаться, чтобы заарканить его, а потом раздавить?

– Раздавить?

– Ну, бывшие подружки бывают просто бешеными. Лучше не спрашивай.

– Ясно, – медленно протянула Китти. – Отвечаю: нет по обоим пунктам. Меня ждут новые приключения.

Энни кивнула, но хмурая складка у нее на лбу не разгладилась.

– Что еще? – усмехнулась Китти.

– Я просто задумалась, что может быть общего у парня, который всю свою жизнь только и делал, что бросался навстречу опасности, и девушкой, которая всегда избегала риска. Вплоть до недавнего времени, поскольку теперь она рискует больно обжечься.

– Никто не обожжется, – твердо заявила Китти, не веря до конца собственным словам.

Вечером, завершив работу, Китти зашагала по дорожке к своему домику. Со всех сторон к ней подступала густая тьма. Ни уличных фонарей, ни огней рекламы, ни горящих окон, ни освещенных высотных зданий, лишь мерцающий снег, темные громады гор да чернильно-черное бездонное ночное небо.

Как это часто случалось здесь, ее вновь охватило странное чувство, что она единственный человек на земле. Словно на всей планете остались лишь она да дикие звери.

Когда из-за заснеженных кустов толокнянки послышалось шуршание, Китти пустилась бежать, уже не заботясь о том, что ее сочтут трусихой. Бежать в темноте по сугробам не так-то легко, она непременно упала бы носом в снег, но чьи-то сильные руки подхватили ее и прижали к широкой теплой груди.

– Это всего лишь я.

Звук голоса Кена подействовал на Китти как колдовское зелье: с ее телом произошло нечто невообразимое. Что уж тут говорить об очках. Само собой, стекла мгновенно запотели.

– Кен?

– А ты ждала кого-то еще?

– Снежного человека.

– А, так значит, кусты снова шуршат.

– Наверное, в них прячется кто-то голодный. Не хочу показаться нескромной, но, похоже, я выгляжу довольно аппетитно.

– Готов это подтвердить. – Взяв Китти за руку, Кен пошел рядом. Грубоватость сочеталась в нем с удивительной мягкостью. Головокружительная смесь.

– Я забыла кое-что тебе сказать.

– Помимо того, что я бежал от себя, перечеркнув собственную жизнь?

– Вообще-то я говорила о себе и о своей жизни. А забыла я вот о чем: выйдя из банка, я заглянула в кондитерскую напротив. – Кен на мгновение закрыл глаза. У Китти упало сердце: до этой минуты она еще слабо надеялась, что ошиблась и неверно истолковала выражение лица брюнетки. – Серена просила передать, чтобы ты зашел к ней.

Кен не ответил.

– Вы встречались, – отважилась сказать Китти. – И я невольно задаюсь вопросом: может, вы по-прежнему вместе?

Кен разомкнул веки. Его глаза казались бездонными колодцами, черными, как ночь.

– Думаешь, я целовал бы тебя так, будь у меня другая?

– Это я поцеловала тебя, ты не забыл?

– Ах да, припоминаю. – Взгляд Кена прожигал Китти насквозь, заставляя ее тело плавиться от желания. – А потом я едва не сорвал с тебя одежду прямо на снегоходе.

– Да, – выдохнула Китти, чувствуя, как слабеют и подгибаются колени. – Этот эпизод мне понравился больше всего. Слушай, я просто пытаюсь понять. Ты для меня своего рода головоломка. Но многих фрагментов не хватает. Серена – один из них.

– Давай сыграем в другую игру.

– Я вообще не хочу играть в игры. Ты разбил ей сердце, Кен?

– Нет.

– Значит, она разбила тебе? – Его молчание сказало Китти все. Дьявольщина! Серена заставила его страдать. – Это как-то связано с твоим падением? – Кен метнул на нее мрачный взгляд. – Извини. Я всегда болтаю, пытаясь заполнить паузу в разговоре.

– Это многое говорит о тебе.

– Смешно. Что произошло у вас с Сереной?

Кен пожал плечами, но за этим неопределенным жестом угадывалась боль, которую он старался скрыть. У Китти мучительно сжалось горло.

– Она бросила меня.

– Из-за того, что ты на редкость разговорчивый собеседник?

– Да, но дело не только в этом.

– Тогда в чем?

– Когда парень в вечных разъездах, девушка чувствует себя одиноко.

– Но парень был спортсменом с мировым именем, – возразила Китти. – Разъезды и тренировки – неотъемлемая часть его жизни.

– Это не имело значения. Она устала оставаться одна и изменила мне. Вот тогда я психанул, сорвался и потерял профессию, а вместе с ней – будущее.

У Китти болезненно сжалось сердце.

– Ох, Кен…

– Не надо, ради бога. Нечего меня жалеть. Весь этот год я только и делал, что жалел себя. И как ты любезно подчеркнула, не сдвинулся с мертвой точки.

– Не все женщины изменяют.

– Верно. Девушка, с которой я встречался до Серены, пыталась сбить меня и переехать на автомобиле, когда я отказался от третьего свидания.

Китти в ужасе округлила глаза. Как выяснилось, Энни не шутила.

– Она тебя сшибла?

– Только слегка задела. К счастью, у меня быстрая реакция.

– Господи…

– Да. А предыдущая моя подружка сбежала после передачи Эм-ти-ви «Плохие парни нынешней зимы». Она долго работала над проектом, но, просмотрев эпизод со мной, решила, что вкладывать деньги в Уайлдера не стоит, слишком рискованно. Я же говорил тебе, Златовласка: с нами, Уайлдерами, опасно иметь дело.

– Похоже, в прошлом твои предки наводили ужас на округу, а как обстоят дела в нашем столетии? – насмешливо прищурилась Китти.

Кен угрюмо посмотрел на нее:

– Я пытаюсь тебя отпугнуть.

– Тогда расскажи мне что-нибудь пугающее.

Он тихо вздохнул:

– Ты самая странная женщина из всех, кого я встречал.

– Да, мне говорили. – Сгущавшаяся тьма окутывала их мягким покрывалом, создавая ощущение интимности, то ли реальной, то ли созданной ее воображением, Китти точно не знала. Деревья качались на ветру, и временами из темноты слышались какие-то жуткие звуки, о происхождении которых ей не хотелось даже задумываться. – Серена совершила ужасную ошибку, Кен, а женщины, что были до нее, просто идиотки. Значит, твои предки промышляли разбоями и грабежами. Что ж, принято к сведению. А теперь объясни, при чем тут ты? Разве это бросает тень на тебя?

– Я разочаровываю всех женщин, которых впускаю в свою жизнь.

– Только не Энни.

– Серена ее подруга, однако Энни не хочет, чтобы мы встречались. Ей тошно, оттого что она оказалась между нами. Из-за меня.

– Очень может быть, но мне не верится, что Энни выбирает себе друзей, оглядываясь на тебя. А твоя мама? Как насчет нее?

– О ней можешь забыть, – резко произнес Кен и качнул головой в ответ на вопросительный взгляд Китти. – Она сбежала сразу после моего рождения.

Он стоял в расслабленной позе, держа руки в карманах, и старался сделать вид, будто все в порядке, но это было не так. И Китти почувствовала, как внутри у нее что-то дрогнуло, раскрылось навстречу ему.

Сколько же разочарований выпало на его долю.

– Ты ни в чем не виноват, но оставим это в стороне, – тихо произнесла она. – Тот Кен Уайлдер, которого я знаю, – замечательный, потрясающий парень. Хоть он и не хочет затащить меня в постель. – Кен не удержался от смеха. Они подошли к домику Китти. – Да. – Она прислонилась спиной к двери. – Помню, твой девиз – «Никаких сожалений», но, сказать по правде, я решила следовать противоположному принципу. Не сдерживать себя. Потому что, когда вечно сдерживаешься, это чертовски тоскливо. А жизнь не должна быть унылой, Кен.

– Согласен.

– Тогда почему мы все еще одеты?

Кен тяжело вздохнул.

– Твоя взяла, я отключил радар противоракетной обороны. – Он сказал это так серьезно, что Китти рассмеялась. Улыбаясь в ответ, Кен, притянул ее к себе и крепко обнял, потом повернулся и, не выпуская из объятий, привалился спиной к двери. – Ты уверена, Китти? Может, ты просто говоришь то, что, по-твоему, мне хочется услышать?

– Я не настолько милая.

– Значит, ты здесь не для того, чтобы найти что-то постоянное?

– Работа у меня временная. И живу я здесь временно. Зачем мне что-то тут искать? – Выражение лица Кена вызвало у нее новый взрыв смеха. – Ты спрашиваешь, не хочу ли я обзавестись мужем и двумя-тремя детишками? Да, ты меня раскусил. Хочу, но это дело будущего. Не бойся. Через полторы недели я уеду отсюда навстречу новым приключениям.

– И куда ты отправишься?

– Пока не знаю. За время работы здесь я накопила кое-какую сумму. Может, полечу в Европу и обойду ее пешком с рюкзаком за плечами.

– Одна.

– Или подамся на Аляску, как Ти Джей. Звучит здорово. Почему бы мне не примкнуть к какой-нибудь из ваших групп?

– А что думают об этом твои родные?

– Считают сумасшедшей. Впрочем, их можно понять. Всю жизнь я была пай-девочкой, никогда не раскачивала лодку, не оспаривала мнение авторитетов… не бунтовала.

– Ясно, я понял. Но, Китти, ты когда-нибудь раньше ходила в поход? Занималась скалолазанием?

– В том-то и вся прелесть.

– А чем займешься потом?

– Ты спрашиваешь, есть ли у меня план? В самом деле, Кен? Ты хочешь, чтобы я строила планы, а сам обходишься без них.

– Это несправедливо. Мы с тобой разные.

– Не такие уж разные, как тебе кажется. Послушай, я не Серена. И не одна из тех женщин, что были у тебя до нее. Я не сшибаю на автомобиле людей. Но в жизни всякое бывает. И жизнь слишком коротка. Подчас нам случается больно обжечься. Мы с тобой знаем это лучше многих других. Ну и что с того? Ничего страшного.

– Еще как страшно.

– Только если ты сдался.

– К чему я чертовски близок.

Улыбнувшись, Китти скользнула ладонями по груди Кена и зарылась пальцами ему в волосы.

– Ты выдохся?

У него вырвался смешок.

– Пожалуй, да.

Она коснулась губами его щеки и легонько куснула. Глухо застонав, Кен нашел губами ее рот, их языки встретились, и у Китти задрожали колени.

Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Казалось, кости плавятся, становятся мягкими, как пластилин. Слава богу, она не боялась упасть, ведь Кен держал ее в объятиях. Он снова повернулся и, прижав Китти спиной к двери, высвободил руки. Именно этого ей и хотелось. Вот только… Она напряженно замерла.

– Ты слышишь?

– Я ничего не слышу, все заглушает бешеный стук крови в ушах, – прошептал он, покрывая поцелуями ее шею.

Китти запрокинула голову, по телу ее пробегали волны дрожи. Вот только… мешал подозрительный шум. Что, если это голодный медведь?

– Думаю, нам лучше зайти в дом.

– Да, черт возьми. Советую тебе поспешить.

– Ты хочешь сказать…

– Да.

Ее ноги стали ватными, она резко дернула к себе Кена, но в этот миг дверь позади нее распахнулась, и они оба, не размыкая объятий, ввалились внутрь.

В прихожей стояла Энни. Все еще сжимая дверную ручку, она окинула взглядом парочку, распростертую у ее ног.

– Вот черт…

– Энни, – выдохнула Китти, садясь на полу. – Привет.

Кен начал было подниматься и невольно охнул, когда Китти случайно ткнула его локтем в живот.

– Я пришла показать тебе свою новую одежду. – Выпустив дверную ручку, Энни уткнула кулак в бок. В другой руке она держала блюдо с шоколадными пирожными. – Я принесла сладости и последний диск Уилла Смита. Неужели ты готова променять меня, мои пирожные и Уилла на моего болвана племянника?

Китти взглянула на Кена, тот перевернулся и встал.

– Спасибо, – сухо бросил он, обращаясь к тете. – Приятно знать, что о тебе думают другие.

Энни, вздохнув, ссутулилась.

– Прости. Я думаю, вам двоим не стоит быть вместе, но Стоун просил меня не вмешиваться. Я не знала, что ты придешь сюда, Кен. Китти – единственная девушка здесь, а мне сейчас необходимо женское общество. Кроме того, вам… – Она перевела взгляд с Китти на Кена. – Вам обоим нужно немного остыть. – Сунув пирожное в руку племяннику, она решительно вытолкнула его за порог и захлопнула дверь у него перед носом. – Ну вот. Я думала, он никогда не уйдет.

Китти со вздохом потянулась к блюду с пирожными. Она была так близка к…

Глава 10

С первыми лучами рассвета Энни уже стояла на кухне и готовила гору бутербродов для восхождения Кена на Даймонд-Ридж. Она успела нарезать острый чеддер и свежую ветчину, запеченную в меду, когда в кухню ворвался Ник.

Сорвав с головы лыжную шапку, он швырнул ее на стол. В измятой рубашке, с всклокоченными волосами, нечесаными по меньшей мере два дня, выглядел Ник устрашающе. Угрюмый, взъерошенный, он смотрел на жену сердито и хмуро, но при виде его нелепой фигуры она почувствовала, как под ложечкой поднимается щекочущая волна дрожи, словно там, внутри, забили крыльями крошечные бабочки.

– Какие-то проблемы? – проворчала Энни, стараясь изобразить как можно более равнодушный тон.

– Ты. Ты моя проблема.

Бабочки куда-то пропали, на их месте образовалась неприятная сосущая пустота. Ник был ее школьной любовью. Ее возлюбленным в студенческие годы. Мужчиной ее мечты. Они поженились совсем юными и жили счастливо. Потом что-то пошло не так, но, когда Энни спохватилась, было уже слишком поздно. Поддавшись апатии и лени, она предпочла ничего не менять, пустила свою жизнь на самотек. А потом совершила новую ошибку: нагромоздила на лень еще и глупость, прогнав Ника.

И вот теперь он решил ее бросить.

Энни понимала, что сама виновата во всем, и отныне ей придется с этим жить.

– Что ж, очень скоро я перестану быть твоей проблемой. Тебе нужно лишь подписать чертовы бумаги.

Ник тихонько выругался.

– Я не это имел в виду, Энни.

– Тогда что?

– Помнишь, ты говорила, будто я тебя не замечаю. – Он нерешительно замолчал, глядя на жену со знакомым выражением смущения и нежности. – Я много думал.

– Да?

– Я могу все исправить?

Сердце Энни подскочило. Опустив глаза, она принялась мыть руки. Она так долго ждала, когда Ник задаст этот вопрос, и вот наконец-то это случилось.

– Ты пилот и механик. Тебе не привыкать чинить всякую всячину, этим ты зарабатываешь себе на жизнь. Теоретически ты просто дока в подобных вещах.

– Черт побери, Энни, мне нужен прямой ответ.

Энни начала варить кофе.

– Да, – произнесла она спустя минуту. – Думаю, ты можешь все исправить.

– Ладно, – кивнул Ник. – Какие будут указания?

Энни встретила его взгляд.

– Я хочу, чтобы ты сам понял, как это сделать.

Ник протяжно вздохнул.

– Терпеть не могу такие ответы.

– А знаешь, чего я терпеть не могу, Ник? – Она с грохотом поставила кофейник на стол, хотя ее так и подмывало запустить им мужу в голову. – Ненавижу твою манеру разговаривать со мной так, будто ты не знаешь меня вдоль и поперек, как знаю тебя я. Да, в мельчайших подробностях, вплоть до того, что сейчас на тебе наверняка надеты эти дурацкие трусы-боксеры, и именно потому, что я их не выношу.

– На мне вовсе не… – Осекшись, Ник оттянул пояс джинсов, оглядел полоску трусов и печально вздохнул. – Ладно, ты права, они на мне. Но просто потому, что сегодня день стирки.

Энни, покачав головой, ткнула пальцем в сторону мужа.

– Еще меня злит, когда, вымыв голову, ты забываешь причесаться, и волосы падают тебе на лицо. – Она раздраженно закатила глаза, когда Ник безуспешно попытался пригладить вихры. – Ненавижу, что ты читаешь мои мысли, когда я этого вовсе не хочу, а когда хочу – не можешь меня понять. – Энни устало прислонилась к кухонной стойке, ее воинственный дух внезапно испарился. – А главное, несмотря на все это, я не могу возненавидеть тебя и хочу, чтобы ты боролся за нас, вот что меня действительно бесит. – У нее сжалось горло, и, сдаваясь, она беспомощно всплеснула руками. – Я лишь хочу, чтобы ты заметил меня, Ник.

– Ах, Энни, – хрипловатый голос Ника упал до мягкого шепота и уже не казался напряженно-угрюмым. – Я вижу тебя каждый день.

– Так покажи это, – отчаянно взмолилась Энни, глядя на него с тоской и горечью. – Мне нужно, чтобы ты показал это, Ник.

Он поскреб небритую щеку.

– Я постараюсь.

– Это было бы здорово. – Энни смущенно откашлялась, прочищая горло. – Думаю, будет справедливо, если ты тоже предложишь мне над чем-то поработать. Ради тебя. Чтобы доставить тебе удовольствие.

Она с радостью убедилась, что удивила мужа. В его глазах вспыхнул знакомый лукавый огонек, и Энни невольно рассмеялась.

– Ты правда думаешь об этом? О постели? Когда мы только начали разговаривать друг с другом?

– Да, черт возьми.

Ох уж эти мужчины…

– А за пределами спальни, Ник?

– Да где угодно, – с готовностью отозвался он.

Энни снова не удержалась от смеха.

– Я хотела сказать, как мне порадовать тебя, если вынести за скобки секс?

– О, ну… – Он замолчал, обдумывая вопрос. Эта его привычка Энни всегда нравилась, как и его открытость. Ник никогда не прибегал к уверткам и отговоркам, не отвечал уклончиво, намекая на скрытый смысл. Если он бывал зол или счастлив, то ясно давал это понять. Никаких игр и двойного дна.

– Наверное, я хочу, чтобы ты тоже меня заметила, – произнес он наконец.

Она продолжала неподвижно смотреть на мужа, когда в кухню вошел Кен. Энни всегда старалась ограждать племянника от своих бурных объяснений с Ником, в детстве Кен тяжело переживал даже малейшие семейные размолвки. И хотя племянник давно обогнал ее в росте на добрый фут, она по-прежнему видела в нем своего ребенка, несчастного маленького мальчика, брошенного обоими родителями и нуждающегося в защите. Вот и теперь, инстинктивно стремясь его защитить, она вымученно улыбнулась.

– Тебе понравилось шоколадное пирожное?

– Восхитительное. – Не поддавшись на ее уловку, Кен перевел взгляд с тетки на Ника. – Вам нужно разойтись по своим углам, словно боксерам на ринге?

– Нет. – Ник стиснул плечо племянника. Как и Энни, он всегда любил Кена, в их отношениях ничто не изменилось. – У нас все хорошо. – Ник шагнул к двери и, бросив напоследок тоскливый взгляд на жену, вышел. Сердце Энни на мгновение замерло и снова зашлось бешеной барабанной дробью: в печальных глазах Ника горел прежний голодный огонь желания, и искра этого пламени все ярче разгоралась в ее груди.

Кен повернулся к Энни:

– У вас все хорошо? С каких пор?

Энни вручила ему кружку с кофе.

– Мы хотим попытаться заметить друг друга.

– Ясно. – Он отпил глоток из кружки. – И что означает эта дребедень?

– Понятия не имею, – вздохнула Энни.

– И чья это идея?

– Одной идиотки.

– Идиотки по имени Энни?

Она хмуро покосилась на племянника.

– Да, черт возьми.

Кен весело расхохотался, и Энни невольно замерла, очарованная этим неожиданным прекрасным смехом, который ей так давно хотелось услышать.

– Я думала, ты на меня разозлился.

– Так и есть. Ты противная вредина, которая всюду сует свой нос и вечно командует.

– Я стараюсь.

Кен снова рассмеялся. Энни продолжала пристально его разглядывать.

– Что на тебя нашло?

– Ничего. Сам не знаю.

– Хм, что бы это ни было, мне нравится твой смех.

Кен отхлебнул кофе, Энни тоже сделала глоток, и почему-то обоим стало легче на душе.

Немного позднее Кен отправился вместе со Стоуном в двухдневный поход, который сам спланировал и организовал. Сопровождая группу альпинистов, братья готовились совершить восхождение к ледяным озерам Джексон-Лейкс. В этот день Энни, занятая привычным хлопотами, вдруг осознала, что происходит нечто необычное. Кое-что неуловимо изменилось. Знакомое чувство обиды, горечи и злости, которое грызло ее часами день за днем, сменилось новым ощущением.

Надеждой.

Возможно, у всех все наладится.

Кен со Стоуном весь день карабкались по склонам с группой из района залива Сан-Франциско, и все шло замечательно. Мешало одно: Кен мог думать только о том, как бы поскорее вернуться в домик Китти и продолжить занятие, прерванное неожиданным появлением Энни.

На самом деле он думал еще о множестве вещей. Может, Китти была права, и он действительно бежал от себя. Топтался на месте, вместо того чтобы идти вперед.

Идти вперед, вот что ему нужно…

Когда два дня спустя братья вернулись в пансионат, Китти сидела за столом. При виде Кена она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, и стекла ее очков затуманились. Это было забавно.

Она тоже скучала по нему.

Зазвонил телефон, и, пока Китти отвечала на звонок, Кен зашел к себе в кабинет, чтобы переодеться. Он успел снять рубашку, когда раздался стук в дверь.

– Привет. – Кен повернулся к Китти.

Она задержала взгляд на его груди. С явным восхищением. При виде узкой татуировки, опоясывающей его бицепс, нежный румянец пополз по ее горлу к щекам.

– Симпатичная татуировка. Кажется… – Китти закусила нижнюю губу. – В этническом стиле.

– Мне сделали ее в Африке. – Кен быстро натянул черную водолазку. – Как дела?

– Прекрасно. – Китти тяжело сглотнула. – Только язык еле ворочается.

О господи… Кену захотелось снова сорвать с себя одежду, а потом раздеть Китти. Но его ждали дела. Он неохотно надел куртку с надписью «Уайлдер» на груди.

– Восхождение прошло успешно?

– Да.

– Я видела расписание. Ты сегодня проводишь занятия по сноубордингу.

– Не совсем. Просто встречаюсь с несколькими местными ребятами. Поговорим о различных техниках, о стилях и о том, как находить спонсоров. Мальчишки посещают школьную секцию, но у их тренера маловато опыта в подобных вопросах.

– Как мило с твоей стороны.

В эту минуту Кен вовсе не чувствовал себя милым парнем.

– Иди сюда, – шепнул он.

Китти снова с усилием сглотнула и на подгибающихся ногах пересекла комнату. Взяв ее за руку, Кен открыл кладовку, битком набитую всевозможным зимним спортивным снаряжением.

Она недоуменно оглядела полки.

– Ну же, вперед. Выбирай.

– Что?..

– Вперед, к новому приключению.

Густо покраснев, она смущенно поправила очки на переносице.

– О! Ты хочешь, чтобы я выбрала снаряжение. А я подумала…

– Да, я знаю, что ты подумала. – Лицо Китти разочарованно вытянулось, и Кен едва не застонал. Она сгорала от нетерпения. Одна лишь мысль об этом отозвалась в его теле мощным приливом желания. – Этим мы займемся потом. А сейчас – выбирай.

С трудом оторвав взгляд от его лица, она коснулась пары лыж. Горных лыж. Кен почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел.

Он думал, что Китти выберет снегоступы или беговые лыжи. Несмотря на многочисленные попытки, после падения Кен так ни разу и не решился съехать по склону на лыжах или на сноуборде. Он старательно избегал крутых спусков, и, по молчаливому соглашению, остальные не заговаривали об этом.

– Вот что мне нравится, – улыбнулась Китти, погладив лыжи.

Лыжи и секс.

Когда-то Кену прекрасно удавалось и то и другое. Что ж, похоже, не одной только Китти предстояло рискнуть. Он достал лыжи, не желая сказать себе правду.

На самом деле он оттягивал близость с ней.

Черт, такое нелегко признать.

Кен с легкостью мог бы прямо сейчас затащить Китти к себе в постель или, черт возьми, воспользоваться кладовкой, это было бы потрясающе.

Но потом…

Проклятое «потом» все отравляло, разъедая душу. Могло произойти множество вещей, Кен точно не знал, что именно, но не сомневался: добром это не кончится.

Так случалось всегда.

А он не хотел, чтобы это кончалось.

Кен невольно усмехнулся: судьба сыграла с ним горькую шутку. В прошлом он спал с женщинами, которые ему нравились. А потом все рушилось. Теперь же все грозило разрушиться, хотя он не спал с Китти.

Потому что сам так решил.

Похоже, падение лишило его не только уверенности в себе, но и рассудка.

Китти восхищенно провела рукой по кромке лыж.

– Кажется, они быстрые.

– Ты когда-нибудь съезжала с горы на лыжах?

– В последний раз еще в школе.

– Ничего страшного. Это как езда на велосипеде. Разучиться невозможно.

– Я думала, что секс как езда на велосипеде.

Кена снова бросило в жар.

– Справедливости ради надо сказать: это еще проще. Вот, примерь. – Он бросил ей пару лыжных лосин из новых образцов. Черные и гладкие, они облегали тело, как вторая кожа.

– Возможно, они и подошли бы, если б последние две с половиной недели я не объедалась вкусностями, которые готовит Энни.

Кен окинул взглядом коричневато-красный свитер Китти, обрисовывавший аппетитную грудь. Ее серые шерстяные брюки подчеркивали стройность ног и ягодиц, которые он украдкой разглядывал столько раз, что знал каждый изгиб, каждую впадинку.

– Лосины подойдут.

– Ладно, но если они лопнут на мне, виноват будешь ты.

О, Кен с радостью взял бы на себя вину.

– Не беспокойся.

– Разве я беспокоюсь? Все беспокойство я оставила в Лос-Анджелесе. – Китти криво усмехнулась. – Ну, боˆльшую часть.

– Все будет хорошо, Златовласка. Мы выберем легкие трассы. А теперь скорее переодевайся, не будем терять время. Я жду тебя у входа.

Она нерешительно замерла, глядя на него. Этот немного ошарашенный, растерянный вид придавал ей нечто невероятно сексуальное, и Кен, не выдержав, наклонился и поцеловал ее.

Сам не зная, почему.

Ну ладно, может, он и знал. Может, просто не смог уйти без поцелуя. Кен чуть отстранился, чтобы посмотреть, как затуманиваются стекла ее очков. Ему чертовски нравилось, что это творится с ней из-за него. А после лыж он собирался опробовать многое другое.

Ради нее.

А потом… потом история неизбежно повторится, и он снова все испортит.

Но это случится потом. А сейчас, дьявольски соблазнительная, она смотрела на него в немом изумлении, и Кен вышел из кабинета, оставив ее переодеваться.

Глава 11

Китти ошеломленно смотрела на лыжные лосины. Сердце ее бешено колотилось. Вместо жарких объятий в кладовке ее ожидали горные лыжи.

Неловко, как пьяная, она стянула вниз брюки и внезапно обнаружила, что они заправлены в ботинки. Наклонившись, Китти вспомнила сцену в кладовке и невольно рассмеялась: она едва не сбросила с себя одежду прямо в кабинете Кена. Оставив на время брюки, она расшнуровала чертовы ботинки и испуганно подскочила на месте: под столом кто-то тихонько скребся.

Этот же скребущийся звук доносился из кустов всякий раз, когда она проходила мимо. Должно быть, зверь, что упорно преследовал ее, пробрался и сюда, в кабинет, а теперь собирался сожрать ее живьем. О нет. Только не это. Китти отскочила от стола… и запуталась в брюках, сбившихся к лодыжкам.

Пытаясь удержать равновесие, она замолотила руками в воздухе и, падая, задела прислоненные к стенке кладовки лыжи с палками, которые с оглушительным грохотом посыпались на пол. Китти рухнула в эту бесформенную кучу.

Из коридора послышался топот.

– Китти?

О боже…

– Не входите! – взвизгнула она.

Но дверь резко распахнулась, и Кен с изумленным видом застыл на пороге.

Китти не могла его винить. Она лежала на спине, погребенная под горой лыж и палок, в брюках, обвивавших лодыжки. Единственным, пусть и слабым, утешением служила мысль, что на ней надеты не теплые штаны или стринги, а симпатичные хлопковые трусики-бикини вполне пристойного бледно-розового цвета.

С мультяшным котенком и надписью: «Привет, Китти».

Именно в эту минуту Китти предпочла бы рыцарские доспехи, но что она могла поделать?

Кен присел на корточки рядом с ней.

– Ты ушиблась?

– Нет! – Поправив очки на носу, она попыталась сесть, что оказалось нелегко при отсутствии накачанного брюшного пресса и с горой лыж на ногах. – Я же просила не входить.

Кен, улыбаясь, разглядывал ее трусики.

– Привет, Китти.

– Не входить, что тут неясного?

– Ты закричала.

– Ничего подобного. – Стряхнув лыжи, Китти отползла, перекатилась на живот и с трудом поднялась на ноги. Пытаясь натянуть брюки, она обвиняющим жестом указала под стол. – У тебя там какой-то дикий зверь. Ты… – Она осеклась, поскольку Кен, заглянув под стол, весело расхохотался. – Что? Что тут смешного, черт возьми?

– Это всего лишь Чак.

– Чак? – Китти мгновенно представила себе бешеного койота или взбесившуюся дикую индейку. – Кто такой Чак?

– Лучше сама посмотри.

Китти метнула на него свирепый взгляд, потом наклонилась и заглянула под стол.

Там, среди проводов, рядом с забытой парой кроссовок сидел тощий облезлый серый кот.

– Должно быть, он облюбовал это место довольно давно, когда я был в отъезде, – объяснил Кен. – Чак дикий, приходит и уходит, когда захочет. В последнее время он редко показывался. Не любит новых людей.

Чудище оказалось котом. Согнувшись, Китти присмотрелась к нему. И правда кот. Ну вроде того. Грязный, с проплешинами на шкуре от вырванных клочьев шерсти, с торчащими ребрами и самыми большими зелеными глазами, какие ей только доводилось видеть, что придавало ему сходство с птенцом страуса.

– Чак не больно жалует людское общество, – добавил Кен, – но он тебя не тронет. Я тоже не причиню тебе зла, Златовласка.

– Ха-ха.

– Иди ко мне, кис-кис. – Не дожидаясь ответа, он шагнул к ней. В его глазах промелькнули опасные огоньки, в которых угадывалось множество потаенных мыслей. Китти чуть не задохнулась от волнения. Сердце ее затрепетало.

– Я хотела здесь переодеться.

– Знаю. – Остановившись рядом, он склонил голову набок и внимательно оглядел ее от макушки до пяток, задержав взгляд на расстегнутых брюках. – Отныне мой любимый цвет – бледно-розовый.

При виде выражения его насмешливых глаз, горящих желанием, по телу Китти пробежала жаркая дрожь.

– Ты мог любоваться этим цветом в кладовке, сколько вздумается. Но выбрал горные лыжи.

– Я болван, законченный болван.

Их лица почти соприкасались. Китти посмотрела ему в глаза, потом задержала взгляд на его губах.

– Китти, – выдохнул он тихим, волнующе хриплым голосом и, подняв руку, коснулся ее рта. Она закрыла глаза, чувствуя, как пылают губы в ожидании поцелуя…

Аккуратно сняв с нее очки, Кен жадно, нетерпеливо впился в ее рот. Ее тело стало мягким и податливым, как тающий воск, его же плоть, казалось, обратилась в камень.

– Еще один поцелуй, – прошептал он, прильнув губами к ее шее.

– Пусть будет два…

С тихим смехом Кен скользнул ладонями по ее спине, по мягкой шерсти свитера, и Китти захотелось выгнуться дугой и замурлыкать.

– Боже, как приятно тебя трогать, – вырвалось у него.

– Мне тоже нравится.

– Лыжи, – шепнул Кен, касаясь губами ее губ, потом медленно отвел руки и отступил на шаг. Кивнув, он тяжело перевел дыхание. – Я буду ждать тебя в холле.

Когда он скрылся за дверью, Китти протяжно вздохнула, потом стянула брюки, на этот раз предусмотрительно сняв ботинки, и надела лыжные лосины. Кен был прав, они отлично ей подошли.

Подойдя к столу, она наклонилась, чтобы взглянуть на Чака.

– Эй, милашка, что ты думаешь?

Кот и ухом не повел. Только смотрел на нее своими печальными страусиными глазами.

– Ты прав. Я напрашиваюсь на неприятности. – Китти протянула руку, чтобы погладить кота, но тот отвел уши назад и угрожающе зашипел. – Ладно, будь по-твоему, но я подберу ключ к твоему сердцу.

Стесняясь лосин, чересчур откровенно облегавших ноги, она вышла в холл, где, подпирая стену, стоял и ждал ее высокий, темноволосый, безумно красивый мужчина с пылающим взглядом.

– Выглядишь потрясающе, – произнес он. От этих слов Китти бросило в жар, но Кен уже протягивал ей куртку, шапку и пару перчаток. – Я последний идиот, раз заставил тебя все это надеть, – огорченно пробормотал он, наблюдая, как она одевается. Казалось, воздух между ними накаляется и дрожит, полный острого, почти осязаемого неутоленного желания.

Взаимного желания.

Китти решительно расправила плечи. Она понятия не имела, куда их все это заведет, но ей внезапно захотелось промчаться вниз по склону.

– Давай это сделаем. Давай съедем с горы.

Кен объехал весь мир в поисках нового импульса, способного вернуть его к жизни, но ничего не нашел. И вот теперь этим импульсом стала для него женщина.

Он определенно потерял рассудок.

Нет, вначале Китти потеряла брюки, а уж потом он потерял разум. Она стояла посреди комнаты полураздетая, в одном свитере и восхитительно сексуальных трусиках. Испуганная из-за Чака.

И из-за него.

Кен мгновенно завелся.

И она тоже, черт побери.

Ладно, может, это звучало хвастливо и самонадеянно, но не из-за кота же ее отвердевшие соски вырисовывались под тонким свитером.

Теперь она была одета с ног до головы в самое лучшее горнолыжное облачение.

Дьявольщина! Кен вернулся домой в надежде, что здесь к нему вернется способность чувствовать. Так и случилось. Но, похоже, заодно он напрочь лишился способности соображать.

Подхватив свой сноуборд и лыжи Китти, он повел ее к гаражу и указал на ратрак.

– Это самый быстрый способ добраться до горы. Ты готова?

– Я готова ко всему. Вопрос в том… – Она лукаво изогнула бровь. – Готов ли ты?

Кен рассмеялся:

– О, я в полной боевой готовности, с тех пор как тебя встретил. Залезай.

Китти оглядела машину, которая всего неделю назад привела ее в ужас, и с тяжелым вздохом забралась в кабину. Кен с восхищением задержал взгляд на ее бедрах, обтянутых лосинами. Ему живо представились розовые трусики… но, помимо острого прилива желания, он почувствовал что-то еще.

Кен знал: что бы ни говорила Китти, как бы весело ни улыбалась, она все еще боялась ратрака.

Но полностью владела собой.

Все женщины, встречавшиеся Кену в жизни, делились на две категории: поклонницы сноуборда и охотницы за богатством. Китти была другой. Она явно не собиралась оплетать его лестью и угождать, восхваляя до небес и питая его самолюбие. Кроме того, похоже, она ничего не пыталась от него заполучить.

Наверное, она понятия не имела, как это притягательно для парня вроде него. Усевшись в кабину следом за ней, Кен завел мотор. От него не укрылось, что Китти испуганно вцепилась в сиденье.

– Все будет в порядке, – заверил он ее.

– Знаю. Надеюсь, как-нибудь на днях, мы все же займемся тем, что у меня хорошо получается.

– А что у тебя хорошо получается?

Китти лукаво улыбнулась:

– Угадай.

Кен с удивлением снова ощутил острый укол желания, что показалось ему забавным.

– Лучше ты мне скажи.

– Ну, это была твоя идея, верзила. Ты мог бы остаться в кладовке. Со мной. Без одежды. А я неплохо смотрюсь без одежды.

– Готов поклясться, что так и есть.

– А я надеялась увидеть, как выглядишь ты.

Кен засмеялся, чувствуя, как желание разгорается все сильнее.

Он мог оберегать свое сердце, сколько ему вздумается, но было поздно. Китти смела его оборону, как карточный домик, и уложила его на обе лопатки. Ему оставалось лишь признать поражение.

Стоя у подножия горы, Китти запрокинула голову, посмотрела вверх, туда, где за гребнем скрылся подъемник, и тяжело сглотнула. Нарядная и уютная, полная старомодного очарования и своеобразия горнолыжная база напоминала живописную деревушку в Альпах. Не будь Китти перепугана насмерть предстоящим спуском с крутой горы, которая возвышалась над ней устрашающей громадой, она с радостью прошлась бы по здешним магазинам и ресторанам.

На шее у нее висел пропуск на подъемник, который вручил ей Кен. В руках она сжимала лыжные палки. Кен держал ее лыжи и свой сноуборд. Крепкий и мускулистый, он, казалось, вовсе не замечал ноши. Обычно Китти с восхищением любовалась его мышцами, однако сейчас с тревогой оглядывала склоны, ослепительно-белые на фоне пронзительно-синего неба. Ветер сдувал снежную пыль с вершины горы, в воздухе дрожала белая туманная дымка. Зрелище величественное и пугающее.

Кен положил перед ней лыжи. Китти вставила ботинки в крепления, а он пристегнул к ноге сноуборд.

Когда он поднял на нее глаза, на лице ее застыла натянутая улыбка. Китти послушно последовала за Кеном вверх по склону небольшого холма к подъемнику. Им управляла молодая женщина в низко надвинутой на глаза лыжной шапочке и с длинными волосами, спускавшимися до талии. Она со скучающим видом жевала резинку, но, заметив Кена, радостно просияла.

– Это ты? Привет!

– Привет, Хайди. Как дела?

– Хорошо. Теперь уже лучше. – В доказательство своих слов она бросилась ему на шею. – О, я так рада тебя видеть!

При других обстоятельствах Китти непременно встревожилась бы, увидев, как Хайди всем телом прижимается к Кену, но сейчас она старалась из последних сил удержаться на склоне и не скатиться вниз, что целиком поглощало ее внимание. Под лыжами поблескивал лед. Боясь съехать назад и врезаться в очередь, выстроившуюся позади нее, Китти отчаянно цеплялась палками за скат. Мышцы ее дрожали от напряжения, силы иссякали, а Кен безучастно стоял рядом, слушая оживленную болтовню Хайди.

– Я ужасно рада, что ты вернулся, – весело прощебетала девушка, обнимая Кена за шею.

Эти слова произнесли ее губы, а сияющие глаза говорили: «Я так бы тебя и съела, словно полную вазочку конфет».

Китти старалась сохранить равновесие, чтобы не сорваться и не сбить кого-нибудь насмерть, но с каждой секундой это становилось все труднее. Лыжи скользили.

И наконец случилось худшее. Ее палки соскользнули; ахнув, она поползла вниз…

Но в следующий миг теплая рука Кена обняла ее за спину, каким-то чудом удержав на месте, а потом легонько подтолкнула вперед, за пределы ледяного пятачка.

Китти скрипнула зубами:

– Ты мог бы сделать это раньше.

– Я бы не позволил тебе упасть.

– Ты это сейчас мне говоришь? У меня руки просто отваливаются.

– Ты делаешь зарядку?

– Собираюсь. Она у меня в списке. – В самом конце списка, если быть точной, и все же…

– Я толкнул бы сейчас речь на тему «Наше тело – это храм», но твое тело… – Он сделал выразительную паузу, оглядывая Китти от макушки до пяток и обратно, отчего некоторые части ее тела настойчиво напомнили о себе. – В своем нынешнем виде вызывает у меня благоговейный, почти религиозный восторг.

У Китти подогнулись колени.

– Прекрати.

– Правда?

– Нет.

Улыбка Кена расплывалась все шире, и тело Китти вполне предсказуемо отзывалось волной горячей дрожи.

– Ты готова?

Она бросила взгляд на кабину подъемника, приближающуюся со скоростью света, и собрала в кулак всю свою волю.

– Готова, – шепнула Китти, отчаянно желая, чтобы это было так.

Глава 12

Кен смотрел на движущийся подъемник с тяжелым чувством. Его грызла тревога. Ему предстояло впервые встать на сноуборд… На мгновение он поддался страху, но, заметив суровое воинственное выражение лица Китти, готовой вступить в схватку, сумел справиться с собой.

– Как ты? Все хорошо?

– Думаю, да. – Она подняла глаза на Кена и нахмурилась. – А ты?

– Отлично. Как всегда.

– А выглядишь ты…

– Держись ближе ко мне, – перебил ее Кен, когда подошла кабина подъемника.

Осекшись, Китти попыталась усесться в кресло, но сиденье ударило ее под колени. Охнув, она начала заваливаться вниз.

Ухватив ее за куртку, Кен запрыгнул в подъемник, втащил Китти следом и усадил в соседнее кресло.

– О господи, – выдохнула она, цепляясь за него, пока кабина уносила их все выше и выше, к вершине горы. – О боже…

– Я с тобой, – успокоил ее Кен, но Китти судорожно сжимала его руку, словно утопающий спасательный круг. – Не беспокойся, ты не упадешь.

– Хорошо. – Она жадно хватала ртом воздух, и Кен поймал себя на том, что тоже тяжело дышит, но вдруг заметил, что у нее закрыты глаза. – Эй, Златовласка.

– Да?

– Ты сидишь зажмурившись.

Она приоткрыла один глаз.

– Я кое-что упустила из виду.

– Что же?

– Я не люблю высоту. Теперь мне ясно, что это может стать помехой и испортить все удовольствие от приключения. В будущем я постараюсь избегать высоты. – Она снова зажмурилась.

– Мне жаль тебя огорчать, но альпинизм всегда связан с высотой. А если ты задумала путешествовать по Европе, тебе придется добираться туда на самолете.

