Максим Артемьев

Путеводитель по мировой литературе

О том, кто все видел до края вселенной,

Кто скрытое ведал, кто все постиг,

Испытывал судьбы земли и неба,

Глубины познанья всех мудрецов.

Неизвестное знал он, разгадывал тайны,

О днях до потопа принес нам весть,

Ходил он далеко, и устал, и вернулся,

И выбил на камне свои труды.

Николай Гумилев

Для чего написана эта книга?

По ее прочтении будет ясно…

• почему нельзя говорить «Байрон и Шекспир» или «Гейне и Гёте»;

• почему надо знать книги Джейн Остин, а не Чарльза Диккенса;

• почему в разговоре с американцем лучше не вспоминать Джека Лондона и Теодора Драйзера;

• почему стоит забыть, вбитых в голову в вузовскую пору, Беранже и Анатоля Франса.

А также вы узнаете…

• кто был «польским Пушкиным»;

• кто «главный» поэт Франции;

• какого поэта лучше назвать в разговоре с немцем (венгром, испанцем, итальянцем), желая показать свою эрудицию.

Книга даст ответы на эти и множество других подобных вопросов.

Литература Древнего Египта и Междуречья

Самая древняя письменная литература возникла одновременно в двух древнейших очагах цивилизации – в Египте и Месопотамии (Междуречье). Отсчет начала датированной истории и письменности традиционно ведут примерно с 3000 года до н. э. и там и там.

Древний Египет привычно ассоциируется у нас с пирамидами и иероглифами. Его политическая история продолжалась приблизительно 2500 лет, но и после захвата его персами, а затем греками и римлянами (царица Клеопатра – именно представительница греческой династии Птолемеев, и имя ее греческое) древнеегипетский язык не исчез, и письменность на нем продолжалась вплоть до V века н. э. Его же потомок – коптский язык – оставался разговорным до XV века и используется в богослужении коптами до сих пор.

Практически с самого начала иероглифики она существовала в двух вариантах: традиционные иероглифы в виде фигурок людей, животных и т. д., похожих на пиктограммы, и скоропись, так называемая иератика, больше похожая на китайские иероглифы, где знаки уже не напоминают образы окружающего мира. Именно этой скорописью написано большинство дошедших до нас произведений литературы Древнего Египта.

Основной ее жанр – это поучение, поскольку литература выполняла в первую очередь религиозные и дидактические функции, учила послушанию и передавала традиции. Грамотных было очень мало, и профессия писца окружалась особым почетом и уважением. Каждому иероглифу придавалось священное значение. Считалось, что письмо нельзя профанировать какими-то «низкими» функциями типа развлечений. Тем не менее до нас дошел весьма разнообразный корпус произведений. Они, как правило, не имеют автора либо приписываются легендарным или историческим фигурам и написаны в стихах или ритмичной прозой.

Текст писали на папирусе (в большинстве случаев иератикой), заменявшем египтянам бумагу, который мог сохраняться в сухом климате довольно долго (скажем, в захоронениях), благодаря чему мы имеем представление об их литературе. Также до нас дошли надписи, сделанные на керамических черепках, а также вырезанные на камне либо нарисованные в виде фресок на стенах гробниц и храмов.

Надо заметить, что литературное наследие древнеегипетской цивилизации было утеряно еще в Античности, за исключением ряда устных сказок, переданных древними авторами, например Геродотом. И лишь в XIX веке, когда Шампольон расшифровал египетские иероглифы, началось постепенное знакомство европейцев со словесностью этой страны.

Тексты писались на папирусе (в большинстве случаев иератикой), заменявшем египтянам бумагу, который мог сохраняться в сухом климате довольно долго (скажем, в захоронениях), благодаря чему мы имеем представление об их литературе

Из наиболее известных произведений назовем «Историю потерпевшего кораблекрушение» – прекрасный пример волшебной приключенческой сказки, «Сказание Синухе» – полную драматизма историю беглого вельможи, «Путешествия Уну-Амона» – печальный отчет жреца, посланного за границу с поручением в эпоху упадка египетского могущества, «Повесть о двух братьях» – нравоучительную фантастическую историю с напряженным сюжетом.

Поскольку в древнеегипетском обществе большое внимание уделялось подготовке к загробной жизни и похоронному ритуалу, то неудивительно, что среди литературы того времени была очень популярна «Книга мертвых» огромный сборник молитв, заклинаний, песнопений, призванных помочь умершему в загробном царстве, богато иллюстрированный, который клали в могилу с покойником.

Последнюю фазу древнеегипетской литературы представляет собой коптская словесность, которая использовала греческий алфавит и была в основном христианской: проповеди, жития святых, религиозная полемика и т. д.

Хотя древнеегипетская литература и не оказала непосредственного воздействия на античную и иудеохристианекую цивилизации, после археологических открытий ΧΙΧ-ΧΧ веков к ней сохраняется устойчивый интерес. Так, писатель-фантаст Иван Ефремов использовал мотивы сказаний о плаваниях в страну Пунт как основную сюжетную линию в книге «Путешествие Баурджеда» и ввел египетские реалии также в ее продолжении – «На краю Ойкумены». Финский писатель Мика Валтари (1908–1979) стал автором мирового бестселлера – исторического романа «Синухе-египтянин». «Гимн Атону», который приписывается фараону-реформатору Эхнатону, введшему культ бога Атона, в противовес традиционному многобожию, используется современным композитором Филипом Глассом в популярной опере «Эхнатон».

В Месопотамии первыми жителями, создавшими высокоразвитую цивилизацию, были шумеры, народ загадочного происхождения, чей язык не родственен ни одному другому языку на земле. На рубеже третьего и второго тысячелетий шумерский сменяется аккадским языком, принадлежащим к семитской семье и потому родственным древнееврейскому и арабскому. Письменность, зародившаяся и использовавшаяся в Междуречье, называется клинописью, поскольку для письма использовались глиняные таблички, на которых заостренной палочкой выдавливались знаки, сегменты которых и были похожи на клинья. По сути, клинопись – это тоже иероглифическая письменность, где многие знаки означают целое слово или понятие. Хотя шумерский язык как разговорный довольно рано вымер, на нем еще почти две тысячи лет продолжали составлять разного рода тексты, ибо он играл ту же роль, что и латынь в средневековой Европе. Тот факт, что мягкая глина, на которой прорисовывалась клинопись, вскоре затвердевала и превращалась в камень, обеспечил сохранность многих текстов. Так, в знаменитой библиотеке ассирийского царя Ашшурбанипала было обнаружено до 25 000 глиняных табличек.

Письменность, зародившаяся и использовавшаяся в Междуречье, называется клинописью, поскольку для письма использовались глиняные таблички, на которых заостренной палочкой выдавливались знаки, сегменты которых и были похожи на клинья

# Гильгамеш

Главное литературное произведение Древнего Междуречья – эпос о Гильгамеше, ныне всемирно известный. Гильгамеш – это историческая личность, царь шумерского города Урука, живший в начале третьего тысячелетия до н. э. Постепенно его фигура обросла всевозможными мифами и легендами, и он превратился в полубога. Первоначально песни о деяниях Гильгамеша создавались на шумерском языке, но целиком эпос сложился на аккадском. Сюжет его таков: отвечая на просьбы жителей Урука укротить их буйного царя Гильгамеша, боги создают из глины человека-зверя Энкиду, но Гильгамеш в итоге становится его другом-побратимом, вместе они совершают немало подвигов, но Энкиду погибает, и герой задумывается о собственной смерти. Гильгамеш странствует в поисках бессмертия, встречает бессмертного человека Утнапиштима, которые наделяет его травой вечной молодости, но во время купания Гильгамеша змея пожирает ее.

Таким образом, эпос не просто повествует о подвигах героя, но и проникнут глубоким философским смыслом.

В эпосе о Гильгамеше особое место занимает легенда о всемирном потопе, весьма похожая на ту, что будет затем использована в Ветхом Завете. Поскольку евреи находились в сфере культурного воздействия шумеро-вавилонской цивилизации и жили несколько десятков лет в плену в Вавилоне, то вполне вероятно, что они заимствовали этот миф в Месопотамии.

Опять-таки, как и в случае с древнеегипетской литературой, традиция шумеро-аккадской словесности была утеряна, когда приблизительно на рубеже нашей эры соответствующие языки были вытеснены и забыты. Однако открытие и расшифровка клинописи в конце XIX века стали сенсацией, которая породила устойчивый интерес к культуре Шумера, Вавилонии и Ассирии. В России первым эпос о Гильгамеше перевел Николай Гумилев. Самым глубоким его исследователем был второй муж Анны Ахматовой – Владимир Шилейко, от которого поэтесса заразилась интересом к культуре Месопотамии, что отразилось в названии одной из ее пьес – «Энума элиш». «Энума элиш» (буквально «когда наверху» – по первым словам) – это второй по значению эпос Древнего Междуречья, повествующий о сотворении мира и битвах богов. На сюжет о Гильгамеше создано немало произведений, в том числе такими великими композиторами, как чех Богуслав Мартину (оратория) и датчанин Пер Нёргор (опера).

Если вы хотите поразить своих собеседников эрудицией и одновременно любопытным фактом, то можете упомянуть имя аккадской жрицы Энхедуанна (2285–2250 до н. э.), которая сочинила более сорока гимнов богам и, таким образом, является первой достоверно известной поэтессой и вообще одной из первых известных по имени женщин в истории.

Греческая литература

Время на все есть: свой час для беседы, свой час для покоя.

Гомер

Греческая литература вместе с латинской является фундаментом западной культуры вкупе с иудаистской традицией Ветхого Завета. Хотя до XV века ее влияние было опосредованным, поскольку в Западной Европе знание греческого языка после распада Римской империи было утрачено, но в силу того, что латинская словесность ориентировалась на эллинские образцы, а в период Возрождения читатели обратились к Гомеру и прочим авторам в подлиннике, ее воздействие – прямое и косвенное – было огромным. После XVIII столетия греческие литература и искусство уже осознавались как первичные и более значительные, чем римские.

# Гомер

Гомер – самое великое имя во всей греческой, а быть может, и мировой литературе. Кода он жил и жил ли вообще – неизвестно. Но поэмы, которые ему приписываются, «Илиада» и «Одиссея» – являются самыми известными шедеврами поэзии, на которые ориентировались и ориентируются поэты самых разных стран и эпох. Для читателя нет особой разницы в том, существовал ли когда слепой сказитель-певец (аэд) Гомер или нет. Важны лишь сами поэмы с их образным и выразительным языком, задавшим стандарты красоты слова на тысячелетия вперед. Если даже Гомер и существовал, и был автором одной или обеих поэм, то все равно за сотни лет устной передачи они должны были до неузнаваемости измениться по сравнению с авторским замыслом.

По общему мнению ученых-филологов, «Илиада» и «Одиссея» были созданы примерно в VIII век до н. э., причем первая несколько раньше. Их объем – 15 693 и 12 110 строк соответственно. Написаны они гекзаметром. Вот как он передается по-русски.

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,

Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал.

(Начало «Илиады», пер. Н. Гнедича)

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,

Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,

Многих людей города посетил и обычаи видел.

(Начало «Одиссеи», пер. В. Жуковского)

То есть это стих без рифмы, величественный и протяжный. Можно добавить, что гекзаметр – шестистопный размер, а стопа – это не слог и не одно ударение, а совокупность двух или трех слогов, в зависимости от долготы их гласных. Но поскольку в русском языке гласные по долготе не различаются, то вникать глубоко не стоит, ибо необходимо быть специалистом, чтобы разобраться в гекзаметре. При случае можно сказать, показывая свою эрудицию, что русский гекзаметр – не гекзаметр вовсе, а лишь подражание ему (чем и были обусловлены длительные споры о переводах Гомера на наш язык – кто и как лучше смог его имитировать). Также надо знать, что классическими переводами считаются «Илиады» – Гнедича, а «Одиссеи» – Жуковского.

Литература многих стран Европы имеет в своем начале именно попытки переводов Гомера, которые помогали отшлифовать литературный язык, обогащали его прежде недоступными средствами выразительности. Влияние на мировую культуру обеих поэм трудно переоценить – на их сюжеты написаны тысячи картин лучших художников, оперы, поставлены фильмы (например, «Одиссея» Андрона Кончаловского), по мотивам «Илиады» и «Одиссеи» созданы сотни и сотни поэм и стихотворений, продолжающих и развивающих их, достаточно вспомнить «Энеиду» Вергилия. Само слово «одиссея» стало именем нарицательным, синонимом долгого путешествия. Для греков гомеровские поэмы стали наполовину священными текстами, отсылками к которым была пронизана их культурная жизнь, свидетельством чему – росписи на амфорах, изобилующие сценами из них. «Гомеровские гимны» – поэтические обращения к богам – в так называемый гомеровский канон не входят и являются более поздним созданием. Как и всякие популярные произведения, поэмы Гомера подвергались пародированию, самой известной такой попыткой является древнегреческий сатирический эпос «Батрахиомахия» – о войне мышей и лягушек.

Преемником Гомера стал рапсод (исполнитель эпических песен) Гесиод (VIII–VII века до н. э.), первый достоверный греческий поэт, автор двух поэм – «Труды и дни» и «Теогония». Первая описывает труды земледельца и воспевает труд человека вводит понятие об истории как о ступенчатом развитии – от «золотого века» к «железному», современному. Вторая представляет собой попытку сведения воедино мифов о богах. Надо заметить, что греческая мифология отличается особой поэтичностью и выразительностью, многие ее сюжеты стали достоянием мировой культуры, такие как сказание о золотом руне или цикл о подвигах Геракла.

В эпоху после Гесиода и до расцвета классической древнегреческой цивилизации в Афинах в середине V века до н. э. творили наиболее выдающиеся поэты малых жанров – таких как гимны, дифирамбы, элегии, эпиграммы и т.д. Среди них мы отметим следующих – Солон (640–559 до н. э.), великий законодатель и мудрец, автор гражданских и философских стихов, Тиртей (VII век до н. э.), посланный из Афин в Спарту поднимать дух ее бойцов своими стихотворениями, Симонид (557–467 до н. э.), известный своей эпитафией павшим под Фермопилами 300 спартанцам:

Путник, пойди возвести нашим гражданам в Лакедемоне,

Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли;

Пиндар (522–448 до н. э.), сочинявший порой темные и сложные гимны в честь победителей соревнований, в том числе Олимпийских игр, Анакреонт (570–485 до н. э.), от которого мало дошло подлинных стихотворений, но стихи его античных подражателей породили так называемую анакреонтическую поэзию:

Поредели, побелели

Кудри, честь главы моей,

Зубы в деснах ослабели,

И потух огонь очей.

Сладкой жизни мне немного

Провожать осталось дней:

Парка счет ведет им строго,

Тартар тени ждет моей.

Не воскреснем из-под спуда,

Вся к навеки там забыт:

Вход туда для всех открыт —

Нет исхода уж оттуда.

А. С. Пушкин

Мне девушки сказали:

«Ты дожил старых лет»,

И зеркало мне доли:

«Смотри, ты лыс и сед».

Я не тужу нимало,

Еще ль мой волос цел,

Иль темя гладко стало,

И весь я побелел.

Лишь в том могу божиться,

Что должен старичок

Тем больше веселиться,

Чем ближе видит рок.

М. В. Ломоносов

Сафо (630–570 до н. э.) с острова Лесбос, самая известная из поэтесс древности, писавшая любовную лирику, обращенную к девушкам, Алкей (620–580 до н. э.) ее поклонник, аристократ Феогнид (2-я пол. VI века до н. э.), ненавистник черни, Ивик (2-я пол. VI века до н. э.), с именем которого связана легенда о журавлях, указавших на убийц поэта.

V век до н. э. – это расцвет афинской демократии, время побед над Персией, Фемистокла, Перикла. Малые поэтические жанры уступают место трагедии, процветавшей именно в Афинах. Отцом трагедии считается Эсхил (525–456 до н. э.), который вывел на сцену второго актера (до этого был только один плюс хор), его самые известные произведения – «Персы» и «Семеро против Фив». Его продолжателями выступили Софокл (496–406 до н. э.), автор «Царя Эдипа», добавивший третьего актера, и Эврипид (480–406 до н. э.), от которого дошло больше всего пьес, в том числе «Ифигения в Тавриде» и «Ифигения в Авлиде», по мотивам которых писали свои трагедии многие драматурги нового времени

# Геродот

Примерно в это же время зарождается письменная история. Ее основоположник – Геродот (484–425 до н. э.), автор «Истории», повествующей о греко-персидских войнах, но рассказывающей также о многих других странах, в том числе о Скифии и соседствующих с ней предках славян. Фукидид (460–400 до н. э.) написал «Историю Пелопоннесской войны» (между Спартой и Афинами), отличающуюся глубоким проникновением в мотивацию основных действующих лиц, объективностью, критическим отношениям к сообщаемым фактам. Третий великий историк – Ксенофонт (430–356 до н. э.). Он был учеником Сократа, о котором оставил ряд сочинений («Воспоминания о Сократе», «Апология Сократа» и другие) – один из важнейших источников об учении и личности великого философа. Самое же его известное произведение – «Анабасис», рассказ о походе греческих наемников в Малую Азию для участия в междоусобной борьбе в Персии. Словом «анабасис» стали обозначать трудный и далекий поход (см. ироническое употребление его в «Швейке»). Также его перу принадлежит первый в истории педагогический роман «Киропедия» о воспитании персидского царя, продолжение «Истории» Фукидида, а также много других сочинений, в том числе об охоте и коннице. От Ксенофонта – редчайший случай для автора того времени – до нас дошли почти всего сочинения, свидетельство его успеха у современников и потомков. В советское время ему не повезло, ибо ввиду неприязни Ксенофонта к демократии его было принято критиковать и ставить ниже предшественников.

# Платон

# Аристотель

Говоря о литературе, нельзя обойти вниманием двух великих философов Греции: Платона (427–347 до н. э.) и Аристотеля (384–322 до н. э.). Первый, также сократовский ученик, вывел учителя в своих диалогах – в форме которых предпочитал писать философские сочинения. Платоновские диалоги имеют большую литературную ценность. В рамках преподавания философии в СССР Платону дали кличку основателя идеализма и ставили в пару с Демокритом – основателем материалистической традиции. Это, конечно, смешно, ибо эти два философа – несопоставимые фигуры. Аристотелю принадлежат важные труды по эстетике – «Риторика» и «Поэтика». Было также немало других знаменитых философов, но именно труды этих двух сохранились максимально полно, почему можно говорить об их книгах как фактах литературы. Необходимо упомянуть друга и ученика Аристотеля – Теофраста (370–285 до н. э.), философа, естествоиспытателя, ботаника, автора «Характеров», галереи блестящих портретов психологических типов, оказавших большое влияние на литературу (см. «Характеры» Лабрюйера).

В IV веке на смену трем великим трагикам приходят двое выдающихся комедиографов: Аристофан (444–380 до н. э.), более всего известный комедией «Лисистрата», по которой в перестройку был снят одноименный фильм – одно из первых проникновений эротики на отечественные экраны, и Менандр (342–191 до н. э.), оказавший большое влияние на римскую комедию (пьесы «Евнух», «Самоистязатель»). Аристофан считается представителем Старой комедии, а Менандр – Новой (Новоаттической).

# филиппика

Большое литературное значение имеют речи греческих ораторов, назовем двух из них: Демосфен (384 – 322 до н. э.) и Исократ (436–338 до н. э.). Первый знаменит политическими речами (в том числе против Филиппа – отца Александра Македонского, откуда и взялся термин «филиппика») и анекдотами, с ним связанными: как он набирал камешки в рот и говорил с ними, вырабатывая чистоту речи, или пытался перекрикивать шум моря, чтобы придать голосу силу. Второй прославился как теоретик и учитель красноречия, автор судебных речей и риторических упражнений.

# эллинизм

После походов Александра Македонского на Восток центр греческой культуры переместился туда же. Наступила эпоха эллинизма. Важнейшим городом, где процветала литература, стала столица Египта Александрия, где правила династия Птолемеев. От нее получила свое название Александрийская школа, наиболее известным представителем которой был Феокрит (300–260 до н. э.), автор буколических (пастушеских) идиллий, в которых пастушки воспевают своих возлюбленных. Также отметим поэтов Каллимаха (310–240 до н. э.), разностороннего автора «ученой» поэзии, высоко ценимого в древности, и Аполлония Родосского (1-я пол. Ill века до н. э.), написавшего эпическую поэму «Аргонавтика» о плавании за золотым руном, послужившую образцом для «Энеиды» Вергилия. В целом александрийская поэзия отличается от поэзии VII–VI веков большей книжностью, отсутствием непосредственного вдохновения, вниманием к внешним формам.

Александрийская поэзия отличается от поэзии VII–VI веков большей книжностью, отсутствием непосредственного вдохновения, вниманием к внешним формам

С возникновением Римской империи и включением Египта в ее состав греческая литература, хотя и служит образцом подражания для латинской, уже не порождает почти ничего живого и интересного, в ней господствуют подражание и формалистические ухищрения. Исключение составляет проза. Плутарх (46-127) в своих «Сравнительных жизнеописаниях» сопоставляет биографии выдающихся греков и римлян. Его труд является одним из самых значительных произведений в мировой литературе биографического жанра, и оказал большое влияние на писателей и мыслителей XVI–XVIII веков своими моральными оценками персонажей.

С первыми веками нашей эры связан и так называемый любовный роман. Самыми известными его образцами являются «Дафнис и Хлоя», приписываемый Лонгу также экранизированный в перестройку как эротический фильм, «Эфиопика» Гелиодора и «Левкиппа и Клитофонт» Ахилла Татия. Об авторах этих романов ничего неизвестно кроме имен. Данные произведения изобилуют приключениями, чудесными происшествиями, влюбленные пары подвергаются судьбой разлуке и всевозможным испытаниям – похищаются пиратами, разбойниками и т. д. им помогают боги, и они в конце концов счастливо воссоединяются. Сатирик Лукиан (120–180) известен своими пародийными «Разговорами богов» и «Правдивой историей», в которой герои оказываются на Луне, почему книгу и называют первым образцом фантастического романа. Новелла «Осёл» послужила основой знаменитого романа Апулея. Филострат Старший (170–250) написал роман «Жизнь Аполлония Тианского» о легендарном мудреце, образец религиозно-философского жанра. Отметим также такого плодовитого автора, писавшего в разнообразных жанрах, как Арриан (90-175). Он известен «Анабасисом Александра» (рассказ о походе А. Македонского), «Беседами» Эпиктета (отчет об учении философа-стоика) и «Индикой» – книгой об Индии.

В I–II веках н. э. на греческом языке, койне, на котором шло общение в Восточном Средиземноморье, создается Новый Завет и разнообразные раннехристианские тексты. Более чем на тысячелетие греческий становится по преимуществу языком обширной христианской литературы. В IV–V веках на нем пишут свои труды такие отцы церкви, как Григорий Богослов (Назианзин) (329–389), знаменитый своими «Словами», письмами и стихотворениями, Иоанн Златоуст (347–407) (чье прозвище говорит само за себя) и братья Василий Великий (330–379) и Григорий Нисский (335–394). Им попытался противостоять император Юлиан Отступник (331–363), полемист и оратор, известный неудачной попыткой возродить язычество, часть сочинений которого до нас дошла.

С V века греческая литература называется византийской. Византия – Восточная Римская империя – в VI–VII веках официально перешла с латинского на греческий язык. За тысячу лет своего существования она не дала великих имен в литературе, которая была пропитана духом религиозности и обслуживала нужды церкви. Можно выделить таких церковных гимнографов, как Роман Сладкопевец (490–556), знаменитый своими кондаками, Андрей Критский (660–740) и Иоанн Дамаскин (675–753) – великие авторы канонов. Кондак и канон – виды православных гимнов.

Каллиопа, Муза эпической поэзии. Старинная гравюра.

Энциклопедия Trousset (1886–1891)

В жанре истории выделим Прокопия Кесарийского (490–565), написавшего «Тайную историю», в которой он разоблачает императора Юстиниана I и его жену Феодору. Наряду с этим памфлетом против монарха

Прокопию принадлежат апологетические труды, напротив, восхваляющие Юстиниана – истории его войн и описание построек, возведенных по его приказу. Анна Комнина (1083–1153), дочь императора Алексея Комнина, создала «Апексиаду» – жизнеописание своего отца, в котором дала яркую картину своей эпохи, в том числе Первого крестового похода, и стала первой в мире женщиной-историком. Выдающимся писателем был и император Константин Багрянородный (905–959) – сын Льва VI Философа (866–912), также склонного к писательству. Его основной труд – «Об управлении империей», в котором он сообщает немало сведений о Киевской Руси. Император Иоанн VI Кантакузин (1292–1383) в финале своей долгой жизни, окончившейся в монастыре, написал любопытнейшую «Историю», в центре которой его личность. Нужно знать о таких энциклопедистах, как патриарх Фотий (820–896) и Михаил Пселл (1018–1079), а также о гигантской коллекции выписок из древних текстов X века «Суда», благодаря которой мы знаем отрывки из не дошедших до нас сочинений Античности. Фольклор Византии представляет эпос «Дигенис Акрит» о подвигах легендарного героя. Последним великим писателем – отцом церкви был Григорий Палама (1296–1359), теоретик мистического течения в православии – исихазма.

После падения Константинополя в 1453 году начинается новая греческая литература. Но даже само исчезновение Византии имело большие последствия для Запада, ибо из нее бежало много образованных людей, которые познакомили европейцев с греческим языком и принесли с собой множество прежде неизвестных сочинений на нем, начиная с Гомера.

В самой же Греции, по большей части находившейся под властью турок-осман, начались процессы по отходу от старого греческого языка, который еще во времена расцвета Византии уже был непонятен простому народу, что неудивительно, поскольку со времен Гомера прошло более двух тысяч лет, и тот язык, на котором разговаривали теперь, отличался от койне не меньше, чем современный итальянский от латинского. Первое сочинение на современном языке – «Эротокритос», эпический роман в стихах, причем зарфимованный, принадлежит перу Корнароса Вицендзоса (1553–1613), жившего на Крите, тогда принадлежавшем Венеции.

Следующее великое имя новой греческой словесности – Дионисиос Соломос (1798–1857). Он получил образование в Италии, но большую часть жизни прожил на родных Ионических островах. Его заслуга в использовании разговорного варианта языка – димотики, в противовес кафаревусе – искусственному языку на основе древнегреческого, который был официальным в Греции вплоть до 1976 года (подобное наличие двух вариантов одного языка напоминает ситуацию в Норвегии – см. соответствующий раздел). Почти сто пятьдесят лет стихи в Греции писались на димотике, а проза – на кафаревусе. Первые две строфы «Гимна Свободе» Соломоса стали национальным гимном страны. В поэте интересно то, что итальянским он владел лучше, чем греческим, но стихи на нем, с которых он начинал и которыми он закончил, были посредственными; другая любопытная особенность – практически все его произведения остались незаконченными, при жизни было опубликовано лишь несколько стихотворений. Второй поэт, чьи стихи окончательно утвердили победу димотики, – Костис Паламас (1859–1943).

# димотика

# кафаревуса

На рубеже ΧΙΧ-ΧΧ веков в Александрии (где имелась значительная греческая община) жил Константинос Кавафис (1863–1933), скромный чиновник египетского министерства. Малоизвестный при жизни, сегодня он считается величайшим греческим поэтом Нового времени, всемирно известным. В России о нем писал с восторгом Бродский, который и познакомил с ним широкого читателя. Кавафиса можно сравнить с Ф. Пессоа – поэты мирового значения из малых стран. Причем оба получили английское образование и начинали писать по-английски. Стихи Кавафиса полны референций к античной классике, порой пессимистичны, порой ироничны, отличаются высоким мастерством и глубиной мысли. Он был далек от современных ему течений и школ, и в русской поэзии ему соответствие – стихи Бродского на греко-римскую тематику.

Нобелевской премии в греческой литературе удостоились два поэта – дипломат Йоргос Сеферис (1900–1971) и Одисеас Элитис (1911–1996). Оба малоизвестны за пределами родины и близки к модернизму. Из прозаиков можно упомянуть Никоса Казандзакиса (1883–1957), чья слава основана на удачных экранизациях его романов «Грек Зорба» и «Последнее искушение Христа».

Римская литература

О времена, о нравы!

Цицерон

Значение литературы Древнего Рима для человеческой цивилизации трудно переоценить. Латинский язык, на котором она создавалась, оставался официальным языком Западной Европы более чем на тысячелетие после падения Римской империи и оказал большое воздействие на современные европейские языки. Образы и темы римской литературы служили источником вдохновения для писателей, художников и композиторов вплоть до самого последнего времени. Практически любая национальная литература Запада носит отпечаток ее воздействия.

Латинский язык оставался официальным языком Западной Европы более чем на тысячелетие после падения Римской империи и оказал большое воздействие на современные европейские языки

Свою письменность римляне переняли от греков, возможно, через посредство своих соседей-этрусков. Первые века существования Рима словесность сводилась к записи законов, основных событий и религиозных обрядов. Одновременно существовало устное творчество. В начале письменной литературы стоят три имени: пленный грек Ливий Андроник (284–204 до н. э.), Гней Невий (270–201 до н. э.) и Квинт Энний (239–169 до н. э.). Ливий Андроник создал первую трагедию на латинском языке (около 240 до н. э.) и перевел с греческого «Одиссею», отчего его и считают самым первым римским писателем, хотя язык своей новой родины он знал недостаточно. Гней Невий во времена вторжения Ганнибала в Италию написал эпическую поэму «О Пунической войне» (о 1-й Пунической, не о той, когда участвовал Ганнибалов которой впервые использовал легенду об Энее, а Квинт Энний создал стихотворные «Анналы» об истории Рима, причем ввел в поэзию гекзаметр, позаимствованный у греков. Творения всех трех авторов до нас не дошли, вытесненные в последующие века произведениями их преемников, и известны лишь по цитатам.

Зато сохранились комедии Плавта (254–184 до н. э.) и Теренция (190–159 до н. э.), подражавших поздней греческой комедии Менандра, но перенесших действие в понятные зрителям римские условия. Плавт писал грубее и проще, ориентируясь на простонародье, тогда как Теренций предпочитал тонкий юмор и более культурного зрителя, ему принадлежат слова «я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Их современником был видный политик («Карфаген должен быть разрушен») Катон-старший (234–149 до н. э.), известный не только тем, что в восемьдесят лет принялся изучать греческий язык, и борьбой с порчей нравов, но и трактатом «О сельском хозяйстве» – первом прозаическом произведении римской литературы, до нас дошедшем.

# Цицерон

Подлинный взлет латинской словесности произошел в I веке до н. э., когда были созданы произведения, составляющие ее немеркнущую классику. Недаром то время называют «золотым веком» литературы Рима. Именно тогда сложилась классическая латынь (произведения предшествующих авторов написаны еще архаичным языком). Первым следует назвать имя Марка Туллия Цицерона (106-43 до н. э.), знаменитого оратора, общественного деятеля, философа, политического теоретика. Он остается одним из самых знаменитых римлян, и его воздействие на культуру Европы вплоть до XIX века было огромным – ему подражали и на него ориентировались и итальянские гуманисты Возрождения, и американские революционеры XVIII века. Тютчев написал о нем знаменитые стихи: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые!»

Подлинный взлет латинской словесности произошел в I веке до н. э., когда были созданы произведения, составляющие ее немеркнущую классику. Недаром то время называют «золотым веком» литературы Рима

Цицерон являлся в первую очередь оратором. Искусство красноречия к тому времени – эпохе поздней республики – достигло своего расцвета. Политические страсти выражались в сенатских и судебных речах, и потому желающий чего-то достичь на общественном поприще обязан был владеть ораторским искусством.

До нас дошло несколько десятков речей Цицерона, самые знаменитые из которых – речи против Катилины, заговор которого он разоблачал. Но, несмотря на все свое красноречие («О времена! О нравы!»,

«Когда гремит оружие, законы молчат»), которое и сформировало стандарт латинского языка, Цицерон был изгнан и убит своими политическими противниками.

Также ценной частью его литературного наследия являются его письма друзьям, полные важных исторических деталей, а также ряд трактатов по философии, о государственном устройстве («О республике», «О законах»). Как философ Цицерон ничего особенного не представлял, и его работы важны, скорее, своим отточенным языком и пересказом господствовавших тогда идей.

# Цезарь

Гай Юлий Цезарь (100-44 до н. э.) был не только великим полководцем и первым императором, но и автором знаменитых «Записок» – «О галльской войне» и «О гражданской войне», в которых он пишет о себе в третьем лице, четким и ясным языком, стараясь оправдать свои действия перед современниками. Саллюстий (86–35 до н. э.) стал первым римским историком, чьи сочинения («О заговоре Катилины» и «Югуртинская война») дошли до нас. Проза Саллюстия отличается некоторой архаичностью. Как и в Греции, произведения исторического жанра принадлежали одновременно и к изящной словесности. Марк Теренций Варрон (116-27 до н. э.) был очень плодовитым энциклопедистом, писавшим обо всех отраслях знания, но до нас дошли лишь трактаты «О сельском хозяйстве» и «О латинском языке».

Поэзия в первой половине I века до н. э. еще уступает прозе. Она представлена двумя именами: Титом Лукрецием Каром (99–55 до н. э.), написавшим натурфилософскую поэму «О природе вещей», и Гаем Валерием Катуллом (87–54 до н. э.). Лукреций проповедовал эпикуреизм, стараясь дать всему на свете логическое объяснение и преодолеть страх смерти. Катулл – автор ярчайшей любовной лирики, по большей части обращенной к его возлюбленной Лесбии, сложные отношения с которой он описывал эмоционально и с большой психологической глубиной, став новатором римской поэзии.

После убийства Юлия Цезаря и прихода к власти его внучатого племянника Октавиана Августа начинается августианский период «золотого века». Император уделял большое внимание поэзии, покровительствуя самым великим ее представителям, в том числе через своего доверенного соратника Мецената. Уставшие после гражданских войн поэты приветствовали установление империи, означавшее мир и порядок, и воспевали Августа. Расцвет культуры при нем был таков, что понятие «августианский» применяется ко многим периодам в литературах разных стран, когда при покровительстве двора возникает целая плеяда первоклассных талантов.

Понятие «августианский» применяется ко многим периодам в литературах разных стран, когда при покровительстве двора возникает целая плеяда первоклассных талантов

В этот период поэзия решительно берет вверх, и на сцену выходят три самых великих римских поэта: Публий Вергилий Марон (70–19 до н. э.), Квинт Гораций Флакк (65 до н. э.– 8 до н. э.) и Публий Овидий Назон (43–18 н. э.). Вергилий – бесспорный (ему приписывают и другие сочинения) автор трех поэм: «Буколики», «Георгики» и «Энеида», из которой Онегин «помнил, хоть не без греха… два стиха». «Буколики» – это сборник из десяти пастушеских идиллий, написанных в подражание Феокриту. «Георгики» – дидактическая поэма о сельском труде, воспевающая мирные занятия земледельцев в эпоху гражданских войн. «Энеида» – эпическая поэма, продолжающая историю Троянской войны. Она повествует в 9896 строках (значительно меньше «Одиссеи») о бегстве Энея из горящей Трои, его дальнейших странствиях и прибытии в Италию, где он становится основоположником римской цивилизации, и предком императора Августа.

# Вергилий

«Энеида» с момента своего появления (Вергилий умер, не закончив буквально нескольких строк) стала сразу национальным эпосом римлян, который они считали равным «Илиаде» и «Одиссее» и которая по своему значению соответствовала «Махабхарате» или «Рамаяне» индийцев или сказаниям о Гильгамеше древних вавилонян. Поскольку в Западной Европе вплоть до Возрождения поэмы Гомера были неизвестны, то «Энеида» оставалась единственной классической поэмой, доступной на протяжении Средних веков. Недаром Данте в своем путешествии в загробный мир избрал своим провожатым Вергилия. Утверждают, что если бы даже «Энеида» не дошла до нас, то ее целый текст можно было бы восстановить по цитатам из нее в произведениях других древних авторов. На «Энеиду» ориентировались и Камоэнс, и Ронсар, и многие другие, создавая свои варианты национальных поэм. Даже украинская и белорусская литература имеет в своем начале ироикомические переделки «Энеиды» – Котляревского и Ровинского. И в XX веке Иосиф Бродский обращался к тематике Вергилия в «Дидоне и Энее». По сюжетам «Энеиды» – так же как по сюжетам гомеровских поэм – создано немало шедевров в живописи, скульптуре и музыке (например, оперы Г. Перселла «Дидона и Эней» или Г. Берлиоза «Троянцы»).

Впрочем, в последние двести лет Вергилию не везло – его противопоставляли Гомеру, обвиняя в искусственности, надуманности, отсутствии подлинного вдохновения. Многим не нравилось его воспевание имперской роли Рима. Но как бы там ни было, Вергилий – самый великий поэт латинского языка, его стихи отличаются сжатой отточенностью, блестящей звукописью.

Горацию, сыну вольноотпущенника, участнику гражданских войн на стороне противников Октавиана Августа, повезло больше. Он не воспринимался последующими поколениями как официозный поэт, хотя, безусловно, поддерживал императора, перейдя на его сторону, и даже сочинил «Юбилейный гимн» для исполнения на «Вековых играх». Произведения Горация также дошли до нас целиком – сборники «Сатиры», «Эподы», «Оды», «Послания». В своих стихах он предстает мудрецом, философом, искателем «золотой середины». Ряд его выражений также стали пословицами – «лови день» (carpe diem), «красиво и сладостно умереть за отечество». Такие его стихотворения, как «Памятник» или «Искусство поэзии», многократно переписывались поэтами последующих веков: Державиным, Пушкиным, Буало.

Овидий был младшим современником Вергилий (его он только видел мельком) и Горация. Вначале окруженный почетом, он был внезапно по распоряжению императора сослан на север – к устью Дуная, откуда писал скорбные и жалостливые «Скорбные послания» и «Письма с Понта». Овидий славен как великий певец любви – ему принадлежат поэмы «Любовное искусство», «Лекарство от любви» и сборник «Любовные элегии». Полагают, что именно своими поэтическими нескромностями он заслужил немилость стареющего и все более ханжеского Августа. Также Овидий написал «Метаморфозы» – пересказ мифов древности, герои которых проходят через перевоплощения, и «Фасты» – поэтическое объяснение римских праздников. Трагическая судьба Овидия привлекала особенное внимание в эпоху романтизма. Его не раз вспоминал в своих стихах Пушкин, сравнивая себя с великим изгнанником, причем находившимся в тех же местах, что и Пушкин.

Вместе с этими тремя титанами поэзии при Августе творили два более скромных поэта: Сект Проперций (50–15 до н. э.) и Альбий Тибулл (55–19 до н. э.). Они авторы сугубо любовной лирики. Проперций воспевал в стихах Кинфию, а Тибулл – Делию, а после нее Немезиду.

Главное прозаическое сочинение эпохи Августа – «История Рима от основания города» Тита Ливия (59 до н. э-17 н. э.) в 142 томах, от которых до нас дошло 35. Этот монументальный труд, написанный величественным языком, является соответствием «Энеиде» в прозе по своему значению. Ливий так прославился еще при жизни, что люди приезжали в Рим из Испании только ради того, чтобы увидеть его.

I столетие нашей эры в истории римской литературы известно как «серебряный век».

I столетие нашей эры в истории римской литературы известно как «серебряный век». Наиболее важными его представителями в поэзии являются автор эпиграмм Марк Валерий Марциал (40-104) и сатирик Децим Юний Ювенал (60-127). Таким образом, на смену любовной лирике, философской и эпической поэзии приходит критика нравов. Плиний-младший так описывал первого поэта: «Был он человек талантливый, острый, едкий; в стихах у него было много соли и желчи, но не меньше искренности». Марциал представляет перед нами необыкновенно разнообразную картину повседневной жизни Рима, откликается на самые разные современные ему события.

Марциал со своими жалобами на бедность и неустроенность, несмотря на славу, был в известном смысле воплощением архетипа поэта, недаром Иосиф Бродский к своему едва ли не самому знаменитому стихотворению «Письма к римскому другу» дал подзаголовок «Из Марциала». Ювенал написал значительно меньше и не был столь разнообразен. Его «Сатиры» – это патетическое обличение пороков человечества. Ряд его выражений стали известными максимами: «в здоровом теле – здоровый дух», «хлеба и зрелищ».

В «серебряный век» проза получила преобладание над поэзией. Самые известные римские историки – Тацит и Светоний – писали именно тогда. Публий Корнелий Тацит (56-117) сделал блестящую карьеру, доспужившись до консула. Наблюдая изнутри изнанку римской политики, он решил «без гнева и пристрастия» описать события, которым он был очевидцем, – «История», а затем и предшествующую им эпоху с момента смерти Октавиана Августа – «Анналы». Кроме того, сохранилось жизнеописание его тестя – полководца Агриколы, завоевателя Британии, «Германия» – очерк о племенах германцев, соседях империи. Тацит имеет славу самого блестящего римского историка, с большой психологической глубиной и литературным мастерством показывавшего деяния императоров начала империи. Правда, его отношение к ним не свободно от пристрастий. Одних он изображает кровавыми узурпаторами, способными на чудовищные преступления, других, напротив, выводит в основном в положительном свете. Гай Светоний Транквилл (70-122) писал не столь эмоционально и больше внимания уделял всевозможным анекдотическим подробностям из жизни императоров, что обеспечило его труду «Жизнь двенадцати цезарей» популярность вплоть до наших дней. Кроме того, сохранились отрывки из его сочинения «О знаменитых людях», в том числе жизнеописание Вергилия. Марк Фабий Квинтилиан (35–96) внес вклад в развитие искусства красноречия книгой «О воспитании оратора». Тациту принадлежит «Диалог об ораторах». Витрувий (80–15 до н. э.) написал «Десять книг об архитектуре», очень популярные в эпоху Возрождения (знаменитый «витрувианский человек» Леонардо да Винчи нарисован по его заветам), а Фронтин (30-103) – «О римских водопроводах» и «Военные хитрости». Колумелла (4-70) продолжил вслед за Катоном и Варроном тему практического земледелия – «О сельском хозяйстве».

Упомянем еще Плиния Старшего (24–79), автора «Естественной истории», этой всеобъемлющей энциклопедии своего времени, погибшего при извержении Везувия, а главное, его племянника Плиния Младшего (62-113), дослужившегося до должности правителя Вифинии, чьи письма, в том числе к императору Траяну, дают яркую картину жизни Рима, как провинций, так и придворных нравов. Ему же принадлежит «Панегирик Траяну» – образчик ораторского упражнения. Дошли до нас также «Нравственные письма к Луцилию» философа Сенеки (4 до н. э.-65 н. э.), воспитателя императора Нерона, плодовитого автора, оставившего разнообразные трактаты по нравственному воспитанию и морали, а также весьма риторические трагедии. Сенеку обвинили в заговоре против императора и заставили покончить жизнь самоубийством. Вместе с ним погиб и его племянник Лукан (39–65), который написал поэму «Фарсалия» о гражданской войне между Цезарем и Помпеем. Лукан был типичным представителем эпигонской поэзии «серебряного века», стремившейся подражать Вергилию. Другими ее именами были Стаций (40–96), Силий Италик (26-101), Гай Валерий Флакк (ум. в 90) и довольно бледный сатирик Персий Флакк. В то же время жил бывший раб Федр (20 до н. э.-50 н. э.), пересказавший в стихах басни Эзопа.

# Сатирикон

Самым же ярким именем в художественной прозе был Петроний Арбитр (14–66), автор великого сатирического романа «Сатирикон», дошедшего до нас в отрывках. В этой сложно построенной комической эпопее, где проза переплетается со стихами, описываются похождения обитателей дна общества и переплетается множество сюжетов и тем с необычным для того времени реализмом. Наиболее знаменитое место в романе – пир Тримальхиона, который дает богатый выскочка-вольноотпущенник. Автор высмеивает показную роскошь и претенциозность хозяина, лизоблюдство его прихлебателей.

# Апулей

В II век н. э. упадок римской литературы становится очевидным. Многие предпочитают писать по-гречески, как, например, император-философ Марк Аврелий (121–180) в пессимистическом «К самому себе». Сохранилась переписка его с ритором Фронтоном (100–170), своим воспитателем. Самое яркое имя – Апулей (124–170), североафриканский оратор, автор романа «Метаморфозы, или Золотой осел», – второго вершинного после «Сатирикона» произведения латинской художественной прозы. Роман рассказывает о приключениях молодого человека, обратившегося в осла в результате неудачного обращения к магии, но в текст вплетены и новеллы, не имеющие отношения к основному сюжету, например сказка об «Амуре и Психее». Как оратор Апулей известен своей «Апологией» – речью в защиту от обвинений в занятиях магией. Авл Геллий (130–170) в своих «Аттических ночах» (собрание выписок) сохранил множество цитат из различных авторов, которые бы не дошли до нас в ином случае.

Последние три века существования Римской империи являют собой очевидную деградацию литературы. Крупных имен практически нет. Из историков можно выделить только Аммиана Марцеллина (330–395), из «Истории» которого до нас дошли главы, посвященные современным ему событиям. Он писал сложным запутанным языком, характерным для этой эпохи, когда на смену афористичности и ясности классической латыни пришла мода на сложные фигуры речи. Среди поэтов можно выделить Авсония (310–394), Клавдия Клавдиана (370–404) и Рутилия Клавдия Намациана (начало V века). Им свойственна вторичность, обилие из предшествующих классиков, сожаления об упадке Рима, формалистические ухищрения.

Августин совершил грандиозный прорыв в глубины человеческого сознания, недоступный античной литературе. Его «Исповедь» открывает новую страницу в истории самопознания. Можно сказать, что именно с нее идет отсчет новейшей литературы

Но в это же самое время появляется христианская литература, в которой создаются собственные шедевры. Отметим двух выдающихся авторов, Отцов церкви: Иеронима Блаженного (347–420) и Аврелия Августина, также называемого Блаженным (354–430). Первый знаменит своим переводом Библии на латинский язык, Вульгатой. Этот текст стал каноническим более чем на тысячелетие и оказал огромное влияние на культуру христианства на Западе. Кроме того, сохранилась переписка Иеронима, преимущественно с богатыми дамами, обратившимися в христианство и желавшими получить от него совет. Августин совершил грандиозный прорыв в глубины человеческого сознания, недоступный античной литературе. Его «Исповедь» открывает новую страницу в истории самопознания. Можно сказать, что именно с нее идет отсчет новейшей литературы, когда перед читателем предстает мятущаяся человеческая душа, развитие которой предстает в динамике. Кроме того, важно его сочинение «О Граде Божьем», в котором Августин разворачивает свою концепцию мировой истории и теорию государства. Последним римским писателем был Боэций (480–524), живший уже после падения империи и знаменитый своим трактатом «Утешение философией», написанным в ожидании казни.

Салон 1874, живопись. Троянский конь, Мотт, старинная гравюра. Magasin Pittoresque 1875

Английская литература

Ведь каждый, кто на свете жил,

Любимых убивал.

Оскар Уайльд

Английская литература начинается с эпоса «Беовульф», который переводится дословно как «пчелиный волк», то есть «медведь». Он был создан между VIII–XI веками и действие поэмы протекает в Скандинавии, где Беовульф сражается с разными чудовищами. Язык эпоса – древнеанглийский и современному читателю совершенно непонятен. Рукопись «Беовульфа» дошла в единственном экземпляре и была случайно обнаружена в начале XVIII века, затем чуть не погибла при пожаре, а поэму в итоге опубликовали лишь в начале XIX века. То есть история почти зеркально схожая с историей обнаружения и публикации «Слова о полку Игореве», причем и во временном плане также. Кстати сказать, «Беовульф» в английской литературе занимает то же место, что и «Слово» в русской.

Современный английский язык сложился между XI и XIV веками, после норманнского завоевания… Тогда же сложились правила правописания

Современный английский язык сложился между XI и XIV веками, после норманнского завоевания. Произошел своеобразный синтез между германским по происхождению древнеанглийским и французским норманнских рыцарей, в результате чего нынешний язык кардинально отличается от других родственных ему языков. Тогда же сложились правила правописания, отражающие уже к тому времени устаревшие нормы, откуда и следует такое колоссальное расхождение между тем, как пишется и как произносится слово в английском языке.

Подлинная история английской словесности начинается с Джеффри Чосера (1340–1400). Его основное произведение – «Кентерберийские рассказы», своего рода поэтический аналог «Декамерона» Бокаччо, его современника. Поэма представляет собой рассказы паломников, едущих на поклонение мощам Томаса Беккета в Кентербери, и коротающих время в разговорах между собой. Стих Чосера отличается точностью, звучностью и образностью. Язык его поэзии еще очень архаичен и для современного читателя непонятен, но именно Чосер считается основоположником английской литературы, ибо до него в Англии был принят в качестве языка изящной словесности французский. Он стал первым, кто был захоронен в так называемом уголке поэтов Вестминстерского аббатства, тем самым заложив традицию погребения самых выдающихся литераторов Альбиона. Впрочем, Чосер в известном смысле опередил свое время, ибо английская литература после него двести лет не могла выдвинуть равнозначного ему автора.

В XV веке был единственный заметный автор – Томас Мэлори (1417–1471), автор прозаической компиляции легенд о рыцарях Круглого стола – «Смерть Артура». Мэлори, сам рыцарь и участник войны Алой и Белой роз, написал ее в тюрьме, куда был заключен за буйства и грабежи.

Современная английская поэзия начинается с Эдмунда Спенсера (1552–1599) в конце XVI века. За свою очень длинную поэму «Королева фей» он получил пенсион от королевы Елизавета I, которой она была посвящена. Его язык изобилует архаизмами и придуманными им именами героев по греческим и латинским образцам. В этом смысле поэзия Спенсера напоминает творчество его современника Ронсара. Его судьба также схожа с судьбой французского поэта – признание у современников, но критическое отношение у потомков. В истории английской литературы осталась так называемая спенсеровская строфа, которой написана «Королева фей», произведение в целом малоудачное, чем-то напоминающее сказочные поэмы Боярдо и Ариосто.

Гораздо большее значение для развития английской поэзии имело творчество не «чистых» поэтов, как Спенсер, а поэтов-драматургов Кристофера Марло (1564–1593), Бена Джонсона (1572–1637) и, конечно, Уильяма Шекспира (1564–1616). Марло, зарезанный в возрасте двадцати девяти лет в кабацкой ссоре, прожил хоть и короткую, но бурную жизнь. Он успел побывать шпионом, работавшим на правительство, затем правительством же был отдан под суд, обвинялся в атеизме – неслыханное по тем временам преступление. Среди трагедий Марло – «Доктор Фауст», первое обращение среди драматургов к истории Фауста, причем написанное всего лишь через пять после появления в Германии «народной» книги о докторе.

Кристофер Марло – автор одного из самых известных любовных стихотворений в английской лирике «Страстный пастух – своей возлюбленной» (The Passionate Shepherd to His Love). Англичанину приятно будет узнать, что вы знаете и поэтический ответ на него, принадлежащий Уолтеру Рэли (1554–1618) – прославленному деятелю времен Елизаветы I, основателю колоний в Америке, авантюристу, человеку, введшему в моду курение табака, флотоводцу, царедворцу, который за свое участие в интригах поплатился головой в буквальном смысле слова. После Рэли многие поэты вплоть до наших дней писали свои варианты ответа на послание пастуха Марло.

# Шекспир

Уильям Шекспир считается самым великим драматургом мира и одним из крупнейших поэтов, жившим когда-либо на земле. В Британии с ним никто сравним быть не может. Но за что же именно англичане так любят своего «Барда»? Ведь в свое время Лев Толстой довольно едко высмеивал шекспировские драмы как нелепые и бессмысленные. Главное достоинство Шекспира – это его язык, который изобилует красочными метафорами и сравнениями. В переводе многое звучит несколько натужно, и Шекспира нужно читать в оригинале, чтобы понять и почувствовать всю его языковую мощь. Словарь его поэзии очень богат.

Главное достоинство Шекспира – это его язык, который изобилует красочными метафорами и сравнениями

В России Шекспир широко известен и своими сонетами (в переводе Маршака в первую очередь), но сонеты – не самая сильная часть в его творческом наследии, в них он слишком скован рамками традиции, подчиняется правилам формальной словесной игры. В трагедиях же, написанных белым стихом (то есть без рифм) и не скованных жесткими требованиями, речь героев льется легко и свободно. Некоторые места в трагедиях написаны рифмованными стихами, например песенки, исполняемые персонажами, и эти отрывки принадлежат к высочайшим достижениям шекспировского гения, такие как песнь духов из «Бури» или похоронная песнь из «Цимбелина».