– Верно подмечено. Но у меня есть запасной план.

– Какой? – Кен старался разговорить Китти, заставить ее забыть, что они в пятидесяти футах над землей. Он думал лишь о том, как ее успокоить. И вовсе не потому, что ему нужно было отвлечься. К счастью, Кен не мог сказать о себе, что он так же открыт и честен, как Китти.

– Я хотела бы не только научиться бесстрашно встречать опасность, но и найти наконец свое место в жизни.

– Хороший план. А что еще?

Не открывая глаз, Китти подставила лицо лучам закатного солнца, еще несущим слабое тепло уходящего дня. Ветер играл ее волосами, холодил щеки, тронутые легким румянцем.

– На самом деле. – Она смущенно заерзала. – Недавно мне пришло в голову кое-что новое.

– Выкладывай.

Китти беспокойно завертелась и вздрогнула всем телом, что еще больше разожгло интерес Кена.

– Это личное, – произнесла она наконец. – Нам еще далеко?

– Мы почти у цели. – Китти нерешительно прикусила губу, и у Кена мелькнула безумная мысль, что он с радостью сам впился бы в ее губы. – Насколько личное?

– Очень личное.

– Позволь, я угадаю.

– Нет. – Китти открыла глаза. – Никаких догадок. – Увидев приближающуюся вершину горы, она испуганно взвизгнула. – О боже…

Кен протянул руку и, взяв Китти за подбородок, заставил ее отвести взгляд от отвесных склонов и долины внизу.

– Ты думала о встрече на одну ночь?

Китти прижала ладони к пылающим щекам.

– Я же сказала – никаких догадок.

Кен весело усмехнулся:

– Неужели? Я угадал?

– Почти.

– Насколько близко к правде?

– Я думала о великом, грандиозном сексе, ясно? Хотела испытать такое.

Кен понимал, что Китти ждет ответа, но молчал. В его голове вертелась одна-единственная мысль: «Я мог бы исполнить ее желание».

Китти шумно вздохнула и, покраснев еще гуще, закрыла ладонями глаза.

– Знаешь, я больше не хочу это обсуждать.

– Слишком поздно. – Покоренный смущением Китти и ее поразительной честностью, Кен наклонился и отвел ее руки от лица. – Грандиозный секс не такая уж редкость.

– Скажи это моим бывшим парням в Лос-Анджелесе.

– Должно быть, твои лос-анджелесские парни – законченные идиоты. И тебе следует знать: я ничуть не лучше тех придурков.

– Так у тебя тоже никогда не было грандиозного секса?

Господи, она убила его наповал.

В самое сердце.

– Послушай. – Он взял обе ее руки в свои. – Я хочу тебя. И будь уверена, это правда. Я хорош в постели, уверяю тебя. Но…

– О господи…

– Да, ты права. – Кен поморщился. – Это прозвучало глупо, будто я хвастаюсь. Но я на самом деле…

– Нет, я не об этом. О боже, подъемник! – Она в ужасе вцепилась в его плечи. – Это конец!

– Ты справишься. – «Мы оба справимся». – Нужно только плавно сойти с подъемника, оттолкнуться и…

– Мне следовало предупредить раньше… – Ее испуганные глаза казались огромными на застывшем лице. – Это у меня тоже неважно получается.

– Ничего страшного. Когда я скажу, встанешь на лыжи, потом я тебя слегка подтолкну, ты проедешь немного вперед и в сторону. Давай.

Китти соскользнула на снег, Кен легонько подтолкнул ее, как они и договаривались. Но дальше случилось то, о чем они не договаривались. Китти глубоко воткнула палку в снег, затем наехала на нее лыжей, пошатнулась, неуклюже дернулась в сторону и свалилась, не переставая визжать.

Кен снова схватил ее за куртку и рывком поставил на ноги. Ехавшие следом за ними лыжники как раз соскочили с подъемника и едва не наткнулись на Китти. Оттащив ее в сторону, Кен подождал, пока она отдышится. Китти с трудом стояла на нетвердых ногах, вцепившись в Кена.

Он прекрасно понимал, что она сейчас чувствует.

Ее лыжная шапочка съехала набок, очки перекосились, но Китти встретила его взгляд и криво усмехнулась.

Чем окончательно покорила его сердце.

– Поверь, остальное удается мне куда лучше, – сказала она, сдувая с лица золотистую прядь.

Он впервые видел женщину, неунывающую даже в самых безнадежных ситуациях. Таким оптимизмом не могла похвастать ни одна из его знакомых, включая и Энни, которую он боготворил всю свою жизнь. Впрочем, Кен никогда не встречал женщин, подобных Китти. Никогда.

– Все хорошо?

– Физически я чувствую себя неплохо. А морально… пока не решила. – Китти поправила шапочку. – Ладно, давай это сделаем. Посмотрим, что ты называешь скоростью.

– Мы выберем «зеленый круг»[10].

– Зеленый круг?

– Склон для начинающих.

– Ясно. Ты думаешь, что я не смогу.

– Послушай, тебе понравится легкая трасса…

– Ты правда думаешь, что я не смогу.

– Скажем так, я хочу быть уверен, что все кончится хорошо. – «Причем для нас обоих».

Китти решительно вздернула подбородок.

– Знаешь, крутой парень, мы еще посмотрим, кто из нас круче. Я покажу тебе, на что я способна. – Повернувшись, Китти устремилась к самому отвесному склону, к трассе исключительной сложности. Кен знал ее так хорошо, что мог бы пройти с закрытыми глазами. Эту трассу назвали в его честь.

– Китти.

– Нет, я все поняла. Я покажу тебе, какого я калибра, Кен Уайлдер, обладатель всех титулов в мире, я…

– Китти.

– Я в самом деле на это способна, знаешь, я… – Она внезапно задохнулась, подойдя к крутому обрыву высотой в две тысячи футов и со снежными буграми – могулами величиной с дом.

– Это «двойной черный ромб», трасса для наиболее опытных лыжников, – объяснил Кен. – Ее называют «Путь Уайлдера».

Китти остановилась так резко, что шапочка снова сползла набок.

– Ладно, может, тогда ты пойдешь первым?

Китти удалось выжить и не сломать себе шею, во многом благодаря Кену, который скользил на своем сноуборде с легкостью молодого бога. Она могла бы любоваться его длинным, стройным мускулистым телом весь день напролет, если бы это зрелище не мешало держаться на лыжах. Кен ободрял ее на самых сложных участках трассы, помогал избегать ошибок и подсказывал нужные приемы, но не мешал наслаждаться скоростью, обжигающим ветром, кипением адреналина в крови и пьянящим азартом. Упругие лыжи под ногами, стремительное, все ускоряющееся движение… Китти давно не испытывала такого острого удовольствия, такой бурной радости.

– Ну что? – спросил Кен, когда они добрались до главного коттеджа. – Тебе понравилось?

Сердце Китти учащенно забилось, она надеялась, предчувствовала, знала, что будет после.

– Это было самое захватывающее приключение за все время, что я живу здесь.

– Думаю, мы можем его продлить. – Кен заглушил мотор ратрака и повернулся к ней. Закинув руку на подголовник ее кресла, он наклонился к Китти. Его ладонь скользнула по ее животу и мягко обхватила бедро.

Она потянулась ему навстречу.

– Что у тебя на уме?

С тихим хрипловатым смехом он потерся носом о ее шею, и Китти почувствовала, как голова наполняется туманом. Его губы прижались к ее шее, тело Китти отозвалось горячей дрожью, но Кен внезапно застыл.

Она разомкнула веки.

Кен тоже сидел с открытыми глазами, но смотрел вовсе не на Китти, а на что-то у нее за спиной. Повернув голову, она встретилась взглядом со Стоуном, стоявшим возле ратрака.

– Мне нужно с тобой поговорить, – произнес Стоун, обращаясь к брату.

– Я занят.

– Верно, занят, и даже больше, чем ты думаешь. Твоя группа прибыла на день раньше, чтобы отправиться в лыжный поход в долину Глори-Вэлли. Должно быть, они перепутали.

– Может, ты ими займешься?

– У меня есть другие дела.

– Да, – кивнул Кен, бросив на брата многозначительный взгляд, – но, возможно, не такие важные, как мое.

Стоун покачал головой в ответ:

– Тебе не повезло, приятель. – С этими словами он повернулся и ушел.

Кен тяжело вздохнул.

– Они будто сговорились, – раздраженно проворчал он.

– Что?

– Извини, но мне придется сопровождать группу лыжников. Но сначала я убью своего братца.

Смирившись с тем, что о грандиозном сексе на время придется забыть, Китти направилась к коттеджу. Энни на кухне мыла посуду после ужина – в этот день она угощала туристов энчиладами[11] с курицей. При виде ее мешковатых джинсов, непомерно широкого, длинного свитера и фартука с надписью: «Не доверяй тощему повару» Китти удрученно вздохнула.

Разумеется, она предпочла бы сжигать калории, вместо того чтобы набирать их, и все же наполнила свою тарелку.

– Милый фартучек. А что случилось с твоей новой одеждой?

Энни добавила Китти побольше сыра.

– У тебя бывают дни, когда просто жалко зря изводить тушь для ресниц?

– Не вижу, чтобы ты подкрашивала ресницы.

– Это лишнее. Сегодня как раз один из таких дней.

– Энни, у тебя есть цель, помнишь? Ты должна помочь Нику заметить тебя.

– Да. – Прервав свое занятие, Энни оперлась на кухонную стойку. – Но я боюсь.

– Чего? Боишься носить одежду, которая тебе подходит?

– Боюсь, что он так и не заметит меня, и тогда мне придется его убить. Если тебе кажется, что я неважно выгляжу в этих шмотках, только представь, как я буду смотреться в тюремной робе.

Китти не удержалась от смеха.

– Послушай, я видела, как смотрит на тебя Ник. Он хочет заметить тебя, поверь мне. А теперь запомни: ты потрясающая женщина. Так покажи это.

Энни недоверчиво выгнула бровь.

– А ты сама?

– О да, я круче всех. Главное, верить в себя и смело идти к своей мечте. Вера сворачивает горы.

– Ты мечтала о том, чтобы работать администратором в какой-то глухомани?

– Я мечтала о том, чтобы жить в полную силу и не трусить, как баба.

– Но ты и есть баба.

– Это расхожее выражение.

– Боюсь, я не такая оптимистка, как ты.

– Может, тебе тоже стоит попробовать. – Китти завернула в салфетку немного сыра для Чака и сунула в карман. Она не потеряла надежды добиться расположения бродячего кота.

Шел снег. Легкие пушистые хлопья кружились в воздухе и медленно опускались на волнистые сугробы и заснеженные деревья.

Кусты не шуршали.

Вернувшись к себе в домик, Китти остановилась на пороге и позвала Чака. Тот не появился. Пришлось оставить сыр на крыльце. Надев пижаму, Китти задержалась у зеркала. Шорты, похожие на мужские трусы-боксеры, и майка на бретельках. Конечно, не «Викториас сикрет», но другого ночного белья у нее не было. Забравшись в постель, Китти долго боролась со сном, прислушиваясь, не появится ли Чак. Или Кен.

Но никто так и не пришел.

Утром она проснулась с болью: одеревеневшее тело ломило после спуска с горы. Неуклюже ковыляя, словно старуха, она открыла дверь, чтобы проверить, на месте ли сыр.

Он исчез. Судя по всему, им угостился толстый енот, удалявшийся вразвалочку от крыльца.

– Эй! Я оставила здесь сыр не для тебя!

Енот остановился, вытянул шею и воззрился на Китти, отчего она с визгом отпрянула, захлопнув за собой дверь. Приняв душ и одевшись, она снова робко приоткрыла дверь.

Енот пропал.

Чак не показался…

Зато снегу за ночь намело изрядно. Правда, Китти, слава богу, не пришлось пробираться сквозь сугробы: кто-то расчистил дорожку, ведущую от ее домика к главному коттеджу. Она сразу прошла на кухню. Энни вручила ей тарелку с едой и кружку горячего кофе.

– Прошлой ночью ребята застряли на перевале, – рассказала тетка Кена. – Их застигла буря.

– И как они? Все хорошо?

– Ну это же мальчишки. Они любят всякое такое. – Энни задумчиво окинула взглядом Китти. – Ты не говорила мне, что каталась на лыжах с Кеном.

Китти растерянно моргнула.

– Я думала, ты знаешь. – Заметив выражение лица Энни, она нерешительно помолчала. – Что-то не так?

– После несчастного случая он ни разу не вставал на сноуборд.

Китти на мгновение замерла, потом опустилась на стул.

– Правда?

– Да.

– Но… я видела, как он выходил из дома с доской за спиной.

– Однако так ни разу и не съехал с горы. До вчерашнего дня. С тобой.

– Господи… – Как случилось, что она ничего об этом не знала? – Я понятия не имела. – Китти вспомнилась сцена в кабинете Кена. Тогда желание туманило ей голову, а потом все ее мысли вытеснил страх перед ратраком. Но возле подъемника она почувствовала, что Кен держится напряженно. Затем ее отвлекла Хайди, и… черт возьми. Кен начал что-то говорить, но тут Китти свалилась в снег, неловко сойдя с подъемника. – Мне следовало спросить.

– Возможно, он ничего не сказал бы. Кен чертовски гордый. – Энни сокрушенно покачала головой. – В первые месяцы после травмы здоровье не позволяло ему вернуться к сноуборду, а потом, поправившись, он уехал. Бросил всех нас. Теперь он вернулся и сопровождает группы, ходит в походы, но горнолыжные маршруты не берет. Ими занимается Стоун.

– Да, я заметила. – Китти вспомнила, как заботливо оберегал ее Кен на горе. Добрый и терпеливый, он старался ее ободрить и не показывал, что творится у него в душе. Ей стало безумно стыдно. – На подъемнике меня одолел страх. Я впервые поднималась на гору. Кончилось тем, что я впала в ступор, замешкалась и упала. Я страшно нервничала, а он… был милым и внимательным. Теперь мне неловко. Представляю, что он тогда чувствовал.

– И он ничем себя не выдал?

– Нет. Держался твердо, как скала.

– Не хромал?

– Немного, как всегда. Но не было похоже, что ему больно.

– Что ж, это хорошо.

– Разве хорошо, что он скрывает свои чувства? Все держит в себе?

Энни озадаченно нахмурилась.

– Скрывает свои чувства? О чем ты? Если Кен держится молодцом, значит, он пришел в себя.

Китти начала понимать, отчего Кен такой закрытый и с какими сложностями пришлось столкнуться Нику.

– Человеку бывает нужно выговориться, Энни. Это помогает пережить боль. Возможно, Кен пришел бы в себя не год спустя, а намного раньше, если б не замкнулся.

Энни мотнула головой.

– Тебя здесь не было, так что позволь, я расскажу, что тут творилось. Кену пришлось перенести три операции. После первой в рану попала инфекция, началось воспаление, и он едва не потерял ногу. Врач сказал, что ему придется привыкать к инвалидному креслу. Кен доказал, что доктор ошибся, но прошел месяц, чертовски долгий месяц, прежде чем он снова смог ходить. Однако ему пришлось поставить крест на своей карьере.

– Я понимаю. Произошло несчастье. Ужасная трагедия. Но, Энни, сноубординг еще не вся жизнь.

– Я… – Энни внезапно осеклась, потом растерянно моргнула. – Знаешь, мне это раньше не приходило в голову. – Она опустилась на стул и отвернулась к окну. – Все это время я считала, что оберегаю Кена. Нянчусь с ним, сглаживаю острые углы, не напоминаю о прошлом, помогаю ему забыть. Я думала, что будет лучше не давить на него. Не подталкивать. – Она посмотрела на Китти повлажневшими глазами. – Проклятие!

– Ну, вчера он смог что-то преодолеть в себе. И должна тебе сказать, он несся по склонам, будто родился с доской, прикрепленной к ногам. Кен был великолепен.

Энни улыбнулась:

– Он действительно жил и дышал своими гонками. Мальчишкой, когда отец не изнурял его работой, он целыми часами пропадал в горах. Когда я забрала его, он жил на горе.

– Ему повезло, что ты позаботилась о нем.

– Да уж, черт возьми. Вы катались по трассе, названной в его честь? Прошли «Путем Уайлдера»?

Китти коротко рассмеялась.

– Эй, о чем ты говоришь? Я та женщина, что с подъемника сойти не может, не грохнувшись на землю. Мы выбирали склоны для новичков.

– Склоны для новичков? – прыснула Энни.

– Кен сказал, что в свое время учился на них.

– Милая, этот парень залетал на вертолете в такие места, куда даже кинооператоры не решились бы подняться, чтобы снять его на камеру. Тебя бы неделю трясло от ужаса при одном взгляде на те вершины, а Кен бросался оттуда вниз. Ради забавы. – Энни насмешливо фыркнула. – Трасса для начинающих! Великий боже, должно быть, он совсем потерял голову. – Она искоса взглянула на Китти. – И ты тоже. Господи Иисусе.

– Думаешь, нам с Кеном не стоит быть вместе.

– А ты все же уезжаешь?

– Да.

– Тогда не стоит. Это будет ошибкой. Для вас обоих.

Глава 13

Кен со Стоуном не вернулись домой и на вторую ночь. Снежная буря накрыла группу лыжников возле Маунтин-Блисс, и братья присоединились к поисково-спасательному отряду, чтобы помочь в поисках двух пропавших человек.

Китти лежала в теплой постели, думая о Кене, оставшемся в горах, чтобы сражаться с природной стихией. Чтобы не только выстоять, но и попытаться спасти других.

Она так гордилась собой, своей храбростью и удальством. Она понятия не имела, что такое настоящий риск. Китти уснула, полная решимости не останавливаться на достигнутом.

И не трусить.

На следующее утро, добравшись до коттеджа, Китти наскоро позавтракала и поднялась к себе в приемную. Там она достала из кармана кусок бекона, завернутый в салфетку. Потом включила свет и, опустившись на четвереньки, заглянула под все столы.

– Эй, кис-кис-кис… – позвала Китти.

Не обнаружив никаких следов тощего кота, похожего на страусенка, Китти уселась за компьютер и занялась работой. Но не прошло и нескольких минут, как у ее ног что-то зашуршало. Осторожно наклонившись, она увидела два огромных зеленых глаза, изучавших ее.

– Чак, – выдохнула Китти. – Ты пришел. – Она развернула салфетку, достала бекон и протянула коту. Тот сморщил крошечный нос, будто подозревая какой-то подвох. Его грязная, свалявшаяся шерсть торчала клочьями, за ухом виднелась проплешина, заломленный хвост кривился вправо. У Китти сжалось сердце от жалости: этот бедняга прошел все круги ада. – Ну давай же, малыш. Ты ведь хочешь… – Чак настороженно обнюхал бекон, но не решился взять его из рук девушки. Сдавшись, она положила лакомый кусочек на пол. – Угощайся…

Бекон исчез так стремительно, что у Китти закружилась голова. Улыбаясь, она протянула руку, чтобы погладить Чака, но тот издал грозный низкий горловой звук и метнулся прочь из-под стола, мгновенно пропав из виду, в точности как бекон.

– Береги пальцы, с этим зверем шутки плохи, – предостерег ее Стоун, поднимаясь по лестнице. Высокий и мускулистый, как брат, даже еще крупнее, он казался таким же жестким и неприступным. Парня вроде него можно смело забросить в любой уголок планеты, и он сумеет там выжить. Однако при виде него у Китти не дрожали колени, как бывало, когда рядом появлялся Кен. – Ты как? Все хорошо?

– Я как раз собиралась задать тебе тот же вопрос. Вы нашли пропавших горнолыжников?

– На самом деле их нашел Кен. Похоже, непутевые гонщики мыслят одинаково. – Просмотрев почту, он взглянул на Китти: – Я слышал, тебе удалось затащить его на гору.

Она вздохнула:

– Ты говорил с Энни.

– Да, но мне доложили еще раньше. Городок у нас маленький. – Стоун пожал плечами. – Слухами земля полнится. Здесь каждый знает о других все в мельчайших подробностях.

– Ты тоже хочешь предупредить меня, чтобы я держалась подальше от твоего брата?

– Ну уж нет, тогда он задал бы мне взбучку, а мне пришлось бы отметелить его в ответ, да и Энни не осталась бы в стороне, ввязавшись в драку. Началась бы всеобщая свалка… – Стоун положил конверт на стол Китти.

– Что это?

– Вчера поздно вечером прибыла новая группа. Пятеро братьев. Я поведу их сегодня на Скай-Пик. Мы вернемся завтра. Они хотят совершить пешее восхождение и спуститься на лыжах по противоположному склону. Это задаток.

Заглянув в конверт, Китти увидела на чеке цифру с внушительным количеством нулей.

– Прекрасно.

– Будь осторожна, дороги плохие. Если поедешь в банк сегодня, тебе придется взять снегоход, иначе не доберешься.

Китти задержала взгляд на конверте. Плохие дороги. Снегоход. С одной стороны, это предвещало великое приключение. С другой – замечательный некролог. Набравшись решимости идти до конца, она сунула чек в банковскую сумку и натянула куртку. Выйдя из коттеджа, она внимательно осмотрела стоявший во дворе снегоход, с виду вполне безобидный.

В замке зажигания торчал ключ, а на сиденье лежал шлем. Китти надела его и оседлала чудовище, как это делал Кен множество раз.

– Ничего особенного, – произнесла она вслух, и это, как ни странно, помогло. Китти повернула ключ, двигатель зарычал, и ее сердце отчаянно заколотилось. Она инстинктивно вцепилась в руль, но тут проклятый снегоход коварно ее предал, рванув вперед, как пришпоренный мустанг.

Сдавленно вскрикнув, Китти выпустила руль. Снегоход полетел в одну сторону, а она – в другую, описав в воздухе дугу.

Она, как копье, вонзилась головой в мягкий сугроб. Провалившись по пояс, Китти застряла в снегу так прочно, что не смогла пошевелиться. Она пыталась сопротивляться страху, но, скованная неподвижностью среди кромешной темноты, почувствовала, как ее захлестывает волна ужаса. Борясь с удушьем, Китти жадно вдохнула ртом снег. «Ты не сгораешь заживо в собственной машине, – попыталась убедить себя она. – Здесь нет никаких языков пламени…» Но уговоры не помогли. Давясь и кашляя, Китти бессильно барахталась в снегу, воздуха не хватало…

Чьи-то сильные руки схватили ее за бедра и, выдернув из сугроба, поставили на колени, потом стянули с ее головы заснеженный шлем, мешавший видеть.

Китти увидела перед собой встревоженное лицо Кена, сидевшего рядом на корточках.

– Ты вернулся, – прошептала она, яростно моргая и стряхивая с лица снег.

– Как ты? Не ушиблась? – обеспокоенно спросил Кен.

– Не знаю. – Ноги у Китти стали ватными, и она уселась на снег, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. – Я не могла дышать, я…

Кен ощупал ее руки и ноги, отыскал в снегу очки и протянул ей.

– Какого дьявола ты делала?

– Я… – Она покачала головой. – Это сейчас пройдет, подожди минутку.

Кен тяжело вздохнул, потом повернул голову и перевел взгляд на снегоход, налетевший на дерево.

– О господи, – ахнула Китти, надев очки. Нет, дела обстояли чертовски скверно. Перед глазами у нее замелькали черные круги, в памяти завертелись обрывки воспоминаний – ее машина после катастрофы. Потом все поглотила темнота, а в следующий миг она уже сидела, согнувшись пополам, а Кен держал ее за плечи, помогая опустить голову между колен.

– Дыши глубже, вот так. Давай же, дыши.

– Черт!

– Это значит, что ты снова со мной?

– Я не теряла сознание. – Подняв голову, Китти заставила себя посмотреть на снегоход. – О боже, я и правда его угробила.

– Да, но лучше его, чем себя. А теперь расскажи мне, как это вышло.

– Я пыталась добраться до банка. Стоун сказал, чтобы я взяла снегоход. Кстати, привет.

– Привет. А Стоун – идиот. Тебе не пришло в голову попросить о помощи?

– Да, была у меня такая мысль. Но мне не хотелось выглядеть глупой городской девчонкой.

Кен отвел с ее лба мокрые волосы.

– У тебя снова зеленое лицо.

– Да, мне что-то нехорошо.

– Это я вижу. – Его мягкий ровный голос действовал на Китти успокаивающе. – Неприятные воспоминания?

– Моя машина… – Китти бросила быстрый взгляд на снегоход. – После аварии она была похожа на сломанную игрушку.

– Проклятие! – Кен порывисто притянул ее к себе. – Мне так жаль.

– Все в порядке, – тихо отозвалась Китти. – Я уже в норме.

– Я тоже. Давай просто немного посидим.

Китти приникла к нему, уткнувшись холодным носом в шею.

– Прости, что я разбила твой снегоход. Я заплачу за ремонт.

– Нет, даже не думай об этом. Поверь мне, этой машине случалось бывать и в худших передрягах. – Он покосился на Китти. – И мы знали, что делаем.

– Потому что все вы – крутые Уайлдеры, с которыми лучше не связываться. Вы любите бешеную езду, и если на что-то натыкаетесь, то отнюдь не случайно, точно?

– Не всегда.

Китти зажмурилась, потом открыла глаза и обхватила ладонями лицо Кена, чувствуя, как волоски на его щеках щекочут пальцы.

– Почему ты не сказал мне, что после падения ни разу не вставал на сноуборд.

– Ты и без того нервничала, я не хотел пугать тебя еще больше, показывая, что струсил.

– А ты был близок к этому?

Кен мрачно усмехнулся:

– Куда больше, чем ты думаешь. – Он хотел подняться, но Китти его удержала.

– Как ты сейчас?

– А ты?

– Прекрасно, черт возьми. А ты?

Кен хрипловато рассмеялся:

– Вижу, ты любишь поговорить.

– Тебе полезно разговаривать.

– Ты уверена? По-моему, от разговоров устает язык.

– Зато здесь становится легче. – Китти прижала ладонь к его груди, там, где билось сердце.

Улыбка сбежала с его лица, но взгляд был теплым и ласковым. Кен накрыл ладонью ее руку.

– У меня тоже все хорошо. Тогда на горе с тобой… было чертовски здорово. Ты благодарила меня за то, что я взял тебя, но это мне следовало сказать тебе спасибо. – Кен поднялся и подошел к снегоходу. Взявшись за руль, он приподнял снегоход мощным рывком и поставил на полозья. Потом повернул ключ в замке зажигания. Мотор взревел, как ни в чем не бывало.

– Иди сюда, – позвал Кен, удерживая чудовище за руль.

– Ох. – Китти тяжело сглотнула. – Ну, я…

– Садись.

Она окинула взглядом машину и стоявшего рядом мужчину, который терпеливо и спокойно ждал ее. «Не трусь!» – скомандовала она себе, направляясь к дереву. Приблизившись, Китти неуверенно замедлила шаг.

– Послушай, я не уверена, что справлюсь с управлением. Не думаю, что у меня выйдет.

Кен протянул ей шлем:

– Поехали.

– Знаешь, когда дело касается твоих страхов, я проявляю куда больше понимания, чем ты, и веду себя мягче, – проворчала Китти.

Он помахал шлемом.

Китти со вздохом нахлобучила шлем на голову и изумленно замерла, когда Кен нежно отвел от ее лица прядь волос, задержав руку на ее щеке.

– Ладно, – прошептала она. – Твоя взяла.

Он улыбнулся и, наклонившись, поцеловал ее в губы. Уже не так нежно.

– Ты умеешь убеждать, – признала Китти, когда он прервал поцелуй.

– Ну же, решайся, Златовласка.

– Хорошо. – Ей ничего не оставалось, как закинуть ногу на снегоход и взяться за руль.

Но тут Кен снова ее удивил. Усевшись позади, он обнял ее за талию и сжал ногами ее бедра. Она почувствовала, как его губы мягко коснулись ее шеи пониже кромки шлема, а руки скользнули под куртку и рубашку, обхватив живот.

– Сожми руками руль, – распорядился Кен. Китти повиновалась, дрожа всем телом.

– Хорошо. Держи его крепко и, что бы ни случилось, не выпускай. – Его пальцы погладили ее ребра под самой грудью. – Что я сказал?

– Не выпускать, – послушно прошептала она.

– Тормоз здесь. – Кен показал ей рычаг, продолжая нежно поглаживать.

Прерывисто вздохнув, Китти уронила руки на его бедра, провела ладонями по крепким, твердым мышцам…

Кен заставил ее снова взяться за руль.

– Не разжимай пальцев, что бы ни происходило.

Пронзенная новой волной дрожи, Китти повернулась к нему, но он взял ее за плечи и усадил прямо.

– Смотри вперед. Не своди глаз с дороги. – Его ладони легли ей на живот, пальцы нежно скользнули по коже, и Китти почувствовала, как тело плавится и тает, словно растопленный шоколад. – Почувствуй тяжесть машины.

– Кен… – У нее вырвался хриплый возглас, когда его пальцы легко коснулись ее груди.

– При повороте, – шепнул он ей на ухо, – переноси вес тела, прислушивайся к снегоходу и следуй за ним. Поняла?

– Перенести вес тела. – Пальцы Кена чертили узор на ее коже, лаская грудь… О боже… Охваченная желанием, Китти забыла о страхе. Жаркие волны пробегали по ее телу, вытесняя все чувства, путая мысли.

Как давно она мечтала об этом.

– Движение очень важно. – Руки Кена, играя, скользили по ее животу и груди.

– Кен, – пролепетала он, задыхаясь от блаженства.

– Да. – Его низкий хрипловатый голос действовал на нее так же, как прикосновения его рук.

– Я никак не могу сосредоточиться. – Он теснее прижался к ней, и Китти ощутила сквозь одежду твердый бугор между его бедер. – Кажется, не мне одной это не удается, – пробормотала она.

Кен тихо рассмеялся в ответ.

О, как ей нравился его смех!

– Я не смогу вести снегоход, если ты не прекратишь, – пожаловалась Китти.

– Говорить или трогать?

– И то и другое. Где тут газ?

Убрав руки, Кен показал ей рычаг газа, потом снова обнял ее.

– Готова?

Да, она была готова. Готова на все. День выдался морозный, но Китти не чувствовала холода, ощущая за спиной крепкое тело Кена, надежное, как скала. Его эротичное поддразнивание сделало свое дело: ее тело пылало, и с каждым мгновением все жарче.

– Держись крепче, – улыбнулась она. – Держись за меня и не выпускай.

– Не выпущу.

Жадно глотнув воздуха, Китти нажала на рычаг газа.

Она вела снегоход намного лучше, чем ожидал Кен. Как настоящий профи. Ей удалось преодолеть страх. Остановившись у банка, Китти спрыгнула на землю, стянула шлем и улыбнулась.

– Даже не представляю, каким будет мое следующее приключение. Ты задал такую высокую планку, что мне придется совершить что-то необыкновенное.

Кен мог бы сказать то же о себе.

Радостная, сияющая, она направилась по расчищенной дорожке к банку. Казалось, счастливее ее нет никого на свете. Кен невольно залюбовался ее легкой походкой и стройными бедрами, обтянутыми лосинами, которые он ей подарил. Его все сильнее влекло к ней, и все три недели он сопротивлялся этому. Отчасти из-за Стоуна с Энни, которые всякий раз вставали у него на пути, но в основном из чувства самосохранения. Китти вошла в его жизнь, и их близость уже не могла бы стать встречей на одну ночь. Помня, что в прошлом серьезные отношения с женщинами неизбежно заканчивались для него плачевно, Кен приказал себе держаться подальше от Китти.

Но с тех пор кое-что изменилось. Он излечился. Оставил позади прошлое.

Оставил позади разочарования, обиды и унижение.

Китти нашла в себе силы жить дальше, и Кен тоже больше не желал позволять страху останавливать его в чем бы то ни было. Удивленно улыбаясь своим мыслям, он обернулся на звук чьих-то шагов – легкое поскрипывание снега под ногами – и столкнулся лицом к лицу с прошлым. С самой черной страницей своей жизни.

С Сереной.

– Здравствуй, Кен, – тихо произнесла она. – Давно не виделись.

Да. Прошла целая вечность с того злосчастного дня, когда он узнал об измене Серены, дня, разрушившего его жизнь.

Отбросив за плечо волну темных волос, которыми когда-то Кен так любил играть, она махнула рукой в сторону кондитерской.

– Выпьешь чашку кофе? Я только что испекла шоколадные пирожные.

Она выглядела великолепно, как всегда. Ее сверкающие волосы пахли духами, которые когда-то сводили Кена с ума. Он вздрогнул, как от удара, уловив их аромат, но с удивлением осознал, что боль притупилась.

– Я пробовал твои пирожные, спасибо.

– Кен. – Ее лицо разочарованно вытянулось.

Да, он помнил это выражение, как и аромат ее духов.

– Я надеялась, что мы останемся друзьями.

– Ты же знаешь, у меня это никогда не получалось.

– Я пыталась извиниться. Я не хотела…

– Изменять?

– Я не прошу, чтобы ты вернулся ко мне. – Подойдя ближе, она положила руку ему на плечо и мягко сжала. – Я лишь хочу быть тебе другом. Но, кажется, ты завел себе новых друзей. – Она бросила выразительный взгляд на двери банка. Кен не ответил, Серена вздохнула. – Она милая, но никто не знает тебя так, как я. Да ладно тебе, Кен, зайди. Поговорим. Мы могли бы… – Тепло улыбаясь, она запустила пальцы ему в волосы. Кен поймал ее за руку, Серена умолкла, задержав взгляд на его лице. – Что-то в тебе изменилось. – Она склонила голову набок, рассматривая его. – Ты уже не такой напряженный и резкий.

– Возможно.

– Определенно.

– Послушай, я пойду. Мне нужно заправить снегоход…

– Я рада, что ты наконец вернулся, – прошептала Серена. – Пожалуйста, зайди. Я написала твое имя на пирожных. – Наклонившись, она коснулась губами уха Кена. – Помнишь, что мы вытворяли со сдобным тестом? Ты ел его с моих…

– Перестань. – Когда-то он думал, что умрет, увидев ее снова. Хотел заставить ее страдать, как страдал он сам, и, казалось, это никогда не кончится. Но, как ни странно, сейчас Кен не испытывал ни малейшего желания отомстить Серене. На самом деле он ничего не чувствовал. Разве что ему не терпелось убраться подальше от этого места.

Кто бы мог подумать? Похоже, он и впрямь исцелился.

– Мне жаль, – произнес Кен искренне, – но я не хочу возвращаться к прошлому.

– А чего же ты хочешь?

Всего лишь несколько недель назад он ответил бы что-нибудь обидное, язвительное, возможно, жестокое. Но сейчас сказал правду:

– Ничего.

– Ладно, вижу, ты хочешь наказать меня еще больнее, я это понимаю…

– Нет. – Он отступил на шаг, и ее руки бессильно упали. – Я вовсе не стремлюсь тебя наказать.

Смущенная и растерянная, Серена пытливо вгляделась в его лицо, стараясь угадать скрытый намек или ища подвох.

– Тебя так долго не было. Я думала… боялась, что ты никогда не вернешься.

– Я уезжал не для того, чтобы отомстить тебе, да и вообще не из-за тебя. Мне просто нужно было… кое в чем разобраться.

– Я понимаю. Тебя мучило беспокойство. Наверное, ты скучал по гонкам. Мне это знакомо. Я испытывала то же самое, когда ты постоянно был в разъездах. Это и довело меня до беды. Постарайся избежать моей ошибки, Кен. Не дай этому чувству взять верх.

Он посмотрел на снегоход, который привез его сюда, вспомнил, как сидел, крепко прижавшись к Китти, и почти всю дорогу смеялся. В эти минуты его не грызла тревога, не терзала горечь или опустошенность. Он обнимал Китти, ощущая себя… на удивление живым.

– Думаю, все у меня будет хорошо.

Серена смерила его долгим взглядом, потом покосилась на банк и горько усмехнулась.

– Не обманывай себя, Кен. Ты не тот, кто ей нужен. Я говорила с ней. Она такая… открытая. Все ее чувства написаны у нее на лице.

– И что?

– Ей нужен мужчина такой же открытый и бесхитростный, как она. А ты другой. Черт возьми, мне приходилось срывать с тебя одежду каждую ночь, чтобы заставить приоткрыться, выйти из раковины. – Серена покачала головой. – Ты не ее тип. О, ты будешь играть с ней как кошка с мышью, пока не поймешь это, но в конце концов причинишь ей боль. – Она кивнула, встретив взгляд Кена. – Ты знаешь, я права. Ты больно ранил меня. Прости, что я нанесла ответный удар.

Да, черт побери. Он заставил ее страдать.

– Прости и ты меня, Серена. Мне жаль, что так вышло.

– Правда? Тогда загладь свою вину. Позвони мне.

– Не могу. – Кен произнес это как можно мягче, но ему не хотелось обманывать ее ложными надеждами. – Серена, я не позвоню.

Она долго смотрела на него, потом тихо и грустно рассмеялась.

– Я все ждала, пока ты опомнишься и придешь в себя, а ты просто вычеркнул меня из своей жизни. Ты все перечеркнул.

Да, это так, подумал Кен, глядя, как Китти выходит из банка и улыбается ему.

Но это не означало, что он собирался причинить боль кому-то еще. Китти приехала в горы, чтобы начать жизнь с чистого листа. Она пыталась сделать первый маленький шажок на этом пути. И как ему только могло прийти в голову, что, переспав с ней, он ей поможет? Наверное, он просто думал только о себе.

– Не будь с ней эгоистом, Кен, – тихо проговорила Серена, решив высказаться без обиняков. – Хотя бы один раз в жизни.

Если он и правда решился оставить позади прошлое и идти дальше, ему следовало признать, что она права. Нет, он не хотел быть эгоистом. Только не с Китти.

Глава 14

На обратном пути, сидя позади Китти, прижимаясь к ней, ощущая тепло ее восхитительного гибкого тела, Кен снова и снова прокручивал в голове слова Серены.

«Не будь с ней эгоистом, Кен. Хотя бы один раз в жизни…»

Серена сказала правду, он в самом деле вел себя как законченный эгоист. Китти прошла через ад, но, в отличие от него, пыталась что-то в себе изменить. Она стремилась быть счастливой.

Переспав с ней, он получил бы свое удовольствие, в этом Кен не сомневался. Короткий роман помог бы ему ослабить напряжение, не оставлявшее его уже давно.

Но что будет с Китти? Эта мысль не давала ему покоя. Он достаточно хорошо знал ее, чтобы понимать: если она решается лечь с парнем в постель, это что-то для нее значит. Она не из тех женщин, что предпочитают встречи на одну ночь. Китти заслуживала большего. Он не мог обойтись с ней так.

Подъехав к гаражу, она радостно вздохнула и на мгновение замерла, положив голову Кену на плечо.

– Спасибо за эту поездку.

– Снегоход вела ты.

– За это тоже спасибо. – Выскользнув из его рук, Китти спрыгнула на землю, но, заметив выражение лица Кена, смущенно нахмурилась. Улыбка сбежала с ее губ. – Что случилось?

– Ничего. – Просто Кен пытался поступить правильно ради другого человека. Хотя бы для разнообразия. – Меня ждет работа.

– Ладно. – Она не спешила уходить и ждала, надеясь, что Кен прервет неловкое молчание.

Однако он ничего не добавил, спасая Китти от самого себя.

– Что ж, хорошо. Еще раз спасибо. – Она повернулась, чтобы уйти, потом оглянулась. – Послушай… я не понимаю, что произошло. Может, я что-то упустила?

– Нет, просто у меня есть кое-какие дела.

Китти задержала взгляд на его лице.

– Ясно. Но я спрашиваю, потому что в прошлый раз у меня возникло такое же странное ощущение, когда мы поднимались на гору, а потом обнаружилось, что ты впервые после травмы встал на сноуборд. Теперь я невольно задаюсь вопросом: что происходит? Что тебя тревожит?

– Китти… так будет лучше. Правда.

Она растерянно моргнула.

– О, так ты решил… отступить. Все оборвать.

– Да.

– Понятно. Ух ты. – Она покачала головой. – А я ничего не заметила.

Китти хотела что-то добавить, но промолчала. Ее отличали открытость и прямота, но отнюдь не грубая бесцеремонность. Она вежливо улыбнулась, однако улыбка не коснулась ее глаз.

– До свидания, Кен.

Он чувствовал себя последним негодяем, словно только что пнул сапогом щенка. Будто снова предал близкого, дорогого человека.

– До свидания, Китти.

Она кивнула, повернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Кен остался сидеть, неподвижно глядя перед собой, разрываясь между огромным облегчением и чувством вины, оттого что поступил вопреки собственному намерению – заставил Китти страдать.

А еще, возможно, он испортил самое лучшее, что случилось с ним за долгое время. Прерывисто вздохнув, он повернулся к гаражу и увидел выходившего оттуда Стоуна.

– Привет. А я думал, ты ушел с группой, которая…

– Заказ отменили, – оборвал его Стоун. – Но сегодня вечером другая группа отправляется в ночной поход к вершине на снегоступах, чтобы полюбоваться лунным светом. Я собираюсь поручить ее тебе.

– Нет, не выйдет. Я не в настроении.

– Так смени настроение.

– Зачем? У тебя что-то с ногами?

– У меня свидание.

Кен раздраженно приподнял бровь.

– С той новой официанткой из кафе «Мудиз бар энд грилл»?

– Возможно.

– Значит, я поведу группу, а ты будешь развлекаться. Это несправедливо. – Особенно если учесть, что в ближайшем обозримом будущем Кену предстояло спать в одиночестве.

Да, перемена не из приятных.

– Сдается мне, ты тоже неплохо поразвлекся, – напомнил брату Стоун. – Помнится, на днях я прервал…

– Да, но из этого… ничего не вышло.

– Почему?

– Потому что. – Кен вытянул окаменевшую шею. – Потому что я идиот.

Стоун окинул его долгим взглядом.

– Ты влюбился в нее? И поэтому решил отступить?

– Я не желаю это обсуждать.

– О, знакомая картина. Это фамильная черта Уайлдеров – отбрыкиваться от собственного счастья.

– Заглохни, Стоун.

– Господи боже. – Стоун сокрушенно покачал головой. – В самом деле, Кен, ты не думаешь, что достаточно наказал себя в этом году? Я понимаю, ты больше не звезда сноуборда, команда Эм-ти-ви не бегает за тобой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и девушки не бросаются тебе на шею. Ну и что с того? Пора забыть об этом.

– Я пытаюсь. – Оттолкнув Стоуна с дороги, Кен зашагал к гаражу, но у ворот внезапно обернулся. – Я все еще здесь, верно? И прежде чем ты начнешь язвить в ответ, знай, – он ткнул пальцем в сторону брата, – я здесь, потому что хочу этого.

– Тогда какого дьявола ты хнычешь?

– Не знаю. – Отвернувшись, Кен обвел глазами белые склоны гор, которые когда-то составляли его вселенную, а теперь казались недосягаемыми. – Я сам не понимаю, что со мной творится, – признался он, уже не испытывая злости. – Но одно я знаю точно: мне здесь хорошо.

Стоун со вздохом шагнул к брату и обнял его за плечи.

– Хорошо, я понял. Так мне улыбнется удача сегодня ночью?

– Так уж и быть, я возьму эту чертову группу. Но что до удачи, братец, тут дело за тобой.

Китти сидела за столом, гоня от себя назойливые мысли, когда на лестнице показалась Энни со свежей почтой. Карикатурная повариха на ее фартуке красноречивым жестом поднимала вверх средний палец. «А теперь вы меня слышите?» – гласила надпись под картинкой.

Китти перевела взгляд с фартука на мрачное лицо Энни. Его угрюмое выражение осталось прежним, но кое-что заметно изменилось.

Энни сменила мешковатые спортивные штаны на новенькие узкие джинсы. Ее простая хлопковая рубашка облегала фигуру, подчеркивая великолепные формы. Расстегнутые на груди пуговицы открывали красивую майку. Распущенные волосы блестели, как шелк, и хотя от туши для ресниц Энни отказалась, она все же тронула губы помадой.

Китти тепло улыбнулась.

– Уверена, у Ника глаза на лоб вылезут, когда он тебя увидит.

– Посмотрим. Только что заходил тот парень из службы доставки. Похоже, ему понравилось, как я выгляжу. – Энни немного помолчала. – Так ты его видела? Ника?

– Ник с Кеном, – объявил Стоун, выходя из кабинета. Он рассеянно просмотрел почту, попутно набирая текст телефонного сообщения. – Ребята подбирают снаряжение для вечернего похода на снегоступах. – Стоун скользнул взглядом по женщинам, отвернулся и снова вскинул голову, изумленно уставившись на Энни.

Та смущенно одернула рубашку, неловко переступив с ноги на ногу.

– Что?

– Что с тобой случилось?

– В каком смысле?

В ледяном тоне Энни явственно слышалось: «Предупреждаю: еще одно слово, и ты покойник», но племянник, похоже, не уловил намека.

– Твоя одежда села после стирки?

Энни с силой шлепнула Стоуна по животу стопкой писем, заставив его охнуть.

– Нет, дубина. Моя одежда не села. Просто я купила себе новую.

– По-моему, ты прекрасно выглядишь, – вмешалась Китти, надеясь спасти Стоуна от неминуемой гибели.

Тот наконец сообразил, что от него требуется, и закивал:

– Да, выглядишь отлично.

– Я хотела выглядеть сексуально, – пояснила Энни.

– Сексуально?

– Да. Ради Ника. Я хочу выглядеть сексуально, чтобы твой закадычный друг обратил внимание на твою тетку. Хочешь, чтобы я выразилась яснее?

Стоун болезненно поморщился.

– Лучше бы я не высовывался из кабинета.

Энни снова одернула рубашку и отвернулась к окну.

– Это так глупо. Я выгляжу нелепо.

– Нет, – пробормотал Стоун. – Очень… мило. Ты действительно выглядишь…

– Нелепо.

– Хорошо.

Энни метнула на него уничтожающий взгляд через плечо.

– Будь так любезен, кончай заливать. Совсем заврался.

– Может, нам нужно договориться об условных сигналах? – проворчал Стоун, когда негодующая Энни вихрем унеслась вниз по лестнице. – Ну, к примеру: «Берегись, бешеная тетушка!»

Но Китти думала не о Стоуне, а о Нике.

– Ник соображает так же туго, как ты?

Стоун задумался:

– Пожалуй.

– Что ж, очень жаль. – Китти покачала головой, поражаясь всем мужчинам в этом семействе. – Мне он по-настоящему нравился.

В тот вечер группа Кена включала пять человек – сослуживцев, участников конференции, проходившей на южном побережье озера Тахо. Они приехали в Вишфул на лимузине, а оттуда Ник забрал их на ратраке.

Кен стоял в гостиной главного коттеджа, раздавая вновь прибывшим снегоступы. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся и встретился глазами с Китти, которая держалась поодаль.

– Да, – кивнул стоявший рядом Ник, вручая участникам похода лыжные палки. – Кажется, я забыл тебе сказать? Китти идет с нами сегодня вечером. – Кен хмуро покосился на него. – Эй, рабочий день уже кончился, и она записалась. – Ник пожал плечами. – Она ищет приключений. Не моя вина, что ты свалял дурака и возникла неловкость.

Кен покачал головой:

– Как ты узнал?

– Когда же ты, наконец, усвоишь? Я знаю все.

В комнату вошла Энни с подносом, полным пакетов с закусками. Вопреки обыкновению, она не надела фартук, и одежда не висела на ней мешком. Энни выглядела более женственно, даже красиво. Кен повернулся к Нику, который замер с разинутым ртом, глядя на жену во все глаза.

– Пусть каждый возьмет пакет и положит к себе в рюкзак, – объявила Энни. – Всем вам захочется меня поцеловать, когда вы вернетесь, и я не стану возражать, обещаю.

В ответ раздались веселые возгласы и смех, один из мужчин подошел к Энни и завел разговор с явным намерением пофлиртовать.

Ник продолжал стоять посреди комнаты, словно его стукнули по голове.

– Ты знаешь все? – поддел его Кен. – В самом деле? Ты знаешь, как ее вернуть?

– Пошел к черту. – Ник слегка толкнул Кена.

Энни прищурилась, сердито сверкнув глазами. Кен улыбнулся ей и тихонько шепнул Нику:

– Имей в виду, я ее любимчик. Станешь придираться ко мне, и тебе несдобровать.

Оставив без внимания его угрозу, Ник направился к Энни.

– Привет.

Она ответила ему красноречивым взглядом, который, как знал по опыту Кен, не предвещал ничего хорошего.

– Почему бы тебе не пойти с нами сегодня? – решился спросить Ник.

Энни склонила голову набок.

– Зачем? Есть какая-то особая причина?

– Да. Сегодня полнолуние. Будет очень красиво. Мы можем подождать, пока ты переоденешься.

– А что, с моей одеждой что-то не так?

– Нет. – Ник ясно почувствовал, что надвигается гроза, но он слабо разбирался в тонких хитросплетениях женского ума и почти всегда попадал впросак.

– Я пойду, если ты скажешь, что изменилось во мне сегодня.

Ник судорожно сглотнул.

– Волосы. У тебя другая прическа.

Энни сурово сжала губы и, ударив Ника ладонью в грудь, оттолкнула его с дороги.

– Пакеты с закусками, – громко обратилась она к группе. – Подходите и разбирайте.

Ник потянулся за пакетом.

Энни резко отдернула поднос.

– Извини, но на тебя я не рассчитывала.

– Ты же сказала, что всем хватит.

– Всем, кроме тебя.

– Но я вижу тут у тебя лишний…

– Это для Кена.

Кен поймал пакет в дюйме от своего лица. Энни неплохо подавала мяч, когда бывала в ударе, но в минуты ярости она могла бы выступать в высшей бейсбольной лиге.

Ник со вздохом вернулся к Кену и продолжил раздавать снаряжение.

– А я думал, ты все знаешь, – ухмыльнулся Кен.

Ник зарычал в ответ, и Кен вовремя увернулся, чудом избежав удара. Отскочив в сторону, он увидел, как Китти с легкой улыбкой берет снегоступы и лыжные палки, стараясь не приближаться к нему. Ее наверняка обескуражило его странное поведение – то огонь, то лед. Он подыскивал подходящее оправдание, но ничего не мог придумать. Черт побери, когда дело касалось Китти, он переставал понимать, что правильно, а что – нет. Кен понятия не имел, как быть дальше.

Наконец приготовления закончились, и группа вышла во двор. Они собирались пройти по тропе, ведущей к вершине Стоун-Крик, которая начиналась за главным коттеджем, и, преодолев перевал Хай-Сьерра, выйти на плато, откуда в ясную лунную ночь открывалась божественная картина.

В группу Кена входила одна влюбленная парочка, трое друзей и Китти. Да, Китти, о которой не стоило забывать. Как будто он мог забыть о девушке с огромными глазами, самыми потрясающими на земле. К тому же она надела те самые лосины, которые он ей подарил, и как раз в эту минуту наклонилась, чтобы туже зашнуровать ботинки, так что Кену представилось незабываемое зрелище – ее стройные бедра, обтянутые лосинами. Эти бедра он совсем недавно сжимал ладонями, и с тех пор его терзало желание обхватить их снова, на этот раз уже без лосин. По правде говоря, он мечтал не только обнять ее, но прильнуть губами, языком…

Китти выпрямилась, обернулась и поймала его плотоядный взгляд.

– Странно, что ты так меня разглядываешь, – весело проговорила она. – Буквально час назад я ломала себе голову: то ли я тебя больше не привлекаю, то ли… ты меня боишься. – Интересные предположения. Одно другого хлеще… Китти немного помолчала и, не дождавшись ответа, натянуто улыбнулась. Потом похлопала Кена по руке. – Не беспокойся. – Она отошла и присоединилась к остальным. Он проводил ее взглядом. После травмы Кен замкнулся в себе. Впрочем, если быть честным, это случилось намного раньше. Однако теперь закрытость тяготила его, лишала чего-то важного.

Самое ужасное, он не знал, как все исправить. Кен устал от мыслей, устал от себя. Повернувшись к группе, он попытался выбросить из головы все лишнее. Остальные уже надевали снегоступы. К счастью, ночь выдалась теплая, чуть ниже одного градуса, хотя всю неделю держались сильные морозы.

– Кому-нибудь нужно помочь?

Вверх взметнулась только одна рука. Китти.

– Извини, – виновато пробормотала она, когда Кен склонился над ней. – Я никак не пойму, какая из этих штуковин на правую ногу, а какая – на левую.

– Это не важно, они одинаковые.

– Ладно, тогда все в порядке. – Она встала, сделала шаг и едва не упала лицом в снег – снегоступы соскользнули с ее ног. – Хм, возможно, не совсем в порядке.

Кен жестом предложил ей опереться на него и помог надеть снегоступы. Ему пришлось опуститься перед ней на колени и взяться за ее ноги.

– Китти?

– Да?

– Возвращаясь к началу нашего разговора, – он поднял голову, – я не боюсь.

Она задержала взгляд на его лице.

– Тебе не о чем беспокоиться. Думаю, я поняла.

– Нет, не поняла. – Кен рывком затянул крепление, и Китти, охнув, ухватила его за голову, чтобы не упасть. – Я поднимался на гору Мак-Кинли[12], – продолжил он. – Я ходил на лыжах в зоне смерти[13] во Франции. Меня мало что пугает. – Кен помолчал и выложил всю горькую правду: – Но я слабак.

– Ох, Кен. Не…

– Перестань. – Его голос прозвучал неожиданно резко. Слова правды, произнесенные вслух, больно кольнули Кена. Он легко сдавался. Когда становилось туго, он все бросал.

Всегда.

– Готово. Подними ногу. – Китти послушалась, и Кен закрепил у нее на ноге второй снегоступ, убедившись, что лыжи держатся достаточно прочно, чтобы пройти несколько часов. Она по-прежнему стояла, запустив пальцы ему в волосы. Его голова пришлась вровень с ее бедрами. Ему стоило лишь повернуться, чтобы уткнуться лицом в заветную часть ее тела, о которой он не переставал мечтать с той ночи, когда впервые увидел Китти в своей постели. Подобная нелепая мысль могла прийти в голову разве что прыщавому подростку, но Кен не мог ее от себя отогнать, как ни старался. – Попробуй встать, тебе удобно?

Китти прошла несколько шагов и обернулась.

– Чувствую себя уткой.

– Так и должно быть. Ты привыкнешь. – Схватив ее за руку, он притянул девушку к себе и, взяв за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – А что до другой твоей догадки… Меня тянет к тебе. Чертовски сильно.

– Ты не обязан говорить мне…

– Я хочу целовать тебя, – тихо произнес Кен. – Касаться тебя. Сжимать тебя в объятиях. – Китти смотрела на его губы, удивленно приоткрыв рот. – Хочу слышать, как колотится твое сердце, когда сольются наши тела. Прости, что я не признался тебе в этом. В последнее время я постоянно во всем сомневаюсь, в особенности когда дело касается тебя, потому что боюсь причинить тебе боль.

– Напрасно, – чуть хрипловато прошептала Китти. – Я сама могу о себе позаботиться, Кен.

– Да. Я знаю. Ты сильная, но я… послушай, я был не до конца честен с тобой. Ты пугаешь меня. Понимаешь? Ты очень меня пугаешь.

Китти кивнула:

– Я могла бы держать тебя за руку.

У Кена вырвался короткий смешок. Он вгляделся в лицо Китти, озаренное лунным светом, и ему показалось, что земля уплывает из-под ног.

– Знаешь, ты действительно самая удивительная женщина из всех, кого я встречал. Это тебе к сведению.

– Спасибо. – Китти шагнула к нему. – И последнее. – Она быстро поцеловала его в губы. Страстно, нежно, незабываемо. Потом отстранилась. – Вот чего ты лишаешься, оттого что боишься меня. А это тебе к сведению.

Стоило ей уйти, как показался Ник.

– Приятно видеть, что я не единственный идиот в нашем семействе.

Все еще борясь с головокружением, Кен сделал презрительный жест в сторону Ника. Тот ехидно рассмеялся, и Кен обратился к группе:

– Все готовы? – Ему потребовалось усилие, чтобы собрать разбегающиеся мысли. – Нам предстоит пройти три мили. На вершине мы остановимся, чтобы сфотографироваться. Надеюсь, небо останется ясным, и выйдут отличные снимки при полной луне.

– Это так романтично, – прошептала девушка, приехавшая со своим приятелем.

Она была права. Прогулка обещала быть невероятно романтичной. Кен украдкой покосился на Китти и обнаружил, что она смотрит на него.

Ник снова наклонился к нему, шепнув:

– Там наверху бывает довольно жутко. Хочешь, я возьму тебя за руку?

– Ник?

– Да?

– Заткнись. – Кен пошел первым, а Ник, пропустив группу вперед, замкнул шествие, посмеиваясь над ним и над собой.

Для Китти переход начался легко, однако довольно быстро превратился в испытание на выносливость. Но, несмотря на усталость, она не могла устоять перед волшебным очарованием ночи. Огромная луна заливала мерцающим светом волнистые сугробы, заснеженные деревья и горные склоны. В Лос-Анджелесе Китти никогда не обращала особого внимания на небо ночью. Да и днем тоже, если на то пошло. Обычно небо там бывало грязно-голубым или тускло-черным из-за городского смога.

Но здесь…

Здесь, в горах Сьерра-Невада, небо постоянно меняло оттенки от бледно-пурпурного на рассвете и ослепительно лазурного в полдень до чернильно-черного ночью, и каждое мгновение казалось особенным, неповторимым в своем великолепии.

Вроде мужчины, что вел Китти по снежной тропе в эту минуту.

«Я хочу сжимать тебя в объятиях…»

При мысли об этом признании ее дыхание участилось, и Кен, обернувшись, обеспокоенно нахмурился.

– У меня все в порядке. – «Пока я не начинаю воображать себя в твоих объятиях…»

Но назойливые видения и образы так и мелькали у Китти перед глазами, тесня друг друга, а она все шла. Все шла и шла… Как и говорил Кен, после нескольких минут ей перестало казаться, что она переваливается на ходу, словно утка. Отряд взбирался на склон, по которому Кен однажды возил ее на ратраке.

Однако на этот раз Китти пришлось шагать на своих двоих, а это оказалось куда труднее. Она тяжело дышала, белые облачка пара срывались с ее губ. Группа шла, вытянувшись в цепочку, – на узкой тропе двоим было не разойтись. Стоун предупреждал ее, что пешее восхождение на эту гору каждый совершает в одиночку, но Китти именно это и привлекало.

Шедшая перед ней пара, Джон и Салли, временами передавали друг другу флягу и прикладывались к ней, что неизменно вызывало у них взрывы смеха.

Кен часто оборачивался, проверяя, как движется отряд, и всякий раз, встречаясь с ним глазами, Китти чувствовала, как сердце сладко замирает в груди.

Он хотел сжимать ее в объятиях… и она мечтала о том же. Кен обеспокенно посматривал на Салли с Джоном, поскольку в первый же час Джон основательно набрался и начал спотыкаться – у него заплетались ноги. Дважды Ник, следовавший позади Китти, наклонялся вперед и призывал Джона вести себя осторожнее.

Кен тоже пытался его урезонить.

Но Джон (или Сладкий Пирожок, как называла его Салли) пропускал все замечания мимо ушей. Он не задирался и не грубил. Напротив, казался радостным и счастливым. Но упорно не желал слушать ничьих советов.

Тропа становилась все уже, справа высилась каменная стена с острыми выступами, а слева скала обрывалась вниз. Когда Сладкий Пирожок начал распевать веселые песенки, Салли только рассмеялась. Тогда он принялся пританцовывать и несколько раз соскальзывал к самому краю обрыва. Китти следила за ним, затаив дыхание.

– Осторожно, – не выдержав, взмолилась она наконец, пытаясь изобразить милую улыбку, хотя ей отчаянно хотелось прикрикнуть на Джона, чтобы тот не глупил. – Не сорвитесь.

– Ни за что, – заявил он, и тут у него подогнулась нога. Китти оттолкнула его от края обрыва, однако Джон, пытаясь удержать равновесие, ухватился за нее. Они закачались, готовые сорваться вниз. В этот миг вся жизнь бешеной каруселью пронеслась у нее перед глазами. Она вспомнила другой обрыв, другое падение…

Ее захлестнула волна ужаса, и последнее, о чем Китти успела подумать, – она умрет, а Кен так и не увидит ее обнаженной. Это было ужасно, чудовищно несправедливо.

Глава 15

Резко обернувшись, Кен увидел, как Джон ухватился за Китти, пытаясь удержаться на краю обрыва. С бешено колотящимся сердцем Кен бросился к ним, тесня к стене остальных путников. Замыкавший цепочку Ник тоже спешил на помощь. Они подоспели одновременно, растащив в стороны сцепившуюся пару за долю секунды до падения.

Подняв голову, Кен оглядел лежавшее внизу ущелье по меньшей мере в тридцать футов глубиной. Достаточно, чтобы переломать все кости. «Чертов идиот», – выругался он про себя.

– Полный порядок! – воскликнул безмозглый Джон Сладкий Пирожок, сопроводив свои слова громогласной отрыжкой и обдав Кена отвратительной смесью запахов шотландского виски и канализации. – Фу, черт. – С глупой улыбкой он помахал ладонью перед лицом. – Плохо дело.

Салли, смеясь, оттащила его подальше от Китти.

– Как ты, Сладкий Пирожок?

Когда Китти смогла выпрямиться, Кен взял ее за бедра, помогая держаться на ногах. Она приняла на себя вес Джона, а потом и Кена с Ником.

– Не спеши. Ты цела?

– Думаю, да. – Но Китти не сияла своей ослепительной улыбкой. Она опустилась на снег, прижимая к груди руку, и посмотрела вниз на дно ущелья. Ее лицо приняло зеленоватый оттенок, и Кен понял, что она вот-вот начнет задыхаться. – О господи. – Присев на корточки рядом с ней, он заслонил от нее ущелье и принялся терпеливо ждать, пока Китти придет в себя. – Все хорошо, – пробормотала она.

– Просто посиди минутку. Дурные воспоминания или что-то еще?

– Просто воспоминания. Черт бы их побрал. – До конца не веря ее словам, Кен потянулся к молнии на ее куртке, чтобы осмотреть руку. – Нет, все хорошо. Правда, – повторила Китти, не дав ему заговорить. Остальные участники похода подошли ближе, обеспокоенно глядя на нее. – Послушай, если я не продолжу путь, значит, позволю какому-то идиоту лишить меня удовольствия. Без обид, – обратилась она к Джону, который успел немного протрезветь.

– Никаких обид. Я и правда идиот, – покачал головой тот.

Китти посмотрела на Кена.

– Я могу идти.

Потому что она легко не сдавалась. Нет, она держалась до конца.

Китти попыталась встать, опираясь на палки, но в снегоступах это оказалось не так-то легко, и Кен ей помог. Потом крепко прижал ее к себе.

– Ты все еще дрожишь.

– Все хорошо. – Оглянувшись на дно ущелья, Китти с усилием сглотнула. – У меня все в полном порядке, – повторила она, но Кен лишь крепче обнял ее, поддерживая иллюзию, будто она говорит с ним, хотя на самом деле Китти убеждала себя.

– Эй, я отведу веселую парочку обратно, – сказал Ник. – Джон не в том состоянии, чтобы продолжить восхождение.

Остальные решили вернуться вместе со своими друзьями, и Кен встретил взгляд Китти.

– Мне очень жаль.

– Нет, я все же дойду до вершины. – Ее глаза сверкнули решимостью, и у Кена словно что-то перевернулось внутри. Ему захотелось исполнить любое ее желание. Он знал, чего она хочет больше всего. Он сам хотел того же. – Пожалуйста.

Проклятие! Кен повернулся к Нику.

– Я провожу ее наверх, если хочешь, – предложил Ник. – А ты можешь отвести назад остальных.

– Нет. Черт побери, нет.

Ник протяжно вздохнул:

– Некоторым везунчикам достается все.

Китти жадно хватала ртом воздух, легкие ее горели, но, когда Кен спросил, не нужно ли сделать остановку, она помотала головой и продолжила идти, пыхтя, как паровоз. Преодолев наконец последний склон, она завороженно застыла, пошатываясь на нетвердых ногах.

– Господи… – С плато открывалась изумительная панорама, при виде которой у Китти перехватило дыхание. Она недоверчиво покачала головой, чувствуя, как морозный горный воздух обжигает грудь. – Я будто на вершине мира. – Кен молча встал рядом, давая ей насладиться невероятным зрелищем. Казалось, он хорошо знал, что она чувствует, знал, что человек всего лишь крохотная ничтожная пылинка в бесконечно огромной Вселенной. – Никогда в жизни я не видела ничего более величественного и прекрасного. – Она повернулась к Кену. Тот стоял возле нее, высокий, сильный, полный жизни. Крепкий. Молчаливый. Надежный, как скала, и явно не слабак, что бы он о себе ни думал. Китти вдруг пришло в голову, что если есть в мире по-настоящему величественное, прекрасное зрелище, то это Кен. – Да, ради этого стоило карабкаться сюда.

Кен сбросил с плеч рюкзак и помог Китти снять свой. Потом усадил ее на большой выступ, опустился на корточки и принялся снимать с ее ног снегоступы.

– Не вздумай гулять здесь в одних ботинках, – предупредил он и, стянув перчатки, сунул их в карман. – Эта пьяная выходка все испортила. Я готов был убить того болвана. – Кен встревоженно заглянул ей в глаза. – Ты правда хорошо себя чувствуешь?

Не в силах удержаться, Китти обхватила ладонями голову Кена и поцеловала его в щеку.

– Ты так яростно защищаешь меня, хотя даже не знаешь, что со мной делать.

– Я знаю, что ты все еще борешься с воспоминаниями.

– Мне уже лучше. Намного лучше.

– Ты уверена?

– Вполне. – Она сделала попытку встать, но Кен ее удержал.

– Просто посиди минутку.

– Зачем? Хочешь позабавиться со мной? – насмешливо фыркнула Китти, когда Кен расстегнул молнию на ее куртке.

– Хочу осмотреть твою руку.

– Она в полном порядке… – запротестовала было Китти, но осеклась, задохнувшись от боли, когда Кен стянул с нее куртку и закатал рукав рубашки. Тот пропитался кровью и прилип к коже. – О господи…

– Ты, наверное, поранилась об одну из лыжных палок, когда падала.

У Китти закружилась голова.

– Не люблю вид крови.

– Это всего лишь царапина, – мягко повторил Кен. Протянув руку, он взял Китти за подбородок и повернул ее лицо к звездному небу. – Смотри лучше на луну. На падающие звезды.

Она вскинула голову и изумленно ахнула, заметив звезду.

– Вот одна!

– Загадай желание. – Китти зажмурилась, загадывая желание, а когда снова открыла глаза, встретила взгляд Кена.

– Что ты загадала?

– Ты веришь, что падающие звезды исполняют желания?

– Да.

Китти улыбнулась.

– Суровый прагматичный Кен Уайлдер в душе оказывается романтик.

Кен негромко рассмеялся.

– По пути в Вишфул в ту ночь, когда мы впервые встретились, я загадал желание. Но если ты кому-нибудь расскажешь, я буду все отрицать.

– И что же ты загадал?

Кен серьезно посмотрел ей в глаза.

– Что-нибудь почувствовать.

Китти затаила дыхание.

– И получилось?

– Возможно.

Сердце Китти на мгновение замерло и снова гулко заколотилось.

– А я загадала потрясающий, грандиозный секс. Сегодня ночью. И если ты расскажешь об этом моему проводнику, буду тебе признательна.

С хрипловатым смешком Кен легким движением заставил ее поднять голову к звездам. Она обвела взглядом небо и лежащие внизу заснеженные долины, залитые голубоватым сиянием.

– О…

Достав из рюкзака аптечку, Кен обработал царапину каким-то средством, потом извлек марлевую повязку и пластырь. Оторвав зубами кусочек пластыря, он ловко наложил повязку, при этом ему пришлось дважды отворачивать лицо Китти к небу со словами: «Смотри-ка лучше туда». Наконец он разгладил пластырь.

– Готово. Теперь ты как новенькая.

– Тогда почему мне так больно?

– О, дай-ка посмотрю. – К изумлению Китти, он наклонился и поцеловал повязку. – Уже лучше?

Китти встретила его взгляд.

– Нет, думаю, мне нужно больше внимания и заботы.

В глазах Кена вспыхнули огоньки, и, как всегда, тело Китти отозвалось дрожью. Он послушно наклонился и снова поцеловал повязку, потом прижался губами к руке чуть выше кромки пластыря.

Потом еще немного выше.

– Лучше?

– Еще нет.

Тихонько посмеиваясь, он попытался поднять рукав выше, но не смог. Китти разочарованно вздохнула, и тут Кен доказал свою изобретательность, медленно потянув рукав вниз.

Рубашка скользнула с плеча, и Кен, оторвав взгляд от лица Китти, прильнул губами к обнаженной коже.

На миг у нее прервалось дыхание.

– Холодно? – прошептал Кен.

Должно быть, он шутил. Он мог бы раздеть ее донага в эту морозную ночь, тело Китти и тогда пылало бы жаром.

– Нет, не останавливайся.

У него вырвался сдавленный возглас – то ли смех, то ли стон. Его губы проложили дорожку из поцелуев от ее плеча к горлу. По телу Китти пробежала волна дрожи, но не от холода, а от удовольствия. Стянув перчатки, она скользнула ладонями Кену под куртку.

– Китти…

– Продолжай мечтать, если думаешь, будто тебе удастся и сейчас сбежать из-за какого-то абсурдного желания защитить меня. Да, это нечто серьезное, новое и пугающее для нас обоих, но я пыталась не обращать внимания и не смогла. Так давай попробуем иначе, Кен.

– Я не…

– Не говори мне, что ты слабак, потому что мужчина, на которого я смотрю, выдержал чертовски суровые удары и выстоял. Все эти рассуждения, что ты пасуешь перед трудностями, – полная чушь, Кен. И не пытайся убедить меня, будто ты не чувствуешь того, что происходит между нами. – Китти выразительно посмотрела на внушительную выпуклость в районе застежки на джинсах Кена.

Застонав сквозь смех, он прижался лбом к ее лбу.

– Я собирался сказать, что не могу защитить нас от посторонних глаз.

– Здесь никого нет. Мы одни, и я большая девочка. Я готова. Вопрос в том, готов ли ты.

Кен смотрел на Китти, и его сердце снова отчаянно заколотилось, как в тот миг, когда она едва не сорвалась с обрыва.

– Ты действительно самая замечательная женщина из всех, кого я встречал.

– И не только. – Она сбросила куртку, оставшись в одной лишь шелковой нижней рубашке, сползшей на одно плечо. – Хочешь угадать?

– Китти, здесь чертовски холодно.

– Так согрей меня. – Он рванул вниз молнию на куртке и, прижав к себе Китти, прикрыл ее полами, но обнаружил, что она дрожит не от холода, а от желания.

Отчего огонь в его теле запылал еще жарче. Как будто его нужно было подхлестывать. Кен и без того едва владел собой. Перед глазами у него все расплывалось. Мысли путались. Разумеется, он не мог мыслить ясно, иначе не откинулся бы спиной на скалу, усадив Китти верхом к себе на колени, и не позволил бы ей зацеловать его до полнейшего беспамятства.

Ее ладони скользили по его телу во всех возможных направлениях.

– О, на тебе одна футболка. – Китти немедленно задрала ее вверх под курткой. А потом прильнула губами к его груди, там, где билось сердце.

– Мне стало жарко, пока мы шли на снегоступах. Но не так жарко, как сейчас… боже, – выдохнул Кен, когда Китти лизнула сосок. – Китти, послушай, нам следует…

– Да, нам следует. – Потянувшись вверх, она завладела его губами, показывая, что им «действительно следует», и Кен с хриплым стоном скользнул ладонями ей под рубашку, коснувшись теплой кожи. Господи, это было божественно… – Следует делать все, чего нам захочется, – прошептала Китти, пока ее руки вытворяли, что им вздумается. Кен попытался поймать их, но Китти действовала быстро, ловко и весьма решительно. – Ты можешь потом пожаловаться, как все это было ужасно, – предложила она, покрывая поцелуями его подбородок, щеку и ухо. – Боже, этот свежий воздух вселяет в меня энергию.

– На самом деле это ты вселяешь в меня энергию. – Кен обхватил ладонями ее бедра и сжал их, притягивая Китти ближе. У нее вырвался тихий стон.

– Ну, Кен Уайлдер, – промурлыкала она. – Кажется, ты взвинчен не меньше меня. Эту услугу ты предлагаешь всем своим клиенткам?

Кен прикрыл глаза от удовольствия, когда ее губы сжали мочку его уха.

– Только самым привлекательным, – выдохнул он. Китти куснула мочку, потом снова поцеловала, смягчая боль, и Кен понял, что сдается.

Впрочем, перед ней он никогда не мог устоять. Кен сам не знал, как это вышло, но всего за две секунды ему удалось залезть под шелковую рубашку Китти, расстегнуть лифчик, отвести его в сторону и сжать ладонями теплые полные груди.

Она шумно схватила ртом воздух, и Кен поднял голову.

– Холодно?

– Нет. Да. – Она рассмеялась и, хрипло дыша, выгнула бедра ему навстречу. – Просто не останавливайся.

Кена не пришлось уговаривать, и пальцы Китти пробежали по его груди вниз, к животу, затеребили пояс на джинсах. Джинсы сидели на нем достаточно свободно, так что при желании она могла бы просунуть пальцы за пояс. На мгновение потеряв голову, Кен потянул вверх край ее рубашки, подставив ночному ветерку обнаженные груди Китти. В следующий миг он опомнился, но успел бросить на них жадный взгляд, прежде чем прикрыть ладонью одну и прильнуть губами к другой.

Кен обвел языком сосок, и у Китти вырвался сдавленный стон – безмолвная мольба не останавливаться. Запрокинув голову, она теснее прижалась к нему. Ее шапочка соскользнула с волос, ее быстрые пальцы стянули шапку с Кена.

Ни окружавшая их ночь, ни звезды на небе, ни горы вокруг ничего не имели против. Тишину нарушали лишь легкий шелест ветра и их прерывистое дыхание. Когда Кен потянулся губами к другой груди, Китти хрипло выдохнула и прижалась к нему бедрами. Лицо ее пылало. Обхватив ладонями ее попку (безумно соблазнительную попку), Кен попытался просунуть пальцы за пояс ее лосин, но не смог – они оказались слишком тесными, какой-то идиот выбрал маленький размер. Пришлось расстегнуть пуговицу спереди, потом молнию, и наконец, о да… его пальцы проникли внутрь.

На ней были шелковые трусики.

Влажные.

Чертовски влажные.

Следуя примеру Кена, она не теряла времени даром и успела расстегнуть его джинсы, но прежде чем ее руки двинулись дальше, пальцы Кена сделали ласкающее движение, и Китти замерла, тяжело дыша. С ее губ сорвался шепот: Кен различил свое имя.

Это было удивительно приятно. Ему захотелось услышать это снова, его пальцы медленно описали петлю, нежно лаская ее плоть.

Китти казалась неподвижной, как статуя. Кен заглянул ей в лицо.

– Китти? Все хорошо?

Она ухватилась за него, будто боясь потерять равновесие.

– О боже, да. – Приняв это за добрый знак, Кен продолжал свое захватывающее исследование. Тело Китти пришло в движение. Бедра нетерпеливо качнулись вперед. – Кен… – В ее голосе слышался легкий испуг. – Я… о господи! – Кен видел, что она близка к пику удовольствия, ее пальцы вцепились в пояс его джинсов, бедра выгнулись, губы жадно хватали воздух. – Помни, у меня целую вечность никого не было. – Ей пришлось остановиться и немного отдышаться. – И я здорово завелась, так что… – Кен наслаждался каждым ее движением, звуком голоса, ароматом кожи, жаркой влажностью плоти. Он обвел языком сосок, чувствуя, как она трепещет в его объятиях. – Серьезно, – прошептала Китти, – я сейчас…

– Да. – Кен ощутил прилив желания, обжигающая волна дрожи прокатилась по телу, вызывая чувство пьянящей радости, которое еще несколько недель назад показалось бы ему незнакомым, теперь же он начинал понемногу привыкать к нему, ведь он испытывал его всегда рядом с Китти. – Давай, не сдерживай себя. Я хочу почувствовать, как ты достигнешь пика.

Но она сделала нечто иное, изменив правила игры. Ее рука скользнула за пояс его джинсов, пальцы обхватили его естество и задвигались, подхватив ритм, заданный им самим.

И Кен вдруг осознал, что больше не улыбается, не чувствует себя творцом вселенной, в чьей власти удержать Китти на краю бездны.

Потому что внезапно он сам оказался на краю.

– Китти. – Он хотел остановить ее, но не мог, не в силах оторваться от нежных складок ее плоти. Его бедра беспомощно выгнулись. Губы прошептали ее имя. – О боже, не останавливайся, – невнятно пробормотал он, задыхаясь от отчаяния. Наверное, Кен острее переживал бы свое унижение, будь он один в этом безумии. Но он был не один.

Отнюдь не один. Китти стонала от наслаждения, тело ее сотрясала дрожь. И глядя на нее, пронзенную блаженством, Кен ощутил, как по спине прокатываются волны жара. Не сводя глаз с Китти, он не сознавал, что ее руки продолжали двигаться, гладя, играя, дразня…

– Милая, подожди…

Но она не слушала. Кен попытался сдержаться, но не успел: оглушающая волна экстаза обрушилась на него, захлестнув их обоих.

Он отшатнулся, в ужасе бормоча извинения. Но Китти просто качнулась вместе с ним, закрывая ему рот поцелуем, упиваясь сотрясавшей его дрожью. Когда он смог наконец вернуться на планету Земля и вновь разомкнуть веки, Китти разглядывала его сияющими глазами.

– Китти, я…

– Молчи. – Она поцеловала его в краешек губ, улыбнулась, но не отстранилась. – Пожалуйста, не говори ничего. Не порти это мгновение.

Ничего не говорить? Не портить мгновение? Но разве он уже не испортил все, не сдержавшись и выставив себя на посмешище, точно оголтелый пятнадцатилетний подросток, одержимый сексом.

– Китти…

Она достала из кармана и протянула ему салфетку, одну из тех, что лежали на стойке бара в пансионате. Потом расправила одежду и обронила фразу, от которой у Кена закружилась голова.

– Я никогда еще не занималась любовью под звездами, как сегодня. – Она ослепительно улыбнулась. – А мне всегда этого хотелось. – Китти заправила рубашку в лосины. – Я всю неделю брила ноги, не теряя надежды. – Сунув руку в карман, она достала еще одну салфетку. – Тебе нужно…

– Нет. Китти, прости. У меня год не было женщины, и… – Он совершенно выдохся. – Вот и все. Мне следовало сдержаться…

Китти поцеловала его, заставив замолчать.

– Это было великолепно, – прошептала она, касаясь губами его губ, и, отстранившись, застегнула куртку.

– Но мы не закончили.

Она окинула его дерзким взглядом.

– Извини, что спорю с тобой, но о тебе этого, определенно, не скажешь. Да и обо мне тоже. – У нее вырвался вздох, женский вздох блаженства, и по телу Кена снова прокатилась волна желания. – Я тоже давно забыла, как это бывает. У меня такое чувство, что я сияю. Это правда?

Кен посмотрел на нее и качнул головой.

– На самом деле я…

– На самом деле, – передразнила его Китти и шутливо ткнулась носом ему в грудь. – Я не дурочка, Кен. И не невинная школьница. Знаю, тебе кажется странным, что я улыбаюсь, как идиотка, и впадаю в телячий восторг на пустом месте. Но ты должен понять: в своей прежней жизни я никогда не позволяла себе радоваться и восторгаться.

У Кена дрогнуло сердце.

– Я знаю.

– Для меня это значит, что сбывается желание, которое я загадала, следя за падающей звездой. Ты можешь это понять?

Кен посмотрел ей в глаза и вдруг осознал: он по-прежнему ждет, что Китти превратится в кого-то другого, начнет цепляться за него, чего-то просить или требовать. Перестанет быть собой.

– Кен?

Китти. Единственная в своем роде.

И, глядя ей в глаза, он знал, что ему остается лишь согласиться.

– Да.

Одарив Кена еще одной счастливой улыбкой, она чмокнула его в щеку.

– Отлично. А теперь пойдем. Я умираю от голода.

Глава 16

На обратном пути Китти любовалась великолепной ночью и прекрасным мужчиной, который вел ее за собой. Они шли молча. Переполненные до краев ощущением близости. И счастья.

По крайней мере, Китти уж точно.

С ней всегда бывало так после экстаза.

Прошла действительно целая вечность с тех пор, как она в последний раз испытала оргазм, достигнув его так быстро, легко, без малейшего напряжения. И ей удалось сотворить это с Кеном. Боже, радость так и бурлила в ней.

Они подошли к ее домику. Кен посмотрел на нее и вздохнул, заметив улыбку на лице.

– Все радуешься?

Китти со смехом достала ключ.

– Ничего не могу с собой поделать. Мне здесь нравится.

Он не ответил, сунув руки в карманы.

Итак, начиналась старая игра: Кен отступал, а она ему не мешала.

– Тебя беспокоит, что я захочу остаться, Кен? Что я не понимаю разницы между сексом и любовью? Не бойся, я уезжаю, как бы мне здесь ни нравилось.

– Ты в любом случае устала бы от всего этого рано или поздно.

– Почему? Ты же не устаешь.

– Нет. Но я вырос здесь.

– И что это значит? Ты более стойкий и крепкий, чем я?

– Ну…

– Да ладно тебе, Кен, – мягко усмехнулась Китти. – Наша прочность определяется тем, что внутри, а не снаружи. Человек может выглядеть размазней, – она указала на себя, – но быть крепче стали. – Она игриво согнула руку, напрягая мышцы. – Внутри.

Кен окинул ее внимательным взглядом, склонив голову набок.

– Согласен. По внешности человека никак нельзя судить о его силе.

Китти потянулась к его руке.

– Скажем прямо. Если ты сильнее меня, то причина в твоем детстве. Дело не в том, где ты вырос, а в том, что тебе пришлось пережить.

– Да, возможно. – Кен прислонился спиной к столбику крыльца, глядя в темноту ночи. Его глаза казались задумчивыми и отрешенными. – Послушай, не знаю, что ты себе навоображала, но я не хочу, чтобы ты думала… Мое детство было не таким уж плохим.

– Мама бросила тебя, когда ты родился, а отец избавился от тебя восемь лет спустя. Звучит довольно скверно.

– Да, но, отдав меня Энни, он поступил хорошо, а не плохо.

У Китти сжалось сердце при мысли о том, что осталось недосказанным. Какую боль испытывал Кен, зная, что родители от него отказались. Как он, должно быть, страдал, чувствуя себя обузой. Боясь, что он снова замкнется в своей раковине, как бывало всегда, Китти поспешно возразила:

– Он обидел тебя.

Кен пожал широкими плечами, готовыми тащить на себе всю тяжесть этого мира.

– Он заводился с пол-оборота, когда дело касалось меня. Я был ему не родным ребенком.

– Ты знаешь, кто твой настоящий отец?

– Мать так и не сказала. Она больше не появлялась в моей жизни.

Китти подумала о собственных родителях. Всегда сдержанные, отстраненные, они не баловали дочь проявлениями чувств. Но история Кена… оставалась за гранью ее понимания.

– Я рада, что рядом с тобой была Энни. Она очень тебя любит.

– Да, ей пришлось несладко. Со мной… было непросто.

– Талант наживать неприятности? Вот так сюрприз.

– Да. И еще настоящий дар выводить людей из себя. Я все пытаюсь тебе объяснить, что это и есть мой главный талант. В особенности я злю женщин.

– Правда? Но меня ты вовсе не бесишь. Разве что огорчаешь иногда… – Кен покорно понурил голову, и Китти добродушно толкнула его в плечо. – А еще ты меня смешишь. И заставляешь меня думать, ты заставляешь меня… – Она насмешливо изогнула бровь.