При жизни Шекспир не получил того признания, которым пользуется сегодня, хотя его современники и признавали в этом актере большой поэтический талант. В свою очередь контраст между его скромным положением и глубиной его творений породил множество легенд о том, что под его именем скрывался некий таинственный гений (например, философ Френсис Бэкон), ибо сознание не могло смириться с тем, что самые прекрасные строки английской поэзии создал самый обычный лицедей.

Младшим современником Шекспира и его соперником был Бен Джонсон, с которым они часто спорили в таверне «Русалка», причем современники уподобляли первого ловкому и маневренному английскому кораблю, а второго – вместительному, но неповоротливому испанскому галеону. Иными словами, Джонсон превосходил Шекспира ученостью, а тот-остроумием и находчивостью. Джонсону принадлежит известное стихотворение памяти Шекспира, открывающее собрание сочинений последнего, в котором он ставит «Эйвонского лебедя» выше Чосера и Спенсера – зримое свидетельство того, что Шекспира высоко ценили современники. Джонсон, безусловно, второй после Шекспира английский драматург своего времени и долгое время считался и лучшим поэтом после него.

Однако за последние двести лет Джонсона в качестве второго поэта эпохи оттеснил его одногодок Джон Донн (1572–1631), хорошо известный в России благодаря Иосифу Бродскому. Если стихи Джонсона ориентировались на классические образцы, то Донн, основатель так называемой метафизической школы в поэзии, писал языком сложным и темным, допускающим многозначность высказываний, с извилистыми метафорами. Помимо стихотворений (самой разнообразной тематики – от натуралистического описания любви до церковных сонетов) творческое наследие Донна включает проповеди, написанные блестящим языком (в конце жизни он стал англиканским священников, будучи выходцем из католической семьи), знаменитое «по ком звонит колокол» именно оттуда. Из поэтов-метафизиков можно выделить Джорджа Херберта (1593–1633) с его циклом «Храм».

Следующей влиятельным течением в английской поэзии стали поэты-кавалеры, сторонники короля во время гражданских войн XVII века. Они не строили сложных метафизических концепций, а писали преимущественно о любви и радостях жизни. Но простые сюжеты не исключали тонкости и большой глубины. Из «кавалеров» можно выделить Ричарда Ловласа (1617–1657) с его двумя очень известными стихотворениями – «К Алтее, из тюрьмы» и «К Лукасте, отправляясь на войну». К ним по содержанию своей поэзии примыкает очень популярный в Англии поэт Роберт Херрик (1591–1674). Верный ученик Бена Джонсона, писавший простые и внешне непритязательные стихи, составившие единственный прижизненный сборник «Геспериды», он долгие годы прослужил сельским священником. Херрик воспевал любовь под известным латинским лозунгом сагре diem, то есть «лови день», простые сельские радости, природу. Наиболее прославленное его стихотворение «Девицам, не теряйте времени».

Противоположные «кавалерам» позиции занимали Эндрю Марвелл и Джон Мильтон. Джон Мильтон (1608–1674) написал немного сонетов, но они ценятся выше шекспировских, особенно «На свою слепоту», один из самых неотразимо сильных в мировой поэзии. Впрочем, место «поэта № 2» после Шекспира Мильтон получил не за небольшие стихотворения, а за свой религиозный эпос «Потерянный рай», написанный белым стихом. Две другие его крупные поэтические работы – продолжение «Возвращенный рай» и драма «Самсон-борец» – не столь удачны. Мильтону принадлежат стихотворение «О Шекспире», написанное через пятнадцать лет после смерти великого драматурга, в котором он дает высочайшую оценку трудам предшественника, и знаменитая элегия «Лисидий» – на смерть своего товарища, где Мильтон предсказывает грядущие политические потрясения в Англии, в которых он принял активное участие, поддерживая своим пером выступивших против короля пуритан. Он автор ряда трактатов, в которых отстаивал свободу слова, развода и оправдывал казнь короля – в памфлете «Иконокласт» в пику появившемуся популярному трактату в форме дневника «Эйкон Базилике», приписанного Карлу I, в котором тот объяснял свои действия. Так что в историю английской литературы ослепший к пятидесяти годам Джон Мильтон и потому вынужденный диктовать своим дочерям вошел не только как поэт, но и как крупный публицист.

Эндрю Марвелл (1621–1678) также поддерживал республиканцев-антироялистов, но в чем-то перекликался с поэтами-кавалерами, в частности в широком использовании философии carpe diem, что наиболее рельефно проявилось в самом его прославленном стихотворении «К стыдливой возлюбленной», столь же известном как и вышеупомянутое стихотворение Марло. Писал он и звучные политические стихи, например, «Горацианская ода на возвращение Кромвеля из Ирландии».

Сэмюэл Гудибрас (1613 – 1680) получил известность своей длинной ироикомической поэмой «Гудибрас», направленной против пуритан, и ставшей источником многих афоризмов. Английским «Барковым» можно назвать Джона Уилмота, графа Рочестера (1647 – 1680), поэта-либертена, автора известных, хотя и непристойных стихотворений. Перед смертью он испытал род религиозного обращения, описанного епископом Гилбертом Бернетом (1643 – 1715) в популярной нравоучительной брошюре.

Завершается поэзия XVII века Джоном Драйденом (1631–1700) – доминирующей фигурой эпохи Реставрации (1660–1688). Драйден ввел в английскую поэзию так называемый героический куплет, ставший ведущей формой серьезной поэзии в XVIII веке. Он был очень плодовит и писал героические поэмы, сатиры, оды, драмы, комедии, выступал как законодатель литературных мод и правил (он установил, что в английском языке нельзя оканчивать предложение предлогом). Но, несмотря на свою прижизненную славу и влияние, на то, что именно его заслугами оформился классицизм XVIII столетия в поэзии (а может, благодаря этому) – он выступил в роли предшественника А. Попа, сегодня место Драйдена в английской поэзии довольно скромное. В отличие от Франции, классицизм в Британии изначально оказался мертворожденным течением. Если заслуги Корнеля, Расина, Мольера остаются вне сомнения, то в Англии великими являются те поэты, кто писал, будучи диссидентом, как Мильтон, или не примыкая ни к какому лагерю – как Шекспир.

В Англии великими являются те поэты, кто писал, будучи диссидентом, как Мильтон, или не примыкая ни к какому лагерю – как Шекспир

Самым великим прозаиком XVII века был Сэмюэль Пипс (1633–1703), автор знаменитого дневника, который он вел в 1600–1669 годах, будучи служащим Адмиралтейства. На это время выпало много значительных исторических событий: реставрация монархии, Великая лондонская чума 1665 года и Великий пожар Лондона 1666 года, Вторая англо-голландская война. Но, помимо детального описания этих событий, красочной передачи придворных сплетен и подробностей политических интриг, дневник ценен невероятно выразительными описаниями повседневного быта как лондонцев вообще, так и семьи Пипса в частности. Мы словно переносимся в то время и смотрим из-за плеча автора на простонародные развлечения, его любовные похождения, ссоры с женой и многое другое. Англичане называют «Дневник» Пипса самым интересным дневником в мире, лучшей так называемой прикроватной литературой, то есть такой, которую можно читать на сон грядущий, причем начиная с любого места – все равно оно будет захватывающим и увлекательным.

Вторым крупнейшим мастером английской прозы XVII столетия был сэр Томас Браун (1605–1682). Получив блестящее университетское образование, он всю жизнь проработал врачом в городе Норвич. В свободное время он писал трактаты-эссе в духе Монтеня: ReLigio Medici («Религия врача»), Pseudodoxia Epidemica («Расследование о простонародных заблуждениях»), «Гидриотафия, или Погребальные урны», «Сад Кира». Им свойственны смесь эзотерики с точными жизненными наблюдениями энциклопедизм, и блестящий язык, лучший образец английского барокко. Томаса Брауна как писателя предвосхищал Роберт Бертон (1577–1640), автор «Анатомии меланхолии».

Высоко ценится англичанами Исаак Уолтон (1593–1683). Он автор книги о рыбалке «Искусный рыболов», которая по своим художественным достоинствам является шедевром прозы своего времени. Ее можно сопоставить с «Записками об ужении рыбы» Сергея Аксакова, но только с тем обстоятельством, что книга Аксакова сравнительно малоизвестна, тогда как «Искусный рыболов» – классика в полном смысле слова. Кроме того, Уолтон написал «Жизни» – биографии ряда литераторов своего времени, самой известной из которых является биография Джона Донна.

Англичане называют «Дневник» Пипса самым интересным дневником в мире, лучшей так называемой прикроватной литературой

Говоря о прозаиках XVII века, нельзя не упомянуть и про религиозного проповедника и сектанта Джона Беньяна (1628–1688), автора «Пути паломника», по мотивам которой Пушкин написал свое знаменитое «Однажды, странствуя среди долины дикой». Какое-то время эта нравоучительная и аллегорическая книга была самой популярной книгой в Англии после Библии.

Джереми Тэйлор (1613 – 1667), англиканский священник и проповедник заслужил своими книгами славу «Шекспира богословов» благодаря изысканному стилю.

XVIII век – век английской прозы. Поэзия, как и повсюду в Европе, находилась в упадке, задавленная жесткими правилами классицизма и просветительской рассудочности. Однако для романистов это препятствием не являлось. Напротив, именно в этом столетии английские прозаики достигают вершин и ни в чем не уступают современным им французским даже превосходят их. Лишь в XIX веке французская проза возьмет реванш.

Начинается XVIII век с хорошо знакомых российским читателям Даниэля Дефо (1660–1731) и Джонатана Свифта (1667–1745). Их книги, правда, с течением времени перешли в разряд детской классики, но это не мешает все новым поколениям восхищаться бурной фантазией авторов и умением строить увлекательный сюжет и незаметно для себя усваивать нравственные и интеллектуальные уроки, которые писатели имели в виду в первую очередь.

# Дефо

«Робинзон Крузо» и «Приключения Гулливера» заслонили иные произведения Дефо и Свифта, но у них написано и немало другого интересного. Дефо обратился к романам только в шестидесятилетием возрасте и сочинял их не более пяти-шести лет, а до того активно работал как очеркист, памфлетист и даже поэт. За свою журналистику ему пришлось поплатиться стоянием у позорного столба, о чем он затем сочинил стихотворение «Гимн позорному столбу». Помимо этого Даниэль Дефо, первую половину жизни занимался торговлей, ввязывался во всевозможные бизнес-прожекты, шпионил для правительства, а к писательству обратился именно как к средству зарабатывания денег, но нашел в нем истинное призвание и признание. Кроме «Робинзона» можно почитать такие романы (как и все у него – авантюрно-приключенческие), как «Дневник чумного года» или «Молль Флендерс». При случае можно упомянуть собеседникам такой малоизвестный факт, что в романе «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо» герой посетил и Россию. Или что Дефо писал и удачные стихи – например, сатрические «Чистокровный англичанин».

# Свифт

Джонатан Свифт также занимался поначалу в основном публицистикой, а «Гулливера» написал в шестидесятилетием возрасте. Подобно Дефо, он был тесно связан с политической жизнью того времени, поставив свое перо на служение партии тори. Свифт служил священником и считается в Британии ирландским писателем, ибо родился и умер на «Зеленом» острове. Следует заметить, что в Британии очень щепетильно подходят к вопросу, кто является валлийцем, шотландцем или ирландцем. Не дай бог вам назвать того же Свифта «английским» писателем! Ситуацию можно сравнить с теми спорами, которые ведутся на Украине вокруг того, считать ли Гоголя русским писателем либо украинским, писавшим по-русски. В Лондоне или Дублине сегодня его бы назвали по второму варианту. Свифт известен и своими стихотворениями, как и у Дефо, преимущественно сатирического содержания, например «Стихами на смерть доктора Свифта».

Но в Англии большим авторитетом пользуется другой «доктор». XVIII столетие в литературе известно там как «век Сэмюэля Джонсона». Доктор Джонсон (1709–1784) – он известен преимущественно под этим именем – считается одним из самых великих и прославленных авторов англоязычного мира. То, что в России его имя почти неизвестно, – одно из самых больших недоразумений, ибо для англичан доктор Джонсон стоит в одном ряду с Шекспиром и Диккенсом, его постоянно цитируют и его афоризмы вошли в общий кладезь британской мудрости. Друзья в шутку называли его «Великим ханом литературы», подчеркивая тем самым его значение.

# босуэллизм

Джонсон известен как великий лексикограф, он автор «Словаря английского языка». Кроме того, его перу принадлежит множество статей и очерков об английских писателях. Однако подлинно великим его сделала книга его младшего друга Джеймса Босуэлла (1740–1795) «Жизнь Сэмюэля Джонсона». Джонсон, типичный пример того случая, когда личность автора выше и интереснее всего им написанного. Если в оригинальных текстах у него сложный синтаксис, язык перегружен латинизмами, то в «Жизнеописании» он предстает как автор тонких и подчас парадоксальных наблюдений, острот, чеканных афоризмов, а главное, чрезвычайно увлекательным собеседником. Благодаря своей книге, столь выразительно и рельефно запечатлевшей личность доктора Джонсона, Босуэлл считается одним из лучших в мировой литературе одновременно и мемуаристом, и автором жизнеописания. В английском языке даже имеется термин «босуэллизм», означающий тесную дружбу с тщательным ее фиксированием на бумаге одним из друзей.

Большое влияние на развитие английской прозы оказали два современника Дефо и Свифта: Ричард Стил (1672–1729) и Джозеф Аддисон (1672–1719). Они считаются «отцами» английской журналистики, будучи издателями журналов «Татлер» и «Спектейтор», для которых писали статьи в жанре эссе, отличавшиеся меткой наблюдательностью и точностью языка, в которых они создавали типичные портреты современников: сельских дворян, аристократов и т. д.

В середине XVIII века крупнейшими прозаиками Британии выступила «большая тройка» романистов: Самюэль Ричардсон (1689–1761), Генри Филдинг (1707–1754) и Тобийас Смоллетт (1721–1771) – шотландец по происхождению. Ричардсон написал три длинных романа в письмах: «Памела», «Кларисса» и «История сэра Чарьза Грандисона». Он был по профессии печатник и обратился к писательству в пятидесятилетием возрасте. Его романы пользовались огромным успехом не только в Англии, но и во всей Европе, и даже спустя более чем полвека, характеризуя круг чтения дворянских женщин начала XIX столетия, Пушкин писал:

Она влюблялася в обманы

И Ричардсона, и Руссо…

…Жена ж его была сама

От Ричардсона без ума…

…Она любила Ричардсона…

Впрочем, многие находили уже тогда Ричардсона невыносимо скучным. Но наивная душевная чувствительность его эпистолярных романов породила к концу XVIII века такое литературное течение, как сентиментализм.

Генри Филдинг известен в первую очередь как автор романа «История Тома Джонса, найденыша». Он считается одним из самых прославленных английских романов и самым значительным произведением прозы Великобритании своего времени. «Том Джонс» – одновременно роман воспитания и плутовской роман в духе испанских и французских образцов. От произведений Ричардсона он отличается потрясающим реализмом, отсутствием нудных нравоучений и дидактики. Филдинг помимо романов писал в юности комедии, а как магистрат известен тем, что учредил лондонскую полицию – первую в Британии современную правоохранительную службу.

Смоллетт вошел в историю английской литературы своими плутовскими (приключенческими) романами «Приключения Родерика Рэндома», «Приключения Перегрина Пикля» и эпистолярным романом «Путешествие Хамфри Клинкера», также предвосхищающим литературу сентиментализма. Любопытно, что Смоллетт, напоминая направлением своего творчества Филдинга, вел со своим более талантливым собратом беспощадную полемику в печати.

На одном уровне с Филдингом находится Лоренс Стерн (1713–1768), автор романов «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» и «Сентиментальное путешествие». Однако Стерн стоит в стороне от магистрального пути развития английского романа и принадлежит к основоположникам модернистской прозы. Его книги не имеют внятного сюжета, написаны в комическом духе и во многом представляют пародию на жанры того времени и известных авторов. Но, несмотря на свой авангардный характер, романы Стерна пользовались огромным успехом, и именно по его «Сентиментальному путешествию» чувствительная проза второй половины XVIII века получила название «сентиментализма». Стоит заметить, что в самой Англии выше ценится «Тристрам Шенди», хотя в России имя Стерна традиционно связывали именно с «Путешествием». Надо сказать, что практически все крупные прозаики того времени, в том числе Стерн, писали политическую публицистику – либо ради денег, либо отрабатывая помощь своих патронов. «Чистым» публицистом, чьи статьи стали литературным шедеврами, был анонимный автор «Писем Юниуса» – серии статей по текущим политическим вопросам, напечатанных в 1769–1772 годах. В эпистолярном жанре заметным явлением стали нравоучительные «Письма к сыну» графа Честерфильда (1694–1773), о которых доктор Джонсон отзывался ядовито, что они учат «морали шлюхи и манерам учителя танцев».

Стоит также упомянуть Оливера Голдсмита (1728–1774), автора популярного романа «Векфилдский священник» (типичного произведения в духе сентиментализма), поэмы «Покинутая деревня» и не сходящей со сцены комедии «Ночь ошибок». Он был писателем не первого ряда, как вышеперечисленные, но одинаково удачливым во всех жанрах.

Если рассматривать английскую драматургию, то помимо Голдсмита необходимо отметить, во-первых, драматургов комедии Реставрации, писавших остросатирические комедии нравов, в основном любовной тематики, подчас с грубыми натуралистическими деталями: Уильяма Уичерли (1640–1716), Джона Ванбру (1664–1726) – человека уникальных дарований, ибо он одновременно был и выдающимся архитектором своего времени, и Уильяма Конгрива (1670–1729). В конце же столетия прославился Ричард Бринсли Шеридан, автор хорошо известной у нас комедии «Школа злословия». Он был также видным политиком своего времени и знаменитым парламентским оратором.

Если рассматривать английскую драматургию… необходимо отметить, во-первых, драматургов комедии Реставрации, писавших остросатирические комедии нравов, в основном любовной тематики, подчас с грубыми натуралистическими деталями

Поэзия в Век просвещения, когда в почете были рационализм и классическая ясность, пребывала в глубоком упадке. Александр Поп (1688–1744) – ведущий представитель английского классицизма, писал формально гладкие стихи (героический куплет), но пустые по содержанию, лишенные подлинного вдохновения и чувства. Впрочем, некоторые его строки стали широко известными афоризмами.

Едва ли не единственным крупным поэтом этого столетия в Британии был Томас Грей (1716–1771), автор «Элегии, написанной на сельском кладбище», известной у нас в переводе Жуковского, которая породила моду на сентиментализм в поэзии.

Для англичанина будет приятной неожиданностью, если вы упомяните другое стихотворение Грея, популярное только в его стране, – «Ода на смерть кота-фаворита», легкое и ярко сатирическое. Стоит отметить также двух авторов, прославившихся своими литературными мистификациями: Томаса Чаттертона (1752–1770), писавшего на якобы древнеанглийском языке в средневековом духе, покончившего самоубийством в неполных восемнадцать лет, и шотландца Джеймса Макферсона, автора «Поэм Оссиана», которые стали общеевропейской сенсацией, повлияв на развитие романтизма.

На рубеже XVIII–XIX веков происходит возрождение английской поэзии. Оно связано с именами шести романтиков (трех старших и трех младших) и стоявшего особняком Уильяма Блейка (1757–1827). В этот момент она не просто возвращается на мировой уровень, но и оказывает непосредственное воздействие на современную ей зарубежную литературу.

На рубеже XVIII–XIX веков происходит возрождение английской поэзии. В этот момент она… оказывает непосредственное воздействие на современную ей зарубежную литературу

Обратимся сначала к творчеству Блейка, поскольку он старше других поэтов-романтиков. При жизни он был почти неизвестен у себя на родине, не говоря уж про заграницу. Но сегодня Блейк признан одним из величайших поэтов английского языка и обычно включается в пятерку самых-самых вместе с Чосером, Шекспиром, Мильтоном и Китсом (Вордсвортом). Он единственный в мире человек, бывший одновременно гениальным поэтом и великим художником. То есть его имя имеется в любом курсе не только английской литературы, но и британского изобразительного искусства. В свое время Блейк был даже более известен именно как автор иллюстраций (в том числе к собственным книгам) и гравюр.

Язык поэзии Блейка очень прост, и школьного знания английского вполне достаточно, чтобы читать его со словарем. Основные сборники, на которых держится его слава, – «Песни невинности» (1789) и «Песни опыта» (1794). Именно в них появились его самые популярные стихотворения: «Тигр», «Чахлая роза», «Лондон», «Вступление». Другое очень известное стихотворение, ставшее своего рода неофициальным гимном Англии, будучи положенным на музыку, – «Иерусалим», относится уже к его позднему творчеству. Кроме коротких стихотворений Блейк писал большие поэмы, притчи, афоризмы. Он был истово верующим христианином, но при этом создал оригинальную мифологию со своими богами и героями.

Современники считали его отчасти сумасшедшим, и Блейка почитали лишь в небольшом кругу его поклонников-художников. Основное его воздействие на британскую и мировую литературу и искусство – посмертное.

В начале английского романтизма стоят две равновеликие фигуры – Вордсворт (1770–1850) и Кольридж (1772–1834). Их совместный сборник «Лирические баллады» (1798) открыл новую эпоху в поэзии – на смену замшелому классицизму, убивавшему вдохновение, пришли простота, непосредственность и яркое воображение. Поэты сильно различались между собой. Вордсворт писал много, вел тихую семейную жизнь в Озерном краю (на севере Англии) на лоне природы. Кольридж написал мало, семью оставил и пристрастился к опиуму, став законченным наркоманом.

Джордж Гордон Байрон (1788–1824)

Главные произведения Кольриджа созданы им до тридцати лет. Это «Сказание о старом мореходе», загадочная поэма с фантастическим сюжетом, одна из самых знаменитых в английской поэзии, источник крылатых слов, например «альбатрос на шее, то есть груз былой вины, отягчающий жизнь; «Кубла-хан» – не менее загадочное и многозначное стихотворение, которое, по утверждению Кольриджа, пришло ему во сне, и «Кристабель» – волшебная поэма из времен Средневековья. После тридцати он стихов почти не писал, зато преуспел в эссеистике, литературной критике и автобиографических заметках, которые считаются шедеврами в соответствующих жанрах. В поэзии Кольридж тяготел к экзотическому и таинственному.

Вордсворт, напротив, писал стихи о простых вещах, о сельской жизни и природе. Самыми известными являются «Нас семеро», «Тинтернское аббатство», «Ода о бессмертии», «Сонет, написанный на Вестминстерском мосту», цикл «Люси». Кроме того, он автор длинной автобиографической поэмы «Прелюдия», опубликованной посмертно, но в основе своей законченной в 1805 году. В отличие от Кольриджа Вордсворт сочинял стихотворения до глубокой старости, но все им написанное после тридцати пяти мало значимо. Свидетельство его прижизненной славы – строки Пушкина, младшего современника английского поэта, в его «Сонете»:

И в наши дни пленяет он поэта:

Вордсворт его орудием избрал,

Когда вдали от суетного света

Природы он рисует идеал.

Третьим в поколении «озерных романтиков» (так называли Вордсворта, Кольриджа и Саути за то, что они какое-то время проживали в Озерном краю) был Роберт Саути (1774–1843), которого в советском литературоведении привычно чернили как ренегата, мракобеса и реакционера (он начинал с восторгов по поводу Французской революции, а закончил как приверженец монархии и британских традиций – общий путь «озерников»). Большинство его поэтических произведений не пережило своего времени. Но до сих пор английские школьники учат ряд его ранних стихотворений, ставших детской классикой. Одно из них хорошо известно и в России в переводе Жуковского – «Суд божий над епископом». Саути больше знаменит в Англии своими прозаическими произведениями: биографиями известных людей (например, адмирала Нельсона), историями стран и войн, а также детскими сказками, самая популярная из которых – «Три медведя», которую пересказал сам Л.Н. Толстой. И Саути и Вордсворт удостоились звания поэта-лауреата, почетного титула, присваемого в Великобритании.

# озерные романтики

Младших романтиков было тоже трое: Джордж Гордон Байрон (1788–1824), Перси Биши Шелли (1792–1822) и Джон Ките (1795–1821). Все они прожили недолго. Про Байрона надо знать, что он был лорд, вел бурную жизнь, покинул родину, долго проживал в Италии и умер в Греции от лихорадки, приехав на помощь к повстанцам. Как поэт он существенно ниже Шелли и Китса, равно как Вордсворта и Кольриджа, но был очень прославлен за пределами Великобритании, как при жизни, так и после, породив миф о себе и понятие о «байронической личности». Равнять его с Шекспиром или Диккенсом глупо. И в разговоре с англичанами Байрона лучше не упоминать, ибо это будет банальным повторением расхожих стереотипов. Говорить «Байрон и Шекспир» все равно, что сказать «Пушкин и Марлинский». В Англии никому в голову не придет считать Байрона великим поэтом, равновеликим «эйвонскому барду» (то есть Шекспиру). Байрон – явление скорее общекультурное, чем литературное, он прогремел на всю Европу в начале XIX века, покорив величайшие умы – от Гёте до Пушкина (не качеством стихов!), но у себя на родине оставшись скорее поэтом второго ряда.

Во многом подобные ошибки – как и с Гейне в Германии (смотри далее) – возникают оттого, что в России до сих пор держится традиция «поэтических переводов», когда пытаются переводить с рифмами, повторяя размеры оригинала, что приводит к тому, что читатель не получает никакого представления о подлиннике. Читать стихи надо либо на языке оригинала, либо в прозаическом (точном смысловом) переводе.

Шелли дружил с Байроном, жизнь прожил также бурную, последние четыре года – в Италии и утонул в Средиземном море во время бури, катаясь на парусной лодке. В Англии к нему отношение двоякое – высоко ценят как поэта («Ода западному ветру», сонет «Озимандия»), но не как человека, ибо он считается образцом эгоизма и потребительского отношения к людям. Брошенная им первая жена (дочь кабатчика, а сам он аристократического происхождения) покончила жизнь самоубийством. Вторая жена – ставшая писательницей, автор известного романа ужасов «Франкенштейн», Мэри Шелли (1797–1851), также не была с ним счастлива. Шелли при всем том – культовая фигура у британских нонкоформистов, ибо он исповедовал и проповедовал радикальные политические взгляды, был атеистом. Лучшее в наследии Шелли – его философская, любовная и пейзажная лирика.

Самый великий среди младших романтиков – Джон Ките. Он умер в двадцать пять лет от туберкулеза в Риме (усилиями Байрона и Шелли была создана легенда о Китсе – жертве журнальной травли), а стихи перестал писать за год того. Обратился же к ним он сравнительно поздно, так что его поэтическая карьера длилась около пяти лет. Самое известное в его творчестве – три «Оды», написанные в 1819 году: «Ода к греческой вазе», «Ода к соловью» и «К осени». Кроме того, он писал и большие поэмы, например «Эндимион», «Гиперион». Ките был вдохновенным певцом красоты природы и красоты вообще. Стихотворения его весьма сложны лексически (много архаизмов) и синтаксически, торжественны и многозначны. Они насыщены ссылками на античную историю и мифы. Среди английских лириков ему отводится первое место. Высоко ценятся также его письма, считающиеся шедевром эпистолярного жанра. На смерть Китса Шелли написал одно из лучших своих стихотворений – «Адонаис».

Своеобразным явлением английской романтической литературы были эссеисты – предшественник декадентов, Томас Де Квинси (1785–1859), автор «Исповеди английского опиомана», которую переводил Бодлер; Уолтер Сэвидж Лэндор (1775–1864), поэт и автор прозаических «Воображаемых разговоров», мастер эпистолярного жанра; Клэр Роджерс Чарльз Лэм (1775–1834), автор «Очерков Элии» и пересказов для детей «Рассказы из Шекспира»; Уильям Хэзлитт (1778–1830), крупнейший литературный критик; Уильям Коббетт (1763 – 1835), известный очерками «Сельские прогулки».

# Диккенс

Если обратиться к прозе того времени, то Чарльз Диккенс (1812–1870), безусловно, остается классиком английского романа, но сегодня его теснит Джейн Остин (1775–1817), жившая на рубеже XVIII–XIX веков. Именно ей все чаще отдают звание британского «прозаика № 1». При жизни она была мало кому известна и воспринималась скорее как дилетант, старая дева, жившая в провинции на содержании у родственников и баловавшаяся сочинительством. Диккенс же рано достиг успеха и уже при жизни стал классиком, европейски известным. Его лучшим романом считается сравнительно малоизвестный у нас «Дэвид Копперфильд», отчасти автобиографический. В России было принято, особенно в советское время, выдвигать на первый план произведения Диккенса с социальной подоплекой – «Оливера Твиста» или «Тяжелые времена». А «Дэвид Копперфильд» – роман воспитания. Англичане ценят его за проникновенное изображение становления человеческой души, мастерство в изображении характеров, так что в разговоре с англичанами хвалите и смакуйте «Дэвида Копперфильда». О популярности романа свидетельствует и тот факт, что рок-группа «Юрай Хип» названа в честь отрицательного героя из «Дэвида Копперфильда» – Урия Типа, как это имя писалось ранее. На современный вкус романы Диккенса длинноваты, чересчур сентиментальны, не слишком реалистичны, но все искупает богатая фантазия в придумывании замысловатых сюжетов (его романы выходили ежемесячными выпусками, и писателю требовалось поддерживать интригу и читательское внимание) и запоминающихся, острохарактерных персонажей. Из русских писателей того времени Диккенс более всего напоминает Гоголя.

Второй классический романист первой половины XIX века – Уильям Теккерей (1811–1863) – ныне признается лишь как автор одного произведения, пережившего свою эпоху, – «Ярмарка тщеславия». Остальные более-менее забыты. Теккерей являлся не только крупным прозаиком, но и талантливым графиком, иллюстрировавшим собственные книги.

# Остин

Джейн Остин писала в отличие от несколько тяжеловесного стиля Диккенса легко, ясно, словно карандашом набрасывая сцены, при этом весьма иронично. Ее романы рассказывают о жизни провинциальных барышень и их женихов. Несмотря на свой малый житейский опыт, Остин создавала весьма реалистичную прозу, полную тонких психологических наблюдений. Ее самая знаменитая фраза – «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену» – открывает роман «Гордость и предубеждение», который был неоднократно экранизирован, как и остальные зрелые романы: «Чувство и чувствительность», «Мэнсфилд-парк» и «Эмма». Сегодня в Англии настоящий культ Джейн Остин, о ней издаются книги, выходят исследования.

Помимо Остин в XIX веке большой вклад в литературу внесли и другие писательницы: сестры Бронте, Джордж Элиот (1819–1880) (псевдоним Мэри Энн Эванс), Элизабет Гаскелл (1810–1865). Из сестер Бронте выше ценится не хорошо известная в России Шарлотта (1816–1855) с ее сентиментальной «Джейн Эйр», а Эмили (1818–1848), единственный роман которой «Грозовой перевал» почитается классикой романтической литературы. Несмотря на викторианство (а может, благодаря ему), эмансипация женщин в Англия продвинулась куда дальше, чем на континенте, чем и объясняется обилие женщин-авторов. Стоит упомянуть про поэтесс Элизабет Браунинг (1806–1861) и представительницу весьма талантливого семейства Россети, давшего и литераторов и художников, – Кристину (1830–1894).

Несколько особняком от своих современников стоит шотландец Вальтер Скотт (1771–1832) (никогда не называйте его «английским писателем»!). Он начинал как поэт и собиратель шотландских баллад. К написанию прозы обратился в возрасте сорока трех лет и стал основателем жанра «исторического романа», причем в его романтической версии – с яркими героями, четко обозначенными характерами персонажей, приключениями и счастливыми концовками. Скотт оказал громадное влияние на избранный им жанр и был, несомненно, самым популярным в мире писателем на английском языке, далеко превзойдя Байрона. Поэмы его, хотя и принесли первую громкую славу, сегодня уже не читаются.

Следует упомянуть и его земляка Роберта Бернса (1759–1796), писавшего на шотландском диалекте. В советские времена его значение было раздуто, но тем не менее он действительно национальный поэт Шотландии, кто-то вроде тамошнего Тараса Шевченко. В разговоре с шотландцем будет неплохо упомянуть бернсовскую песню «Старое доброе время».

Поколение, пришедшее после Диккенса, менее известно в России: Джордж Мередит (1828–1909), Энтони Троллоп (1815–1882), но их стоит упомянуть, потому что в Англии они занимают место нашего Лескова, Писемского или даже Гончарова – крепкие прозаики, заслоненные фигурами Диккенса и Теккерея, как у нас вышеупомянутые писатели находятся в тени Тургенева, Толстого и Достоевского.

Скотт оказал громадное влияние на избранный им жанр и был, несомненно, самым популярным в мире писателем на английском языке, далеко превзойдя Байрона

Чарльз Кингсли (1819 – 1875) был священником, видным общественным деятелем, и, одновременно, автором исторических романов и детской классики – «Дети воды».

Следующим хронологически идет Томас Харди (1840–1828) – уникальная фигура уже в масштабах мировой литературы. Мало того что он был и выдающийся прозаик и великий поэт, так он еще и развивался в направлении, противоположном обычному, – от прозы перешел к стихам, причем уже в старости. Из россиян его (как поэта) знал и ценил Бродский. С 1872 по 1895 год Харди написал семь романов, самый известный из которых – «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». А с 1898 (год выхода первого сборника «Уэссекские стихотворения») он перешел сугубо к поэзии.

К одному поколению с ним принадлежал Самюэль Батлер (1835–1902), автор антиутопии «Едгин» (анаграмма от «нигде») и бытового романа «Путь всякой плоти». Антиутопию читать не стоит, про нее надо только знать, а вот «Путь», протест против викторианского ханжества, можно вполне.

После великих романтиков начала века в английской поэзии наступил спад. Самая крупная фигура XIX столетия – Альфред Теннисон (1809–1892). Его репутация сильно менялась в последующие времена. После его смерти, особенно во времена Элиота и прочих модернистов, его было принято хаять и отрицать. Считалось, что он излишне сентиментален, многословен, слишком официален, традиционен, воплощает в себе все пороки викторианской эры. Но сегодня его лучшие стихотворения входят во все сборники и антологии английской поэзии, причем на почетном месте. Цитировать из него слова Улисса: «Бороться и искать, найти и не сдаваться», известные по каверинским «Двум капитанам», пошло. Лучше упомянуть самое известное стихотворение Теннисона, которым он завещал завершать его сборники, – «Пересекая отмель». Оно действительно при первом прочтении способно впечатлить и остается в памяти.

Вальтер Скотт (1771–1832)

Из других поэтов можно упомянуть Роберта Браунинга (1812–1889), мастера драматического монолога (читать его не нужно), Артура Хью Клафа (достаточно процитировать в разговоре первую строчку его стихотворения: «Не говори – борьба напрасна» (say not the struggle naught availeth), Данте Габриэля Россети (1828–1882), подобно Блейку, крупного художника и поэта (но живописец в нем, в отличие от предшественника, преобладал), Джерарда Мэнли Хопкинса (1844–1889). Этот последний был католиком, писал сложные метрически стихи и считается предшественником модернистов он был открыт читателями и критикой много лет спустя после кончины. Если сравнивать этих поэтов (за исключением Хопкинса) с российскими современниками, то их аналог – это даже не Фет или Алексей Толстой, а скорее Аполлон Майков. Весьма популярен был и Эдвард Фицджеральд (1809–1883) со своими переводами из Омара Хайяма.

Именно он обеспечил персидскому поэту мировую известность.

Видным поэтом середины века являлся также Мэтью Арнольд (1822–1888), одновременно первоклассный литературный критики публицист (в том числе по религиозным вопросам). Его наиболее прославленное стихотворение, входящее во все антологии, – «Берег у Дувра». От Арнольда необходимо перейти к таким его современникам, сравнительно малоизвестным в России, как Томас Карлайль (1795–1881) и Джон Раскин (1819–1900). Оба известны как выдающиеся стилисты, но писали не художественную прозу, а исторические исследования (Карлайль) и книги по искусству (Раскин). Их поздним последователем был Уолтер Патер (1839–1894) с его «Воображаемыми портретами». Нельзя не упомянуть и про историка Томаса Маколея (1800–1859), писавшего блестящим языком, но начинавшего как автор популярных баллад на сюжеты из Древнего Рима, а также кардинала Джона Ньюмена (1801–1890), автора классической автобиографии Apologia Pro Vita Sua, и ряда поэтических произведений, одно из которых, «Сон Геронтия», особенно прославлено благодаря тому, что положено на музыку британским композитором Эдвардом Элгаром.

Конец XIX века для российского читателя представляют четыре фигуры – Оскар Уайльд, Редьярд Киплинг, Герберт Уэллс и Артур Конан Дойл

Известно, что в живописи середину и конец XIX столетия в Англии представляют художники-прерафаэлиты. Двум из них были не чужды и литературные интересы. Про Данте Габриэля Россети мы уже упомянули. Уильям Моррис (1834 – 1896) представлял второе поколение прерафаэлитов и был не только выдающимся художником и дизайнером, но и влиятельным писателем. Он автор утопического романа «Вести ниоткуда», исторических книг и в жанре фэнтези, а также поэм.

Конец XIX века для российского читателя представляют четыре фигуры: Оскар Уайльд (1854–1900), Редьярд Киплинг (1865–1936), Герберт Уэллс (1866–1946) и Артур Конан Дойл (1859–1930). Из них подлинно великим писателем является только Киплинг. Уэллс и Конан Дойл, при всей их коммерческой успешности, велики только тем, что открыли новые пути в соответственно научной фантастике и детективе, не являясь изобретателями ни того ни другого. К «настоящей» литературе оба не имеют отношения – в плане мастерства языка, глубины мысли, тонкости наблюдений, психологического анализа. Уэллс писал и «бытовые» романы, хорошо принимаемые в момент публикации, но сегодня не читаемые. Судьба Уайльда в России чем-то сходна с судьбой Байрона – писатель второго ряда, принятый за первостепенного. Если бы не судебный процесс над ним и последующее тюремное заключение, он бы так и оставался всего лишь одним из популярных драматургов 90-х годов. Над Корнеем Чуковским в 1916 англичане потешались, когда он спрашивал их об Уайльде, считая его великим писателем. Причем в Британии Уайльд считается «ирландским» писателем.

К этим четыре можно добавить еще и шотландца Роберта Льюиса Стивенсона (1850–1894), находящегося где-то между «серьезным» писателем и «массовым». Он, скажем так, очень качественный автор приключенческих романов и рассказов, вдобавок писавший популярные стихи, наподобие «Верескового меда» (см. пресловутый перевод Маршака).

Подлинной художественной значимостью, пережившей время, обладает лишь творчество Киплинга

Подлинной художественной значимостью, пережившей время, обладает лишь творчество Киплинга. Он очень рано прославился – еще до двадцати пяти лет, причем одновременно как своими рассказами из индийской жизни, так и стихотворениями на ту же тему. Киплинг заслуженно стал самым молодым в истории лауреатом Нобелевской премии (в неполных сорок два года), но его наследие весьма неравноценно. Свои лучшие книги он написал до сорока лет. «Книга джунглей» и «Вот так сказки» являются нестареющей детской классикой самого высокого уровня. Но вот «Пак с холмов» и «Награды и феи», написанные для той же аудитории позже, хотя и очень популярны в самой Англии, за ее пределами известностью не пользуются, возможно, из-за своей узкопатриотической направленности. Стихотворение «Если», переведенное на русский множество раз, хотя и афористично-звонко, к шедеврам поэзии отнести трудно, все-таки это дидактика в стихах, написанная для обывателя. Если хочется произвести на англичан впечатление, лучше упомянуть другое его популярно-дидактическое стихотворение, не столь известное за пределами Альбиона, – «Боги азбучных истин». Добавим, что, как и Теннисона, Киплинга много критиковали и низвергали после смерти, обвиняя и в колониализме, и в расизме («Бремя белого человека»), и в империализме вкупе с шовинизмом. И в той же Индии, нам известной в первую очередь по киплинговским Маугли и Рикки-Тикки-Тави, к нему отношение весьма отрицательное, и благодарности за описание в стихах и прозе местной экзотики ему никто не выражает.

Джозеф Редьярд Киплинг (1865–1936)

Где-то рядом с Киплингом стоит Джозеф Конрад (1857–1924) – уникальный случай в мировой литературе, ибо до двадцати лет поляк Юзеф Коженёвский (таково его настоящее имя) не знал английского языка, начал его изучать, когда попал служить на суда британского торгового флота. До конца жизни он говорил с заметным акцентом, но несмотря на это стал классиком английском литературы, виртуозным стилистом, описывая в своих романах экзотику морских плаваний и приключения в далеких странах сильных и мужественных людей.

роман «Улисс» – дерзкое произведение, ознаменовавшее разрыв с предшествующими традициями. «Улисс» не просто повествование об одном дне из жизни двух дублинских обывателей, но и смелая языковая игра

Самым же великим и любимым англичанами поэтом конца XIX века был Альфред Хаусмен (1859–1936). Его сборник «Парень из Шропшира» (1896) написан простым языком, напоминающим Блейка, и столь же легко понятен для начинающих изучать английский. Можно без затруднений выучить из него стихотворение «Любимейшее из деревьев, вишня сейчас» (Loveliest of trees the cherry now) – знакомое всем англичанам. Для продвинутых интеллектуалов подойдет позднее стихотворение Хаусмена – «Законы ли Бога, законы ли людей» (The laws of God, the laws of men).

Если вы хотите удивить собеседника глубоким знанием английской литературы, то можете упомянуть роман Томаса Хьюза (1823–1896) «Школьные годы Тома Брауна» или анонимные мемуары «Моя тайная жизнь», опубликованные в 80-е годы XIX столетия. Первый – нечто вроде Тома Сойера, а вторые представляют собой гигантскую исповедь джентльмена, искавшего чувственных радостей в викторианские времена.

Детская литература XIX века знает два прославленных имени: Эдвард Лир (1812–1888) (одновременно он был довольно известный живописец), автор знаменитых лимериков и «бессмыслиц», и Льюис Кэрролл (1832–1898), создатель знаменитой Алисы, выведенной в двух книгах, а также «взрослой» поэмы «Охота на Снарка» – яркого образца «литературы абсурда». Кэрролл был профессиональным математиком, логиком, серьезно увлекался фотографией. Любопытно, что его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию.

# Кэрролл

В начале XX века в англоязычной литературе высятся две фигуры: Уильям Йетс (1865–1939) и Джеймс Джойс (1882–1941), оба ирландцы. Тут следует заметить, что после завоевания Ирландии Англией в середине XVII столетия примерно через сто лет почти весь остров перешел на английский язык, а поскольку Ирландия до 1922 года была частью Великобритании, то и большинство ее писателей принадлежит по факту двум литературам, точнее, образуют ирландскую «главу» в английской литературе, почему мы и рассматриваем их в данном разделе.

Йейтс – величайший английский поэт периода рубежа веков, самая крупная фигура до появления Томаса Стернза Элиота. В русской литературе с ним может быть сопоставлен Блок. Ранние его стихи полны мистики, отзвуков кельтских легенд родной Ирландии. Позднее творчество более реалистично, проникнуто глубокими философскими размышлениями. В 1923 году он получил Нобелевскую премию – первым в Ирландии. Самые его знаменитые стихотворения – это «Второе пришествие», «Плавание в Византий», «Остров на озере Иннишфри».

Джойс начинал как острый наблюдатель дублинской жизни – сборник рассказов «Дублинцы», роман «Портрет художника в юности». Но подлинную славу ему принес роман «Улисс» – дерзкое произведение, этапное для прозы XX века, ознаменовавшее разрыв с предшествующими традициями. «Улисс» не просто повествование об одном дне из жизни двух дублинских обывателей, но и смелая языковая игра, когда одна глава написана в виде традиционного реалистического повествования, вторая – в виде репортажных заметок, третья – как пьеса, в четвертой в хронологическом порядке имитируются стили английских писателей, начиная со Средневековья и т. д. С Джойсом англоязычная литература возвращает себе лидерство, утраченное в середине XIX века.

Часто можно встретить утверждение, что Вирджиния Вулф (1882–1941) является кем-то равнозначным по дарованию Джойсу и что она такой же важный новатор, как и он, внесшая вместе с ним «поток сознания» в литературу. Нас самом деле, Вулф была второстепенной писательницей, типичный случай, когда известность базируется на эксцентричности и шумной новизне, но по истечению времени выясняется, что шумиха неадекватна таланту. Вулф была членом кружка Блумсбери – влиятельного объединения эстетов-интеллектуал о в, критиковавших викторианское ханжество, но одновременно насаждавших собственные нормы поведения: пацифизм, критическое отношение к религии, свободную половую мораль. Теоретиком группы являлся критик Литтон Стрейчи (1880–1932), выразивший ее взгляды в книге «Знаменитые викторианцы».

# Моэм

В России для широкого читателя из писателей того времени более всего известны Сомерсет Моэм (1874–1965) и Джон Голсуорси (1867–1932), еще один нобелевский лауреат, книги которых красовались на полках 70-80-х годов как атрибут солидности хозяев. В сегодняшней Англии они забыты или полузабыты, особенно Голсуорси – прилежный писатель второго ряда, нечто вроде Горького без его политических завихрений, автора «Жизни Матвея Кожемякина» или «Дела Артамоновых». Моэм, самый популярный и продаваемый писатель 20-30-х, ныне воспринимается как писатель-традиционалист, «коммерческий», для публики с неразвитым вкусом, чем и можно объяснить его популярность в СССР, особенно среди женщин.

# Голсуорси

Из добротных писателей, пришедшим им на смену, можно выделить Джона Бойтона Пристли (1894–1984), крепкого романиста («Добрые товарищи») и удачливого драматурга («Время и семья Конвей»), а также писателей-католиков (в Англии католицизм с XVI века остается родом духовной оппозиции, поэтому характеристика «католик» – это не просто особенность вероисповедания, а емкая характеристика, своего рода свидетельство консервативного нонконформизма) Ивлина Во (1903–1966) и Грэма Грина (1904–1991). Первый, автор романов, проникнутых тонкой сатирой, считается лучшим стилистом своего времени, второй был очень популярен за рубежом и писал как откровенно развлекательные произведения, так и «серьезные» романы. В Советском Союзе Грина издавали, поскольку он много критиковал «американский империализм», но по своей значимости он уступает гораздо менее у нас известному Во.

Из католиков-литераторов начала XX века стоит вспомнить также о Гилберте Ките Честертоне (1874–1936), хорошо известного у нас по переводам Н. Трауберг, но чье значение было слишком раздуто в представлении советского читателя. Он был автором и детективов, и социальной фантастики, и христианской апологетики – жанра, получившего значительное развитие в Британии, который продолжал Клайв Стейплз Льюис.

Совершенно в другом направлении развивалось творчество Дейвида Герберта Лоренса (1885–1930), поэта и прозаика. Стихи его большой популярности не получили, но роман «Любовник леди Чаттерлей» стал одной из самых знаменитых книг XX столетия. Лоренс в противоположность предыдущим писателям отстаивал роль и значение природных инстинктов в жизни человека, восставал против приглушения их религией и цивилизацией. Большим писателем он не был, но влияние на современную и последующую литературу оказал значительное. Именно в его книгах английское слово sex, что означает «пол», впервые было использовано в его современном значении. Снятие по суду запрета на публикацию «Любовника» в Великобритании в 1960 году стало вехой в сексуальной революции 50-60-х годов. И в СССР перевод и издание этого романа стали литературным событием в эпоху перестройки.

Известными романистом своего времени были Эдвард Морган Форстер (1879–1970), автор романа «Путешествие в Индию», и Форд Мэдокс Форд (1873–1939), автор тетралогии «Конец парада». Из более молодого поколения, пришедшего в литературу в 20-30-е годы, помимо Пристли необходимо отметить Олдоса Хаксли (1894–1963), автора антиутопии «Прекрасный новый мир» и трактатов мистического содержания (в том числе о психоделиках), и Джорджа Оруэлла (1903–1950), всемирно известного своим романом «1984», также из жанра антиутопии. Неологизмы и фразеологизмы Оруэлла «новояз», «мыслепреступление», «Большой брат смотрит на тебя» и т. д. стали достоянием и русского языка. В разговоре про Оруэлла можно будет заметить, что, несмотря на весь свой антисталинизм, он оставался социалистом и что вы цените не только его фантастику и сатиру типы «Зверофермы», но и документальные книги и очерки, такие как «Убийство слона», «Дорога к пирсу Вигана» или «Дань уважения Каталонии».

Как и прежде, английская литература продолжала поставлять на рынок масскульта много качественного чтива, достаточно вспомнить Агату Кристи (1890–1976), Джона Роналда Руэла Толкина (1892–1973), Клайва Стейплза Льюиса (1898–1963). Но эти имена известны во всем мире, в самой же Британии есть авторы в том же жанре, малоизвестные за ее пределами. К ним относятся Роберт Эрксин Чилдерс (1870–1922), автор «Загадки в песках», классического шпионского романа, повлиявшего на становление этого жанра (сам Чилдрес прожил жизнь весьма авантюрно и был расстрелян во время ирландской гражданской войны); его продолжателем был Джон Бакен (1875–1940) – «39 ступеней»; Альфред Мейсон (1865–1948), написавший приключенческий роман «Четыре пера»; Олаф Стэплдон (1886–1950), крупнейший фантаст после Уэллса, автор «Первых и последних людей».

Джордж Бернард Шоу (1856–1950)

Джордж Бернард Шоу (1856–1950) хронологически, скорее, принадлежит к поколению Киплинга-Уайльда, но ввиду своей необыкновенно долгой жизни считается писателем XX века. К драматургии этот ирландец обратился примерно в сорокалетием возрасте, а до того был музыкальным и театральным критиком и неуспешным романистом. Кроме того, всю свою жизнь Шоу выступал как публицист с позиций фабианского социализма, много занимался разнообразной общественной деятельностью, беспощадно критикуя господствующую мораль, но и в этой своей ипостаси оставаясь типичнейшим британским диссидентом, этаким «анфантеррибль» правящего класса, чью благосклонность пытался снискать и который относился к Шоу снисходительно-одобрительно.

Как драматург Шоу написал около шестидесяти пьес, был довольно популярен в свое время, но его труды не пережили своего времени, будучи зачастую агитками на злобу дня. Искусный сюжет, мастерство диалога не в силах скрыть отсутствие подлинной оригинальности и глубины содержания. Свою долгую жизнь Шоу закончил как пошлый любитель парадоксов, воспевавший современных ему диктаторов, в первую очередь, Сталина и отрицавший голод начала 30-х годов СССР, – только из любви к противоречию.

Крупнейшим английским поэтом после Йейтса в XX веке стал Томас Стернз Элиот (1888–1965), американец, переехавший перед Первой мировой войной в Лондон и оставшийся здесь жить. Он принадлежит к тому же поколению, что и Мандельштам и Пастернак (можно сказать, их английский эквивалент, либо наоборот, они русские Элиоты), но дальше отошел от классических форм, писал преимущественно без рифм. Его считают ярчайшим образцом модернизма в поэзии, но при этом по своим политическим взглядам Элиот был консерватором, приверженцем традиции, почему и поселился в Англии. Любопытно будет заметить, что он, католик, роялист, начинал с откровенно порнографических стихов, которые только сейчас, спустя сто лет, начинают доходить до публики. В России поэт известен как кумир раннего Бродского, написавшего в ссылке «На смерть Т.С. Элиота» и отчасти, подражавшего ему не столько даже в стихах, сколько в мировоззрении.

Также по стихам Элиота написан Уэббером всемирно известный мюзикл «Кошки». Ранние его поэмы («Бесплодная земля», «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока») отличались бунтарским духом, в них было что-то от «Флейты-позвоночника» и «Облака в штанах» Маяковского, в поздней же поэзии преобладает либо медитативность («Четыре квартета»), либо просто зарисовки с натуры, недаром один из циклов так и называется «Упражнения для беглости пальцев». В 1948 году он получил Нобелевскую премию.

Первая мировая война стала огромным потрясением для Великобритании… В литературе война породила «военное поколение», в первую очередь, в поэзии

Первая мировая война стала огромным потрясением для Великобритании, никогда не знавшей вооруженного конфликта такого масштаба, а главное, такого уровня потерь – целые поколения выпускников Оксфорда-Кембриджа не пришли с фронта. В литературе война породила «военное поколение», в первую очередь в поэзии. Те, кто начинали как «георгианские поэты» (по времени начала правления короля Георга, 1910–1936) и писали мирные полуидиллические стишки, попав в кровавую мясорубку, изменили свое мировоззрение, лишившись многих иллюзий. Прежде чем рассмотреть творчество ветеранов Первой мировой, остановимся на «георгианской поэзии», бывшей весьма популярной, поскольку она отвечала оптимизму начала столетия, была незамысловата и проста для усвоения, и о ведущих представителях которой надо иметь некоторое представление. Ее основные представители – поэт-бродяга Уильям Генри Дейвис (1871–1940), его «Досуг» знаком каждому англичанину, и Уолтер де ла Мар (1873–1956), чьи «Слушатели» также известны. Помимо стихов последний писал популярные рассказы о сверхъестественном и детские книжки.

# георгианская поэзия

Известными «окопными поэтами» стали Руперт Брук (1887–1915), прославленный сонетом «Солдат», и три друга – Уилфред Оуэн (1893–1918), павший за неделю до перемирия, автор Dulce et Decorum est («Прекрасна и почетна есть…») и «Гимна обреченной молодости», Зигфрид Сассун (1886–1967), помимо стихов об ужасах войны, известного своим полуавтобиографическим романом «Мемуары охотника на лис», и Роберт Грейвс (1895–1985), известный не только как крупный поэт, но и автор исторических романов (в первую очередь – «Я, Клавдий»), воспоминаний о войне «Прощание с этим» и исследования о мифах «Белая Богиня». Несколько особняком стоит широко у нас известный Ричард Олдингтон (1892–1962), который также начинал как поэт, но больше известен антивоенным романом «Смерть героя», перехваленным в СССР В поздние годы Олдигтон обратился к написанию биографий и был предан на родине остракизму за «очернительство» национального героя Т.Э. Лоуренса «Аравийского», легендарного разведчика, который сам был неплохим писателем, написавшим «Семь столпов мудрости» – воспоминания о своих приключениях на Востоке во время войны, ставшие классикой жанра.

Из прозаиков второй половины XX века надо выделить Энтони Поула (1905–2000), «английского Пруста», и Оливию Мэннинг(1908–1980). Эти имена стоит назвать, если вы желаете похвастать своим знанием подлинных талантов британской литературы, в противовес «раскрученным» Голдингу, Эмису или Лессинг. Поул – создатель многотомной, отчасти автобиографической эпопеи «Танец под музыку времени», аналога «В поисках утраченного времени» – о жизни среднего класса Британии с 20-х по 70-е годы. Мэннинг знаменита своими шестью романами, образующими «Балканскую трилогию» и «Левантийскую трилогию» и считающимися лучшим повествованием о Второй мировой войне. В известном смысле Мэннинг можно назвать Джейн Остин XX столетия.

Другими «серьезными» писателями послевоенного времени являются Энтони Берджесс (1917–1993), плодовитый и разнообразный автор, но прославившийся только одним романом-антиутопией «Заводной апельсин» (по которому был снят известный фильм Стенли Кубрика); Кингсли Эмис (1922–1995), не менее разнообразный, но по преимуществу комический автор, что хорошо выраженно в его романе «Везунчик Джим»; Уильям Голдинг (1911–1993), нобелевский лауреат, писатель с философским подтекстом, лучший (и первый) роман которого «Повелитель мух»; Дорис Лессинг (1919–2013), также получившая Нобелевскую премию, довольно невыразительная писательницам молодости марксистка, в старости феминистка. В литературу Великобритании, ставшей страной, где живут миллионы и миллионы выходцев из стран Третьего мира, сегодня влились писатели с экзотическим национальным бэкграундом, например Видиадхар Найпол и Салман Рушди (см. главу об индийской литературе). Ближе к коммерческой литературе стоит Джон Фаулз (1926–2005), чей роман «Женщина французского лейтенанта» – одно из самых известных произведений современной английской прозы в нашей стране.

Крупнейшими драматургами эпохи были Гарольд Пинтер (1930–2008), нобелевский лауреат, знаменитый своими политическими эскападами, и Том Стоппард (род. 1937), автор «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», переведенной Бродским, и «Берега утопии», где действующие лица – Герцен, Чаадаев, Бакунин, Белинский.

Преемником Элиота был Уистен Хью Оден (1907–1973), другой кумир уже зрелого Бродского. Оден проделал путь в противоположном направлении, эмигрировав перед Второй мировой войной в США. Он начинал как левак, увлекавшийся марксизмом и фрейдизмом, но после 1940 года вернулся в лоно англиканской церкви, правда, писать стал, по общему мнению, хуже. Почти все его прославленные стихотворения созданы в возрасте до тридцати трех лет: «Похоронный блюз» (ставшее всемирно известным после фильма «Четыре свадьбы и одни похороны», где его читает Джон Ханна), весьма точно переведенное Бродским, «Musee des Beaux Arts», «Неизвестный гражданин», «1 сентября 1939 года», «Памяти У.Б. Йейтса». Из последнего Бродский позаимствовал свою формулу, что Бог простит тех, кто хорошо писал. Сам Оден был далек от авангарда и даже более традиционен, чем Элиот.

Крупнейшим поэтом после Одена стал Филип Ларкин (1922–1985), всю жизнь проработавший университетским библиотекарем. Он также не был модернистом или авангардистом, писал глубоко трагические и невеселые стихи, столь полюбившиеся сегодняшним английским читателям. Ларкин любил джаз и склонялся к крайне правым в политике – редкий случай для литератора того времени. При случае в компании можно прочитать его стихотворение «Вот этот стих» (This Be The Verse).

«Английским Есениным», точнее, «валлийским», можно назвать Дилана Томаса… написавшего немало ярких и широко известных стихотворений

«Английским Есениным», точнее, «валлийским», можно назвать Дилана Томаса (1914–1953), уроженца Уэльса, прожившего недолгую жизнь запойного алкоголика, однако написавшего немало ярких и широко известных стихотворений, например «Не уходи спокойно в эту тихую ночь», «И смерть не будет властна». Академическая публика относится к его поэзии снисходительно, но у читателей его яркие и образные стихотворения пользуются успехом. Кроме того, большое внимание привлекает и личность поэта с ее бурными эскападами – все как у Есенина, который славен не только стихами, но и загулами и бурной личной жизнью, а высоколобая критика третирует его творчество как менее значительное по сравнению с Мандельштамом или Пастернаком. Тед Хьюз (1930–1998) – лучший английский поэт природы, но также он известен как муж Сильвии Плат, и их трагическая история любви придает фигуре Хьюза оттенок скандальной демоничности.

В целом английская литература нашего времени уже не является столь влиятельной, как сто лет назад. Не забудем упомянуть ее достижения в масс культе: фантастика Артура Кларка (1917–2008), детские книжки Джоан Роулинг (род. 1965), детективы Яна Флеминга (1908–1964) и Джона ле Карре (род. 1931) (теперь уже по преимуществу политические), приключенческие Джорджа Макдональда Фрейзера (1925–2008), дамские романы Хелен Филдинг (род. 1958).

Гравюра Джона Тенниела к сказке Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес»

Французская литература

У меня ничего нет.

Я много должен.

Остальное завещано бедным.

Франсуа Рабле

Крупнейшее произведение средневековой французской литературы – поэма «Песнь о Роланде», известная по рукописи XII века. В основе ее историческое событие 778 года, когда в Пиренеях баски уничтожили отряд войска Карла Великого во главе с неким Хруотландом. В народной поэме баски заменены на арабов-сарацин, а Роланд выступает как племянник императора, который гибнет в результате измены предателя Ганелона. «Песнь» повествует о рыцарских доблестях, верности слову и своему сеньору. Она имела такой успех в средневековой Европе, что многие классические поэмы времен Возрождения (см. дальше в разделе «Итальянская литература») были основаны на ее сюжетах. Чудо-меч Дюрандаль, который вручил главному герою сам Карл Великий, стал самым известным личным оружием в литературе того времени.

Другое крупное произведение, но уже поздней средневековой литературы – это «Роман о Розе», гигантская (23 000 строк) аллегорическая поэма об идеальной любви, написанная в XIII веке двумя поэтами: Гийомом де Лоррисом (1200–1240) начало и Жаном де Мёном (1240–1305) продолжение. Она также была очень популярна, но уже в более интеллектуальной среде, достаточно сказать, что на английский ее перевел сам Чосер.

Трубадуры писали на провансальском (окситанском) языке, на котором тогда говорили в Южной Франции. Их творчество оказало большое влияние на итальянскую поэзию

Южная Франция была известна как родина трубадуров – поэтов и певцов, воспевавших при рыцарских и королевских дворах любовь как высший дар жизни и разработавших сложные и разнообразные размеры и виды стихов. Трубадуры писали на провансальском (окситанском) языке, на котором тогда говорили в Южной Франции. Их творчество оказало большое влияние на итальянскую поэзию, в том числе на школу «Дольче стиль нуово» и самих Данте и Петрарку. Ваганты же, бродячие поэты, сочиняли на латыни. Знаменитая песня Д. Тухманова «Во французской стороне» как раз перевод одного из стихотворений вагантов из сборника «Кармина бурана». На слова из него же написана прославленная одноименная кантата Карла Орфа.

Первое имя новой французской литературы – это Франсуа Вийон (1431–1463). Он вел бесшабашную жизнь, имел проблемы с законом и вращался среди подонков общества. Часть его стихотворений написано на воровском арго. Творчество Вийона одновременно и опережает свое время, и адекватно ему. Он мало касался традиционных тем средневековой литературы, зато писал о современной жизни – необычно ярко и реалистично, с нарушением привычных канонов.

# Рабле

XVI век представляют два бесспорных гения французской и мировой литературы: Франсуа Рабле (1494–1553) и Мишель Монтень (1533–1592). Первый – автор «Гаргантюа и Пантагрюэля», шедевра комической прозы. Роман представляет собой сплав фольклорных традиций, народных книг о великанах и схоластической учености на фундаменте жизнеутверждающей силы эпохи Возрождения. Дерзкая фантазия, грубоватый плотский юмор, а порой и мистика соседствуют с продуманной программой гуманистического воспитания. Хорошо известны иллюстрации Гюставе Доре к роману, передающие колорит оригинала. Знаменитый русский ученый Михаил Бахтин на основе «Гаргантюа» разработал свою теорию «карнавализации».

# Монтень

Мишель Монтень – создатель трехтомных «Опытов», философского труда без сюжета и точно обозначенных целей. В них Монтень пишет о себе и своем времени, размышляет о героях Античности (его родным языком был латинский в результате уникального педагогического эксперимента – его отец запретил общаться с маленьким Монтенем иначе как по-латыни) и современной ему истории. Книга ценна не глубиной мысли, а тонкостью наблюдений, выразительностью языка, парадоксальностью иных суждений. Монтень не создает цельной философской концепции, но предлагает читателю рассуждать и сомневаться вместе с ним.

Во Франции очень высоко ценится наследие еще одного писателя – Жака Амио (1513–1593). Его основной вклад в национальную литературу – перевод античной классики, в первую очередь «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха. Эта книга сразу стала настольной для многих поколений французских читателей и оказала большое влияние на воспитание гражданских чувств у молодежи второй половины XVI–XVIII веков. «Жизнеописания» стали фактом французской литературы благодаря своему совершенному языку, выразительному и богатому. Крупнейшим поэтом столетия был Пьер де Ронсар (1524–1585), вождь «Плеяды», объединения семи поэтов. Ронсар внедрял во французскую поэзию незнакомые ей прежде метры и размеры, свободно подражая греческим и латинским образцам, изобретал новые слова. Его самое известное стихотворение – «Когда ты стар». Будучи, несомненно, большим талантом, он, однако, не стал по-настоящему крупной и влиятельной фигурой во французской поэзии в исторической перспективе. Вскоре после смерти он был забыт на целых двести лет, и лишь романтики заново открыли его. На магистральное развитие литературы он воздействия не оказал и «основоположником» не был. В отличие от Расина и других классиков XVII века Ронсар слишком увлекался поиском новизны – об этом хорошо написал еще Пушкин, невысоко оценивавший французскую поэзию XVI столетия. Другим выдающимся поэтом «Плеяды» был Жоашен Дю Белле (1522–1560), автор трактата «Защита и прославление французского языка».

Середина и конец столетия были эпохой религиозных войн, французы оказалась расколотыми на католиков и гугенотов. Это противостояние имело свое отображение в литературе. Наиболее яркими гугенотскими писателями были Агриппа Д’Обинье (1552–1630) и Гийом Дю Бартас (1544–1590). Первый – автор эпоса «Трагические поэмы» (традиционный русский перевод названия вводит в заблуждение, ибо это цельное произведение), где бичует своих политических и религиозных противников и создает выразительную картину бедствий Франции. Второй – создатель религиозной поэмы «Седмица» о семи днях творения. Эпоху религиозных войн завершает собрание блестящих памфлетов в стихах и прозе «Мениппова сатира», вышедшее анонимно и принадлежащее перу коллектива авторов, французский аналог «Писем темных людей».

Наследием многочисленных войн стала и мемуарная проза. Наиболее яркие ее представители – полководец Блез де Монлюк (1499–1577) и придворный Пьер де Бурдейль де Брантом (1540–1614). Мемуары Монлюка, прозванные Генрихом IV «солдатской Библией», повествует о походах и сражениях, тогда как Брантом пишет преимущественно о галантных приключениях дам и кавалеров, не забывая ни одной пикантной или натуралистической детали.

Переходной фигурой от XVI века к XVII стал Франсуа де Малерб (1555–1628). Как поэт он более всего известен стихами «Утешение господину Дюперье на кончину его дочери». Не обладая значительным дарованием, он, тем не менее сформулировал те принципы в поэзии, которые легли в основу классицизма, – в первую очередь ясность. Он требовал изгнания из поэзии всех простонародных и заимствованных слов, любой двусмысленности или нечетко сформулированной мысли, сформулировал грамматические и фонетические требования к французским стихам. Буало, им восхищавшийся, писал впоследствии, подчеркивая его роль: «В конце концов пришел Малерб» (и установил правила приличия). «Комментарии к Депорту» – основная теоретическая работа Малерба.

XVII столетие в истории французской литературы занимает то же положение, что и I век до н. э. в римской. Как латинская литература того времени связана в первую очередь с личностью императора Октавиана Августа, так и французская ориентировалась на фигуру Людовика XIV (правил в 1643–1715). Абсолютистский король окружал себя лучшими поэтами, чтобы они воспевали его правление и чтобы приглядывать за ними. Литература того времени отличалась строгими формами. Излюбленным размером стал александрийский стих – он состоял из двенадцати слогов в строке и рифмовался попарно.

Литература того времени отличалась строгими формами. Излюбленным размером стал александрийский стих – он состоял из двенадцати слогов в строке и рифмовался попарно

Первым великим драматургом (французы, впрочем, чаще называют его поэтом, ибо классическая трагедия писалась александрийским стихом и главнейшим было именно мастерство версификации) классицизма стал Пьер Корнель (1606–1684), им написаны четыре великие трагедии: «Сид», «Гораций», «Цинна» и «Полиевкт». Остальное, написанное им, стоит много ниже. Постановка «Сида» в 1637 году стала событием, утвердившим авторитет Корнеля, но и вызвавшим «спор о «Сиде», когда драматург стал жертвой нападок, поддерживавшихся втайне кардиналом Ришелье. Тем не менее почти сразу родилась пословица «прекрасно как «Сид».

Корнель мог бы считаться «французским Шекспиром», если бы не родился Расин.

# Расин

Жан Расин (1639–1699) стал самым великим драматургом французского театра.

Ошибочно полагать таковым Мольера, как считают привычно россияне. Самые знаменитые трагедии Расина – «Ифигения», «Береника», «Федра» – написаны им в середине жизни. После «Федры» в возрасте тридцати восьми лет он перестал писать для театра, сосредоточившись на своих обязанностях королевского историографа. Но в конце жизни он вернулся к художественным сочинениям и написал еще две трагедии на библейские темы: «Эсфирь» и «Гофолия». Расин был глубоко религиозным человеком, воспитанником янсенистов – религиозного течения в католицизме, отличавшегося особой набожностью. Им он посвятил исторический труд «Краткая история Пор-Рояля». Трагедии Расина написаны торжественным и звучным стихом, требования классицизма – единство места, укладывание действия в 24 часа, один только основной сюжет – не сковывали его, а способствовали созданию стройных гармоничных пьес.

Мольер писал и в стихах, и в прозе, был с молодости профессиональным актером, и потому прекрасно понимал законы сцены

Третьим великим автором французского театра XVII века был Жан-Батист Мольер (1622–1273). Он заслуженно считается величайшим комедиографом мира. Мольер писал и в стихах, и в прозе, был (подобно Шекспиру) с молодости профессиональным актером и потому прекрасно понимал законы сцены. Сочинительством он занимался последние пятнадцать лет жизни, когда его труппа вернулась в Париж, после пятнадцати же лет скитаний по провинции. Сочиняя для придворных зрителей, Мольер вынужден был богато оснащать свои пьесы музыкальными и танцевальными номерами, подчиняясь их вкусам; с ним сотрудничал величайший композитор того времени – Люлли. Недаром самое его известное России творение – «Мещанин во дворянстве» самим – автором была названа комедия-балет. Другие его знаменитые комедии – «Тартюф», «Мизантроп», «Дон Жуан».

Таким образом, во Франции, в отличие от Англии, не один, а три национальных драматурга. При этом за ее пределами известен, по сути, только один – Мольер. Можно ли сказать, что Корнель и Расин сильно уступают Шекспиру в таланте? Думается, нет, вероятно, им просто не повезло. То, что делает их творения столь неотразимыми для французского читателя/зрителя, оказывается обстоятельством, препятствующим для понимания их за рубежом. Их стихи в переводах, особенно поэтических, звучат высокопарно. Чтобы оценить красоту их стихов, необходимо в совершенстве знать французский язык.

Как поэт на одном уровне с ними стоит другой классик – великий баснописец Жан де Лафонтен (1621–1695). В России принято относится к нему несколько свысока, имея Ивана Крылова, который-де был выше Лафонтена. На самом деле место и значение Крылова в русской поэзии куда меньше, чем Лафонтена во французской. И начинал Крылов именно с перевода его басен. Впрочем, и французский баснописец брал для своих притч сюжеты из древних авторов, в первую очередь из Эзопа. Основные черты поэзии Лафонтена – это разнообразие ритмов и размеров, высокохудожественная описательность, умение афористично высказывать мораль. Жанровые сцены у него часто значительней дидактики. Кроме притч он писал и сказки, и религиозные поэмы, и многое другое, но с его «Баснями» ничто сравниться не может.

Разговор о французском классицизме невозможен без Никола Буало (1636–1711). Человек большого поэтического таланта, он прославился как его виднейший теоретик, написав трактат в стихах «Поэтическое искусство». Кроме того, его перу принадлежат «Сатиры» и «Послания». Пушкин высоко ценил его чувство меры и острый критический вкус, причем в ту эпоху, когда Буало модно было опровергать. Он писал, обращаясь к предшественнику: «Французских рифмачей суровый судия… Но я молю тебя, поклонник верный твой, будь мне вожатаем». Впрочем, подростком Александр Сергеевич сочинял о нем же озорные стихи, намекая на его физический недостаток:

Не хочешь ли узнать, моя драгая,

Какая разница меж Буало и мной?

У Депрео была лишь запятая,

А у меня две точки с запятой.

Проза XVII – в первую очередь проза малых жанров. За пределами Франции известны три ее великих мастера: Франсуа де Ларошфуко (1613–1680), Блез Паскаль (1623–1662) и Жан де Лабрюйер (1645–1696). Перу Ларошфуко принадлежит сборник кратких афоризмов «Максимы» с их сквозной мыслью «наши добродетели – это чаще всего переряженные пороки». Паскаль оставил после себя разрозненные записи к фундаментальному труду в защиту христианства, которые были изданы посмертно под названием «Мысли», а Лабрюйер – автор «Характеров», написанных первоначально в подражание одноименному сборнику Теофраста. Ларошфуко – мастер парадоксального наблюдения, отчасти циничного. «Мысли» Паскаля передают ужас человека перед своим одиночеством во вселенной и непостижимостью Бога. Лабрюйер создает типичные портреты своих современников со всеми присущими им пороками, напоминающих героев Мольера. Все трое пишут блестящим и выразительным языком, остающимся эталоном краткости и точности. Паскаль помимо «Мыслей» знаменит остроумными памфлетами против иезуитов – «Письмами к провинциалу».

Основные черты поэзии Лафонтена – это разнообразие ритмов и размеров, высокохудожественная описательность, умение афористично высказывать мораль

Видное место в словесности той эпохи занимают две женщины. Мадам де Севинье (1626–1696), страдая от разлуки, писала своей замужней дочери письма – род светской хроники, но вознесенный на высоту высокохудожественной литературы. Севинье считается классиком эпистолярного жанра, а ее письма с их психологизмом и острой наблюдательностью до сих пор не превзойдены. Мадам де Лафайет (1634–1693) – автор романа «Принцесса Клевская», любовной истории, рассказанной с глубоким проникновением во внутренний мир героев и ясным прозрачным языком.

Большое значение в то время имела религиозная литература во всех своих видах. Особенно ценилось церковное красноречие. Жак-Бенинь Боссюэ (1627–1704), епископ Мо, был самым выдающимся его представителем. Его проповеди и надгробные речи – высочайшее достижение католического ораторского и полемического искусства. Другими видными проповедниками были Луи Бурдалу (1632–1704) и Жан-Батист Массийон (1663–1742).

Большое значение в то время имела религиозная литература. Особенно ценилось церковное красноречие

Мемуарная проза XVII века нашла свое наивысшее выражение в «Мемуарах» кардинала де Реца (1613–1679). Активный участник бурных событий Фронды, когда он был одним из тех людей, кто определял политику Франции и бросал вызов кардиналу Мазарини и королевскому двору, Рец затем попал в тюрьму, бежал, скрывался за границей. Свою авантюрную жизнь и события своего времени он описал максимально тщательно, с попытками объяснить мотивацию исторических лиц. Его «Мемуары» – крупное достижение французской прозы.

К совсем другому жанру принадлежат «Историйки» Жедеона Таллемана де Рео (1619–1692). Это собрание пикантных анекдотов, забавных курьезов, слухов и сплетен, изложенных легким непринужденным языком. Нельзя не вспомнить про великого сказочника Шарля Перро (1628–1703), введшего волшебную сказку в серьезную литературу.

XVIII век во Франции – это Век Просвещения, век Разума и энциклопедистов. Но эти новые идеи проникали в литературу в старой форме классицизма, что имело свои последствия, в первую очередь для поэзии и драмы. В этих двух жанрах царил застой, ибо все живое убивалось строгими догмами эстетики классицизма. То, что было плодотворным в XVII веке и способствовало ярчайшему расцвету гениев, в следующем столетии превращалось в смирительную рубаху, в путы на руках у авторов. Но в прозе, в которой и выражались в основном свежие и смелые мысли, наблюдался подлинный расцвет.

Проза XVIII века начинается с плутовских романов Ален Рене Лесажа (1668–1747) «Хромой Бес» и «История Жиль Блаза из Санти-льяны». Первый – пересказ одноименного произведения Гевары, зато второй – полностью самостоятельное произведение, шедевр Лесажа, вызвавший большое число подражаний за рубежом, в том числе в России: «Российский Жильблаз» Василия Нарежного и «Иван Выжигин» Фаддея Булгарина. В отличие от плутовских романов предыдущего столетия, произведения Лесажа отличаются более сложной мотивацией поступков героев и более панорамным освещением жизни разных слоев населения. Лесаж известен и как драматург, его лучшая комедия – «Тюркаре».

Пьер де Мариво (1688–1763), подобно Лесажу, был и удачливым комедиографом и романистом. В театре его заслуги значительнее, и он считается наряду с Бомарше лучшим драматургом Франции XVIII века. Его перу принадлежат два романа – «Жизнь Марианны» и «Крестьянин-выскочка», которые отличаются большим психологизмом и вниманием к внутреннему миру и представляют шаг от приключенческого романа к бытовому реалистическому. Третьим «чистым» прозаиком начала века был аббат Антуан Франсуа Прево (1697–1763), автор романа «История кавалера де Грие и Манон Леско».

Что касается собственно идей Просвещения, то первыми их затронул племянник Корнеля Бернар Фонтенель (1657–1757) в своих произведениях «Беседа о множественности миров» и «История оракулов» – изящно написанных научно-популяризаторских трудах, очень популярных в свое время, особенно первый, излагавший в доступной форме систему Коперника. За ним последовал роман Франсуа Фенелона (1651–1715), воспитателя внука короля Людовика XIV, «Приключения Телемака», выдвигавший в качестве идеала просвещенную монархию. Книга была очень популярна в XVIII веке, Василий Тредиаковский перевел ее стихами в виде поэмы «Телемахида».

Но подлинными титанами века Просвещения выступили три автора: Шарль Луи Монтескье (1689–1755), Вольтер (1694–1778) и Жан-Жак Руссо (1712–1778). Монтескье – великий политический мыслитель, автор теории разделения властей, получил славу в литературе романом «Персидские письма» – первый образец философской прозы, где странствующим по Франции персам вкладываются мысли и наблюдения автора, что позволяет как бы со стороны критиковать существующие нелепости жизни.

# Вольтер

Вольтер (псевдоним Мари Франсуа Аруэ) стал олицетворением своего века, заслужив ни с кем не сравнимый авторитет, став желанным собеседником и корреспондентом монархов, в том числе Екатерины II. Однако из огромного числа его трудов в стихах и прозе реальную эстетическую ценность имеют лишь «философские повести», с захватывающим сюжетом и написанные легким языком. Самые знаменитые из них – «Задиг», «Кандид», «Микромегас», «Простодушный». В них он поднимается до уровня Свифта. А его многочисленные трагедии, поэмы, стихотворения сегодня полностью забыты. Впрочем, Вольтер велик не только как автор, но и как крупная историческая личность, прожившая бурную жизнь и оказавшая огромное воздействие на современников и потомков.

Своей славой, особенно посмертной, Вольтеру не уступал Руссо. Выходец из Женевы, он получил известность благодаря сентиментальному роману в письмах «Новая Элоиза», педагогическому роману «Эмиль, или О воспитании» и трактату «Общественный договор». Но если первые две книги давным-давно уже никто не читает, то его «Исповедь», изданная посмертно, стала классикой жанра, самым значительным произведением в нем после «Исповеди» Блаженного Августина и самым важным произведением самого Руссо. В ней писатель дает свой автопортрет, представляет картину собственных страхов и маний – все это с недостижимым прежде лиризмом и психологической глубиной.

Почти вровень с тремя этими гигантами стоит Дени Дидро (1713–1784), редактор знаменитой «Энциклопедии». Его основной вклад в литературу заключается в повести «Жак-Фаталист» и диалоге «Племянник Рамо». Изданные лишь посмертно и за границей, они отличаются бессюжетностью в духе Стерна, парадоксальностью и смелой постановкой острых проблем.

В одно время с высшей творческой активностью Монтескье и Вольтером писал свои «Мемуары» Луи де Рувруа, герцог Сен-Симон (1675–1755). Он стал одним из трех самых знаменитых мемуаристов французской литературы. В своих воспоминаниях он блестящим языком воссоздает события конца правления Людовика XIV и эпохи Регентства, дает проницательный анализ психологии и поступков действующих лиц истории того времени, создает запоминающиеся портреты современников. По своему литературному значению герцог Сен-Симон является классиком французской словесности, предшественником Марселя Пруста.

Жорж Луи Бюффон (1707–1788), известный своим афоризмом «стиль – это человек», вошел в историю литературы «Естественной историей», имеющей не только научное, но и художественное значение, написанной с пышными ораторскими сентенциями. В те времена наука и словесность еще не разделялись кардинально и от трудов ученых ожидали изящества стиля.

К крупнейшим прозаикам второй половины века относятся Никола Ретиф де ла Бретонн (1734–1806) и Шодерло де Лакло (1741–1802). Ретиф пробивался из народных низов и освоил профессию наборщика, что пригодилось ему при наборе собственных книг. Он известен как «Вольтер для горничных» и как «Бальзак XVIII века» – долгое время его третировали как второстепенного писаку, чуть ли не графомана, но сегодня рассматривают как одного из ведущих писателей своего времени, автора длинной автобиографии «Господин Никола, или Разоблаченное человеческое сердце», романов «Совращенный поселянин». «Южное открытие» – род научной фантастики вкупе с утопией. Ретиф был оппонентом маркиза де Сада и написал роман «Анти-Жюстина». Лакло – типичный автор одного произведения, романа в письмах «Опасные связи», шедевра психологической прозы, одной из самых значительных книг своего времени, пользующейся читательским успехом до сих пор. Маркиз де Сад (1740–1814), по чьему имени был назван садизм, выступал вслед за ними как третий писатель-«порнограф». Но его преследовали куда сильнее, и 32 года он провел либо в тюрьме, либо в сумасшедшем доме. Его романы «Жюстина», «120 дней Содома», «Философия в будуаре» не представляют собой особо выдающихся достижений в плане художественности. Но значение де Сада заключается в обращении к «темным» сторонам человеческой психики, в смелой трактовке сексуальности. Он стал первопроходцем именно в этих аспектах, прежде замалчивавшихся в европейской литературе.

В начале XIX века в России был очень известен роман Жана Батиста Луве де Кувре (1760–1797) «Любовные приключения кавалера де Фоблаза». Ныне он забыт, но до 1850 года «Фоблаз» считался квинтэссенцией французского духа за границами Франции. Также громадной популярностью пользовался сентиментальный роман «Поль и Виргиния» Бернардена де Сен-Пьера (1737–1814).

Искусство афоризма в XVIII столетии представляют Люк де Клапье де Вовенарг (1715–1747) и Никола Шамфор (1741–1794). Но их максимы стоят гораздо ниже предшественников XVII века.

Что касается драматургии, то ее крупнейшим представителем был Пьер Огюстен Карон де Бомарше (1732–1799), автор бессмертных комедий «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Но третья пьеса о Фигаро «Виновная мать» успеха не имела, как и другие сценические опыты Бомарше. Драматургией он занимался параллельно своей бурной бизнес-деятельности и различного рода аферам, которые вовлекали его в противостояние с судебной системой, чему были посвящены его «Мемуары», то есть памфлеты о ходе судебного разбирательства, которые и создали первоначально ему имя.

Французская литература XIX века начинается с Франсуа Рене Шатобриана (1768–1848). Это великое имя во Франции, основоположник тамошнего романтизма. Но если в Англии или России романтизм ассоциируется в первую очередь с поэзией, то Шатобриан был прозаиком. Выходец из старинного аристократического рода, он бежал с родины после революции, воевал в армии контрреволюционных эмигрантов, совершил плавание в Северную Америку (которое обогатило его материалом для произведений), жил несколько лет в Англии. При Наполеоне вернулся во Францию, но, разочаровавшись в императоре, перешел во внутреннюю эмиграцию, а своим памфлетом «О Бонапарте и Бурбонах» внес вклад в его падение. При Реставрации он занимал высокие посты, но опять-таки не ужился с Бурбонами, хотя остался им верен и после Июльской революции 1830 года. Романтизм он «создал» своими повестями «Рене» и «Атала», а также трактатом «Гений христианства», придавшим ему католический оттенок. Но его magnum opus являются обширные воспоминания «Замогильные записки» – шедевр французской прозы, достойное продолжение традиции кардинала Ретца и герцога Сен-Симона. «Записки» ценны не только выдающимися художественными достоинствами, но и как важный исторический документ, панорама французской интеллектуальной и политической жизни на протяжении полувека. Ближайший русский аналог – «Былое и думы» Герцена, но только если бы Герцен обладал талантом Тургенева или Гоголя.

В тени Шатобриана остались Жермен де Сталь (1766–1817) и Бенжамен Констан (1767–1830), ее любовник. Де Сталь, дочь женевского банкира и французского министра, первая женщина-писательница Нового времени, играла совсем иную роль, чем ее предшественницы, не придворной дамы, любительски что-то сочиняющей, а роль независимой интеллектуалки, не боящейся прогневать самого Наполеона. Художественного значения ее произведения не имеют, но на эпоху она оказала большое влияние, предвосхитив Жорж Санд. Констан, также швейцарец, стал видным французским либеральным политиком и к литературе имел опосредованное отношение. Его единственный роман «Адольф», основанный на событиях из собственной жизни, стал классикой ранней романтической прозы и получил высокую оценку Пушкина:

В которых отразился век,

И современный человек

Изображен довольно верно

С его безнравственной душой,

Себялюбивой и сухой,

Мечтанью преданной безмерно,

С его озлобленным умом,

Кипящим в действии пустом.

Этьен Сенанкур (1770–1746), автор романа в письмах «Оберман», может быть упомянут как еще один из ранних романтиков. В целом эпоха Революции и Наполеона (1789–1815) характеризовалась упадком литературы, и подлинный ее расцвет начался после свержения Империи, в период Реставрации. Французов приятно удивит, если вы упомянете памфлетиста Поля-Луи Курье (1772–1825), крупнейшего мастера в этом жанре. Он был далек от романтизма, но оказал большое влияние на журналистику и политику своего времени.

Второе поколение французского романтизма представляют Альфонс де Ламартин (1790–1869), Альфред де Виньи (1797–1863), Виктор Гюго (1802–1885), Альфред де Мюссе (1810–1857) и Шарль Огюстен де Сент-Бёв (1804–1869). На их творчество оказал большое влияние посмертный выход в 1819 году сборника стихотворений Андре Шенье (1762–1794), казненного при якобинском терроре, – первое живое явление французской поэзии после более ста лет господства эпигонов классицизма. О Шенье написал большое стихотворение Пушкин, переводивший его. А.К. Толстой также создал ряд блестящих переводов из Шенье, ставших явлением русской поэзии. Стоит заметить, что французская романтическая поэзия «опоздала» по сравнению с английской, и появилась на пару десятилетий позже.

Ламартин получил славу после выхода своего первого сборника «Размышления», где было опубликовано чрезвычайно популярное «Озеро». Он писал меланхоличные стихи об ушедшей любви, о тщетности всего земного. Его поэзия в основе своей не пережила своего времени, и Ламартина можно сравнить с Жуковским – его все знают, вклад в литературу признают, но мало читают. Ламартин был видным политиком (возглавлял Временное правительство после революции 1848 года) и популярным историком («История жирондистов»). Виньи – поэт гораздо более значительный, философского склада, и вершина его творчества – посмертный сборник «Судьбы», из которого можно упомянуть стихотворение «Смерть волка» – квинтэссенцию мировоззрения Виньи, трагического и пессимистического. Его перу принадлежит исторический роман «Сен-Мар» (не очень удачный) и книга рассуждений «Неволя и величие солдата» (он начинал как офицер, но его военная карьера не задалась).

Виктор Мари Гюго (1802–1885)

Мюссе известен как своим романом с Жорж Санд, так и романом «Исповедь сына века». Однако во Франции его ценят как выдающегося драматурга и поэта. Пушкин ставил Мюссе выше других современных ему французских поэтов, а его комедия «Каприз» была впервые поставлена в Санкт-Петербурге, и только после ее успеха там пьесы Мюссе вернулись во Францию, где остаются в репертуаре театров до сих пор. Ближайший аналог Мюссе в России – Алексей Константинович Толстой. Из его стихотворений достаточно знать цикл «Ночи» (четыре поэмы) и элегию «Люси», строки из которой выбиты на надгробном камне его могилы и в которых он просит посадить над ней иву, что-то вроде лермонтовского «Надо мной чтоб, вечно зеленея, темный дуб склонялся и шумел». Язык Мюссе очень прост, и его можно рекомендовать тем, кто только начинает учить французский. В последнее время, отчасти из-за феминистических соображений, к этим поэтам-романтикам во Франции «подтягивают» Марселину Деборд-Вальмор (1786–1859), действительно крупнейшую поэтессу страны.

Франция в нашем представлении – страна без национального поэта, такого как Шекспир в Англии, или Гёте в Германии. Однако такой поэт у французов все-таки есть – это Гюго

Сент-Бёв был величайшим литературным критиком своего времени, а также историком французской литературы, но в молодости грешил стихами, о которых также сочувственно отзывался Пушкин.

О Сент-Бёве в разговоре с французом можно упомянуть как о возлюбленном жены Виктора Гюго – Адели.

Франция в нашем представлении – страна без национального поэта, такого как Шекспир в Англии или Гёте в Германии. Однако такой поэту французов все-таки есть – это Гюго. Если в мире он известен своими романами – «Собор Парижской Богоматери», «Отверженные», «Человек, который смеется», то у себя на родине – он в первую очередь самый большой поэт. Его главные сборники стихотворений – это «Созерцания» и «Легенда веков». Первый – преимущественно лирика: любовная, семейная, пейзажная, а также философская, которую представляют та кие стихотворения сборника, как «Что сказали уста мрака»; второй – собрание «маленьких эпопей» на сюжеты из мировой истории. Самые известные стихотворения Гюго – «Спящий Вооз», «Сатир», «Теофилю Готье». Французский собеседник будет приятно удивлен, если вы упомянете еще его длинные теософские поэмы «Бог» и «Конец Сатаны», напоминающие Мильтона. Отличительными чертами поэзии Гюго являются естественность речи, обширный словарь, умение придать глубину самому небольшому наблюдению, ораторские интонации. В последние десятилетия во Франции высоко ценится и Гюго-художник. Те зарисовки, который он делал для разрядки, порой используя в качестве чернил кофейную гущу, сегодня признаются шедеврами на грани гениальности. Пушкин Гюго не любил, а вслед за ним Тургенев, но Лев Толстой всегда был от него в восторге и изложил прозой его стихотворения «Бедные люди», «Сила детства» для своего сборника «Круг чтения».

В прозе вышеуказанным поэтам соответствовали по времени два великих романиста – Оноре де Бальзак (1799–1850) и Стендаль (1783–1842). В советской традиции их относили к реалистам, но они в равной мере могут считаться и романтиками. Бальзак, автор грандиозного цикла романов и повестей «Человеческая комедия», дал яркую панораму жизни Франции времен Реставрации (1815–1830), сосредоточившись на описании процесса вытеснения буржуазией аристократии. Бальзак был женат на русской поданной Эвелине Ганской, в связи с чем посещал Россию. Если сопоставить его со Львом Толстым, то это хорошо сделал Тургенев: «Все его лица колют глаза своей типичностью, выработаны и отделаны изысканно, до мельчайших подробностей – и ни одно из них никогда не жило и жить не могло; ни в одном из них нет и тени той правды, которой, например, так и пышут лица в «Казаках» нашего Л.Н.Толстого».

В целом, Бальзак считается более значительным явлением литературы, но Стендаль тоньше и психологичнее, и его успели заметить и оценить еще Пушкин и Гёте

Стендаль при жизни был малоизвестен и признание получил лишь спустя полвека после смерти. Он известен в первую очередь романами «Красное и черное» и «Пармская обитель», но высоко ценятся и его автобиографические книги – «Жизнь Анри Брюлара» и «Воспоминания эготиста». В целом Бальзак считается более значительным явлением литературы, но Стендаль тоньше и психологичнее, и его успели заметить и оценить еще Пушкин и Гёте.

К этому же поколению относится и Проспер Мериме (1803–1870), автор блестящих новел, в том числе «Кармен», известной по опере Жоржа Бизе. Мериме восторгался Пушкин, давший ряд гениальных переводов из его сборника «Гузла», представлявшего собой подделку под народные песни иллирийских славян. В свою очередь Мериме из Пушкина перевел «Пиковую даму». Мицкевич, подобно Пушкину, также поверил в подл и нность «Гузлы». Следует учесть, что во Франции «Гузлу» значительным достижением не считают.

Еще два автора были очень известны в то время, но по сегодняшним меркам они находятся на периферии серьезной литературы. Это Александр Дюма-отец (1802–1870) и Жорж Санд (1804–1876). Первый – основатель историко-приключенческого жанра в его современном понимании, организатор целой литературной фабрики, на которой на него трудились «литературные негры», писавшие и «Три мушкетера», и «Графа Монте-Кристо» по его указаниям. В начале XXI века при президенте Шираке останки Дюма были перенесены в Пантеон, где покоятся величайшие люди Франции, – шаг, разумеется, продиктованный не литературными достоинствами писаний Дюма, но его положением в культуре и истории страны плюс наличием среди предков чернокожих рабов.

Жорж Санд, очень популярная при жизни, ныне прочно забыта. Тем не менее знать о ней надо ввиду ее литературных связей и влияния на современников. К этим двум можно добавить и Эжена Сю (1804–1857), одного из соперников Дюма в сегменте массовой литературы. Его приключенческий роман «Парижские тайны» стал образцом подобного рода литературы на весь XIX век. Также был необыкновенно известен, в том числе в России, где на его переводах сделал себя имя стихотворец Василий Курочкин, поэт-песенник Пьер-Жан Беранже (1780–1857). В советское время из Беранже делали великого поэта, но во Франции он давно и прочно забыт.

В 1821 году родилось два гения французской литературы, которым предстояло выступить в качестве преемников (и отрицателей) романтиков. Речь идет о Шарле Бодлере (1821–1867) и Гюставе Флобере (1821–1880). Не будь Гюго, Бодлер мог бы считаться крупнейшим поэтом Франции XIX века. Он написал немного, ему принадлежит единственный сборник «Цветы зла», выход которого ознаменовался судебным процессом по обвинению в оскорблении общественной морали. Влияние Бодлера на мировую литературу огромно – именно от него идет отсчет модернистской поэзии. В противовес романтикам, он исповедовал максимальную точность описаний, классическую строгость и блеск стиха, сочетая их с невиданными прежде метафорами и образами, поднимая непредставимые прежде темы. Как лирик пороков и прелестей большого города он чем-то перекликается со своим одногодком Некрасовым. Также Бодлер высоко ценится как проницательный художественный и литературный критик. А вот сборник «Маленькие стихотворения в прозе» к его удачам не относят.

Шарль Бодлер (1821–1867)

Гюстав Флобер в первую очередь известен своим первым романом «Госпожа Бовари», публикация которого также закончилась скандальным судебным процессом – через год после Бодлера. Флобер – мастер точной и ясной прозы, «мученик» стиля. Написал он, как и Бодлер, мало. При жизни он издал еще два романа – исторический «Саламбо» и из современной жизни – «Сентиментальное воспитание», не признанный при жизни, но сегодня также считающийся безусловным шедевром. Флобер – лучший (после или наряду с Севинье) во Франции мастер эпистолярного жанра, его переписка имеет художественную значимость на уровне «Госпожи Бовари». Письма писателя чем-то напоминают письма Чехова по своему содержанию и форме – также естественны, откровенны и остры.

Братья Гонкуры Эдмон (1822–1896) и Жюль (1830–1870) известны своими романами (самый лучший – «Жермини Ласерте») и повестями, но сегодня наиболее ценной частью их творчества считается «Дневник», который велся почти полвека и представляет собой яркий документ о жизни Парижа и его литераторов.

Французам будет приятно, если вы упомяните роман о любви «Доминик» современника Флобера Эжена Фромантена (1820–1876). Он автор одного-единственного романа, высоко оцениваемого во Франции, кроме того, он был профессиональным художником, писавшим картины о Магрибе, и автором книги по искусству «Мастера прошлого».

Жерар де Нерваль (1808–1855) и Теофиль Готье (1811–1872) – два товарища, представлявших собой поздний романтизм. При жизни был гораздо более известен Готье, плодовитый автор в самых разных жанрах, журналист и кумир богемной молодежи. Но сегодня выше ценится наследие покончившего с собой из-за нищеты Нерваля, которым восхищался и Марсель Пруст, и сюрреалисты. Его шедевром является сборник «Дочери огня», в который входят восемь прозаических новелл и двенадцать сонетов, образующих цикл «Химеры».

Жюль Барбе Д’Оревильи (1808–1809), Леон Блуа (1846–1917), Филипп Вилье де Лиль-Адан (1838–1889) были видными писателями-католиками, духовными учениками Жозефа де Местра (1753–1821), «реакционного» философа, выступившего с критикой идей Просвещения. Барбе д’Оревильи, колоритный денди, наиболее крупная фигура из них – романист, критик, эссеист, журналист. Вилье де Лиль-Адан считается одной из предтеч символизма.

Нельзя не упомянуть и Жюля Верна (1828–1905), создателя современной научной фантастики, который писал и приключенческие романы, действие одного из которых, «Мишель Строгофф», происходит в России. Лучшие произведения Верна написаны в 60-х– начале 70-х годов, далее он впадает в самоповторы и сочиняет откровенную макулатуру.

Лучшие произведения Верна написаны в 60-х – начале 70-х годов, далее он впадает в самоповторы, и сочиняет откровенную макулатуру

Крупнейшими поэтами после Бодлера были два друга: Поль Верлен (1844–1896) и Артюр Рембо (1854–1891), а также Стефан Малларме (1842–1898). Значение Верлена было раздуто в России еще во времена Горького (его статья «Поль Верлен и декаденты»). Во Франции его творчество котируется куда ниже творчества Рембо и Малларме. Он был плодовитым алкоголиком, чей поэтический выпуск очень неравноценен по качеству. Рембо, помимо стихов, ничего из себя не представлял – ярчайший случай отсутствия связи между талантом и человеком. Между 16 и 19 годами он сочинил несколько гениальных стихотворений («Гласные», «Пьяный корабль») и потом замолчал до конца жизни. Но созданного им хватило, чтобы открыть для поэзии новые пути – дерзкая фантазия в его поэзии сливается с блестящей звукописью. Кроме классических стихов, он писал стихи в прозе («Озарения», «Летов аду») со сложными метафорами и загадочным содержанием. Малларме – один из основателей символизма, автор стихотворений в классическом духе, но туманных по смыслу, полных недосказанности и намеков.

Рано умершие стихотворцы «граф» Лотреамон (1846–1870), автор «Песен Мальдорора», Тристан Корбьер (1845–1875) и Жюль Лафорг (1860–1887) являлись своего рода двойниками Рембо, только меньшего таланта. С ними в одном ряду стоят Шарль Кро (1842–1888), не только поэт, но изобретатель фонографа, и Жермен Нуво (1851–1920), сменивший Верлена в качестве пассии Рембо.

# Золя

Из прозаиков, пришедших после Флобера, у нас более всего известны Эмиль Золя (1840–1902) и Ги де Мопассан (1850–1893). Золя – основатель натурализма, автор серии романов «Ругон-Маккары» об эпохе Второй империи (1852–1870). В известном смысле его можно считать эпигоном Бальзака. Он не обладал ни творческой мощью и фантазией создателя «Человеческой комедии», ни взыскательной к себе строгостью Флобера, будучи всего лишь старательным воспроизводителем окружающей действительности, кем-то вроде нашего Боборыкина или Мамина-Сибиряка. Во Франции никому в голову не придет сравнивать Золя с Бальзаком, Флобером или Прустом, что вовсе не принижает его, а лишь указывает на его подлинное место. Еще интересней ситуация с Мопассаном, привычно зачисляемым у нас (и, например, в странах английского языка) в «великие писатели», тогда как во Франции он (и справедливо) – писатель второго ряда. Опять-таки, это не в укор ему, а адекватная оценка Мопассана – талантливого рассказчика, бойкого и плодовитого прозаика, вполне в духе своего современника Баранцевича, который безо всякого юмора говорил о себе Чехову, что пишет всегда «много, быстро и хорошо». Также в России хорошо известен Альфонс Доде (1840–1897), автор «Тартарена из Тараскона», своего рода Золя-2, только со склонностью к добродушному юмору. В истории французской литературы оставили своей след и его сыновья Люсьен (друг Пруста) (1878–1946) и Леон (1867–1942), публицист-монархист, соратник Шарля Морраса, которому Пруст посвятил роман «У Германтов».

Ги де Мопассан (1850–1893)

Мопассан заслонил такие равнозначные ему фигуры, как Поль Бурже (1852–1935), писавший психологическую прозу, Пьер Лоти (1850–1923), военный моряк, автор экзотических романов, и Октав Мирбо (1848–1917), жестокий натуралист. На рубеже ΧΙΧ-ΧΧ веков самыми известными писателями Франции являлись Морис Баррес (1862–1923) и Анатоль Франс (1844–1924). Первый – националист, реваншист, прославился трилогией «КультЯ» и олицетворял собой правую Францию, жаждавшую возврата утраченного в 1871 году Эльзаса. Франс – еще один классический случай непонимания национальной литературы за рубежом. В России и СССР его считали гениальным продолжателем Вольтера, классиком, блестящим стилистом, тогда как на родине он был забыт сразу же после смерти.

Чисто французское явление – ученый и популяризатор науки Жан Анри Фабр (1823–1915), «Бюффон XIX века», автор многотомных «Энтомологических воспоминаний» – шедевра научной прозы, в которых он великолепным языком описывает жизнь насекомых и отрывки из которых вошли в школьные хрестоматии.

Тремя величайшими писателям Франции в первой половине XX века соответственно в поэзии, драме и прозе, были Поль Валери (1871–1945), Поль Клодель (1868–1955) и Марсель Пруст (1871–1922). Валери – ученик и наследник Малларме. Написав несколько стихотворений в юности, он затем надолго замолк и вернулся к поэзии после сорока пяти, сразу завоевав славу крупнейшего поэта современности. Ему принадлежит немного стихотворений, главные из них – «Морское кладбище» и «Юная парка». Очень отдаленный его русский эквивалент – Мандельштам. Кроме поэзии он знаменит своими эссе и дневниками – шедеврами неустанного интеллектуального поиска.

Поль Клодель – в равной степени и драматург и поэт. Убежденный католик, он, в отличие от Валери, писал свободным стихом – верлибром, сочетая в себе консерватизм взглядов и авангардизм в поэтике. Долгие годы он прослужил дипломатом, достигнув посольских должностей в тропических и европейских странах. Его одногодок Эдмон Ростан (1868–1918), сочинявший классические пьесы в александрийских стихах, затмил за границей, в том числе в России, в глазах публики Клоделя, но во Франции это абсолютно несопоставимые фигуры, бойкий стихоплет и гениальный визионер.

# Пруст

Марсель Пруст – один из величайших писателей не только Франции, но и мира, равный Льву Толстому или Чехову (Маяковский называл его «французским Достоевским», что было довольно глупо). Его эпопея «В поисках утраченного времени» – смелый эксперимент по самопознанию, род автобиографии, где сочетаются глубокая философия, обостренный психологизм и одновременно чисто французские черты – точность наблюдений, ясный (хотя порой со слишком длинными предложениями) язык, мастерство портрета. Эстеты могут указать на письма Пруста или на его «Пастиши» (имитации различных писателей – как бы они описывали случай из криминальной хроники) как на малоизвестные широкой публике шедевры. Можно также при случае заметить, что «Поиски» слишком растянуты и их можно было бы ужать. «Жизнь Арсеньева» Бунина – наиболее адекватное соответствие в русской литературе «Поискам утраченного времени», не столько сюжетно, сколько стилистически и идейно.

Эстеты могут указать на письма Пруста или на его «Пастиши» как на малоизвестные широкой публике шедевры

Никто из этих троих великих так и не получил Нобелевской премии (Пруст по причине сравнительно ранней смерти), но зато ее удостоился их сверстник Андре Жид (1869–1951), при жизни почитавшийся как гений, который, будучи редактором, отверг рукопись «Поисков утраченного времени» как чепуху. Сегодня отношение к Жиду во Франции сравнительно прохладное, и уже никому не придет в голову сравнивать его с Прустом – настолько это разнопорядковые писатели. Тем не менее он был достаточно интересным писателем, его автобиография «Если зерно не умирает» стоит того, чтобы ее прочесть, а о романах «Фальшивомонетчики» или «В подземельях Ватикана» достаточно знать названия.

Гораздо более известен, чем Валери или Клодель, в России другой поэт начала века – Гийом Аполлинер (1880–1918).