Кен рассмеялся, но глаза его остались печальными, настороженными, и Китти поняла, что он привык к мимолетным связям. Привязанность его пугает.

– Для меня риск и опасность в новинку, Кен. Но не для тебя. Я думала, ты захочешь рискнуть. В конце концов, скоро все кончится.

– Дело не в этом. – Он встретил ее взгляд. – Только не влюбляйся в меня, Китти. Я к этому не готов.

Она удивленно вскинула брови.

– Не могу поверить, что мы заговорили о любви. Я хотела грандиозного секса и получила его. Вот и все. Теперь меня мучит жажда. Я собираюсь выпить. Пойдешь со мной и позлишь еще немного?

Кен недовольно поморщился.

– Прежде всего, никакого секса не было, и обычно у меня выходит куда лучше. Но нет, я не зайду. Мне нужно проверить остальных.

– У тебя отлично выходит. Передай Сладкому Пирожку спасибо за то, что помог нам провести немного времени наедине. Доброй ночи. – Китти наклонилась и поцеловала Кена. У него вырвался глухой хриплый стон.

Войдя в домик, Китти приняла горячий душ, надела старую просторную футболку, оставила на крыльце немного сыра для Чака (во всяком случае, так ей хотелось думать) и собралась лечь, как вдруг с удивлением услышала снаружи какой-то шум.

– Чак? – взволнованно воскликнула она, открывая дверь.

– Нет, не Чак.

Верно. Сердце Китти радостно встрепенулось при виде стоявшего на пороге Кена. Руки в карманах, на голове капюшон, он выглядел смущенным, расстроенным и дьявольски сексуальным. Спортивный костюм он успел сменить на свободные полотняные брюки и толстовку. От него пахло мылом и шампунем. И чем-то особенным, свойственным ему одному, чертовски соблазнительным.

– Что, передумал?

– Да. Нет. О господи. – Сорвав с головы капюшон, он взъерошил волосы. – Да.

– Не хочу командовать или предъявлять претензии, – шутливо поддела его Китти, – но этот сердитый взгляд бросает тень на мой сексуальный триумф сегодня в горах. Так что если бы ты просто сделал попытку притвориться, будто прекрасно провел время, и не ходил бы с постной миной, пока не скроешься с моих глаз, это здорово поддержало бы мое эго. В самом деле.

Кен постоял, не сводя с нее взгляда, потом повертел головой, будто желал убедиться, что рядом никого нет. Наконец он мягко втолкнул Китти в домик, вошел следом и закрыл дверь.

И замер, глядя на нее, что дало ей небольшую передышку.

– Хочешь горячего шоколада? – спросила она.

– Что на тебе под футболкой?

– Не слишком много, – признала Китти, надеясь, что на нем тоже мало одежды. Хотя толстовка чертовски соблазнительно облегала его торс. Кен держал руки на бедрах. Ноги в полотняных брюках казались невероятно длинными. Старые ботинки были покрыты царапинами, как его бедное сердце, которое ей хотелось взять в руки, отогреть и приласкать.

Это все равно что приручить дикого горного кота, вдруг пришло ей в голову. Потому что никто и никогда не приближался к сердцу Кена.

Он противился этому изо всех сил.

В его умных пронзительно-зеленых глазах вместо привычной насмешки плескался темный огонь, губы сурово сжались. И Китти внезапно захотелось прогнать поцелуями эту суровость.

– Ладно, ты жутко сексуальный, мрачный и задумчивый, – проговорила она, – но тебе нужно немного расслабиться…

Больше ничего сказать она не успела, потому что в следующий миг Кен прижал ее к двери.

– Я не могу расслабиться. И не могу помешать тебе думать, будто то, что случилось между нами сегодня ночью, – лучшее, что я могу тебе дать. Кстати, это не так.

Трудно собраться с мыслями, когда твердые как камень бедра прижимаются к твоим голым ногам, подумалось Китти. Плотная ткань брюк Кена мягко щекотала ее кожу, но мускулы под брюками напоминали гранитную скалу.

Китти вспомнила о других восхитительно твердых частях его тела. Ее ладони скользнули по груди Кена вниз…

– Нет, перестань. – Схватив Китти за запястья, Кен поднял ее руки вверх. Их тела соприкоснулись, и Китти почувствовала сквозь одежду силу его желания. – Второй раз я так не оскандалюсь. Настала твоя очередь. – Склонив голову набок, он пристально оглядел ее.

Она знала, что он увидел. Ее футболка задралась, приоткрыв солнечно-желтые трусики-бикини. Сознание собственной наготы мешало ясности мысли.

– Я же сказала тебе, сегодняшняя ночь дала мне очень много.

Кен прижался лбом к ее лбу.

– Мне нужен второй шанс.

– Значит, уязвлено твое эго? Ты пришел доказать мне свою сексуальную доблесть?

Он задумался, а Китти ждала от него всего одной фразы. Остроумной, забавной реплики, которая отозвалась бы в ее теле волной дрожи, пробудив желание сорвать с себя трусики. Как будто ей без того не хотелось сорвать их. О, Кен бывал дьявольски остроумным, он умел очаровывать, и Китти хорошо знала, что бессильна перед его обаянием.

Но, к ее изумлению, он предпочел честный ответ.

– Да.

Это признание неожиданно тронуло Китти. На мгновение она смутилась.

– Ты не должен ничего мне доказывать. Тебе следовало бы знать.

– Я и не собираюсь ничего доказывать. Я хочу тебе показать. – Он просунул ногу между ее бедер, скользнув по нежной коже. У Китти перехватило дыхание. – Я хочу, чтобы ты хоть отчасти почувствовала то, что чувствую я рядом с тобой.

«Тебе это почти удалось», – сказала бы Китти, если б смогла заговорить. Ее тянуло к Кену. Его обаяние и несомненная сексуальность, конечно, играли свою роль, но больше всего Китти привлекала его властность: он никогда не давал ей свободы действий.

– И что тогда? – прошептала она.

– Тогда, возможно, я смогу дышать рядом с тобой.

– А ты не можешь дышать рядом со мной?

– Нет. А мне нужно дышать, Китти.

– Значит, ты думаешь, что потом все пройдет? Пройдет притяжение? Так ты себе это представляешь?

– Да. – И тут он поцеловал ее. По-настоящему. Всерьез. Великий боже, этот мужчина умел целоваться. Он поцеловал ее так, что в голове у нее не осталось ни единой мысли. Он целовал ее и целовал, пока она не забыла собственное имя – Китти не вспомнила бы его даже ради спасения жизни.

Их языки сплелись, руки скользили по пылающей коже, и Китти потеряла счет времени. Когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, она лишь потрясенно округлила глаза, глядя на Кена.

Прерывисто дыша, он горько усмехнулся, будто осуждал себя, и эта усмешка совершенно обезоружила Китти. Она вдруг поняла, что стоит, прижав ладонь к груди Кена. Китти успела сорвать с него толстовку и расстегнуть пуговицы на рубашке. Его грудь покрывали мягкие на ощупь волоски, но мускулы под ними были тверже железа. Его брюки оказались наполовину расстегнуты, и при виде крепких мышц его живота Китти ощутила горячую волну дрожи.

Закрыв глаза, она прижалась щекой к груди Кена, слушая, как стучит его сердце в унисон с ее собственным.

– Я ужасно волнуюсь, Кен.

Его ладонь легла ей на затылок, другая скользнула по спине и проникла в трусики.

– Я тоже. – Его пальцы сжали ягодицу и двинулись дальше, заставив Китти развести ноги. С ее губ сорвался хриплый возглас.

– Боже, ты прелесть. – Кен слегка наклонился, ища губами ее губы. – Черт, какая же ты сладкая.

– Не такая уж и сладкая, – с трудом выдавила из себя Китти, срывая с Кена рубашку.

Он задрал на ней футболку до талии и замер, разглядывая крошечные трусики.

– О господи. Сначала розовые, теперь желтые… – Дрожащими пальцами он поднял майку выше, обнажив груди, и глухо застонал. – Ничего себе.

– Послушай, я знаю, мы немного поторопились… о боже, – задохнулась Китти, когда Кен обвел языком и сжал губами ее сосок. – Мы немного поспешили там в горах… – Он приник губами к другой груди, и Китти беспомощно запрокинула голову. – Кен, пожалуйста. О, пожалуйста…

Ее сбивчивый хриплый шепот лишь распалил его.

Воспламенил их обоих.

Китти не успела перевести дыхание, как он сорвал с нее футболку и швырнул через плечо на другой конец комнаты. Затем стянул трусики.

Она не осталась в долгу, расстегнув на нем брюки и высвободив его возбужденное естество.

Осознав, что стоит обнаженная перед полуодетым Кеном, она ощутила новый прилив желания. Но прежде чем успела насладиться своим трофеем, Кен опустился на колени, мягко развел ее ноги еще шире и приник губами к золотистому треугольнику между ее бедер.

Китти показалось, что кости плавятся, как шоколад в жаркой печи. Ее пальцы впились в плечи Кена, ища опоры, потому что мир вокруг вдруг пришел в движение и начал бешено вращаться. Пальцы Кена скользнули по влажным складкам ее плоти, язык очерчивал центр ее вселенной. Бедра Китти помимо ее воли начали выгибаться, описывая круги.

– Кен, – выдохнула она, балансируя на краю обрыва, и когда тот в ответ теснее прильнул к ней, воспарила над бездной.

Кен сжимал ее бедра, не давая ей упасть, иначе она уже давно сползла бы на пол. Когда бешеный стук крови в ушах сменился глухим гулом, Китти смогла наконец стряхнуть туман, застилавший глаза. Кен выпрямился, сжимая в руке презерватив. Его взгляд сверкал животной мужской радостью, а тело дрожало от напряжения. Он тяжело дышал, лоб его блестел от пота. Китти захлестнула обжигающая волна желания. Кен подхватил ее на руки, прижал к двери и одним мощным движением пронзил.

Их тела слились.

Боже, о боже… Его тело двигалось в упоительно медленном ритме, заставляя Китти стонать от наслаждения. Руки Кена, сжимавшие ее бедра, не давали ей ускорить темп или прижаться к нему еще теснее. Он сам решал, как все будет, и при мысли об этом по телу Китти пробегали волны дрожи, а пальцы на ногах сжимались сами собой. Каким-то чудом Кену удавалось сдерживаться, продлевая удовольствие, все вознося Китти к вершине блаженства, пока наконец она не взмолилась:

– Кен…

– Я знаю, – хрипло выдохнул он, касаясь губами уха Китти, продолжая скользить вверх и вниз, доводя ее до безумия. – Боже, я знаю.

Да. Он совсем потерял голову. Погиб. И она погибла. Погибла безвозвратно, цепляясь за него руками и ногами, хотя он крепко держал ее, не выпуская из объятий. Наконец огненная вспышка прокатилась по ее телу, словно взорвалась сверхновая звезда. И Китти вдруг поняла, что вовсе не погибла.

Она спаслась. Обрела себя.

Да. Прямо здесь, в бревенчатом домике, у двери, в объятиях сильного молчаливого Кена Уайлдера, мужчины, в которого, вопреки данному слову, она явно начинала влюбляться.

Кен проснулся внезапно. В темноте. После страстного безумия у двери по его телу еще разливалась усталость. Он и Китти рухнули на диван, так и не дойдя до кровати. Там они и заснули, хотя пришлось потесниться. Кен вдруг понял, что Китти плачет, словно у нее разрывается сердце. Его разбудили ее всхлипывания.

– Китти?

– Нет. – В ее глухом голосе слышалась боль, будто ей выламывали руки. – Нет, они не погибли, просто оказались в ловушке.

Крепко обняв девушку, Кен отвел с ее лица влажные волосы.

– Китти, это сон.

– Они живы. – Ее пальцы впились ему в грудь. – Пожалуйста, не дайте им умереть!

– Детка, проснись. Ну же. – Китти открыла глаза и замерла в его объятиях, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. – Это всего лишь сон, – мягко произнес Кен. Она вырвалась из его рук, и он потянулся, чтобы включить лампу. Ее глаза казались затуманенными. На бледной коже блестели капли пота. У Кена сжалось сердце от жалости и тревоги. – Китти…

– Воды, – прошептала она, прижав руку к горлу. – Я хочу пить.

– Ладно. – Он встал с дивана, вышел на кухню за стаканом, а когда вернулся, Китти успела натянуть на себя одеяло, которым он накрыл ее час назад.

Она лежала неподвижно, но Кену не верилось, что она уснула. Растянувшись на диване, он медленно привлек ее к себе. Она прильнула к нему, уткнувшись лицом в шею.

Кен успокаивающе погладил ее по спине, пытаясь согреть.

– Тебе снится такое каждую ночь?

– В последнее время стало меньше.

Иными словами, да.

– Китти, ты с кем-нибудь говоришь об этом? Потому что это может помочь…

– Нет. – Ее сотрясла дрожь. – Не поможет.

После трагедии на мосту Китти пыталась изменить свою жизнь к лучшему, и все же ей снились погибшие люди, ее мучило, что она осталась в живых.

А как пережил падение он сам? Падение, причиной которого стала его собственная ошибка? Падение, при котором, кроме него, больше никто не пострадал? Он жалел себя.

Его обожгло стыдом от этой мысли.

Нежно прижав к себе Китти, Кен стал гладить ее по голове и по спине, пока она снова не погрузилась в сон.

Но сам он долго не смыкал глаз.

Глава 17

На следующее утро Энни резала помидоры для соуса к спагетти, которые собиралась приготовить на ужин. С ножом в руке она обвела хищным взглядом кухню, ища, что бы еще порубить в мелкое крошево, когда в заднюю дверь вошел Кен. Ей хватило одного взгляда на его сонные, тяжелые веки и гибкое тело, из которого каким-то чудом ушло все напряжение, и она обо всем догадалась.

– Ты издеваешься?

– Что?

– Ты мне не чтокай, – отрывисто бросила Энни. – Настала моя очередь заниматься сексом, черт побери!

Кен направился прямиком к кастрюле на плите, но Энни угрожающе подняла нож, и он невольно попятился.

– Никто не тронет еду, пока я не получу своего.

Кен насмешливо приподнял брови.

– Сказать Нику, чтобы привлек к работе побольше мужчин?

– Ты шутишь, когда у меня нож в руке? – Кен поднял руки, сдаваясь, и Энни указала подбородком на дверь. – Стоун собрал группу для ледового восхождения к водопадам Теннеман. Ты ее поведешь.

– Знаю, он вытащил меня из постели своим сообщением.

– Бедняжка, ну ты еще поплачь. – Энни вытолкнула племянника из кухни и бессильно привалилась к стойке. Ее жизнь вышла из-под контроля.

Проклятие. Энни всегда знала, что это случится, что в конце концов она все испортит. Потому что, подобно остальным Уайлдерам, всю свою жизнь она с одержимостью маньяка разрушала собственное счастье. Это бесило ее. Энни яростно вонзила нож в помидор.

Она могла бы обвинить в своих несчастьях мать с отцом, жалких алкоголиков, которым следовало бы запретить иметь детей. Или проклятую систему, которая позволяла детям страдать.

Но поскольку Энни сделала все, чтобы помешать Кену стать типичным продуктом своего окружения, она понимала, что не может позволить себе валить все на внешние обстоятельства. Она воспитала себя сама. А когда справилась с этим, воспитала и Кена. А затем выбрала себе жизнь по своему желанию.

И точка.

Вот только она все продолжала ходить по кругу и разрушать свою жизнь, потому что, судя по всему, родительские гены оказались слишком живучими. Боже, именно это больше всего и злило ее. Схватив несколько зеленых перцев, Энни нарезала и их заодно.

Ей по-настоящему не хватало мужчины в постели, чтобы снять хотя бы часть напряжения. Ей недоставало мужчины, который обнял бы ее покрепче, рассмешил бы, заставил бы нежно мурлыкать.

Согрел бы ей ноги.

Энни скучала по семейной жизни, когда, проснувшись утром, можно наскоро заняться любовью, если хочется. Когда готовишь обед кому-то своему, родному, принадлежащему тебе сердцем и душой.

Она тосковала по долговязому тупице Нику. Черт возьми, тосковала отчаянно. Он и впрямь показал себя далеко не хлюпиком, когда принял всерьез всю эту дребедень с разводом.

Ладно, она тоже виновата. Слишком давила на него. Давила и ожидала, что Ник хотя бы раз сделает ответный выпад.

Энни оттолкнула в сторону перец, поискала взглядом, что бы еще нарубить, но ничего не нашла. В глаза ей бросилась куртка Ника, висящая на крючке у задней двери, будто в напоминание, что он здесь, только руку протяни, хотя теперь к нему уже не притронешься.

Они перестали видеться, и, черт возьми, Энни болезненно это переживала. В конце концов, она ведь не умерла, просто приблизилась к сорока годам. Ей хотелось романтики. Хотелось, чтобы за ней ухаживали. Что в этом ужасного? Разве она превратилась в уродину? Стала непривлекательной? Энни оглядела свою новую одежду. Нет. Все осталось при ней, и Ник должен был это увидеть прямо сейчас.

Немедленно.

Энни вымыла руки, схватила куртку Ника, натянула вязаную шапочку и вышла из коттеджа. Разумеется, как назло, шел снег, и по дороге к гаражу она провалилась в свежий сугроб.

Боковая дверь оказалась на замке. Энни взглянула на табличку «Просьба без стука не входить» и отмахнулась: компрессор громко шумел, а еще Ник наверняка слушал свой айпод и едва ли заметил бы, что в дверь стучат. Насилу пробравшись по сугробам ко входу в гараж, Энни набрала код на щитке и подождала, пока поднимется дверь.

Как только дверь открылась, налетел порыв ветра, всколыхнув ветки елей у Энни над головой и осыпав ее снегом.

– Отлично, – проворчала она, отряхиваясь и вытирая лицо. Когда Энни снова обрела способность видеть, перед ней в открытых дверях гаража стоял Ник и сердито сверлил ее взглядом, уперев руки в бедра. В потертых джинсах, в толстовке с надписью «Калифорния» и с засученными до локтей рукавами он выглядел взъерошенным, колючим, обозленным и чертовски сексуальным.

– Я занимался покраской, – проскрежетал он. – Пока ты не открыла дверь, не потрудившись постучать. В итоге все засыпало снегом и мусором, так что теперь мне придется начинать заново.

Энни сморгнула снег с ресниц, мысленно вычеркнув из списка слово «сексуальный», поскольку не желала признаваться, что ее тянет к законченному придурку.

– Ну, извини, что попыталась…

– Попыталась что? Испортить мне весь день? Тебе понадобилось срочно накричать на меня по какому-то поводу? Или обдать меня ледяным презрением? Что? Какое спешное дело заставило тебя ворваться сюда без стука и пустить прахом всю мою работу?

Черт побери. Энни почувствовала, что не в силах больше сдерживаться. Все признаки были налицо: горло саднило, глаза щипало, чесался нос.

Но она не собиралась рыдать перед этим бесчувственным, бессердечным мерзавцем.

– Подпиши чертовы бумаги! – рявкнула Энни и унеслась в сторону коттеджа, чтобы испечь целую уйму шоколадных пирожных и съесть их все до единого по случаю приближающегося развода.

Два дня Китти счастливо улыбалась за работой. Думать она не могла, ее переполняла радость. Больше ничто не отвлекало ее от цифр. А цифры всегда играли главную роль в ее жизни.

Но потом она набрела на «Уайлдер эдвенчерз».

Встретила Кена.

Влюбилась в него.

Провела с ним ночь.

Ладно, это тут ни при чем. Китти прекрасно понимала, что для Кена все случившееся было лишь способом снять напряжение.

Но он ошибся.

Произошло нечто большее.

Китти провела в горах три недели. Лучшие недели в ее жизни, благодаря одному потрясающему парню, который два дня назад переступил порог ее домика. Она с радостью провела бы с ним и все последующие ночи, но он ушел с группой к водопадам Теннеман.

Китти надеялась, что они еще не раз встретятся до ее отъезда, но время бежало быстро. Возможно, ей следовало снова загадать желание, следя за падающей звездой… Посмеиваясь над собой, она взяла сумку и поехала в банк. Ее машина вела себя сносно на очищенных от снега дорогах, однако, приехав в Вишфул, Китти не смогла поставить машину перед банком из-за огромной горы снега, наваленной напротив. Пришлось припарковаться возле кондитерской, откуда доносились божественные ароматы. Китти с трудом устояла перед искушением заглянуть туда.

Выходя из банка, она приказала себе не дышать, но вдруг заметила, что колесо спущено. Наклонившись, Китти присмотрелась внимательнее. Оказалось, что шина напоролась на кусачки, которые теперь торчали из резины.

– Только со мной могло такое приключиться, – пробормотала она и, открыв багажник, уставилась на запасное колесо, после чего оглядела свой белый свитер.

День явно не задался.

– Похоже, кому-то сегодня не повезло.

Обернувшись, Китти увидела Серену. Облегающие черные брюки и черный свитер из ангорской шерсти выгодно подчеркивали роскошные формы высокой изящной брюнетки. Китти пришло в голову, что они с Сереной столь же непохожи, как день и ночь.

– Можно и так сказать.

– Наверное, это злой рок? Ну, знаешь, как в ту ночь, когда ты отправилась в поход на снегоступах, чтобы полюбоваться лунным светом, и едва не сорвалась со скалы?

Китти растерянно моргнула.

– Откуда ты знаешь?

– Городок у нас маленький, ты не забыла? – Серена рассмеялась низким хрипловатым смехом, который не оставил бы равнодушным ни одного мужчину. – Но происшествие в горах обернулось к твоей пользе. В конце концов вы с Кеном остались наедине. Думаю, ты переспала с ним.

Китти высоко вскинула брови:

– Что?

– Да, Ник сказал Энни.

– А Энни передала тебе?

– Мы с ней подруги.

– Энни сказала тебе, что я переспала с Кеном, – повторила Китти, чувствуя себя преданной.

– Нет. Я сама догадалась. Энни сказала мне, что ты едва не сорвалась с обрыва. На самом деле она страшно переживала за тебя. Энни этого не показывает, но она питает слабость к тем, кто входит в ее круг. Так я права? Насчет Кена? Вы с ним перепихнулись?

Китти горько рассмеялась. Что ей еще оставалось?

– Знаешь, на кого ты похожа с этими догадками?

– Ха-ха! На стерву. – Серена пожала плечами. – Меня это не смущает. – Она посмотрела на спущенное колесо. – Уверена, это неспроста.

– Твоих рук дело?

– Эй, я, может, и стерва, но не мстительная. И могу помочь сменить колесо. – Она улыбнулась. – Если меня как следует попросить.

– Я не могу обратиться к тебе за помощью.

– Я сама предложила.

– Ты испачкаешься.

Серена рассмеялась, доставая из кармана мобильный телефон.

– Харли? Да, у меня спустило колесо. – Она подождала, разглядывая свой безупречный маникюр. – Прекрасно. Спасибо. – Серена закрыла телефон. – Харли местный механик, водит эвакуатор. Не хочешь съесть печенье, пока ждешь?

Китти и без того с трудом застегивала верхнюю пуговицу на брюках. Она готова была поклясться, что Серене сроду не приходилось втискивать свое стройное тело в тесную одежду.

– Нет, спасибо, – пробормотала она.

– Ты шутишь? Отказываешься от моего печенья?

– Мне очень жаль.

– И почему я так мила с тобой?

– Действительно.

– Я просто стараюсь быть любезной, мы же соседи.

Китти не обманули эти заверения, но она последовала за Сереной в кондитерскую, поскольку божественный запах выпечки притягивал ее как магнит.

Серена налила Китти большую кружку кофе, подождала, пока та сделает глоток, и небрежно спросила:

– Ну и как он в постели? По-прежнему неотразим? Помню, в былые времена он задавал мне жару, если ты понимаешь, о чем я.

Китти фыркнула, едва не подавившись кофе.

– Да ладно тебе. – Серена протянула ей салфетку. – Ты не из тех женщин, что ходят вокруг да около.

– Я не из тех женщин, что перемывают кому-то косточки у него за спиной. – Черт, она все же запачкала свитер. – Тем более с бывшими подружками. Даже если никто другой не выражает желания помочь.

– Боже милостивый, не знала, что ты такая ханжа. – Серена протяжно вздохнула. – Энни не отзывалась о тебе плохо. На самом деле она говорила только о Кене. Сказала, что он улыбается впервые после травмы. Что он смеется. – Серена закатила глаза к потолку. – Что он счастлив.

Ну наконец-то. Первая хорошая новость за этот день.

– Думаю, это прекрасно.

– Да. К сожалению, со мной это никак не связано. Но имеет прямое отношение к тебе. – Китти открыла было рот, но Серена покачала головой. – Не надо. Я стерва, но я не дура. Видеть, как он увлекся тобой, больно. Так что допивай кофе и молчи. Я пытаюсь проявить великодушие, помогая тебе с этим дурацким колесом и позволяя Кену уйти красиво, но у меня ничего не выходит. Я все испортила.

Китти перевела дыхание.

– Это не так.

– Правда?

– Правда. Если бы ты не вышла ко мне, я бы сейчас кряхтела, меняя колесо, грязная, как черт. И ты готовишь восхитительный кофе.

Серена поставила на прилавок блюдо с печеньями, и у Китти задрожали ноздри.

– Мне нельзя. Я растолстею.

Серена беззлобно усмехнулась:

– Это мне на руку.

Напротив кафе остановился большой эвакуатор. Китти ожидала увидеть крупного мужчину, но на землю спрыгнула миниатюрная изящная светлокожая блондинка в рабочем комбинезоне «Кархарт», в ботинках со стальными носками и с живой улыбкой на лице.

– Где тот идиот, что наехал на пару кусачек?

Китти подняла руку:

– Это я. А ты – Харли?

– Она самая. Ну ты и выкинула номер с кусачками. Похоже, колесо погибло. Надеюсь, запаска у тебя в порядке. – Женщина-механик подошла к прилавку, протянула руку, потом посмотрела на свою ладонь и покачала головой, энергично тряхнув короткими колючими волосами. – Извини, я вся в мазуте.

– Что новенького? – сухо поинтересовалась Серена.

Харли улыбнулась:

– Пришлось выручать кучку подростков на автомагистрали. Они сбежали с уроков и приехали сюда из бухты, надеясь покататься на сноубордах. Давай ключи, городская девчонка.

– Вот, пожалуйста. – Китти вручила ей ключи. Харли вышла, но вернулась меньше чем через минуту, огорченно качая головой.

– Плохи дела.

– В каком смысле, плохи дела?

– Запаска у тебя тоже дырявая.

– Что?

– Да. Когда ты в последний раз ее проверяла? – О, похоже, никогда. Харли вздохнула при виде вытянувшегося лица Китти. – Тебе придется оставить машину мне. Я доставлю ее к себе в автомастерскую, но прежде чем займусь ею, мне надо пройти тест.

– Тест?

– Она ходит в колледж, хочет стать крутым биологом и работать в лесу, вместо того чтобы валяться под грузовиками, – объяснила Серена.

– Да, я собираюсь пройти четырехлетнюю программу обучения за семь лет. Мне нужно сдать тест дистанционно, это не займет много времени.

– Ничего страшного, меня кто-нибудь подбросит до Уайлдеров. – По крайней мере, Китти на это надеялась. – Я только позвоню в пансионат.

Харли приподняла брови и покосилась на Серену.

– В пансионат? В «Уайлдер эдвенчерз»?

– Да, мне следовало раньше сказать. Китти временно заменяет Райли у Уайлдеров.

– А-а, – протянула Харли с непередаваемой интонацией. – Так это ты та самая новенькая, что крутит любовь с Кеном.

– Ладно, – сказала Китти. – Во что мне это обойдется?

Харли пожала плечами:

– Как насчет того, чтобы заплатить за новое колесо и выдать пару билетов на бесплатные лыжные походы, которые иногда устраивает «Уайлдер эдвенчерз»?

– Нет, я хотела сказать, во что мне обойдется мирный договор, чтобы вы двое, а заодно и все остальные перестали смотреть на меня так, будто я совращаю их любимого сына?

– Ну, ты могла бы уехать из города, – услужливо подсказала Серена.

– Это уж чересчур, Серена, – мягко возразила Харли.

– Я просто пошутила. Почти.

Ха! Китти потянулась за печеньем, ей внезапно захотелось сладкого.

– Пожалуй, я возьму десяток на дорожку. – Серена достала черно-белый пакет и принялась наполнять его с довольным выражением лица. – Два десятка, – сдавшись, поправилась Китти, уже не заботясь о фигуре.

Глава 18

Вернувшись в пансионат после двухдневного похода, Кен направился прямо в главный коттедж, чтобы встретиться со Стоуном.

Впрочем, кого он обманывал? Он отправился в приемную, чтобы увидеть Китти.

Потому что он ошибался, думая, будто сможет дышать после близости с ней. Жестоко ошибался. Ему так и не удалось хоть раз вдохнуть полной грудью, с тех пор как он расстался с ней. И он понятия не имел, что с этим делать. Знал лишь, что должен увидеть ее снова.

– Ты что-то ищешь? – поинтересовался Стоун, выйдя из кабинета и обнаружив, что брат стоит возле стола Китти, глядя на ее пустое кресло.

– Почту.

– Почта у меня на столе. Если тебе нужно что-то выяснить, почему бы не спросить меня?

– Ладно. – Кен ненадолго задумался. – Где расписание?

Стоун смерил его выразительным взглядом. Этот взгляд Кен помнил с детства. Снисходительный взгляд старшего брата, в котором ясно читалось: «Выкладывай, что ты натворил и во что мне обойдется выручить тебя из беды».

– Неужели так трудно признать, что ты привязан к чему-то? Или к кому-то?

– Хорошо. Ты прав. Я скучал по тебе. – Кен шагнул к брату, крепко обнял его и с силой хлопнул по спине. – Фу. Рад, что сбросил этот груз со своих плеч.

– Ты не скучал по мне. – Стоун со смехом оттолкнул Кена. – Я знаю, кого тебе недоставало. Хорошенькой временной сотрудницы.

– Не представляю, о ком ты говоришь. – Отвернувшись, Кен посмотрел на стол Китти.

– Значит, тебя не волнует, что она уехала на неделю раньше.

– Что? Какого черта… – Кен обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть широкую ухмылку Стоуна. – Это подло.

Стоун продолжал ухмыляться, но у него хватило ума держаться на расстоянии вытянутой руки от брата.

– Она в банке.

– Если ты отправил ее одну на снегоходе, я…

– На машине. Боже, да ты, похоже, втрескался по уши. И… – Стоун поспешно поднял руки в ответ на яростный взгляд брата. – В этом нет ничего плохого. Правда. А потому, возможно, тебе следует попросить ее остаться и не уезжать на следующей неделе.

– Ты с ума сошел? С чего бы мне просить ее остаться?

– Черт, я не знаю. Может, потому, что ты просто звереешь при мысли, что она уедет?

– Вовсе нет. Меня это не волнует. – Встретив долгий взгляд Стоуна, Кен отвернулся. – К тому же она все равно не останется. У нее свои планы. Она ищет приключений.

– Тогда кому, как не тебе, помочь ей в этом?

– По-твоему, я должен снова сорваться и уехать?

– Не знаю. Мне бы этого не хотелось. Но выход лишь один – расстаться с ней.

– Это она уходит. Она оставляет меня.

– Ладно тебе, Кен.

– Что?

– Ты знаешь.

– Ты думаешь, будто я сдаюсь? Снова? Бросаю все?

– Да, именно так я и думаю.

Кен ощутил резкую боль в груди, как при сердечном приступе. Но он знал: это лишь тревога и страх. Ему захотелось повернуться и уйти. Его раздирало желание бежать. Бежать, пока не утихнет эта боль.

– Ты по-прежнему осуждаешь меня.

– Может, все еще как-то наладится. Ты справишься.

– Господи, чего ты от меня хочешь?

На лестнице показалась Энни. При виде племянников, стоящих вплотную друг к другу с перекошенными от злости лицами, она быстро встала между ними.

– Что? О чем спор?

Стоун окинул брата хмурым взглядом поверх головы Энни.

– Я лишь напомнил Кену, что у него хорошо получается бежать от трудностей.

Кен тотчас взвился, но крепкая, как сталь, ладонь Энни уперлась ему в грудь.

– А я собирался напомнить Стоуну, что станет с его лицом, когда я заеду по нему кулаком, – процедил он сквозь зубы.

– Довольно, остыньте, вы оба. – Энни сопроводила свои слова энергичными тычками. – Вы хотите подраться, чтобы выпустить пар. Отлично. Я, пожалуй, присоединюсь к вам и выбью из вас всю дурь, просто ради забавы. Но мы сделаем это снаружи. Мне нравится эта мебель, будет жалко, если она пострадает.

Стоун отвернулся, фыркнув от отвращения, и у Кена еще больнее кольнуло в груди. Потому что он знал: Стоун прав.

Кен зашагал к лестнице. Ему хотелось побыть в одиночестве.

– Куда ты? – спросила Энни.

– Он бежит, – отрывисто бросил Стоун.

– Замолкни, Стоун. Если ты бежишь, – обратилась Энни к Кену, – тогда забеги в город и забери мои чертовы пироги.

– Попроси Ника, – вздохнул Кен.

– Я с ним не разговариваю.

Это означало, что Ник в который раз повел себя как последний идиот.

– Может, ты и со мной перестанешь разговаривать?

– И не надейся. Два вишневых, два яблочных, и не вздумай съесть хоть один по пути.

Стоун насмешливо хмыкнул.

– Один раз, – проворчал Кен. – Это случилось всего однажды. – Он направился вниз и, скользнув взглядом по Энни, злорадно фыркнул, когда та поцеловала Стоуна в затылок.

Охваченный досадой, он поехал в город, но одиночество за рулем не принесло ему чувства покоя: скользкие обледенелые дороги не позволяли сбросить напряжение. Подъезжая к Вишфулу, Кен испытывал ту же тревогу, что грызла его в пансионате.

Машина Китти стояла возле кондитерской. В колесе торчали кусачки. Войдя в кафе, Кен увидел Китти и вдруг… его злость, раздражение, беспокойство исчезли без следа. Каким-то непостижимым образом.

Будто их и не было вовсе.

Китти смеялась. Искренне, как умела смеяться она одна. А Серена с Харли стояли рядом, глядя на нее как на сумасшедшую.

Вполне возможно, так и было, но именно такой она Кену и нравилась. «Если одна из этих сплетниц посмеет ее обидеть, я…» – пролетело у него в голове.

Что? Что он сделает? Кен замер, ошеломленный внезапным чувством, поднимающимся из глубины его сердца. Что это? Желание защитить? И самое поразительное, собственнический инстинкт. Два этих чувства всегда казались ему бесполезными, когда дело касалось женщин. Черт побери, да и не только женщин, всего остального тоже: дома, работы и прочего.

Однако, когда речь шла о Китти, он не мог оставаться равнодушным. Кен потрясенно смотрел на нее, не в силах сдвинуться с места, будто его переехал грузовик.

Она заметила его и перестала смеяться, но ее улыбка не исчезла. Ее лицо по-прежнему сияло. Какое-то неуловимое выражение промелькнуло в ее глазах. Кену показалось, что он прочел: «Я сжимала в руках твое естество и видела, как ты теряешь власть над собой».

Китти сняла очки и протерла стекла краем свитера. «Наверное, это из-за меня они запотели», – подумалось Кену.

Возможно, в ее жизни были и другие мужчины, которые действовали на нее так же?

Серена со вздохом подошла к нему и мягко побарабанила пальцем по подбородку, напоминая, что неплохо бы закрыть рот.

– Тебе необязательно было бросаться спасать свою маленькую подружку. Мы просто развлекаемся.

– Энни заказала пироги. Два с яблоками и два с вишней.

– И ты пришел ко мне? Как мило.

– Ты единственная в городе, кто печет пироги.

Серена снова вздохнула.

– Ладно, скоро я с этим справлюсь, Кен. Очень скоро.

Китти сжимала в одной руке пакет, а в другой – печенье. Кен заметил шоколадные крошки в левом уголке ее рта.

– Я видел кусачки, – обронил он.

– Да, только со мной могло такое случиться, верно? – Китти покачала головой и слизнула крошки с губ. Потом отправила в рот остатки печенья и слизнула крошки с пальцев. Кен поймал себя на том, что с жадностью следит за движениями ее языка. – Харли обещала заменить колесо.

– Только сначала мне нужно сдать тест. – Харли приветливо улыбнулась и потянулась, чтобы обнять Кена.

Они учились вместе в старших классах школы и провели вдвоем массу времени – учителя едва ли не каждый день оставляли их после уроков.

– Ты еще не окончила колледж? – спросил Кен, ласково стирая пятно машинного масла с подбородка Харли.

– Осталось совсем немного. Ну… – Она нерешительно помолчала. – Как там Ти Джей?

Они с Ти Джеем тоже провели вместе немало времени. Но не в школе после уроков.

– Он еще на Аляске.

– Надеюсь, отморозит себе задницу, – любезным тоном заметила Харли.

Мысленно поздравив себя с тем, что он не на месте Ти Джея, Кен потянулся за пирогами, которые Серена уложила в пакет, и повернулся к Китти.

– Значит, ты застряла в городе.

– Да, похоже на то.

– Тебя подвезти?

– Да, пожалуйста. – Китти соскользнула с табурета. – Ты на снегоходе? – спросила она с надеждой в голосе.

– К сожалению, нет. – Во время похода к водопадам Теннеман Кен обещал себе, что в оставшуюся неделю не станет давить на Китти. Если она захочет сделать первый шаг, он будет рядом.

Это он обещал себе. Но теперь, когда она стояла перед ним, ему хотелось схватить ее в охапку, взвалить на плечо, затащить в пикап, сорвать с нее одежду и наброситься с жадностью голодного зверя.

Вместо этого он распахнул перед ней дверь кондитерской. Выйдя во двор, она легонько пнула колесо своей машины.

– Кажется, глядя на падающую звезду, мне следовало пожелать изящества и грации. – Кен считал, что изящества и грации ей хватало с избытком, хотя, возможно, не в традиционном понимании. – И все же я загадала другое желание и рада этому. – Она улыбнулась озорной улыбкой. – Очень рада. – Кен едва сдерживался, чтобы не дать воли звериным инстинктам. «Это никак нельзя назвать первым шагом с ее стороны», – сказал он себе и, открывая дверцу со стороны пассажира, ухитрился наклониться, чтобы вдохнуть аромат ее волос. «Ты просто жалок», – выругал Кен себя, усаживаясь за руль и включая двигатель. Выехав на дорогу, он немного успокоился, потому что Китти молчала. Оставалось лишь надеяться, что она не заговорит. Это смутило бы его еще больше. – Что случилось? – спросила Китти.

Ну вот, началось.

– Ничего.

– Ничего? Ты поэтому так напряжен, что, кажется, вот-вот взорвешься?

Кен решил воспользоваться пятой поправкой к конституции, дающей право подозреваемому хранить молчание, дабы не свидетельствовать против себя.

– Как насчет поцелуя? Если ты не хочешь разговаривать, – предложила Китти, поймав на себе его косой взгляд. – Вместо приветствия после двухдневной разлуки.

– Я за рулем.

– Ты мог бы поцеловать меня раньше, когда только увидел.

– Я обещал себе, что дам тебе возможность сделать первый шаг.

– Что?

– Не обращай внимания. Послушай, у меня сегодня явно проблемы с общением. Может, нам лучше помолчать.

– Останови машину, Кен.

– Ты права. Я веду себя грубо. Я…

– Остановись сейчас же, пожалуйста.

Кен съехал на обочину и затормозил, потом потянулся к Китти, чтобы не дать ей сбежать. Он боялся, что она выскочит из машины, хлопнув дверцей, и будет стоять обиженная, как поступали все женщины в его жизни. А может, ей захочется чем-нибудь запустить ему в голову. По крайней мере, она точно не могла усесться к себе в машину и попытаться его переехать. К счастью, у нее спустило колесо. Эта мысль немного утешила Кена, потому что ему совершенно не хотелось выпускать Китти из пикапа.

Но эта женщина не уставала его изумлять, вот и сейчас она привела его в замешательство, потому что потянулась не к дверце, а к нему. Китти потянулась к нему в тот самый миг, когда он потянулся к ней. Кен открыл было рот, пытаясь что-то сказать, уговорить ее остаться, но она завладела его губами. Они столкнулись носами, очки съехали у нее с переносицы, Китти быстро их поправила и снова поцеловала его.

И Кен почувствовал, что не в силах больше сдерживаться. Он впился в ее губы, будто желая молчаливо извиниться за все остальные поцелуи, прошлые и будущие. Его ладонь легла ей на затылок, другая скользнула под куртку, пробралась под свитер и сжала грудь. Кен замер, жадно прислушиваясь к хриплым звукам, срывавшимся с губ Китти. Ее пальцы зарылись в его волосы, пробежали по груди вниз, к животу, взялись за пуговицу на джинсах…

– Как тебе такой первый шаг? – прошептала Китти, отстраняясь.

Кен перевел дыхание.

– Я думал, ты пытаешься отделаться от меня.

– Неужели? Похоже, что я пытаюсь от тебя отделаться? Правда?

Он заглянул в ее блестящие глаза, посмотрел на пылающие щеки, на рот, которым не мог насытиться, восхитительный рот, все еще влажный от его поцелуя, и окончательно смешался.

– Если ты не знаешь, – прошептала Китти, – может, я лучше поцелую тебя еще раз?

– Пожалуй, так будет лучше.

Китти обвела глазами салон – стекла машины запотели, скрыв их от окружающего мира.

– Как давно это у нас длится?

– Понятия не имею. – Кен подумал, что ему нужна минутка, прежде чем он снова тронется в путь.

А лучше две. Он невольно посмеялся над собой, и над Китти. И вдруг она тоже рассмеялась. Они встретились глазами, и смех затих, а в следующий миг их снова швырнула друг к другу какая-то неведомая сила. Их руки проникли под одежду…

Когда в окно постучали, Кен едва не пробил головой крышу.

– Господи.

– Кто…

– Понятия не имею. – Сквозь затуманенное стекло Кен различил высокий силуэт Стоуна.