Внебрачный сын польской аристократки, выросший во Франции. На жизнь он зарабатывал всякой литературной поденщиной, в том числе писанием порнографических романов, а в истории французской словесности остался как смелый новатор (но не уровня Рембо или Бодлера), предшественник сюрреализма, однако не случайно Валери сказал, что ничто не устаревает так быстро, как новизна. Из русских поэтов Аполлинера можно сравнить с Маяковским или Хлебниковым. Про него можно при случае упомянуть, что поэта арестовывали по подозрению в причастности к похищению «Джоконды» из Лувра и что он автор фигурных стихов (строки образуют рисунок чего-либо) «Каллиграммы».

К талантливым писателям второго ряда начала века относятся Жюль Ренар (1864–1910), автор мрачной повести о детстве «Рыжик» и «Дневника»; Шарль-Луи Филипп (1874–1909), автор повестей о бедняках, самая известная из которых «Бобю с Монпарнаса»; Альфред Жарри (1873–1907) – своего рода «французский Хармс», автор гротескной пьесы «Король Юбю»; Ален-Фурье (1886–1914), убитый на войне, и очень почитаемый во Франции за роман «Большой Мольн»; Луи Перго (1882–1915), также погибший на фронте, автор произведений о животных и детях; Валери Ларбо (1881–1957) чей роман «Фермина Маркес» является «малой классикой» французской литературы; Сидони-Габриэль Колетт (1873–1954), крупнейшая писательница того времени, популярная во Франции, автор романов о женщинах полусвета.

Для российского же читателя та эпоха привычно ассоциируется с Роменом Ролланом (1866–1944) и Анри Барбюсом (1873–1935), раздутых до крупных величин, особенно Роллан, которого представляли в виде великого классика уровня Бальзака и Флобера, тогда как он был, скорее, прилежным и удачливым графоманом, хотя и получил Нобелевскую премию. Барбюс же – третьеразрядный писатель, которому повезло удачно «выстрелить» со своим антивоенным романом «Огонь».

# Барбюс

На интеллектуальную жизнь Франции первой трети века большое влияние оказывал Шарль Моррас (1868–1952), создатель и редактор крайне правой газеты «Аксьон франсез», своего рода Проханов того времени, только в отличие от него наделенный несомненным писательским талантом. В первую очередь он был ярким публицистом – более крупный вариант нашего дореволюционного Михаила Меньшикова. Он оказал большое влияние на возрождение католической мысли после долгих лет пребывания ее в жалком состоянии.

Другим известным католическим писателем был Шарль Пеги (1873–1914), но левой ориентации, друг Роллана, погибший в самом начале Первой мировой войны. Он писал драмы свободным стихом и является культовой фигурой во Франции. «Католический Пруст» – Жозеф Малег (1876–1938), автор романа «Августин, или Учитель», почти неизвестен за пределами Франции, но внутри страны котируется очень высоко.

После окончания мировой войны в литературу пришли новые имена. Самым значительным среди них стал Луи-Фердинанд Селин (1894–1961), прогремевший в начале 30-х своим романом «Путешествие на край ночи». Успех развил следующий роман «Смерть в кредит». Врач по профессии, Селин писал предельно откровенную прозу, с черным юмором и нарочитым цинизмом, языком близким к разговорному. Сегодня Селин предстает в ретроспективе наследником Пруста, сменившим его как крупнейшего писателя Франции своего времени. В конце жизни он написал автобиографическую трилогию о своих злоключениях в конце Второй мировой войны, где внутренний монолог сливается с повествованием. Будучи политически ангажированным писателем, авторов памфлетов, Селин чем-то напоминает нашего Лимонова – только с гениальным дарованием.

# Селин

Морис Женвуа (1890–1980) и Ролан Доржелес (1886–1973) отразили в своих произведениях ужас фронта. Раймон Радиге (1903–1923), умерший в двадцать лет, прославился романом «Бес в крови» о любви подростка и солдатской жены. Франсуа Мориак (1885–1970) и Роже Мартен дю Гар (1881–1958) – оба нобелевские лауреаты, представляют продолжение «классической» линии во французской литературе. Католик Мориак – автор психологических романов в духе Бальзака и Стендаля. Мартен дю Гар написал добротную многотомную сагу «Семья Тибо», но сегодня ее никто не читает. Рядом с ними стоят романисты Анри де Монтерлан (1895–1972), Пьер Дрие ла Рошель (1893–1945) и новеллист Поль Моран (1888–1876) – все чрезвычайно популярные в 20-30-е годы, но запрещенные к переводу в СССР после войны как коллаборационисты. К ним же примыкают певец деревни и природы Жан Жионо (1895–1970) и Жак де Лакретель (1888–1985), автор семейной саги «Высокие мосты». Хорошо известный в России Андре Моруа (1885–1967) внес большой вклад в биографический жанр.

В 20-е годы во Франции возникает сюрреализм. Его вождями становятся Андре Бретон и Луи Арагон

К католическим писателям принадлежали также Марсель Жуандо (1888–1979), мучимый собственной гомосексуальностью, Жорж Бернанос (1888 – 1948), суровый критик современности, Жюльен Грин (1900–1998), американец по происхождению, более знаменитый свои многотомным дневником, печатавшимся несколько десятилетий. «Унанимисты» (название литературной группы) Жюль Ромен (1885–1972) и Жорж Дюамель (1884–1966) сделали себе имя многотомными циклами, первый написал «Людей доброй воли», второй – «Хронику семьи Паскье». Но сегодня их мало читают, как и Мартена дю Тара.

В 20-е годы во Франции возникает сюрреализм. Его вождями становятся Андре Бретон (1896–1966) и Луи Арагон (1897–1982). Первый – по преимуществу поэт (не первостепенный) и теоретик. Арагон затем вступил в компартию, став ее самым знаменитым приобретением и громким пропагандистом. Как поэт он крупнее Бретона и писал много прозы, впрочем, сегодня уже не привлекающей интереса.

Яркой фигурой вне течений был Жан Кокто (1889–1963), поэт, прозаик, драматург, киносценарист и кинорежиссер. Харизматик, он дружил со многими видными писателями и деятелями культуры, вдохновлял их, но его личный вклад в литературу представляется весьма спорным. Кокто – типичный пример громкого имени при скромных собственно творческих достижениях. Впрочем, то же самое относится и к Бретону.

Очень популярен в Советском Союзе был Антуан де Сент-Экзюпери (1900–1944), автор «Маленького принца» и романтических произведений о летчиках. Он, конечно, не великий писатель, но по-своему значителен, а главное, смог найти путь к читателю, найдя ответ на запросы своего времени.

Французская поэзия первых десятилетий XX века представлена следующими именами: совсем у нас неизвестный Поль-Жан Туле (1867–1920), лидер группы «фантазистов», приверженец классического стиха; певец парижской жизни Леон-Поль Фарг (1876–1947); крупнейшая поэтесса своего времени Анна де Ноай (1876–1933); Пьер Жан Жув (1887–1976), католический мистик; Сен-Жон Перс (1887–1975), блестящий карьерный дипломат, нобелевский лауреат, но при этом никогда не бывший популярным поэтом, автор туманных и малопонятных произведений; Виктор Сегален (1878–1919), автор сборника стихотворений в прозе «Стеллы» на китайскую тематику; Макс Жакоб (1876–1944), юморист-парадоксалист; Пьер Реверди (1889–1960), «кубист» в поэзии; Жюль Сюпервьель (1884–1960), вдумчивый и наблюдательный, предшественник поэтов середины века; Поль Элюар (1895–1952), лучший из сюрреалистов, коммунист, о котором Юрий Кублановский написал:

«А за углом – сохранился бар,

где к Эренбургу завербовался

в товарищи Элюар»;

Франсис Карко (1886–1958) «фантазист», певец богемы и парижского дна; Блез Сандрар (1887–1961), швейцарец по происхождению, соратник Аполлинера. Если говорить о драматургии, то крупнейшее имя в ней – Жан Жироду (1882–1944), дипломат, романист, автор пьес на сюжеты из античной мифологии. Большой вклад внесли вышеупомянутый Кокто; Жан Ануй (1910–1987), плодовитый и разнообразный драматург, Жан Жене (1910–1986), автор провокационных пьес, а также исповедальных прозаических книг о мире отверженных: преступников, проституток, бродяг; Эжен Ионеско (1909–1994), основатель «театра абсурда», Сэмюэл Беккет (1906–1989), ирландец, нобелевский лауреат, писавший свои пьесы по-французски, крупнейший модернист XX века и редчайший случай автора, одинаково успешного в двух языках; как теоретик театра был известен Антонен Арто (1896–1948).

После второй мировой войны в моду вошел экзистенциализм, двумя основными представителями которого стали Жан-Поль Сартр и Альбер Камю, получившие Нобелевскую премию

После Второй мировой войны в моду вошел экзистенциализм, двумя основными представителями которого стали Жан-Поль Сартр (1905–1980) и Апьбер Камю (1913–1960), получившие Нобелевскую премию. Собственно литературные достоинства обоих невелики, и лауреатами они стали благодаря, скорее, господствующему тренду. Обоих приняли за гениев по недоразумению. Сартр, тщеславный и суетный «революционер», был типичным мелким буржуа, своего рода пародия на Вольтера применительно к XX веку, писал свои романы в реалистическом духе, а Камю, более сдержанный, – в отвлеченно-символическом. Сегодня их произведения читать почти невозможно, и становится удивительно – как они вообще могли порождать такой шум?

Другие нобелевские лауреаты – Клод Симон (1913–2005), писавший сложные запутанные романы (представитель школы «нового романа»); Жан-Мари Гюстав Ле Клезио (род. 1940), чьи книги полны фантасмагории; Патрик Модиано (род. 1945), посвятивший свое творчество периоду оккупации в 1940–1945 годов. Неудивительно, что произведения не получивших этой премии писателей гораздо интереснее. Маргерит Дюрас (1914–1996), родившаяся во Вьетнаме, написала саму лучшую свою книгу «Любовник» на материале своей молодости в этой стране, по которой был снят популярный фильм. Борис Виан (1920–1959) сочинял дерзкие романы «Пена дней», «Я приду плюнуть на ваши могилы», ставшие посмертно культовыми. Маргерит Юрсенар (1903–1987), автор классического исторического романа «Воспоминания Адриана». Франсуаза Саган (1935–2004) в девятнадцать лет написала лучшую свою книгу «Здравствуй, грусть», которая до сих пор популярна у читателей, хотя творчество писательницы балансирует на грани «настоящей» и массовой литературы, что-то наподобие Улицкой или Галины Щербаковой. Оба самых известных в современной России французских писателя – Мишель Уэльбек (род. 1956) и Фредерик Бег-бедер (род. 1965) – относятся, скорее, к писателям уровня Саган, – то есть ориентированы на написание бестселлеров.

В поэзии этого периода назовем имена Анри Мишо (1899–1984), поэта и художника-сюрреалиста, Франсиса Понжа (1899–1988), автора подчеркнуто объективистских, прозаических миниатюр, Рене Шара (1907–1988), несмотря на близость к авангардистам, старавшегося оставаться в русле классической поэзии, Раймона Кено (1903–1977), мастера языковых игр, Жака Превера (1900–1977), киносценариста (культовый фильм «Дети райка»), автора слов многих популярных шансонов (в том числе «Осенние листья»), который одновременно писал и высокую поэзию, Ива Боннфуа (род. 1923), самого крупного поэта Франции наших дней, наследника Валери как автора философского склада.

Старинная гравюра к роману «Пятнадцатилетний капитан» Жюля Верна из коллекции Дж. Хетцеля, 1878

Немецкая литература

Чтобы но жизнь интересно было смотреть, нужно, чтобы игра её было хорошо сыграно, о для этого требуются хорошие актеры.

Фридрих Ницше

Самая известная поэма немецкого Средневековья – «Песнь о Нибелунгах». Она создана в XII–XIII веках на основе более древних сказаний. В ее основе исторические события времен Великого переселения народов в V–VI веках, происходившие в Бургундском королевстве. Сюжет «Песни» сводится к героическим деяниям победителя дракона Зигфрида, его женитьбе на Кримхильде, последующей гибели в результате семейных распрей и мести Кримхильды за смерть мужа. В ткань повествования вплетены еще множество побочных сюжетов, в том числе о золоте Рейна и кладе карликов-нибелунгов.

Эта поэма породила многочисленные отклики, в том числе Рихарда Вагнера (1813–1883), который не только был великим оперным композитором, но и считал себя великим драматургом и сам писал либретто своих произведений, в том числе знаменитой тетралогии «Кольцо Нибелунга» по мотивам «Песни», которую он насытил мистическим содержанием. Непосредственно по «Песне» (а не по оперной тетралогии Вагнера!) снят и знаменитый фильм Фрица Ланга «Нибелунги».

Самая известная поэма немецкого Средневековья – «Песнь о Нибелунгах»

Значительный вклад в литературу и развитие языка внесли знаменитые средневековые мистики: Мехтильда Магдебургская (1207–1282), Майстер Экхар (1260–1328), Иоганн Таулер (1300–1361), писавшие и проповедовавшие на народном наречии. На рубеже Средних веков и Возрождения создаются такие произведения, как сатирическая поэма «Корабль дураков» Себастьяна Бранта (1458–1521), «Письма темных людей» – язвительный памфлет на латыни великого гуманиста Ульриха фон Гуттена (1488–1523) и его товарищей.

Современная немецкая литература начинает отсчет от перевода Библии на немецкий язык Мартином Лютером (1483–1546). Великий реформатор и основатель протестантизма был и отцом немецкого литературного языка. В одно время с ним сочинял свои песни и сценки Ганс Сакс (1494–1576), крупнейший мейстерзингер (поэт-певец) своего времени.

Первые двести лет после усилий Лютера, немецкая литература пребывала, вплоть до Гёте, в довольно жалком состоянии

Впрочем, первые двести лет после усилий Лютера немецкая литература пребывала вплоть до Гёте в довольно жалком состоянии. Можно назвать лишь несколько имен, имевших какое-то значение. В первую очередь это Ганс Гриммельсгаузен (1621–1676), автор романа «Симплициссимус», о бедствиях Германии в годы Тридцатилетней войны, местный эквивалент Рабле и Сервантеса; проповедник Абрахама Санта-Клара (1644–1709), чьи поучения резко отличались от произведений современных ему французских коллег наподобие Боссюэ резкостью языка и простонародным юмором, причудливостью метафор и образов; поэт-мисти к Ангел ус Силезиус (1624–1677).

XVIII век – век Просвещения – не дал в Германии авторов, сопоставимых с Вольтером и Руссо, но корифеи, которых можно упомянуть, там имеются. Это Готхольд Эфраим Лессинг (1729–1781) и Кристоф Мартин Виланд (1733–1813). Лессинг – первый драматург Германии новейшего типа, писавший «проблемные» пьесы. Кроме того, он виднейший теоретик театра, автор басен, трудов по эстетике. В англоязычных источниках о нем можно прочитать, что Лессинг был первым в мире dramaturge, это слово не должно вводить в заблуждение, dramaturge по-английски не то, что «драматург» по-русски, и обозначает не автора пьес, а именно человека, занимающегося критическим анализом драматургии, подбирающего репертуар театра. Виланд с одинаковым успехом писал романы и поэмы. Первые философского и сатирического содержания, вторые – сказочного. Физик Георг Кристоф Лихтенберг (1742–1799) прославился своими афоризмами и является кем-то вроде немецкого Ларошфуко или Лабрюйера.

Крупнейшим поэтом немецкого Просвещения был Фридрих Готлиб Клопшток (1724–1803). Его заслуга – освобождение немецкой поэзии от удушающего французского влияния. Он почти отказался от рифм и писал проникновенные оды и гимны. Его же творение, которое он почитал главным делом своей жизни, – эпическая поэма «Мессиада» сегодня покоится мертвым сном на полках библиотек. При упоминании его имени можно прочесть эпиграмму Лессинга: «Вы почитаете Клопштока? Но кто читал его хоть раз? Не почитайте нас высоко, а лучше – почитайте нас!»

# Гёте

Первым немецким писателем мирового значения стал Иоганн Вольфганг Гёте (1749–1832). Он же до сих пор остается самым великим поэтом Германии, крупнейшим ее гением. Что следует знать о нем? Прославился в двадцать пять лет романом «Страдания молодого Вертера», породив моду на самоубийство от любви. Лермонтов перевел его «Горные вершины» – самое известное стихотворение во всей немецкой поэзии. «Фауст», которого он писал шестьдесят лет, крупнейшее его творение, но первая часть гораздо выше второй (можно ввернуть при случае). Вместе с Шиллером основал «веймарский классицизм» – самая известная в мире дружба двух гениев. В Веймаре служил министром крохотного княжества. Занимался наукой – ботаникой, геологией, метеорологией. Влюблялся до глубокой старости, что всякий раз порождало бесподобную любовную лирику – «Западно-Восточный диван» или «Трилогия страсти». Главное в нем – огромная творческая активность с молодости до преклонных лет в совокупности с языковой мощью, что создало неисчислимое количество шедевров, причем разнообразных: эпиграммы на современников и поэмы в гекзаметрах на античные сюжеты, трагедии и комедии – в стихах и в прозе, романы и новеллы, мемуары и научные трактаты.

Особое место в наследии поэта занимают «Разговоры с Гёте» Иоганна Петера Эккермана (1792–1854), его товарища и секретаря последних лет жизни. Эккерману удалось передать в своих воспоминаниях (основанных на дневниковых записях) размышления великого человека, причем характерным для Гёте языком. Недаром Ницше называл «Разговоры» лучшей из немецких книг, а по своему значению она сравнивается «Жизнью Сэмюэля Джонсона» Босуэлла.

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (1759–1805) прожил гораздо меньше, но славой при жизни и в первые десятилетия после смерти пользовался едва ли не больше, чем Гёте, переписка с которым – важнейшее достояние немецкой литературы. Тоже жил в Веймаре, писал преимущественно драмы в прозе («Коварство и любовь») и в стихах («Дон Карлос»). Главное его творение – драматическая трилогия «Валлентшейн» из времен Тридцатилетней войны. Кроме того, известен своими балладами («Кубок», «Перчатка», «Порука»), которые сочинял в соперничестве с Гёте (у последнего в этом жанре стоит упомянуть «Коринфскую невесту» и «Бога и баядеру», а также «Легенду», абсолютно неизвестную у нас). Его «Песнь о колоколе» заучивалась многими поколениями немецких школьников, как у нас «Бородино». Много занимался теорией эстетики. Если Гёте больше писал о «земном», то Шиллер – о «духовном». Если рассматривать упрощенно, то Гёте-Шиллер – как Пушкин-Лермонтов в русской литературе.

Рубеж XVIII–XIX столетий – эпоха наивысшего взлета немецкой словесности

Рубеж XVIII–XIX столетий – эпоха наивысшего взлета немецкой словесности. Помимо веймарских классиков Гёте и Шиллера, тогда творили Фридрих Гёльдерлин (1770–1843), которого сегодня ставят выше Шиллера, Новалис (1772–1801), Генрих фон Клейст (1777–1811). Все три гения кончили трагически: Гёльдерлин сошел с ума в тридцать с небольшим, Новалис умер от чахотки, не дожив до тридцати, а Клейст застрелился.

Гёльдерлин писал стихи в античном духе, непонятые современниками. Кроме того, он автор романа «Гиперион» и драмы «Смерть Эмпедокла», считается строгим поэтом высоких чувств и глубоких мыслей и очень почитается в Германии. Новеллы Клейста – немецкий аналог повестей Пушкина, его место как драматурга сравнимо с местом Грибоедова в русской литературе при условии, если бы последний написал несколько равнозначных «Горю от ума» произведений. Его комедия «Разбитый кувшин» играет в репертуаре немецкого театра туже роль, что и «Недоросль» или «Ревизор». Его исторические драмы вполне соответствуют стихотворным драмам А.К. Толстого. Новалис, по профессии горный инженер, испытывал склонность к мистицизму и потустороннему, оставил неоконченный роман «Генрих фон Офтердинген», а также сборник «Гимны к ночи» и стал первым крупным именем немецкого романтизма.

Второе поколение романтиков представляют Йозеф фон Эйхендорф (1788–1857), один из крупнейших немецких лириков, писавший преимущественно о природе, эквивалент нашего Фета, но только в отличие от него еще и сочинял неплохие повести; Эдуард Мёрике (1804–1875) – немецкий Тютчев, самый значительный поэт вслед за Гёте и Гёльдерлином и автор классической новеллы «Моцарт на пути в Прагу». Стихи обоих перекладывались на музыку самыми лучшими композиторами Германии, а ряд песен на их слова стали народными, как, например, «О, елочка» Эйхендорфа.

К этим великим поэтам примыкают еще несколько авторов. Среди них Клеменс Брентано (1778–1842), глубоко верующий католик, в чьей проникновенной лирике отразилась его религиозность. На пару с Архимом фон Арнимом (1781–1831) он составил сборник народных песен «Волшебный рог мальчика», оказавший большое влияние на развитие романтической поэзии и ставший источником вдохновения для многих композиторов. Генрих Гейне (1797–1856), когда-то страшно популярный в России, где его ставили в один ряд с Гёте и Шиллером (впрочем, не только у нас). Сегодня нам смешно читать слова Тургенева, написанные в 1880 году, что если бы Пушкин не погиб так рано, то он мог бы развиться до уровня Гейне! Современникам трудно понять истинное значение того или иного автора. Случай с Гейне повторяет историю с Байроном – действительно крупный талант, в силу разного рода окололитературных обстоятельств принятый за гения. В Германии же Гейне даже не включают в десятку лучших поэтов страны, хотя он был автором проникновенной любовной лирики, мастером сатирической поэзии. Его ровесница Аннете фон Дросте-Хюльсхофф (1797–1848) обладала более значительным поэтическим дарованием, писали стихи о природе и мистических переживаниях, а в прозе известна рассказом «Еврейский бук». Ее вполне можно назвать немецкой Эмили Дикинсон или при желании – Ахматовой, поскольку она самая крупная поэтесса Германии. Говоря о Гейне, надо упомянуть австрийского поэта Николауса Ленау (1802–1850), также политически ангажированного и непримиримого критика убогой действительности.

# Гофман

В прозе романтизм представляют Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776–1822) – универсальный талант, не только автор романов и новелл с фантастическими сюжетами (в том числе «Щелкунчика», легшего в основу балета Чайковского), но и композитор и художник-карикатурист, едва ли не самый известный за пределами Германии романтик наряду с Гейне; Жан-Поль (1763–1825), «немецкий Гоголь», стоящий несколько особняком со своими длинными сатирическими романами и, скорее, представлявший сентиментализм; братья Гримм Якоб (1785–1863) и Вильгельм (1786–1859), авторы знаменитого сборника народных сказок, а кроме того, лексикографы – наподобие нашего Владимира Даля; Вильгельм Гауф (1802–1827), рано умерший сказочник.

В целом литература Германии XIX века отличается от современных ей русской, французской, английской литератур тем, что в ней не было великих романистов

Любопытный случай представляет Адальберт фон Шамиссо (1781–1838), автор сказочной повести «Чудесная история Петера Шлемиля» и многочисленных стихотворений, также положенных на музыку. Шамиссо родился во Франции и переехал в Германию подростком, но в такой степени изучил немецкий язык, что стал видным поэтом своего времени. Он совершил кругосветное путешествие на русском корабле вокруг света, будучи приглашенным в экспедицию как крупный ботаник.

Литература в Германии всегда была тесно переплетена с философией, поэтому надо знать имена братьев Шлегелей Августа Вильгельма (1767–1845) и Фридриха (1772–1829), теоретиков романтизма, а также Артура Шопенгауэра (1788–1860), чей пессимизм оказал большое влияние на писателей и поэтов XIX века, в том числе русских, поэт Фет перевел его главный труд «Мир как воля и представление».

Если брать рубеж веков, то, чтобы показать себя знатоком литературы того времени, можно упомянуть имена Иоганна-Генриха Юнг-Штиллинга (1740–1817), мистика и автора автобиографических повестей; Йозефа Гёрреса (1776–1848), католического публициста и издателя «народных книг»; Иоганна Петера Хебеля (1760–1826), поэта, писавшего на диалекте, автора рассказов из простонародной жизни; Эрнста Морица Арндта (1769–1860), отца немецкого национализма, автора пламенных патриотических стихов»; Карла Арнольда Кортума (1745–1824), написавшего длинную комическую поэму «Жизнь, мнения и поступки Иеронимуса Йобса, кандидата»; анонимный сатирический роман «Ночные бдения Бонавентуры» (1804).

В целом литература Германии XIX века отличается от современных ей русской, французской, английской литератур тем, что в ней не было великих романистов, таких как Бальзак, Диккенс, Гоголь, Толстой. Классический роман обошел ее стороной. Это не означает, что в немецкой литературе не было интересных прозаиков, но они так и не вышли за пределы Германии.

Вторая ее уникальная особенность заключается в том, что все ее крупнейшие прозаики были одновременно и крупнейшими поэтами. Теодор Фонтане (1819–1898), Теодор Шторм (1817–1888), Готфрид Келлер (1819–1890), Конрад Фердинанд Мейер (1825–1898) составляют четверку лучших мастеров немецкой прозы второй половины XIX века, и они же лучшие поэты того времени. Следует иметь в виду, что Келлер и Мейер – швейцарцы, но и немецкоязычная литература Швейцарии, и литература Австрии рассматриваются как единое целое с литературой Германии.

Фонтане – «главный» немецкий романист, ближайшее соответствие Тургеневу или Флоберу в Германии. К романам он обратился в возрасте шестидесяти лет, а до того занимался журналистикой и писал исторические баллады. Знаменит он также и «шпрухами» – поучениями в стихах, жанр, которому отдавал дань и Гёте. Шторм – вдохновенный певец природы северной Германии в стихах и новеллах, его можно сравнить с Фетом. Самое знаменитое произведение Келлера – «Зеленый Генрих», «билдунгсроман», то есть «роман воспитания», в котором показывается становление молодого человека – важная тема в немецкой литературе. Ему принадлежат популярные рассказы, в том числе сборник «Цюрихские новеллы». Также он писал гражданские и миросозерцательные стихотворения. Мейер – автор исторических рассказов, повестей и стихотворений, преимущественно из эпохи Средних веков и Возрождения. Также к видным прозаикам того периода относятся австриец Адальберт Штифтер (1805–1868), певец альпийской природы и простых человеческих чувств, и Вильгельм Раабе (1831–1910), немецкий Успенский или Писемский, то есть крепкий писатель второго ряда.

В драматургии работали ранний романтик Людвиг Тик (1773–1853), Кристиан Фридрих Хеббель (1813–1863), «преемник» Шиллера, но значительно уступавший ему по таланту (также Хеббель писал значительные философские стихи); Кристиан Дитрих Граббе (1801–1836), который следовал Клейсту; юный гений Георг Бюхнер (1813–1837), по чьей драме «Воццек» Альбан Берг написал свою знаменитую оперу; а также венские комедиографы Фердинанд Раймунд (1790–1836), писавший на сказочные сюжеты, и Иоганн Нестрой (1801–1862), сочинявший реалистические пьесы. Франц Грильпарцер (1791–1872) считается национальным поэтом Австрии, он написал только одну комедию, но зато его исторические мифологические драмы создали ему славу наследника Гёте и Шиллера в театре. Его новелла «Бедный музыкант» была любимым чтением Кафки.

К концу XIX века немецкая литература казалась находящейся в упадке. В ней не имелось своих Чехова или Рембо. Единственным ярким именем был философ Фридрих Ницше

К концу XIX века немецкая литература казалась находящейся в упадке. В ней не имелось своих Чехова или Рембо. Единственным ярким именем был философ Фридрих Ницше (1844–1900), не только писавший свои труды ярким языком, но и талантливый поэт (русский эквивалент – Владимир Соловьев). Также заметным явлением представляются импрессионистские стихи бывшего военного Детлева фон Лилиенкрона (1844–1909) и юмористические повести в стихах с рисунками Вильгельма Буша (1832–1908), одновременно выдающегося художника и поэта, самая известная из которых – «Макс и Мориц», о проделках двух озорников. Вообще совмещение поэзии и изобразительного искусства – чисто немецкий феномен того времени. Следует упомянуть очень популярную книжку «Степка-растрепка» Генриха Гофмана (1809–1894) – классика детской литературы, предшественника Буша. Гофман, врач по профессии, сочинил стихи и снабдил их рисунками. Кроме того, были известны пьесы для кукольного театра с героем по имени Касперль Ларифари художника Франца фон Поччи (1807–1876). Упомянем про живописца-пейзажиста Августа Копиша (1799–1853), автора юмористических и волшебных баллад и детских стихотворений, и Роберта Райника (1805–1852) – художника, на чьи стихи написано немало романсов.

Рубеж XIX–XX веков, как и сто лет назад, вновь ознаменовался творческим взлетом немецкой литературы

Однако преобладание серых писателей, поставщиков книг для широкой публики, лишь скрывало скорый расцвет немецкой литературы.

Рубеж ΧΙΧ-ΧΧ веков, как и сто лет назад, вновь ознаменовался творческим взлетом немецкой литературы. В поэзии прежде всего нужно упомянуть Райнера Марию Рильке (1875–1926) – одного из самых гениальных поэтов двадцатого столетия. В прозе – Франца Кафку (1883–1924), наряду с Прустом и Джойсом одного из трех титанов литературы своего времени.

Рильке, стоящий в одном ряду с Валери (которого он переводил) и Элиотом, открыл для поэзии новые пути и смыслы. Классические по форме, его стихи полны загадочного содержания, посвященные мучительному поиску смысла бытия. Самые знаменитые его сборники – «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею». Немцам можно сказать, что вы высоко цените его поздние стихотворения, такие как «Гонг» и «Мавзолей». Рильке дважды в молодости ездил в Россию, встречался со Львом Толстым, а в последние годы переписывался с Мариной Цветаевой, пробовал писать по-русски (а в конце жизни много сочинял стихов по-французски). Кроме того, он автор замечательной прозы, например «Писем к молодому поэту».

# Кафка

Кафка, пражанин, как и Рильке, выходец из мелкобуржуазной еврейской семьи, при жизни было мало известен как писатель, работал в страховой фирме и рано умер от туберкулеза. Признание пришло к нему после смерти, с публикацией его романов «Замок» и «Процесс» в первую очередь. Главное содержание творчества Кафки – абсурдность бытия. Он выражал это чувство в строгой прозе, ясным и точным языком. Даже в 30-40-е годы никому бы не пришло в голову всерьез сравнивать его с Томасом Манном, но сегодня уже Манна не будут сравнивать с Кафкой – произошла переоценка ценностей. Традиционный реалист Манн отодвинут Кафкой с первого места в немецкой литературе того времени. Среди шедевров последнего можно упомянуть не только «Превращение», но и «Письмо к отцу» – документ большой человеческой силы и одновременно, свидетельство фобий писателя. Если сравнивать Кафку с русскими писателями-современниками, то он некто средний между Платоновым, Булгаковым и Набоковым.

Из поэтов того времени нужно назвать Гуго фон Гофмансталя (1874–1929), Стефана Георге (1868–1933), Георга Тракля (1887–1914), Георга Гейма (1887–1912), Готфрида Бенна (1886–1956), а также поэтов-сатириков Христиана Моргенштерна (1871–1914) и Иоахима Рингельнаца (1883–1934) – немецкие Дон Аминадо и Саша Черный. Гофмансталь больше известен своими символистскими драмами и либретто для опер Рихарда Штрауса. Свои основные стихотворения он написал в возрасте 18–20 лет. Георге – основоположник немецкого символизма, кто-то вроде Бальмонта, но более туманный по содержанию и не такой витальный. Гейм – рано погибший экспрессионист, поэт мрачных образов. Гениями считаются два других экспрессиониста (определение весьма условное) – Тракль, покончивший с собой на войне австриец, и Бенн, врач. Оба писали также глубоко трагически, Бенн с уклоном в цинизм и безнадежность, а в конце жизни – мудро философски, почему и поднялся до высот Рильке.

В прозе следует выделить Роберт Музиля (1880–1942), Германа Гессе (1877–1962), Томаса Манна (1875–1955). Музиль – автор гигантского романа «Человек без свойств», полного философских идей, который хоть и считается шедевром литературы XX века, но его мало кто читает. Зато первое произведение Музиля «Смятение молодого Тёрлеса» пользуется читательским успехом. Гессе долгое время был культовой фигурой в Германии, а затем и в мире, но его значение представляется несколько преувеличенным. Он писал романы в духе позднего романтизма, с некой скрытой символикой, в том числе продолжал жанр «билдунгсромана». Манн – традиционалист, не искавший новых путей, но его романы, повести, рассказы актуальны и читабельны и сегодня, и его место как классика вполне заслуженно. Желая показать себя эстетом, можно сказать, что «Смерть в Венеции» Манна – то же самое, что и «Господин из Сан-Франциско» Бунина.

Из других ярких писателей можно назвать Эрнста Юнгера (1895–1998), Германа Броха (1886–1951), Йозефа Рота (1894–1939), Ганса Фалладу (1893–1947). Все они в России сравнительно малоизвестны. Юнгер, начавший военным дневником «В стальных бурях», в дальнейшем писал и прозу и эссеистику, став культовым автором философского склада, несмотря на симпатии к националистам и консерваторам. Брох сочинял интеллектуальные романы как из истории («Смерть Вергилия»), так и из современной жизни («Лунатики»). Рот выражал ностальгические чувства по Австро-Венгрии в историческом романе «Марш Радецкого». Фаллада писал о трагедии низших слоев общества в момент кризиса – «Маленький человек, что дальше?». Особое место занимает швейцарец Роберт Вальзер (1878–1956), «писатель для писателей», не признанный при жизни гений, окончивший жизнь в психиатрической лечебнице.

Эрих Мария Ремарк (1898–1970)

Зато хорошо знакомы русскому читателю Генрих Манн (1871–1950), Лион Фейхтвангер (1884–1858), Эрих Мария Ремарк (1898–1970), Стефан Цвейг (1881–1942). Но это писатели второго ряда, поставщики модного чтива. Даже «На Западном фронте без перемен» Ремарка не шедевр в том смысле, в каком мы используем это определение по отношению к произведениям Томаса Манна или Кафки, хотя и яркий документ эпохи, мастерски написанное произведение. Тот же Юнгер, войну прославлявший, как писатель гораздо значительнее Ремарка, войну осуждавшего. В детской литературе классиком стал Эрих Кестнер (1899–1974), написавший «Эмиль и сыщики», кроме произведений для юных он создал немало и стихов для взрослых, также пользующихся популярностью.

Из немецких драматургов первой половины столетия достаточно знать Герхарта Гауптмана (1862–1946) и Бертольта Брехта (1898–1956). Первый – представитель натурализма, некто вроде немецкого Чехова (но без его гения) или Бернарда Шоу, нобелевский лауреат. Брехт – фигура более сложная, считается одним из лучших авторов для сцены XX века, а к тому же и одним из крупнейших немецких поэтов столетия. Но, с ранних лет заигрывая с леворадикальными идеями, он подчинился их удушающему влиянию, что сказалось неизбежно на качестве его пьес и поэзии. Во многом он напоминал Маяковского с его пробольшевистскими поэмами.

После прихода нацистов к власти многие известные писатели эмигрировали. А после Второй мировой войны Германия оказалась расколотой на капиталистический Запада и коммунистический Восток, соответственно литература разделилась на литературу ФРГ и ГДР. Эти политические обстоятельства отложили свой отпечаток на судьбу литераторов, немало из них так и не вернулись из эмиграции. Курт Тухольский (1890–1935), журналист и поэт-сатирик, был одним из самых известных эмигрантов той волны.

После Второй мировой войны Германия оказалась расколотой на капиталистический Запада и коммунистический Восток, соответственно литература разделилась на литературу ФРГ и ГДР

Крупнейший поэт периода после войны – Пауль Целан (1920–1970), родившийся в Черновцах и успевший побывать гражданином и Румынии и СССР, а зрелые годы жизни проведший в Париже. Выходец из еврейской семьи он чудом избежал гибели во время Холокоста, и воспоминания о том времени, о трагической судьбе членов его семьи, играли ведущую роль в его поэзии, характеризующейся смелым словотворчеством и подчас затемненным смыслом. Целан был близок к другой еврейской изгнаннице – Нелли Закс (1891–1970), которая до пятидесяти лет писала слабые заурядные стишки, но, потрясенная судьбой своего народа, начала творить совсем иные трагические стихи, за которые и получила Нобелевскую премию. Другими видными поэтами были Гюнтер Айх (1907–1972), автор кратких и емких стихов, Петер Хухель (1903–1981), вынужденный эмигрировать из ГДР и высоко ценимый Бродским, Карл Кролов (1915–1999), писавший насыщенную философскими аллюзиями пейзажную лирику и продолживший традицию таких поэтов, как Оскар Лёрке (1884–1941) и Вильгельм Леман (1882–1968).

В прозе немецкую литературу представляют Генрих Бёлль (1917–1985), нобелевский лауреат, друг Солженицына, автор широко известных у нас романов «Бильярд в половине десятого», «Глазами клоуна», «Групповой портрет с дамой», христианский гуманист и в известном смысле наследник Томаса Манна как автор произведений, чуждых модернизму; другой нобелевский лауреат, Гюнтер Грасс (1927–2015), написавший романы «Жестяной барабан», «Кошки-мышки», «Собачьи годы», который отдал немало дани различным играм с сюжетом и повествованием, но в целом писал вполне реалистично, а значительную часть своей славы получил благодаря всевозможным политическим эскападам;

Мартин Вальзер (род. 1927), чей «фирменный знак» – фигура во всем сомневающегося антигероя; Уве Йонсон (1934–1984), сбежавший из ГДР на Запад и давший в романе «Годовщины» широкую картину современной жизни Германии; Хорст Бинек (1930–1990) и Вальтер Кемповский (1929–2007), которые оба были репрессированы в ГДР, а после на Западе написали эпические саги о судьбах немцев в XX веке, в том числе в документальном жанре – проект «Эхолот» Кемповского, в котором он собрал дневники, письма и другие документы времен войны. К более позднему поколению относится Винфрид Георг Зебальд (1944–2001), мастер интеллектуального романа, ранняя смерть которого помешала получить Нобелевскую премию, которой он был достоин. В коммерческой литературе больше всех преуспел Патрик Зюскинд (род. 1949) со своим романом «Парфюмер».

Ганс Магнус Энценсбергер (род. 1929) – самый известный из леворадикальных писателей, драматург, поэт. Другими левыми драматургами, чьи пьесы наделали немало шума, являются Рольф Хоххут (род. 1931) и Петер Вайс (1916–1984), чья пьеса о Жан-Поле Марате была поставлена с успехом любимовским Театром на Таганке. Хайнер Мюллер (1929–1995), которого называют крупнейшим немецким драматургом после Брехта, напротив, живя в ГДР, вошел конфликте властями этого государства, так что он выражал совсем иные идеалы.

Немецкая литература в Швейцарии представлена именами Фридриха Дюрренматта (1921–1990), автора детективных романов и драматурга («Визит старой дамы»), и Макса Фриша (1911–1991), писавшего книги, в которых герои ищут свою идентичность («Назову себя Гантенбайн»). В Австрии стоит выделить Ингеборг Бахман (1926–1973), подругу Фриша, поэта и прозаика; нобелевскую лауреатку, феминистку Эльфриду Елинек (род. 1946), по роману которой «Пианистка» снят одноименный фильм, Томаса Бернхарда (1931–1989), автора популярных пьес и прозаика.

Книги писателей ГДР активно переводились в советское время, но большинство из них сегодня читать невозможно. Упомянуть можно про барда Вольфа Бирмана (род. 1936), «немецкого Высоцкого», изгнанного из ГДР в 1976 году за свои песни.

Иллюстрация к «Фаусту» Гёте. Август фон Крелинг, Мюнхен 1874

Испанская литература

Любовь носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность– богатством, а капли огня – жемчужинами.

Мигель Сервантес

В середине XII века неизвестным автором была написана либо отредактирована «Песнь о моем Сиде» – самое известное произведение испанской литературы Средних веков. Она повествует о подвигах Сида (то есть «сеида» – господина по-арабски) Кампеадора, рыцаря, жившего в XI столетии. В отличие от большинства других поэм того времени, например «Песни о Роланде», «Песнь о моем Сиде» почти не содержит фантастических и волшебных моментов и вполне реалистически передает действительные события.

Другим значительным литературным памятником эпохи являются «романсеро» – собрания народных песен, которые рассказывают об исторических событиях: междоусобных войнах, сражениях, борьбе с маврами, но одновременно содержат и шуточные, любовные, религиозные романсы.

Первое крупное имя испанской словесности – Хорхе Мануэль (1440–1479), автор поэмы «Куплеты на смерть моего отца». Следующее этапное произведение – роман в диалогах «Селестина» (1499) неизвестного автора, возможно, Фернандо де Рохаса (1465–1541), нечто вроде драматизированной новеллы из «Декамерона». Эти два произведения являются переходными между Средневековьем и Возрождением.

В XVI столетии наступает то, что получило название золотого века испанской литературы, который продлился примерно до середины XVII столетия. Первым его прославленным именем был Гарсиласо де ла Вега (1503–1536), который вместе со своим другом Хуаном Босканом (1490–1542) ввел в испанскую поэзию формы из итальянской: сонет, канцону и т. д., отказавшись от старых кастильских размеров.

Крупнейшим явлением испанской прозы XVI века стал анонимный роман «Ласарильо с Тормеса» (опубликован в 1554) – родоначальник «плутовского романа»

В противоположность этим светским поэтам, мастерам любовной лирики, Луис де Леон (1527–1591), Св. Хуан де ла Крус (1542–1591), Тереза Авильская (1515–1582) были глубоко религиозными людьми. Луис де Леон известен своими переводами библейской «Песни песней» и оригинальными стихотворениями, Хуан де ла Крус – великий испанский мистик и один из крупнейших поэтов страны (особенно известны его поэмы «Духовная песнь» и «Темная ночь души»), Тереза Авильская – автор мистических трактатов и автобиографии «Моя жизнь», вместе с де ла Крусом причислена католической церковью к своим Учителям.

Крупнейшим явлением испанской прозы XVI века стал анонимный роман «Ласарильо с Тормеса» (опубликован в 1554) – родоначальник жанра плутовского романа. Он с живописным реализмом повествует о приключениях бродяги, которого жизнь заставляет заниматься разными видами мошенничества.

# Сервантес

У Испании нет национального поэта. Его место (и в этом отличие от других стран) занимает Мигель Сервантес (1547–1616), автор «Дон Кихота». Роман оказал такое влияние на испанскую литературу, что испанский язык называют «языком Сервантеса». Современному читателю, избалованному всевозможными книгами, трудно понять тот восторг, который испытывали великие писатели в XVIII–XIX веках от «Дон Кихота»; роман может показаться примитивным и многословным, но надо постараться взглянуть на него глазами неизбалованных современников. Другим его прославленным произведением является сборник «Назидательные новеллы». Сервантес писал и в стихах – например, «Путешествие на Парнас», но, по общему мнению, он был весьма посредственным поэтом.

Другое известное широкой публике в России имя золотого века» – Лопе де Вега (1562–1635). Он считается величайшим драматургом Испании, ее Шекспиром. Его плодовитость в сравнении с классическими драматургами Франции Корнелем и Расином поразительна. От Лопе де Веги дошло 426 пьес, а написал он около двух тысяч. Кроме того, он автор трех тысяч сонетов, а также стихотворений в других жанрах. В России Лопе де Вега известен преимущественно комедиями – «Собака на сене», «Учительтанцев», но он сочинял для театра во всех жанрах, например историческую драму «Фуэнте Овехуна». Он был не только величайшим драматургом, но одним из трех крупнейших поэтов золотого века наряду с Гонгорой и Кеведо.

XVII век в Испании, так же как во Франции, был веком драмы (пьесы сочинял и Сервантес). Второе крупное имя испанского театра – Педро Кальдерон де ла Барка (1600–1681). Он написал также немало – около 220 пьес. В отличие от Лопе де Веги он больше знаменит своими философскими драмами, такими как «Жизнь есть сон», хотя как автор комедий он также известен. Третий значительный драматург – Тирсо де Молина (1579–1648), автор первого в истории произведения о Дон Жуане – «Севильский обольститель, или Каменный гость». Можно упомянуть еще и Хуана Руиса де Аларкона (1581–1639), также относящегося к великим драматургам золотого века.

Если во Франции Корнель и Расин прежде всего поэты строгих и однообразных размеров («александрийский стих»), то испанский театр больше напоминал английский, условности были не так сильны, а стихотворные формы разнообразны.

Испанский театр больше напоминал английский, условности были не так сильны, а стихотворные формы разнообразны

Два других гения испанской литературы, малоизвестных в России, но которых очень почитают на родине и имена которых надо знать, если вы желаете произвести впечатление на испанцев, – это Луис де Гонгора (1561–1627) и Франсиско де Кеведо (1580–1645). Гонгора – великий поэт испанского языка, писал нарочито «темные» сложные стихи. Кеведо – величайший сатирик (в стихах и в прозе – сборник «Сновидения»), автор плутовского романа «История жизни пройдохи по имени Дон Паблос» и множества стихотворений самого разного содержания. Гонгора и Кеведо имели противоположные воззрения на литературу, основав враждовавшие течения – «культеранизм» и «концептизм» соответственно, и беспрестанно пикировались друг с другом. Известны грубые стихи, в которых Кеведо высмеивал длинный нос Гонгоры, который отвечал ему тем же.

Алонсо де Эрсилья (1533–1594) участвовал в покорении индейцев-арауканов, живших на территории современного Чили, и написал об этом длинную поэму «Араукана», весьма популярную в свое время, но которая сегодня ценна в первую очередь своими этнографическими описаниями и тем, что это первое серьезное художественное произведение о Новом Свете.

Педро Кальдерон де ла Барка (1600–1681)

В прозе особое развитие получил плутовской роман. Его выдающимися представителями были Матео Алеман (1547–1615), автор «Гусмана де Альфарче», и Луис Велес де Гевара (1579–1644), написавший «Хромого беса», сюжет из которого впоследствии использовал Лесаж.

Анонимный «Эстебанильо Гонсалес», повествующий о приключениях солдата в Тридцатилетнюю войну, завершает эволюцию этого жанра. Бальтасар Грасиан (1601–1658) – еще одно имя, которое надо знать. Он написал аллегорический роман «Критикой». Ему же принадлежит сборник афоризмов «Наука благоразумия».

К концу XVII века происходит закат испанской культуры золотого века, страна неуклонно деградирует. Следующее столетие, век Просвещения, в Испании не дало никого значительного. Достаточно упомянуть лишь трех авторов: Диего де Торреса Вильярроэля (1693–1770), астролога, шарлатана, авантюриста, знаменитого своими воспоминаниями; и двух баснописцев Феликс Мария де Саманьего и Томаса Ириарте (1750–1791). Вместо одного национального баснописца типа Эзопа, Лафонтена или Крылова у испанцев их двое.

Эпоху романтизма в Испании также блистательной не назовешь. Крупных, европейски известных фигур она не выдвинула. Но, разумеется, были авторы, почитаемые на родине. Во-первых, это Мариано Хосе де Ларра (1809–1837), единственный известный в современной ему России романтик, которому Некрасов приписал свое известное стихотворение. Ларра был журналистом, острым публицистом, покончившим жизнь самоубийством. Роль испанских Пушкина и Лермонтова исполнили (естественно, сравнение условное – Пушкин тут понимается как самое яркое имя эпохи романтизма) Хосе де Эспронседа (1808–1842) и Хосе Соррилья-и-Мораль (1817–1893). Первый – крупнейший испанский поэт первой половины XIX века (поэмы «Мир-Дьявол», «Саламанский студент»). Второй начал свой путь стихами на смерть Ларры (точь-в-точь как Лермонтов на смерть Пушкина: «Погиб поэт, невольник чести», причем чуть ли в один месяц с ним), а прославился своими пьесами, самая известная из которых – «Дон Хуан Тенорио». Еще одно имя испанского романтизма – Анхель Сааведра (1791–1865), министр и политик, известен драмой «Сила судьбы», которая легла в основу либретто известной оперы Верди.

Вторая половина XIX века не представляет в литературе ничего примечательного. В поэзии единственное имя – Густаво Адольфо Беккер (1836–1870), который сегодня вознесен так высоко, что его называют самым читаемым после Сервантеса испанским классиком. Ему принадлежит сборник «Рифмы», а также собрание рассказов в прозе «Легенды». Беккера при желании можно считать испанским Бодлером.

В прозе этот период представляют малоизвестные за пределами испаноязычного ареала Аларкон Хуан Валера (1824–1905), дипломат и автор психологического романа «Пепита Хименес»; Бенито Перес Гальдос (1843–1920), которого в Испании считают местным эквивалентом Бальзаку, Диккенсу и Толстому, он автор серии из 46 романов «Национальные эпизоды» об истории Испании в XIX веке; Педро Антонио де Аларкон (1833–1891), автор повести о провинциальных нравах «Треугольная шляпа».

Рубеж XIX–XX веков ознаменован поражением Испании в войне с США… Под впечатлением от этого национального позора в литературе сформировалось так называемое «поколение 98 года»

Рубеж ΧΙΧ-ΧΧ веков ознаменован поражением Испании в войне с США, в результате чего она лишилась последних заморских владений: Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппин. Под впечатлением от этого национального позора в литературе сформировалось так называемое поколение 98 года. Его идейный вождь – Мигель де Унамуно (1864–1936), баск по происхождению, философ, эссеист, прозаик, поэт. Он – культовая фигура в родной стране, но литературное качество его многочисленных трудов весьма сомнительно. К тому же поколению относятся романисты Висенте Бласко Ибаньес (1867–1928) и Пио Бароха-и-Несси (1872–1956), прозаик и драматург Рамон дель Валье-Инклан (1866–1936) (но Нобелевскую премию в 1922 году получил не он, а Хасинто Бенавенте-и-Мартинес (1866–1954) – драматург второго плана, но в свое время популярный автор).

Испанская поэзия первой половины XX века ярче ее прозы. С этого времени на нее начинает оказывать литература Латинской Америки. Рубен Дарио (1867–1916), родившийся в Никарагуа, своим творчеством открыл новые пути и считается первым модернистом испаноязычной поэзии. Другими крупными поэтами того периода являются браться Антонио Мачадо-и-Руис (1875–1939) и Мануэль Мачадо-и-Руис (1874–1947), а также нобелевский лауреат Хуан Рамон Хименес (1881–1958). Антонио Мачадо более известен, чем его брат (в гражданскую войну 1919-39 годов они оказались по разные стороны фронта), и писал стихи под влиянием народной поэзии.

Следующим поколением испанской поэзии выступило поколение 27 года: Хорхе Гильен (1893–1984), Рафаэль Альберти (1902–1999), весьма известный в СССР из-за своего членства в компартии, Висенте Апейсандре (1898–1984), нобелевский лауреат, и Федерико Гарсиа Лорка (1898–1936) – всемирно известный поэт («Цыганский романсеро», «Поэма о канте хондо») и драматург. Он, хотя и дружил с сюрреалистами, а поколение 27 года считается авангардистским движением, писал вполне традиционно, без зауми и распада формы. Поколение 27 года – это «по-русскому счету» – Мандельштам, Пастернак, Ахматова, Цветаева.

Между двумя этими поколениями следует упомянуть «преемника» Унамуно – философа и эссеиста Хосе Ортегу-и-Гассета (1883–1955), оказавшего большое влияние на литературу, и прозаика Рамона Гомеса дела Серна (1888–1963), известного в том числе своими однострочными афоризмами.

Послевоенное представляют Камило Хосе Села (1916–2002), нобелевский лауреат, автор двух гениальных романов – «Семья Паскуаля Дуарте», написанного в двадцать пять лет, и «Улей», Мигель Делибес (1920–2010), не менее талантливый прозаик, а также два весьма известных, но, скорее, ввиду своей политической ангажированности автора: Хорхе Семпрун (1923–2011), писавший и по-французски, и по-испански, и Хуан Гойтисоло (род. 1931).

В Испании, как известно, несколько языков, кроме испанского, это галисийский, баскский и каталанский, на последнем говорят, точнее, говорили, в Барселоне и Валенсии, излюбленных местах для российских туристов. Национальный поэт Каталонии – Жасинт Вердагер (1845–1902), чье имя вы можете назвать при общении с местными жителями, которые, как правило, родного языка не знают, как у нас мордва или марийцы, но своим культурным наследием гордятся. Каталанский язык очень близок к окситанскому (провансальскому), на котором до конца XIX века говорили в Южной Франции и на котором писал Фредерик Мистраль (1830–1914), автор поэмы «Мирей», получивший одну из первых Нобелевских премий по литературе.

К испанской литературе примыкает литература Португалии. В ней достаточно знать три имени: Жил Висенте (1465–1536), прославленный драматург, который писал как по-португальски, так и по-испански и считается отцом драмы в обеих странах; Луис де Камоэнс (1524–1580), величайший поэт португальского языка, автор поэмы о плаваниях португальцев в далекие страны «Лузиады», которая стала национальным эпосом; Пушкин ставил его в один ряд с Данте, Петраркой и Шекспиром:

Суровый Дант не презирал сонета;

В нем жар любви Петрарка изливал;

Игру его любил творец Макбета;

Им скорбну мысль Камоэнс облекал.

Фернандо Пессоа (1888–1935) причисляется к крупнейшим поэтам XX века, он известен стихами, которые писал от имени нескольких придуманных им персонажей, своеобразных творческих масок. Впрочем, можно также назвать нобелевского лауреата, романиста Жозе Сарамаго (1922–1910) – самое известное имя в португальской литературе второй половины XX века, марксиста, подражавшего «магическому реализму» латиноамериканцев.

Иллюстрация Густава Доре к книге «Дон Кихот» Мигеля Сервантеса, Лондон, 1880

Итальянская литература

Господи, сделай меня орудием

Твоего мира.

Франциск Ассизский

Франциск Ассизский (1182–1226), великий мистик, основатель монашеского ордена францисканцев святой католической церкви, является одновременно и автором первого крупного произведения на итальянском языке – написанной ритмической прозой «Песни о Солнце», в которой он обращается к «сестрице Воде», «братцу Огню» и т. д., наделяя душой окружающую природу.

# Данте

Данте Алигьери (1265–1321), один из величайших поэтов мира, стоит в начале письменной итальянской литературы. Первые шаги в поэзии он сделал как поэт «Дольче стиль нуово» – «Нового сладостного стиля», школы поэзии, которая ознаменовала разрыв со средневековыми традициями. Ее представители воспевали земную любовь, используя сложную символику. Назовем Гвидо Кавальканти (1259–1300) – друга Данте, который возглавлял «Новый сладостный стиль».

Данте был изгнан из родной Флоренции, самого богатого и развитого города Италии того времени, в результате внутриполитической борьбы, перебирался из города в город и умер в Равенне. Два произведения обессмертили его имя – повесть в стихах и прозе о любви к Беатриче «Новая жизнь» и поэма «Комедия», прозванная впоследствии «Божественная». В ней поэт описывает свое путешествие в загробный мир, где его сопровождает сперва Вергилий, а после Беатриче. Гений Данте заключается в удивительно чеканных стихах и в пластичности описаний. Но при этом надо иметь в виду, что поэту в полной мере удался лишь «Ад», а «Чистилище» и «Рай» не оставляют такого могучего впечатления. Практически все известные сюжеты, связанные с «Комедией», Уголино, Паоло и Франческа и прочие, взяты из «Ада». «Комедия» написана в терцинах, то есть в строфах из трех строк. Каждая из трех частей заканчивается словом «светила»; подобной символики и симметрии немало в поэме. Заметим также, что жанр «загробного путешествия» довольно распространенный в средневековой поэзии, в том числе итальянской, так что поэт не был особенно оригинален в выборе сюжета. Его заслуга в том, как он исполнил его. Также перу Данте принадлежит ряд прозаических произведений, в том числе «Пир» (большой комментарий к его канцонам).

Вторым великим именем итальянской литературы является Франческо Петрарка (1304–1374). Выступая в наших глазах как преемник Данте, он, на самом деле, к творчеству своего предшественника относился критически и формировался как поэт независимо от него. Другой парадокс Петрарки заключается в том, что, будучи итальянским поэтом, он свое детство и юность провел не в Италии, а в Авиньоне, южной Франции, где тогда пребывали римские папы. Главный труд Петрарки, обессмертивший его имя, – сборник стихотворений, преимущественно сонетов, «Канцоньере».

Петрарка свои итальянские стихи ценил мало, и считал себя преимущественно латинистом, сочиняя на многочисленные поэмы и прозаические труды на латыни

В нем он повествует о своей любви к Лауре, второй бессмертной возлюбленной итальянской поэзии после Беатриче. Но сам Петрарка свои итальянские стихи ценил мало и считал себя преимущественно латинистом, сочиняя многочисленные поэмы и прозаические труды на латыни.

Именно за эти труды он получил высокое признание у современников. «Канцоньере» – лишь малая часть от написанного им.

Петрарке был свойственен углубленный психоанализ, который особенно заметен в таких его автобиографических произведениях, как «Письмо к потомкам» и «Книга бесед о презрении к миру». Написанная им в терцинах большая поэма «Триумфы» считается его неудачей.

Третьим крупнейшим писателем итальянского Возрождения был Джованни Бокаччо (1313–1375), который являлся в первую очередь прозаиком. Главный его труд – «Декамерон», собрание из ста новелл, которые рассказывают в компании молодых людей, спасающихся от чумы на загородной вилле. Сюжеты большинства из них посвящены любви. «Декамерон» оказал огромное влияние на итальянскую и европейскую литературу, достаточно упомянуть Чосера. В XV–XVI веках искусство новеллы в Италии развивалось под прямым его влиянием – вплоть до Маттео Банделло (1485–1561), из чьих произведений черпал свои сюжеты Шекспир. Бокаччо принадлежит ряд поэм, а также первый комментарий к «Комедии» Данте и его жизнеописание.

Любопытно заметить, что самая известное в Европе произведение итальянского автора того времени – «Книга о разнообразии мира» Марко Поло (1254–1324), рассказ о путешествии в Китай, она была записана на старофранцузском языке, хотя и продиктована по-итальянски.

Итальянское Возрождение началось именно с литературы. Данте, Петрарка и Бокаччо жили в XIII–XIV веках, тогда как самые великие художники… творили 150–200 лет спустя

Надо отметить, что итальянское Возрождение началось именно с литературы. Данте, Петрарка и Бокаччо жили в XIII–XIV веках, тогда как самые великие художники – Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэль – творили 150–200 лет спустя. Напротив, во времена Высокого Возрождения, то есть в первой половине XVI века, в литературе Италии уже наступал упадок. Тем не менее и в XV–XVI веках там рождались крупные поэты. Прежде всего упомянем трех авторов больших поэм на сюжеты из преданий о Роланде: Луиджи Пульчи (1432–1484) – «Моргайте», Маттео Боярдо (1441–1494) – «Влюбленный Орландо», Лудовико Ариосто (1474–1533) – «Неистовый Орландо». Их продолжателем выступил Торквато Тассо (1544–1595), написавший «Освобожденный Иерусалим», считавшийся самой знаменитой итальянской поэмой вплоть до XIX века, а сам он котировался выше Данте. Сюжет его произведения – события Первого крестового похода в самом фантастическом преломлении. Тассо впоследствии переделал поэму в религиозном духе, назвав ее «Завоеванный Иерусалим», но для потомков он остался автором именно первого варианта. Тассо известен также своей драматической судьбой – приступами сумасшествия, приводившими его к заключению на долгие годы.

# Макиавелли

В лирической поэзии проявили себя Лоренцо Медичи (1449–1492) – правитель Флоренции из рода Медичи, знаменитый патрон людей искусства, и воспитатель его сыновей, гуманист Анджело Полициано (1454–1494). А вот великий скульптор Микеланджело Буонарроти (1475–1564), столь известный у нас своими сонетами, в Италии вовсе не считается великим поэтом. Если бы не его достижения в изобразительном искусстве, на его стихотворения никто бы не обратил внимания. При случае можно будет сказать, что большинство его пылких любовных сонетов обращено к мужчинам.

XVII–XVIII века в итальянской литературе являются временем упадка, и великие имена появлялись только в драматургии

Никколо Макиавелли (1469–1527) известен в первую очередь как «отец политологии» благодаря своему сочинению «Государь». От его апологии сильной личности, не стесняемой законами и моралью, пошел термин «макиавеллизм». Он также известен своими историческими сочинениями, письмами и комедией «Мандрагора», представляющими видный вклад в итальянскую литературу. Его младшим современником был другой скандальный автор Пьетро Аретино (1492–1556), «отец современной журналистики». Он прославился как шантажист великих мира сего («бич государей»), которые, чтобы спастись от его нападок, платили ему значительные суммы за молчание в отношении них. Аретино получил популярность своими комедиями, письмами, памфлетами, сатирами (особенно «Рассуждениями»), в которых давал яркую картинку современных ему нравов. Некоторые из них представляют собой шедевры ранней порнографической литературы. Бальдассаре Катильоне (1578–1529) – автор книги диалогов «Придворный», в которой создает идеальный образ человека высшего сословия и которая оказала большое влияние на современников.

# Карло Гольдони

XVII–XVIII века в итальянской литературе являются временем упадка, и великие имена появлялись только в драматургии. Речь идет о двух венецианцах-соперниках Карло Гольдони (1707–1793) и Карло Гоцци (1720–1806). Гольдони решительно порвал с традиционными комедиями масок, в которых имелись постоянные схематические персонажи (старик-педант Панталоне, шут Арлекин и т. д.), и создавал вместо них комедии характеров по примеру Мольера: «Слуга двух господ», «Трактирщица», «Хитрая вдова», в которых герои брались из реальной жизни. Его противником на драматургическом поприще выступил Гоцци, который вернул в итальянский театр фантазию и сказку: «Любовь к трем апельсинам», «Турандот», «Король-олень». Успех Гоцци был таков, что Гольдони навсегда покинул Венецию и уехал в Париж, где начал сочинять произведения для театра на французском языке. Однако сегодня пьесы Гольдони ставятся чаще, чем Гоцци, зато произведения последнего легли в основу либретто знаменитых опер, например Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» или Пуччини «Принцесса Турандот».

Начало XIX века – эпоха романтизма. Два великих классика итальянской литературы: Алессандро Мандзони и Джакомо Леопарди

Знаменитый Джакомо Казанова (1725–1798) писал свои мемуары «История моей жизни» на французском языке, так что они не могут считаться частью итальянской литературы. Из того времени можно назвать еще Сальватора Розу (1615–1573) – знаменитого художника, одновременно автора резких стихотворных сатир. В отличие от Микеланджело он действительно обладал литературным дарованием.

Начало XIX века – эпоха романтизма. Байрону и Пушкину в Италии соответствовали два великих классика тамошней литературы: Алессандро Мандзони (1785–1873) и Джакомо Леопарди (1798–1837). Написав исторический роман «Обрученные», Мандзони (внук великого правоведа Чезаре Беккариа) завершил процесс создания литературного языка. Этот его единственный роман считается шедевром итальянской прозы. Перу Мандзони принадлежит совсем немного стихотворений, но «Март 1821 года» и, особенно, «Пятое мая» – на смерть Наполеона – принадлежат к самым знаменитым образцам итальянской поэзии. В возрасте сорока лет он перестал заниматься художественным творчеством и дальнейшую жизнь прожил, наслаждаясь положением живого классика. На его смерть Джузеппе Верди сочинил свой знаменитый «Реквием».

Джакомо Леопарди в отличие от гармоничного и искренне религиозного Мандзони представляет «темную» сторону итальянского романтизма. Горбун, страдавший от многочисленных болезней, проведший детство и юность под жестким контролем суровых родителей, он выражал чувства отчаяния и пессимизма в своих стихотворениях и небольших прозаических сочинениях («Нравственные очерки», «Мысли», «Смесь»), а также в письмах к друзьям. Собственно поэтическое наследие его невелико, но разнообразно – тут и идиллии, и политическая лирика, и сатира, и философские размышления. Проведший детство среди книг, он был одним из самых эрудированных людей своего времени. Леопарди считается крупнейшим итальянским поэтом после Данте и Петрарки и одним из главных представителей европейского романтизма. Различие между Мандзони и Леопарди выражается известным высказыванием первого о втором, де, вся его философия сводится к следующей мысли: «у меня есть горб, значит, Бога нет».

# Карло Коллоди

Третья крупная фигура итальянского романтизма – Уго Фосколо (1778–1827), он чем-то напоминает Мандзони. Он с равным успехом работал и в стихах и в прозе, написал немного и рано оставил художественное творчество. Его главные произведения – эпистолярный роман «Последние письма Якопо Ортиса» и поэма «Гробницы». Но значение Фосколо значительно уступает значению двух предыдущих авторов. Близкий к карбонариям Сильвио Пеллико (1789–1854) европейски прославился воспоминаниями «Мои темницы» о своем десятилетнем пребывании в австрийских тюрьмах. Массимо Д’Адзельо (1798–1866) известен не только как автор исторического романа «Этторе Фьерамоска», но и как художник, публицист, политик, государственный деятель (как премьер-министр Пьемонта был предшественником графа Кавура, объединителя Италии), мемуарист.

Вторая половина XIX века – эпоха объединения страны и окончания Рисорджименто, она не принесла значительных достижений итальянской литературе

В Италии всегда играла заметную роль диалектная литература. В описываемое время Карло Порта (1775–1821) и Джузеппе Джоакино Белли (1791–1863) создавали яркие сатирические произведения в стихах на соответственно миланском и римском диалектах. Их можно назвать итальянскими эквивалентами Бернса.

С Белли был лично знаком Гоголь (и высоко ценил его творчество), проживавший в то время в Риме. По содержанию творчества к ним примыкает выдающийся поэт-сатирик Джузеппе Джусти (1809–1850).

Ввиду популярности в России поэтов-футуристов большое внимание у нас уделялось их духовному отцу – Филиппо Томмазо Маринетти

Вторая половина XIX века – эпоха объединения страны и окончания Рисорджименто, она не принесла значительных достижений итальянской литературе. Джованни Верга (1840–1922) можно назвать «французским Золя», он представлял «веризм» – так назывался натурализм в Италии. Сегодня его помнят главным образом как автора рассказа «Сельская честь», на основе которой была написана одноименная веристская опера. Крупнейшим поэтом того времени был Джозуэ Кардуччи (1835–1907), один из первых нобелевских лауреатов. Его стихи страдали от типичной для эпохи позитивизма риторики, также не на пользу поэту шли его увлечение сиюминутными политическими процессами и его статус «первого поэта» единой Италии, но тем не менее лучшие его стихотворения, особенно из сборника «Варварские оды», сохраняют свою притягательность для читателя и заучиваются итальянскими школьниками. Другим известным поэтом-позитивистом был Олиндо Гуэррини (1845–1916), писавший под многочисленными псевдонимами и очень популярный в свое время. В контексте той эпохи упомянем еще Карло Коллоди (1826–1890), классика детской литературы, написавшего «Приключения Пиноккио», известные у нас через пересказ Алексея Толстого «Приключения Буратино». Автором другой известной повести для детей «Сердце» был Эдмондо Де Амичис (1846–1908).

# герметизм

На рубеже ΧΙΧ-ΧΧ веков крупнейшими именами итальянской литературы были Антонио Фогаццаро (1842–1911), «итальянский Достоевский», сочинявший психологические романы; Джованни Пасколи (1855–1912), преемник Кардуччи как наиболее крупный поэт своего времени, автор меланхоличных стихов, часть которых сочинял на латинском языке, будучи последним представителем традиции версификации на этом языке; и Габриэле Д’Аннунцио (1863–1938) – самый шумный и прославленный итальянский писатель той эпохи. Он работал во всех жанрах: драме, поэзии и прозе, будучи одним из вождей европейского декадентства. В России он пользовался в начале XX века грандиозным успехом, ему посвящал стихи Н. Гумилев. Но еще большую известность ему принесли внелитературные эскапады – роман с актрисой Элеонорой Дузе, боевые подвиги летчика во время Первой мировой войны, захват в 1919 города Фиуме и провозглашение себя диктатором одноименной «республики», соперничество с Муссолини за право быть вождем националистической Италии. Время все расставило на свои места, большая часть его книг сегодня видится совершенной макулатурой, однако в итальянской литературе навсегда остались ряд его стихотворений о природе (самое прославленное – «Дождь в сосновом лесу») и лирические воспоминания «Ноктюрн».

Джованни Верга представлял «веризм» – так назывался натурализм в Италии

В это же самое время в Триесте, тогда принадлежавшем Австро-Венгрии, жил никому не известный коммерсант Этторе Шмиц, который ныне считается самым великим итальянским писателем рубежа веков под псевдонимом Итало Звево (1861–1928).

Друг Джойса, он прославился романом «Самопознание Дзено» – шедевром самоанализа и иронии одновременно. Кроме того, его перу принадлежит ряд ранних романов, а также новелл. В последнее время в Италии стали высоко цениться его пьесы, отчасти написанные на триестинском диалекте. Другим значительным писателем, но успевшим получить признание при жизни в виде Нобелевской премии, был Луиджи Пиранделло (1867–1936), романист, новеллист, драматург, чье самое известное произведение – «Шесть персонажей в поисках автора», предвосхищающее «драму абсурда».

Ввиду популярности в России поэтов-футуристов (Маяковский и К) большое внимание у нас уделялось их духовному отцу – Филиппо Томмазо Маринетти (1876–1944), автору первого манифеста футуризма, который на самом деле являлся второстепенным поэтом, вроде наших Крученых или Бурлюка. Маринетти, как и все футуристы, испытывал склонность прижаться к сильному плечу, и в то время как российские коллеги выбрали большевиков, он стал ярым сторонником Муссолини. Говоря о его связях с Россией, любопытно заметить, что во Вторую мировую войну он побывал с Итальянским экспедиционным корпусом на Восточном фронте, о чем оставил заметки.

Крупнейшими итальянскими поэтами первой половины и середины XX века были Джузеппе Унгаретти (1888–1970), Умберто Саба (1883–1957), Эудженио Монтале (1896–1981), Сальваторе Квазимодо (1901–1968). Последние двое получили Нобелевские премии. Все они, за исключением Саба, принадлежали к поэтическому течению, называемому «герметизм» и характеризующемуся зашифрованным смыслом, опорой на аллюзию, разрушением традиционной рифмы и размера. Этих поэтов можно назвать итальянским эквивалентом Пастернака и Мандельштама.

# Родари

Если говорить о прозаиках той эпохи, то в первую очередь назовем Альберто Моравиа (1907–1990), который в двадцать два года стартовал романом «Равнодушные», едва ли не лучшим его произведением. Из других книг писателя отметим «Римские рассказы», «Презрение», «Скука». Моравиа – добротный реалист-традиционалист. Его жена – Эльза Моранте (1912–1985), роман которой «История» был в свое время сенсационно популярен. Католик Риккардо Баккели (1891–1985) прославился своей исторической семейной сагой «Мельница на По» о судьбах крестьянства в XIX веке. Карло Эмилио Гадда (1893–1973) прославился тем, что смело вводил жаргонизмы в язык своих произведений. Дино Буццати (1906–1972) писал романы, полные мрачного гротеска, чем-то напоминающие Кафку. Джузеппе Томази ди Лампедуза (1896–1957), автор единственного и посмертно опубликованного романа «Леопард», чье действие протекает на Сицилии середины XIX столетия, возможно, самый крупный писатель в своем поколении.

После Второй мировой войны в литературу пришли Чезаре Павезе (1908–1950) с его героями – мятущимися интеллигентами; Итало Калвино (1923–1985), начавший повестями о партизанах (которым он сам был), а получивший мировую славу благодаря гротескным фантастическим повестям, таким как «Раздвоенный виконт» или «Барон на дереве»; Леонардо Шаша (1921–1989), писавший о язвах родной Сицилии – мафии, коррупции – в остросюжетных произведениях. Несколько позже в литературу вошли Гоффредо Паризе (1929–1986), отразивший подавление личности в «массовом» обществе; Умберто Эко (род. 1932), ученый и прозаик, автор таких международных бестселлеров, как «Имя розы» и «Маятник Фуко»; Пьер Паоло Пазолини (1922–1975), кинорежиссер, поэт, прозаик, талантливый, но неоднозначный автор, полный марксистских и других радикальных завихрений. Для итальянских писателей, начавших творчество во время войны или вскоре после нее, характерно было либо членство в компартии, либо сочувствие к идеям коммунизма – в еще большей степени, чем это было во Франции. Коммунистом был и автор всем известных в России книжек про Чиполлино Джанни Родари (1920–1980), видный детский писатель.

Эстеты могут смаковать стихи Сандро Пенна (1906–1977) и потешаться над присуждением Нобелевской премии Дарио Фо (род. 1926), мол, это – итальянский Жванецкий.

Американская литература

Любовь отдает себя в дар; купить ее невозможно.

Генри Уодсворт

Американская литература очень молода, и первое имя, достойное упоминания, – Вашингтон Ирвинг (1783–1859), которого порой называют ее «отцом». Он прославился рассказами с фантастическими сюжетами – «Легенда о Сонной лощине» (по ней снят известный фильм), «Рип Ван Винкль», сатирической «Историей Нью-Йорка, рассказанной Дидрихом Никербокером», а также сборником легенд о мусульманском прошлом Испании «Альгамбра». Многие идиомы («всемогущий доллар») и персонажи Ирвинга (Ван Винкль, Никербокер) стали частью общеамериканской культуры. Александр Пушкин позаимствовал сюжет «Сказки о золотом Петушке» из «Альгамбры», а также написал стихотворение по мотивам оттуда – «Царь увидел пред собою столик с шахматной доскою».

Американская литература очень молода, и первое имя, достойное упоминания, – Вашингтон Ирвинг (1783–1859), которого порой называют ее «отцом»

Вторым писателем, получившим известность в Европе, причем даже большую, чем Ирвинг, стал Джеймс Фенимор Купер (1789–1851), известный в первую очередь циклом романов о Кожаном чулке. Именно после его книг начался бум приключенческой литературы об индейцах. Собственно литературная ценность его произведений невысока, и Купера нередко называют «плохой копией Вальтер Скотта». Но тем не менее его вклад в привлечение интереса европейской публики к Америке и ее литературе трудно переоценить.

Третьим по счету знаменитым американским писателем был Эдгар Аллан По (1809–1849), правда, его популярность была по большей части посмертной. В отличие от двух предыдущих авторов, По писал и стихи и прозу. Основные его достижения связаны с новеллистическим жанром, в котором он выступил как основатель детективной литературы («Убийство на улице Морг», «Похищенное письмо», «Тайна Мари Роже»), а его герой-детектив Огюст Дюпен стал прототипом сыщиков у последователей, начиная с Шерлока Холмса. Кроме того, он стал одним из создателей жанра научной фантастики («Путешествие на воздушном шаре»), а многие его рассказы являются классикой «готического жанра», то есть истории с мрачным таинственным сюжетом.

Как поэт По выступал как поздний романтик, одновременно предвосхищая символизм, – стихотворения «Ворон» (наиболее прославленное), «К Елене», «Улялюм», «Аннабель Ли», которые полны трагической недосказанности. Он оказал огромное влияние на Бодлера (своими рассказами, которые тот переводил) и многих других писателей второй половины XIX века. Однако По-поэт вряд ли является гением (он значительно ниже Китса или даже своего одногодка Теннисона) и по своему значению уступает По-прозаику.

# Лонгфелло

Генри Уодсворт Лонгфелло (1807–1882) при жизни считался самым крупным американским поэтом, хорошо известным за рубежом. У нас он больше известен по бунинскому переводу «Песни о Гайавате» (причем перевод в поэтическом смысле лучше оригинала). Ныне же Лонгфелло не то что забыт, но не читается. Причины этого просты: еще По (который был одновременно выдающимся литературным критиком) отмечал, что он пишет слишком дидактично, слишком рассудительно-расчетливо и что потому в будущем слава его померкнет. Но, как бы там ни было, у американцев по-прежнему популярны такие незатейливые и поучительные стихотворения, как «Псалом жизни» или «Стрела и песня».

«Трансцендентализм» был мистико-философское течением в истории американской мысли, представлявшим поздний романтизм – культ природы, отрицание организованной религии, современной цивилизации

Необходимо назвать очень уважаемых в США писателей-трансценденталистов Ральфа Уолдо Эмерсона (1803–1882) и Генри Дэвида Торо (1817–1862). «Трансцендентализм» был мистико-философским течением в истории американской мысли (литература, философия и т. д.), представлявшим поздний романтизм – культ природы, отрицание организованной религии, современной цивилизации. Эмерсон был главой трансценденталистов, видным эссеистом, лектором и поэтом. Наиболее известны его стихотворения «Конкордский гимн» и «Снежная буря». Торо наиболее последовательно проводил в своей жизни идеалы трансцендентализма, будучи активным пацифистом и защитником прав негров, теоретиком гражданского неповиновения (он повлиял на взгляды Толстого, Ганди, М.Л. Кинга). Его «Уолден, или Жизнь в лесу» – одна из наиболее влиятельных американских книг, описывающая жизнь автора в лесной избушке на лоне природы. В известном смысле трансценденталистов можно сравнить с современными им славянофилами, при условии что Хомяков-Эмерсон обладал бы талантом на уровне Тютчева, а Аксаков-Торо был по дарованию на уровне своего отца Сергея, автора классических книг о русской природе. Славянофилов объединял с ними и интерес к немецкой романтической философии.

Натаниэль Хоторн (1804–1864) – еще одно очень важное имя в американской литературе первой половины XIX века. Он автор рассказов о пуританах Новой Англии – историческом ядре США, их жесткой морали и столкновениях естественного человеческого чувства с требованиями протестантской этики. Самое его известное произведение – роман «Алая буква» о преследовании пуританской общиной в XVII веке женщины, совершившей прелюбодеяние. Гарриет Бичер Стоу (1811–1896) была типичным представителем аболиционизма, а ее роман «Хижина дяди Тома», как пошутил Авраам Линкольн, вызвал Гражданскую войну, хотя, конечно, в литературном отношении он стоит на уровне «Что делать?» Чернышевского.

Уолт Уитмен (1819–1892)

Два американских гения, в чем-то схожих, родились в 1819 году: Уолт Уитмен (1819–1892) и Герман Мелвилл. Уитмен известен как создатель свободного стиха – без размеров и рифм. Его сборник «Листья травы» оказал огромное влияние на мировую поэзию, а самого поэта часто называют «певцом американской демократии», передавшим лучше всех сущность американского духа. Мелвилл (1819–1891), умерший на год раньше, также сегодня считается одним из крупнейших поэтов США, но его основная слава покоится на аллегорическом романе о китобоях «Моби Дик», ставшем классикой мировой литературы. Кроме него, ему принадлежит ряд повестей и романов о морской жизни и островитянах Тихого океана, где Мелвилл побывал в молодости на китобойном корабле. Последние тридцать пять лет жизни он не публиковал прозы (и написал всего одну повесть – «Билли Бад, фор-марсовый матрос»). И «Моби Дик», и другие прозаические произведения Мелвилла характерны для американской литературы своего времени именно тем, что в отличие, например, от французской или русской литератур, они не столько реалистичны, сколько символичны, фантастичны, дидактичны и т.п. Это признак, объединяющий и По, и Мелвилла, и Хоторна.

Если статус Мелвилла как великого поэта дискуссионен, то гений Эмили Дикинсон (1830–1886) признан всеми, и она по праву разделяет с Уитменом место лучшего американского поэта XIX века. При жизни она была совершенно неизвестна, опубликовала менее десяти стихотворений и провела большую часть взрослого возраста, не покидая дома и почти не встречаясь с посторонними. Несмотря на эти психические странности (еще она всегда надевала только белые платья), Дикинсон писала великие стихи – смелые, дерзкие по своей структуре, рвавшей с привычными метрами. Как правило, они состояли из коротких строк, поэтесса почти не пользовалась стандартной пунктуацией, предпочитая повсюду использовать тире, любила писать с заглавной буквы имена существительные. Содержание ее поэзии – поиск своего «Я» и попытка прорвать молчание окружающего мира. Наиболее известные ее стихотворения – «Тонкий Друг в траве», «Поскольку к Смерти я не шла», «Я – никто. А кто ты?». Если ее сравнивать с нашими великими поэтессами, то Дикинсон – «американская Цветаева» во всех смыслах, кроме личной жизни, которая у нее отсутствовала. Сугубо американского в Дикинсон – только ее христианская набожность. Другие проблемы ее не волновали. Скажем, пик ее творческой активности пришелся на 1861–1865 годы, когда она писала по нескольку сот стихотворений в год. В это же самое время в Штатах шла Гражданская война, в которой погибло 600 тысяч человек, но о ней она не упоминает ни единым словом, в отличие от Уитмена, который очень интересовался текущей политикой, и одни из самых проникновенных стихотворений у него посвящены именно этому кровавому конфликту.

Марк Твен (1835–1910) – самый известный в России американский писатель. Первый парадокс, с ним связанный, – «Приключения Тома Сойера» у нас гораздо популярнее «Приключений Гекльберри Финна», которые, напротив, высоко ценятся в Штатах, считаются главной книгой Твена, и, как говорил Хемингуэй, вся американская литература вышла из нее. Про Марка Твена надо знать, что, несмотря на то что сам он утверждал, что его псевдоним он позаимствовал у лоцманов на Миссисипи («мерка два» в буквальном переводе), исследователи утверждают, что на самом деле это выражение он взял в питейных заведениях Дикого Запада, где оно означало количество выпитого. Герои Твена воплощали классического американца для иностранцев – не пуританина Новой Англии, как у Хоторна, а жизнерадостного неунывающего янки, немного бесцеремонного, но симпатичного. Как юморист Твен не знал себе равных в своем поколении и занимал то же место, что и Салтыков-Щедрин у нас. Доступность и простота его рассказов и романов обеспечили ему мировую славу и создают несколько ложное впечатление о его месте в американской литературе. Его трудно сравнивать с тем же Мелвиллом или Генри Адамсом и Генри Джеймсом, о которых речь пойдет ниже. Они могут быть более серьезными и глубокими, но Твен своим истинно американским юмором затмил их всех – справедливо или несправедливо. Эстеты могут похвастаться тем, что им знакомо такое произведение Марка Твена, как «Некоторые мысли о науке онанизма» – свидетельство его неортодоксального ума в викторианскую эпоху.

«Приключения Тома Сойера» у нас гораздо популярнее «Приключений Гекльберри Финна», которые, напротив, высоко ценятся в Штатах, считаются главной книгой Твена, и, как говорил Хемингуэй, вся американская литература вышла из нее

В 60-70-е годы позапрошлого века и в США, и в России был популярен с рассказами из жизни калифорнийских золотоискателей писатель Брет Гарт (1836–1902) – товарищ Марка Твена, предшественник Джека Лондона. Его имя часто можно встретить в книгах русских писателей того времени. Амброз Бирс (1842–1914) – другой популярный автор рассказов («Случай на мосту через Совиный ручей») и едкий сатирик («Лексикон Дьявола»), пропавший без вести во время Мексиканской революции.

Но были в Штатах в конце XIX века два писателя, малоизвестные до сих пор в России, которые в англоязычном мире ценятся очень высоко. Это Генри Адамс (1835–1918) и Генри Джеймс (1843–1916). «Воспитание Генри Адамса» – автобиографическая книга, написанная выходцем из патрицианской бостонской семьи (и дед, и прадед автора были президентами США), в которой он размышляет о жизненном пути своего поколения. «Воспитание» считается классикой американской литературы, одной из самых важных книг документального жанра. Джеймс первым проложил путь, которым в XX веке следовали многие писатели из Америки, – он переселился в Европу, жил большей частью Лондоне и за год до смерти стал британским поданным. Герои его романов и новелл – американские экспаты в Старом Свете, столкновение двух культур. Он работал в жанре психологического романа, уйдя от гротеска и условностей предшественников. Одним из учителей Джеймса был Тургенев, которого американец часто посещал.

Рубеж веков для нас олицетворяется именем Джека Лондона, фантастически популярного в России в 10–20-е годы, а затем и вплоть до конца советской власти

Рубеж веков для нас олицетворяется именем Джека Лондона (1876–1916), фантастически популярного в России в 10-20-е годы (вспомним Маяковского: «Вы говорили: «Джек Лондон, деньги, любовь, страсть»), а затем и вплоть до конца советской власти ввиду книгоиздательской политики, ориентированной на «проверенные» имена, в результате чего автор, позабытый в Америке, оставался главным чтением «для детей и юношества» в СССР. Лондон не был крупным литератором, в лучшем случае его можно уподобить Куприну (сравним рассказы обоих о рыбаках) – видный «коммерческий» писатель, пишущий много для самых широких читательских слоев. Другими словами, Джек Лондон не находится вне литературы, но место его в ней самое скромное.

Сопоставления с Киплингом он, конечно, не выдерживает. Его уровень – это, скорее, О. Генри (1862–1910), также страшно популярный в Советском Союзе писатель. Этого исправного поставщика коммерческой развлекательной литературы, в первую очередь рассказов, у нас считали кем-то вроде классика в коротком жанре. О. Генри был кем-то вроде Аверченко, а у нас проходил за Бунина.

# Драйзер

Теодор Драйзер (1871–1945) – другое чисто советское недоразумение. Крепкий писатель-натуралист второго ряда был принят у нас за «великого американского писателя». Любимый сюжет в советской журналистике об Америке – «они даже не знают своего Теодора Драйзера!». Драйзера поднимали у нас на щит именно как «прогрессивного» писателя, критика язв капитализма, а в конце жизни даже члена Компартии США. Это вовсе не означает, что он был бездарностью, Драйзер вполне себе даже не Максим Горький, кто-то вроде Серафимовича.

Гораздо большее значение имел Шервуд Андерсон (1876–1941), бывший поначалу успешным предпринимателем, а затем порвавший с бизнесом и обратившийся к литературе. Он получил громкую известность своим сборником рассказов «Уайнсбург, Огайо», за которым последовали другие сборники, но уже не имевшие такого успеха. Не будучи великим дарованием, он тем не менее стал образцом и ментором для таких писателей следующего поколения, как Уильям Фолкнер, Эрнест Хемингуэй, Джон Стейнбек, Томас Вулф. К поколению Драйзера-Андерсона относятся и два известных Синклера (в США фамилии часто используются в качестве имени, как, например, у Вашингтона Ирвинга, названного в честь первого президента): Синклер Льюис (1885–1951) и Эптон Синклер (1878–1968). Льюис прославился двумя романами: «Главная улица» и «Бэббитт», основное содержание которых – критика устоев американского среднего класса. Он стал первым нобелевским лауреатом из США. Синклер, необыкновенно плодовитый автор, что в совокупности с его долголетием дало более ста написанных книг, прославился в молодости романом «Джунгли» о чикагских мясобойнях, самым известным художественным произведением «разгребателей грязи» – течения в журналистике США в начале века. Синклер, по сути, и был журналистом, художественная ценность его произведений невысока.

Стихи Фроста просты, понятны, он чужд модернизму, и его можно читать, даже владея английским не вполне совершенно

В начале XX века в литературу пришла целая плеяда замечательных поэтов. Эдгар Ли Мастерс (1868–1950) продолжал традиции Уитмена в свободном стихе. Его единственное успешное произведение – сборник «Антология Спун-Ривер» – было написано в виде эпитафий жителям придуманного городка в глубинке. Эдвин Арлингтон Робинсон (1869–1935) был поэтом-неоромантиком, также создавшим свой придуманный город, о котором написал немало стихов и баллад. Роберт Фрост (1874–1963), несмотря на то что родился в Калифорнии, писал о природе и людях Новой Англии. Сегодня он считается одним из самых великих поэтов США, а его стихотворения, такие как «Огонь и лед», «Починка стены», «Знакомство с ночью», являются общеизвестной классикой. Фроста высоко ценил Бродский, считая его одним из своих учителей. Стихи Фроста просты, понятны, он чужд модернизму, и его можно читать, даже владея английским не вполне совершенно. Карл Сэндберг (1878–1967) – другой продолжатель Уитмена. Но его свободные стихи, в отличие от Ли Мастерса, более просты, оптимистичны, многие из них посвящены повседневной жизни Чикаго. Вейчел Линдзи (1879–1931) был очень популярен в свое время, в том числе благодаря тому, что читал свои стихи со сцены и пел их на манер джазовых исполнителей. В известном смысле он напоминал Вертинского. Сегодня он наполовину забыт, но некоторые его стихотворения по-прежнему очень популярны, например «Эвклид». Уоллес Стивенс (1879–1955), подобно своему ровеснику, великому американскому композитору-авангардисту Чарльзу Айвзу, всю жизнь проработал в страховом бизнесе, достигнув должности вице-президента компании. К поэзии он обратился сравнительно поздно, а лучшие свои произведения написал в возрасте за пятьдесят. Из них выделяются такие стихотворения, как «Император мороженого» или «Тринадцать способов посмотреть на дрозда», которые известны большинству американцев. Уильям Карлос Уильямс (1883–1963) в отличие от предыдущих поэтов представлял модернизм. Сам он проработал всю жизнь семейным врачом и писал стихи по ночам. В центре его поэтической галактики – повседневная жизнь Нью-Джерси (эпос «Патерсон» по названию городка в этом штате). В то время как слава Уильямса оставалась внутри-американской, такие модернисты, как Элиот и Эзра Паунд (1885–1972), перешли национальные границы. Поскольку Элиота мы рассматриваем в главе об английской литературе, остановимся на Паунде. Он был великим поэтом, но больше проявил себя как организатор и помощник талантливым литераторам, причем не только авангардистам. Паунд продвигал Элиота и Джойса, но помогал и Хемингуэю. Он написал очень много, работая последние полвека своей жизни над нескончаемой поэмой Cantos, в которую объединял события из истории разных стран. Чем-то она напоминает роман Джойса «Поминки по Финнегану» – такое же смешение различных языков. Во всех антологиях приводится его стихотворение «Жена речного купца: Письмо», которое является частью его раннего сборника «Катай», состоящего из переводов древнекитайской поэзии, которые воспринимаются как оригинальное творчество Паунда благодаря своему высокому качеству. В целом как поэт Паунд уступает и Элиоту и Фросту, с которыми он соотносится как Белый и Блок. Помимо литературных заслуг Паунд известен своим политическим активизмом: будучи пламенным сторонником Муссолини, он вещал по радио против США из Италии, за что после войны подвергся длительному заключению в психиатрической клинике.

20–30-е годы стали эпохой наивысшего взлета американской литературы

20-30-е годы стали эпохой наивысшего взлета американской литературы. Начнем с «большой тройки», трех лауреатов нобелевской премии, родившихся друг за другом и в таком же порядке получивших награду. Уильям Фолкнер (1897–1962) является, пожалуй, самым великим американским писателем XX века. Слава пришла к нему не скоро, и долгое время он был вынужден подрабатывать сценаристом в Голливуде. Главное его творение – цикл романов, объединенных общим местом действия – вымышленным округом Йокнапатофа в родном штате Фолкнера Миссисипи. Эта сага включает в себя сотни героев, которые мучительно ищут смысл жизни в условиях американского Юга.

Уильям Фолкнер (1897–1962)

Фолкнер – южанин, он стремится передать менталитет своих земляков, их сложные отношения со своей историей и идентичностью. В своих произведениях он применяет новаторские приемы – «поток сознания», хаотичный сюжет, последовательно передает повествование от одного героя к другому, рассматривая происходящее с его точки зрения. В этом смысле он выступает как писатель-модерн ист, но, в отличие от Джойса, в целом его романы не производят впечатление чего-то нарочито нового, и большинство из них остаются в рамках стандартной парадигмы реалистического романа. Из русских писателей его можно сравнить с Шолоховым – тот же показ земляков по всей полноте и красочности, хотя часто жестокой.

# Хемингуэй

Эрнест Хемингуэй (1899–1961), рано добившись популярности, затмил в глазах современников – и в США и за рубежом, Фолкнера. Точнее, его слава сразу вывела писателя в первые ряды. Начав как представитель «потерянного поколения» (не очень умное определение Гертруды Стайн (1874–1946), писательницы, игравшей роль опекунши талантливой литературной молодежи в Париже), он в дальнейшем играл самостоятельную роль. Не меньше, чем литературные заслуги, внимание прессы к нему привлекали детали его жизни – он в 19 лет отправился на фронт, был ранен, вращался в кругу американских экспатов в Париже, увлекался охотой, боем быков, рыбной ловлей в океане, как военный корреспондент выезжал и в Испанию на Гражданскую войну, и в Западную Европу во время Второй мировой войны. Хемингуэй был четырежды женат, привлекал к себе женщин. Вокруг него был создан культ писателя-мачо, который в 50-е годы дошел и до Советского Союза. Если говорить о его творчестве, то фирменный признак «Хэма» – краткий «телеграфный» стиль, которому многие пытались подражать. Главные герои его книг – одиночки, противостоящие миру, или бегущие от него. Если сравнить Фолкнера с Хемингуэем, то чрезмерная популярность последнего кажется преувеличенной. Он был великий писатель, но уступал Фолкнеру в гениальности.

Фирменный признак «Хэма» – краткий «телеграфный» стиль, которому многие пытались подражать

Третьим из упомянутой тройки был Джон Стейнбек (1902–1968), он писал проще, в традиционном духе. Его самое известное произведение – «Грозди гнева», о страданиях простых людей во время Великой депрессии. Начав как человек весьма левых убеждений, Стейнбек к концу жизни вполне примирился с американской действительностью и в отличие от многих поддерживал войну во Вьетнаме.

Менее известны в России писатели того же «потерянного поколения», не удостоенные Нобелевской премии: Дос Пассос, Фицджеральд, Вулф. Джон Дос Пассос (1896–1970) воевал в Европе в Первую мировую войну, и его опыт отразился в первых романах, его прославивших: «Посвящение одного человека: 1917» и «Три солдата». Следующим его крупным произведением стала трилогия «США», в которой он широко применял технику коллажа – вкрапления в текст газетных новостей, репортажей и т. п., – подобно тому как Солженицын делал это в «Красном колесе». Начав как писатель радикально левых воззрений, он решительно разошелся с Хемингуэем в Испании, где тот поддерживал Советы, и последние десятилетия жизни Дос Пассос был решительным антикоммунистом, сторонником консерваторов в политике. Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940), товарищ Хемингуэя в парижской молодости, был выведен им в книге воспоминаний «Праздник, который всегда с тобой», из которой наиболее известен эпизод с измерением мужского достоинства Фицджеральда, замученного нападками своей неуравновешенной жены Зельды. Хронический алкоголик, Фицджеральд написал сравнительно немного, но пользовался (и пользуется) громкой славой. Наиболее известен его роман «Великий Гэтсби» об Америке «эпохи джаза», то есть начала 20-х годов. Сегодня большой интерес исследователей привлекает его жена Зельда, сошедшая с ума, которую феминистки поднимают на щит как жертву общества с мужским доминированием. Томас Вулф (1900–1938) написал цикл из четырех длинных автобиографических романов, при жизни увидели два из них – «Взгляни на дом свой, ангел» и «О времени и о реке». Высоко ценимый при жизни, Вулф как автор испытал серьезную переоценку после смерти, но все равно остается крупной фигурой в литературе США.

Джон Стейнбек (1902–1968)

К этим авторам примыкает Генри Миллер (1891–1980), также проживавший в Париже, но являвшийся частью скрытого мира непубличной богемы. Его романы о своей жизни «Тропик Рака», «Черная весна» и т. д. выходили в парижских полуподпольных издательствах и были запрещены в США до 1961 года за содержащиеся в них откровенно эротические сцены. Миллер своими книгами, ввозившимися в Америку нелегально, оказал большое влияние на поколение «битников» и в последние годы жизни был культовой фигурой у разного рода нонконформистов. Кроме художественной прозы, ему принадлежат путевые очерки и эссе об искусстве.

Американскую драму XX века представляют Юджин О’Нил, Теннесси Уильямс и Артур Миллер. В центре их драматургии – проблема американской семьи, поиски людьми своего места в жизни и своего предназначения

Особняком стоят Торнтон Уайлдер (1897–1975) и Роберт Пенн Уоррен (1905–1989). Уайлдер известен как автор исторических романов с философским подтекстом – «Мост короля Людовика Святого», «Мартовские иды». Уоррен был видным поэтом, но известность ему принес неоднократно экранизированный политический роман «Вся королевская рать». Как «младший» собрат Хемингуэя-Стейнбека воспринимается Джон О’Хара (1905–1970) со своим романом «Свидание в Самарре».

Американскую драму XX века (ранее в ней не было значительных имен) представляют Юджин О’Нил, Теннесси Уильямс и Артур Миллер. Их драматургия весьма схожа – в центре ее проблема американской семьи, поиски людьми своего места в жизни и своего предназначения.

О’Нил (1888–1953), получивший Нобелевскую премию, свою лучшую пьесу «Долгий день уходит в ночь» написал уже перед смертью. Его произведения («Волосатая обезьяна», «Все дети Господа имеют крылья», «Разносчик льда грядет») характеризуются пессимизмом, трагическими судьбами людей, не способных противостоять року, широко используют разговорную лексику, многие герои принадлежат к социальным низам. Уильямс (1911–1983) прославился пьесой «Трамвай Желание о психологических проблемах «маленьких людей». Другие его удачные произведения относятся к среднему периоду творчества: «Стеклянный зверинец», «Кошка на раскаленной крыше», «Ночь игуаны», «Орфей спускается в ад» – и сюжетно связаны с американским Югом. Пьесы, написанные им в конце его творческого пути, успеха не имели. Миллер (1915–2005) знаменит своей драмой «Смерть коммивояжера» и тем, что был одним из мужей Мэрилин Монро. На протяжении своей долгой жизни он играл видную роль в культурной жизни США, будучи одно время президентом ПЕН-центра.

Американская поэзия середины и конца XX века очень богата и разнообразна, но в силу особенностей культуры США стихотворцы занимают в ней незначительное место

Американская поэзия середины и конца XX века очень богата и разнообразна, но в силу особенностей культуры США стихотворцы занимают в ней незначительное место и поэтому сравнительно малоизвестны за пределами библиотек, редакций и университетов, где, как правило, преподают. Новое поколение поэтов начинается с Харта Крейна (1899–1932) – не путать со Стивеном Крейном (1871–1900), талантливым, рано умершим прозаиком. Самое известное произведение Крейна-поэта – поэма «Мост», сложное произведение в духе поэм Элиота. Творчество Теодора Рётке (1908–1963), лучшего поэта 50-х, хорошо выражает его самое известное стихотворение – «Вальс моего папы», смесь острой наблюдательности с ностальгией. Рэндалл Джаррелл (1914–1965) в своей поэзии осмысливал свой опыт в авиации во Второй мировой войне – «Смерть башенного стрелка». Роберт Лоуэлл (1917–1977), напротив, отказался воевать из-за убеждений и писал медитативную поэзию, полную исторических и политических аллюзий. Джек Керуак (1922–1969) и Ален Гинзберг (1926–1997) представляли поэзию «битников», неформальную, написанную языком, близким к разговорному, отрицающую традицию. Сильвия Плат (1932–1963) и Дениз Левертов (1923–1997) – две крупнейшие поэтессы. Плат покончила с собой, и ее поэзия – это исповедь о женской судьбе в современном мире. Левертов сочетала в своем творчестве социальный и политический активизм с глубокими и искренними религиозными поисками. Из последующих поэтов можно выделить Джона Эшбери (род. 1927), крупнейшего поэта современности, пишущего подчеркнуто прозаично, Роберта Пински (род. 1940) с его весьма разнообразной тематикой и Марка Стрэнда (1934–2014) с его сюрреалистическими видениями.

# Сэлинджер

Рассмотрим прозаиков, представляющих послевоенное поколение. Норман Мейлер (1923–2007) прославился первым и лучшим романом «Нагие и мертвые» о войне. В дальнейшем он писал в самых разных жанрах, в том числе исторические романы, но главным его делом стала документальная проза: репортажи, расследования, биографии. Так, им были созданы книги о полете на Луну, о съездах партий по выдвижению кандидатов в президенты и т. п. Мейлер известен и своей бурной личной жизнью, и политическими эскападами. Джеймс Джонс (1921–1977) написал две отличные книги о войне: «Отныне и вовеки веков» и «Тонкая красная линия». Уильям Стайрон (1925–2006) – автор романов со сложной этической проблематикой, лучший из которых – «Признания Ната Тернера». В конце жизни он вновь привлек к себе внимание, описав свою депрессию в книге «зримая тьма». Трумэн Капоте (1924–1984) после успеха первого романа «Другие голоса, другие комнаты» прославился как мастер рассказа («Завтрак у Тиффани»), а позднее перешел к документальной прозе – «Не дрогнув» о зверском убийстве. Бернард Маламуд (1914–1986) мастерски изображал быт нью-йоркских евреев. У Гора Видала (1925–2012) особенно удавались исторические романы (например, «Бэрр»), кроме того, он много писал и в других жанрах, в том числе документальном, и активно занимался общественной и политической деятельностью. Джером Дэвид Сэлинджер (1919–2010) – самый популярный в России современный писатель после Хемингуэя. Его «Над пропастью во ржи» стала культовой книгой для многих поколений читателей и в Америке и у нас. После сорока пяти лет он перестал печататься и жил жизнью затворника, что дополнительно подогревало интерес к его сравнительно небольшому по объему творчеству. После перестройки популярность в России завоевал Чарльз Буковски (1920–1994) со своими произведениями о жизни люмпенов и изгоев общества. В Америке же он вовсе не считается великим писателем, за которого его приняли у нас. Он типичный андеграудный прозаик и поэт, по недоразумению получивший известность. Курт Воннегут (1922–2007), писал в основном в жанре фантастики, но не развлекательной, а высокохудожественной. Однако его самый известный роман «Бойня номер пять» вполне реалистичный и основан на воспоминаниях его военной молодости. С ним в чем-то пересекается Джозеф Хеллер (1923–1999), автор антивоенного романа «Уловка-22». Сол Беллоу (1915–2005), нобелевский лауреат, автор глубоких романов о проблемах современной американской жизни, одновременно поднимающих общечеловеческие вопросы.

Любопытное явление американской литературы XX века – две очень прославленных писательницы, написавшие по одному роману – Маргарет Митчелл и Харпер Ли

Другая нобелевская лауреатка Тони Моррисон (род. 1931) пишет книги о жизни афроамериканцев, равно как Майя Энджелоу (1928–2014), автор довольно мрачных автобиографических произведений. Большим успехом, в том числе в России, пользовались романы Джона Апдайка (1932–2009), лучшего стилиста своего времени, в первую очередь цикл романов о герое по прозвищу Кролик. В них Апдайк подробно разбирает фрустрации средних американцев из маленьких городов. Порой он обращается к фантастическому сюжету – «Иствик-ские ведьмы», роман, по которому был снят фильм и поставлен популярный мюзикл. Апдайк так и не получил Нобелевской премии, будучи, безусловно, крупнейшим писателем в своем поколении. Томас Пинчон (род. 1937) – лучший из постмодернистов в американской литературе. Пол Теру (род. 1941) известен своими путевыми очерками и романами, действие которых происходит в самых разных странах. Из последних достижений можно назвать Чака Паланика (род.1962) – американское соответствие Уэльбеку.

Большие достижения в XX веке были и у массовой литературы в Америке. Это и приключения и фантастика – от автора романов о Тарзане Эдгара Райса Берроуза (1875–1950) до Айзека Азимова (1920–1992) и Рэя Брэдбери (1920–2012); и мистика – от Говарда Филлипса Лавкрафта (1890–1937) до Стивена Кинга (род. 1947); и детская литература – Фрэнк Баум (1856–1919), «Волшебник из страны Оз»; и детективы, начиная с Рэймонда Чандлера (1888–1959) и Дэшила Хэммета (1894–1961); и эзотерика, например Ричард Бах (род. 1936) с «Чайкой по имени Джонатан Ливингстон»; и «серьезная» литература, доступная для массового читателя, например Ирвин Шоу (1913–1984), чей «Богач, бедняк» стал популярен в России после показа одноименного телефильма, или Марио Пьюзо (1920–1999), автор «Крестного отца».

Любопытное явление американской литературы XX века – две очень прославленные писательницы, написавшие по одному роману: Маргарет Митчелл (1900–1949), «Унесенные ветром», и Харпер Ли (1926–2016), «Убить пересмешника». Обе книги были экранизированы, причем «Унесенные ветром» с потрясающим успехом, став лучшим фильмом США за всю историю. При этом надо понимать, что эти романы – не литература уровня Фолкнера или Хемингуэя, а предназначены для самой широкой аудитории.

Польская литература

Всё в жизни смыслом двояким выстелено,

О чём я нынче нередко думаю:

Нет чувства юмора без чувства истинности,

Ни чувства истинности без чувства юмора.