Китти лихорадочно поправляла на себе свитер, уже не пытаясь избавиться от него. Подождав, пока она будет готова, Кен повернул ключ и открыл окно нажатием кнопки.

Подняв глаза, он встретил язвительный взгляд Стоуна.

– Тебе нет дела, как же. – Стоун посмотрел на Китти. Кен тоже повернулся к ней. Она не застегнула куртку доверху, и состояние ее свитера со всей очевидностью опровергало предположение, будто Кену не было до нее никакого дела.

Стоун задумчиво прикусил губу.

– Мне позвонили насчет твоего колеса, Китти. Я приехал узнать, не нужно ли тебя подвезти.

– Спасибо, но Кен… э… уже нашел меня.

Взгляд Стоуна скользнул по лицу Кена, чьи волосы, как и у Китти, торчали во все стороны, задержался на измятой рубашке и опустился ниже, не оставив без внимания красноречивые свидетельства явного интереса Кена к Китти.

Стоун похлопал по дверце, смерил брата насмешливым взглядом на прощание и вернулся к своей машине.

– Что он хотел этим сказать? – спросила Китти.

– Я не говорил тебе, что у Стоуна проблемы с наркотиками? Я твердил ему, что крэк убивает, но…

Китти расхохоталась.

– Кен.

– Ладно, у него ранние признаки болезни Альцгеймера.

– О… – Ее улыбка угасла. – Замолкни, Китти. Ты это хотел сказать? – Он и сам не знал ответа. – Значит, на этот раз будет так же, как всегда? – тихо произнесла она. – Когда я подбираюсь слишком близко, ты отстраняешься?

– Я… – Господи, Кену показалось, что все вокруг поплыло. – Может быть. Послушай, если честно, я просто осел.

– Приятно, что ты это сознаешь. – Китти вздохнула – Но на самом деле это моя вина. Мне следовало помнить, что мы всего лишь… А кто мы, собственно? – Лицо Кена вытянулось, и она вскинула руку. – Знаешь, это не важно.

Ругая себя последними словами, Кен завел мотор и доехал до пансионата. Китти открыла дверцу, собираясь выйти, но повернулась к нему. Он настороженно замер.

– Я ясно дала тебе знать о своих чувствах, – произнесла Китти. – Сказала, что меня к тебе тянет. И показала силу этого притяжения. Я заверила тебя, что не мечтаю о садике за белой оградой и о кольце с бриллиантом. По крайней мере не этой зимой и не с тобой.

Кен встретил ее взгляд, твердый, решительный, полный горечи и искреннего чувства к нему.

– Я высказала тебе все это, – повторила Китти с той внутренней силой, которой Кен всегда так восхищался. – И все же ты отступил. Почему, Кен?

Если бы он сам знал.

Кен не ответил, не смог найти слов. Китти тихо вздохнула и вышла, захлопнув дверцу. Она желала его, но не нуждалась в нем.

И, черт возьми, Кену оставалось лишь признать глупую жестокую истину: это он нуждался в ней.

Китти старалась занять себя делами. Когда прибыла новая группа, она выдала туристам снегоходы. Потом помогла Нику подготовить другую группу к походу на снегоступах. Организовала воссоединение семьи на Альпийской гряде, а затем поработала со счетами и книгами учета. Но, даже справившись с горой дел, Китти по-прежнему испытывала мучительное чувство недовольства и изнывала от неутоленного желания.

Кен хотел, чтобы она сделала первый шаг. Что ж, она пошла ему навстречу.

Но и ее терпению настал конец. Если до ее отъезда кому-то предстояло сделать еще один шаг к сближению – пришла очередь Кена сказать свое слово.

– Почта. – Энни швырнула на стол пачку писем. Она вернулась к обычной мешковатой одежде. Надпись на ее фартуке гласила: «Если тебе не нравится моя стряпня – спустись с небес на землю».

– Что случилось? – вздохнула Китти.

– Ничего. Ровным счетом ничего. В том-то и дело. Зачем брить чертовы ноги и носить неудобные шмотки, когда ничего не происходит?

– Он тебя не заметил?

– Он накричал на меня, заявил, что занимался покраской, а я ему все испортила.

– Это правда?

– Вроде того. – Энни состроила унылую гримасу. – Я не придала значения табличке: «Просьба без стука не входить», открыла дверь гаража, и тут налетел ветер, все засыпало снегом. Его работа и впрямь пошла насмарку. Ник так взбеленился, что даже не взглянул на меня.

– Дай-ка угадаю, – отозвалась Китти. – Ты, в свою очередь, держалась мило и вежливо, проявляя понимание.

– Да! – вскинулась было Энни и тут же поникла. – Вообще-то нет. Я вспылила. Взорвалась, прикрикнула на него и убежала.

Да. Китти легко представила себе эту сцену. Она тоже сорвалась, наговорила Кену лишнего и ушла.

– Говоришь, он даже не взглянул на тебя?

– Я не успела снять куртку.

– Что ж, тогда это не считается, – твердо возразила Китти. – Послушай, хоть кто-то сегодня должен поступить разумно и все исправить. Тебе придется попробовать снова.

– Нет. – Энни покачала головой. – Ни за что. У Ника был шанс, но он им не воспользовался.

– Ты хочешь сказать, что заслуживаешь лишь одного шанса? А что, если это был твой шанс, Энни? Ты не хотела бы попытаться снова?

Китти охотно попыталась бы.

Но она понимала: дело не в ней. Дело в мужчине, чей опыт отношений с женщинами до сих пор приносил ему одни лишь разочарования. В мужчине, который, возможно, никогда не искал серьезных отношений. В самом упрямом мужчине из всех, кого Китти встречала в жизни.

Глава 19

В пять часов Китти вышла из главного коттеджа. Шел легкий снег. Ее машина стояла у входа, но не было ни записки, ни малейшего знака, который подсказал бы, как она там оказалась.

Кен?

Учитывая, как они расстались, едва ли. Стоун? Возможно. К сожалению, она не могла спросить их об этом, поскольку оба брата отправились в поход к вершине Стоун-Крик.

Энни тоже куда-то исчезла.

Надеясь, что повариха пытается соблазнить Ника, Китти села в машину и отправилась в Вишфул, чтобы поблагодарить Харли и заплатить за работу. Дороги присыпало снегом, вести машину пришлось медленно и осторожно. Благополучно добравшись до города, она облегченно перевела дыхание. Выехав на главную улицу, Китти вдруг поняла, что понятия не имеет, где находится автомастерская Харли, и решила заглянуть в кондитерскую. Серена едва успела повесить на дверь табличку «Закрыто», появление Китти ее не слишком обрадовало.

– Я впущу тебя, только если ты что-нибудь купишь, – заявила она. – И ерундой тебе не отделаться.

Китти не собиралась ничего покупать, но, вдохнув аромат свежей выпечки, внезапно передумала.

– Я бы, пожалуй, купила еще печенья.

– Тогда покупай три десятка, меньше я не продаю.

– С каких это пор?

– С тех пор как ты появилась в городе.

– Серена, – мягко протянула Харли, сидевшая на высоком табурете у барной стойки. – Этот стервозный тон не идет к твоему наряду от «Прада».

Серена закатила глаза и посторонилась, впустив посетительницу. Харли приветливо помахала Китти, и та улыбнулась в ответ. Ее взгляд задержался на свежих печеньях, выставленных на витрине.

Серена зашла за стойку.

– Знаешь, обычно женщина после отменного секса не наваливается на сладкое, как ты.

Оставив эту реплику без внимания, Китти обратилась к Харли:

– Сколько я тебе должна за то, что ты починила машину и доставила ее мне?

– Со мной уже расплатились, и не я отогнала твой автомобиль.

– Что? Кто тебе заплатил?

– О, ради бога. – Серена склонилась над прилавком и извлекла откуда-то бутылку водки с тремя стопками. – Вначале мне нужно подкрепиться.

– Мне тоже. – Харли одобрительно кивнула. – Я ударила себя по пальцу молотком и получила за тест тройку с минусом. Налей мне, пожалуй, двойную порцию.

– Мы с тобой подруги по несчастью, дорогая. – Серена налила водки Харли и себе, потом, немного поколебавшись, и стопку Китти.

Китти никогда в жизни не пробовала водку, тем более двойную порцию. Она вообще почти не пила. В тех редких случаях, когда она все же отваживалась выпить, Китти предпочитала слабенький винный коктейль.

– Ваше здоровье! – Харли подняла стопку.

Серена чокнулась с подругой.

– Будем здоровы, – произнесла Харли, ожидая, что Китти поднимет стопку.

Китти посмотрела, как обе женщины опрокидывают в себя водку и выпивают ее одним глотком. Что ж, коли ты в Риме – живи как римлянин. Она опрокинула в себя стопку и едва не задохнулась от яростного кашля – горло обожгло огнем.

Харли несколько раз хлопнула ее по спине.

– Ну, ты как? Все в порядке?

Обретя наконец способность дышать, Китти кивнула. Из глаз ее катились слезы.

– Вот черт…

– Не волнуйся. – Серена снова наполнила стопки. – Вторая пойдет легче.

Китти крепко сжала в руке стопку.

– Кто тебе заплатил? – обратилась она к Харли.

– О, пожалуйста, – скривилась Серена. – Мы все знаем, что это был твой рыцарь в сверкающих доспехах.

– Кен?

Серена подняла вторую стопку.

– А что, у тебя есть еще один дружок в городе?

– Он мне не дружок.

– Так ты не спишь с ним?

– Ты об этом не спрашивала. – Водка начинала понемногу действовать. – Ты спросила, правда ли, что он мой дружок.

– Верно, – подтвердила Харли. – Так и было.

Серена возвела глаза к потолку.

– Прекрасно. Так ты спишь с ним?

Китти задумалась:

– Кажется, между вами все кончено. А следовательно, это не твое дело.

Харли широко улыбнулась:

– А ты жестче, чем кажешься. Мне это нравится.

Серена нетерпеливо дернула плечом:

– Так ты знаешь нашу с Кеном историю.

– Городок маленький, ты сама говорила.

– А ты быстро учишься. – Серена указала на полную стопку Китти. – Ты пьешь с нами или нет?

Китти выпила стопку одним махом. Серена сказала правду: вторая порция далась легче.

Брюнетка снова наполнила стопки и включила радио. Харли принялась громко распевать, вторя мелодии. Серена вопросительно приподняла брови.

– Кто это поет?

– Алиша Киз[14].

– Да? Тогда дай ей спеть.

Харли рассмеялась, но продолжала напевать. Потом она встала и начала танцевать страстный разнузданный танец.

– О, твое место на сцене, Харли, но на всякий случай работу пока не бросай.

Китти тоже захотелось запеть. Ее ноги сами собой отбивали такт, но она продолжала сидеть. Потом она вдруг вспомнила, что решила не сдерживать себя и жить в полную силу каждое мгновение, а потому вскочила и присоединилась к Харли. Но хотя Китти знала слова песни, ей никак не удавалось попасть в ритм, вдобавок перед глазами у нее все расплывалось.

– Ух ты… – Она поправила очки на носу, но это не помогло.

– Это все водка, – услужливо подсказала Харли.

Серена снова подняла полную стопку.

– За свободу. Дадим себе волю, черт побери.

Китти прервала танец и схватила стопку.

– Извини, что все вышло не так, как тебе хотелось.

– Это не твоя вина. – Харли многозначительно толкнула Серену в плечо. – Верно?

Серена вздохнула и опрокинула в себя третью стопку.

– Она права. Я сама виновата. И раз уж пошел разговор начистоту, тебе следует знать: я больше любила мечту о Кене, чем его самого. Так что не бойся, я больше не буду такой стервой. – Серена пожала плечами. – Разве что иногда.

– Ну слава богу. – Харли обняла Серену. – Хорошая девочка. Ты старалась изо всех сил, пока все не закончилось. Ты сказала ему о своих чувствах. В конце концов, ты сделала все возможное.

– Давай будем честны. Я могла сделать больше.

– Ладно, допустим, ты могла бы бросить его, прежде чем переспать с другим.

Серена вздрогнула, как от удара.

– Да. – Серена закрыла глаза. – Знаю, черт возьми. Тут ты права. Этого не стоило делать.

Китти выпила последнюю стопку. На этот раз она вовсе не почувствовала жжения в горле, водка разлилась внутри тепло и приятно. Однако попытка опуститься на табурет не увенчалась успехом, Китти пришлось ухватиться за стойку, чтобы не упасть.

– Я рассказала Кену кое-что о своих чувствах, но совсем не то, о чем ему следовало знать.

– Да? – Серена посмотрела на нее с любопытством. – О чем именно?

– Мне надо было сказать ему, что… – Китти громко икнула и прикрыла ладонью рот. – Прошу прощения. Он прячется за своими мускулами и суровым взглядом. А на самом деле он всего лишь испуганный мальчишка, который боится женщин. – Китти горестно вздохнула. – Как глупо.

– Ты могла бы сказать ему сейчас. – Мобильный телефон Китти лежал на стойке рядом с ее пустой стопкой. Серена подтолкнула его к хозяйке.

Тонкий голосок в голове Китти предостерег, что звонок в нетрезвом состоянии не лучшая мысль, но голос погромче приказал: «Валяй. Выскажись», и Китти послушно набрала номер Кена.

Он ответил своим низким, хрипловатым, до жути сексуальным голосом, и Китти внезапно онемела, язык словно прилип к гортани.

– Алло? – повторил Кен.

О боже, она пыталась заговорить и не могла. Язык заплетался.

– Китти?

Она недоуменно моргнула.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– Определитель номера.

– И правда.

– Скажи ему, – шепнула Серена.

Китти погрозила ей пальцем. Потом шумно вздохнула, собираясь с силами.

– Кен.

– Да, это все еще я.

Он, кажется, усмехнулся? Черт, похоже, разговор его забавлял.

– Я хочу, чтобы ты знал: трус не может быть сексуальным. На мой взгляд.

Ответом было молчание.

– Эй, ты еще здесь? – Слова давались Китти с трудом, это ее смущало. Она перевела дыхание и набрала в грудь побольше воздуху. – Кен? Ты меня слышишь?

– Да. Трус не может быть сексуальным. Хм… наверное, этого никто и не ждет от труса.

– Я говорила о тебе. Ты трус. И… – Китти вдруг поняла, что потеряла мысль.

– Он всего лишь мальчишка, – любезно подсказала Харли. – Мальчишка, который боится женщин.

– Да. Вот именно! – Китти ткнула пальцем в сторону Харли и улыбнулась. – Спасибо. Ты, Кен Уайлдер, – проговорила она в телефонную трубку, – ведешь себя как мальчишка. А я всего лишь женщина, неужели тебя и впрямь пугает женщина… – Черт, проклятие! – Мне нужен мужчина, который не позволил бы мне уйти. Мужчина, который увидел бы все мои ошибки и промахи, а их немало. Ох как немало… – «Погоди, – осадила себя Китти, – не стоит об этом упоминать». – Забудь мои последние слова, ладно? Считай, я не говорила о своих ошибках. Речь о тебе и о твоих ошибках.

– Китти…

– Я вижу их, Кен. И знаешь что? Я все равно хочу быть с тобой. Потому что ты просто человек. Потому что… ты тот, кто живет на полную катушку. Потому что ты не баба… – Китти осеклась, услышав сдавленный смех Харли. – Ой, кажется, я что-то не то сказала?

– Ты где? – сухо поинтересовался Кен.

Китти снова икнула.

– Ем печенье.

– И пьешь, – хмыкнул Кен.

– Немного. И не делай вид, будто не почувствовал облегчения, когда я ушла от тебя сегодня днем.

– Китти.

В его голосе она услышала сожаление и еще твердую уверенность, что он поступил правильно, позволив ей уйти. Какая глупость! Может, формально она и ушла от него, но на самом деле первым ушел он. Расстроенная неудачным разговором и обиженная на Кена, Китти покачала головой, стараясь собрать разбегающиеся мысли.

– Вот и все, что я пыталась донести до тебя, но, думаю, суть ты уловил.

– Да, суть я уловил. Китти…

– Прощай, Кен. – Китти закрыла телефон, и наступила тишина.

– Это было впечатляюще, – изрекла наконец Харли.

Китти уронила голову на стойку.

– Не так уж впечатляюще.

– А по-моему, ты была великолепна, – заявила Серена. – Ты вела себя смело. Мне понравилось, как ты все ему выложила. Я не возьму с тебя денег за печенье. Давай лучше заключим соглашение. Можешь брать любые десерты, а в ответ… поможешь мне с бухгалтерией. Там черт ногу сломит.

– Я уезжаю через неделю.

– Куда?

– Для начала вернусь домой в Лос-Анджелес, навещу родителей, заплачу за квартиру – продлю аренду, а потом поеду куда глаза глядят.

– Черт, как обидно.

Китти, вздохнув, подняла голову и обвела глазами лица новых подруг, таких же пьяных, как она сама. Ну, может, чуточку трезвее.

– Эх, надо было пожелать две ночи грандиозного секса, когда я заметила ту падающую звезду.

– Шутишь? – фыркнула Серена.

– Я загадала, и мое желание сбылось. Наверное, мне нужна еще одна падающая звезда.

Серена с Харли посмотрели в окно, вытянув шеи. Метель прошла, небо прояснилась. Стемнело, и в ночной черноте высыпали звезды.

– Я тоже хочу загадать сногсшибательный секс, – призналась Харли Серене.

– И я, – кивнула Серена. Все три женщины схватили куртки и вышли из кафе, пошатываясь на нетвердых ногах.

– Бр-р, холодно, – пожаловалась Харли, признавая очевидное, и уселась рядом с остальными на бордюр тротуара напротив машины Китти. Дрожа от холода, женщины откинулись спинами в сугроб и принялись ждать падающую звезду. Белые облачка пара клубились в морозном воздухе над их лицами.

– Меня согревает водка, – пробормотала Китти.

– Ерунда, – фыркнула Серена.

Китти не стала спорить, Серена сказала правду.

Они напряженно всматривались в ночное небо. Когда одна из звезд наконец мигнула и покатилась по небосводу, все трое разом ахнули и растянулись на снегу, восхищенные великолепным зрелищем.

– Ух ты, – прошептала Серена, глядя ввысь. – Боже, какая красота.

– Ш-ш! – Китти не сводила глаз с неба, где медленно гасла взметнувшаяся ярким огнем вспышка. – Загадывайте скорее. Нужно только сильно пожелать.

Серена зажмурилась, загадывая желание.

Харли последовала ее примеру.

А Китти загадала другое желание. Она задумала, пережив незабываемые приключения, найти место, похожее на этот городок. Место, где она чувствовала бы себя в своей стихии, где ее окружали бы люди, которым она дорога. И, возможно, среди них ей повстречался бы мужчина вроде Кена…

Подруги продолжали лежать, глядя в небо, когда к кафе подъехал пикап. Китти услышала, как открылась дверца, и раздался скрип шагов по снегу.

– Какого дьявола?

Ох, быстро же он приехал. А впрочем, Кен, в отличие от Китти, привык к местным дорогам.

– Почему вы лежите на снегу? – В ровном тихом голосе Кена звучало недоверчивое изумление, и у Китти сладко замерло сердце. Этот низкий хрипловатый голос всегда казался ей безумно сексуальным, в нем слышались сила и уверенность. Смутившись, Китти вскочила на ноги. Харли с Сереной тоже сделали попытку подняться, и все трое столкнулись головами.

– Ой!

– Ох!

– Ай!

– Прекрасно, вот и три комика на сцене, – проворчал Кен под горестные стоны женщин. – Наверное, мне следует сказать три пьяных комика.

Глава 20

У Китти искры из глаз посыпались. Схватившись за голову, она снова повалилась на снег.

Над ней нависло лицо Кена.

Замечательное лицо с колдовскими зелеными глазами и шрамом, рассекавшим левую бровь. От его насмешливой улыбки у Китти всегда начинало взволнованно колотиться сердце, но на этот раз Кен не улыбался. Он хмурился, и все же Китти захотелось поцеловать его в сердито сжатые губы.

– Что ты творишь? – бросил он.

– Завожу друзей. Друзей, которые не уходят, когда я говорю с ними.

– Я не ушел. Это ты ушла.

– Ты просто жонглируешь словами, – попыталась возразить Китти, но вышло невнятно – у нее заплетался язык.

Серена рассмеялась, неловко поднимаясь на ноги, и шутливо толкнула Кена в грудь.

– Ты отвезешь эту пьянчужку домой, ладно?

– Я развезу по домам всех здешних пьянчужек. – Он протянул руку. – Давай ключи.

– У нас с Харли все в полном порядке. – Серена потянула Харли за рукав, помогая ей подняться. Подруги застыли, привалившись друг к другу. – Мы побудем здесь, поглощая самый вкусный десерт в городе.

– Ш-ш, – театральным шепотом прошипела Харли. – Это единственный десерт в городе.

Серена накрыла ей рот ладонью и взглянула на Китти.

– Можешь присоединиться к нам. Выбор за тобой.

– Правда?

– Вы приглашаете ее? – удивился Кен.

– Да. Но у нас вечеринка для девочек. Мальчишки нам не нужны. – Серена усмехнулась, вытянув палец в сторону Кена. – А ты, Кен Уайлдер, настоящий…

– Упс! – Харли зажала ей рот и потянула Серену в сторону двери. – Думаю, довольно пьяных оскорблений.

Китти проводила их взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло, но вовсе не от водки, а потому что здесь она оказалась… в своей стихии.

– Ты улыбаешься чему-то приятному? – спросил Кен.

Китти попыталась сфокусировать взгляд на нем. Он казался раздраженным. Да. Он явно злился. Но при этом держал ее за плечи, не давая ей упасть. Интересно, как это вышло?

– Я им нравлюсь. В самом деле. Нравлюсь.

– Ладно, Салли Филд[15], идем.

– Но это правда.

– Послушай, не пойми меня превратно, но, возможно, Серена просто хочет ударить меня побольнее, и дело вовсе не в том, что ты ей нравишься.

Слова Кена укололи Китти, хоть в голове ее и стоял туман.

– А ты не думал, что не все на свете вертится вокруг тебя?

– Она моя бывшая девушка, Китти.

– А теперь она моя подруга. – Вырвавшись из рук Кена, Китти попыталась поправить очки, но ткнула себя пальцем в глаз. – Черт.

Кен попробовал взять ее под руку, но Китти тряхнула головой, отчего все вокруг снова поплыло и закачалось.

– Фу! – Она недовольно поморщилась: голова отчаянно кружилась, кроме того, голос звучал невнятно, словно чужой. Похоже, она действительно здорово набралась. – Послушай, может, ты мой начальник, а я втрескалась в тебя и хочу еще… – Китти понизила голос до шепота. – Секса. – Кен ошеломленно моргнул, и она ткнула его пальцем в грудь. – Но это не значит, что ты вправе указывать мне, с кем дружить.

Кен, сдаваясь, поднял руки.

– Я лишь пытаюсь доставить домой одну пьянчужку.

– Я не…

– Пожалуйста, не спорь. Ты протрезвеешь не раньше следующей недели.

– Знаешь что? Вот и хорошо.

– Хорошо. – Он махнул рукой в сторону своего пикапа. Вздернув подбородок, Китти сделала два шага в направлении машины, но ноги у нее заплелись, и она приземлилась на четвереньки.

– Черт побери! – Ее подхватили сильные, крепкие руки. Ах, именно об этом она и мечтала. Китти вздохнула, уткнувшись лицом Кену в шею, в голую шею, поскольку его шарф так и остался у нее.

И вдруг не в силах удержаться она приникла губами к его горлу. А потом, поддавшись порыву, нежно сжала зубами кусочек кожи.

– Ладно, – прошептал Кен дрожащим голосом. – Перестань.

– Ты ужасно скучный.

– Я скучный?

– Да. На самом деле в тебе нет ничего забавного. Кен Уайлдер, ты просто зануда.

Открыв пассажирскую дверцу, Кен усадил Китти в машину и, обойдя пикап, уселся за руль.

– Я само воплощение веселья.

– Будь это правда, ты уже давно раздел бы меня.

– Ты пьяна.

– Не так уж и пьяна.

Кен тихонько выругался про себя, заводя мотор.

– Ха!

Он мрачно покосился на Китти:

– Что тебя рассмешило?

– Не знаю, о чем ты думаешь. – Кен по обыкновению многозначительно промолчал. – Твои мысли трудно бывает угадать. Но иногда мне это удается. К примеру, когда твой язык у меня во рту, я знаю, о чем ты думаешь.

Кен не удержался от смеха.

– Я приехала сюда в поисках приключений, Кен. Мне хотелось рискнуть. Хотелось жить в полную силу.

Его смех оборвался.

– Я знаю.

– И моя мечта сбылась. Моим главным приключением стал ты, Кен. Приключением волнующим, соблазнительным и опасным.

Кен смерил ее долгим взглядом, но не раскрыл своих мыслей. Вместо того чтобы ехать в сторону пансионата, он завернул в переулок и остановился напротив дома на окраине города.

На двухэтажном викторианском здании висела вывеска: «Доктор Синклер, неотложная помощь. Закрыто».

– Ты заболел? – спросила Китти.

– Нет. Энни просила забрать кое-какие лекарства. Она предпочитает обращаться к старому доктору Синклеру, вместо того чтобы ездить на Южное побережье.

– Я думала, что лекарства против диабета доставляет курьер почтовой службы.

– Это для аптечек первой помощи. – Кен немного помолчал. – Соблазнительный и опасный?

– Об этом говорят твои глаза. Ну и задница, само собой. Кстати, у тебя превосходная задница. Кабинет доктора закрыт, Кен.

– Он недавно перенес сердечный приступ и еще не нашел другого врача, чтобы передать ему дела. – Выключив мотор, Кен открыл дверцу. – Я скоро вернусь. – Он погрозил Китти пальцем. – Не вздумай угнать машину и сбежать от меня.

– Я в жизни не угоняла машин.

– Вот и хорошо, лучше тебе и не начинать.

Оставшись одна, Китти протяжно вздохнула, провожая взглядом Кена, который направился по дорожке к дому. Вернее, двух Кенов. Господь всемогущий, похоже, она и впрямь надралась.

Внезапный звонок заставил ее подскочить от неожиданности. Телефон! Китти рассмеялась, хлопая себя по карманам, но потом поняла, что телефон звонит в сумочке, лежащей на полу. Она потянулась к сумочке и сползла на пол. Удивительно, как водка влияет на координацию движений…

Кен долго стучал в дверь доктора, но никто не ответил, и ему пришлось вернуться к пикапу. Открыв дверцу, он увидел стоящую на коленях Китти.

Растрепанные волосы падали ей на лицо. Глаза радостно сияли, полные жизни, и, как бывало всегда при виде этих глаз, у Кена перехватило дыхание, будто его ударили кулаком в живот. Ее щеки пылали румянцем, а на губах играла улыбка, от которой губы Кена растянулись сами собой.

– Моя сумочка зазвонила, – объяснила Китти.

Кен кивнул, поборов искушение ответить: «Когда ты так стоишь…»

Потому что он запретил себе думать об этом.

Да. Оставалось только надеяться, что тело его послушается, если повторять эти слова достаточно часто. Он смотрел на Китти, не в силах отвести взгляд. Пьяная, она выглядела сногсшибательно. Дьявольски сексуально.

И при этом понятия не имела, что с ним творится. Сам того не желая, он чувствовал, что сердце трескается и раскалывается, словно спелый орех от удара камнем, и, черт возьми, ощущение было не из приятных.

Не замечая всех этих тревожных симптомов, Китти посмеялась над собой, потом забралась на сиденье, отбросила с лица волосы и улыбнулась.

– Привет.

– И тебе привет.

Она прищурилась, глядя ему в глаза.

– Ты такой красивый, Кен.

– А ты напилась. Серьезно. У тебя мутится в глазах.

– Да брось, Кен. У тебя же есть зеркало. Ты знаешь, что ты красивый. – Китти взмахнула рукой, умудрившись на этот раз не задеть себя по лицу. – Но вообще-то я хотела сказать, что ты красив внутренне, даже когда твое сердце разбито.

– Это было давным-давно.

– Но тебе все еще больно.

– Только если начинаю себя жалеть. – Кен хотел завести мотор, но Китти накрыла его руку ладонью. Он повернулся, качая головой. Их пальцы сплелись. – Я не хочу оглядываться на прошлое.

– Я знаю. Но ты не смотришь и в будущее. Ты живешь настоящим мгновением, пытаясь избежать боли. Я это могу понять. Наверное. – Схватив Кена за ворот куртки, она притянула его к себе и поцеловала в губы. На него пахнуло водкой и сладким нежным ароматом женщины. – Я живу настоящим мгновением, пока я здесь, в Вишфуле. – Она несколько раз быстро моргнула. – И наслаждаюсь жизнью. А ты?

О да. Не в силах удержаться, Кен поцеловал ее, но тут же решительно отстранился.

– Мне страшно хотелось «покрутить пятачки» на парковке, пока тебя не было, – призналась Китти, придя в себя после поцелуя гораздо быстрее, чем Кен.

– Покрутить пятачки?

– Покружиться в снегу, – объяснила Китти, нарисовав пальцем кружок в воздухе. – Быстро-быстро.

Кен невольно улыбнулся.

– Нам что, двенадцать лет?

– Ты так говоришь, потому что наверняка «крутил пятачки» в двенадцать лет.

Действительно. Он стащил машину Энни и закладывал лихие виражи, разогнавшись во всю мощь. Потом тетя едва не убила его, но даже грандиозная взбучка не отравила ему радость той ночи, когда он взял без спросу машину и мчался под звездами, хохоча, как сумасшедший… Кен со вздохом выехал задним ходом на центр парковки и, вдавив в пол педаль газа, резко крутанул руль влево.

Китти восторженно вскрикнула, засмеялась, издала торжествующий вопль, и когда Кен остановил пикап, бесконечно счастливая, откинулась на спинку сиденья.

Потом она вдруг побледнела и сделалась зеленой. Закрыв ладонью рот, Китти сдавленно охнула. Кен тотчас узнал этот звук. Поспешно наклонившись, он распахнул пассажирскую дверцу, и как раз вовремя, потому что в следующий миг она рассталась со съеденным обедом, ужином, десертом и водкой прямо посреди парковки доктора Синклера.

Кен удержал ее от падения и отвел назад волосы, мысленно поздравив себя с успехом: только последний идиот мог выписывать круги, проверяя на прочностью пьяную женщину.

– Как ты?

– Убей меня, – прошептала Китти, взяв бутылку с водой, которую протянул ей Кен. Прополоскав рот, она тяжело откинулась на спинку кресла и зажмурилась. – Просто убей меня и избавь от мук унижения.

– Из-за того что тебя стошнило? – Кен покачал головой. – Черт возьми, Китти, со мной случались истории и похуже.

Она слабо улыбнулась, не открывая глаз.

– Ты так мило врешь.

– Серьезно.

– Серьезно. – У нее вырвался невеселый смешок. – Могу поспорить, раньше, усаживая женщин к себе в машину и обнимая их, ты не отводил им с лица волосы, пока их выворачивало наизнанку.

– На самом деле, хочешь верь, хочешь нет, не в моих привычках соблазнять хорошеньких пьяных женщин.

Китти приоткрыла один глаз и покосилась на Кена.

– Травма так тебя изменила? Не могу поверить, что ты отказался от секса.

– Ну да. Пока не встретил тебя.

Она слабо улыбнулась.

– Я рада, что со мной ты нарушил свой обет целомудрия. Должно быть, передо мной невозможно устоять.

– Думаю, так и есть. – Кен снова завел мотор и выехал на дорогу. Весь остаток пути до пансионата они ехали молча. Как ни странно, Китти притихла. Впрочем, остановившись возле ее домика, он обнаружил, что девушка уснула и тихонько похрапывает, свернувшись на сиденье.

Покачав головой, он выключил мотор, подхватил Китти на руки и отнес к двери, которая оказалась заперта. Не испытывая ни малейших угрызений совести, Кен обшарил ее карманы в поисках ключа.

Китти даже не пошевелилась.

Она продолжала тихонько посапывать, когда Кен опустил ее на аккуратно застеленную кровать, но беспокойно заворочалась, когда он набросил на нее одеяло.

– Сыр, – пробормотала она. Кен осторожно снял с нее очки и положил их на ночной столик.

– Что такое, Златовласка?

– Нужно оставить сыр для Чака.

– Этим ты приманишь не Чака, а какого-нибудь другого зверя.

– Пожалуйста…

Кен уступил. Разумеется, он сдался. Одного жалобного взгляда этих покрасневших от водки глаз оказалось довольно, чтобы он исполнил любое ее пожелание. Достав из холодильника сыр, Кен положил кусочек на крыльцо. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что Китти стоит на коленях, пытаясь сорвать с себя одежду. Ей удалось избавиться от свитера, но стащить остальное оказалось сложнее. Пришлось повозиться с рубашкой и майкой. Китти попробовала стянуть их через голову, резко дернула, и ее груди выскользнули из чашечек бюстгальтера.

Черт! Она густо покраснела, сделавшись дьявольски соблазнительной, но Кен не собирался пользоваться ее опьянением, как бы отчаянно ему ни хотелось затащить ее в постель.

– Ложись, – распорядился он.

Повалившись на спину, Китти принялась возиться с молнией на брюках.

Кен почувствовал, что обливается потом.

– Послушай, Китти, просто накройся одеялом.

Но она упрямо стягивала брюки, которые, разумеется, собрались в гармошку на лодыжках, поскольку она не позаботилась сбросить ботинки.

– Ох, нет, только не это. – Она бессильно раскинулась на кровати, запутавшись в брюках, обвившихся вокруг щиколоток. Весь ее наряд составляли небесно-голубые трусики и того же цвета бюстгальтер. – Боже, у меня кружится голова.

У Кена тоже голова шла кругом при виде этой картины.

«Она пьяна, – напомнил он себе. – Руки прочь».

– Дежавю, – хихикнула Китти.

Закрыв глаза, Кен медленно перевел дыхание, но это не помогло. Собрав в кулак волю, он неохотно пришел Китти на помощь – снял с нее ботинки, а затем и брюки.

– Я действительно пьяная, – удивленно объявила она и, запустив пальцы ему в волосы, притянула его к себе. – Очень, очень пьяная.

Ее глаза сияли радостью, как всегда, с того самого дня, когда Кен впервые ее встретил.

– Да, ты пьяная.

И очаровательная.

И соблазнительная.

И потрясающе красивая.

– Кен?

– Да?

– Ты замечательный.

Он тихо рассмеялся, отстранившись. Вовсе нет.

– Ну все, с тебя достаточно. Попробуй поспать.

– Ладно, – послушно согласилась она. – Но ты вправду замечательный. – С этими словами она тихонько захрапела.

Примерно час спустя ей приснился сон. Она сидела в машине, зажатая в пробке на мосту, раздраженная и злая из-за грузовика, который перегородил ей проезд.

Потом машину тряхнуло.

Китти не сразу поняла, что происходит, но затем догадалась и вскрикнула. Мост начал проваливаться, и все машины рухнули вниз. Ее автомобиль скользнул вбок и завертелся, пока не повис над землей, застряв в кроне дерева, перевернутый колесами вверх.

Охваченная ужасом, она завертела головой, пытаясь понять, что случилось, но языки пламени уже подбирались к ее креслу. Пахнуло удушающим жаром раскаленной печи, и наступило страшное прозрение. Китти вдруг поняла, что единственная осталась в живых. Она, которая никогда толком и не жила, уцелела, а все остальные мертвы. Этого ей никогда не забыть, сколько бы ни пыталась она заглушить горькие воспоминания…

– Я здесь, с тобой.

Ее обволакивал голос Кена, ласковый, успокаивающий, мягкий, как снег в горах. Его руки вытащили Китти из ночного кошмара, вернув в настоящее. Здесь искала она прибежища до конца зимы, не оглядываясь на прошлое. Она потянулась к этим сильным рукам, которые обещали ей покой и утешение, и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 21

Энни затянула на талии пояс куртки. Теплая и длинная пуховая куртка неплохо согревала, что было как нельзя кстати в этот ранний час – за окном едва рассвело, стоял крепкий мороз.

Но Энни решилась. Всю ночь она думала только об этом, и к утру ее осенило.

Китти была права. Она слишком быстро сдалась, не дав Нику настоящего шанса все исправить.

Не дав шанса и себе тоже.

Энни задумала взять дело в свои руки. Немедленно. Ей не удалось объяснить, что ее мучит. Она выражалась туманно, поскольку хотела, чтобы Ник сам понял, что не так в их отношениях. Но мужчины, как выяснилось, беспомощны в подобных вопросах.

Кроме того, стоило ли ожидать, что Ник поймет, в чем проблема, если она сама этого не понимала?

Возможно, вместе они сумели бы во всем разобраться.

Во всяком случае, Энни хотелось в это верить.

Приняв это важное решение, она надела сапоги, плотнее запахнула куртку, вышла из домика, который когда-то делила с мужем, и направилась по тропинке к его нынешнему жилищу. Зная, что Ник никогда не запирает входную дверь, Энни тихо вошла в кухню.

Она скользнула взглядом по раковине, полной грязной посуды, и по одежде на полу. Обычное дело для Ника. Энни прошла через гостиную в спальню, на лице ее сама собой расцветала улыбка предвкушения. Может, Нику и недоставало хозяйственности, но этот недостаток он с лихвой искупал в постели.

А Энни твердо намеревалась вернуть этот пункт программы в повестку дня. Она хотела восстановить их брак. В последнее время супруги едва разговаривали друг с другом, но Энни разумно заключила, что лучший способ преодолеть трудности в общении – начать общаться.

Сфокусировавшись на этой мысли, она развязала пояс куртки и, оставшись обнаженной, переступила порог спальни.

– Просыпайся, здоровяк.

Спальня оказалась пустой.

Ник куда-то ушел. Проклятие! Надев куртку, Энни яростно протопала к двери и снова вышла на мороз. В гараже горел свет. Настроение у нее заметно упало. Дрожа от холода, она подошла к гаражу и осторожно постучала в боковую дверь.

Вдруг Ник снова что-нибудь красит? Энни не хотела все испортить.

Ник не ответил, Энни заколотила сильнее, и дверь наконец отворилась. В уши ей ударил шум генератора и гудение компрессора. Ник предстал перед ней в вытертых до белизны джинсах с дырой на коленке и на бедре, в шерстяной клетчатой рубашке, надетой поверх длинной футболки, и в лыжной шапке. С утра он явно не побрился, как, вероятно, и накануне. Выглядел он немного уставшим и изрядно взъерошенным.

И дьявольски сексуальным.

– Что стряслось? – крикнул он, перекрывая шум машин.

Ничего, если не считать того, что он еще не сбросил с себя одежду.

– Энни? Все в порядке?

Да, она наконец достигла цели. И даже не замерзла, несмотря на лютый холод. Кивнув, Энни вошла в гараж и, повернувшись, принялась расстегивать куртку, не сводя глаз с фигуры Ника. Она решила изменить все прямо сейчас, здесь, сию же минуту.

– Закрой дверь, холод напустишь, – скомандовала она.

– Что ты здесь делаешь? – крикнул Ник, закрывая дверь. – Мы…

Вот и все, что он успел сказать, прежде чем Энни сбросила крутку.

Глаза у него вылезли на лоб. С криком «Какого дьявола?» он метнулся к ней и, сорвав с себя рубашку, накинул ей на плечи.

– Господи, Энни, здесь Стоун!

Завернувшись в рубашку Ника, Энни крутанулась на месте и впервые обвела глазами гараж.

Стоун действительно стоял возле компрессора, разинув в изумлении рот.

– Ни черта себе! – выдохнул он, хлопнув себя по щекам.

Ник обжег его свирепым взглядом и повернулся к Энни.

– Что это было, черт побери?

Схватив с пола куртку, Энни оттолкнула с дороги Ника и бросилась к двери.

– Это я пыталась соблазнить тебя, придурок. И можешь мне поверить, другого раза не будет. Так что, надеюсь, ты вдоволь насмотрелся на меня, потому что больше такого не случится! – С этими словами Энни вылетела из гаража, оглушительно хлопнув дверью напоследок.

Добравшись до своей обожаемой кухни, она схватила блюдо с оставшимися шоколадными пирожными и, заливаясь слезами, съела их все до последней крошки.

Проклятый идиот! Как можно было так безнадежно все испортить? Похоже, теперь уж ничего не исправить. Глубоко несчастная, Энни принялась печь новую партию шоколадных пирожных.

Китти разомкнула веки. Яркий солнечный свет полоснул ее по глазам, заставив горестно застонать и уткнуться лицом в подушку.

Да, водка приносит радость лишь в первые несколько часов. Видимо, похмелье прилагается к напитку.

Рискуя ослепнуть, Китти решилась приоткрыть глаза. Она лежала на кровати. Свет широким потоком вливался в окна с поднятыми шторами.

И самый сексуальный, самый красивый мужчина из всех, кого она встречала в жизни, лежал на кровати рядом с ней.

– Привет, – прошептала она.

– Привет, Златовласка. Больше кошмары не снились?

– Нет. – Это следовало признать хорошей новостью. – Что ты делаешь в моей постели?

– А ты не помнишь?

Китти припомнила, как поехала в город поблагодарить Харли.

Вспомнила, как лихо опрокидывала в себя стопки с водкой.

И как загадала желание, заметив падающую звезду.

А потом Кен нашел их с Сереной и Харли. Они лежали на снегу на тротуаре, глядя в небо.

И…

На этом воспоминания обрывались.

Как ни пыталась Китти вспомнить, что было дальше, ничего не получалось.

Приподняв одеяло, она скосила глаза, чтобы взглянуть, есть ли на ней одежда.

Она обнаружила бюстгальтер и трусики. Что ж, неплохо…

Кен казался чертовски довольным, и Китти решилась приподнять одеяло повыше, чтобы посмотреть, есть ли на нем хоть что-нибудь. Оказалось, что он полностью одет.

– Почему я наполовину раздета, а ты нет?

– Ты просишь меня раздеться?

– Это было бы здорово, вот только… – Китти села на кровати и, застонав, уронила голову на руки. Голова раскалывалась.

– Да, – понимающе хмыкнул Кен в ответ на ее горестный стон. Я бы не рекомендовал резких движений после шести стопок водки.