Станислав Ежи Лец

Польская литература является крупнейшей и важнейшей из славянских литератур после русской. Поэтому неудивительно, если ее мы рассмотрим в тесном сравнении с последней. Польша, будучи католической страной, приняла в качестве языка богослужения, а затем и официальных документов латинский язык. Это затормозило на несколько столетий развитие польского языка и письменности. Первые тексты на польском начали появляться только в конце XV века. В этом первое отличие Польши от России в литературном плане, ибо в последней изначально все труды создавались по-славянски. Главное достижение польской словесности на латинском языке – «Хроника» Яна Длугоша (1415–1480), своего рода аналог «Повести временных лет».

# Миколай Рей

В XVI веке начинается расцвет литературы собственно на польском. Польша, будучи частью западного мира, испытала влияние современных ей европейских процессов – Возрождения и Реформации, и с того времени польская литература решительно обгоняет современную ей русскую. Если в России литература, подобная европейской, появляется после петровских реформ, со второй четверти XVIII века, то в Польше это происходит в первой половине XVI века. Миколай Рей (1505–1569) – первое крупное имя польской словесности. Он считается наряду с Яном Кохановским (1530–1584) отцом тамошней литературы. Обратившийся в кальвинизм Рей писал и в стихах, и в прозе, как правило дидактические произведения.

Польша, будучи католической страной, приняла в качестве языка богослужения, а затем и официальных документов латинский язык. Это затормозило на несколько столетий развитие польского языка и письменности

Особенно ему удавались меткие эпиграммы. Кохановский, сверстник Ивана Грозного, был крупнейшим польским поэтом до появления Адама Мицкевича. Он учился в европейских университетах, несколько лет прожил в Италии. Самые известные в Польше его произведения – переложения псалмов Давида, «Трены» – плачи на смерть своей дочери и «Фрашки» – сборники шутливых стихотворений. В истории польской литературы он занимает то же место, что у нас Державин. Третьим знаменитым поэтом XVI века являлся Миколай Семп-Шажиньский (1550–1581), предвестник барокко, чье небольшое поэтическое наследие состоит из глубоких метафизических сонетов. Его можно назвать «польским Джоном Донном». Этих трех имен достаточно, чтобы понять насколько Польша обогнала Россию в литературе.

Пышное польское барокко XVII (эпоха войн с Русью и запорожскими казаками) насчитывает много имен, но запоминать их не стоит: как и в Италии, оно не дало подлинно великих поэтов. Достаточно знать имя Яна Пасека (1630–1701), великого мемуариста, автора увлекательнейших «Воспоминаний», в которых он описывает как войны, участником которых он был, так и шляхетский быт. Для желающих показать свою осведомленность в новейших литературных модах и трендах надо знать лишь недавно открытого последнего поэта барокко Юзефа Бака (1707–1780), при жизни высмеиваемого, а ныне причисляемого к гениям.

Подлинный расцвет наступил с приходом романтизма, который в Польше дал много блестящих талантов, составляющих национальную гордость страны

Польское Просвещение следовало европейским образцам, хотя Речь Посполитая пребывала в упадке накануне разделов стран – вследствие ее анархии и неуправляемости. Среди писателей-просветителей следует упомянуть Игнацы Красицкого (1735–1801), крупнейшего мастера басни, «польского Лафонтена». Также он автор ироикомических поэм, сатир, и романов в духе Вольтера.

Подлинный расцвет наступил с приходом романтизма, который в Польше дал много блестящих талантов, составляющих национальную гордость страны. Антоний Мальчевский (1793–1826) – типичный «автор одного произведения». Его поэма «Мария. Украинская повесть» полна роковых страстей и является главным произведением «украинской школы» в польском романтизме, течения, авторы которого были родом с Западной Украины, находившейся тогда под польским культурным господством.

# Мицкевич

Но главным достижением романтизма в Польше стали стихи «трех бардов» Адама Мицкевича (1798–1855), Юлиуша Словацкого (1809–1849), Зыгмунта Красиньского (1812–1859). Биография Адама Мицкевича, сверстника и товарища Пушкина, напоминает биографию русского поэта в начале жизни: блестящий творческий взлет в ранней молодости, ссылка (где он побывал в том числе в тех же местах, что и Пушкин, – Одесса и Крым, о котором написал знаменитый цикл «Крымские сонеты»). Но затем их пути расходятся. У Пушкина наступает период «примирения с действительностью», тогда как Мицкевич покидает Санкт-Петербург ради Западной Европы (куда Пушкин так и не попал) и с тех пор ни разу не был ни в Польше, ни в России. Любопытно, что Мицкевич ни разу в жизни не посещал ни Варшаву, ни Краков, ни Львов – главные польские города, центры культуры. Если сравнить творчество Пушкина и Мицкевича, двух самых знаменитых поэтов славянства, то в глаза бросается следующее. У Пушкина целый том занимают подростковые и юношеские стихотворения самых разных жанров, и мы видим, как в интенсивном труде идет созревание поэта, Мицкевич же почти сразу предстает сложившимся поэтом, у него нет такой длительной подготовительной работы. Мицкевич написал немало басен, Пушкин почти не обращался к этому жанру.

Биография Адама Мицкевича, сверстника и товарища Пушкина, напоминает биографию русского поэта в начале жизни

За плечами Мицкевича – триста лет письменной литературной традиции, поэтому, в отличие от Пушкина, его нельзя назвать создателем литературного языка. Пушкин создал много прозаических произведений, Мицкевич почти не писал прозы. Пушкин занимался художественным творчеством до конца жизни, Мицкевич загадочным образом после тридцати пяти перестал сочинять. Его главное произведение – «Пан Тадеуш», эпическая поэма о шляхетской жизни на фоне вторжения Наполеона в Россию в 1812 году, своего рода соответствие «Евгению Онегину» у Пушкина. Кроме «Пана Тадеуша» у Мицкевича очень известны «Дзяды» – драматическая поэма в нескольких частях, которую он писал на протяжении многих лет и к которой примыкает «Отрывок» – цикл стихотворений о России, а также «Конрад Валленрод» – романтическая повесть из истории Литвы, любовные сонеты и ряд баллад, в том числе переведенные Пушкиным «Три Будрыса» и «Воевода». В свою очередь Мицкевич перевел пушкинское «Когда для смертного умолкнет шумный день». Эмигрировав в Европу, Мицкевич словно указал другим польским поэтам путь, которому они следовали.

Юлиуш Словацкий, «польский Лермонтов», подобно Михаилу Юрьевичу и Александру Сергеевичу, в сознании поляков образует неразрывную пару романтиков. Но если Пушкин с Лермонтовым не встречались, то Словацкий, в молодости переехавший во Францию, а затем в Швейцарию, встречался с Мицкевичем в парижских салонах, но их личные отношения на почве соперничества не сложились. Он известен своими поэмами и драмами, написанными виртуозными стихами. Лучшее его произведение – роман в стихах «Бенёвский» о польском авантюристе XVIII века. Соперники при жизни, Мицкевич и Словацкий похоронены рядом в Кракове в Вавельском соборе.

Красиньский покинул родину в семнадцать лет и с тех пор бывал на ней лишь наездами. Он написал немного, самые известные его произведения – прозаическая драмы «Небожественная комедия» и «Иридион», созданные еще в юности.

Классическая польская поэзия выглядит гораздо более бедной размерами, чем русская. Ее излюбленный размер – тринадцатисложник, которым написан «Пан Тадеуш»

В последнее время, впрочем, на место «второго польского» поэта после Мицкевича все сильнее выдвигается Циприан Камиль Норвид (1821–1883), также в молодости покинувший родину. Будучи при жизни почти неизвестным, умерший в нищете в парижском приюте для бедняков, Норвид получил широчайшее посмертное признание. Его поэзия сегодня признается крупнейшим достижением польской литературы XIX века. Норвид своим новаторским творчеством обогнал свое время, в чем-то напоминая Бодлера, с которым родился в один год и которого напоминает трагической судьбой. Но нельзя повторять ошибку многих российских (и не только) читателей и исследователей литературы, которые высокомерно пропускают и Мицкевича, и Словацкого, и Красиньского, сосредотачивая все внимание на Норвиде. (Типично для поколения Бродского, когда польская литература и культура рассматривалась как окно в мир, но интерес к ней сводился к тому же Норвиду или Милошу в ущерб Кохановскому и Мицкевичу. Это аналогично тому, как иностранцы интересуются Мандельштамом или Пастернаком, но безразличны к Пушкину). В начале XXI века Норвид перезахоронен в Вавеле, заняв окончательно место в пантеоне великих поляков.

Тут следует упомянуть еще одно различие между польской и русской поэзией. При всей близости языков в первом ударение фиксированное, на втором слоге с конца. Это имело большое влияние на стихосложение, поскольку польских стих в отличие от русского силлабо-тонического – силлабический, то есть если у нас важно не только количество слогов в строке, но и порядок ударений (ямб, хорей и т. п.), то у них практически единственная мера – число слогов. От этого классическая польская поэзия выглядит гораздо более бедной размерами, чем русская. Ее излюбленный размер – тринадцати сложи и к, которым написан «Пан Тадеуш», например. Тринадцатисложником писали и в России в XVII – начале XVIII века до реформы Тредиаковского-Ломоносова.

Основные достижения польской литературы второй половины XX века связаны с поэзией. Это и два лауреата Нобелевской премии Чеслав Милош и Вислава Шимборская, и Збигнев Херберт и Тадеуш Ружевич

Из представителей польской литературы XIX, которых надо знать, назовем еще Александра Фредро (1793–1876), «польского Мольера», автора комедий в стихах; Болеслава Пруса (1847–1912), очень популярного в свое время прозаика, писавшего романы и повести из современной жизни, но сегодня больше известного историческим романом «Фараон», по которому поставлен известный фильм; Генрика Сенкевича (1846–1916), столь же популярного, лауреата Нобелевской премии, автора исторической трилогии о Польше XVII века «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыёвский», «Quo vadis» – из жизни первых христиан, а также произведений о Польше его дней. При всех своих заслугах ни Прус, ни Сенкевич не могут быть даже сравниваемы со своими русскими современниками – Толстым или Чеховым.

Тувим популярен у нас своими детскими стихами в переводе Михалкова и Маршака

В начале XX века крупнейшим польским прозаиком был Стефан Жеромский (1864–1925), выдвигавшийся на Нобелевскую премию, которую, однако, получил не он, а Владислав Реймонт (1867–1925) за роман «Мужики», которого сегодня оценивают более скромно, чем Жеромского.

В России в начале столетия популярнейшим польским писателем (наряду с такими авторами, как Гамсун, например) являлся Станислав Пшибышевский (1868–1927), считавшийся великим декадентом, но сегодня он прочно забыт – как забыт Арцыбашев или даже Леонид Андреев. Великим драматургом был Станислав Выспяньский (1869–1907), который одновременно проявил себя как выдающийся художник – второй пример после Блейка конгениальности в двух сферах. Иногда в Польше его называют «четвертым бардом» (см. выше). В поэзии крупнейшими явлениями были Леопольд Стафф (проникновенный лирик вроде Блока и Пастернака) и Болеслав Лесьмян (1877–1937) – с большим уклоном в модернизм.

Между мировыми войнами в ставшей независимой Польше можно выделить, во-первых, модернистов Станислава Игнация Виткевича (1885–1939), писателя, драматурга, художника и фотографа, Бруно Шульца (1892–1942), автора экспрессионистских рассказов и также живописца, Витольда Гомбровича (1904–1969), вероятно, крупнейшего писателя своего поколения, чей роман «Фердыдурка» всемирно известен. Александр Ват (1900–1967) начинал как поэт-футурист, но больше известен своими воспоминаниями «Мой век». Другим футуристом был Бруно Ясенский (1901–1938), известный у нас фразой «не бойся друзей, в худшем случае они могут предать тебя». Вопреки его утверждению, друзьями он был не предан, а убит во время «Большого террора» в СССР. В поэзии самым заметным явлением были представители группы «Скамандр» Ян Лехонь (1899–1956), Ярослав Ивашкевич (1894–1980) и Юлиан Тувим (1894–1953). Ивашкевич и Тувим особенно были известны в СССР благодаря тому, что не эмигрировали после установления коммунистического режима и стали лоялистами «народной республики». Тувим популярен у нас своими детскими стихами в переводе Михалкова и Маршака. Также можно упомянуть Юлиана Пшибося (1901–1970), краковского авангардиста.

К военному поколению принадлежат поэт Кшиштоф Камилл Бачинский (1921–1944) и Тадеуш Боровский (1922–1951). Первый погиб на баррикадах Варшавского восстания, второй, писавший стихи и прозу, прошел Освенциму чем поведал в проникновенной книге, после чего покончил жизнь самоубийством.

Милош – многообразный автор философского склада. Шимборская, напротив, обратилась к ироничной и парадоксальной поэзии, на которой и основана ее слава

В первые годы коммунистической Польши наиболее известными поэтами были Константы Ильдефонс Галчиньский (1905–1953), мастер одновременно и глубокой лирики, и юмористических скетчей; и Владислав Броневский (1897–1962), незаурядный талант, пошедший в услужение новой власти. В прозе блистал Ежи Анджеевский (1909–1983), автор романа «Пепел и алмаз», экранизированного Анджеем Вайдой.

Основные достижения польской литературы второй половины XX века связаны с поэзией. Это и два лауреата Нобелевской премии Чеслав Милош (1911–2004) и Вислава Шимборская (1923–2012), и Збигнев Херберт (1924–1998), и Тадеуш Ружевич (1921–2014). Милош известен у нас кактоварищ Иосифа Бродского, его как бы польский эквивалент – тоже эмигрант-изгнанник, также блестящий публицист (книга «Порабощенный разум»). Но в отличие от Бродского Милош прожил почти двое больше и вернулся на родину не стихами, как тот, а живым патриархом. Милош – многообразный автор философского склада. Шимборская, напротив, родину не покидала, начинала как вполне конформистский автор, вступила в компартию, но затем обратилась к ироничной и парадоксальной поэзии, на которой и основана ее слава. В драматургии основные достижения принадлежат тому же Тадеушу Ружевичу и Славомиру Мрожеку (1930–2013). Начинавший как юный гений Марек Хласко (1934–1969) не оправдал ожиданий, но ранние рассказы этого нонконформиста навсегда останутся в истории польской словесности.

В России хорошо известны и популярны фантаст Станислав Лем (1921–2006), автор юмористических афоризмов Станислав Ежи Лец (1909–1966), мастер иронического детектива Иоанна Хмелевская (1932–2013). Также надо бы иметь представление о такой фигуре, как Густав Херлинг-Грудзинский (1919–2000), эмигрант, автор воспоминаний о ГУЛАГе.

Литература восточной и юго-восточной Европы

Всякий раз, когда Европа заболевает, она просит прописать лекарство Балканам.

Милорад Павич

Литературу этого региона Европы мы рассмотрим вкратце, ибо в каждой из стран не так много писателей, достойных упоминания (что не свидетельствует об их невысоком значении, а скорее, говорит, о взаимосвязи размеров страны и ее места в мировой культуре).

Чехия – это не только Гашек и Чапек (кто-то еще назовет Кундеру). Будет закономерным вопрос – кто является тамошним Пушкиным, великим национальным поэтом? Ответ прост: такового нет. С большой натяжкой таковым можно назвать Карела Гинека Маху (1810–1836), крупнейшего представителя романтизма в чешской литературе, автора поэмы «Май» – самого известного произведения поэзии XIX века. Но он написал мало, прожил недолго, и его вклад в литературу несопоставим с вкладом Пушкина или даже Мицкевича. Поэтому при всей яркости его дарования (ему еще принадлежит повесть «Цыгане» и знаменитый своими откровенными сценами дневник) он на основоположника никак не тянет. Не удивительно, что в отсутствие такового история новейшей чешской литературы начинается с… подделки, точнее, мистификации. Зеленогорская и Краледворская рукописи, сфабрикованные Вацлавом Ганкой (1791–1861), филологом, панславистом, которому посвящал стихи Тютчев, были выданы за настоящие средневековые тексты и долгое время считались таковыми, оказывая большое влияние на развитие чешской словесности. Они сыграли роль отсутствующих у чехов древних эпических сказаний либо раннеписьменных памятников, наподобие «Слова о полку Игореве».

Уже в XIV веке в Чехии появлялись значительные исторические, религиозные и сатирические произведения, написанные на родном языке

Но вернемся в самое начало. Литература на чешском возникла почти на двести лет раньше, чем на польском языке. Уже в XIV веке в Чехии появлялись значительные исторические, религиозные и сатирические произведения, написанные на родном языке. Большой вклад в развитие литературного языка внес (подобно Мартину Лютеру) проповедник Ян Гус (1369–1415). Также отметим писания Петра Хельчицкого, основавшего общину «Моравских братьев». И в те времена чешский язык оказывал большое влияние на польский. Но если Польше удалось отстоять свою политическую независимость, что позволило развиваться польскому языку, то Чехия в начале XVII века попала под полное владычество Австрии, что означало изгнание протестантов и онемечивание. Чешская письменная литература фактически исчезает. Последним ее заметным представителем являлся Ян Амос Коменский (1592–1670), великий педагог, писавший в молодости по-чешски, а после эмиграции – по-латыни, чтобы его могла читать вся Европа.

Возрождение чешского языка и литературы наступило в начале XIX века. Оно опиралось на языковые нормы XVI века, отчего чешский литературный язык носит очень архаический характер, отличаясь от живой разговорной речи

Возрождение чешского языка и литературы наступило в начале XIX века. Оно опиралось на языковые нормы XVI века, отчего чешский литературный язык носит очень архаический характер, отличаясь от живой разговорной речи. Вторым после Махи знаменитым автором стала Вожена Немцова (1820–1862), написавшая автобиографическую повесть «Бабушка», классическую книгу чешской литературы.

Одновременно с ней выступил поэт, переводчик и фольклорист Карел Яромир Эрбен (1811 – 1870). Он автор сборника фантастических и мистических баллад «Букет народных сказаний», очень популярных в Чехии. Затем появился Ян Неруда (1834–1891) (именно его фамилию избрал в качестве псевдонима чилийский поэт Пабло Неруда), который одинаково успешно работал и в прозе («Малостранские повести», сборник рассказов о жизни бедняков-пражан), и в стихах. Неруда в одном лице объединяет поэтому Тургенева и Некрасова, занимая их место в чешской литературе. Упомянем еще выдающихся сатириков Карела Гавличек-Боровского (1821–1856) и Сватоплука Чеха (1846–1908). Первый писал острые стихи против правительства (кто-то вроде наших Курочкина, или Минаева, или даже того же Некрасова), второй как гражданский поэт сегодня полузабыт, но зато его слава держится на фантастических повестях о приключениях пана Броучека.

# Гашек

# Чапек

Первая половина XX века – это всем известные в России Ярослав Гашек (1883–1923) и Карел Чапек (1890–1938). Роман Гашека «Похождения бравого солдата Швейка» – самое популярное произведение чешской литературы в мире. По фамилии главного героя появился и в чешском и в русском термин «швейковать» и однокоренные с ним слова. При этом к самому Гашеку отношение на родине непростое – он был убежденным коммунистом, несколько лет провел в России, сражаясь вместе с большевиками в Гражданскую войну, и был переброшен домой в Чехию для подготовки революции. Интересно, что его жизнь чем-то перекликается с Кафкой – оба пражане, родились в один год, жили в одном городе и умерли с разницей на год. При всем различии их произведений мысль об абсурдности бытия сближает авторов. Чапек, драматург и прозаик, мастер короткого рассказа и одновременно автор фантастических романов (создатель слова «робот»), представлял другое направление в чешской литературе – респектабельные книги респектабельного автора. Юлиус Фучик (1903–1943) в Советском Союзе представлялся как автор, достойный стоять в одном ряду с вышеупомянутыми двумя, но в самой Чехии после «бархатной революции» он непрерывно подвергается развенчанию.

В поэзии после 1918 года (провозглашения независимости Чехословакии) назовем группу «Деветсил» – чешский аналог «Скамандра» (см. раздел «Польская литература»). Его ведущие представители – Витезслав Незвал (1900–1958), лидер группы, яркий сюрреалист-авангардист, но закончивший как лояльный коммунистическому режиму поэт – путь Маяковского, Ярослав Сейферт(1901–1986), единственный чех-лауреат Нобелевской премии, и рано умерший Иржи Волькер (1900–1924). Все они, как и большинство интеллектуалов того времени, склонялись к коммунизму. Правда, Сейферт довольно рано от него отошел, в социалистической Чехословакии занимал отстраненную позицию по отношению к властям, фактически после 1968 года находясь к ним в оппозиции. Однако культовой фигурой, наподобие Милоша, он не стал, занимаясь сугубо поэтическим творчеством. Другим крупным чешским поэтом был Владимир Голан (1905–1980), автор безнадежной и мрачной лирики.

Прозу второй половины XX века в Чехии представляют Богумил Грабал (1914–1997), полуандеграудный писатель в коммунистической Чехословакии, считающийся самым лучшим прозаиком своего временен Милан Кундера (род. 1929), автор «Невыносимой легкости бытия», известнейшего постмодернистского романа. Также упомянем драматурга Вацлава Гавела (1936–2011), диссидента и первого президента посткоммунистической Чехии.

Петёфи – настоящий «народный» поэт, объективный и многогранный, но поднимающийся над фольклорным уровнем до уровня Данте или Гёте

Венгрия и Румыния, зажатые между славянскими землями, чем-то напоминают друг друга, поэтому мы рассмотрим развитие их литератур совместно. Венгерский язык, принадлежащий к финно-угорской группе, резко отличается от соседних европейских языков. Румынский (сейчас его можно часто услышать на московских рынках) является потомком латыни и также отличается от окружающих его славянских. Эта особенность выделяет литературу Венгрии и Румынии, остро чувствующих собственную «инаковость». Венгры интересуются далекой родиной предков, лежащей за Уралом, румыны всячески стараются подчеркнуть свою связь с римской цивилизацией. Любопытно сравнить их самых выдающихся поэтов – венгерского Шандора Петёфи (1823–1849) и румынского Михая Эминеску (1850–1889). Вокруг каждого из них существует настоящий культ, и отношение к ним на родине еще более трепетное, чем в России к Пушкину. Петёфи – по происхождению чистокровный славянин, его мать была словачкой, до конца жизни говорившей по-венгерски с акцентом, отец – обмадьяренный серб. Его фамилия при рождении была Петрович. И лишь достигнув совершеннолетия, он сменил ее на Петёфи, чтобы она звучала по-венгерски. Эминеску при рождении был Эминович и поменял фамилию лишь в старших классах школы. Объединяет их и то, что оба рано ушли из дома и какое-то время колесили по своим странам с бродячими труппами.

Петёфи за свою короткую жизнь (он принял участие в революции 1848–1849 годов, и погиб в бою с русскими войсками) написал около тысячи стихотворений и несколько больших поэм. Выходец из крестьянской семьи, он успел побывать и артистом, и солдатом, и журналистом, объехать всю Венгрию. Его стихотворения и поэмы обладают колоссальной силой воздействия, сочетая в себе и фольклорные мотивы, и образы, и изощренное литературное мастерство. Их считают квинтэссенцией венгерской души. Это как бы Тарас Шевченко с дарованием Пушкина. Очень популярна его сказочная поэма «Витязь Янош», что-то вроде «Конька-Горбунка», но написанная на уровне «Руслана и Людмилы» или «Сказки о царе Салтане». Лирика Петёфи очень разнообразна – любовная, пейзажная, философская, политическая, юмор и сатира.

Михай Эминеску прожил дольше, служил журналистом, но после тридцати трех лет почти ничего не писал, став жертвой психического заболевания. Он был выходец из обеспеченной семьи, получил образование в Вене и Берлине и этим отличается от «плебея» Петёфи. Написал Эминеску значительно меньше, и у него нет объемных поэм. Но все созданное им принадлежит к вершинам румынской лирики, а стихотворение «Глосса» – одно из самых виртуозных в мировой поэзии. Также знамениты его «Послания», образец медитативного стихотворчества о насущных проблемах человека и общества, и большое стихотворение «Лучафэрул» по фольклорным мотивам.

Петёфи – настоящий «народный» поэт, объективный и многогранный, но поднимающийся над фольклорным уровнем, то есть перерастающий Бернса или Шевченко (или, если хотите, Есенина) до уровня Данте или Гёте. Эминеску – поэт субъективный и сложный, погруженный в мировую культуру, но не рефлексирующий одиночка типа Бодлера или Рильке, а поэт все-таки для самой широкой публики.

В венгерской литературе еще надо знать имена Михая Вёрёшмарти (1800–1855), основоположника романтизма, Яноша Араня (1817–1882), друга Петёфи, автора поэтической трилогии о Миклоше Толди – национальном герое венгров; Имре Мадача (1823–1864), написавшего «Трагедию человека», культовое произведение венгерской поэзии и драматургии; поэта Эндре Ади (1877–1919), современника Александра Блока и в общем-то фигуры, равной ему по значению, открывшего для венгерской поэзии новые пути; и Аттилу Йожефа (1905–1937), автора отчаянных стихов, страдавшего от депрессий и покончившего самоубийством. Венгерским Бродским или Милошем был Дьердь Фалуди (1910–2006), поэт-эмигрант, автор воспоминаний о заключении «Мои счастливые дни в аду». Из прозаиков упомянем Мора Йокаи (1825–1904), столь популярного в России в свое время, что его пародировал Чехов в повести «Ненужная победа», Дьюлу Круди (1878–1933), «венгерского Пруста», нобелевского лауреата Имре Кертеса (род. 1929), автора романов о нацистских концлагерях, написанных на основе личного опыта, Шандора Марай (1900–1989) – крупнейшего венгерского прозаика, подобно Фалуди жившего в эмиграции.

# Ионеско

У румын самые знаменитые имена в литературе – культурологи и философы Лучан Блага (1895–1961), Мирча Элиаде (1907–1986), Эмиль Чоран (1911–1995), последний больше принадлежит к французской литературе (жил в Париже с конца 30-х и писал по-французски).

Блага был еще и великим поэтом. Еще одним прославленным румынским экспатом являлся Эжен Ионеско, который все серьезные свои произведения написал по-французски. В СССР был популярна пьеса драматурга Михая Себастьяна (1907–1945) «Безымянная звезда» (по ней снят известный телефильм), но парадоксальным образом Себастьян прославился через пятьдесят лет после своей смерти написанными им дневниками, показывающим разгул антисемитизма в Румынии в 30-40-е годы. Можно упомянуть в разговоре с румынами поэта Николае Лабиша (1935–1956), юного гения, трагически погибшего в результате несчастного случая, или такую любопытную фигуру как Октавиан Гога (1881–1938) – поэт, драматург, переводчик, лидер националистов, который одно время был премьер-министром страны, (см. также раздел о литературе Молдавии).

# Ботев

Нет великих национальных поэтов у болгар и народов Балкан, говорящих на сербскохорватском языке (после развала Югославии произвольно разделенного на «сербский», «хорватский», «боснийский»). В болгарской литературе надо знать Христо Ботева (1848–1876), революционера и поэта, ставшего человеком-легендой, народным героем; Ивана Вазова (1850–1921), который мог бы претендовать на роль первого поэта страны, но его стихи не отличаются той глубиной и оригинальностью, как стихи Эминеску и Петёфи, за рубежом он больше известен как романист («Под игом»); Алеко Константинова (1863–1897), написавшего цикл рассказов про Бай Ганю, популярнейшего героя болгарской литературы, своего рода Швейка или Остапа Бендера; Пенчо Славейкова (1866–1912) и Пейо Яворова (1878–1914) – крупнейших поэтов начала XX века с трагическими судьбами. Можно упомянуть Георгия Маркова (1929–1978), писателя-диссидента, бежавшего на запад и убитого агентами болгарских спецслужб уколом зонтика; Елисавету Багряну (1893–1991), «болгарскую Ахматову». А если вы хотите показать себя эстетом, то и Чудомира (1890–1967), юмориста и художника, напоминающего Зощенко, либо Йордана Радичкова (1929 – 2004), чье творчество несет отпечаток Гоголя и Кафки.

Если обратиться к литературе бывшей Югославии, то помимо серба Милорада Павича (1929–2009), автора «Хазарского словаря», писавшего в духе постмодернизма и магического реализма, упомянем Иво Андрича (1892–1975), писателя родом из Боснии, нобелевского лауреата. В молодости он считал себя хорватом, в зрелые годы – сербом, выражая тем самым свою «югославскую» сущность. Андричу принадлежат исторические романы «Мост на Дрине» и «Травницкая хроника» о прошлом Боснии. Эти авторы более всего известны современному российскому читателю.

Словения, самая маленькая из югославянских республик, обладает едва ли не самой интересной литературой из них

Из писателей прошлого назовем Вука Караджича (1787–1864), создателя сербской азбуки и литературного языка (внедрял принцип «как слышится – так и пишется»), собирателя народных песен; правителя Черногории митрополита Петра Негоша II (1813–1851), автора выдающейся исторической поэмы «Горный венец» и теософской «Луч микрокосма»; Бранислава Нушича (1864–1938), популярного в СССР драматурга-сатирика; двух великих сербских поэтов (оба работали дипломатами по примеру Клоделя и Сен-Жон-Перса) – Милана Ракича (1876–1938) и Йована Дучича (1871–1943). В XX веке проявили себя хорват Мирослав Крлежа (1893–1981), одновременно и крупнейший поэт Хорватии, и романист и очеркист, и его одногодок, серб Милош Црнянский (1893–1977), столь же разнообразный: романист, поэт, эссеист, мемуарист. Добрица Чосич (1921–2014), называемый некоторыми «Отцом нации», в некотором смысле являлся «сербским Солженицыным»: начав как крупный функционер в югославской компартии и соратник Тито, он в 70-е годы перешел в оппозицию и стал одним из лидеров «сербского возрождения», а в момент тяжелейшего политического кризиса и балканских войн в 1992–1993 годах был президентом Югославии. Им написан цикл многотомных исторических романов о судьбах Сербии в XX веке, своего рода аналог «Красного колеса» – «Время смерти» и «Время зла».

Словения, самая маленькая из югославянских республик, обладает едва ли не самой интересной литературой из них. Франце Прешерн (1800–1849), «словенский Пушкин», величайший поэт страны. Отон Жупанчич (1878–1949) – второй по значимости словенский поэт, известный помимо прочего и детскими стихами, которые до сих пор остаются популярными. Кроме того, в словенской литературе надо знать Ивана Цанкара (1876–1918), творившего во всех жанрах, но более значительного как прозаик, и двух рано умерших от туберкулеза молодых гениев – Драготина Кетте (1876–1899) и Йосипа Мурна (1879–1901). Из албанской литературы достаточно знать имя поэта Наима Фрашери (1846 – 1900), считающегося национальным классиком.

Литература Бельгии и Нидерландов

Начинаешь курить, чтобы доказать, что ты мужчина.

Потом пытаешься бросить курить, чтобы доказать, что ты мужчина.

Жорж Сименон

В результате сложных исторических процессов между Францией и Германией в XIX веке появилось два государства (Люксембург ввиду его малых размеров мы не рассматриваем) – Бельгия и Нидерланды. Первая состоит из двух равных частей – Фландрии, где говорят по-нидерландски, но называя этот язык фламандским, и Валлонии – где язык французский и которая по ряду случайностей не вошла в состав Франции. До XX века французский был доминирующим языком в государственном управлении и литературе, фламандский считался непрестижным, что-то вроде удмуртского в России, и многие фламандцы предпочитали писать по-французски. В Нидерландах же, где и развивалась в основном литература на соответствующем языке, проживают еще и фризы, имеющие собственную литературную традицию.

# Шарль де Костер

На рубеже XV–XVI веков прославился великий уроженец «Нижних земель» (дословный перевод названия «Нидерланды», тогда еще не поделенных) – Эразм Роттердамский (1469–1536), крупнейший гуманист Возрождения, писавший на латыни. Самое его известное произведение – сатира «Похвала глупости». Филолог, богослов, педагог, он пользовался всеевропейской известностью.

На рубеже XV–XVI веков прославился великий Эразм Роттердамский, крупнейший гуманист Возрождения, писавший на латыни

Но в дальнейшем так сложилось, что эти две страны прославились в изобразительном искусстве, но не в словесности. Никого из прозаиков или поэтов, равных Рубенсу и Рембрандту, они не дали. Из бельгийских писателей российский читатель знает лишь Шарля де Костера (1827–1879), писавшего по-французски автора «Легенды об Уленшпигеле», часто переиздававшийся в СССР, и Жоржа Сименона (1903–1989), автора детективов, создателя образа сыщика – комиссара Мегрэ, но Сименон, скорее, являлся французским писателем, покинувшим Бельгию в девятнадцатилетнем возрасте.

# Сименон

Также в начале XX века в России, а позже в СССР были весьма известны (также франкофоны) драматург, Нобелевский лауреат Морис Метерлинк (1862–1949), автор «Синей птицы», поставленной Станиславским, и поэт-символист Эмиль Верхарн (1855–1916), на смерть которого откликнулся «сам» Маяковский стихотворением «Мрак»:

Склоняются долу солнцеподобные лики их.

И просто мрут,

и давятся,

и тонут.

Один за другим уходят великие,

за мастодонтом мастодонт…

Сегодня на Верхарна обиделись небеса…

Обоих у нас явно переоценивали – сегодня никому не придет в голову считать Метерлинка великим драматургом, а Верхарна – великим поэтом.

В Нидерландах великий национальный поэт – Йост ван ден Вондел (1587–1679). Он в первую очередь известен своими драмами (например, «Люцифер»). Другой знаменитый поэт того времени Константейн Хёйгенс (1596–1687) прожил тоже более девяносто лет и известен своими нравоучительными стихами и эпиграммами. Он отец великого ученого Христиана Гюйгенса (фамилии разнятся из-за различий в транскрипции). Третий автор, очень популярный при жизни и первые два века после смерти, – Якоб Кате (1577–1660), писал назидательные стихотворения, строки из которых стали общеупотребительными в Нидерландах пословицами.

Просветительство и романтизм ярких имен Нидерландам не принесли, единственный автор XIX века, получивший известность в мире, – Мультатули (1820–1887), автор сатирического романа «Макс Хавелар», критикующего колониальные порядки. Мультатули (псевдоним Э.Д. Деккера) не был выдающимся писателем, но своими разоблачениями пришелся к месту, затронул болевые точки, актуальные и сегодня, и считается кем-то вроде местного Флобера. По сути же, он – Чернышевский, но с более значительным литературным талантом.

В начале XX века работал культуролог Йохан Хёзинга (1872–1945), оказавший большое влияние на мировую литературу. Во второй половине столетия тремя крупнейшими прозаиками считались Герард Реве (1923–2006), Виллем Фредерик Хермане (1921–1995) и Харри Мулиш (1927–2010), представители «шокирующего реализма», предпочитавшие писать об ужасах современной жизни. Симптоматично для литературы их страны, что никто из них Нобелевской премии не получил, несмотря на многократные выдвижения.

Во фламандской литературе (то есть бельгийской на нидерландском языке) крупными фигурами являются монах Иоганн Рюйсбрюк (1293–1381), современник великих немецких мистиков, оставивший большое прозаическое наследие на разговорном языке – трактаты и записи его бесед; исторический романист Хендрик Консьянс (1812–1883), вернувший уважение к нидерландскому языку в период гонений на него после образования Бельгии в 1830 году (фламандский считался языком деревенщины); крупнейший поэт Фландрии, католический священник Гвидо Гезелле (1830–1889), который писал не на литературном нидерландском языке, а на местном диалекте; Хюго Клаус (1929–2008) – самый известный и влиятельный фламандский писатель XX века.

Старинная гравюра к «Легенде об Уленшпигеле». Magasin Pittoresque 1867

Скандинавская литература

Но чем нелепей точка отправная,

тем интересней будет результат,

и если воля у тебя стальная,

найди свой путь и не страшись преград.

Генрик Ибсен

Литература стран Скандинавии – Швеции, Дании, Норвегии, Исландии – имеет общие корни, что обусловлено как общими традициями, так и взаимозависимостью и сходством языков. Шведский весьма близок к датскому, а в норвежском имеется два варианта литературного языка, первый, наиболее распространенный – по сути тот же датский, поскольку с XIV по XIX век Норвегия была частью Дании и городское население разговаривало по-датски. На основе этих норвежско-датских говоров и был создан в середине XIX века так называемый букмол. Другой норвежский язык нюношк основан на сельских диалектах и мало распространен. Так что Ибсен может считаться одновременно и датским автором. Исландский происходит от языка переселенцев из Норвегии, сохранил много архаичных черт и к тому же отличается особым пуризмом, неохотно принимая интернационализмы, предпочитая взамен создавать собственные слова. Представляя небольшие государства, скандинавская литература породила великие произведения, которые, начиная с XVIII столетия, оказывали большое влияние на мировую литературу.

Литература стран Скандинавии – Швеции, Дании, Норвегии, Исландии имеет общие корни, что обуславливает как общие традиции, так и взаимозависимость и сходство языков

Важнейшим литературным наследием скандинавской древности, имеющим мировую художественную ценность, являются произведения исландской литературы. Как ни странно, именно на этом удаленном острове сохранились рукописи как фольклора, так и авторских сочинений викингов. В первую очередь это «Старшая Эдда» и «Младшая Эдда», а также саги. Первая – собрание древнегерманских мифов и легенд, представленных в виде эпических песен. Вторая принадлежит исландскому поэту Снорри Стурлусону (1178–1241) и представляет собой своеобразный учебник древнеисландской поэзии, в котором демонстрируются все ее размеры, а также сказания о богах. Он же составил самую знаменитую из саг – «Хеймскринглу». Саги – это прозаические сказания о реальных событиях. Через них («Сага об Эрике Рыжем») мы узнали, в частности, об открытии викингами Америки. Стихи же сочиняли скальды – барды, жившие при дворах конунгов (вождей викингов) и восхвалявшие в своих произведениях их подвиги. Скальдическая поэзия, будучи устной, отличается необыкновенным разнообразием размеров и метафорической сложностью («шип ран» – меч, «пот шипа ран» – кровь, «лебедь пота шипа ран» – ворон).

Саги – это прозаические сказания о реальных событиях

В датской литературе, как и почти во всех остальных европейских протестантских странах, главным событием в литературе на переломе между Средневековьем и Новым временем стал перевод Библии на национальный язык. Людвиг Хольберг(1684–1754), родившийся в норвежском Бергене, считается классиком обеих литератур, крупнейшем писателем периода Просвещения. Философ и историк, он сочинял комедии, завоевав славу «датского Мольера», а также написал на латинском языке сатирико-фантастический роман в духе Свифта «Подземное путешествие Нильса Клима», переведенный на основные европейские языки. Первым великим поэтом Дании стал Йоханнес Эвальд (1743–1781), автор королевского гимна «Король Христиан стоял у высокой мачты» – первоначально песни из одной из его пьес. Самый крупный поэт-романтик Дании – Адам Эленшлегер (1779–1850), известен своими пьесами в стихах и поэмами. Он также написал гимн Дании «Эта прекрасная страна».

# Андерсен

Но если Эвальд и Эленшлегер являются, так сказать, внутренним достоянием датской литературы, то на долю Ганса Христиана Андерсена (1805 – 1875) и Сёрена Кьеркегора (1813–1855) выпала мировая слава. Андерсен – величайший сказочник после Шарля Перро, его произведения стали классикой детской литературы и известны повсюду, в том числе благодаря многочисленным адаптациям в кино, театре и на телевидении. Кьеркегор – первый философ-экзистенциалист, он писал свои парадоксальные эссе блестящим языком. Мало известный при жизни, сегодня он – культовая фигура в западном интеллектуальном каноне. Также известны объемные дневники Кьеркегора, источник многочисленных афоризмов. Если вы хотите блеснуть знаниями датской литературы, то приятно удивите датчан, назвав имя Николая Грундтвига (1783–1872), великое имя у них на родине – переводчика, поэта (особенно много он сочинил религиозных гимнов), философа, историка, церковного деятеля. Он как никто другой повлиял на формирование национального самосознания датчан.

В конце XIX – начале XX века датская литература выходит в число ведущих европейских литератур. К критику Георгу Брандесу (1842–1927) прислушиваются от Парижа до Москвы. Писателя Пенса Петера Якобсена (1847–1885) превозносят также во всех столицах, он кумир молодого Рильке. Прозаики Карл Гьеллеруп (1857–1919), Хенрик Понтоппидан (1857–1943) и Йоханнес Иенсен (1873–1950) получают Нобелевские премии. Мартин Андерсен-Нексё (1869–1954) превозносится в СССР как западный эквивалент Горького и ставится в один ряд с Ролланом и Драйзером. Но затем наступает упадок, и датская литература в масштабах Европы отходит в тень.

Ибсен был одним из властителей умов конца XIX века, и во мнении современников стоял в одном ряду со Львом Толстым и Достоевским

Так же влиятельны были тогда и норвежцы, которые на рубеже веков отпочковываются от датской литературы. Их главная фигура – Генрик Ибсен (1828–1906), которого порой называют крупнейшим драматургом после Шекспира. Это, конечно, преувеличение, но он действительно оказал большое влияние на мировой театр и литературу. Причем, заметим, писал он на датском языке, что часто упускается читателями. Ибсен был одним из властителей умов конца XIX века и во мнении современников стоял в одном ряду со Львом Толстым и Достоевским. Самое его прославленное произведение – «Пер Гюнт», чему немало послужила гениальная музыка Э. Грига к этой драме. «Пер Гюнт» написан в стихах, тогда как последующие пьесы более реалистичны и написаны прозой. Вторая великая фигура норвежской литературы, страшно популярная в России в начале XX века, – Кнут Гамсун (1859–1952). Особенно были читаемые его ранние романы – «Голод», «Мистерии», «Пан», «Виктория». Часто ставились в российских театрах и его пьесы. Гамсун получил Нобелевскую премию (также как и его земляк Бьёрнстьерне Бьёрнсон (1832–1910), соперник Ибсена), но его поведение во время Второй мировой войны, когда он публично поддержал нацистскую Германию, разрушило его репутацию и на родине, и за рубежом. С позиций сегодняшнего дня слава Гамсуна кажется преувеличенной – он не идет ни в какое сравнение с Чеховым или даже Буниным, но в целом он был крупный писатель, и его лауреатство вполне заслужено.

Шведы обладают, пожалуй, самой богатой литературой среди скандинавов. От XVII века достаточно знать Георга Шернъельма (1598–1672), отца шведской поэзии. Он ввел в нее гекзаметр, которым написал поэму «Геркулес». Просвещение в Швеции – это Улаф Далин (1708 – 1763), поэт, историк, журналист. Карл Микаэль Бельман (1740–1795) – величайший поэт XVIII столетия, автор сборника «Песни Фредмана», которые он пел под лютню (своего рода Высоцкий того времени, только с истинной поэтической одаренностью).

Эсайас Тегнер (1782–1846) – крупнейший романтический поэт, автор национального эпоса «Сага о Фритьофе», может быть, самый значительный представитель шведской поэзии. Его друг Эрик Гейер (1783–1847) – эквивалент Грундтвига, такой же влиятельный теоретик и к тому же композитор. Соперником Тегнера как величайшего барда романтизма был Эрик Юхан Стагнелиус (1793–1823), мистический лирик. Оригинальное шведское явление – Карл Альмквист (1793–1866), автор собрания «Книги шиповника», включающей в себя романы, рассказы, стихотворения.

# Линдгрен

Август Стриндберг (1849–1912) – самый значительный шведский писатель рубежа веков, романист и драматург. Постановка Вахтанговым его исторической драмы «Эрик XIV» стала событием в театральной жизни России. Радикал в политике, новатор в творчестве, человек со скандальной личной жизнью, Стриндберг является, пожалуй, единственной фигурой шведской литературы мирового значения, оказавшей большое влияние на историю западного театра. Сельма Лагерлёф (1858–1940), первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе, сегодня известна как автор детской классики – «Путешествия Нильса с дикими гусями». Но при жизни она считалась серьезной писательницей, создававшей романы в духе неоромантизма.

В XX веке на Швецию пролился целый дождь нобелевских наград: их получили прочно забытый Вернер фон Хейденстам (1859–1940); также забытый поэт, секретарь Нобелевского комитета Эрик Аксель Карлфельдт (1864–1931), единственный получивший награду посмертно; Пер Лагерквист (1891–1974), писатель-экзистенциалист; прозаик Эйвид Юнсон (1900–1976); поэт, автор знаменитого автобиографического романа «Крапива цветет» Харри Мартинсон (1904–1978) и друг Бродского поэт Тумас Транстрёмер (1931–1915).

Из не удостоенных Нобелевской премии можно отметить доктора Аксель Мунте (1857–1949) с его воспоминаниями «Легенда о Сен-Микеле», ставшими мировым бестселлером, поэта Густава Фрёдинга (1860–1911) и преемницу Лагерлёф – Астрид Линдгрен (1902–2002), автора книг про Карлсона и Пеппи Длинный Чулок. В России она, пожалуйте менее известна, чем в Швеции, а Карлсон стал любимым сказочным героем, причем воспринимают его у нас совсем не так как на родине, где он, скорее, воспринимается как отрицательный персонаж.

Астрид Линдгрен (1902–2002)

К литературе Скандинавии тесно примыкает и литература Финляндии, которая развивается на двух языках – финском и шведском. В силу того что Финляндия еще в Средние века попала под власть Швеции и входила в ее состав вплоть до 1809 года, языком ее письменной культуры долго оставался шведский, кроме того, в стране проживало и проживает немало шведов, который составляли правящую верхушку вплоть до провозглашения независимости. Так что все самые знаменитые финские деятели – генерал Маннергейм, художник Галлен-Каллела, композитор Сибелиус – у всех у них родным языком был шведский. То же самое в литературе. Национальным поэтом Финляндии является Йохан Людвиг Рунеберг (1804–1877), писавший исключительно по-шведски и финского не знавший. Он – автор национального гимна Финляндии, в основу которого положено стихотворение «Наша земля» из самого знаменитого произведения Рунеберга – цикла сказаний о шведско-русской войне 1808–1809 годов. «Рассказы прапорщика Столя» – своего рода исторический эпос. Другое его значительное произведение – поэма гекзаметром «Охотники на лосей».

Значение поэта подчеркивает тот факт, что 5 февраля в Финляндии государственный праздник – день рождения Рунеберга.

Однако в одно время с ним жил и человек, который создал собственно финскую литературу и настоящий национальный эпос, повлиявший на развитие мировой литературы, – Элиас Лённрот(1802–1884). Скромный провинциальный врач увлекался сбором фольклора, записывая за народными певцами Карелии рун – финских песен. Ему пришла в голову гениальная идея объединить разрозненные песни в единую поэму. Так родилась знаменитая «Калевала». Пример Лённрота оказался заразительным – под ее влиянием была написана «Песнь о Гайавате» Лонгфелло, и даже сказочник Толкин не избежал воздействия этой поэмы.

Следующим крупным писателем на финском языке был Алексис Киви (1834–1872), автор романа «Семеро братьев», до сих пор считающегося непревзойденной классикой. Самым великим финноязычным поэтом считается Эйно Лейно (1878–1926), плодовитый автор с довольно трагичной судьбой. В XX веке стоит упомянуть двух великих романистов: Франса Эмиля Силланпяя (1888–1964), автора произведений из жизни крестьян и единственного финского нобелевского лауреата, и Вяйнё Линна (1920–1992), написавшего «Неизвестного солдата», классику литературы о Второй мировой войне. Туве Янссон (1914–2001) продолжила традиции литературы на шведском языке, одновременно выступив в роли финской Линдгрен, написав цикл книг о муми-троллях. В СССР был известен Майю Лассила (1868–1918) – псевдоним Альгота Унтола, написавшего комическую повесть «За спичками», по которой у нас был снят Леонидом Гайдаем одноименный фильм. Но он кто-то вроде Джерома К. Джерома – третьеразрядный писатель, принятый в Советском Союзе в условиях «железного занавеса» за выдающегося сатирика. Также можно упомянуть такую писательницу, как Хелла Вуолийоки (1886–1954), драматург эстонского происхождения, советская шпионка, которая была во время войны арестована, а после нее, напротив, заняла номенклатурные позиции в медийном истеблишменте.

Литература бывших республик СССР

Ради друга недостойно

Уклоняться нам от бед,

Если друг не будет счастлив,

Счастья нам на свете нет!

Шота Руставели

Поскольку после распада СССР сохраняются тесные культурные связи с населением тех государств, которые входили в состав СССР, то будет нелишним иметь представление и о литературе этих стран.

Начнем с Прибалтики, региона, находящегося с давних пор под цивилизационным влиянием скандинавских стран, Польши и Германии. Литва – это католическая страна, которая до начала XX века воспринималась как часть Польши, а по-литовски говорило только сельское население, в городах этнические литовцы не жили. Первые письменные памятники на литовском появились в XVI веке (переводы религиозной литературы), но собственно литература возникает в XVIII веке. Ее основатель – Кристионас Донелайтис (1714–1780), сельский гений, скромный священник, живший в Пруссии (там тоже имелось немало литовцев) и написавший гекзаметром поэму «Времена года». С таким названием в XVIII столетии появлялись поэмы и в Великобритании, и во Франции, они были типичны для просветительства с их рациональным и риторическим описательством. Но в случае Донелайтиса мы имеем дело с подлинным вдохновением. Поэма была опубликована только в начале XIX века, а при жизни про Донелайтиса никто не слышал.

Как и у всех прибалтийских народов, самые значимые имена в литературе Литвы – это поэты

Сегодня же об уровне его славы говорит тот факт, что в честь него назван проезд в Москве. Как и у всех прибалтийских народов, самые значимые имена в литературе Литвы – это поэты. Поэтому перечислим вкратце основных из них. Антанас Баранаускас (1835–1902), автор поэмы «Аникщяйский бор», Майронис (1862–1932) (псевдоним Йонаса Мачюлиса) – самый великий представитель литовской поэзии, Генрикас Радаускас (1910–1970) – как сказал о нем Томас Вен-цлова, его творчество нечто среднее между Мандельштамом и Георгием Ивановым, Бернардас Бразджёнис (1907–2002), по его же оценке, «Элиот и итальянские герметисты», Апьфонсас Ника-Нилюнас (род. 1919) – «Клодель или Пеги», и сам Томас Венцлова (род. 1937). После Майрониса все они – эмигранты в США. Любопытной фигурой являлся Оскар Милош (1877–1939), иногда также причисляемый к литовской литературе, дальний родственник Чеслава Милоша, посол Литвы во Франции, писавший талантливые стихи на французском языке. Из прозаиков достаточно упомянуть Юлию Жемайте (1845–1921), автора рассказов из народной жизни.

Латышская литература возникает еще позднее, ибо латыши находились под властью немецкой верхушки. Развитие ее шло от фольклора, Кришьянис Барон (1835–1923) собрал 217 000 песен – уникальное достижение особенно для такого маленького народа. Андрей Пумпур (1841–1902), офицер российской армии, по мотивам народных преданий и по примеру «Калевалы» написал поэму «Лачплесис». Ян Райнис (1865–1929) – латышский Пушкин, великое имя тамошней поэзии, писал много и для театра. Его жена Аспазия (1865–1943) также была знаменитой поэтессой. После Райниса самым интересным поэтом был Александр Чак (1901–1950). Важнейший прозаик – Янис Яунсудрабиньш (1877–1962), одновременно и художник. Вилис Лацис (1904–1966) до войны являлся популярным пролетарским писателем, сочинявшим в духе Джека Лондона. Затем почти двадцать лет он возглавлял правительство советской Латвии, показав недюжинные организаторские способности.

Эстония – страна маленькая, но блещущая литературными талантами. Фридрих Рейнхольд Крейцвальд (1803–1882) составил на основе эстонских преданий эпос «Калевипоэг» – еще одно подражание «Калевале». Лидия Койдула (1843–1886) считается лучшим поэтом XIX века. Юхан Лийв (1864–1913), сошедший с ума, был после нее крупнейшим поэтом и прозаиком. Фридеберт Туглас (1886–1971) и Антон Хансен Таммсааре (1878–1940) – лучшие прозаики XX века, а таковым поэтом был Густав Суйте (1883–1956). Мария Ундер (1883–1980) – «эстонская Ахматова». Из писателей советского периода выделим мастера исторической прозы Яана Кросса (1920–2007) и Юхана Смуула (1922–1971).