– После трех. Я выпила всего три стопки.

– Серена обычно наливает двойную дозу.

– Вот черт.

Все с тем же довольным видом Кен перевернулся и соскользнул с кровати, лениво потянулся гибким мускулистым телом и пригладил пятерней волосы. Выглядел он потрясающе. Какая несправедливость!

– Возвращаясь к нашему первому спору, – проговорил он хрипловатым, безумно сексуальным голосом. – Ты храпишь громче, чем я.

– Ничего подобного!

В его глазах плясали лукавые огоньки, а губы кривились от смеха.

– Увы, это правда.

– Постой-ка. Мы ведь не?.. – Она погрозила Кену пальцем. – Нет?

В его глазах отразилось скорее любопытство, нежели чувство вины.

– А ты правда не помнишь?

– Последнее, что я помню, – как ты появился в кондитерской.

– А-а, – задумчиво протянул он.

– Но как я оказалась в одном белье, Кен?

Он спрятал руки в карманы джинсов и покачался с носков на пятку.

– Подумай.

– Пожалуйста, помоги мне заполнить пробелы.

– Я погрузил тебя в пикап и довез до дома, но сперва мы сделали остановку. Даже две. Сначала заехали к доктору за лекарствами для Энни, а потом «покрутили пятачки» на снегу, потому что ты умоляла меня об этом.

– Я не умоляла… О боже – да. Так и было. Теперь я вспомнила, о нет…

– О да, – кивнул он.

Китти застонала, закрыв лицо ладонями.

– Ты видел, как меня выворачивало наизнанку.

– Я придерживал твои волосы. Думаю, я заслужил парочку шоколадных пирожных.

Китти жалобно вздохнула.

– А потом?

– Я привез тебя домой.

– Где ты снял с меня одежду.

– А ты не помнишь тот маленький стриптиз?

Китти на мгновение замерла, и из памяти выплыла последняя картинка. Она вспомнила, как стягивала рубашку, как голова застряла в вороте. Потом она пыталась стащить брюки, не сняв ботинок…

– О господи, – заохала она.

– Да, так все и было.

– О нет, нет, нет… скажи мне, что этого не было.

– Боюсь, все же было.

Китти отвернулась, пряча лицо.

– Даже не знаю, что хуже: что меня стошнило перед тобой, что я устроила стриптиз или что зрелище вышло так себе.

– Определенно, когда тебя стошнило. – Китти страдальчески поморщилась, и Кен пожал плечами. – Извини, похоже, это был риторический вопрос.

– О боже.

– Это ты уже говорила.

Китти казалось, что она никогда больше не сможет смотреть Кену в глаза.

– Значит, мы все же не…

Его губы растянулись в усмешке.

– Нет, я предпочитаю иметь дело с женщинами в ясном сознании. – Кен поднял шторы на другом окне, и Китти, взвизгнув, нырнула под одеяло. – Прости, Златовласка. Тебя ждет работа. В конце месяца всегда завал, а ты знаешь, как Стоун любит свои отчеты. Ти Джей, кстати, тоже. Он завтра возвращается.

О господи, еще один Уайлдер. Китти с трудом справлялась с тремя имеющимися.

– Который час?

Кен стянул одеяло с ее головы.

– Тебе давно пора вытащить из постели свою прелестную попку, – весело усмехнулся он.

Сев на кровати, она застонала от резкого движения.

Кен посмотрел на нее с сочувствием, и Китти охватило раздражение: он-то не страдал от жестокого похмелья.

– Ну что, жить можно?

– Да, – соврала она. Наверное, наглотавшись аспирина, она могла бы попробовать встать, но пока одна мысль об этом приводила ее в ужас. – Все хорошо. Я больше не нуждаюсь в няньке, так что можешь считать себя свободным.

Она думала, что Кен с радостью воспользуется возможностью сбежать, но он наклонился и поцеловал ее.

– Попробуй болеутоляющее.

– О, все в порядке, уверяю тебя.

– Хорошо. – Он помолчал, улыбка сбежала с его губ. – Китти, насчет твоего сна.

– А что насчет сна?

– Знаю, ты твердишь, что все прекрасно, но как это возможно, если тебя до сих пор преследуют кошмары?

Она смутилась.

– Я пережила серьезную травму. Думаю, это можно понять.

– Да, конечно. Ты испытала потрясение, ужас и чувство вины…

– Чувство вины? – Она встретила взгляд зеленых глаз Кена и почувствовала неприятный холодок под ложечкой. – Ты тоже пережил травму. Наверное, ты меня понимаешь.

– Да, но я не чувствую вины за то, что оказался единственным выжившим. Мне некого винить, кроме себя. Я совершил ошибку по собственной глупости. Я понимаю это и принимаю. Должно быть, поэтому я спокойно сплю по ночам.

– Ты принимаешь это? Так ты поэтому бродил по миру целый год?

– Да, мне понадобилось время, – тихо произнес он, не поддавшись на уловку. – Я полностью признаю свою вину. Я слишком долго жалел себя, но сейчас стараюсь это побороть. А ты…

– У меня все прекрасно. – Черт побери. У нее сжалось сердце, грудь словно сдавило обручем неизвестно почему. – Ты прав, мой случай отличается от твоего. Я не жила в полную силу, а только делала вид, будто живу. Но теперь я пытаюсь все изменить. Пользуюсь любым поводом…

– Ты отправилась на поиски другой жизни, желая смягчить боль. Я это понимаю. И верю тебе. Но есть и другая правда. Да, ты ухватилась за возможность покинуть Лос-Анджелес, но не стоит обманывать себя. Может, ты и отважилась начать жизнь с чистого листа, отправившись сюда на поиски приключений, но ты не открыла свое сердце. Ты бежала от привычного мира, чтобы избавиться от мучительных воспоминаний.

Китти почувствовала, что задыхается.

– Только не говори мне, что ты знаешь, каково это – открыть свое сердце.

– Я понимаю, что не овладел этим искусством. И даже не пытался. Но, по крайней мере, я знаю разницу между легким безрассудством и настоящим риском. И ты, Китти Крамер, не рискуешь. Ты просто прячешься.

– Ерунда.

– Неужели? Так расскажи мне о крушении моста. Расскажи все без утайки.

– Сейчас не самое подходящее время.

– А когда будет подходящее?

– Никогда. Тебе известно это слово?

Кен немного помолчал, потом очень тихо произнес: «Хорошо» – и шагнул к двери.

Китти не остановила его, и когда он ушел, медленно перевела дыхание. В горле щипало, но она не собиралась плакать. Она с усилием встала и, ободренная тем, что не упала замертво, побрела в душ, но, увидев себя в зеркале, встала как вкопанная. Сбросить оцепенение ей удалось далеко не сразу, потребовалось не меньше пяти секунд. Ее волосы… Слово «всклокоченные» не передавало истинного положения дел. Здесь лучше подошло бы определение «безумное буйство». Глаза, обведенные черными разводами потекшей туши для ресниц, казались кляксами на мертвенно-бледном лице. Китти походила на ожившего покойника.

Кроме того, она скверно рассталась с Кеном. Как можно было так безнадежно все испортить? Борясь с подступающей тошнотой, она приняла душ и начала стремительно собираться, поскольку уже опаздывала.

Держась за голову, она взбежала по лестнице и затормозила возле своего стола, за которым сидел Стоун. Голова отозвалась на этот маневр волной тупой боли. В последний раз Китти видела своего начальника, когда сидела в пикапе Кена, где они пытались заняться любовью. Она понятия не имела, как отнесся к этому Стоун, но подозревала, что узнает в самое ближайшее время.

Стоун был в лыжном костюме, это означало, что он собирался выйти. Он раздраженно хмурился, копаясь в бумагах на ее столе, и Китти невольно почувствовала себя виноватой. Его высокая внушительная фигура занимала так много пространства, что кресло и стол казались до смешного маленькими.

– Привет, – поздоровался он, не поднимая головы. – Мне нужны распечатки счетов за прошлый месяц. Ти Джей хотел узнать о…

– Извини меня за опоздание.

– Да ничего страшного. Я мог бы, наверное, найти их в компьютере, но он никак не грузится.

– Стоун, я правда сожалею.

Он взглянул на часы:

– Сейчас только пять минут девятого.

– Я имела в виду не это. – У Китти сжалось горло от чувства вины и раскаяния. – Я сожалею о другом.

– О чем?

– Вчера, когда ты застал меня с Кеном в машине, мы…

Стоун поморщился:

– Послушай…

– Тебе не о чем волноваться. Я скоро уезжаю и…

– Китти.

Она затаила дыхание.

– Да?

– Насчет вас с Кеном. Если он счастлив, я только рад. И ты должна знать: он выглядит счастливым. Я не помню, чтобы когда-нибудь видел его таким. Думаю, это благодаря тебе.

– Возможно, теперь все изменится. Кое-что произошло.

Стоун посмотрел ей в глаза:

– Что он натворил?

– Вообще-то дело во мне.

– А-а. – Взгляд Стоуна задержался на ее лице. Его зеленые глаза, в точности такие же, как у Кена, смотрели внимательно, изучающе. – С ним бывает непросто. Если ты сказала ему о своих чувствах и он шарахнулся в сторону, знай: ему просто нужно подумать. Он тугодум, наш Кен, и…

– О своих чувствах?

– Ты понимаешь. О том, что ты чувствуешь к нему.

– Я сама не знаю, что я чувствую… – Но она знала. Хорошо знала. – Ты не понимаешь. – Горло ее сжалось. – Я пробовала достучаться до него, заставить его раскрыться, поделиться самым сокровенным, а когда он попросил меня о том же, я струсила и отказалась.

– Что ж, добро пожаловать в дом Уайлдеров, мы постоянно отталкиваем друг дружку и вечно все портим. К счастью, мы хоть и упрямые, но отходчивые и легко прощаем. Ты во всем разберешься, и он тоже. – Стоун, поднявшись, дружески сжал плечо Китти, взял нужный документ и ушел к себе в кабинет.

Китти оперлась на стол. Она во всем разберется? Когда и как? Через неделю ее здесь уже не будет.

Несколько недель с Уайлдерами стали по множеству причин самым захватывающим приключением в ее жизни, и она хорошо знала, что никогда не забудет их. Не забудет Кена…

Внезапный грохот заставил ее подскочить на месте. Казалось, коттедж вот-вот развалится. Китти в ужасе повернулась и уткнулась лицом прямо в широкую грудь Кена.

– Привет. – Он притянул ее к себе и крепко обнял. – Все хорошо. Это Ник закрывает внизу мусорный контейнер.

Китти подняла голову. В ушах у нее звенело.

– Что?

– Знаю, он жутко громыхает, но это не выстрелы, если ты подумала о них.

– Нет, я… – Она вспомнила страшный грохот, с которым обрушился мост. Тяжело сглотнув, попыталась взять себя в руки и разжала пальцы, вцепившиеся в рубашку Кена. – Просто шум застал меня врасплох, только и всего.

– Дело не только в этом. – Кен отстранился. – Ты можешь злиться на меня, если хочешь, за то, что я сказал тебе сегодня. Но хотя бы признай, что я прав. Ты, как и я, застряла в прошлом.

– Мне нечего признавать, – спокойно произнесла Китти, хотя сердце ее взволнованно колотилось. – Я вовсе не застряла в прошлом. Я не потеряла любимую работу, дело своей жизни. Не потеряла близкого человека. Откровенно говоря, я ровным счетом ничего не потеряла и чувствую острую потребность покончить с прошлым. – «Ради тех, кто никогда не жил».

– Китти. – Кен взял ее за плечи, и в этот миг из своего кабинета высунулся Стоун. Взглянув на Китти, он озабоченно нахмурился:

– В чем дело?

– Ни в чем, – отозвалась Китти.

– Она врет, – возразил Кен.

– Лучше замолчи. – Она потянулась к шкафу с папками. Кен успел принять душ, и разумеется, от него божественно пахло. Он переоделся в потертые джинсы, сидевшие низко на узких бедрах, и в джемпер, от которого исходил такой приятный запах, что Китти захотелось снова уткнуться носом ему в грудь.

А может, это был аромат его кожи.

Стоун заговорил о ее чувствах к Кену, и… он угадал верно. Она любила Кена. Любила и представления не имела, как с этим быть.

На лестнице показалась Энни. Подойдя ближе, она, как обычно, бросила на стол Китти дневную почту. Неулыбчивая, в старой мешковатой одежде, она казалась угрюмой. На этот раз она надела фартук с надписью: «Съешь меня».

– Не начинайте, – предупредила, повернувшись к Кену со Стоуном. Все трое смущенно переглянулись.

– Похоже, Стоун тебе рассказал, – обратилась Энни к Кену.

– Я постараюсь забыть об этом, если тебе станет легче.

– О чем рассказал Стоун? – спросила Китти.

– Ни о чем, – поспешно отрезала Энни.

Кен со Стоуном молча смотрели на Энни.

– Серьезно, что происходит? – встревожилась Китти. Снова повисла неловкая пауза. – Слушайте, у меня идея. Может, каждый из нас расскажет о своей проблеме и всем станет легче?

– Мы уже всё обсудили. – Энни смерила племянников уничтожающим взглядом. – Кое-кто из вас слишком много видел. И я публично заявлю: больше такого не случится.

– Почему бы тебе, Китти, не начать первой? – предложил Кен, насмешливо приподняв бровь.

– Отлично. Я по глупости напилась вчера вечером. Меня пришлось отвозить домой, к тому же по дороге меня стошнило. Меня стошнило прямо перед Кеном, и теперь я не могу смотреть ему в глаза. Вот, – Китти перевела дыхание и вскинула вверх руки, – мне стало намного легче. Кто следующий?

– Я говорил не об этом, – тихо произнес Кен.

– Ладно, я съела уйму шоколадных пирожных. Одно за другим. Кто следующий? – Все посмотрели на Китти. Никто из них не желал делиться своими чувствами, и какое право она имела их судить? Что ж, по крайней мере, они любили друг друга и горой стояли один за другого, что бы ни происходило. Конечно, их любовь принимала подчас забавные формы, они могли кричать друг на дружку, толкаться, задираться и злиться, но все же оставались самыми близкими людьми на земле, и Китти вдруг захотелось… стать частью их тесного круга. Черт, черт. Такого она никак не ожидала. – Кто-нибудь еще хочет поделиться?

Кен плотно сжал губы.

Стоун тоже.

Энни решительно скрестила руки на груди.

– Мой муж идиот. Вот так. Ты права. Мне стало легче.

– Ты задала ему трудную задачку, – вступился за Ника Стоун. – И он старается изо всех сил тебе угодить.

– Это он-то старается? Ты издеваешься? Это я из кожи вот лезу!

– Ты только и делаешь, что кричишь на него. – Энни яростно сверкнула глазами в ответ на этот выпад, и Кен поднял руки вверх. – Я лишь хотел сказать, что ты могла бы попробовать что-то еще.

– В самом деле? Думаешь, я не пыталась, Кен? Может, я хотела его соблазнить, только сначала запорола ему всю работу, а потом разделась догола перед Стоуном.

– Боже милостивый, Энни, – раздраженно взвыл Стоун. – Ты могла бы для начала оглядеться. Я стоял прямо перед тобой. – Он потер лицо, будто пытался избавиться от навязчивой картины, маячившей у него перед глазами.

– Ладно, теперь это уже не важно, – хмуро пробурчала Энни. – Потому что третьего шанса я ему не дам. Ни за что.

С этими словами она вихрем вылетела из приемной и унеслась вниз по лестнице.

Стоун перевел взгляд на Китти:

– Да, теперь видишь, почему мы предпочитаем поменьше разговаривать.

– Нет, все не так плохо. Энни выговорилась, и теперь ей станет легче.

– Может, кое-кому из нас тоже стоит попробовать, – хмыкнул Кен, окинув ее долгим взглядом.

Китти сделала вид, будто не заметила.

– В итоге всем нам придется есть собственные ботинки на обед, – мрачно заметил Стоун.

– Или, – возразила Китти, – один из вас мог бы пойти к Нику и убедить его все исправить. Сказать, что Энни мечтает наладить отношения, что она пыталась вернуть его, и будет здорово, если он пойдет ей навстречу.

– Она разбила ему сердце, – пробурчал Кен.

– И ты думаешь, что он не хочет помириться с ней? Ты, должно быть, шутишь? Да у него на лице написано, как сильно он любит Энни.

Кен недоверчиво покачал головой.

– Это не так просто, Китти. Все гораздо сложнее.

– А может, когда речь идет о любви, все как раз просто? Ты просто слушаешь свое сердце.

– И рушишь все на своем пути.

– Звучит чертовски цинично.

– Уж кто бы говорил.

Стоун направился к лестнице.

– Я вам вот что скажу. Вы двое бросаетесь друг на друга, как два бойцовых петуха. Уверен, это поможет. У вас все наладится.

Кен, вздохнув, тоже шагнул к лестнице.

– Кен.

Он обернулся.

– Я не жалею о том, что сказал тебе.

– Знаю. А я не жалею о том, что между нами было.

– Вот и хорошо. Я тоже. – В его глазах отражались горечь, желание, нежность и злость. – И что теперь с нами будет?

Китти затаила дыхание.

– Осталось несколько ночей, которые мы могли бы провести вместе.

– Не за разговорами, – уточнил Кен.

– Не за разговорами. Ты придешь?

Он шумно вздохнул, глаза его вспыхнули голодным огнем.

– Да, приду.

Глава 22

Войдя в кабинет Стоуна несколько часов спустя, Кен нашел брата в кресле. Тот сидел развалясь, закинув ноги на стол, и разговаривал по телефону, включив громкую связь.

– Кен только что вошел, так что ты можешь сказать ему сам, Ти Джей.

– Меня задержала сильная буря в Сиэтле, – послышался отдаленный, непривычно резкий голос Ти Джея. – Я вернусь завтра.

– Как раз вовремя. – Кен направился к компьютеру Стоуна. – Энни собирается убить Стоуна. Возможно, тебе удастся предотвратить кровопролитие. – Открыв страницу поиска, он ввел запрос «Обрушение моста Санта-Моника», что следовало сделать с самого начала, несколько недель назад.

В дверь заглянул Ник.

– Черт побери, снова арктический холод. Что происходит?

Стоун спустил ноги на пол.

– О чем ты говоришь? Сегодня тепло.

– Я говорю об Энни. Она словно глыба льда.

– Да, это потому, что ты туго соображаешь.

– Что?

– Твоя жена пытается помириться, а ты не обращаешь внимания, – объяснил Стоун.

– Я обращаю внимание, еще как. Она сводит меня с ума. Сначала дает авансы, а потом набрасывается на меня с криком.

– Так поступают все женщины, тебе пора бы привыкнуть, – раздался голос Ти Джея.

– Это говорит парень, который переспал со всеми женщинами в городе, – перебил брата Стоун. – И не один раз.

– Ну не со всеми.

– Правда? Назови хоть одну, что осталась неохваченной.

– Харли.

– Да, потому что она единственная дала тебе отпор, помнишь?

Ти Джей тяжело вздохнул:

– Я не забыл.

Кен впился глазами в ужасные кадры с места событий. Развороченный мост, машины, превратившиеся в горы сплющенного железа, языки пламени по обеим сторонам рухнувшего полотна. Толпы людей, сгрудившиеся на улицах в отчаянных попытках узнать о судьбе своих близких.

Тридцать человек погибло.

Одному удалось выжить.

Китти.

Боже. Кен провел рукой по лицу. Он неотступно думал о Китти весь месяц, и теперь ему многое стало ясно. Ее стремление уехать из Лос-Анджелеса. Отправиться на север, в заснеженный край, где все вокруг незнакомое, иное. Где ничто не напоминало бы о пережитом.

Но неотвязные воспоминания преследовали ее повсюду, и с этим она ничего не могла поделать. И если сам Кен начинал медленно принимать перемены в своей жизни, Китти продолжала жить прошлым. Горькая ирония заключалась в том, что до недавнего времени он думал, будто это ей удалось преодолеть страх перед будущим и начать жизнь с чистого листа.

Если бы кто-нибудь еще минуту назад спросил его, кто из них двоих открыл для себя больше за последний месяц, пока крепла их дружба, он или Китти, Кен, не задумываясь, назвал бы себя. Он поставил бы на себя последний доллар.

И лишь теперь ему вдруг пришло в голову, что, возможно, он тоже что-то дал Китти. И мог бы дать ей еще больше. Намного больше. Он повернулся к Стоуну с Ником.

– Я спал с Китти.

– О, я потрясен, – отозвался Стоун.

– И собираюсь сделать это снова.

– Черт, какая поразительная новость, – хмыкнул Ник.

– Я сплю с Китти, и вам хоть бы что?

– Да, – кивнул Ник. – Только зря я надеялся, что появление женщины поможет тебе сбросить напряжение. Ты все правильно сделал? Может, тебе нужен добрый совет?

Стоун с Ником весело расхохотались.

– Хватит зубоскалить. – Кен повернулся к Стоуну. – Объясни, я что-то не пойму. Когда ты переспал с уборщицами, Ти Джей устроил тебе жуткий разнос.

– Потому что он показал себя настоящим придурком, – ввернул Ти Джей.

– Да, тут нечего сравнивать, – согласился Стоун.

– Почему, черт возьми?

– Потому что я не был наполовину влюблен ни в одну из тех женщин.

Кен ошеломленно уставился на брата.

– Что?

– Он сказал, что ты наполовину влюблен в Китти, – пояснил Ти Джей.

Влюблен? Стоун понятия не имел, о чем болтал. Схватив телефонную трубку, Кен поднес ее к уху.

– А что тебе об этом известно, черт тебя побери?

– Я знаю, что такое любовь, – тихо напомнил брату Ти Джей. – И я достаточно часто разговаривал с вами весь последний месяц, чтобы до меня дошли слухи, что это случилось с тобой.

– Господи. – Кен швырнул трубку на рычаг, не обратив внимания, что Ник успел нажать кнопу громкой связи, чтобы разговор с Ти Джеем не прервался.

– Ты втюрился, все признаки налицо. – Ник глубокомысленно поцокал языком. – Вот почему ты так быстро выходишь из себя.

– Замолкни. – Кен взъерошил пятерней волосы, окинув свирепым взглядом Стоуна с Ником. – И спасибо всем вам за то, что от вас никакого проку. – С этими словами он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, что случалось с ним лишь в минуты ярости.

В кабинете повисла тишина.

– Что ж, все прошло отлично, – фыркнул Ти Джей. – Блестящая мысль, Стоун, «подтолкнуть его в нужном направлении». Пусть знает, что мы его поддерживаем, так ты сказал. И вот теперь он снова готов сорваться.

Стоун покосился на дверь и вздохнул:

– Нет, он просто страшно упрямый, как все Уайлдеры. Никуда он не денется.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что Китти еще здесь.

– И все же на твоем месте я бы его не трогал, по крайней мере, пока я не вернусь, чтобы выступить в роли рефери.

Ник прыснул со смеху. Стоун картинно закатил глаза.

– Можно подумать, ты у нас великий мастер все улаживать, – хмыкнул он с издевкой.

– Ну, у меня это лучше получается, чем у вас.

– Правда? Думаешь, Энни с тобой согласится?

Ник горестно вздохнул:

– Как же нас всех угораздило так вляпаться?

– Практика, дружище. Многолетняя практика.

Китти в приемной не оказалось, и у Кена тревожно замерло сердце. Дьявольщина! Сбежав по лестнице, он увидел, что она стоит во дворе, окруженная группой лыжников, которые собирались отправиться в поход к Золотому гроту. Эту группу предстояло вести ему.

– Вообще-то у меня в расписании ничего нет, – заявил он.

Китти заглянула в папку, которую держала в руках.

– Да, группа записана за Ти Джеем, но его задержала буря. – Она посмотрела Кену в глаза, и впервые за все время их знакомства он не смог угадать, о чем она думает. – Так мне тебя вычеркнуть?

– Потребуется два проводника, – солгал Кен без зазрения совести.

– Что?

– Мне нужен помощник. – Он хмуро улыбнулся. – Одевайся, ты идешь с нами.

– Я не…

– Ты хотела приключений. Хотела рискнуть, так давай, пользуйся случаем. Переодевайся. – Он взял у Китти папку. – Мы подождем.

Сборы заняли меньше пяти минут, Кен оценил быстроту Китти. Она держалась молчаливо. Когда-то ему это нравилось, но теперь все изменилось. Он и сам не знал, как это вышло и почему, но ему не хватало ее торопливой скороговорки.

На полпути к Золотому гроту Кен замедлил бег.

– Осталось пройти три мили, – объявил он группе. – Тот, кто придет первым, получит звание победителя и фотографию группы в рамке.

Лыжники рванули с места. Китти тоже, но Кен ухватил ее за куртку и притянул к себе.

Воткнув в снег палки, Китти искоса взглянула на него.

– Что?

– Я подумал, мы могли бы…

– Здесь? – Она задумчиво обвела взглядом деревья. – А что, если кто-нибудь из группы вернется?

– Нет, я не об этом. – Но взгляд Кена невольно метнулся к деревьям. Идея Китти понравилась ему куда больше, чем его собственная. Впереди темнела небольшая роща, он мог бы затащить ее туда, схватить в объятия и…

– Тогда о чем? Я хотела побороться за звание победителя.

– Да, у тебя есть все шансы прийти первой. Но давай немного отстанем. Я знаю, Китти.

– Знаешь? О чем?

– О крушении моста.

– Да, я тебе рассказала.

– Я знаю подробности. Как твоя машина чудом проскользнула между двумя бетонными блоками, которые раздавили бы ее, как яичную скорлупу. Как ты висела вниз головой, сорвавшись со скалы. Прошел час, прежде чем спасатели смогли погасить огонь и добраться до тебя.

Китти попятилась, глядя на Кена широко открытыми глазами, но запуталась в лыжах. Обхватив ее за талию, он с помощью палки помог ей расцепить лыжи и расстегнуть крепления.

Освободившись, она отшатнулась.

– Подробности не имеют значения. По крайней мере для меня.

– Тогда почему тебе до сих пор снится тот мост?

Лицо Китти вспыхнуло.

– Я не говорила тебе, потому что это временная работа, а я временный администратор, и…

– Ерунда. Все это вздор. Ты не говорила мне, потому что, хоть я тебе и доверился, ты мне не доверяешь.

– Нет, – прошептала она, – дело не в этом.

– Тогда в чем? В чем? Ты единственная в целом мире пережила драму, полностью изменившую твою жизнь, и теперь не знаешь, как с этим быть.

Ее лицо застыло, стало замкнутым. Слова извинения уже вертелись у Кена на языке, но Китти покачала головой.

– Катись ты к черту! – Сунув ноги в крепления лыж, Китти унеслась прочь.

Кен уныло смотрел ей вслед. Его утешало лишь одно: она научилась бегать на лыжах, как настоящий профи.

Вечером Кен развалился на диване перед телевизором, думая о Китти. Он представил себе ее улыбку и невольно улыбнулся. Она всегда смеялась так искренне и заразительно, что невозможно было не рассмеяться в ответ.

Китти принимала его таким, каким он был, и это заставляло его стремиться стать лучше.

Когда раздался стук в дверь, Кен решил, что пришел Стоун. Надеясь в душе, что брат снова начнет задираться и даст ему повод выпустить пар, он поднялся, чтобы открыть дверь.

Но на пороге стоял не Стоун, а Китти.

На лице ее играла та самая улыбка, которую мечтал увидеть Кен, правда, немного смущенная.

– Ты занят?

– Нет. Я просто смотрел матч, перед тем как отправиться к черту.

– Да. – Она состроила гримаску. – Я как раз по этому поводу. Можно войти?

– Конечно. – Кен посторонился, уступая ей дорогу, и с трудом удержался, чтобы не уткнуться носом в ее волосы – ему безумно хотелось почувствовать их аромат, восхитительную смесь запаха цветов и… женщины. – Если хочешь еще немного покричать на меня, может, подождешь, пока начнется реклама? «Пэтриотс»[16] проигрывают, но у них еще осталась одна попытка.

– Я как-то назвала тебя болваном, и ты извинился за это. – Она посмотрела ему в глаза. – Сегодня я сама вела себя как идиотка. Вчера тоже. Это я так неуклюже пытаюсь извиниться. Ты нашел более удачные слова.

Кен встретил ее взгляд, и ему захотелось обнять ее, прижать к себе, быть с ней.

Какое пугающее чувство.

– Ты спросил меня, почему я тебе не доверяю, – тихо произнесла Китти. – На самом деле я не доверяла себе. Но я пытаюсь это исправить. Я стараюсь исправить множество вещей. Но что касается нас, наших отношений… может, нам стоит просто вернуться к тому, что получается у нас лучше всего.

Кен точно знал, что получалось у них лучше всего.

– Ты говоришь о…

– Да.

Неужели все оказалось так просто?

– Слушай, я часто ошибался, поэтому хочу внести ясность. Мы говорим о… сексе?

– Да, это лучшее средство от стресса, если верить ученым.

Кен тоже так думал. В глазах Китти вспыхнул огонек, по которому он так тосковал.

– Мое любимое лекарство от стресса, – подтвердил он. – К тому же оно прогоняет все печали, помогает решать вселенские проблемы и…

В домик вошел Ник, не потрудившись постучать. Пройдя мимо Кена с Китти, он направился прямиком к холодильнику и достал себе бутылку пива.

– Ник? – Кен кивнул в сторону Китти. – Мы, вообще-то, немного заняты.

– Ничего страшного, я подожду. – Он плюхнулся на диван, вытянул ноги и, закрыв глаза, запрокинул голову. – Можете не торопиться.

Кен открыл было рот, чтобы сказать: «Проваливай к черту», но вгляделся в унылое, мрачное лицо Ника и невольно осекся. Проклятие! Он повернулся к Китти. Та обеспокоенно покачала головой и выскользнула за дверь, сжав на прощание руку Кена.

Черт, черт, черт.

Ни о чем не подозревая, Ник глотнул пива из бутылки.

– Она совсем меня замучила, – пожаловался он.

– Энни?

– Парень из службы почтовой доставки пригласил ее на свидание, и, кажется, она собирается пойти. Энни ждет, что я подпишу документы на развод.

Кен со вздохом подошел к холодильнику за пивом, но Ник взял последнюю бутылку. Если уж не везет, то во всем.

– Вы, Уайлдеры, сумасшедшие. Все вы.

– Да, уж извини. – Кен присел на кофейный столик, повернувшись к Нику, и дружески толкнул его коленом. – Послушай, здесь возможны только два варианта, и ты знаешь, о чем идет речь.

Ник кивнул, отставив пиво в сторону.

– На самом деле вариант лишь один. Другого выхода нет. – Он встал и направился к двери.

– Вот, значит, как? – проворчал Кен ему в спину. – Ты погнался за женщиной и даже не останешься, пиво не допьешь?

Ник распахнул дверь.

– У тебя два варианта, Кен, и ты понимаешь, о чем идет речь.

Да, он был чертовски прав. Выйдя следом за Ником, Кен повернул в противоположную сторону и зашагал в темноте к домику Китти. Он постучал в дверь и замер в ожидании, чувствуя, как сердце тревожно колотится в груди.

– Кто там?

– Тот, кто пришел помочь тебе сбросить напряжение.

Приоткрыв дверь, Китти высунула голову.

– А как насчет романтики?

– Ладно, скажу иначе. Я принес ответы на все вопросы Вселенной.

Китти дернула плечом, ответ явно не произвел на нее впечатления.

Все пошло совсем не так, как задумывал Кен. Он решил попробовать подойти к вопросу с другой стороны.

– Ладно, тут вот какая штука. Я никогда не был романтиком. Если честно, мне просто не было надобности.

– Потому что женщины сами вешались тебе на шею.

Да, черт возьми. Когда-то так и было, но у Кена хватило ума промолчать об этом.

– А если я скажу, что сейчас больше всего на свете хочу быть с тобой и ни с кем другим? Это считается?

Китти приоткрыла дверь чуть шире. Ее глаза цвета виски загадочно мерцали, губы, тронутые перламутровой помадой, пахли… арбузом.

Кен обожал арбузы.

– Сейчас? – Она насмешливо приподняла брови. – Звучит так, будто через минуту ты можешь передумать. Как ты выразился? Пришел помочь мне сбросить напряжение?

Он понял, что взял неверный тон.

– Извини. Я действительно… сожалею. Просто сегодня выдался бесконечно длинный день, и я ужасно устал. А еще, честно говоря, я разучился соблазнять женщин. Ты милая и красивая, ты умеешь сохранять оптимизм, даже когда вокруг все летит к чертям. Это дьявольски сексуально. Ты сама дьявольски соблазнительна. И я хочу быть с тобой.

– Что ж, это другой разговор, – прошептала Китти, широко открывая дверь. – Ты произнес заветные слова.

Кен улыбнулся с явным облегчением.

– Правда?

– Да. Слушай, я знаю, что уезжаю, и это просто развлечение, но я не хочу стать одной из множества женщин в твоей жизни. Женщин, которые приходили и уходили. Исчезали и были забыты.

– Ты не одна из них. И я тебя не забуду.

Китти отступила в сторону, пропуская Кена. Ее наряд составляли джинсы, длинный черный свитер и смешные тапочки в виде кроликов. Распущенные волосы сверкающими колечками рассыпались по плечам. Кена захлестнула волна желания, но он должен был спросить.

– Тебе нравится, что я разучился соблазнять женщин?

– Да. – Она шагнула к нему, окутав его божественным ароматом. – Наш первый раз в горах был настоящим. И опытность или пресыщенность тут ни при чем. А после, когда ты пришел ко мне в домик, рассчитывая избавиться от мыслей обо мне, это было всерьез.

Китти приникла к нему, и у него вырвался прерывистый вздох.

– Из моей затеи ничего не вышло.

– Что для тебя необычно, – улыбнулась она.

– Это точно. – Ее руки взметнулись и обвились вокруг его шеи. Ладони Кена скользнули по ее спине. Он зарылся лицом в волосы Китти, вдыхая ее запах, который всегда наполнял его душу радостью.

– Я сказала себе: что бы ни случилось здесь между нами, пусть это будет настоящим. Вот единственное, чего я хочу. – Китти посмотрела ему в глаза, как умела смотреть лишь она одна. Кен чувствовал: она видит то, что скрыто от других, самое сокровенное, доверенное лишь ей одной. – И это было настоящим, – прошептала она.

Восхитительная, соблазнительная, совершенно безумная, она завладела его душой.

– Я думал, ты хотела великого, грандиозного секса.

– О, полагаю, эту часть плана мы тоже выполнили. – Уткнувшись лицом ему в шею, Китти жадно вдохнула его запах и тихонько застонала. – Кен… – Ее жаркие губы касались его кожи, ладони скользнули ему под рубашку и… боже милостивый, ее пальцы оказались ледяными. – Может, мы займемся тем, для чего ты пришел?

Да, наверное, так и стоило поступить. Склонив голову, Кен потерся щекой о щеку Китти. Все в ней восхищало его ощущением новизны, бесшабашности и чего-то ускользающего, неуловимого. И все же в его жизни еще не было ничего более прочного и постоянного. Ее волосы окутали его нежным душистым облаком. Кен медленно закрыл глаза, вдыхая ее запах, как вдыхает пловец спасительный кислород.

– Я мечтал о тебе весь этот чертов день. Все дни, если честно. Я представлял, как обнимаю тебя, разгоряченную, влажную от пота, шепчущую мое имя.

– Пообещай мне, что в ближайшие несколько минут никто не придет излить тебе душу, – выдохнула Китти.

Несколько минут. Она думает, это все, на что он способен? Кен рассмеялся и поцеловал Китти, наслаждаясь ароматом ее волос и теплой кожи, прикосновением ее гибкого, восхитительного тела.

– Боюсь, это займет больше нескольких минут.

Стекла ее очков затуманились, и Кен снял их, потянувшись губами к ее губам. Ее рот нетерпеливо приоткрылся, но Кен не хотел спешить. Его сотрясала сладкая дрожь предвкушения. Впервые в жизни он испытывал острое удовольствие, не приближая близость, а оттягивая ее. Это походило на сумасшествие, но в этом сумасшествии заключался особый смысл.

Как и во всем, что касалось Китти.

Кен всегда держался настороженно, замкнуто, предпочитая не открываться никому. Он постоянно окружал себя непроницаемой броней.

Но Китти удалось разрушить ее. Слой за слоем она сорвала с него все наносное, оставив его беззащитным.

И все же он стоял здесь, рядом с ней, сжимая ее в объятиях и изнемогая от желания.

– Мне некуда торопиться, Китти.

Ее дыхание прервалось.

– Не думаю…

– Вот и отлично, не думай, – шепнул он, подхватив ее на руки.

– Твое колено…

– Ш-ш, ничего с ним не сделается. Не думай ни о чем, кроме нас. Надеюсь, ты не устала.

– Это будет длиться так долго?

Кен начинал в этом сомневаться, видя, какими глазами смотрит на него Китти. Наклонившись, он шепнул: «Всю ночь» – и завладел ее губами. Ее веки отяжелели, дрогнули, медленно сомкнулись, и лишь тогда Кен закрыл глаза.

Глава 23

Сердце Китти перевернулось и ухнуло вниз.

Всю ночь…

Боже, именно этого ей и хотелось. Да, всю ночь.

– В твоей комнате, – хрипло прошептал Кен ей на ухо, крепко прижимая к себе и направляясь в спальню.

Одна тапочка-кролик соскочила с ее ноги, но Кен лишь опустил голову и впился в ее губы. Их языки сплелись, и Китти охватило желание вот так же сплестись телами. «От него исходит властная сила, – пронеслось в ее затуманенной голове, – сила разрушения, покорившая мое сердце, завладевшая моей душой, сила, дарящая наслаждение…»

Китти невольно ахнула, коснувшись спиной матраса, но в следующий миг Кен накрыл ее своим телом. В его глазах полыхало знакомое темное пламя.

– Я тебя поймал, – шепнул он.

Да. И Китти вдруг подумалось, что так будет всегда, сколько бы ни длилось падение.

Нетерпеливые руки Кена уже стягивали с нее одежду, потом на пол полетела его куртка. Китти пришла ему на помощь и, сорвав с него футболку, приникла губами к его груди. Ее пальцы пробежали по его спине к плечу, коснулись татуировки на бицепсе, скользнули по гладкой теплой коже.

– Наконец-то мы добрались до кровати, – пробормотала она.

– М-м, кровать… – отозвался Кен, покрывая страстными поцелуями ее лицо. – Давай попробуем ею воспользоваться.

Китти со смехом подставила ему губы для поцелуя, стягивая с него остатки одежды. Она дернула за пояс его брюк, Кен поспешил расстегнуть их, но Китти уже отвлеклась, прижавшись губами к рельефным мышцам его груди. При виде его мускулистого живота у нее пересохло во рту. Под ее жадным взглядом по телу Кена пробежала дрожь. Китти вдруг пришло в голову, что теперь у нее довольно времени, чтобы исследовать его восхитительное сильное тело. При мысли об этом у нее перехватило дыхание. Толкнув Кена, она опрокинула его на спину.

– Китти…

– Ш-ш. – Она коснулась языком его груди, лизнула живот и двинулась дальше.

– Китти… – Голос Кена звучал немного сдавленно. – Не надо…

Обхватив ладонью его естество, она лизнула его, как леденец.

– Не надо?

– Я хотел сказать… что не хочу, чтобы все закончилось, прежде чем…

– Мы всегда можем начать сначала… – Ее язык очертил круг, она не желала ничего слушать.

У него вырвался хриплый стон. Кожа покрылась испариной. Тяжело дыша, он зарылся пальцами в волосы Китти.

– Боже… я хотел доставить удовольствие тебе… – сбивчиво произнес Кен, замирая от дразнящих касаний ее языка.

– Мы дойдем и до меня. – Ее губы обхватили его плоть и нежно сжали.

Кен вздрогнул всем телом, его бедра выгнулись дугой, пальцы глубже погрузились в волосы Китти, жилы на шее вздулись. При виде выражения блаженства на его лице, по ее телу пробежала волна сладкой дрожи. Внезапно могучая сила опрокинула ее на спину, а в следующий миг на нее обрушилась гора мускулов свыше шести футов ростом.

Широкая грудь Кена сдавила ее грудь, крепкие бедра прижались к ее бедрам, из горла Китти вырвался тихий возглас.

– Какая ты мягкая… – Сжав ее запястья, Кен скользнул вниз и раздвинул плечом ее ноги. Потом прижался губами к нежной коже бедер.

Нашел золотистый треугольник между ними.

Приник к нему языком, заставив Китти застонать и выгнуть спину. Ее пальцы впились в его ладони, бедра качнулись вверх.

– Кен…

– Ты такая сладкая, – прошептал он, лаская ее языком. Китти вскрикнула, обжигающая волна пробежала по ее телу, пальцы ног поджались. Уже не владея собой, она затрепетала в объятиях Кена, захваченная калейдоскопом ощущений. Когда Китти разомкнула веки, Кен целовал ее бедра, поднимаясь вверх, к животу, к груди… В руке он сжимал презерватив.

Кен вошел в нее одним мощным толчком, и Китти застонала от наслаждения. Обхватив ладонями ее ноги, он развел их шире.

– Боже, как ты хороша, – хрипло прошептал он ей на ухо. – Чертовски хороша.

Китти хотела бы сказать ему то же самое, но не находила слов, захваченная исступленным ритмом движущихся тел. Казалось, ее плоть объята огнем.

– Кен… – «Люби меня».

Подняв голову, он встретил ее взгляд, и на этот раз в его глазах читалось все, что он обычно скрывал, все его чувства и мысли.

У Китти болезненно сжалось горло. Остро ощущая свою беспомощность перед открытостью Кена, она приникла к нему еще теснее. Разгоряченные, влажные от пота, они слились воедино. Казалось, никакая сила не сможет их разделить.

– Кен, – выдохнула она.

Глухо застонав, он скользнул рукой к ее бедрам, к самому центру ее существа.

Китти снова подхватил поток блаженства, но теперь она чувствовала жаркое сплетение их тел, их безграничную близость. Кен поцеловал ее, и с последним мощным толчком его тело пронзила дрожь наслаждения.

На следующее утро Кен проснулся в теплых объятиях обнаженной Китти. Именно об этом он и мечтал. В первый раз ничего не вышло, но теперь… Теперь он снова обрел способность дышать. Жить, не чувствуя каждое мгновение, как чья-то ледяная рука сжимает его сердце.

Он ошеломленно замер.

Наверное, теперь он сможет не думать о Китти день за днем, ночь за ночью. Может, он даже не станет думать о прошлой ночи, потрясающей ночи. О страстном шепоте Китти, повторявшей его имя, о том, как ее пальцы впивались в его плечи, когда он подталкивал ее к вершине… о ее хриплых стонах.

Да, может быть, он вовсе не будет об этом вспоминать…

Кен вздохнул, остро сознавая, что уже погрузился в воспоминания, что его будоражат мысли, надежды, желания.

Проклятие.

Может, в следующий раз…

Она открыла глаза и нежно улыбнулась. Кен притянул ее к себе. Да, еще один раз, и все встанет на свои места.

– Боже, как же мне с тобой хорошо.

– Это мне с тобой хорошо. – Китти обхватила ладонями его лицо, и когда они встретились взглядами, Кена будто ударило током.

Сонные, мечтательные глаза Китти светились нежностью.

Боже, как она смотрела на него…

– Что это? – прошептала она.

Это казалось невероятным, немыслимым, но его безмозглые братья были правы.

Он испытывал к Китти не вожделение.

Вовсе нет.

Это было иное чувство, гораздо более глубокое. Растерявшись, Кен откатился от Китти и соскочил с кровати.

– Кен?

– Да, не знаешь, который час?

– Сейчас только семь. Я не заглядывала в расписание. У тебя группа?

– Я… – Он не помнил. Ему просто нужно было все обдумать, понять, осмыслить. Черт возьми, он не раз убеждался, что не в состоянии собраться с мыслями в присутствии Китти.

Проклятие. Он понимал, что должен вырваться из ее дома. Кен стыдился своего малодушия, но ничего не мог с собой поделать.

Прочь. Прочь, как можно скорее.

Кен резко повернулся, ища одежду. Найдя брюки, он поспешно натянул их.

Черт, где же футболка?

И ботинки?

Кен мысленно прикидывал шансы добраться до своего домика, не околев от холода, когда вдруг почувствовал руку Китти на своем плече. Вздрогнув всем телом, он обернулся и увидел, что она стоит перед ним.

Обнаженная, если не считать очков.

Прекрасная, великолепная в своей наготе.

Им вдруг овладело нелепое желание схватить ее и сдавить в объятиях. Сжать крепко и не выпускать.

– Вижу, – мягко произнесла она, – у тебя легкий приступ паники.

– Не могу найти футболку и ботинки.

Подойдя к изножью кровати, Китти подняла измятую футболку и куртку Кена, лежавшие грудой на полу. Накануне вечером она сама сорвала с него одежду.

– Ничего не хочешь сказать насчет паники?

Нет. Однако Китти, похоже, не спешила отдавать ему куртку. Чувствуя, что задохнется, если немедленно не выберется на воздух, Кен повернулся и зашагал к двери босиком, с голым торсом.

– Кен.

– Да, я опаздываю. Уже поздно.

– Я понимаю. – Из голоса Китти исчезла мягкость, и Кен с ужасом понял, что если бы решился заглянуть ей в лицо, то увидел бы, как погас удивительный свет, всегда сиявший в ее глазах цвета виски. – Что поздно? – спросила она. – Жить?

Да, что-то вроде этого. Боже, он действительно вел себя как идиот. Но сознание этого не уменьшало ни на йоту его внезапного необъяснимого невыносимого страха.

Или желания сбежать.

– Прости, – некстати пробормотал он.

Китти не ответила. Ненавидя себя, Кен открыл дверь и, не в силах удержаться, оглянулся.

В лицо ему полетели куртка и футболка. Натянув их, он снова промямлил: «Извини» – и выскочил из дома навстречу яркому солнечному утру. Свет резанул по глазам. Кен задохнулся, перехватив ртом холодный воздух. Позади с грохотом захлопнулась дверь, едва не сбив его со ступеней крыльца. Он ощутил тупую боль в груди.

– Эй, гений!

На тропинке стояла Энни. И не одна. Разумеется, не одна, поскольку Кену нипочем не удалось бы выкинуть самую безумную глупость в своей жизни не на публике. И почему всякий раз, когда с ним случалась какая-нибудь нелепость, находилось множество свидетелей?

Рядом с Энни выстроились Ник, Стоун и (ну конечно, как же иначе?) Ти Джей.

И еще… Райли, администратор «Уайлдер эдвенчерз».

– Значит, ты вернулся?

– Не официально, – отозвался Райли. – Мы вернулись в город, и я просто решил зайти, чтобы убедиться, что ваша временная сотрудница справляется. Хотел спросить, не нужно ли ей что-нибудь в последние дни ее работы здесь. Но, как я вижу, – Райли криво усмехнулся, – ты взял дело в свои руки… и ее тоже.

Оставив без внимания слова Райли, Кен подошел к Ти Джею поздороваться. Он ожидал, что на него обрушится град вопросов. Брат захочет допросить его с пристрастием и, возможно, отчитать за безответственность, ведь они не виделись целый год. Старший из братьев, Ти Джей выступал в роли главы семейства и считал своим долгом воспитывать остальных.

Но Ти Джей обошелся без внушений. Он вообще не сказал ни слова. Только сгреб Кена в охапку и прижал к груди.

Кена всегда раздражало, когда к нему лезли с объятиями или просто хлопали по плечу, но его руки сами собой обхватили брата.

Облегченно вздохнув, Ти Джей слегка отстранился и внимательно оглядел брата. Глаза его подозрительно блеснули.

– Я чертовски рад тебя видеть.

– Да. – У Кена сдавило горло. Он неловко переступил с ноги на ногу, смущенный внезапным взрывом чувств и всеобщим вниманием. – Я тоже.

Энни уперла руки в бока, разглядывая Кена, и тот внезапно осознал, что стоит босиком, в одних лишь расстегнутых брюках, сжимая в руках куртку с футболкой.

– Где твои ботинки? – спросил Ник. – Старик, никогда не доверяй женщинам свою обувку.

– О, ради бога. – Энни повернулась к Нику. – Ты издеваешься? Неужели ты до сих пор злишься на меня из-за тех проклятых ботинок?

– Да, черт возьми. Это были мои любимые ботинки, а ты их выкинула. Я нашел их на помойке среди мусора.

– Да им было не меньше ста лет, и они смердели, как протухшие яйца.

– Мои любимые, – повторил Ник. – Мне подарил их отец.

– Правда? – Раздраженное выражение лица мгновенно исчезло. – Ох, Ник, я не знала.

Ник дернул плечом.

– Да ладно. Ничего.

– Нет, – мягко возразила Энни. – Я была не права.

– Погоди-ка. – Ник вскинул руку и приставил ее к уху. – Что?

– Я была не права.

Губы Ника растянулись в улыбке.

– Да, я тебя слышал. Просто мне захотелось услышать это еще разок.

Ти Джей заслонил собой Ника, чтобы Энни на него не набросилась. Его взгляд не отрывался от Кена. Стоун тоже пристально смотрел на брата. От этих взглядов по спине Кена пробежал холодок. Поежившись, он вывернул футболку с изнанки на лицевую сторону.

– Какого черта вы тут делаете?

– Помимо того, что любуемся твоим позорным бегством? – поинтересовался Стоун. – Пришли сообщить тебе о возвращении Ти Джея. Извини, мы не поняли, что ты занят, – тебя выставили вон.

– Да. – Кен натянул футболку. – Спасибо.

– Как ты умудрился все запороть всего за одну ночь? – приступил к расспросам Ти Джей.

Кен рывком надел куртку, с тоской вспомнив о ботинках. И носках. Ему захотелось ответить что-нибудь язвительное, но у него зубы клацали от холода.

– Мужчины такие болваны, – пробормотала Энни, и в этот миг Китти открыла дверь. Все разом повернулись к ней.

Швырнув за порог ботинки Кена, она сердито захлопнула дверь.

Энни бросила на племянника понимающий взгляд.

Да, мужчины жуткие тупицы. А Кен Уайлдер заслужил звание короля кретинов.

Дверь снова отворилась, и опять все взгляды обратились к Китти.

Она посмотрела на Ти Джея, потом на Райли.

– Привет, – поздоровался тот. – Я Райли, ваш дублер. Рад знакомству.

– Я тоже, – медленно протянула Китти с удивлением в голосе. – Должно быть, я неверно отметила дату вашего возвращения у себя в календаре? Я собиралась работать до воскресенья.

«До воскресенья, – с ужасом подумал Кен. – Значит, осталось четыре дня».

– Я заглянул просто так, – заверил ее Райли. – Если, конечно, вы не хотите уехать раньше.

Китти задумалась, и у Кена подогнулись колени. Он хотел лишь все осмыслить, подышать вволю, разобраться… в своих чувствах к ней. Мысль о том, что она может уехать раньше, привела его в панику.

Ее взгляд на несколько мучительных мгновений задержался на его лице. Кен невольно затаил дыхание.

– Нет, – произнесла она наконец. – Я останусь до воскресенья. – Она повернулась к Ти Джею.

– Привет. Я самый умный из братьев Уайлдер.

Китти весело улыбнулась ему.

– Рада познакомиться с вами лично.

Кен сунул замерзшие ноги в ботинки и снова взглянул на Китти, но она помахала рукой всем, кроме него, а затем скрылась за дверью.

Резкий стук щеколды отозвался эхом в утренней тишине. Да, это был финальный аккорд. Кен зашагал с Энни и остальными к главному коттеджу. На кухне их ожидал завтрак, и Кен с удивлением обнаружил, что страшно проголодался.

Энни успела приготовить буррито с разнообразными начинками. Кен взял себе лепешку, откусил кусок и замер: в кухню вошла Китти. Направившись прямо к кофейнику, она налила себе полную кружку.

– Доброе утро, – обратилась к ней Энни.

– Доброе утро, – отозвалась Китти, потом кивнула Стоуну с Ти Джеем, демонстративно не замечая Кена. Она была права. На ее месте он поступил бы так же.

Энни бросила на него свирепый взгляд, в котором ясно читалось: «Скажи хоть что-нибудь», но Кен не представлял, что говорить, когда вокруг столько людей. «Прости, мне не удается думать и одновременно смотреть на тебя. А ты не жалеешь, что выгнала меня из дома на мороз полуголым?»

Похоже, Китти ни о чем не жалела. Кен впился в нее глазами, и когда она встретила его взгляд, все разом затихли. На кухне повисла гробовая тишина.

Потом Ник шумно отхлебнул кофе из кружки.

Стоун сунул в уши наушники айпода и прибавил звук.

Ти Джей громко прочистил горло кашлем.

Энни тяжело вздохнула, а затем подтолкнула Райли, Ти Джея и Стоуна к выходу.

– Идем. – Повернувшись к Кену, она сделала страшные глаза, будто хотела сказать: «Исправь все немедленно», после чего исчезла за дверью.

Китти взяла тортилью и завернула в нее рубленое яйцо с колбасой. Она едва сдерживала злость, так что даже Кен, царствующий монарх всех придурков мужского пола, ясно это видел.

– Китти…

– Меня ждет работа.

Ему удалось догнать ее у двери. Она сердито сверкнула глазами, когда он взял ее за плечо.

– Извини, но сейчас мне не нужна помощь, чтобы сбросить напряжение.

– Китти…

– На самом деле мне ничего от тебя не нужно, но если что-то изменится, я дам тебе знать, можешь не сомневаться.

С этими словами она вырвала руку и быстро вышла, высоко вскинув голову.

Он обвел глазами пустую кухню, чувствуя себя таким же опустошенным. Знакомое чувство. Он давно, еще до травмы, свыкся с ощущением пустоты. В прошлом Кен пытался бороться с ним, покоряя горные вершины или находя случайных спутниц на несколько часов.

Но он не испытывал ни малейшего желания возвращаться к старым привычкам. Всю свою жизнь он старательно избегал объяснений, а теперь, как ни странно, ему отчаянно хотелось броситься за Китти и выговориться.

Китти не поднялась в приемную. Она опаздывала, и впервые ее это вовсе не заботило. Ей хотелось побыть одной, вдали от понимающих глаз Стоуна, от пытливых взглядов Энни, а теперь еще и Ти Джея.

Господь всемогущий, старший брат оказался похож на остальных Уайлдеров, такой же огромный, грозный, необузданный и… сексуальный.

Да, во всех Уайлдерах чувствовалась крепкая порода.

Сжимая в руке буррито, Китти вышла из коттеджа. В лицо ей ударил ледяной порыв ветра. «Ну и пусть. Надеюсь, это поможет остудить гнев», – подумала она. Жуя лепешку, обошла кругом коттедж, миновав несколько столиков для пикника. Сидеть ей не хотелось. В любую минуту могла начаться метель, но это ее не остановило. Несмотря на бурно проведенную ночь, энергия в ней так и бурлила, требуя выхода. Китти вышла на тропинку, по которой когда-то ходила с Кеном в поход на снегоступах. Извилистая дорожка, огибавшая хозяйственные постройки и домики, взбегала вверх к отвесной скале, возвышавшейся над долиной. Китти нуждалась в одиночестве, к тому же сверху открывался великолепный вид. Там никто не стал бы говорить с ней, очаровывать, смотреть зелеными глазами, под взглядом которых таяло ее сердце, мутился разум и плавилось тело.

Снег лежал плотно, умятый снегоходами, которые прошли здесь после последней бури, и Китти могла идти в ботинках, не проваливаясь, однако подъем давался ей с трудом. Холода она не чувствовала: в ней клокотала злость. Но поскрипывание снега под ногами и тихий свист ветра в кронах сосен успокоили ее.

Кто-то шел за ней. Она знала: это Кен. Он держался на расстоянии, и Китти продолжала идти, доедая буррито. Она твердо решила насладиться живописным видом, а когда злость пройдет, вернуться к работе.

Но он догонял ее. Его шаги приближались.

– Уходи, – бросила ему Китти.

– Я хочу извиниться. Послушай, Китти, остановись. Нам надо поговорить.

– Забавно слышать это от тебя. – Она прибавила шагу.

– Китти, серьезно, подожди. Не убегай…

– Чтобы ты смог очаровать меня и убедить сбросить трусики? Нет, спасибо. – Китти оглянулась на бегу, а этого ей не стоило делать: в порыве злости она отступила с дорожки.

И сорвалась со скалы.

Глава 24

– Китти! – Кен бросился к краю обрыва, за которым исчезла Китти. Его сердце стучало, как тяжелый кузнечный молот. – Китти!

– Плохи дела.

Услышав ее голос, он медленно перевел дыхание. Черт возьми, она сорвалась с отвесного склона. Летом это могло окончиться очень скверно, но зимой снег должен был смягчить падение. Китти пролетела около двадцати футов. Она лежала неподвижно, и минутное облегчение Кена вновь сменилось тревогой.

– Как ты? – Китти не ответила, и у него похолодело в груди. Он знал: сбываются ее самые страшные кошмары. – Держись, ладно? Я иду. – Он оглядел склон, выбирая наиболее надежный путь, чтобы спуститься, не сорвавшись, не обрушившись на Китти. Примерно в ста шагах впереди начинался более пологий спуск. Кен мог пройти там, а затем вернуться за ней, обогнув выступ скалы. Без снегоступов совершить подобный маневр было довольно сложно. – Я скоро буду.

– Дыши, – приказала себе Китти, уткнувшись лбом в колени. – Просто дыши.

– Верно сказано, – весело произнес Кен, скрывая нарастающую тревогу. – Не двигайся.

– Блестящая мысль.

Она шутила. Отлично. Кен пробежал дальше по тропинке и начал спускаться. Спуск, как он и подозревал, оказался не из легких. Вдобавок началась метель. Кен успел покрыться снегом, прежде чем добрался до Китти. Опустившись на корточки рядом с ней, он нежно обхватил ладонями ее лицо и заставил поднять голову. Она дрожала как осиновый лист и часто, тяжело дышала. Ее пальцы сжимались и разжимались, хватая снег. Из небольшого пореза над бровью сочилась кровь, но Кена больше обеспокоила шишка величиной с яйцо у нее на затылке.

– Ладно, давай немного подождем, – предложил он, пытаясь унять тревогу. К счастью, Китти не потеряла сознание и даже отшучивалась.

Она прищурилась, и Кен вдруг понял, что на ней нет очков.

– Постараюсь не упасть в обморок, – задыхаясь, шепнула она. – По крайней мере, здесь нет огня.

– Никакого огня, малышка. – Оглядев склон, с которого сорвалась Китти, он заметил острый каменный выступ и почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел. Так вот обо что она поранила голову.

– Я очень хочу спуститься с этой горы. – Китти заглянула ему через плечо, и лицо ее позеленело. – О боже. Проклятие!

– Мы двинемся в путь через минуту. – Кен внимательно осмотрел рану. – Как тебя зовут?

– Глупая городская девчонка.

Облегченно рассмеявшись, он осторожно ощупал ее дрожащие руки и ноги.

– Жалкое зрелище. – Китти задыхалась. – Боюсь, меня все же пробрало. Ты знаешь, как это бывает.

– Подумаешь, небольшой приступ паники. Ничего страшного.

– Говоришь со знанием дела.

Да, он знал, о чем говорил. Когда Кен коснулся ее плеча, Китти шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Черт.

– Сожми мою руку.

Китти, дрожа всем телом, стиснула его руку.

– Н-неплохо сработано. Т-ты умудрился меня пощупать, выступив в роли с-спасителя.

Кен усадил Китти к себе на колени и крепко обнял, стараясь согреть теплом своего тела.

– Если ты не хотела, чтобы тебя спасали, могла бы встать и пойти мне навстречу. Мы бы спустились вместе.

– Это ок-казалось не так-то п-просто.

– Признайся, ты не смогла, потому что…

– М-мост тут ни при чем, – возразила Китти. – Я не поранилась во время катастрофы, но оказалась в капкане. В буквальном смысле. Если б-бы я смогла выбраться, то… – Ее голос надломился, и у Кена сжалось сердце. – Помогла бы другим…

– Ты не смогла бы. – Он обнял ее как можно крепче, хотя Китти отчаянно пыталась вырваться. – Твоя машина слетела с высоты, и ты сама знаешь, что, даже если бы она не повисла на дереве, тебе уже некого было спасать. На мосту не осталось выживших.

Она всхлипнула, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Тогда я этого не знала.

– Не твоя вина, что ты жива. Ты ведь это понимаешь?

– Я стараюсь это принять. – Она хлюпнула носом. – Но есть и светлая сторона. Я снова сорвалась с высоты и уцелела. Думаю, вселенная пытается что-то до меня донести.

– Ты самая храбрая женщина из всех, кого я знаю.

– У меня немного кружится голова, Кен. А ты меня смешишь.

Он и сам готов был рассмеяться. Но у него подгибались колени при мысли о том, что могло случиться с Китти.

– Нужно осмотреть твою голову.

– Кроме шуток, мне следует показаться врачу. Никто в здравом уме не влип бы в подобную историю.

Чуть отстранившись, Кен задрал джемпер и оторвал от футболки полоску материи.

У Китти вырвался тихий возглас. Кен поднял глаза.

– Что?

– Как ни печально, меня безумно растрогало, что ты разорвал свою футболку, словно настоящий рыцарь. И меня это бесит. Особенно после того, как ты сбежал от меня сегодня утром. – Она болезненно поморщилась, опустив голову. – Насколько все плохо?

Кен прижал ткань к ране, чтобы остановить кровотечение.

– Не так уж страшно. – Достав телефон, он позвонил в пансионат. – Нам нужен снегоход. Мы примерно в четверти мили от начала тропы, – объяснил он Ти Джею.

– В четверти мили? – удивилась Китти. – Я так мало прошла?

– Что случилось? – спросил Ти Джей.

– Китти сорвалась со склона, пролетела двадцать футов. Слегка поранила голову и плечо.

– Слегка, – пробормотала Китти. – Разумеется, не считая ущерба, который нанес моей голове ты.

Кен закрыл глаза.

– Поторопись, – попросил он Ти Джея.

– Стоун уже выскочил за дверь и спешит к вам. Я приеду следом.

– Сначала позвони доктору Синклеру. Предупреди, что мы привезем к нему пациентку.

– Я прекрасно себя чувствую, – запротестовала Китти. – Относительно, конечно.

Да, Китти отделалась сравнительно легко. И все же ей не помешало бы сделать рентген и показаться врачу. Спрятав телефон в карман, Кен подхватил ее на руки.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя обратно. – Он начал взбираться по склону.

– Я могу идти. – Когда Кен отказался опустить ее на землю, Китти со вздохом обвила руками его шею, положив голову ему на плечо. – Чувствуешь себя супергероем.

– Потому что несу тебя?

Китти презрительно фыркнула:

– Мои герои не самонадеянные бывшие мировые чемпионы с горой мускулов.

– Ух ты.

– Да. Они не носят плащи с капюшоном и не обладают сверхчеловеческими способностями, если тебе это интересно. Они… чувствуют и страдают. – Китти обхватила ладонями лицо Кена, заставив его посмотреть ей в глаза. – Они умеют любить и принимать любовь. Они знают, что достойны любви, и делают все, чтобы ее заслужить.

Кен встретил взгляд Китти, слыша, как в ушах отдаются бешеные удары сердца. Она понимала, что он чувствует. Должно быть, догадалась, или он сам себя выдал.

Со стороны пансионата послышался рокот мотора снегохода.

– А вот и кавалерия подоспела, – вздохнула Китти.

«Думаю, теперь я с этим справился», – хотелось сказать Кену. Он хотел бы сказать и многое другое, но Стоун затормозил рядом, протянув руки. Кену не оставалось ничего другого, как передать Китти ему. Тот усадил ее перед собой и поехал обратно.

Снег все шел, тропинка обледенела, и Кену пришлось замедлить шаг. Теперь он уже не мог передвигаться по льду так же быстро, как прежде. Как ни странно, подумав об этом, он не почувствовал привычной пустоты внутри.

Кен успел пройти половину пути, когда Ти Джей подобрал его на втором снегоходе. Подъехав к главному коттеджу, Кен спрыгнул на землю и бросился к своему пикапу. Он собирался завести его, чтобы доставить Китти в город. Но на подъездной дорожке стоял чей-то джип, перекрывая выезд.

Ругая про себя чертова идиота, припарковавшего машину вплотную к его пикапу, Кен распахнул дверь коттеджа. Стоун стоял в холле со смущенным видом.

– Китти, – позвал Кен.

Стоун отступил в сторону.

Китти лежала на диване, прикрытая одеялом. Над ней склонилась женщина со стетоскопом в руках.

– Оказалось, что врач уже здесь, – объяснил Стоун. – Она привезла Энни кое-какие медикаменты.

Кен смерил взглядом молодую изящную красавицу, чей наряд больше подходил для рекламной фотосессии, чем для осмотра пациента.

– Это не старый добрый доктор Синклер.

– Да у тебя острый глаз, братишка. Это его дочь. Эмма. – Стоун, неисправимый ловелас, не пропускавший ни одной юбки, угрюмо нахмурился. – Наверное, отец заманил ее в Вишфул, пообещав, что она займет его место, но у нас тут то и дело случаются серьезные травмы, а поскольку ближайшая служба экстренной медицинской помощи в тридцати милях, нам нужен знающий врач, а не доктор Барби, разодетая в пух и прах.

Поскольку экстренная медицинская помощь требовалась обычно Кену, он слишком хорошо знал, что Стоун прав.

– И почему ты решил, что ей недостает знаний?

– Посмотри на нее.

– Я и смотрю. Она довольно привлекательна, если ты об этом.

Стоун раздраженно закатил глаза к потолку.

– Да ей на вид лет двенадцать.

– На самом деле я старше более чем вдвое. – «Двенадцатилетка» с темно-рыжими волосами повесила стетоскоп на шею и сжала запястье Китти, измеряя пульс. – Мне исполнится тридцать на следующей неделе. Ты обижен, потому что на днях я отказала тебе в баре, когда ты пытался за мной приударить?

Кен вопросительно поднял брови, взглянув на брата.

– Я и не думал за тобой ухлестывать, – проворчал Стоун. – А только предложил тебе выпить. Я вел себя вежливо, в отличие от тебя.

– А-а. – Эмма осмотрела рану на голове Китти. – Надо же, какая жалость.

Стоун издал звук, напоминающий шипение лопнувшей шины.

Кен понятия не имел, какая муха укусила его брата, и это его не заботило.

– Как Китти? – обратился он к Эмме.

– Сотрясения нет. – Достав из черной сумки полоски пластыря, она заклеила рану у Китти над бровью.

– А плечо? – продолжал расспрашивать Кен.

– Растяжение. Нужно приложить лед, это поможет. И еще, пока я не забыла. – Она бросила Стоуну коричневую сумку. – Это для твоей тети.

Не будь Кен так встревожен из-за Китти, его бы позабавило выражение лица брата. Стоун, средний ребенок в семье, общительный и миролюбивый, не смягчился и не улыбнулся, не пустил в ход свои знаменитые чары, покорившие немало женщин. Подчеркнуто не обращая внимания на Эмму, он обошел диван и наклонился к Китти.

– Тебе лучше?

– Да. – Она слабо улыбнулась. – Мне жаль, что я доставила всем столько хлопот.

– Ерунда. Посмотри-ка на Кена. Вот от кого сплошные неприятности, – мягко произнес он в своей обычной шутливой манере. Обаяние вернулось к нему. – Но, может, до воскресенья тебе стоит держаться подальше от скал, как ты думаешь?

Она тихонько рассмеялась, а у Кена вытянулось лицо. Боже милостивый, до воскресенья остались считаные дни.

– Воскресенье не слишком подходящий день для путешествий, – пробормотал он.

– Почему? – удивилась Китти.

– Потому что… – Действительно, почему? – Потому что по воскресеньям всегда оживленное движение.

Стоун наградил брата презрительным взглядом, в котором ясно читалось: «Правда? Ну ты и болван. Ничего получше не мог придумать?» Неодобрительно покачав головой, он мягко сжал руку Китти, потом выпрямился и направился к двери.

Эмма вышла следом за ним.

Кен остался наедине с больной.

– Знаешь, – тихо проговорила она, глядя на играющий огонь в камине. – Забавная штука. Здесь все мне незнакомо, и я должна бы чувствовать себя чужой. – Китти повернулась к нему. При виде выражения ее глаз Кен судорожно сглотнул, раздираемый двумя противоречивыми желаниями: то ли бежать сломя голову, то ли схватить ее в объятия. – Но мне здесь хорошо, – продолжала она. – Чертовски хорошо. Надеюсь, в следующий раз мне тоже повезет.

Кен подошел и сел рядом с Китти.

– Мне нравится, что ты здесь, – выдавил он, мучительно подбирая слова.

– Я рада. – Она попыталась подняться, но Кен ее удержал.

– Прости меня, Китти.

– Я большая девочка. Речь идет о работе. Хотя, должна признать, в ней были приятные моменты. – Она улыбнулась Кену, высвободившись из его рук. – Но теперь моя работа подходит к концу. И я готова двигаться дальше.

– Куда?

– Вначале в Лос-Анджелес, навестить родителей. А потом… – Она дернула плечом и скривилась от боли. – Знаешь, может, мне нужно попросить Райли вернуться к работе пораньше.

– Нет. – «Это я во всем виноват, – подумал Кен. – Я слишком давил на нее, и Китти не выдержала». – Не уезжай раньше из-за меня. – Он посмотрел ей в глаза. – Моя жизнь уже не будет прежней, Китти. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты изменила меня.

– Как?

– Ну прежде всего ты превратила меня в человека, который говорит людям о своих чувствах.

– И каково тебе?

Кен потянул за край промокшего от снега джемпера, липшего к телу. Он выбежал за Китти без куртки.

– В данный момент немного холодно и мокро.

Китти отвернулась, лицо ее застыло, но Кен взял ее за руку.

– Послушай, – заговорил он, запинаясь. – Я сожалею о том, что случилось утром.

– То есть о том, как ты бросился прочь от меня со всех ног, потому что у нас был потрясающий секс?

– У нас действительно был потрясающий секс. – Кен тяжело вздохнул. – Да, я занервничал, поскольку это был не просто секс, а нечто большее. – Он замолчал, думая, что Китти понравится его признание.

Но она вовсе не казалась довольной. Скорее, наоборот. Против обыкновения она не произнесла ни слова. Кен решил, что это недобрый знак.

– Знаешь, я подумал, может, тебе есть что сказать об этом.

– Возможно, если ты разовьешь свою мысль.

Кен снова горестно вздохнул.

– Разовью? – Похоже, он безнадежно увяз в словах. Долгие объяснения никогда не были его коньком. – Я только что открыл тебе душу, и ты хочешь, чтобы я продолжил?

– Открыть душу, Кен, не означает признаться, что ты «занервничал». Не хочешь объяснить, почему так вышло, и что значит «не просто секс, а нечто большее»?

– Да, думаю, я знаю. – Вымученно улыбнувшись, он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Она мягко повернула ладонь, погладив его по щеке. Потом вздохнула, наклонилась и поцеловала его.

– Позволь, я облегчу объяснение нам обоим. Я провела здесь с тобой незабываемые дни, о которых не могла и мечтать, и я благодарна тебе. Между нами возникла близость, за это я тоже благодарна. Ты умный и забавный, ты сексуальный, мне было хорошо с тобой.

Кен не мог не заметить, что Китти говорит в прошедшем времени.

– Вот только мне часто случалось выкидывать глупости.

– Верно. – Ее улыбка угасла. – Уверяю тебя, я понимаю, что все возникшее между нами временно, как и моя работа здесь. Я знала это с самого начала, и не важно, что бы ни случилось, как бы я ни увлеклась тобой, я пойму, когда это кончится.

Ее глаза светились безграничной нежностью, и у Кена защемило в груди. Никогда еще не ощущал он так остро свою беспомощность.

– Китти.

– Клянусь богом, если ты хочешь сказать, что жалеешь о том, что произошло между нами, или что тебя тревожат мои чувства к тебе, я за себя не ручаюсь…

Кен наклонился и поцеловал ее. Горячо, страстно, нежно, пока не закружилась голова, как бывало всегда, стоило ему завладеть ее губами. Когда он оторвался от нее, Китти улыбнулась.

– Да, отныне мы будем общаться только так. Это у нас получается лучше всего.

У Кена вырвался сдавленный возглас – то ли смех, то ли стон. Притянув к себе Китти, он зарылся лицом в ее душистые волосы.

Господи, как он мог допустить мысль, что позволит ей уехать?

Глава 25

Энни яростно месила тесто на кухне, когда по радио передали, что надвигается сильная буря. Что ж, непогода как нельзя лучше соответствовала ее настроению.

Энни задумала испечь хлеб. Хлеб всегда был для нее солью земли, властелином ее сердца.

Быть может, теплый ломоть, намазанный маслом, принесет ей облегчение. Она будет есть их один за другим, пока джинсы не станут тесны. Что случится довольно скоро, ведь она решила принарядиться, вспомнив наставления Китти. Энни понятия не имела, почему, проснувшись утром, натянула новые джинсы. Она уже не надеялась, что Ник, этот безмозглый тупица, заметит перемены в ее гардеробе. Энни зачем-то надела облегающий свитер, выставив напоказ груди, которые боˆльшую часть жизни пыталась скрыть под мешковатой одеждой. Распустила волосы. Вроде бы мужчинам это нравится, хотя Ник никогда на эту тему не высказывался. Энни в сердцах впечатала кулак в тесто.

От этого кретина она хотела лишь одного – комплиментов. «Какая ты сегодня красивая, Энни. В тебе моя жизнь, Энни. Я счастлив, что ты моя жена, Энни. Ты чертовски соблазнительная, Энни».

Ха! У Ника не нашлось для нее ласковых слов. Он всегда был молчуном, Энни об этом знала, выходя за него, и все же надеялась. Иногда женщине нужно внимание. Теперь же ее единственным утешением стала еда.

Черт бы побрал этого болвана Ника!

Дверь у нее за спиной отворилась, и Энни, не оборачиваясь, раздраженно закатила глаза к потолку.

– Кен Уайлдер, ты уже опустошил мой холодильник. Я позову тебя, когда у меня появится что-то съестное, чем можно будет набить твою ненасытную утробу.

– Я пришел не за едой.

Это был Ник. Энни застыла, неподвижно глядя на тесто и на запачканные мукой руки. Ну и картинка, невольно пришло ей в голову. Все в муке: фартук, волосы и лицо (как назло, она только что почесала щеку). Этот поганец обладал особым даром заставать ее в самый неподходящий момент.

– Я слишком занята, чтобы болтать с тобой, – буркнула она.

– Правда? – Он подошел к ней, обогнув стол. Долговязый, худощавый и такой сексуальный, что Энни захотелось швырнуть ему тесто в голову.

Какая несправедливость, что за работой она выглядела страшной, как черт, тогда как Ник у себя в гараже, даже грязный и взъерошенный, смотрелся дьявольски привлекательно.

– Ты, кажется, собралась печь хлеб?

– И что?

– А то… – Он прислонился к стойке, разглядывая Энни. – Раньше ты любила месить тесто, когда я рядом.

– Раньше я много чего любила.

– Меня, к примеру?

У Энни сжалось сердце. Господи боже, она все еще любила Ника.

– Энни.

Проклятие. Его голос, низкий и грубоватый, звучал пугающе мягко. Энни вдруг заметила у него в руках папку.

Документы на развод.

Он собирался сказать, что сделал наконец то, о чем она его просила. Подписал бумаги, решив, что развод – наилучший выход. Значит, Ник поставил точку. Что ж, пусть так и будет. И черт с ней, с мукой. Вскинув голову, Энни посмотрела ему в лицо.

Ник с явным восхищением обвел глазами ее фигуру, ненадолго задержал взгляд на фартуке, и вдруг расхохотался.

Энни не помнила, какой фартук надела. Опустив глаза, она прочитала: «Эй, приятель, здесь тебя ждет низкоуглеводная диета».

Прямо под надписью красовалась жирная черная стрелка, направленная вниз, к причинному месту. Эта игривая картинка лишь подлила масла в огонь. Энни вспыхнула как порох.

– Если ты пришел посмеяться, то знай: я не собираюсь раздеваться догола, чтобы тебя позабавить.

– Энни…

– И я больше не буду лезть из кожи вон, стараясь соблазнить мужчину, который так поглощен собой и так глуп, что не замечает голой женщины, стоящей прямо перед ним.

– Энни.

Боже, этот голос…

– Ты принес документы, – прошептала она.

– Да. – Он бросил папку на стол и шагнул ближе.

– Я вся в муке, Ник.

– Я знаю. – Он положил руки Энни на плечи и склонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Знаю, потому что смотрю на тебя.

У нее прервалось дыхание. Она попыталась отвернуться, чтобы Ник не догадался, как много значат для нее его слова, потому что папка на столе ясно показывала: слишком поздно.

– Ник…

– Нет, позволь мне договорить, потому что я не в силах молчать. – Он шумно втянул воздух. – Я скучал по тебе.

– Но все это время я была здесь, рядом.

– Знаю. Мне стыдно, что я этого не понял. Не понял, что ты хотела вовсе не освободиться от меня. Тебе нужно было другое. Прямо противоположное.

– Да, – выдохнула Энни, чувствуя, как горло сжало спазмом. Господи, он понял. Но понял слишком поздно. – Документы на развод…

– Я тосковал по тебе, Энни, – пробормотал Ник хриплым от волнения голосом. – Мне не хватало тебя. Что с нами случилось?

– Не знаю. Мы перестали общаться.

– Перестали замечать друг друга, – тихо повторил Ник ее слова.

– Да. – Энни попыталась улыбнуться. – Я совсем потерялась… все пошло вразнос.

– Да, хотя я не понимаю, как это вышло. – Ник обхватил ладонями лицо Энни и улыбнулся, измазавшись в муке. – Знаю, ты старалась все исправить. А я боялся, что мое сердце не выдержит этой боли. Но если забыть о страхах, я хотел бы начать все сначала. Я еще сделаю тебя счастливой, Энни. Поверь мне.

Энни с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Потом вытерла о фартук липкие от теста руки и смущенно отстранилась, когда Ник потянулся, чтобы ее обнять.

– Не надо. Посмотри на меня. Я же вся в муке.

– Я вижу. Вижу тебя, Энни. И мука меня не пугает.

– Ну и напрасно. – Она окинула взглядом его одежду. – На тебе чистая рубашка.

Ник улыбнулся кривой, извиняющейся улыбкой.

– Прости, что я оказался таким тупым, погруженным в себя…

– Недоумком, – охотно подсказала Энни, чувствуя, как где-то внутри пробиваются робкие ростки надежды.

– Недоумком, – согласился Ник.

– Да, пожалуй, мы оба вели себя глупо.

– Возможно. Я замкнулся на своем несчастье, переживая, что ты требуешь развода. Потом ты заговорила о том, что я тебя не вижу, и я никак не мог взять в толк, о чем речь. Но внезапно ты начала обращать на меня внимание.

– Я увидела тебя, Ник, – прошептала Энни.

– Да, я не сразу во всем разобрался. Поначалу я даже не замечал, что ты пытаешься сохранить наш брак, действуя в одиночку. Но ты не одна, Энни. Мы всегда были вместе. – Схватив со стола папку, он открыл ее и показал ей документ, который так и не подписал. Потом взял Энни за руку и повел в гостиную. Приблизившись к горящему камину, он швырнул папку в огонь. Бумага вспыхнула ярким пламенем. Притянув к себе жену, Ник нежно погладил ее по щеке. – Я вижу тебя. Ты измазана мукой, но для меня нет никого красивее тебя. Даже в шестнадцать лет ты не была такой сногсшибательной красоткой.

– Перестань. – Энни смущенно оттолкнула его руку. – Прошло двадцать лет, и я успела набрать двадцать фунтов. Знаю, я уже давно не та хорошенькая молодая девушка, которую ты соблазнил на заднем сиденье своего пикапа.

– Так вот что тебя волнует? Твоя внешность?

– Нет, конечно, нет. – Она неуютно поежилась под внимательным, терпеливым взглядом Ника. – Ну, разве что немного. Это глупо, я понимаю.

– Энни, я не хочу, чтобы ты не менялась. Мы счастливо прожили эти двадцать лет, мы смеялись, горевали и любили. И каждая морщинка на наших лицах – отражение нашей жизни.

– Да, но тебя морщины не портят. Ты выглядишь так же привлекательно, как в семнадцать лет, когда заманил меня на заднее сиденье своего чертова пикапа. – Ник расплылся в улыбке. – Честно говоря, это немного раздражает.

– Да? – Он сжал в ладонях бедра Энни и, наклонившись, коснулся губами ее уха. – Что ж, тогда позволь, я попробую это исправить…

Ему это уже неплохо удалось. Грудь Энни налилась жаром, по бедрам пробежала волна дрожи.

– Ты такая аппетитная, так бы тебя и съел, – прошептал Ник. – Особенно теперь. Когда ты вся в муке и сахарной пудре. Пожалуй, я начну сверху и буду медленно опускаться…

У Энни подогнулись колени.

– Я думала, мы начнем с… общения.

– Ну да. – В хрипловатом голосе Ника звучала уверенность мужчины, который точно знает, что ему повезет. И он не ошибся… – Ты знаешь лучший способ начать общение?

Нет, нет, это невозможно.

– Но сейчас день в разгаре.

– Да. – Ник лукаво улыбнулся, подняв голову. В прежние времена этой его улыбки бывало довольно, чтобы Энни мгновенно сбросила с себя одежду.

Нащупав за спиной щеколду, он запер кухонную дверь. В глазах его плясали знакомые огоньки, предвещавшие разгул эротической фантазии. Щелкнул замок, и сердце Энни сделало кульбит.

– Здесь? – чуть слышно выдохнула она. – Сейчас?

– Да. – Подхватив жену на руки, он усадил ее на стойку и широко развел ее бедра. – Здесь и сейчас.

Проснувшись на следующее утро, Китти поморщилась от боли: мучительно ломило поврежденное при падении плечо, тоскливо ныло сердце, а еще за окном надвигалась свирепая буря.

К четырем часам пополудни небо почернело. Ветер выл и метался над землей со скоростью свыше шестидесяти миль в час, густо валил снег.

Когда лампы замигали и компьютер завис из-за скачка напряжения, Китти сдалась. Закончив работу, она спустилась в непривычно пустую кухню.

Энни куда-то исчезла. Остальные тоже пропали. Китти знала, что группа лыжников вернулась в пансионат за час до начала бури. Должно быть, братья Уайлдер готовят туристов к великому снежному дню, который настанет завтра, решила она.

Она с трудом добрела до своего домика, а несколько минут спустя услышала странное поскребывание за дверью. Заинтересовавшись, Китти открыла дверь…

– Чак… – Кот жалобно мяукнул. Костлявый, несчастный, с клоками слипшейся мокрой шерсти, покрытой корками льда, он жался к дверному косяку, спасаясь от пронизывающего ветра. – Ох, малыш, – прошептала Китти и пошатнулась от резкого порыва, швырнувшего ей в лицо пригоршню снега. За порогом бушевала пурга, все тонуло в непроглядной белой мгле. – Все хорошо, заходи…

Но кот испуганно попятился.

Конечно, Китти так и не нашла верного подхода к норовистым мужчинам, которые встречались ей в жизни, но, по крайней мере, этот пока еще от нее не сбежал. Она опустилась на корточки и сжалась, стараясь сделаться поменьше. В ту же минуту кот высоко задрал хвост и с независимым видом прошел мимо нее в домик.

Он прошествовал прямо в кухню и сел, настороженно косясь на Китти.

– Ну что ж. – Она задержала взгляд на впалых боках кота, покрытых грязной, свалявшейся шерстью, и у нее сжалось сердце. Ей хотелось завернуть Чака в одеяло и согреть, но тот не позволил бы ей приблизиться. Подойдя к холодильнику, Китти достала молоко и перелила в кастрюлю.

Чак не двинулся с места. Когда молоко согрелось, она наполнила мисочку и поставила на пол.