Богата оригинальными талантами и армянская и грузинская литература, которая возникла гораздо раньше русской. Первое, что надо знать о них, это то, что и у армян и у грузин – оригинальные письменности, непохожие ни на какие другие в мире. Месроп Маштоц (361–440), создатель армянского алфавита, считается основателем армянской литературы не только в силу этой заслуги, но и благодаря своим религиозным сочинениям (в том числе в стихах) и переводу Библии. Он один из самых почитаемых армян. Отличить армянскую письменность от грузинской совсем не трудно. Первая пишется наклоненными линейными буквами, тогда как в последней буквы состоят из кружков и крючочков и в ней нет заглавных. Мовсес Хоренаци (V–VI века) – автор «Истории Армении», армянский Геродот, его труд имеет и огромное литературное значение. Григор Нарекаци (951-1003) написал поэму «Книга скорбных песнопений», считающуюся шедевром средневековой литературы мирового значения. В Средние века создается и устный эпос «Давид Сасунский» – самое знаменитое произведение армянского народного творчества. Поскольку письменность в Армении возникла давно, литературная традиция поддерживалась непрерывно, то и древних авторов имеется немало, но названных троих выше вполне достаточно. Желающие показать себя знатоками могут упомянуть Аракела Сюнеци (1350–1425), написавшего «Адамову книгу» – своеобразный вариант «Божественной комедии». Язык произведений того времени – грабар, древнеармянский.

# Сароян

Новая эпоха начинается с творчества певцов-ашугов. Самые известные среди них – Наапет Кучак (XVI век) и Саят-Нова. Первый был мастером айренов – рифмованных четверостиший. Второй жил при дворе царя Кахетии и сочинял песни на азербайджанском, армянском и грузинском языках. Азербайджанский был тогда самым распространенным языком Закавказья, почему именно на нем предпочитал творить Саят-Нова – факт несколько парадоксальный в свете нынешней взаимной ненависти двух народов. Саят-Нова является культовой фигурой в Армении, ему посвящен фильм знаменитого режиссера Параджанова «Цвет граната».

Письменная литература на новоармянском языке возникает в XIX веке среди армян, живших на территории России. Следует заметить, что нынешняя Армения – лишь малая часть Армении исторической. До начала XX века большая часть армян проживала на территории Турции, где говорили на западном варианте литературного языка (у армян современный язык имеет разновидности – восточную (армяне бывшего СССР) и западную) и имели собственную литературу.

Из новой армянской литературы надо знать следующее: первый «серьезный» роман «Раны Армении» написал Хачатур Абовян (1809–1848). Его заслуга – переход на современный язык. Раффи (1835–1888) – крупнейший исторический романист. Габриел Сундукян (1825–1912) – «армянский Островский», непревзойденный драматург. Ованес Туманян (1869–1923) – самый большой армянский поэт. Ему принадлежат такие поэмы из крестьянской жизни как, «Маро», «Ануш», сказки в стихах, например «Пес и кот», баллады («Капля меда»), философские четверостишия, обработка «Двила Сасунского». Некоторые армяне ставят его даже выше Пушкина. Особенность армянской поэзии того времени – рано умершие от туберкулеза блестящие таланты, Петрос Дурян (1851 – 1872), Мисак Мецаренц (1886 – 1908), жившие в Стамбуле. Еще два крупных лирика – Сиаманто (1878 – 1915) и Даниел Варужан (1884–1915) погибли во время геноцида в Османской империи. Три других выдающихся поэта – Ваан Терьян (1885–1920), Аветик Исаакян (1875–1957), Егише Чаренц (1897–1937). Как и многие другие представители национальных меньшинств в империи, они увлекались освободительными и левыми политическими идеями и связали свою жизнь в итоге с большевизмом, что не могло не отразиться на их судьбе и творчестве в худшую сторону. Из поэтов более позднего поколения можно выделить Паруйра Севака (1924–1971). Его постоянной темой, как и темой многих других его современников, был геноцид в Западной Турции во время Первой мировой войны. Армянским писателем часто называют американского автора, писавшего по-английски, Уильяма Сарояна (1908–1981), который является крупным прозаиком почти уровня Стейнбека.

# Руставели

Грузинская письменность была создана чуть позже армянской, где-то в конце V века. От первых веков ее словесности дошли только религиозные сочинения, в том числе описания мученичеств местных святых. Самое важное произведение литературы Грузии – поэма Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре» (известен вариант перевода – в «барсовой»). В Советском Союзе Руставели, который жил на рубеже XII–XIII веков, во времена царицы Тамары, был вознесен на небывалую высоту, его называли величайшим гением мировой литературы. Ставили в один ряд с Гомером и Данте. Во многом это было обусловлено тем, что Грузия являлась родиной Сталина и все связанное с ней имело полусакральный статус, плюс желание польстить вождю, который, как известно, начинал с неплохих стишков на родном языке, некоторые из которых даже попали в хрестоматию. Иосиф Виссаринович, как утверждают, лично курировал перевод «Витязя». Если убрать идеологические наслоения в оценке поэмы, то это вполне обычное романтическое повествование в восточном духе. Такие поэмы сочинялись тогда во множестве – тот же Низами по соседству в Гяндже. Разумеется, для грузинской литературы это было прорывным произведением, значащим больше, чем «Слово по полку Игореве» для русской, недаром до нашего времени дошло столько ее рукописей. Руставели – выдающийся поэт, но, конечно, не Вергилий и не Гёте.

Церетели – чистый лирик, ему принадлежит текст «Сулико» – самой известной грузинской песни

После эпохи Руставели наступают темные времена для грузинской культуры. Новый расцвет начинается в XVIII веке. Первым назовем Сулхана-Саба Орбелиани (1658–1725), великого грузинского баснописца и лексикографа. Он в конце жизни эмигрировал в Россию, проложив путь для многих знаменитых грузин. Туда же уехал царь Вахтанг VI (1675–1737), его ученик и также выдающийся писатель. Надо отметить, что немало грузинских царей оставило заметный след в словесности, например, поэты Теймураз I (1589–1663) и Арчил II (1647–1713). Третьим великим эмигрантом стал Давид Гурамишвили (1705–1792). Захваченный 18-летним юношей в заложники лезгинами, он бежал затем на север и всю оставшуюся жизнь прожил в России, где служил в армии, попал в плен к прусакам во время Семилетней войны, а потом был украинским помещиком. Он автор сборника выдающихся стихов «Давитиани», в том числе автобиографической поэмы «Беды Грузии». Бесики (1750–1791) хоть и не стал эмигрантом, но умер во время поездки в Россию. Он славен своей любовной лирикой, которую исполнял как песни, а также героическими одами и сатирическими стихами.

Первая половина XIX века – эпоха романтизма в Грузии, как и везде в Европе. Главный его представитель – Николоз Бараташвили (1817–1845), местный вариант Лермонтова. Он написал совсем немного, но этого вполне хватило, чтобы занять в грузинском поэтическом пантеоне второе место после Руставели. В России Бараташвили хорошо известен по переводам Пастернака («Цвет небесный, синий цвет»). Крупным грузинским поэтом-романтиком был и тесть Грибоедова Александр Чавчавадзе (1786–1846). Вторая половина этого столетия принадлежит двум прославленным классикам: Илье Чавчавадзе (1837–1907) и Акакию Церетели (1840–1915), деятелям эпохи национального пробуждения. Чавчавадзе своей неустанной литературной, а главное, просветительской и общественной деятельностью заслужил такое уважение в Грузии, что его там почтительно именуют «отцом нации», и вокруг него существует подлинный культ.

Он был избран членом Государственного совета, высшей палаты парламента Российской империи, и стал жертвой загадочного покушения, возможно, со стороны революционеров, которым необходимо было убрать популярную в народе «реакционную» фигуру. Как писатель Чавчавадзе работал и в стихах, и в прозе, но не был особенно плодовит. Его слава больше в нелитературного происхождения. Церетели – чистый лирик, ему принадлежит текст «Сулико» – самой известной грузинской песни. Важа Пшавела (1861–1915) – своего рода Пиросмани в поэзии. Он писал яркие и сочные поэмы из жизни грузинских горцев – хевсуров и пшавов (откуда и его псевдоним). Александр Казбеги (1848–1893) – автор ярких романтических повестей из жизни крестьянства. Имя героя повести «Отцеубийца», благородного разбойника Коба, взял своей партийной кличкой Сталин.

Галактион Табидзе (1892–1959) – лучший грузинский поэт XX века, но ему не повезло с переводами на русский язык, ибо Пастернак переводил его родственника Тициана Табидзе (1895–1937) и Паоло Яшвили (1895–1937), оба из декадентской группы «Голубые роги», которые, соответственно, более известны в России. В советские годы, особенно, после 1953, культурная жизнь в Грузии била ключом, под личиной соцреализма удавалось протаскивать многое запретное в других республиках или в центре. Назовем Чабуа Амирэджи-би (1921–2013), написавшего роман «Дата Туташхиа» о благородном разбойнике, хорошо известный и русскому читателю, а также Нодара Думбадзе, автора популярной в Советском Союзе повести о подростке «Я, бабушка, Илико и Илларион». У русской литературы со времен Грибоедова всегда были тесные отношения с грузинской. Особенно близкими они стали в советские времена, когда власть не жалела средств на переводы и издания книг в национальных республиках. Пастернак, Заболоцкий и многие другие поэты зарабатывали на жизнь переводами с грузинского (по подстрочнику, разумеется). Естественно, в своих переводах они порой очень далеко отступали от подлинника, дабы пройти через тернии цензуры. Так, Заболоцкий в переводе Гурамишвили заменял слово «Бог» на «родину», и поэма из вполне религиозной превращалась в патриотическую.

Азербайджанская литература гораздо моложе армянской и грузинской, что объясняется тем, что тюрки-огузы, предки азербайджанцев, появились в ареале их нынешнего обитания сравнительно поздно, и потому в советские времена приходилось идти на всяческие натяжки и ухищрения, чтобы придумать ей древнюю историю. Так, персидского поэта Низами записывали в азербайджанского классика. Также надо иметь в виду, что в Азербайджане живет не более трети азербайджанцев. Остальные проживают в Иране. Так что азербайджанская литература развивается по обе стороны границы. К северу от нее использовалась в советское время кириллица, в настоящее время – латиница – для культурного сближения с Турцией (турецкий язык самый близкий к азербайджанскому). К югу – арабская графика, как и в Российской империи.

Главное событие последних лет – роман «Каменные сны» Акрама Айлисли с проармянской тенденцией, вызвавшей грандиозный скандал

Физули (1494–1556) – первый бесспорный классик, писавший на азербайджанском языке. Ввиду близости языков он одновременно, считается и классиком турецкой поэзии, ибо принадлежал к османской школе, словарь которой изобиловал арабскими и персидскими заимствованиями. Самое известное произведение Физули поэма о любви «Лейла и Меджнун» по мотивам известного арабского сказания. Физули жил в Багдаде, что не должно удивлять – в те времена тюрки-огузы широко кочевали по Среднему Востоку и тюркоязычное население имелось повсюду. Кроме своего родного языка Физули – писал и по-персидски, и по-арабски. Если его тюркская поэзия подражала и в размерах, и сюжетно арабо-персидской (без учета особенностей языка, из-за чего звучала несколько натянуто и неестественно), то классики XVIII века, уже проживавшие на территории современного Азербайджана, Видади (1709–1809) и Вагиф (1717–1797), широко использовали исконные народные формы поэзии, и их стихи были близки к песням ашугов и больше отвечали требованиям языка.

В XIX веке прославился Мирза Фатали Ахундов (1812–1878), «азербайджанский Мольер», автор бытовых комедий, мыслитель, критик, поэт и реформатор. Идентичность Ахундова была сложной, он считал себя персом и рассматривается как один из предшественников иранского национализма, что в Советском Союзе замалчивалось. Хотя ярких фигур типа Туманяна или Чавчавадзе у азербайджанцев на рубеже столетий не было, можно отметить поэта-сатирика Мирзу Апекпера Сабира (1862 – 1911) и Джалила Мамедкулизаде (1866 – 1932), прозаика и редактора влиятельного журнала «Молла Насреддин». В XX веке самым великим поэтом был проживавший в иранском Азербайджане Мухаммед Хусейн Шахрияр (1906–1988). Его поэма «Приветствия Гейдар бабе» – наиболее известное произведение азербайджанской литературы в истекшем столетии. В Советском Союзе азербайджанская литература, в отличие от армянской или грузинской, была сильно изуродована канонами соцреализма. В ней возник и такой феномен, как творчество этнических азербайджанцев на русском язык – например, Рустам Ибрагимбеков (род. 1938) или Чингиз Абдуллаев (род. 1959). Главное событие последних лет – роман «Каменные сны» Акрама Айлисли (род. 1937) с проармянской тенденцией, вызвавшей грандиозный скандал, и репрессии писателя, подвергнутого остракизму и бойкоту.

Молдавия, которая в 1940–1991 годы входила в СССР, является в языковом плане частью Румынии, ибо население ее говорит на румынском языке, пусть и не считая себя румынами ввиду того, что вошли в состав России еще в 1812 году, когда этническое самосознание было слабо развито. Так что все сказанное о румынской литературе относится и к молдавской. Можно дополнительно упомянуть поэта Василе Апександри (1821–1890), выдающегося собирателя фольклора, писателя Иона Крянгэ (1837–1889), которого особенно любили в Советском Союзе и который написал классику детской литературы Румынии, прозаика Иоанна Славича (1848–1925), самого значительного на рубеже веков, а также самого великого румынского драматурга Иона Лука Караджале (1852–1912), которого Ионеско называл «величайшим из неизвестных гениев».

Акыны сочиняли порой замысловатые стихи и проводили турниры между собой – так называемые айтысы

Казахская литература первых веков своего существования – это фольклор, разнообразные сказания, в том числе много лирических о несчастной любви (поэма «Кзыл-Корпеш и Баян-Слу»). Было и авторское устное творчество – акыны сочиняли порой замысловатые стихи ипроводили турниры между собой – так называемые айтысы, на которых они и себя восхваляли, и поносили соперников. Основоположник письменной литературы – Абай Кунанбаев (1845–1904), памятник которому недавно установлен в Москве на Чистых прудах. Он писал и оригинальные стихи, выступив новатором, поскольку принес в казахскую поэзию новые формы и размеры, и много переводил, в том числе Пушкина, Крылова, Лермонтова («Горные вершины», например). Ряд его стихотворений стали любимыми народными песнями, и к ним он сам подбирал мелодии. В советское время, когда каждому народу подыскивали своего гения, Абая всячески превозносили, о нем был написан знаменитый роман Мухтара Ауэзова (1897–1961) «Путь Абая», в свою очередь ставший классикой казахского соцреализма. Но в результате образ Абая был упрощен и искажен, его религиозность замалчивалась, влияние восточной поэзии на него отодвигалось на второй план, и из него делали некоего светского автора, певца дружбы народов. Другой гений казахской литературы советских времен – столетний акын Джамбул Джабаев (1846–1945), как оказалось впоследствии, был мистификацией группы окололитературных проходимцев, которые из древнего старика, не знавшего ни слова по-русски, сделали в свете указаний партии великого народного певца. Мошенники сочиняли сразу на русском от его имени стихи, печатали «переводы» – и все были довольны. Последний казах, о котором следует знать, – Олжас Сулейменов (род. 1936). Как многие нацмены позднесоветского периода, он писал по-русски (городские казахи вообще сильно обрусели к концу советской власти), но прославился не стихами, а книжкой «Аз и Я», где высказал ряд неортодоксальных соображений об авторстве «Слова о полку Игореве», упирая на близкую связь древних тюрок-половцев и русских.

«Манас» является в Киргизии предметом квазирелигиозного культа, объявлена ЮНЕСКО культурным достоянием человечества

Киргизская литература – это эпос «Манас». Поэма эта является в Киргизии предметом квазирелигиозного культа, объявлена ЮНЕСКО культурным достоянием человечества. «Манас» – одно из самых больших в мире устных сказаний, в несколько раз больше «Одиссеи» и «Илиады» вместе взятых – около 200 тысяч строк. А некоторые варианты даже в два раза больше «Махабхараты», доходя до 500 тысяч строк. У исполнителей эпоса – манасчи – свои варианты, которые различаются между собой в деталях. Но в целом они совпадают, ибо манасчи обладают способностью запоминать огромный объем материала наизусть лишь с минимальными отклонениями. В советское время «Манас» подвергался решительным идеологическим правкам с целью создать истинно киргизское произведение, свободное от религиозных и иноэтничных «наслоений».

# Айтматов

В советское время, впрочем, родился писатель, чей вклад был почти равен «Манасу», – Чингиз Айтматов (1928 – 2008). Его карьера была исключительно успешной, он был усыпан наградами: уже в тридцать пять лет он получил Ленинскую премию, затем три Государственных, звание Героя Соцтруда в пятьдесят лет (редчайший случай в советской литературе). Обладая несомненным талантом (он писал и по-киргизски, и по-русски), Айтматов имитировал в СССР «магический реализм» латиноамериканцев.

Таджикская литература – тут та же самая ситуация, что и с молдавской. Таджикский язык – по сути тот же персидский. Но в советское время по политическим соображениям его объявили особым языком. Поэтому все персидские поэты объявлялись автоматически и таджикскими, подобно тому как Эминеску записывали сразу в классики и румынской и молдавской литературы. Из-за своего языка таджики резко отличаются от окружающих их в Средней Азии соседей (из числа республик СНГ), которые все тюркоязычные.

Туркменская литература в СССР получила своего гения – поэта XVIII века Махтумкули. Он был суфийским проповедником, много странствовал по землям туркмен с проповедями. Его заслуга в отказе от арабо-персидского размера аруз в пользу народных размеров. Он действительно крупнейший поэт Туркмении, но, как и в других регионах, советский культ Махтумкули сделал из него фигуру, далекую от того, кем он был на самом деле. В наше время у туркменов появился другой гений – первый секретарь ЦК компартии Туркмениии, а после президент суверенного Туркменистана Сапармурат Ниязов (1940–2006), в последние годы жизни известный как Туркменбаши. В 2001 году он опубликовал свой труд «Рухнама» – сокровищницу мудрости туркмен, «нравственную конституцию». Пять последних лет его жизни этот плод графомании издан был миллионными тиражами, причем на разных языках, его обязаны были изучать все граждане страны и т. д. Впрочем, сегодня «Рухнаму» потихоньку изъяли изо всех учреждений (не библиотек – поскольку последние Туркменбаши закрыл), и история ее закончена.

Узбеки – самый многочисленный народ Средней Азии. Их язык тюркский, но он отличается и от туркменского, и от казахского с киргизским (эти два последних практически не различаются между собой), и его ближайший родственник – уйгурский язык, что в Китае. Узбеки гордятся староузбекской литературой, но надо иметь в виду следующее. Так называемый староузбекский язык – это советское название чагатайского языка, который был основным письменным языком как в Средней Азии, так и в соседних регионах начиная со Средних веков и вплоть до XIX века. Благодаря своему наддиалектному характеру и завоеваниям Тимура и Бабура он получил распространение от Малой Азии до Индии. Так что называть литературу на нем «узбекской» было бы опрометчиво. Самый великий поэт чагатайского языка – Алишер Навои (1441–1501) жил в городе Герат, который находится на территории современного Афганистана. Там он служил визирем местного султана. Поэтическое наследие Навои огромно, в него среди прочего входит его ответ на «Пятерицу» Низами – его собственные пять поэм на те же сюжеты. Главная его заслуга – создание шедевров поэзии на тюркском наречии, которое до него считалось непригодным для выражения высоких мыслей и чувств. Он даже оставил специальный трактат, в котором отстаивает идею о том, что чагатайский язык стоит выше персидского. Навои – уважаемый поэт не только в Узбекистане, где в честь него назван город, но и среди многих других тюркоязычных народов. Выдающееся произведение чагатайской литературы – «Бабур-наме», записки о своей жизни великого завоевателя Индии Бабура (1483–1530), выходца из Ферганской долины, что в современном Узбекистане. Из литературы советского времени можно упомянуть драматурга и поэта Хамзу (1889–1929), поверившего большевикам и пошедшего за ним, за что и поплатившегося жизнью, пав от рук мусульманских фанатиков.

Украинская литература известна богатым фольклором – думами о запорожской старине и народными песнями, популярными и за пределами Украины благодаря своей лиричности и мелодичности

Украинская литература известна богатым фольклором – думами о запорожской старине и народными песнями, популярными и за пределами Украины благодаря своей лиричности и мелодичности. Письменной литературе же не повезло. Долгое время наличие украинского отвергалось либо он считался языком «быдла». Поэтому многие писатели, рождавшиеся на украинской земле, творили на русском или на польском. Отсутствие собственной государственности долгое время было тем фактором, который не стимулировал развитие украинской литературы, а прямо препятствовал ей. Но и когда появилась украинская государственность в рамках СССР, то ситуация мало изменилась. После короткого периода «украинизации» в 20-е власть снова повернулась к русификации. Социальный статус украинского языка был низок, и он активно вытеснялся из живого общения. Наличие множества украинских писателей в УССР не должно вводить в заблуждение – большинство из них было бездарными «совписами», а читательский круг оставался крайне малым. Они существовали во многом для показухи.

Поэтому имеется немало писателей, чье творчество тесно связано с украинской землей, но которые писали по-русски – достаточно вспомнить бродячего философа Григория Сковороду (1722–1795), Н.В. Гоголя, М.А. Булгакова. «Одесская» школа (Бабель, Паустовский, Катаев, Багрицкий) начала XX века также имеет отношение к украинским реалиям. Были и двуязычные писатели, такие как Гребенка.

Особое направление в старой украинской литературе составляют летописи и хроники, повествовавшие о бурных событиях XVII–XVIII веков, которые оказали большое влияние на творчество последующих писателей. Иван Петрович Котляревский (1769–1838) – первый украинский поэт, от которого идет традиция письменного художественного творчества. Котляревский написал «Энеиду» – шедевр комического жанра, где приключения героев Античности излагались простонародным языком. Его поэма продолжила традицию ироикомических переделок шедевра Вергилия, начатую еще в XVII веке во Франции П.Скарроном (1610–1660) «Вергилий наизнанку». Второе важное сочинение Котляревского – комедия из народной жизни «Наталка-Полтавка», ставшая вехой в истории украинского театра («малороссийские» пьесы были популярным жанром простонародного театра в России, в том числе за пределами Украины).

Григорий Федорович Квитка-Основьяненко (1778–1843) писал рассказы в духе Гоголя, Петр Петрович Гулак-Артемовский (1790–1865) и Евгений Павлович Гребенка (1812–1848) – предшественники Шевченко, последний – автор ряда стихотворений, рассказов и повестей на украинском и русском языках. Больше он известен как автор слов романса «Очи черные».

# Шевченко

Тарас Григорьевич Шевченко (1814–1861) великий украинский поэт, человек трагической судьбы. Рожденный в крестьянской крепостной семье, он испытал тяжелое детство без матери, а после был оторван от родных мест, призванный служить помещику. С пятнадцати лет Шевченко проживал вне любимой Украины, лишь временами наезжая на родную землю. Заметив в нем художественный способности, помещик отдал его учиться живописи в Петербурге, но долго не соглашался отпустить Шевченко на свободу, требуя за нее большой выкуп, который собирали лучшие русские люди во главе с Жуковским и Брюлловым (его наставником). А через девять лет Шевченко был арестован по подозрению в антиправительственной деятельности и сослан на десять лет рядовым солдатом в азиатские пустыни, откуда вернулся уже незадолго до смерти.

Сборник Шевченко «Кобзарь», вышедший в 1840 году, стал откровением для читателей, увидевших прежде недостижимое мастерство во владении украинским языком, который был поднят на уровень языка высокой поэзии. Славу поэта закрепила последующая поэма «Гайдамаки» о народном восстании. Поскольку Шевченко стал знаменем и символом украинского национализма, то затруднительно дать объективную оценку его творчеству. Можно сказать, что на Украине он перехвален. С другой стороны, ни один украинский поэт не может быть даже сравниваем с Шевченко. Иными словами, вопрос заключается в том, был ли он кем-то вроде Мицкевича и Пушкина, или же он ближе к Бернсу или Есенину, то есть «народным» поэтам, в смысле близости к простым людям? Как художник Шевченко стоит значительно ниже своего поэтического творчества, но отрицать его очевидный талант в изобразительном искусстве невозможно. Упрощенно говоря, он был гениальным поэтом и способным живописцем и рисовальщиком, в его картинах нет той оригинальности и яркости, которые пронизывают его стихотворения. Шевченко оставил немало сочинений и на русском языке – повести, стихи, дневники, но все они не поднимаются над уровнем посредственности. Он типичный пример того, что даже свободное владение двумя и более языками не означает способности творить на них в равной степени. Достаточно вспомнить французские стихи Пушкина и Тютчева, на удивление неприметные.

Следующим крупнейшим именем украинской словесности был Иван Яковлевич Франко (1856–1916). Он представляет собой ту ветвь словесности, которая развивалась в Австро-Венгрии, владевшей такими украинскими землями, как Галиция и Закарпатье. Тамошние украинцы назывались русинами, и его творчество представляет собой их попытку обрести национальное самосознание и противостоять ассимиляции поляками и венграми. Украинская литература развивалась не только России, но и в Австро-Венгрии, где ей способствовало желание официальной Вены иметь в лице украинцев противовес полякам. Франко писал стихи и прозу, много переводил мировой классики. На фоне декадентских и модернистских тенденций его времени Франко выглядит довольно консервативным и провинциальным автором, но среди своих земляков он пользовался непререкаемым авторитетом. Одновременно он был политическим активистом.

Между Шевченко и Франко можно назвать имена Михаила Михайловича Коцюбинского (1864–1913), по повести которого «Тени забытых предков» Параджанов снял знаменитый фильм, и Лесю Украинку (1871–1913). Первый был крупнейшим прозаиком, вторая – поэтом того времени. В связи с Лесей Украинкой можно вспомнить писательницу Марко Вовчок (1833–1907), писавшую и по-украински, и по-русски и пользовавшуюся одно время большой известностью.

В начале XX века писал Владимир Кириллович Винниченко (1880–1951), революционер, политик, короткое время премьер Украинской Рады, но притом и плодовитый прозаик, о романе которого «Заветы отцов» сам Ленин отозвался кратко: «архискверное подражание архискверному Достоевскому». В 20-е в период официальной украинизации расцвели пышным, но недолгим цветом всевозможные «измы», из их представителей достаточно знать Миколу Хвылевого (1893–1933). При Сталине украинской литературе, как и почти всем остальным национальным, не повезло – все живое было либо уничтожено, либо запугано так, что боялось подниматься над требуемым убожеством. Это касается Павла Григорьевича Тычины (1891–1967) и Максима Фадеевича Рыльского (1895–1964), в юности интересных поэтов, но после насмерть запуганных советских писателей. Тенденция самоналоженной цензуры продолжалась до самого конца советской власти, поэтому украинская литература производит невыгодное впечатление излишне конформистской и примитивной. Из диссидентствующих литераторов можно упомянуть Василя Стуса (1938–1985), поэта, умершего в заключении. Ряд комсомольских и вполне проверенных партийных поэтов в перестройку оказались в первых рядах ниспровергателей. Это относится к Виталию Алексеевичу Коротичу (род. 1936), который проявил себя в Москве на посту главреда журнала «Огонек», и Ивану Федоровичу Драчу (род. 1936), первому председателю «Руха».

# Быков

Белоруссии не повезло ни с фольклором, ни с громкими именами. Белорусский язык никогда не достиг даже того скромного статуса, как украинский, отчего на нем писали очень мало – что в дореволюционные времена, что в советские. Разумеется, в СССР выходило большое количество макулатуры на белорусском языке, но ее никто всерьез не воспринимал. Но тем не менее классики найдены были: Якуб Колас (1882–1956) и Янка Купала (1882–1942) – два поэта с именами, начинающимися на букву «я», так их легче запомнить. После войны прославился Василь Быков (1924–2003), писавший о своем боевом опыте. Ряд его произведений стали классикой советской военной прозы. Развивалась в Белоруссии также документалистика – книги Апеся Адамовича (1927–1994) и Светланы Апексиевич (род. 1948), последняя пишет на русском языке.

Татары – крупнейший народ России после русских. Габдулла Тукай (1886–1913) – их национальный классик, писавший и сказки по мотивам народных легенд «Шурале», и острые публицистические стихи, и стихотворения о природе. Его заслуга в замене строго литературного языка, малопонятного для большинства читателей, современным татарским языком. У соседей татар – чувашей был свой гений, живший в те же времена и также рано умерший от туберкулеза, – Константин Васильевич Иванов (1890–1915). Все его стихи, в том числе поэма «Нарспи», были написаны до восемнадцати лет. Был у чувашей еще один прославленный литератор Геннадий Айги (1934–2006). Начав со стихов на родном языке, он в зрелые годы перешел на русский, писал в духе сюрреализма и получил известность как поэт-нонконформист, ученик Пастернака.

# Гамзатов

Из поэтов российского Северного Кавказа надо упомянуть Расула Гамзатова (1923–2003). Он писал на одном из языков Дагестана – аварском, и насколько он крупный поэт, судить очень сложно. Его «Журавли» и прочие текстовки к популярным песням – целиком заслуги переводчиков. Гамзатов являлся любопытным феноменом советской литературной жизни, и ходила известная шутка, что его как поэта «сделала» в ресторане Центрального дома кучка литераторов, которым нужно было переводить кого-то стабильно и денежно. (В те времена многие поэты существовали переводами с языков народов СССР – как говорил поэт Николай Глазков: «с восьми до двенадцати я перевожу двести строк с ненецкого или каракалпакского. Из них сто строк выкинут, а сто напечатают. Если взять минимум: сто строк по пять рублей»). Ну а властям, и местным и центральным, необходим был свой фольклорный персонаж. Еще Кавказ славится своим нартским эпосом – сказаниями о богатырях – нартах, которые в ходу у самых разных тамошних народов.

Литература Индии

Есть группа людей,

которые родились на земле лишь для того,

чтобы говорить о смерти.

В медленном угасании есть своеобразная красота,

подобная красоте небес в час заката,

и это их очаровывает.

Рабиндранат Тагор

Индийская литература – одна из самых древних в мире. Она развивалась на разных языках. Это важно сразу понять. Сперва использовался ведический язык, которым создан древние Веды. Затем наступила эпоха санскрита – классического языка Древней Индии, который выполнял ту же роль, что и латынь в Средние века в Европе. Параллельно ему развился язык пали, на котором создавалась буддийская литература. (Санскрит – язык основных произведений индуизма. В Индии было и есть сразу несколько религий, помимо индуизма и буддизма, – джайнизм, сикхизм, плюс ислам, зороастризм и христианство. Индуизм сам по себе разбит на множество сект.) Сегодня существует литература на основных языках страны – хинди, урду, бенгальском, тамильском и т. д. Официальный же язык – английский.

Санскрит стал первым в мире языком со столь детально разработанными грамматическими правилами, и при том языком искусственным

Итак, что же нужно знать про литературу Индии? Самый первый ее памятник мирового значения – Веды, собрание священных гимнов и ритуальных текстов, которые возникли во втором тысячелетии до н. э. в жреческой среде и которые более тысячи лет существовали в устной форме, прежде чем были записаны. Письменность в Индию пришла из Персии примерно в V–IV веках до н. э. Самая знаменитая часть Вед – Ригведа, состоящая из 1028 гимнов, обращенных к разным богам. Весь этот колоссальный объем жрецы заучивали наизусть и передавали из уст в уста на протяжении столетий. Некоторые гимны обладают огромной художественной силой и философской глубиной. Веды являются главным текстом индуизма, который представляет собой высшую степень развития индоевропейского язычества (это как если бы славянская мифология о Перуне и прочих богах (родственная индийской – слово Веды однокоренное с «ведать») получила продолжение и осталась бы религией на Руси). Приблизительно в V веке до н. э. филолог Панини кодифицирует санскрит в 3996 правилах своего трактата «Восьмикнижие», который также создавался устно. Санскрит стал первым в мире языком со столь детально разработанными грамматическими правилами и притом языком искусственным, поскольку древние индийцы разговаривали на так называемых пракритах – местных диалектах.

Важное отличие Индии от той же Греции или Китая в том, что у нее нет письменной истории, то есть собственных историков типа Геродота, Тацита и Сыма Цяня

Несколько позже возникают две величайшие поэмы Индии – «Махабхарата» и «Рамаяна», приписанные соответственно поэтам-мудрецам Вьяса и Вальмики, легендарным личностям наподобие Гомера. Главное их отличие от «Одиссеи» и «Илиады» – объем. Они очень затянуты, каждая в несколько раз больше поэм Гомера, вместе взятых. Скажем, в «Махабхарате» около 150 тысяч строк. Вкратце пересказать содержание их невозможно, ибо к основному запутанному сюжету добавлено множество вставных повестей (например, «Наль и Дамаянти» переведенная Жуковским), религиозных и философских поэм, таких как «Бхагавад-гита» – одно из ключевых сочинений священного канона индуизма, благодаря чему оба эпоса одновременно являются религиозными текстами, своего рода Ветхий Завет и «Илиада», вместе взятые. Главный герой «Рамаяны» Рама считается воплощением бога (аватарой) Вишну. Оба эпоса вслед за индуизмом перешли границы Индии и стали частью культуры Индонезии, Таиланда, Камбоджи и других стран Юго-Восточной Азии.

Важное отличие Индии от той же Греции или Китая в том, что у нее нет письменной истории, то есть собственных историков типа Геродота, Тацита и Сыма Цяня. Поэтому в литературе исторические тексты не играли роли, а хронология реконструируется весьма приблизительно. Разброс дат часто составляет даже не столетия, а тысячелетия.

Буддизм, возникший в V веке до н. э., также дал великие литературные произведения, среди них так называемые джатаки – рассказы о перерождениях Будды, которые вошли в «Типитаку» – канон буддизма, написанный на языке пали, священном наречии этой религии. Сюжеты многих джатак потом стали источниками для классических басен. К шедеврам словесности относятся стихи монахов и монахинь из «Типитаки» и входящая в нее «Дхаммапада» – собрание афоризмов, приписанных Будде. Ряд буддистских сутр, не входящих в канон Китая, также являются шедеврами литературы.

Великим драматургом и поэтом Древней Индии был Калидаса (возможно, V век н. э., но точная датировка невозможна), самое его известное произведение – драма «Шакунтала». Два других великих лирика Индии приблизительно того же времени – Амару и Бхартрихари, первый писал преимущественно о любви, второй критиковал нравы.

Тогда же окончательный вид приобрел замечательный сборник «Панчатантра» – собрание поучительных сказок о животных, который был впоследствии переведен на персидский, арабский («Калила и Димна») и греческий языки, став событием в литературе этих стран, и оказав большое воздействие на культуру многих народов. За ним последовали подобные сборники поучительных историй, окаймленные единой повествовательной рамкой – «Хитопадеша» (переработка «Панчатантры»), «70 рассказов попугая» (эротического содержания) – на ее основе возникла персидская книга «Тути-наме», и т. д.

Последнее произведение древнеиндийской литературы, о котором нужно упомянуть, – великая эпопея поэта Гунадхья «Брихаткатха», которая не дошла до нас, но которая известна по пересказу поэта Сома-девы (XI век) «Океан сказаний».

Последователи Кабира сегодня составляют особую секту, что является индийской особенностью – многие крупные поэты являются объектами религиозного почитания

В Средние века возникает литература на местных языках, хотя санскрит продолжал доминировать. Первым назовем классическое произведение на тамильском языке – «Тирукурал». Это сборник афоризмов в стихах, самая почитаемая тамильская книга. (Языки Индии делятся на индоарийские и дравидские. На последних (тамильский, например) говорят на юге, и они от северных (хинди, бенгальский, санскрит) отстоят дальше, чем русский, то есть русский и хинди – языки индоевропейские, родственные, а дравидийские – сами по себе.)

Тулсидас (1532–1624) и Сурдас (XVI век) – два гениальных поэта на хинди, которые утвердили этот язык в качестве языка поэзии. Первый знаменит поэмой «Рамачаритаманаса» (название запоминать не стоит) – пересказом «Рамаяны». Тулсидас считается не просто великим поэтом, но и мудрецом и мыслителем, одним из величайших людей Индии. Основной труд слепого певца Сурдаса – сборник «Море гимнов», посвященный Кришне. Несколько раньше творил Кабир (1440–1518) – поэт-мистик, оказавший большое влияние на возникновение сикхизма; последователи Кабира сегодня составляют особую секту, что является индийской особенностью – многие крупные поэты являются объектами религиозного почитания. Священная книга сикхов «Адигрантх», составленная из текстов (в основном поэтических) XV–XVII веков, написана на пенджабском языке с включением гимнов (в том числе Кабира) и на других наречиях Северной Индии. Она также является значительным литературным памятником.

Влияние мусульманской культуры сказалось и в том, что хинди, по сути, развивался в двух формах – хинди и урду

После завоевания Индии мусульманами в страну проник не только ислам, но и персидский язык, который в XIV–XVII века являлся важнейшим литературным языком субконтинента. Амир Хосров (1253–1325) – первый великий персоязычный поэт Индостана. Он написал свою «Пятерицу», а кроме того, считается великим музыкантом, повлиявшим на создание смешанного индийского-персидского музыкального стиля «хиндустани», и высоко котируется как поэт и в самом Иране. Последним заметным поэтом, писавшим по-персидки, был Бедиль (1644–1721).

Влияние мусульманской культуры сказалось и в том, что хинди, по сути, развивался в двух формах – собственно хинди (язык приверженцев индуизма) и урду (язык мусульман), который отличался большим количеством заимствований из персидского и арабского и тем, что пользовался арабской письменностью. (Хинди, как и современный санскрит, использует алфавит деванагари, отличительная особенность которого – горизонтальная черта поверх строки, к которой крепятся все буквы.)

Если в XV–XVI веках хинди первенствовал, то в XVIII —XIX веках преобладал урду. В литературе на нем имеется три великих поэта – Мир Таки Мир (1723–1810), Мирза Талиб (1797–1869) и Мухаммад Икбал (1877–1938). Они писали в формах, привычных для арабо-персидской поэзии, – газели, касыды и т. п.,тем самым отличаясь от поэзии на хинди, которая ориентировалась на древние образцы исконно индийской словесности. Все трое творили на двух языках – урду и персидском. Талиб известен еще и своими письмами, которые ценятся так же, как в английской литературе письма Китса, и являются большим достижением прозы урду. Икбал – национальный поэт Пакистана. Он не просто велик своими стихами на урду (государственный язык Пакистана), но и был выдающимся мусульманским теоретиком, призывал к модернизации современного ислама и к выделению из Индии мусульманского государства, почему и считается одним из основателей Пакистана, где его день рождения – национальный праздник. Любопытно, что на урду Икбал перешел только в конце жизни и на персидском написал стихов больше. Европейски образованный человек Икбал стоит в одном ряду с такими своими современникам, и как Валери, Элиот, Рильке, Блок.

# Рабидранат Тагор

Современная индийская литература начинается с поэта Рабиндраната Тагора (1861–1941), первым из неевропейцев получившего Нобелевскую премию. Он писал на бенгальском языке, поэтому он является – уникальный случай в мире! – автором гимнов двух стран – Индии и Бангладеш. (На бенгальском говорят в обоих государствах.) Ему принадлежат тысячи песен, для которых он сочинял и мелодии и которые широко известны в народе, а также романы и рассказы. Однако при миллиардном населении Индии Тагор так и остается ее единственным нобелевским лауреатом – случай труднообъяснимый. Другой великий бенгалец, национальный поэт Бангладеш (не надо смотреть на эту страну свысока – в ней проживает гораздо больше людей, чем в России) – Казн Назрул Ислам (1899–1976). Он оставил около четырех тысяч песен, хотя прекратил творчество в сорок с небольшим лет из-за болезни. Тут нужно понимать, что Тагор был индуист, а Назрул – мусульманин, почему первый воспринимается именно как индийский поэт, а второй – как поэт Бангладеш.

Поскольку в конце XIX века началась значительная миграция из Индии в другие страны, сегодня существуют индо-пакистано-бангладешские общины во многих странах мира, и в некоторых из них индийцы преобладают, например на Маврикии или Тринидаде. Эти общины также дали своих выдающихся писателей – нобелевского лауреата Видиадхара Найпола (род. 1932) и Салмана Рушди (род. 1947). Выходец из Тринидада Найпол колоритно описывает жизнь своих земляков, а Рушди, выходец из мусульманской кашмирской семьи, проживающий в Британии и США, прославился романом «Сатанинские стихи», за который был приговорен к смерти в Иране.

Китайская литература

О, Небо! Ты всех истин бескорыстней,

Ты видишь всё что скрыто в ношей мгле,

Ты помогаешь тем кто в этой жизни

Достойно существует но земле.

Цюй Юань

Китайская литература – самая древняя на Земле сегодня из имеющихся. У нее самая длительная письменная традиция. Та к V называемые иероглифы (во всем мире это слово применяется только к египетским иероглифам) возникли еще в середине второго тысячелетия до н. э. Благодаря своей письменности Китай всегда сохранял свое языковое и этническое единство в отличие от Индии. Современные диалекты китайского языка взаимонепонимаемы и различаются между собой точно такм же, как хинди, бенгальский, пенджабский и т. д. Но благодаря общей системе письма диалекты так и не стали языками, а китайцы по сравнению с индийцами не распались на различные народности. Китайские язык и письменность, оказали громадное влияние на культуры Японии, Кореи, Вьетнама. Их языки насыщены заимствованиями из китайского в огромной степени, а письменность до XX века была сугубо иероглифической. Велики и окололитературные заслуги Китая – именно в нем изобрели бумагу и книгопечатание. И то и другое оказало революционный эффект на мировую литературу.

# Конфуций

Первые дошедшие до нас письменные памятники датируются примерно VI–V веками до н. э. и связаны с именем самого великого китайца, когда-либо рождавшегося, – Конфуция (551–479 годы до н. э.).

Прославленный мудрец и нравоучитель, основатель конфуцианства – не то религии, не то этического учения, по традиции считается редактором «Пятикнижия» – собрания классической мудрости Древнего Китая. Одной из ее частей является «Ши цзин» – сборник народных песен, по преданию отобранных Конфуцием. По времени своего создания и по своему значению «Ши цзин» перекликается с «Ригведой» и «Песню песней» из Библии. Этот сборник оказал и оказывает громадное влияние на китайскую поэзию.

Китайская литература – самая древняя на Земле сегодня из имеющихся. У нее самая длительная письменная традиция

Также великим литературным трудом с еще большим воздействием на писателей Китая является «Лунь юй» – беседы и суждения Конфуция, записанные его учениками, – китайский вариант Корана или Нового Завета. Примерно в то же время был создан небольшой трактат, написанный ритмической прозой, «Дао дэ цзин», основополагающий труд даосизма, приписываемый легендарному мудрецу Лао-цзы. Обе книги насыщены афоризмами, например, из «Лунь Юй»: «Благородный муж знает только долг, низкий человек знает только выгоду». Или из «Дао дэ цзин»: «Ни в коем случае не соперничай, и тогда не будешь повинен ни в чем». Лев Толстой в конце жизни увлекался учениями обоих китайских философов и в своей книге «Круг чтения» дал пересказы из обоих.

«Лунь Юй» и «Дао дэ цзин» дополняют две другие великие и важные для понимания китайской культуры книги, соответственно «Мэн-цзы» и «Чжуан-цзы», названые так по именам их авторов – Мэн-цзы (372–289 до н. э.) и Чжуан-цзы (369–286 до н. э.). Оба развивали учения своих предшественников – Конфуция и Лао-цзы. Именно Чжуан-цзы принадлежит знаменитая притча про бабочку.

Первый известный поэт Китая Цюй Юань (340–278 до н. э.), он был министром в царстве Чу и, когда узнал о его захвате врагами, написал об этом событии скорбные стихи и утопился с горя в реке. В память о том событии в Китае проводятся гонки на лодках с драконьими головами.

В конце III века до н. э. китайскую словесность чуть было не постигла катастрофа, когда император Цинь Шихуанди повелел сжечь все старые книги. И хотя приказ был выполнен, после его смерти уничтоженное было восстановлено по памяти либо отыскано в кладах.

Следующая важная фигура в китайской литературе – историк Сыма Цянь (140-86 до н. э.), автор «Ши цзы» – монументального труда по истории Китая, в котором автор не дает только описания событий, но и яркие портреты многих крупных личностей. Сыма Цяня можно сравнить с Геродотом или Титом Ливием, он один из величайших историков мира, а его книга незаменима для любого, желающего понять Китай.

Следующие тысячу лет поэзия в Китае давала более значительные достижения, чем проза. Назовем несколько главных имен. Тао Юань-мин (365–427), поэт-отшельник, великий певец природы. Кроме стихов ему принадлежит утопия «Персиковый источник», чье название стало именем нарицательным в китайской традиции. Ли Бо (701–762) и Ду Фу (712–770) – два поэта-современника, жили и творили во времена правления династии Тан. Их творчество считается вершиной китайской поэзии, они играют в ней роль коллективного Шекспира или Данте. Ли Бо писал стихи философского склада, пейзажную лирику. Ду Фу откликался на актуальные события его времени, он менее возвышен, более «земной». Третий из самых великих танских поэтов – Бо Цзюйи (772–846), по своему складу ближе к Ду Фу, но не столь мятежно непримиримый. Он сильнее всех из китайских поэтов повлиял на японскую поэзию. Можно еще упомянуть в разговоре с китайцами об их литературе Ван Вэя (699–759), считающегося равно гениальным поэтом и живописцем. В те же времена получила развитие «танская новелла», повествующая о разного рода невероятных событиях.

Примерно в XIII–XIV веках в китайской литературе наступает перелом в пользу прозы, отныне она становится ведущим жанром, и именно в ней создаются основные шедевры. Первыми из них стали два классических романа Китая – «Троецарствие» и «Речные заводи». Первый повествует о событиях II–III веков н. э., когда страна распалась на три царства. Действующие лица – реальные исторические персонажи с яркими персональными характеристиками. Это огромное повествование со множеством героев, рассказывающее о борьбе за власть и превозносящее традиционные ценности: верность господину, справедливое вознаграждение за службу и т. д. Персонажи «Троецарствия» известны всем китайцам, и многие из их имен являются нарицательными для обозначения тех или иных добродетелей или пороков. Роман послужил источником множества афоризмов и пословиц и является излюбленным историческим чтением на протяжении многих веков.

Примерно в XIII–XIV веках в китайской литературе наступает перелом в пользу прозы, отныне она становится ведущим жанром и именно в ней создаются основные шедевры

«Речные заводи» рассказывают о приключениях разбойничьей ватаги в XII веке. В основу этого авантюрного романа положены реальные события, его герои в конце концов получают от императора помилование и служат ему в борьбе с внешними врагами. Персонажи «Заводей» также любимы китайцами и служат олицетворениями различных доблестей. Оба романа возникли на основе народных сказаний, бытовавших веками, и их «авторы» выполнили роль компиляторов легенд.

«Путешествие на Запад» является произведением У Чэнъэня (1500–1582). Этот третий классический роман – сатирико-философское повествование о путешествии в VII веке до н. э. монаха Сюаньцзана в Индию за буддистскими рукописями. Реальное событие получило совершенно фантастическую окраску, главными спутниками путешественника выведены волшебные животные: Сунь Укунь – царь обезьян, боров Чжу Бацзе и т. д. Эти сказочные существа – любимые герои китайской литературы.

# Цао Сюэцинь

«Цзинь, Пин, Мэй» – следующее классическое произведение китайской прозы, вышедшее вскоре после «Путешествия». Это бытовой сатирический роман, написанный анонимным автором, с сильными элементами порнографии, из-за чего его долго замалчивали и не ставили в один ряд с другими шедеврами. «Цзинь, Пин, Мэй» (его еще переводят как «Сливы в золотой вазе») вполне можно считать местным вариантом «Декамерона» или «Сатирикона».

Роман «Неофициальная история конфуцианцев» (автор У Цзынцзы, 1701–1754) обычно выпускается из ряда классических романов, хотя и принадлежит к вершинным достижениям китайской прозы. Он наполнен тонкой иронией в отношении господствующей идеологии и класса чиновников.

Последним, и, быть может, самым великим из классических китайских романов был «Сон в красном тереме», написанный Цао Сюэцинем (1724–1763). Это гигантская семейная сага с мистическим сюжетом. В отличие от предыдущих книг, «Сон» насыщен психологическими переживаниями героев, проникновением в их внутренний мир и представляет новую ступень китайской прозы. В современном Китае существует специальная наука, посвященная этому роману, и институт. По своему значению его можно сравнить с «Войной и миром» или «Человеческой комедией».

Все эти романы воспринимаются в Китае не столько как авторские произведения, сколько сами по себе. То есть обычно говорят о «Путешествии на Запад» или «Сне в красном тереме», а не об У Чэнъэне или Цао Сюэцине. Это объясняется тем, что первые из них являются авторской обработкой народных книг и сказаний, а также традицией, в которой отношение к авторству было не таким, как в Европе, писатель обычно заслонялся текстом, который в свою очередь дописывался и обрабатывался другими людьми. Важно отметить, что они написаны разговорным языком, тогда как в поэзии и официальных документах использовался старый китайский – вэньянь, который уже тысячу лет был непонятен простому человеку. Крайний консерватизм Китая, приверженность к уже мертвому языку обусловили то, что его литература XIV–XIX веков была по преимуществу эпигонской, за исключением вышеотмеченной прозы.

Возрождение китайской литературы началось в начале XX века. Лу Синь (1881–1936), «китайский Горький», сыграл в этом процессе важную роль, ибо он писал, находясь под влиянием современной западной литературы, внедряя ее достижения в китайскую. Кроме того, он завершил переход с древнекитайского на разговорный («байхуа») язык. После Лу Синя литература на классическом языке фактически прекратилась. Его повести «Дневник сумасшедшего» и, в особенности, «Подлинная история А Кью» стали первыми шедеврами современной прозы. Большую роль сыграли и его переводы европейской литературы на китайский, в особенности Гоголя («Мертвые души»), которым он восхищался и которому подражал (в том же «Дневнике»).

# Лу Синь

За Лу Синем последовала целая генерация блестящих писателей: Лао Шэ (1899–1966), Мао Дунь (1896–1981), Го Можо (1892–1978) Ба Цзинь (1904–2005). Всех их объединяло остро критическое отношение к современной китайской действительности, что закономерно вело их к одобрению коммунистической революции. Недаром они остались на родине после победы Мао Цзэдуна. Того феномена, как у нас, когда самые лучшие писатели бежали от большевиков, Китай не знал. Лао Шэ писал сатирические произведения, в том числе с фантастическим сюжетом («Записки о кошачьем городе»). Мао Дунь и Ба Цзинь – типичные реалисты, показывавшие острые социальные конфликты, ломку старых порядков, бичевавшие пороки старого Китая. Их можно сравнить с Шолоховым. Го Можо – известный более всех в СССР, он занимал очень высокие посты в коммунистической иерархии – был президентом Академии наук (Мао Дунь – министром культуры), писал стихи, пьесы, исторические исследования.

Современную литературу Китая представляют два нобелевских лауреата: Гао Синцзянь (род. 1940), драматург, новеллист, романист, ныне политический эмигрант, проживающий во Франции, и Мо Янь (род. 1955), который хоть и занимает высокие посты в иерархии официального писательского союза, но тем не менее считается выдающимся прозаиком отчасти в духе магического реализма, чем-то напоминая Фолкнера и Маркеса. По его роману «Красный гаолян» был снят известный одноименный кинофильм. Всемирную известность получила книга писательницы Юн Чжан (род. 1952) «Дикие лебеди» – документальная история трех поколений женщин в ее семье.

Японская литература

Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно любить повседневные мелочи.

Сияние облаков, шелест бамбука, чириканье стайки воробьев, лица прохожих – во всех этих повседневных мелочах нужно находить высшее наслаждение.

Рюноскэ Акутагава

Хотя для нас японцы внешне очень напоминают китайцев и мы знаем, что как те, так и другие пишут иероглифами, на самом деле между их культурами – громадные различия. Китай – огромная континентальная держава. Япония – маленькая островная. Письменная история Китая началась на две тысячи лет раньше японской. Их языки кардинальным образом отличаются друг от друга, упрощено говоря, японский язык по своей структуре (да и по происхождению) ближе к русскому, чем к китайскому, несмотря на то что китаизмы составляют едва ли не половину его словаря. Да и письменности весьма расходятся. Японцы используют всего около двух тысяч иероглифов для записи соответствующих корней слов, а остальное пишут слоговой азбукой.

Несмотря на малые размеры страны, меньшую численность населения и гораздо более краткую историю, японская литература по своему значению и оригинальности не уступает китайской, а в чем-то и превосходит (аналогично с японским изобразительным искусством, имена представителей которого Огата Корин или Хокусай известны всем, тогда как китайских художников с подобной славой нет).

Танка – нерифмованное стихотворение из пяти строк с чередованием 5 и 7 слогов в строках

Первыми крупными сочинениями в Японии стали собрания летописей и преданий, смесь мифологии и действительных исторических событий – «Кодзики» (712 н. э.) и «Нихон сёки» (720 н. э.) (последняя на китайском языке). В них вкраплены и народные песни. Затем наступил черед авторской поэзии, крупнейшим памятником которой является «Манъёсю» (759 н. э.), собрание стихов более чем 500 поэтов. Уже тогда излюбленным размером у японцев стала танка – нерифмованное стихотворение из пяти строк с чередованием 5 и 7 слогов в строках. Были известны и более длинные размеры, но все они строились по тому же принципу чередования числа слогов.

В последующие века средневековая японская литература достигает своих вершин, причем ведущими авторами в ней на какое-то время становятся женщины. Это было связано с рядом обстоятельств – дамы-аристократки обладали значительной личной свободой, в их среде были в моде занятия изящной словесностью, и именно они писали по-японски, тогда как мужчины предпочитали китайский язык, в котором они оставались на уровне эпигонства, а все подлинно талантливое и оригинальное создавалось на родном языке.

# Сикибу

Гениальных писательниц было две – Мурасаки Сикибу (978-1014) и Сэй-Сёнагон (966-1017). Первая написала протяженный роман «Повесть о Гэндзи», посвященный любовным приключениям вымышленного сына императора. Книга полна точных психологических наблюдений, изложенных ясным точным языком. Мурасаки можно сравнить с Джейн Остин, но только с учетом того, что ее произведение гораздо более реалистично. «Повесть о Гэндзи» причисляется к вершинным произведениям мировой прозы, таким как «Дон Кихот» или «Гаргантюа и Пантагрюэль». Ей же принадлежит «Дневник» – другое ее знаменитое произведение, повествующее о жизни при императорском дворе, и сборник стихотворений. «Записки у изголовья» Сэй-Сёнагон – лирические заметки автора о достойных внимания сценках, наблюдениях, случаях из жизни (по-японски – «дзуйхицу»). Сэй-Сёнагон можно сравнить с мадам Севинье – острая наблюдательность, изящный стиль, мягкий юмор.

Сочинение стихов считалось важной чертой образованного человека, придворного, и из этого увлечения вырос такой чисто японский феномен, как сочинение стихов с продолжением – рэнга. Первый поэт сочинял начальные три строки стихотворения танка, последующий – еще две. Задача заключалась в том, чтобы остроумно обыграть мысль первого автора и предложить свое оригинальное продолжение. Продолжений могло быть неограниченное количество. Из первых трех строк этой поэтической игры родилось знаменитое японское трехстишие хокку/хайку, о котором речь пойдет позже.

Пока же в поэзии процветала танка, ведущим мастером которой был поэт Сайгё (1118–1190):

Замкнутый между скал,

Начал подтаивать лед

В это весеннее утро.

Вода, пробиваясь сквозь мох,

Ощупью ищет дорогу

Перевод Веры Марковой

Несколько позже в Японии, которая в конце XII века пережила острую вспышку войны между соперничающими феодальными кланами, сложились безымянные произведения эпического жанра об этих кровавых событиях. Самое знаменитое из них – «Повесть о доме Тайра», своего рода японское «Троецарствие», с яркими историческими персонажами – выразителями какого-то одного качества. Нередко по-русски эти эпопеи, так же как и роман о Гэндзи, называют японским словом «моногатари», то есть «повествование». В жанре дзуйхицу тогда писали уже мужчины – «Записки из кельи» Камоно Тёмэй (1153–1216) и «Записки от скуки» Ёсида Кэнко (1283–1350). Но оба уступают своей предшественнице Сэй-Сёнагон.

Новый взлет в японской литературе начинается в XVII веке. Несмотря на то что страна в тот период проводила политику самоизоляции, ограничив контакты с внешним миром, особенно с европейцами, в ней процветала бурная культурная жизнь. Если в Китае в это время подлинные шедевры в литературе были редки, скорее, исключением, а поэзия и вовсе умерла, то в Японии в эту эпоху жил ее величайший и ныне всемирно известный поэт – Мацуо Басё (1644–1694), признанный как величайший мастер хайку – стихотворения из стрех строк в 5-7-5 слогов. Вот образец хайку от Басё:

Старый пруд!

Прыгнула лягушка.

Всплеск воды.

Перевод Т. П. Григорьевой

Но существует мнение, что хайку – это, скорее, моностих, и поэтому его по-русски лучше передавать в одну строку: На голой ветке / ворон сидит одиноко./ Осенний вечер (В. Маркова).

Три других великих поэта хайку – Ёса Бусон (1716–1783), Рёкан Тайгу (1758–1831), Кобаяси Исса (1763–1828). Рёкан был известен и как выдающийся каллиграф. Из крупных прозаиков того времени отметим Ихара Сайкаку (1642–1693), «японского Бокаччо», автора новелл о любви, и Уэда Акинари (1734–1809), писавшего в жанре фантастических рассказов о невероятном, в духе китайских новелл, но с японским колоритом. После того как в эпоху Мэйдзи в середине XIX века Япония открылась миру, в ее культуру и литературу начали активно проникать западные веяния, так что современная японская словесность вполне идет в ногу со временем, дав ряд писателей мирового уровня и значения. Первый из писателей страны нового времени, получивший всемирную известность, – Акутагава Рюноскэ (1892–1927), «отец» японского рассказа: «В чаще» (по нему снят фильм Акира Куросавы «Рсёмон»), «Жизнь идиота», «В стране водяных». Он писал элегантные по языку новеллы на фантастические или исторические сюжеты, нередко мрачные, гротескные, недаром он покончил жизнь самоубийством. Его вполне можно назвать «японским Кафкой».

Ясунари Кавабата (1899–1972), первый японский писатель – лауреат Нобелевской премии. Он автор психологических романов с тонким подтекстом, очаровательных своей недосказанностью и скупо-сдержанных в описаниях, напоминающих традиционную японскую живопись: «Снежная страна», «Тысячекрылый журавль», «Мэйдзин». Кэндзабуро Оэ (род. 1935), второй нобелевский лауреат, пишет произведения в духе современных ему европейских течений – экзистенциализма, «Нового романа» и т. д. Самые его известные книги – роман «Футбол 1860 года» и сборник рассказов «Женщины, слушающие дождевое дерево». Кобо Абэ (1924–1993) не дожил до получения Нобелевки, но он считается равновеликим предшествующим двум. Его роман «Женщина в песках» – типичное для Абэ произведение с мрачной абсурдностью.

Культовый писатель Юкио Мисима (1925–1970), более других серьезных японских писателей известный в России, писал во вполне реалистическом духе и считается лучшим стилистом своего времени. Хотя он покончил самоубийством после неудачной попытки путча в возрасте сорока пяти лет, он успел оказаться неоднократно выдвинутым на Нобелевскую премию. Его романы легко читаются, и начинать знакомство с современной литературой Японии лучше всего с них. Харуки Мураками (род. 1949), сегодняшний японский писатель номер один в России, типичный коммерческий автор, исправно поставляющий на книжный рынок бестселлеры. Читать и обсуждать его книги – все равно читать и обсуждать Коэльо или Ричарда Баха.

Арабская литература

Закрывшись плащом,

Проклиная бессилье,

Как часто я плакал

В плену неудач!

Друзья укоряли,

Стыдили, твердили:

«не смей раскисать,

Не сдавайся, не плачь!»

А я объяснял им,

Что слезы – от пыли,

Что я в запыленный

Закутался плащ.

Абу аль-Атахия

Арабская литература начинается с поэзии еще доисламских времен. Поэты бедуинов (самый известный – Имру-уль-Кай с) воспевали доблесть своих родов и сочиняли любовные послания. Стихи по преимуществу бытовали в устной форме, хотя письменность у арабов уже существовала. Арабский алфавит, отражавший почти только согласные звуки – ввиду особенностей языка, в котором корень слова состоит только из них, затем был заимствован и многими другими народами исламского мира, которым он не совсем подходил.

Самое важное событие арабской истории произошло в начале VII века, когда с проповедями единобожия выступил пророк Мухаммед, ставший основателем ислама и одновременно халифата, распространившего свою власть в короткие сроки на территорию от Испании до Индии и границ Китая. Воины-мусульмане несли с собой не только религию, но и арабский язык и культуру, которые отныне господствовали не только в Аравии, но и в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Средней Азии. Речи пророка окружавшие его последователи либо запоминали наизусть, либо записывали на пальмовых листьях, костях животных. После смерти Мухаммеда было принято решение собрать все его проповеди и объединить их одну книгу. Так возник Коран, величайший памятник арабской литературы, написанный римфованной прозой. Объем его в сравнении с Библией невелик, в нем 114 глав, расположенных в порядке убывания их объема. Основное содержание – призыв верить в одного Аллаха, верить его пророку. В Коране содержится немало притч, в том числе взятых из Библии. Мухаммед выражался при помощи смелых художественных образов, отчего Коран стал источником вдохновения и для неисламских поэтов, например Пушкина, создавшего цикл «Подражания Корану».

После смерти Мухаммеда было принято решение собрать все его проповеди и объединить их одну книгу. Так возник Коран, величайший памятник арабской литературы, написанный римфованной прозой

Эта священная книга сыграла выдающуюся роль в истории арабского языка. Изучение правильного произношения тех или иных слов в ней развило систему обозначения гласных, которую применяют при публикации Корана и других текстов, где важны смысловые тонкости. Возникло несколько наук, каждая из которых занимается тем или иным аспектом Корана – как правильно читать его вслух (целое искусство мелодекламации, муллы-чтецы выступают в роли своеобразных певцов, поскольку музыка в исламе запрещена), как понимать те или иные места в нем и т. д.

Расцвет арабской литературы пришелся на первые столетия после принятия мусульманства – VIII–X века. Поскольку Корана было недостаточно для разъяснения тех или иных аспектов религиозной жизни, то началось собрание преданий о том, что сказал Мухаммед по тому или иному поводу. Эти рассказы – хадисы – составляют собой Сунну, второе по важности священное предание ислама. Самым великим собирателем хадисов был аль-Бухари (810–870), родившийся в Бухаре и умерший в Самарканде. Он из свыше чем 700 тысяч преданий отобрал чуть более семи тысяч, признанных им достоверными.

Несмотря на суровую мораль ислама, с первых же веков его существования имелись выдающиеся поэты-вольнодумцы, чье творчество принадлежит к вершинам не только арабской, но и мировой литературы. Однако имена великих арабов не так, известны как имена персов, китайцев или японцев. Омар ибн Абу Рабиа (644–712) смелыми любовными стихами заложил эту традицию. Среди его продолжателей отметим халифа аль-Валида II и самого прославленного арабского поэта – Абу Нуваса (762–813), творившего при дворе халифа Гаруна аль-Рашида в Багдаде. Абу Нувас писал дерзкую любовную лирику, обращенную к женщинам и мальчикам, воспевая вино, и бесстрашные сатиры на соперников и ханжей. Его популярность привела к тому, что сложился целый жанр – рассказы о его похождениях и остроумных изречениях, а сам он стал одним из героев «Тысячи и одной ночи».

Его современником был Абу аль-Атахия (748–825), представлявший другое направление в поэзии – осуждение дурных нравов, которое он излагал очень простым языком. Также надо знать Апь-Мутанабби (915–965), считающегося одним из величайших арабских поэтов благодаря своим пышным панегирикам и сатирам и убитого за свои стихи; поэта-рыцаря Абу Фираса (932–968), воспевавшего воинские доблести и погибшего в бою; и, возможно, самого известного на Западе представителя арабской поэзии – слепого Абу-ль-Апа аль-Маари (973-1058), поэта-философа и мудреца, скептически относившегося ко всем религиям.

Также существовала и популярная «андалусская поэзия» XI–XII веков, процветавшая в то время в мусульманской Испании.

# Тысяча и одна ночь

Величайшим собранием арабского фольклора стал цикл сказок «Тысяча и одна ночь», куда входят всем известные «Волшебная лампа Аладдина», «Али-Баба и сорок разбойников», «Приключения Синдбада-морехода», многократно инсценировавшиеся и по которым были сняты популярные мультфильмы и фильмы. Высоко ценятся арабские макамы – прозаические повести о плутах и мошенниках, лучшие из которых написали аль-Хамадани (969-1007) и аль-Харири (1054–1122).

После XIV века арабская литература переживает глухой упадок. Ничего значительно в ней не создается. И лишь в XX веке она начинает оживать

После XIV века арабская литература переживает глухой упадок. Ничего значительно в ней не создается. И лишь в XX веке она начинает оживать. Из современных авторов можно выделить уроженца Ливана, христианина Джебрана Халиля Джебрана (1883–1931), поэта и художника, поначалу писавшего на арабском, а позже перешедшего на английский (подростком он переехал в США), написанная на котором книга «Пророк» (прозаические эссе) и сделала его известным в контркультуре и принесла ему мировую славу; Нагиба Махфуза (1911–2006), египетского романиста, получившего Нобелевскую премию (единственный автор на арабском языке); Адониса (род. 1930), сирийского поэта, живущего в Ливане и Франции, порвавшего с традиционной метрикой арабского стиха.

Астроном. Иллюстрация на странице из старинной арабской книги

Персидская литература

Кто бабочкой к яркому пламени льнёт -

Но войско огня в одиночку пойдёт:

Пусть миг проживёт лишь, огонь полюбя, -

Отдав оболочку – получит себя.

Низами Гянджеви

Первое значительное произведение персидской литературы – Авеста, священная книга зороастризма. Она сотни лет передавалась устно, подобно Ведам, с которыми ее роднит язык и время возникновения, она была записана в первые века н. э. Самой выразительной ее частью являются так называемые Гаты – гимны, приписываемые Заратустре и обращенные к Ахуре Мазде, верховному божеству. Авеста написана на особом языке и особым шрифтом, нигде более не употребляющимися. До современности дошло лишь четверть общего объема книги. В XIX-начале XX века Заратустра оказался в центре модных течений мысли, особенно в Германии, откуда и возникла книга Ницше «Так говорил Заратустра» и одноименная симфоническая поэма Рихарда Штрауса. В России гимны из Авесты переводил Бальмонт, а также писал подражания им.

# Заратустра

От древней персидской литературы, за исключением частей Авесты, практически ничего не сохранилось. Что персы сочиняли и читали при империи Ахеменидов (когда царями были Кир, Ксеркс, Дарий), во времена Парфии, при Сасанидах (в битве с которыми погиб Юлиан Отступник), нам известно лишь в позднейших пересказах. В те времена в Персии были переведены многие классические произведения индийской литературы, например «Панчатантра», и именно эти переводы легли в основу арабских, византийских и других версий этой книги. На среднеперсидском языке было написано немало манихейской литературы – религии, конкурировавшей в Иране с зороастризмом с III века н. э.

После завоевания Персии (или, как ее теперь называют, Ирана, название страны изменилось в XX веке) арабами-мусульманами в середине VII века культура страны резко изменилась. Зороастризм практически исчез, на смену ему пришел ислам, старая письменность была забыта, и на пару веков арабский язык полностью заменил персидский как официальный. И лишь в конце IX века началось национальное возрождение.

# Хайям

С этого времени стали появляться стихи на новоперсидском, или, как еще его называют, фарси. Тут следует сразу оговориться, что современный персидский язык существует в трех вариантах: собственно фарси (Иран), таджикский (Таджикистан) и дари (Афганистан). Поэтому неудивительно, что в таджикскую литературу записывают Фирдоуси или Омара Хайяма.

Средневековая персидская литература очень богата блестящими именами, которые превзошли в известности арабских поэтов. Если имена последних мало кому известны вне сферы литературоведения, то про того же Хайяма или Хафиза слышали многие. Но развивалась она именно под арабским влиянием, язык был насыщен арабизмами, и поэтические размеры (так же как и алфавит, хотя он плохо подходил из-за отличий в языке, в котором гласные играют важную роль) были взяты у арабов. Так называемый аруз, гекзаметр исламского Востока, основывается также на чередовании долгих и кратких слогов, но стихи рифмуются, причем часто подряд три или четыре строки. От арабов пришли и формы: газели, касыды и т. д.

Основателем поэзии на фарси стал Рудаки (860–941), родившийся на территории современного Таджикистана, где ему установлено немало памятников. Фирдоуси (940-1020), автор «Шахнаме» считается одним из величайших поэтов персоязычного мира. «Шахнаме», («Книга царей») – гигантская эпическая поэма, рассказывающая об истории Ирана с древнейших времен и в основном основанная на мифах. В ней излагается множество легенд, по одной из которых в СССР в 70-е годы был снят известный фильм «Сказание о Сиявуше». «Шахнаме» – национальный эпос Ирана, Таджикистана, Афганистана, подобный «Махаб-харате» или «Илиаде».

Самый великий поэт Ирана – Саади, которого поминал еще Пушкин и который является одним из величайших поэтов мира, не только персидского языка

Омар Хайям (1048–1131) был не только выдающимся поэтом, но и крупным математиком и астрономом. Он самый известный в мире представитель персидской литературы, но его популярность в западной культуре не вполне адекватна его положению в иранской и является делом случая – удачного перевода на английский язык его четверостиший – рубаи – Эдвардом Фицджеральдом в середине XIX века. Именно с того времени пошла мировая слава Хайяма. Однако у него на родине никому не придет в голову равнять его с Фирдоуси, Саади или Хафизом.

Низами Гянджеви (1141–1209) родился и прожил всю свою жизнь в Гяндже, что на территории современного Азербайджана. Это обстоятельство дало основание приписывать его к азербайджанской литературе в советское время, когда каждая республика искала своего классика, но, конечно, он – чистый перс. Низами – крупнейший романтик поэзии на фарси, воспевавший любовную страсть в «Лейле и Меджнуне», «Хосрове и Ширин», чьи сюжеты были популярны на Востоке задолго до него. Все пять поэм Низами объединены под общим названием «Пятерица», на которую поэты исламского мира давали свои ответы в виде собственных «Пятериц».

В XII веке писали и суфийские поэты, которые стали известны в XX веке на Западе, в том числе под влиянием Борхеса, – Аттар, известный поэмой «Беседа птиц», и Санаи («Сад истин» и «Путешествие рабов к месту возврата»). Суфии были мистиками, проповедовавшими единство Бога и мира, слияние всех личностей в Боге.

По своему значению для мировой литературы Хафиз вполне сопоставим со своим современником Петраркой

XIII век – это время творчества двух величайших поэтов Персии – Саади и Руми. Точнее, Руми считается не столько сугубо персидским поэтом, сколько суфийским, и его творчество высоко ценится во всем мусульманском мире, а теперь и на Западе, особенно в США в связи с распространением моды на восточную мистику. Руми (1207–1273) родился на территории современного Афганистана в семье видного суфия, но еще в детские годы с семьей переехал в Малую Азию, спасаясь от монголов. Здесь, на территории Конийского султаната (турки-сельджуки), и протекало его творчество. Книга всей его жизни – поэма «Маснави» в 27 тысяч строк, проникнутая идеями пантеизма – слияния Бога, природа и человека. Крупнейший мистик исламской поэзии, самый значительный представитель суфийской литературы Руми стоит в одном ряду со своим младшим современником Данте. Он является основателем суфийского ордена Мевлеви («танцующие дервиши») и рассматривается своими последователями как религиозная фигура, пророк, а «Маснави» поэт Джами называл «персидским Кораном».

Но, возможно, самый великий поэт Ирана – Саади (1210–1292), которого поминал еще Пушкин («Иных уж нет, а те далече, как Сади некогда сказал») и который является одним из величайших поэтов мира, не только персидского языка. Он родился и умер в городе Шираз, но в молодости и зрелости ему довелось много скитаться по городам и весям Востока – от Египта до Индии. Несколько лет он пробыл в плену у крестоносцев в Палестине. Саади написал немало стихотворений во всех жанрах исламской поэзии – газели, касыды и т. д. Однако его мировая слава покоится на двух книгах – «Бустан» и «Гулистан». Первая представляет собой назидательную поэму, сборник поучительных историй. Вторая – собрание прозаических притч, взятых из жизни, пересыпанных афоризмами и поучениями в стихах.

«Гулистан» особенно любим в Иране, где считается самым известным произведением персидской литературы, многие высказывания из которого стали пословицами.

Саади не только самый популярный поэт в своей стране, но и ее величайший мастер прозы, достоинства которой трудно передать в переводе.

Третий величайший поэт на фарси – Хафиз (1325–1389), также житель Шираза. «Хафиз» – титул, которого удостаивается человек, заучивший наизусть Коран. В отличие от Саади он всю жизнь провел в родном городе. Его газели воспевают любовь, вино, но окружают их мистическим ореолом. По своему значению для мировой литературы Хафиз вполне сопоставим со своим современником Петраркой. Его «Дивану» (слово, обозначающее собрание стихотворений) подражал Гёте в своем «Западно-восточном диване». В сегодняшнем Иране на стихи Хафиза продолжают сочинять песни и многие знают их наизусть.

Последний великий персидский поэт – Джами (1414–1492), учитель и друг Навои (см. раздел про узбекскую литературу), автор не «Пятерицы», а семи поэм, крупный теоретик восточной музыки. После него литература на фарси классической школы неуклонно деградирует, и ее последний всплеск наблюдается в Индии (см. соответствующий раздел).

Еврейская литература

Если бы богатые могли нанимать нищих умирать за них, – нищие хорошо бы зарабатывали.

Шолом-Алейхем

Главный вклад евреев в мировую литературу – это Ветхий Завет, первая часть христианской Библии. Самое удивительное то, что события, происходившие с маленьким народом, на крошечной территории в Палестине за сотни и даже тысячу лет до н. э., известны нам в необыкновенной полноте и красочности, что именно исторические предания и религиозные представления евреев легли в основу современной западной цивилизации, тогда как современные им великие империи исчезли практически бесследно: Карфаген, Вавилония, Ассирия, Мидия и т. д. Ни один народ, отдельно взятый, не повлиял так на развитие человечества, как евреи.

Еврейская письменность, «квадратное письмо», родственна финикийскому и арабскому и, как они, пишется справа налево, без обозначения гласных – черта всех семитских языков. Она является одной из самых древних алфавитных систем. Следует иметь в виду, что сами евреи к началу нашей эры утратили родной язык и во времена Иисуса Христа разговаривали уже по-арамейски – на языке близкородственном, но все же отличающемся. На армейском написана половина Талмуда и некоторые книги Ветхого Завета. Древнееврейский язык, ныне известный как иврит, тем не менее продолжал изучаться и использоваться в качестве священного языка в еврейских общинах, и традиция литературы на нем никогда не умирала.

Ветхий Завет (Танах) представляет собой сочетание мифов о сотворении мира и о ранней истории еврейского народа – от легендарных времен до вполне достоверных хроник о реальных персонажах. В него включены и любовная лирика – «Песнь песней», и драматическая философская повесть – «Книга Иова», и романтический рассказ – «Книга Эсфирь», и псалмы, и пророчества, и книга притч. Ветхий Завет служил и служит неисчерпаемым источником вдохновения для поэтов, художников, композиторов. Достаточно вспомнить «Давида» Микеланджело, или «Спящего Вооза» Гюго, или негритянский спирчуэл «Go Down Moses».

Составление Ветхого Завета завершилось примерно во II веке до н. э. Надо иметь в виду, что еврейский Ветхий Завет по содержанию не совпадаете католическим и православным, ибо в последние включены книги, которых нет в Торе, например книги про Маккавеев. В первые века нашей эры ведется интенсивная работа по написанию талмудической литературы, иными словами, если христиане добавили к Ветхому Завету Новый, сравнительно небольшую книжицу, то евреи – Талмуд гигантского объема. Тогда же и позже составлялся Мидраш – толкование Ветхого Завета. Что такое именно Талмуд и почему он делится на Вавилонский и Иерусалимский, что такое Мишна, Гемара, Мидраш и т. д. – все это знать не обязательно, и можно легко запутаться во всех этих тонкостях. С точки зрения литературы важно только понимать, что во всей этом необъятном писании иудаизма, так же как и в Библии, есть немало прекрасных художественных мест: притч, поучений и т. д.

Из ранних еврейских писателей необходимо упомянуть Иосифа Флавия (37-100). Он писал по-гречески и знаменит историческими трудами «Иудейская война» (которой он был участником) и «Иудейские древности». Также большое значение имеет его автобиография. Писание на греческом было характерно для многих еврейских авторов того времени, особенно живших в Александрии, как, например, философ Филон Александрийский (25 до н. э.– 50 н. э.). Расцвет средневековой еврейской литературы пришелся на Испанию Χ-ΧΙΙ века. В то время на Пиренейском полуострове под властью мусульманских правителей проживала многочисленная еврейская община. Среди самых блестящих поэтов (все они были одновременно и выдающимися философами в духе времени) той поры назовем рано умершего Соломона ибн Гебироля (1021–1058); Иегуду Галеви (1075–1141), писавшего прозаические трактаты по-арабски, а стихи на древнееврейском, в которых, в частности, описывал свое предсмертное путешествие по морю на Святую Землю (по легенде он был убит при входе в Иерусалим); Моисея ибн Эзру (1055–1139), знаменитого своими религиозными стихотворениями, которые используются и поныне в богослужении в синагогах. Иегуда Апхаризи (1165–1225) – крупнейший сатирик, написавший книгу «Ты меня умудряешь», используя арабскую форму макамы. В Италии жил Иммануил Римский (1268–1330), который ввел в еврейскую поэзию формы итальянской, такие как сонет, и находился под влиянием своего современника Данте, в подражание которому написал свою поэму о путешествии в загробный мир. В те же времена получает развитие такое мистическое учение в иудаизме, как Каббала, искавшее тайный смысл в священных текстах, основное писание которой «Зогар» появилось в Испании на рубеже XIII–XIV веков. Каббалистика повлияла на многих писателей (и не только еврейского происхождения) в последующие века.

На рубеже Средневековья и Нового времени происходит окончательное разделение евреев на несколько общностей. В Восточной Европе складывается язык идиш, на котором говорили жившие там ашкеназы. Идиш возник на основе немецкого со значительными вкраплениями слов из древнееврейского и славянских языков, и использовал еврейское письмо. На Балканах поселились изгнанные из Испании сефарды, говорившие на ладино – староиспанском языке. Было много и других еврейских групп, но эти две – основные. Литературные достижения новой еврейской литературы почти целиком связаны с ашкеназами, писавшими на идиш.

Она складывается в XVIII веке, когда, с одной стороны, возникает просветительское движение Таскала, основатель которой, философ и критик Моисей Мендельсон (1729–1786), «еврейский Сократ», но, точнее, «немецкий Кант или Лейбниц», дед композиторам другой – хасидизм, мистическое течение, простонародное развитие Каббалы, сопровождаемое соответствующей литературой, ярким памятником которой являются легенды и истории Нахмана Брацлавского (1772–1810).

Расцвет литературы на идиш – вторая половина XIX века – начало XX века. Именно тогда пишут ее классики: Менделе Мойхер-Сфорим (1836–1917), «дедушка идишской литературы», чья повесть «Фишка хромой» и роман «Путешествие Веньямина Третьего» бичуют и высмеивают уродства еврейской жизни в России; Ицхак-Лейбуш Перец (1852–1915), живший в Польше; и самый известный из них – Шолом-Алейхем (1859–1916), «еврейский Марк Твен», автор веселых и грустных историй из жизни евреев в черте оседлости на Украине.

# Шолом-Алейхем

После 20-х годов литература на идиш идет на спад, евреи стремительно эмансипируются и ассимилируются – в России пишут по-русски, в Америке – по-английски и т. д. Окончательный удар нанесла Вторая мировая война и Холокост, после которых литература на идиш фактически умерла. Исаак Башевис-Зингер (1904–1991), с 1935 года проживавший в Америке и получивший в конце жизни Нобелевскую премию, стал известным только благодаря переводам своих рассказов о жизни евреев в довоенной Польше на английский, чем-то напоминая в этом отношении Довлатова. Элиас Канетти (1905–1994), сефард, но писавший по-немецки, еврейский писатель, не ассоциирующийся с какой-либо национальной литературой. Его жизненный путь чем-то напоминает Башевиса-Зингера – рано покинул родные края (хотя их у него было много – и Болгария, и Австрия), жил в Британии, но не перешел на английский и в конце жизни тоже получил Нобелевскую премию. Он автор единственного романа «Ослепленные», написанного в молодости мемуаров, и ряда философско-социологических и критических работ.

В ΧΙΧ-ΧΧ веках продолжала развиваться литература и на иврите, который с начала XX века начал постепенно становиться живым разговорным языком, благодаря еврейской эмиграции в Палестину, а затем и созданию государства Израиль, в котором он становится официальным языком. Иврит – это новейшая форма древнееврейского, дополненная множеством новых слов и рядом иных грамматических правил. Уже упомянутые Менделе-Мойхер-Сфорим и Перец писали также и на иврите. Самая же крупная фигура новой ивритской литературы – Хаим Нахман Бялик (1873–1934), проживший большую часть жизни в Одессе и считающийся национальным поэтом Израиля. Его творчество тесно связано как с иудаизмом, так и с современными ему политическими событиями. Он писал замечательную любовную лирику и стихотворения о природе. Также он автор лучших в еврейской литературе стихов для детей. Ему принадлежит небольшое количество стихотворений и на идиш, также высоко оцениваемых. В прозе схожее место занимал израильский писатель Шмуэль Йосиф Агнон (1887–1970), получивший Нобелевскую премию. Самый известный писатель современного Израиля – Амос Оз (род. 1939), у которого иврит, в отличие от предыдущих авторов, был родным и разговорным языком с детства. Он известен не только своими рассказами и романами, но и активной политической позицией по животрепещущим проблемам арабо-израильского противостояния.

В советские времена поддерживалась традиция литературы на идиш, но запрещалась на иврите. Ряд крупнейший еврейских писателей были казнены в 1952 года в рамках дела Еврейского антифашистского комитета: поэты Перец Маркиш (1895–1952), Ицик Фефер (1900–1952), Лев Квитко (1890–1952), популярны переводы из него Сергея Михалкова, романист Давид Бергельсон (1884–1952).

Литература Латинской Америки

Не судите о дереве по плодом, о о человеке по делам, могут быть лучшие, могут быть худшие.

Хорхе Луис Борхес

В доколумбовой Америке у индейцев письменности, за исключением майя и родственных им племен, не было. Иероглифами майя записывались исторические хроники, а главным образом астрономические и астрологические сведения, необходимые для функционирования календаря, на основе которого исполнялись религиозные обряды. Дошедшие до нас сказания индейцев, записанные на местных языках, но испанскими буквами – «Пополь-Вух» и «Чилам Балам», были оформлены уже после колониальных завоеваний.

Испанский, а в Бразилии – португальский языки довольно быстро вытеснили языки местного населения, которые сохранялись лишь в некоторых местах и в бесписьменном виде (до самого последнего времени). Исключение – Парагвай, где в ходу был язык гуарани, имевший письменность. Поэтому латиноамериканская литература развивается на этих двух языках. Кстати говоря, колонизация Южной и Центральной Америки привела к любопытному языковому результату. Италия по населению превосходит Испанию и Португалию, вместе взятые. Но сегодня в одной только Бразилии по-португальски говорит в три раза больше людей, чем по-итальянски во всем мире.

Из первых веков латиноамериканской литературы достаточно знать Хуану Инес де ла Крус (1651–1695), мексиканскую поэтессу большой одаренности, в восемнадцатилетнем возрасте заточившей саму себя в монастырь. Что касается автора «Арауканы» Эрсильи, то он относится к истории испанской литературы (см. соответствующий раздел). Аргентинец Хосе Эрнандес (1834–1886) написал эпическую поэму «Мартин Фьерро» о жизни гаучо – пастухов пампас, южноамериканских ковбоев. «Мартин Фьерро» является в Аргентине чем-то вроде «Пана Тадеуша» в Польше – национальным эпосом. В подражание ему Хуан Сорри-лья де Сан Мартин (1855–1931)написал поэму «Табаре», ставшую тем же самым в Уругвае. Никарагуанский поэт Рубен Дарио (1867–1916) был первым великим именем литературы Нового Света, повлиявшим на поэзию не только своего континента, но и бывшей метрополии и ознаменовавшим приход в испанскую поэзию модернизма. Дарио жил во многих странах Латинской Америки, словно олицетворяя единство и разнообразие континента, и потому принадлежит не только к никарагуанской литературе, а к ибероамериканской в целом.

XX век ознаменовался расцветом латиноамериканской литературы, ставшей одним из наиболее ярких феноменов культуры столетия.

XX век ознаменовался расцветом латиноамериканской литературы, ставшей одним из наиболее ярких феноменов культуры столетия. В прозе это в первую очередь представители магического реализма – течения самого размытого определения. Условно говоря, в произведениях этого жанра миф сливается с историей, герои действуют исходя не из привычной логики, а из дорациональ-ного мышления, фантастика пропитывает реальность. Другая особенность латиноамериканских писателей – их склонность к левым политическим идеям в самом радикальном варианте. Многие из них служили послами своих стран – Неруда, Астуриас, Фуэнтес и многие другие.

Мигель Анхель Астуриас (1899–1974) – гватемальский писатель, много лет (обычная судьба почти всех латиноамериканских писателей) проживший за рубежом, первым из прозаиков региона удостоился Нобелевской премии. Самый известные его романы – «Сеньор президент» и «Маисовые люди». Он стремился к синтезу мышления индейцев и европейских поселенцев, щедро оснащая свои произведения мифами коренных обитателей Гватемалы.

Ромуло Гальегос (1884–1969), венесуэльский прозаик, активно участвовал в политической жизни и был избран президентом страны (вскоре, впрочем, его свергли, изгнав из страны). «Донья Барбара» – самый популярный его роман, повествующий о нравах и колоритных людях венесуэльской провинции.

# Борхес

Хорхе Луис Борхес (1899–1986) – самый известный аргентинский писатель и, возможно, самый крупный прозаик испанского языка после Сервантеса, начинал как поэт-авангардист. Несмотря на то что он был действительно крупным поэтом, его мировая слава, которая в 90-е годы дошла и России, где Борхес на какое-то время стал культовым писателем, основывается на его коротких рассказах, часто с фантастическим или детективным сюжетом, которые нередко принимают вид эссе или притч о различных философских проблемах. Он сочетал огромную эрудицию с умением в доступной, но высокохудожественной форме излагать самые сложные проблемы мироздания. Борхес был последовательным антикоммунистом – в отличие от подавляющего большинства современников на континенте, за что и заслужил их бешеную ненависть и не получил Нобелевской премии, хотя и был писателем масштаба Кафки.

Колумбиец Габриэль Гарсиа Маркес (1928–2014) с наибольшей полнотой выразил суть магического реализма в своем творчестве и делит с Борхесом звание самого известного латиноамериканского писателя. Названия его произведений вошли в обиходную речь как расхожие выражения: «Полковнику никто не пишет», «Сто лет одиночества», «Осень патриарха». В отличие от Борхеса Маркес придерживался левых взглядов, дружил с коммунистическими диктаторами типа Кастро, так что для получения Нобелевской премии у него препятствий не было. Что романы Маркеса, что рассказы Борхеса читаются легко и особенных усилий не требуют.

В Мексике, самой большой по численности населения испаноязычной стране, самым крупным писателем был Карлос Фуэнтес (1928–2012), автор «Области наипрозрачнейшего воздуха», «Смерти Артемио Круса», «Старого гринго» – все романы посвящены Мексиканской революции. Гордость Перу – Марио Варгас Льоса (род. 1936), нобелевский лауреат, написавший романы «Город и псы», «Капитан Панталеон и рота добрых услуг», «Тетушка Хулио и писака», все о «маленьких людях» перуанской глубинки. Варгас Льоса, что редкость для Латинской Америки, классический либерал, активно занимающийся политической публицистикой и участвовавший в президентских выборах, заняв второе место.

Маленький Уругвай может похвастаться двумя писателями мирового уровня: Орасио Кирогой (1878–1937), автором экзотических рассказов о жестокой природе, и Хуаном Карлосом Онетти (1909–1994), писавшем в абсурдистском духе. В Парагвае гордятся Аугусто Роа Бастосом (1917–2005), написавшим антидиктаторский роман «Я, Верховный». В Аргентине вторым после Борхеса по значению писателем был Хулио Кортасар (1914–1984), автор в духе сюрреализма. Чили в прозе представляет Роберто Боланьо (1953–2003), троцкист и богемная фигура, проживший большую часть жизни в Испании. Его имя можно назвать в разговоре с испаноязычными иностранцами в контексте того, что вы в курсе последних литературных трендов.

Богата и латиноамериканская поэзия XX века. Начинается она стихами аргентинца Леопольда Лугонеса (1874–1938), друга и поэтического наследника Рубена Дарио. Габриэла Мистраль (1889–1957) из Чили первая в Латинской Америке получила Нобелевскую премию, но ее стихи сегодня выглядят несколько старомодно. Зато другой чилиец и также нобелевский лауреат Пабло Неруда (1904–1973) и сегодня многими считается одним из крупнейших поэтов XX века. Но по-настоящему у него ценны лишь юношеские стихотворения о несчастной любви. После тридцати, когда Неруда обратился в ярого коммуниста-сталиниста, его творчество потеряло ту непосредственность, что пронизывала его первые стихи. Он впал в многословие, риторику, повторение банальностей.

Октавио Пас (1914–1998), лучший поэт и эссеист Мексики столетия, заслуживший Нобелевскую премию, известен в России как друг Бродского, который посвятил ему цикл «Мексиканский дивертисмент». Он довольно быстро расстался с левацкими симпатиями своей юности и в зрелом возрасте имел немало проблем из-за своего критического отношения к социалистической Кубе. Марио Бенедетти (1920–2009), уругвайский поэт, завершает великую традицию южноамериканской поэзии XX века.

Литература Бразилии из-за своего португальского языка стоит особняком. Томаса Антониу Гонзага (1744–1810), лирика и старика, которого сослали в Африку по политическому делу, переводил Пушкин. В начале бразильской романтической поэзии были два таланта, умершие в ранней молодости, – Апварис ду Азиведу (1831–1852) и Кастру Апвиш (1847–1871), последний знаменит стихами против рабства.

Бразильскую прозу XIX века представляют Жоаким Мария Машаду ди Ассис (1839–1908), Жозе де Апенкар (1829–1877), Бернардо Гимараэнс (1825–1884), автор «Рабыни Изауры», по которой был снят нашумевший на закате СССР телесериал, ставший первой из латиноамериканских «мыльных опер» для нашего зрителя. В XX веке в СССР был популярен Жоржи Амаду (1912–2001), самый известный бразильский прозаик в мире, по роману которого был снят фильм «Генералы песчаных карьеров». В секторе массовой культуры очень популярен Паулу Коэльо (род. 1947), автор множества международных бестселлеров. Но надо понимать, что его книги – это макулатура, и потому в серьезном обществе говорить, что вы их читали, не следует.

К латиноамериканской литературе примыкает литература стран Карибского бассейна на английском языке. Ее ведущие представители – Найпол (о нем подробнее в главе об индийской литературе) и Дерек Уолкотт (род. 1930), поэт, друг Бродского, написавший обширный эпос «Омерос» о судьбах Вест-Индии.

Мировая литература на английском языке

Мы называем некоторые вещи непростительными или говорим, что никогда себе не простим того или этого. Но все равно прощаем. Каждый раз прощаем.

Элис Манро

Поскольку Англия имела колонии по всему миру, которые сегодня являются независимыми государствами, литература на английском языке представлена не только Великобританией, Ирландией и США. На нем пишут в Канаде и Австралии, Южной Африке и Нигерии и многих других государствах третьего мира.

Из австралийской литературы в советское время был известен детский писатель Алан Маршалл с его автобиографическим романом «Я умею прыгать через лужи»

Канадская литература особыми дарованиями не блещет. В ней достаточно знать сатирика и юмориста Стивена Ликока (1869–1944), который по совместительству был профессором экономики; англо-канадца Малькольма Лаури (1909–1957), автора романа «У подножия вулкана», считающегося одним из лучших в англоязычной прозе XX века; двух современных писательниц – Элис Манро (род. 1931), мастерицу короткого рассказа, нобелевскую лауреатку, и Маргарет Этвуд (род. 1939), романистку, литературного критика, общественного активистку.

# Уайт

Из австралийской литературы в советское время был известен детский писатель Алан Маршалл (1902–1984) с его автобиографическим романом «Я умею прыгать через лужи». В «Большой» же литературе «Зеленый континент» представляет Патрик Уайт(1912–1990), писавший книги с использованием сложной модернистской техники, такой как «поток сознания», множественность точек зрения и т. д., и ставший единственным австралийцем, удостоенным Нобелевской премии.

Если хочется проявить свою эрудированность, то можно сказать, что вы поклонник таланта Кристины Стед (1902–1984), и считаете именно ее крупнейшим австралийским писателем. Новую Зеландию на литературной карте мира представляет Кэтрин Мэнсфилд (1888–1923), рано умершая от туберкулеза писательница, прославленная своими изящно-ироничными рассказами, отчасти в духе Чехова.

Южная Африка дала миру двух нобелевских лауреатов: Надин Гордимер (1923–2014), чья ведущая тема – несправедливость системы апартеида, и Джона Максвелла Кутзее (род. 1940), одного из крупнейших писателей современности, которого высоко ценил Иосиф Бродский. Романы Кутзее характеризуются отстраненной авторской позицией, четкостью деталей, ясностью языка и психологической глубиной. На английском пишут и такие авторитетные африканские писатели, как, например, нигерийцы Воле Шойинка (род. 1934) – нобелевский лауреат, крупнейший драматург континента, поэт и мемуарист, и Чинуа Ачебе (1930–2013), автор романов о противоречиях современного нигерийского общества.

На английском пишут и литераторы современной Ирландии, поскольку на ирландском говорит буквально лишь два-три процента населения. Самый известный ирландец нашего времени – поэт Шеймас Хини (1939–2013), друг Бродского, которого весьма напоминал содержанием своего творчества. К концу жизни многие считали Хини крупнейшим поэтом из ныне живущих.

В связи с Хини стоит несколько слов сказать о собственно ирландской литературе, на родном языке, которая развивалась со времен раннего Средневековья. Знаменитые ирландские саги (записанные в XII веке, примерно в одно время с исландскими сагами) передают множество мифов и сказаний, которые затем творчески осваивали в своих произведениях писатели, поэты, художники и композиторы. Их основное содержание – войны различных племен под руководством своих вождей, угоны скота, отражения набегов противников, династические ссоры. Самые известные саги – «Похищение быка из Куальнге», цикл о герое Финне и его дружине и цикл о герое Кухулине.

Турецкая литература

Если я гореть не буду,

Если ты гореть не будешь,

Если мы гореть не будем,

Кто тогда рассеет мрак?

Назым Хикмет

Турецкая литература не так богата и известна, как арабская или персидская, несмотря на то что Османская империя была могущественнейшим государством на протяжении веков. Дело в том, что ее ведущими языками были арабский (в сфере религии) и персидский (в придворной литературе). Собственно турецкая («османская») поэзия, точнее, на тюркском языке, насыщенном арабскими и персидскими словами, занимала второстепенное положение. Уже упомянутый Физули считался крупнейшим ее представителем и является в равной мере турецким поэтом, как и азербайджанским. Также к этой «диванной» традиции принадлежал и Навои.

# Недим

Певрым великим собственно турецким поэтом был Махмуд Бакы (1526–1600), живший в Стамбуле и воспевавший вино, земную любовь, красоту природы. Следующим гением османской поэзии был Ахмед Недим (1681–1730), чьи стихи приближаются к народным размерам, бытовавшим в устной поэзии. Поэтом-сатириком был Нефи (1572–1635), повешенный за свои стихотворные инвективы против продажных придворных.

Наряду с придворной поэзией, написанной пышным языком со множеством заимствований и непонятным простым людям, существовал и устный эпос «Китабе деде Коркут», о переселении предков турок – огузов – из Средней Азии на место их нынешнего проживания. На рубеже ΧΙΧ-ΧΧ веков турецкая поэзия раскололась. С одной стороны, были поэты, которые писали старым, арабо-персидском размером аруз, но содержание стихов которых было новаторским – они подражали новомодным европейским тенденциям – символизму и т. д.: Тевфик Фикрет (1867–1915), Ахмед Хашим (1884–1933), с другой – ряд поэтов обратились к подлинно тюркским размерам, основанным на количестве слогов в строке (см. раздел про азербайджанскую литературу, где проходили аналогичные процессы): Мехмет Эмин Юрдакул (1869–1944) и Зия Гёкальп (1876–1924), последний известен как ведущий идеолог пантюркизма, чьи идеи повлияли на Ататюрка, повернувшего Турцию от ислама к турецкому национализму. Именно за чтение стихов Гёкальпа попал на четыре месяца в тюрьму нынешний президент Турции Эрдоган в свою бытность мэром Стамбула.

# Памук

Следующим шагом стал вообще отказ оттвердых размеров, переход к свободному стиху, что было заслугой Назыма Хикмета (1902–1963), талантливого поэта, поломавшего свою жизнь вовлечением в радикальную левую политику, результатом чего стало длительное тюремное заключение и бегство в Советский Союз, где он и жил до смерти.

Хихметбыл кем-то вроде Пабло Неурды или Маяковского, под воздействием которого находился. Последнее имя турецкой литературы, которое нужно знать, – Орхан Памук (род. 1952), нобелевский лауреат, действие романов которого проходит в Стамбуле, который символизирует столкновение и взаимодействие Востока и Запада, ислама и христианства.

Афро-азиатская литература

Жизнь бесполезна,

если не посвящено великому идеалу -

как затерянный в поле камень,

не ставший частью здания.

Хосе Рисаль

Последние двадцать-двадцать пять лет россияне широко ездят по миру, летают отдыхать в прежде недоступные им экзотические страны. При общении с их жителями неплохо иметь самые элементарные представления об их литературе.

Тибет и Монголия разделяют общие литературные памятники – эпос о Гэсэр-хане, нечто вроде «Манаса» и гигантские собрания писаний буддизма (в форме ламаизма) – «Ганжур» и «Данджур». Тибет, несмотря на соседство с Китаем, находился под культурным влиянием Индии, откуда заимствовал и религию, и письменность. В свою очередь, под тибетским влиянием оказалась Монголия, хотя по языку она резко отличается. Традиционная письменность монголов имеет среднеазиатское происхождение, не связана с тибетской и замечательна тем, что пишется сверху вниз, но современная письменность – это русская кириллица. «Сокровенное сказание», написанное в середине XIII века, – классическое произведение монгольской литературы, повествующее о жизни и деяниях Чингисхана.

Традиционная письменность монголов имеет среднеазиатское происхождение, и не связана с тибетской, и замечательна тем, что пишется сверху вниз, но современная письменность – это русская кириллица

Корея, в отличие от соседних Японии и Китая, не дала миру великих поэтов и писателей (хотя сами корейцы с этим утверждением, наверное, не согласятся). По крайней мере, таких известных, как Ли Бо или Басё, у них нет. Это объясняется множеством причин, в том числе и тем, что до начала XX века китайский язык был официальным языком страны. При этом с XV века у корейцев было собственное и оригинальное письмо, одно из самых удобных и логичных в мире. В нем буквы в слове пишутся не подряд в линию, как в остальных письменностях, а вписываются в условный квадрат против часовой стрелки, что несведущие иностранцы принимают за иероглифы.

Во Вьетнаме (также находившемся в орбите китайского культурного влияния, но с XX века перешедшего на латиницу) высоко ценятся поэтесса Хо Суан Хыонг (1777–1822), писавшая дерзкую и чувственную любовную лирику, и Нгуен Зу (1765–1820), автор классической поэмы «Стенания истерзанной души», самого известного произведения вьетнамской литературы.

Литература Таиланда, Камбоджи и Бирмы находилась под сильнейшим индийским влиянием – как индуистским (поэмы «Махараб-хата» и «Рамаяна», которые пересказывались на местных языках и стали «своими»), так и буддистским, результатом чего стало множество заимствований из санскрита и пали, равно как и местные письменности происходят от южноиндийских. Национальный поэт Таиланда – Сунтон Пу (1786–1855), чье главное творение – огромная сказочная поэма «Пра Апаймани». Особенностью классической литературы этих стран является то, что значительная часть выдающихся писателей и поэтов были членами королевских семей – занятие литературой было почетным и уважаемым делом.

Особенностью классических литератур этих стран является то, что значительная часть выдающихся писателей и поэтов были членами королевских семей

Филиппины в отличие от родственных по языку и истории Индонезии и Малайзии были испанской колонией, что и объясняет их резкое отличие – господствующая религия там католицизм, и литература изначально развивалась под европейским влиянием. В филиппинской литературе достаточно знать одно имя – Хосе Рисаль (1861–1896). Это национальный герой страны, проникнутой его культом. Рисаль был патриотом (вовсе не революционером), расстрелянным испанцами. На испанском (литературном языке страны того времени) он написал все свои произведения, в том числе два романа и стихотворение, написанное перед казнью, – «Последнее прощай», текст которого он передал своей семье, спрятав в керосиновую лампу. Второе стихотворение он запрятал в ботинок, но что в нем написано, так и не удалось разобрать. Рисаль не был великим писателем, но его мученическая смерть превратила его в легендарную фигуру на Филиппинах. Франсиско Бальтасар (1788–1862), напротив, писал на тагальском языке, ставшем официальным языком страны. Его поэма «Флоранте и Лаура» – национальная классика.

# Рисаль

Индонезия и Малайзия разделяют общий литературный язык – малайский, который в первом случае называется «индонезийский». Но при этом в Индонезии он является родным для малой части населения, а подавляющее большинство разговаривает на местных языках – яванском, сунданском и т. п, на которых также имеется своя литература. Удивительно, но факт – такая огромная страна, как Индонезия (вместе с Малайзией), подобно Корее, не дала крупных произведений мирового уровня – ни в устной народной поэзии, ни в письменной литературе. Понятно, что в ней имеется множество писателей, и, конечно, безусловно, талантливых, но в силу разного рода факторов они так и не вышли за пределы своей страны.

Эфиопское письмо – слоговое в полном смысле слова, ибо каждая буква передает сочетание согласного и гласного

В Африке, помимо уже отмеченных писателей на английском языке, отметим Лепольда Сенгора (1906–2001), многолетнего президента Сенегала и одновременно выдающегося поэта, писавшего на французском языке и избранного членом Французской академии, автора теории «негритюда» – о культурной исключительности черной расы. Крупнейшая страна континента после Нигерии Эфиопия имеет длительную, почти двухтысячелетнюю литературную традицию, связанную с принятием христианства в первых веках нашей эры. Но ее литература – в основном религиозного содержания и исторические хроники. Первоначально она создавалась на языке геэз, после ΧΧ-ΧΙ веков он перестал быть разговорным, но еще долго оставался в роли письменного, исполняя роль шумерского или латыни в соответствующих культурах. Сегодня официальный язык Эфиопии – амхарский. Оба языка используют эфиопское письмо, весьма оригинальное по внешнему виду, напоминающее детские каракули. В нем к основному знаку, обозначающему согласную, добавляются те или иные черточки, каждая из которых означают гласную. Таким образом, эфиопское письмо – слоговое в полном смысле слова, ибо каждая буква передает сочетание согласного и гласного.

Content

Максим Артемьев
Путеводитель по мировой литературе

Для чего написана эта книга?

Литература Древнего Египта и Междуречья

Греческая литература

Римская литература

Английская литература

Французская литература

Немецкая литература

Испанская литература

Итальянская литература

Американская литература

Польская литература

Литература восточной и юго-восточной Европы

Литература Бельгии и Нидерландов

Скандинавская литература

Литература бывших республик СССР

Литература Индии

Китайская литература

Японская литература

Арабская литература

Персидская литература

Еврейская литература

Литература Латинской Америки

Мировая литература на английском языке

Турецкая литература

Афро-азиатская литература