– Попробуй, – мягко предложила она. – Думаю, тебе понравится.

Кот недоверчиво скосил глаза. Китти удрученно вздохнула. Когда она научится признавать поражение? Она наклонилась, чтобы убрать миску, но кот неожиданно метнулся вперед, ткнулся мордочкой в молоко…

И начал лакать.

Китти неподвижно застыла, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. В тишине слышался плеск молока: Чак быстро работал язычком. И вдруг что-то затарахтело, смолкло и снова зарычало, словно впервые за много лет запустили старый дизельный двигатель.

Это урчал кот.

У Китти сжалось горло. Может, ей и удалось отчасти завоевать доверие Чака, а заодно и Кена, но не до конца. Оба они по-прежнему оставались одиночками.

Временная работа подошла к концу. Совсем недавно Китти изображала жизнерадостность, уверяя Кена, будто ни на минуту не забывала, что ей предстоит вскоре уехать. Но Чаку она могла признаться, что привязалась к этому месту. Привязалась к Вишфулу, к его жителям, к… Она могла бы перечислять до бесконечности.

Чак покончил с молоком. Довольно урча, он поднял переднюю лапу и принялся умываться.

– Не так уж плохо, что я уезжаю, – поделилась с ним Китти. – В конце концов, здесь я сумела преодолеть себя. И пережила незабываемое приключение.

Чак задрал заднюю лапу и занялся своими ушами. Возможно, бедняга не привык умываться или попросту не умел, потому что чище он не стал.

– И еще у меня был грандиозный, по-настоящему потрясающий, лучший в жизни секс, – призналась ему Китти. – Думаешь, это странно? Мне пришлось уехать черт знает куда от привычных мест, чтобы испытать такое.

Чак равнодушно вытянул шею, чтобы уделить внимание интимным частям тела.

Китти кивнула.

– Да, ты прав. Это странно. Но самое странное, что здесь я словно нашла свой дом. По крайней мере, мне так казалось.

– Это правда.

Обернувшись, она увидела стоявшего в дверях Кена. Вместе с ним в дом ворвалась вьюга, и Китти почудилось, будто снежный вихрь проник и в ее душу. Кен откинул капюшон и расстегнул теплую куртку, под которой виднелся толстый свитер.

– Ты оставила дверь незапертой. – Он закрыл дверь. Китти перевела дыхание, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Это на тебя не похоже, Златовласка.

Но и к тому же здесь Китти чувствовала себя в безопасности. Она вступила в битву со своими демонами и обрела покой. Это звучало чертовски здорово. Но какая-то часть ее существа не желала покидать эту землю, населенную облезлыми котами, великолепными мужчинами и новыми друзьями; мир открытых просторов, пустых дорог и удивительных приключений.

Здесь ей было хорошо. Даже слишком хорошо.

– О, да здесь старина Чак, – удивленно протянул Кен. Его мягкий изучающий взгляд остановился на лице Китти. – Ты покорила его.

У нее перехватило горло.

– Не сразу. Поначалу он вел себя враждебно. Должно быть, думал, что бродяга и смутьян вроде него не достоин моей дружбы.

Кен неподвижно смотрел на нее.

– Мне кажется, даже бродяги и смутьяны подчас заслуживают миски молока и женской ласки.

– И даже те бродяги и смутьяны, что прожили всю жизнь в убеждении, будто любовь не для них, поскольку им всегда не везло с женщинами. Но теперь Чак понимает: все когда-нибудь случается впервые.

Кен медленно выдохнул и наконец отвел взгляд, лишь жилка, вздрагивавшая у виска, выдавала его чувства.

– И все же о полном успехе говорить пока рано, – признала Китти. – Чак так и не позволил мне прикоснуться к нему.

Кен спрятал руки в карманы джинсов.

– Возможно, он никогда и не позволит.

– Я в это не верю.

– Ты всегда была оптимисткой.

– Похоже, даже горы не смогли отнять у меня веру в лучшее.

– Кстати, как ты себя чувствуешь? Как голова…

– Жить можно.

– А плечо?

– Все в порядке, Кен.

Он кивнул, бросив взгляд в сторону спальни. На кровати лежал раскрытый чемодан. Китти начала собирать вещи.

– Надвигается сильная буря, – произнес Кен, глядя на чемодан.

– Вьюга уже бушует вовсю.

– Нет. Завтра утром пурга усилится. Нас завалит снегом. Возможно, на несколько дней мы окажемся отрезаны от остального мира.

Что ж, увидеть напоследок свирепую бурю не так уж плохо. Особенно когда в душе такая же круговерть.

– Я хотел убедиться, что у тебя есть запас свечей, батареек и всего остального.

Китти подняла глаза.

– Так ты…

– Я уезжаю утром, до того как налетит новая буря. Мы с Ником повезем на вертолете группу из шести отчаянных безумцев в заповедник Эльдорадо. Там мы совершим восхождение на Пик Одиночества. Поход займет четыре дня.

– В бурю?

– Об этом они и мечтают. Хотят заночевать в снежной пещере под звездами в горах Сьерра-Невада, слушая вой вьюги.

Китти выдавила смешок.

– Не хотела бы я оказаться на твоем месте. Слава богу, у меня другая профессия. – Суровое задумчивое лицо Кена преобразилось, потеплело, и у Китти невольно перехватило дыхание. – Это не сноубординг, но тебе по душе твое новое занятие, – прошептала она, искренне радуясь за Кена.

– Я не думал, что так будет, и все же мне нравится моя нынешняя работа. Хоть я и не могу носиться по склонам на доске, но такая жизнь мне тоже подходит. – Улыбка сползла с его лица. – Я только хотел тебя проведать.

– За те дни, что тебя не будет, я окончательно поправлюсь.

– А когда я вернусь, ты уже уедешь.

Китти смотрела на него, медленно сознавая, что это правда. Он казался спокойным, но в его неподвижной фигуре угадывалось внутреннее напряжение. Его выдавали глаза и сжатые губы.

– Ты пришел попрощаться, – догадалась Китти. – Сегодня. Сейчас.

Кен вздохнул.

– Хочу, чтобы ты знала. Я понял, что всегда старался отгораживаться от всех, избегая чувств. Но ты… – Он покачал головой. – Я не в силах отгородиться от тебя, Китти. И никогда не мог.

У нее ком подступил к горлу. Обойдя кухонную стойку, она встала перед Кеном.

– В день, когда обрушился мост, я чувствовала усталость.

– Китти. – Он взял ее за руку. – Тебе необязательно…

– Но я хочу. Хочу рассказать тебе то, о чем не говорила раньше. Я действительно устала от жизни. Мой босс изменял жене с секретаршей и рассчитывал, что я буду хранить его секрет. Парень, пригласивший меня на свидание, не позвонил после первой встречи. Мне казалось, что все… паршиво. Я посмотрела на мост и подумала… – Она опустила голову. – Я подумала, что если вдруг сорвусь вниз, никто даже не заметит.

Кен смотрел на нее глазами, полными сочувствия.

– Ох, Китти.

– Эта глупая мысль мелькнула и исчезла. Я оглядела соседние машины, увидела, что меня окружает множество людей. – Она прерывисто вздохнула. – Людей, которые живут своей жизнью, разговаривают, напевают под звуки радио… и знаешь, что мне пришло в голову? Мы сами творим свою жизнь. Мне пора перестать плыть по течению. И в следующую минуту это случилось. Меня подрезал грузовик, я пришла в бешенство, и вдруг послышался грохот, мой автомобиль потащило к краю. И лишь одна мысль стучала у меня в голове. – Китти встретила мягкий, понимающий взгляд Кена. – Я не хочу умирать.

Кен на мгновение закрыл глаза, у него вырвался вздох.

– Не могу передать тебе, как я рад, что ты выжила.

– Но все остальные погибли, – прошептала Китти.

– Я знаю. – Он крепко прижал ее к себе. – Знаю.

– Вот почему меня преследовал тот сон. Ты был прав. Я пыталась сбежать от самой себя. – Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. – Мне хотелось бежать и бежать, пока я не найду ответы на все вопросы.

Глаза Кена потемнели, отражая бурю мыслей и чувств, и у Китти перехватило дыхание.

– Ты должен знать. Мне удалось с этим справиться. Думаю, мои мозги встали наконец на место. Я выжила. И теперь мне решать, как распорядиться вторым шансом, подаренным мне судьбой. И на этот раз мне хочется добиться чего-то большего, поскольку в прошлой жизни я не сделала ровным счетом ничего.

– Я испытываю то же чувство, Китти. Благодаря тебе.

Она улыбнулась.

– Что ж, тогда, думаю, нам остается только одно. – Она подняла руку и, запустив пальцы Кену в волосы, потянула вниз, пока их губы не соприкоснулись. – Проститься.

– Китти, – прошептал Кен, – я не думаю…

– Вот и прекрасно, – шепнула она, повторяя его же слава, произнесенные давным-давно. – Не думай. – Подтолкнув его к камину, она сорвала с себя свитер и сбросила джинсы.

Потом увлекла Кена вниз, на ковер.

– У меня в голове ни единой мысли. – Лежа на полу, он обхватил ладонями ее лицо и нежно провел пальцем по пластырю над бровью. Его зеленые глаза смотрели пронзительно. – Я не хочу, чтобы ты жалела…

– Никаких сожалений, помнишь? – Она уселась верхом на его бедра, уткнувшись коленями в толстый ворс ковра. – Не оглядываться назад… – Китти потянулась к застежке бюстгальтера, и Кен с готовностью вскинул руку, чтобы ей помочь. Когда она нетерпеливо скинула с себя трусики, у него вырвался глухой стон. – Есть только мы с тобой, и больше ничего, – прошептала она. – Вот так. – Стянуть с него джинсы не составило труда. Свободные, они до неприличия низко сидели на бедрах. – Это просто прощание…

Их руки двигались одинаково порывисто и резко. Высвободив его естество, Китти обхватила его ладонью и, широко разведя бедра, качнулась вниз. Их тела слились, Кен зарычал, не в силах сдержаться.

– Подожди, – проскрежетал он слабеющим голосом. – Я… ты не…

Но все мысли Китти занимало лишь одно: это ее последняя встреча с Кеном, последняя возможность испытать полную, безграничную близость. Ее тело задвигалось в исступленном ритме, бедра Кена беспомощно выгнулись, послушные ее воле. Склонившись над ним, она приникла губами к его плечу. За окном бушевала вьюга, завывал ветер, снег хлестал по стеклам. Китти закрыла глаза, подхваченная могучим потоком, несущим ее к вершине, к великому вселенскому взрыву, к далеким землям, где нет ни времени, ни пространства, где властвуют одни лишь ощущения, божественные ощущения…

– Китти… – Пальцы Кена впились в ее бедра, замедляя бешеный ритм, и, угадав ее желание, медленно скользнули по животу вниз, к центру ее существа.

Дрожа всем телом, она безвольно обмякла. Кен подхватил ее, а в следующий миг волна наслаждения захлестнула их обоих. Китти уткнулась лицом ему в шею, пытаясь притвориться, что он не разрушил ее мир, не разбил ей сердце, не вырвал душу. Притвориться, что все хорошо, что она готова расстаться навсегда. Внезапно ей пришло в голову, что, возможно, Кену не нужно это последнее объятие, эти мгновения совершенной близости. Китти попробовала высвободиться, но Кен теснее прижал ее к себе, будто хотел продлить это чувство так же отчаянно, как она.

Глава 26

На следующее утро Кену было не до раздумий: пришлось готовиться к предстоящему походу – его ожидало несколько суровых дней в горах. Однако, укладывая вещи в рюкзак, он то и дело возвращался мыслями к вымученной улыбке, с которой Китти проводила его.

Ему не давало покоя чувство, что он причинил ей боль. Но еще больше его терзало отчаяние. Он не представлял, что будет так тяжело.

В кухню вошла Энни. Кен скользнул по ней рассеянным взглядом, но счастливое выражение ее лица заставило его присмотреться внимательнее. Следом появился Ник, не отставая от нее, словно приклеенный.

– Будешь кофе, малыш? – промурлыкала Энни, повернувшись к мужу.

Она разве что не урчала, как довольная кошка.

Ник кивнул, расплывшись в глуповатой улыбке.

Кен покачал головой:

– Ну и дела. Почему бы вам не повесить на себя табличку?

– Все уже написано у меня на фартуке. – Повязав передник, Энни повернулась к племяннику.

«Я лакомый кусочек», – прочитал Кен и, поморщившись, зажмурился.

– Это чересчур.

С лица Ника не сходила блаженная улыбка.

Потрепав Кена по плечу, Энни легонько оттолкнула его в сторону и занялась кофе.

– Ну, ты не единственный среди Уайлдеров, кому нравится потрясающий секс, верзила.

– Я серьезно. – Кен зажал ладонями уши. – Прекрати.

Энни рассмеялась. Потом наклонилась и поцеловала Ника. Тот недолго думая сгреб ее в охапку и поцеловал в ответ.

– Эй, эй… – возмутился Кен, закрывая рукой глаза. – Идите к себе в комнату! – Но они продолжали целоваться, не обращая на него внимания. – Я ненароком вступил в Сумеречную зону? И очутился в другой реальности? В тошнотворно счастливой реальности?

– Настала новая эра, – отозвалась Энни, ненадолго прервав поцелуй. – Советую попробовать, возможно, тебе понравится.

– Что именно попробовать?

Энни ласково взяла Кена за руку. Ее глаза лучились любовью. Любовью к мужу и к племяннику.

– Попробуй быть счастливым. Любить. – Она помолчала. – И позволь другим любить тебя. – Энни нежно сжала его ладонь. – Это не страшно, Кен, быть любимым.

Она говорила мягко, искренне, без малейшей нотки сарказма, и ее слова неожиданно обезоружили Кена, пробив броню, которой он пытался защитить свою душу. Эти же слова он слышал и раньше, от Китти.

– Перестань, – беспомощно повторил он.

Но Энни в ответ обхватила его руками за талию и обняла.

– Ты достоин этого, Кен. Еще как достоин.

– Ладно, послушай. – Высвободившись из ее объятий, он схватил рюкзак. – Я рад за тебя, за вас обоих, но нам с Ником нужно идти. – Он выскочил за дверь.

Ник подхватил свое снаряжение, поцеловал Энни возмутительно долгим поцелуем и вышел во двор, чтобы отправиться в четырехдневный поход, навстречу свирепой буре, под стать той, что бушевала в душе Кена.

Два дня Кен взбирался по горным склонам и ночевал в снежных пещерах, но мысли его блуждали далеко, что решительно никуда не годилось, ведь он отвечал не только за собственную жизнь, но и за жизни других. Однако на второй день к вечеру ему удалось благополучно доставить всю группу на Пик Одиночества, и как раз вовремя, поскольку десять минут спустя буря достигла невиданной силы, налетел шквальный ветер со скоростью сто двадцать километров в час, поднялась пурга, и все заволокло белой мглой.

– Мы никуда не двинемся, пока эта малышка не успокоится, – проворчал Ник.

Выглянув из пещеры, Кен всмотрелся в сгущающуюся тьму ночи и впервые в жизни на него обрушился приступ клаустрофобии. До отъезда Китти остался всего один день, а он застрял здесь, на вершине горы, за много миль от нее. Занесенный снегом.

Теперь у него появилась бездна времени, чтобы признать: он хочет последовать совету Энни и позволить нежной, храброй, удивительной Китти Крамер любить его.

Конечно, она не нуждалась в нем. Ее влекло к нему, это правда, но она могла обойтись без него. Кен только сейчас осознал то, что всегда ускользало от него.

– Да, – кивнул он, отвечая Нику. – Придется подождать.

Ник протяжно вздохнул. Должно быть, подумал об Энни.

И Кен его понял. Он знал, каково это – тосковать всем сердцем, всей душой по тому, кто тебе дорог. Это чувство невозможно описать словами.

В воскресенье, на которое намечался отъезд, Китти проснулась с безрадостным чувством, что в этот день ничего хорошего случиться не может, ведь она уже простилась с Кеном.

Ее не радовало ровным счетом ничего.

Выбравшись из постели, Китти обнаружила, что в домике нет электричества, и такому нежному цветочку, как она, грозит опасность замерзнуть насмерть. Поэтому она поспешила одеться, чтобы отправиться в коттедж.

– И если Бог существует, – сказала она Чаку, который уже три ночи подряд спал у нее в гостиной возле камина, – на кухне я найду Энни, горячий кофе, а может быть, и завтрак.

Открыв дверь, она увидела, что за ночь намело четырехфутовый сугроб, а снег все валит, словно матушка-природа за что-то взъелась на весь род людской. Крупные хлопья величиной с обеденную тарелку плавали в воздухе и опускались в зловещем безмолвии, покрывая деревья и землю, окутывая все вокруг белым ватным покрывалом.

«Возможно, сегодня уехать домой не удастся», – подумала Китти, заметив в конце дорожки Ти Джея со снегоочистителем – он прокладывал для нее тропинку к главному коттеджу.

Чак вышел на крыльцо и свернулся у ее ног. Оба замерли, с одинаковым изумленным выражением разглядывая снежное царство. Боже милостивый…

Ти Джей заглушил мотор снегоочистителя и приветливо кивнул Китти. Он показался ей немного обеспокоенным. Как и Стоун, старший из братьев был крупнее Кена и шире в плечах, но резкие черты лица и пронзительные зеленые глаза не оставляли сомнения, что он истинный Уайлдер.

– Ты, должно быть, крепкой породы, если продержалась здесь целый месяц.

– Так и есть, – согласилась Китти. – Хотя, признаться, такого я никогда еще не видела.

– Да, есть на что посмотреть, – отозвался Ти Джей без улыбки. – В коттедже тоже нет электричества, но, может, ты составишь компанию Энни. Она совсем расклеилась.

Его лицо помрачнело еще больше.

– Почему? Что случилось?

Ти Джей опустил глаза, потом снова взглянул на Китти, и она догадалась.

– Господи, что-то с Ником? – выдохнула она. Группа вылетела два дня назад. Они оставили вертолет на базе в лесничестве заповедника и накануне вечером, когда последний рабочий день Китти подошел к концу, находились всего в нескольких милях от вершины горы.

– Нет, – сказал Ти Джей. – Хотя точно мы не знаем. Радиосвязь потеряна.

Китти повернулась в сторону Долины Одиночества, но не смогла разглядеть даже гор за белой стеной пурги.

– Радиосвязь потеряна? Но что это значит? Они потеряли рацию?

– Или находятся в зоне, куда не доходит радиосигнал.

– Такое когда-нибудь прежде случалось?

– Нет. – Китти верила, что приступы паники остались в прошлом. Она ошибалась. – Ничего страшного, – торопливо добавил Ти Джей, угадав, о чем она думает. – Мы отправимся за ними, как только буря немного уляжется.

Резко повернувшись, Китти бросилась в домик, поспешно натянула ботинки и куртку, схватила шарф Кена и побежала к коттеджу. Энни нервно расхаживала по кухне с мобильным телефоном в одной руке и рацией в другой.

– Идиоты проклятые, – бормотала она. Услышав, как кто-то вошел, Энни крутанулась на месте. При виде ее лица, озаренного надеждой, у Китти мучительно сжалось сердце.

– Это всего лишь я, – извиняющимся тоном прошептала она.

Энни коротко кивнула.

– Будешь кофе?

– Тебе необязательно быть вежливой, Энни. Только не сегодня.

– Слава богу. – Она печально поникла. – Потому что я сама не своя. Не могу думать ни о чем, кроме мальчиков. Во мне больше не осталось вежливости, честное слово. По крайней мере сегодня утром. Ти Джей тебе сказал?

– Да. Есть какие-нибудь новости?

Энни, покачав головой, опустилась на стул.

– Ничего.

– Когда они в последний раз выходили на связь?

– Вчера вечером, ты еще не ушла с работы. Они разбили лагерь для ночевки, и после… ничего.

– А вы ожидали, что они свяжутся с вами снова поздно вечером?

– Да. – Энни устало потерла виски. – Я думала, Ник даст о себе знать… – Она покачала головой. – А если не Ник, то Кен. Он должен был выйти на связь хотя бы со Стоуном или с Ти Джеем. Стоун не волновался до сегодняшнего утра, когда оборвалась и радиосвязь, и мобильная.

Китти посмотрела в окно. Снег повалил сильнее, хотя, казалось, гуще уже не может быть. Видимость была нулевая. Китти даже вообразить себе не могла, каково это – оказаться в горах в такую бурю. И выжить.

– Стоун поехал в Вишфул, чтобы вызвать команду спасателей и сообщить новому доктору, – проговорила Энни.

– Все полетят на поиски?

– Не раньше, чем уляжется буря. Стоун с Ти Джеем отправились бы прямо сейчас с поисково-спасательным отрядом, но погода продолжает портиться, и вертолет не может подняться в воздух из-за метеоусловий. – Энни нервно провела рукой по лбу. – Черт возьми, я не знаю, сообщить родственникам клиентов или нет.

Сев рядом с Энни, Китти сжала ее руку.

– Возможно, до них просто не доходят сигналы?

– Да. – Энни уставилась неподвижным взглядом на рацию и мобильный телефон. – Может быть. В этом случае я устрою им грандиозную взбучку, они поплатятся за все мои новые седые волосы.

Без электричества заняться было особенно нечем. Китти вышла на крыльцо, и ветер едва не сшиб ее с ног. Ти Джей все еще пытался расчистить снег перед входом в коттедж. Она схватила лопату и принялась помогать, но толку от ее усилий было немного, и Ти Джей махнул рукой, призывая ее вернуться в дом.

– Я хочу помочь, – крикнула она сквозь завывание вьюги.

– Здесь ничего не сделаешь.

Пришлось притулиться у огня вместе с Энни. Они перекусили бутербродами, а с наступлением сумерек, когда бледные дневные лучи начали гаснуть, зажгли свечи.

И снова уставились на экраны телефонов.

В восемь часов затрещала рация.

Все трое потянулись к ней, но у Ти Джея оказались самые длинные руки.

– Нас завалило снегом, – послышался голос Ника. – Мы уже начали спуск и прошли примерно половину пути. Здесь не ловится сигнал мобильной связи. У нас большая проблема…

Звук оборвался.

– Повтори, – попросил Ти Джей. – Ник, повтори.

Ник что-то сказал, но из-за помех его слова прозвучали неразборчиво. Ти Джей вздохнул и снова нажал кнопку выхода на связь.

– Ник!

В ответ раздался треск.

Ти Джей взглянул на Энни.

– На полпути к Пику Одиночества. Ты знаешь, где это.

– В сорока пяти милях отсюда, – угрюмо пробормотала Энни. – В чем, по-твоему, может заключаться «большая проблема»?

«Только бы с Кеном ничего не случилось», – взмолилась про себя Китти. Энни сжала ее руку, но прежде чем она успела что-то сказать, сквозь треск внезапно снова пробился голос Ника.

– Ти Джей, ты меня слышишь? – Ти Джей схватил рацию. – Да, говори. Что за проблема?

– Пропал один из наших клиентов. Двое вышли по нужде, а вернулся только один. Думаю, он сорвался с западного склона. Кен пошел за ним, но пока никто не появился.

У Китти замерло сердце, грудь пронзило болью.

– Черт. – Ти Джей снова нажал кнопку связи. – Мы со Стоуном немедленно вылетаем. Мы будем…

– Никто не повезет вас сюда до утра, – перебил его Ник. Он продолжал говорить, но его слова утонули в шуме помех. Потом рация замолчала.

Ти Джей поднялся и направился к двери. Энни, вскочив, схватила его за плечи.

– Нет, Ти Джей.

– Я собираюсь найти пилота, который доставит меня туда.

Энни покачала головой, в глазах ее блестели слезы.

– Ты даже не сможешь забрать Стоуна из города. Это безумие. – Она крепко обхватила племянника. – Я не допущу, чтобы и вы двое рискнули жизнью. Ни за что. Ты никуда не поедешь. По крайней мере до утра. – Она приникла к груди Ти Джея. – Обещай мне.

Ти Джей обнял ее в ответ, потом мягко высвободился, подошел к окну и застыл, беспомощно глядя на снежную круговерть. Его сгорбленная, неподвижная фигура выражала отчаяние.

– Мне следовало пойти вместо него. Ему там нечего было делать.

– Кен сильнее, чем ты думаешь, – тихо произнесла Китти. Ти Джей, обернувшись, встретился с ней глазами. – Это правда. Он справится. – Ее голос надломился, но она решительно кивнула. – У него хватит сил.

– Благодаря тебе.

– Нет, я…

– Так и есть, – подтвердила Энни. – Ты дала ему нечто, чего мы не смогли дать. Ты помогла ему снова обрести себя.

Возможно. Но Китти знала, что получила в ответ неизмеримо больше.

Она уснула рядом с Энни напротив большого камина в гостиной, а с рассветом небо очистилось от туч. Казалось невероятным, что все прошедшие дни бушевала пурга.

Несмотря на восьмифутовые сугробы, покрывшие все вокруг, Ти Джей выехал в город на ратраке, встретился со Стоуном и вместе с братом и поисковой командой вылетел в сторону заповедника. В середине дня они прибыли на базу и там столкнулись с Кеном. Тот поднимался по склону, с которого сорвался накануне вечером. Невредимый, но не на шутку встревоженный, он обрадовался, что подоспела помощь, поскольку никаких следов пропавшего Скотта Уинстона так и не удалось обнаружить.

Услышав добрые новости о Кене, Энни с Китти обнялись и заплакали от облегчения, а после отправились на кухню, где от души наелись сливочных помадок. Когда Энни вышла в гостиную, чтобы присмотреть за камином, затрещала рация.

Китти подскочила и нажала кнопку.

– Слушаю, говорите, – воскликнула она, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.

– Где Энни? – послышался до боли знакомый голос Кена.

Волна эмоций захлестнула Китти. Ей столько хотелось ему сказать. Как она рада, что с ним ничего не случилось, как надеется, что ему есть где обогреться и обсушиться. И еще она наконец поняла: он сказал правду. Бросаясь навстречу опасности и приключениям, она не решалась открыть свое сердце.

Нет, только не сердце.

Китти переполняло желание рассказать обо всем этом Кену и, отбросив страх, отдать ему всю себя без остатка.

Сейчас же, немедленно.

Но больше всего она хотела признаться, что любит его.

– Энни сейчас вернется, Кен…

– Связь может оборваться в любую минуту. Скажи Энни, чтобы обзвонила семьи клиентов. Их телефоны есть в папке с заявками.

И больше ничего. Ничего личного. Ни «Привет, ты еще здесь» или «Я скучаю по тебе». У Китти больно кольнуло сердце, но она понимала: пропал человек, его жизнь в опасности, и Кен за него в ответе. Он не мог позволить себе размякнуть, показать слабость. Только не сейчас. А может быть, никогда. По крайней мере с ней. Эта мысль переворачивала душу Китти, но вместе с ней пришло чувство: настало время покинуть это место. Она уехала бы раньше, если б не буря.

Ее занесло сюда по счастливой случайности, и вся ее жизнь здесь была фантазией. Великолепной, удивительной фантазией.

Пора двигаться дальше.

Новости поступили вечером, в десять часов. Скотта Уинстона удалось найти. Он соскользнул в заснеженное ущелье по другую сторону горы и не смог вскарабкаться по склону. Вой ветра заглушал его крики. Тогда он решил обойти скалу кругом и подняться другим путем.

И заблудился.

Его подобрали в трех четвертях мили от того места, где закончил поиски Кен. Уинстон обморозил пальцы на руках и ногах, но в остальном не пострадал.

Вернувшись к себе в домик, Китти выдала Чаку последний кусочек сыра, лежавший в холодильнике. Затем они вместе уселись у окна, глядя на звезды.

Заметив падающую звезду, Китти повернулась к коту.

– Ты видел?

Тот сонно моргнул.

– Падающая звезда. – Китти зажмурилась, но задумываться ей не пришлось. Она хотела лишь, чтобы Кен благополучно вернулся домой. Но у нее осталось одно незавершенное дело. – Мне нужно кое-что сделать напоследок, Чак.

– Мяу, – отозвался кот.

Китти потянулась, чтобы почесать его за ушами, уверенная, что тот зашипит, но Чак послушно позволил себя погладить.

– Я должна это сделать, – прошептала она. – Должна попытаться. – Натянув ботинки, набросив куртку, она побежала обратно в коттедж и ворвалась на кухню, где Энни готовила новую партию помадок. Рация лежала на столе.

– Привет, – удивилась Энни. – Что ты…

– Мне нужно кое-что сказать Кену. – Она схватила трубку. – У кого там рация?

– У Кена, но…

Китти нажала кнопку выхода на связь.

– Кен Уайлдер, ты там? – Рация ожила, но в трубке слышался лишь треск, шипение и свист. И все же Китти почему-то знала, что Кен ее слышит. Она чувствовала это сердцем. Ей нужно было высказать все, что скопилось в душе. Набрав в грудь побольше воздуха, она снова нажала на кнопку. – Кен? Это Златовласка. Знаю, я для тебя уже в прошлом или почти в прошлом, но мне надо кое-что тебе сказать.

– Китти, – вмешалась Энни. – Не думаю…

– Ничего. Я знаю, что делаю. – По крайней мере, ей хотелось в это верить. Она надавила на кнопку. – Ты однажды обвинил меня в закрытости. Сказал, что я не осмеливаюсь открыть свое сердце. И ты был прав.

– Китти…

Она взмахом руки остановила Энни.

– Как ты верно заметил, я не рисковала, а просто пряталась, и я не хочу уезжать, пока это не исправлю. Я решила рискнуть. – Она шумно перевела дыхание. – Я люблю тебя, Кен Уайлдер.

Она сделала это. Китти положила рацию на стол и робко улыбнулась Энни.

– Извини, но я должна была это сделать, прежде чем уеду. К тому же ты сама все знала.

– Я-то знала, – согласилась Энни. – Но я не уверена, что знали остальные парни. Или ребята из поисково-спасательного отряда. Или клиенты.

Китти ошеломленно застыла.

– Ты, вроде бы, сказала, что рация у Кена.

– Ну да, но они все вместе в снежной пещере.

– Значит, я только что сообщила всему миру, что люблю Кена?

– Нет, не всему миру. Лишь всем в радиусе шестидесяти миль вокруг или около того.

Глава 27

Кен неподвижно смотрел на рацию, которую держал в руке, не обращая внимания на громкий свист, хлопки и бурные возгласы одобрения, раздававшиеся отовсюду.

Она его любит.

– Ты не собираешься ей ответить? – спросил Стоун.

– Он не может, – отозвался Ти Джей. – Ты же знаешь, он не может. Они нас не слышат. Кроме того, взгляни на него. Он совершенно ошалел.

– Вовсе нет. – Кен прижал ладонь к горлу. Казалось, сердце разбухло и не помещается в груди. Ему вдруг стало трудно дышать. Никак не удавалось сделать вдох. Понятия не имея, что собирается сказать, и слышит ли его Китти, он надавил на кнопку. – Китти.

В ответ послышался треск.

– Китти?

Треск усилился.

Уронив голову, Кен прижал рацию ко лбу.

– Черт.

– Наверное, ты должен был сказать ей первым, – покачал головой Ник.

– Сказать о чем? – приступил к расспросам спасенный Скотт Уинстон. Завернутый в одеяло, он успел отогреться и, похоже, окончательно пришел в себя.

– Что любит ее, – объяснил Ник.

– Господи, – Кен отшвырнул рацию. – Нам нужно вернуться.

– Согласен, – кивнул Ник.

Но одно дело сказать, и совсем другое – сделать.

Как назло, на обратном пути возникли технические осложнения, словно злой рок и слепой случай объединились против Кена, чтобы испортить ему жизнь. Группа вернулась в Вишфул только на следующий день вечером.

Китти давно уехала.

По пути в Лос-Анджелес не произошло ничего особенного. По крайней мере, с тех пор как Китти покинула горы Сьерра-Невада, эти незабываемые места. Устав, она остановилась посреди полей на Пятой автостраде и немного поспала, чтобы утром продолжить путь.

Во сне ее не мучили кошмары. Ей приснилось, что она осталась в пансионате Уайлдеров.

С Кеном.

И во сне им было хорошо вместе.

Она въехала в город как раз вовремя, чтобы попасть в пробку и надышаться смогом, но в конце концов все же добралась до крытой автостоянки перед домом, в котором снимала квартиру.

Она вернулась в привычный мир.

Вернулась, чтобы увидеться с родителями, купить новую карту и снова отправиться на поиски приключений, на этот раз уже не боясь рискнуть всем.

Отныне ее уже ничто не пугало…

В теплой квартире стояла затхлая духота. Решив отдохнуть несколько часов и, возможно, в последний раз пожалеть себя, Китти прошла через гостиную, стягивая на ходу свитер. Он уже скучала по снежной зиме Вишфула. Скучала по Энни и остальным. Скучала по Чаку, который, наверное, в эту самую минуту ждал, что повариха подбросит ему что-нибудь вкусненькое.

Никаких сожалений. Она обещала Кену, что ни о чем не станет жалеть.

Войдя в спальню, Китти застыла на месте при виде черной дорожной сумки, лежавшей на полу. Чужой сумки. Она перепугалась бы до смерти, если бы не одно «но»… Китти узнала сумку. Ее взгляд метнулся к кровати.

Там кто-то лежал.

Кен.

Он перевернулся и открыл глаза.

– Златовласка.

– Кажется, теперь это твое имя, – отозвалась она дрожащим от волнения голосом и скинула туфли.

Кен усмехнулся, приподнялся на локте, поправил подушки и сел, откинувшись на спинку кровати.

Рубашки на нем не было.

Китти невольно задумалась, чего еще на нем нет.

Кен выглядел таким же усталым, как она. Он протянул руку, Китти вложила в нее свою ладонь, потом послушно приблизилась и присела на край постели. Беспомощно улыбаясь, она погладила татуировку у него на бицепсе.

– Что ты здесь делаешь? И как ты сюда попал?

– Скотт Уинстон – мой должник. Его брат – летчик. Он доставил меня сюда на своем «лирджете».

– О, жалко, что ты и меня не прихватил с собой по дороге. – У Китти так громко колотилось сердце, что, наверное, его стук слышал и Кен.

– Я полетел бы за тобой даже на луну, если бы ты ответила на мои звонки.

– У меня разрядился мобильник, а зарядку я, похоже, забыла в домике.

– А-а, – кивнул Кен, не сводя глаз с лица Китти. – Теперь понятно. Я хочу кое-что тебе сказать.

– Говори.

– Я привык бежать от трудностей.

– Кен…

– Нет, выслушай меня. Сноубординг всегда давался мне чертовски легко, без малейшего усилия. Пока я не получил травму. И тогда я просто бросил спорт. Отношения с женщинами не складывались, и я сдавался. Отстранялся мысленно, отдалялся физически. Если честно, я ушел от Серены задолго до того, как она мне изменила.

– Я… – Китти покачала головой. – Я не знаю, что сказать.

– Понимаю. Поверь мне, я тоже не знал. – Кен выглядел измученным: небритый, с темными полукружиями под глазами. Его красивые губы угрюмо сжались в одну прямую линию. – А потом я встретил женщину. Она прошла через ад, но это ее не остановило. Ничто не могло заставить ее сдаться. – Кен перевел дыхание, глядя на Китти ясными зелеными глазами. – И мне захотелось стать лучше. Я не отступлюсь от тебя, Китти. – Порывисто обняв Китти, он притянул ее к себе под одеяло и начал раздевать. Сам он давно успел избавиться от одежды. – Ты приехала на поиски приключений и стала самым удивительным приключением в моей жизни. Сноуборд, лыжи и тому подобное… – Его пальцы торопливо расстегивали пуговицы на ее рубашке. – Я любил все это, и мне легко удавалось прятаться, изображая крутого парня, свободного от забот и обязательств. Но я никогда не пытался пересилить себя, перебороть, ни разу, в отличие от тебя. – Он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и стянул с Китти рубашку. Его руки скользнули по ее животу вниз, к поясу джинсов. – Ты самая храбрая женщина из всех, кого я встречал. Ты помогла мне вернуться к жизни и снова начать мечтать. С тобой я обрел себя. Приподнимись. – Она послушно выгнула бедра, и он стащил с нее джинсы. Его сильное теплое тело приникло к ней, и она почувствовала, как сердцу становится тесно в груди. Прильнув губами к ее горлу, Кен расстегнул на ней застежку бюстгальтера, снял его и отбросил в сторону. Следом отправились трусики. Китти осталась нагой. – Без тебя, – продолжал он, – все теряет смысл. – Он прижался к Китти бедрами, давая ей ощутить силу своего желания. – Абсолютно все. – Она открыла рот, чтобы ответить, но Кен приложил палец к ее губам. – Я причинил тебе боль. – Его лицо страдальчески исказилось. – Хотя ты ничем меня не обидела. Ни единым словом. Я заставил тебя страдать и сделал бы что угодно, чтобы это изменить, но это не в моих силах. Я кое-что понял, хотя урок оказался горьким: мы не можем изменить прошлое. – Он протяжно вздохнул. – Но я могу изменить себя. И я способен учиться на своих ошибках. Самая большая моя ошибка в том, что я позволил тебе уехать, так и не сказав тебе о своих чувствах. Я люблю тебя, Китти.

– О, Кен… – Ей показалось, что сердце вот-вот не выдержит и лопнет. – Я тоже тебя люблю. Но что нам с этим делать?

– Знаю, ты собираешься снова отправиться на поиски приключений. Но я видел: ты привязалась к Вишфулу. Райли спрашивал Стоуна, нельзя ли ему уйти на полставки, чтобы больше времени проводить дома, с женой и ребенком. Серена делает вид, будто отлично справляется со всеми делами, а сама держит бухгалтерские отчеты под прилавком, в коробке из-под обуви. А Харли? Ее офис выглядит так, словно по нему пронесся циклон, разметав все документы.

– Что ты хочешь сказать? – отважилась спросить Китти, задыхаясь от волнения.

– Я хочу сказать, что ты нужна в Вишфуле, Китти.

– Ты говоришь… что я могла бы основать свое дело?

– Если пожелаешь. Ты можешь начать собственное дело, работать на нас… или продолжать путешествовать, выбор за тобой. Говорят, я неплохой проводник – на тот случай, если ты не слышала.

– Ты действительно готов поехать со мной?

– Куда угодно. Следуй зову своего сердца. Надеюсь, там найдется местечко и для меня.

У нее вырвался сдавленный возглас – то ли смех, то ли рыдание, она и сама не поняла. О боже. Все это ей не снилось, а происходило наяву. И она уже знала: ее следующим приключением будет не путешествие по новым местам, а человек.

– Я хочу лишь одного. Тебя.

– Правда?

– Правда.

– Не могу передать, как я рад это слышать. – Опрокинув Китти на спину, Кен обхватил ладонями ее лицо и улыбнулся, что в последнее время случалось не так уж редко. Она почувствовала, как в груди разливается приятное тепло от его улыбки. А в следующий миг Кен накрыл ее собой, и их тела слились. Китти вскрикнула, обвив руками его плечи. – Боже, я люблю тебя, – выдохнул Кен, целуя ее. Его бедра качнулись вниз, потом вверх. – Люби меня.

Если бы Китти стояла, у нее подогнулись бы колени при виде несмелой, беззащитной улыбки на лице Кена. Но она лежала, наслаждаясь тяжестью его тела, самым восхитительным ощущением на свете.

– Я люблю тебя. – Она зарылась пальцами в его волосы. – И всегда буду любить.

Он с глухим рычанием выгнул бедра, теснее прижимаясь к ней.

– Самолетом твоего клиента еще можно воспользоваться? – с трудом выговорила она.

– Думаю, да. А что?

Их тела двигались в неистовом ритме, тяжелое, хриплое дыхание прерывалось стонами.

– Я хочу, чтобы ты отвез меня домой. – Китти закрыла глаза, подхваченная волной блаженства. – Но не раньше, чем ты сделаешь для меня кое-что другое, разумеется…

Примечания

1

Героиня популярной английской сказки «Три медведя» (также «Златовласка и три медведя»), получившей широкое распространение в России в пересказе Л.Н. Толстого. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Речь идет о водопадах Национального парка Йосемити, расположенного в центральной части хребта Сьерра-Невада, штат Калифорния.

3

Ратрак – машина на гусеничном ходу, используемая для уплотнения снежного покрова при подготовке спортивных трасс, а также в качестве транспортного средства.

4

* Слоупстайл – тип соревнований по ряду экстремальных видов спорта, таких как фристайл, сноубординг и др.; предполагает выполнение серии акробатических прыжков на трамплинах, пирамидах, перилах и т. д., расположенных последовательно на всем протяжении трассы.

5

Хафпайп – здесь спортивная дисциплина в соревнованиях по сноубордингу; проводится на специальном снежном рельефе, который представляет собой вогнутую конструкцию в форме желоба.

6

Скайкрейн – марка вертолета.

7

Словить или поймать кант – принятое в среде сноубордистов сленговое название неверного приема скольжения, приводящего к падению; кант – стальная полоса, опоясывающая нижнюю кромку сноуборда.

8

* Джесси Джеймс (1847–1882) – знаменитый бандит, герой многочисленных вестернов, баллад и преданий.

9

Фамилия Уайлдер образована от англ. wild – дикий.

10

Маркировка горнолыжных трасс, принятая в США и Канаде.

11

Энчилада – блюдо мексиканской кухни, кукурузная лепешка с острой начинкой и соусом чили.

12

* Мак-Кинли (Денали) – горная вершина на Аляскинском хребте, самая высокая в Северной Америке (6190 м).

13

Зона смерти – альпинистский термин, характеризует высоты более восьми тысяч метров над уровнем моря, на которых атмосферное давление и уровень кислорода в воздухе недостаточны для поддержания жизни человека.

14

Алиша Киз – американская певица, пианистка, автор песен, выступающая в стилях ритм-энд-блюз и соул; четырнадцатикратный лауреат премии «Грэмми».

15

Салли Маргарет Филд – американская актриса, певица, режиссер и продюсер.

16

«Нью-Ингленд пэтриотс» (Патриоты из Новой Англии) – профессиональный клуб американского футбола, г. Фоксборо, штат Массачусетс.

Content

Джилл Шелвис
Нежданная страсть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания