Сюсукэ Амаги

Стальной Региос

Том 1

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда Action Manga Team

Перевод: Florin

Корректор: Talia

Обработка иллюстраций: LENb

Версия от 17.05.2015

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Пролог

Все затаили дыхание, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса. Нина не была исключением.

Она сидела в самом конце хоробуса[1] и смотрела в окно поверх головы невысокого полноватого бизнесмена, который сидел впереди, обхватив голову трясущимися руками.

По ту сторону заляпанного окна раскинулась бескрайняя пустошь. Иссушённую землю покрывали трещины. Зазубренные скалы вздымались в небо. Прямо над ними нависала высокая тёмная гора.

Но все пассажиры знали, что это не гора.

— Это же… Блитцен, — пробормотал мужчина из середины хоробуса. Он рассматривал тёмную массу в бинокль. Нина видела, как по его лицу стекали огромные капли пота и как дёрнулся кадык, когда он судорожно сглотнул. Она прищурилась, тоже пытаясь что-нибудь разглядеть.

Это была не гора — это был город. То, что казалось вершиной горы, на самом деле было вершиной башни. И на этой вершине развевался изорванный флаг. Нина не могла разглядеть герб с названием города. Не могла проверить правоту мужчины.

Налетел сильный порыв ветра, и хоробус качнулся. Испуганно вскрикнув, переполошившиеся пассажиры согнулись в сиденьях и пригнули головы. Съёжились, инстинктивно пытаясь спрятаться. Нина же, в отличие от остальных, не пыталась уберечь голову — она, не шелохнувшись, продолжала смотреть на город в надежде уловить хоть малейшее движение. Но город уже умер.

Хоробус сидел неподвижно, поджав ноги.

Умерли и здания города. Большинство домов на краю получили страшные раны. Нина видела и обломанный местами обод самого города, и возникшую в результате кучу обломков. Отовсюду поднимались столбы дыма. Судя по всему, напали недавно. Найти уцелевших, разглядывая город из хоробуса, было невозможно. Отправиться в город на поиски живых Нина тоже не могла. По сравнению с городом хоробус был мелкой букашкой. Она понимала, что вряд ли кто-то выжил: без воздушного поля вокруг города люди не могут дышать, а поля город лишился.

— Нина, — обеспокоенно позвал сидящий рядом Харли.

— Не волнуйся, нас не заметили, — сказала Нина и поняла, что её голос дрожит.

Захотелось облизать губы, но она сдержалась и решительно посмотрела на агрессоров, парящих в небе над городом. Во рту пересохло, но на коже выступил холодный пот.

— Вот в каком мире мы живём, Харли, — сказала она другу детства, но он не ответил.

Ленивые движения нависших над городом безжалостных агрессоров придавали им величавый вид. Агрессоры… Гряземонстры… Их называли царями природы.

Гряземонстры опустились ниже и неспешно полетели между зданиями.

— Давай! — пронзительно завопил кто-то.

Водитель завёл двигатель. Ноги хоробуса выпрямились, туловище поднялось. Поднялась и точка обзора Нины. Хоробус поскакал, удаляясь от поражённого города. Необходимо было покинуть это место. Хоробус продолжал свой бег. Девушка оглянулась на уменьшающийся город.

— Вроде пронесло, — выдохнул Харли, когда хоробус набрал приличное расстояние.

Напряжение среди пассажиров начало спадать.

— Какие же мы слабые, — прошептала Нина, крепко сжимая кулаки.

* * *

От топота гигантских ног звенело в ушах. Шаги города заглушали все остальные шумы, даже яростный рёв ветра.

— Ты так и не передумал, — раздался голос, перекрикивающий весь этот грохот.

На гудящей хоробусной остановке девушка разговаривала с молодым человеком. Сильный ветер тревожил её золотистые волосы. Ясные голубые глаза смотрели прямо на юношу. Юное лицо, из-за которого она казалась моложе своих лет, выражало явное неодобрение и тревогу.

Она не сводила глаз с собеседника. Он в замешательстве переводил свой взгляд с девушки на ожидающий отправления хоробус и обратно. Согнутые и сложенные составные ноги хоробуса опутывала цепь. Туловище покачивалось в такт движениям города, ударяясь о смягчающую прокладку. Сидеть в это время внутри небезопасно, так что водитель и пассажиры находились в небольшом зале ожидания. Хоробус был рассчитан на вертикальную тряску, но боковые качания погасить не мог.

— Лейфон!

Единственный не находящийся в зале пассажир, Лейфон, отвернулся от хоробуса. У него были каштановые волосы и голубые глаза. У него было лицо человека, которому пришлось рано повзрослеть, и сейчас на этом лице была беспомощная улыбка.

— Я всё равно не могу здесь остаться, Лирин.

Лейфон не повышал голоса, и Лирин пришлось подойти ближе. Её выразительные глаза теперь смотрели на него в упор, но влечения к давней подруге Лейфон не испытывал.

— Но ведь не обязательно же было выбирать школу, которая так далеко!

— Но ведь здесь… — его голос вновь утонул в грохоте шагов города.

Налетел сильный порыв ветра, и Лейфон положил руку на плечо Лирин, чтобы помочь ей удержаться на ногах.

— Ничего не поделаешь, стипендию предложили только в Целни. Нельзя же тратить на меня деньги приюта, верно?

— Ты, наверное, специально выбрал место подальше. Можно же найти что-нибудь рядом. Пересдал бы экзамены в следующем году, нашёл бы школу поближе, а? И мы бы тогда…

Заканчивать смысла не имело — Лейфон не передумает. Чтобы стало окончательно ясно, он медленно покачал головой.

— Нельзя просто взять и остаться.

У Лирин перехватило дыхание. Видеть боль в её ясных глазах было невыносимо, и он перевёл взгляд на свою руку, удерживавшую плечо девушки. Рука выглядела, как рука старика — жёсткая и грубая.

— Я принял решение и не передумаю. Никто не хотел, чтобы так вышло — даже я. Но Её Величество хочет, чтобы я посмотрел мир. И к тому же не желает моего присутствия здесь.

— А я желаю!

На этот раз от сильных слов Лирин дыхание перехватило у Лейфона.

— Я желаю — неужели этого мало?

Слова и слёзы в её глазах были ударом ниже пояса. Он попытался подобрать слова, чтобы разрядить обстановку, но не смог. Невозможность выразить свои чувства причиняла почти физическую боль. Его губы задрожали, как и губы Лирин. Оба пытались найти нужные слова. В конце концов оба поняли, что таких слов нет. Неважно, что хотел сказать Лейфон — он уезжает, этого не изменить. Он решил, что не останется, и тут уже ничего не поделать. Дальнейшие уговоры лишь причинят боль Лирин.

Сзади него раздался пронзительный свист. Словно пытаясь оторвать их друг от друга, простой звук свистка вклинился между топотом города и сердитым завыванием ветра и эхом разнёсся по остановке. Это сигнал — хоробус отправляется. Владелец свистка, водитель, вошёл внутрь. Завёлся двигатель. Потёртое туловище хоробуса завибрировало в своём ритме, отличном от ритма города. Пассажиры в зале ожидания взяли багаж и направились к машине.

У Лейфона перестали дрожать губы. Он убрал руку с плеча Лирин и взял стоявший у ног чемодан. Других вещей не было. Остальное выбросят или отдадут детям в приюте.

— Надо идти, — сказал он заплаканной Лирин. Почувствовав, что её поставили перед фактом, Лирин тоже перестала дрожать. Она смотрела на него покрасневшими глазами.

— Решение принято, и я хочу начать всё заново. Вернуться в приют или на службу Её Величества я не могу. Такова цена за совершённое мною. Свою вину я готов искупить любым способом. Но никто не хочет — все лишь ждут, чтобы я исчез. Раз мой отъезд решит все проблемы…

Он не мог говорить дальше. Не хотел врать. Но даже правда прозвучала бы, как отговорка. Он ненавидел себя за то, что делает.

— Впрочем, я все ещё не определился, — нерешительно добавил он. — Я столько всего хочу начать заново, но…

— Хватит! — резко оборвала его Лирин. Лейфон сжал ручку чемодана, не смея поднять взгляд.

Водитель снова подул в свисток. Хоробус отправлялся.

— Я пошёл.

Лейфон удручённо повернулся.

— Подожди, — тихо остановила она его.

Дальнейшее произошло мгновенно. Лирин схватила Лейфона за плечо и развернула к себе. Их лица оказались очень близко — и на мгновение соприкоснулись.

От быстрого, но нежного касания все мысли в голове Лейфона улетучились. На секунду он просто оцепенел, и Лирин тут же отскочила. Она неловко улыбнулась, и на лице её было знакомое выражение — будто она совершила какую-то озорную выходку.

— Но писать всё же не забывай. Не все здесь хотят, чтобы ты исчез, — сказала она и убежала.

Глядя на развевающуюся на бегу юбку, Лейфон вдруг понял, что не давало ему покоя. Вот оно что… Юбку надела… Неугомонная Лирин не любила юбки, но сегодня надела. И ещё то мгновение, когда он испытал сладкое касание её мягких губ. Он дотронулся до губ, словно желая почувствовать оставшееся после неё тепло.

Наивная — грустно улыбнулся он, в спешке направляясь к хоробусу. Лейфон пообещал себе, что напишет сразу по приезде.

Хоробус тронулся. Лейфон сел в заднем ряду — хотел бросить последний взгляд на город, в котором провёл всю жизнь.

Региос. Региосы можно встретить в любом уголке мира. Их существование воспринималось так же естественно, как дыхание. Многочисленные здания возведены на плоской круглой поверхности, чем ближе к краю — тем ниже, начиная с самых высоких в центре города. Под этим «столом» располагались «ножки» — огромные, металлические, соединённые между собой ноги. Ноги шагали синхронно и точно — город будто пытался убежать от хоробуса. Лейфон смотрел на центр города — там стояла самая высокая башня. Над башней развевался огромный флаг. Дракон с туловищем льва пытался перегрызть меч, но меч не поддавался. Рисунок этот вместе с самим флагом исполнял какой-то причудливый танец на ветру.

Лейфон смотрел на огромный флаг и мысленно составлял первую строчку своего письма Лирин.

Глава 1. Поступление

Прошёл месяц с нашего расставания, и я, наконец, в Целни. Как раз успел к торжественному открытию. По дороге сделал пять пересадок. Прежде мне не доводилось покидать города — не знал, что путешествовать так тяжело. Добраться до другого города непросто, ведь каждый город движется по собственной воле. Я не понимал, зачем древние алхимики наделили города разумом. Но теперь знаю — чтобы избегать гряземонстров и защищать нас. Теперь понимаю.

За время поездки разминулись с несколькими гряземонстрами. Их угрожающий вид наводит ужас. Волосы дыбом от одной мысли, что на хоробус могут напасть и бежать будет некуда.

Но не волнуйся, на наш не напали. Водитель, похоже, попался опытный. На три дня остановился, чтобы нас не обнаружили. У меня тогда сердце в пятки ушло. Нападение гряземонстров само по себе ужасно, а тут ещё хоробус могли повредить, и мы бы застряли на этой сухой красной земле. Верная смерть. Однако я добрался до Целни живым и невредимым.

Пишу тебе из своей комнаты в общежитии. Комната двухместная, но никого, к счастью, не подселили. У меня никогда не было собственной комнаты. Я очень доволен.

Как у тебя там дела? Привыкла уже к новой жизни?

Я вдруг сообразил, что ещё не знаю твоего адреса. Отправлю письмо в школу. Надеюсь, оно до тебя благополучно дойдёт. И надеюсь, что в ответном письме ты укажешь новый адрес. Ведь вряд ли директор приюта захочет теперь получать мои письма.

Ну, вот и всё.

Желаю спокойной новой жизни тебе и вечного мира городу, в котором ты живёшь.

Моей дорогой Лирин Марфес

Лейфон Альсейф

* * *

Движущиеся города — региосы — разбросаны по всему миру в различных своих видах: есть стандартные, базовые, обеспечивающие всё необходимое для жизни людей, есть специализирующиеся в конкретных областях. Один из таких видов — школьный город.

Целни. Школьный город Целни.

Школьные здания в центре города включали всё необходимое для учёбы. Большие группы студентов двигались к Главному Залу — он достаточно большой и может вместить всех учащихся. Студенты факультета общих наук в стандартной форме непринуждённо переговаривались на ходу. Неловкие улыбки застыли на лицах студентов сельскохозяйственного и машиностроительного факультетов — они успели отвыкнуть от своей формы. У студентов алхимического и медицинского поверх формы были перепачканные белые халаты. Студенты военного факультета, в отличие от остальных, шествовали в зал с гордо поднятыми головами.

В зал вливались студенты самых разных специальностей. Этот автономный город существовал исключительно ради студентов. Сегодня торжественное открытие — приветствие первокурсников.

И его, судя по всему, придётся отложить.

Прошёл час.

Лейфон стоял с озадаченным видом.

— Ну что, присаживайся, поговорим?

— Х-хорошо! — взволнованно ответил Лейфон, но заставить себя сесть на диван всё же не смог.

Перед ним за большим письменным столом сидел студент. Он, в отличие от Лейфона, выглядел достаточно взрослым. Изящное, обрамлённое серебристо-белыми волосами лицо источало доброжелательность, но спокойный взгляд серебристых глаз словно оценивал его.

Под этим пронзительным взглядом Лейфон запаниковал, его глаза забегали. Под ботинками он ощущал мягкость ковра, на котором стоит. Перед ним находились диван и стол для переговоров. У одной из стен выстроились набитые информационными свитками книжные полки.

Перед тем как войти в кабинет, Лейфон видел у двери табличку с надписью «Президент школьного совета». И перед ним находился сам президент.

— Забыл представиться. Кариан Лосс, шестой курс.

Обучение в Целни длилось шесть лет — Лосс был на последнем курсе. И он был президентом школьного совета. Главным в школе.

— Лейфон Альсейф, — вытянувшись, отчеканил Лейфон. Он чувствовал, как на лбу выступили капли пота.

Кариан улыбнулся. Кроме них, в кабинете никого не было.

— Я не собираюсь тебя наказывать, — сообщил он, мягко улыбнувшись, и Лейфон немного успокоился.

Всё это время он нервничал — не знал, почему его вызвали в этот кабинет.

— Для начала выражаю тебе благодарность. Твоими стараниями никто из первокурсников не пострадал.

Торжественное открытие отменили из-за происшествия. Двое студентов-военных[2] из враждебных городов случайно встретились перед открытием, и началась потасовка — завязалась ссора, постепенно перешедшая в драку.

Военное искусство — различные виды особых способностей, созданных для защиты человечества от опасностей загрязнённой Земли. Если люди с такими способностями начнут драться всерьёз, всё может кончиться ранением или даже смертью обычных студентов. Благодарность в глазах Кариана была искренней.

— Потому и было введено правило, запрещающее новоприбывшим носить оружие раньше чем через полгода — не все понимают, где находятся… Просто невыносимо. Мне немалых усилий стоит каждый год всё это улаживать.

Но у некоторых оружие всё равно было. Простая драка может превратиться в кровопролитный бой.

Президент горько усмехался, но говорил честно и открыто, и Лейфону оставалось лишь что-то растерянно пробормотать в ответ.

— Так получается, студент общих наук сумел одолеть военных. У тебя что, есть военная подготовка?

— Это так, увлекаюсь на досуге.

— Хм… — президент помолчал, и Лейфон нервно сглотнул. — Если ты такого достиг «на досуге», нам стоит повысить требования к поступающим на военный факультет.

Новость о драке между военными студентами на открытии разошлась среди новоприбывших других факультетов. Прошлое прибывающих в Целни студентов разнообразно. Есть драчуны, есть чужаки, которых никто не любит. Исходящая от точки столкновения военных атмосфера угрозы понемногу передавалась студентам других факультетов. Агрессивный настрой распространился и на факультет общих наук. Оказавшиеся рядом с местом драки студенты пытались отбежать, сталкивались и задевали друг друга, подогревая дремлющую в подростках злость.

Происходящее начало выходить из-под контроля, как вдруг по залу разнёсся громкий звук.

Сразу же наступила тишина, и все взгляды устремились на источник звука. Двое зачинщиков драки неподвижно лежали на полу, а между ними стоял Лейфон.

— Просто повезло. Они были в такой ярости, что даже не заметили меня.

— Да, да, — радостно кивнул Кариан, выслушав оправдание Лейфона. Улыбались губы президента, но не глаза. Лейфон снова почувствовал, что его видят насквозь. Чувство было, сказать по правде, не из приятных.

— Раз я не виноват — вернусь в аудиторию, — попытался закончить разговор Лейфон, почувствовав, что его заманивают в какую-то ловушку.

— Нет, — остановил Кариан уже развернувшегося было Лейфона. Короткий запрет — и Лейфон уже не может уйти. — Как я уже сказал, я не собираюсь тебя наказывать, Лейфон Вольфштайн Альсейф-кун.

Услышав титул между именем и фамилией, Лейфон вскинул брови.

— О чём вы?

— Можешь и дальше дураком прикидываться, дело твоё. У меня предложение. Лейфон Альсейф-кун, как ты смотришь на перевод с общих наук на Военное Искусство?

— Что?

— К счастью, благодаря тем двоим забиякам, на Военном Искусстве образовалось два свободных места. Наши правила запрещают привносить в школу конфликты родного города. Те, кто подписал договор и нарушил его на торжественном открытии, не имеют права стать бойцами. Они виновны в создании беспорядков, и я уже выгнал их с факультета — заставил отчислиться «по собственному желанию».

— Нет, подождите.

Лейфона волновала не судьба тех двоих.

— Я не собираюсь менять специальность, — прямо заявил он.

Перевестись на Военное Искусство… это даже не смешно.

— Я приехал изучать общие науки.

— На Военном Искусстве тоже учатся. Более того, общие науки обязательны для всех факультетов, вплоть до третьего курса. И даже на факультете общих наук через три года всё равно придётся выбрать специализацию, так что от перевода ты ничего не теряешь.

— Проблема не в этом.

— А в чём же?

От брошенного в лицо вопроса у Лейфона встал ком в горле.

— Меня не интересует Военное Искусство.

— Хм, понимаю, — глубокомысленно кивнул Кариан. Жест был явно наигранный. Выражение его взгляда почти не изменилось, но появился какой-то оттенок удовлетворения.

— К тому же я живу на стипендию. Уже подал заявление на подработку. В свободное время придётся работать. На военную подготовку сил не останется.

— Хороший довод, — согласился Кариан, но отступать явно не помышлял. Он вынул документ из ящика стола. — Хм, Лейфон Альсейф, стипендия категории D, подработка. Работа — мыть отделение центрального механизма… Понимаю, работа тяжёлая, отнимает много времени. Тебе известно, что уборка происходит, пока город спит — начинается после заката и заканчивается за полночь? Многие работающие студенты ненавидят там убираться. Трудная работа, неудобные часы. Понимаешь? Платят хорошо, но устаёшь очень сильно. Каждый год множество студентов подают заявления на смену места работы либо бросают школу из-за нехватки стипендии. А у тебя — стипендия категории D. Не приходило в голову, что весь заработок будет уходить на оплату учёбы?

— Да, всё так и есть.

— Скажи честно — не тяжело будет шесть лет так провести?

— В своей физической силе я уверен.

Улыбка Кариана изменилась. Казалось, его лицо превратилось в одну сплошную улыбку, и улыбка эта излучала благорасположение к Лейфону.

— О, пожалуй, ты прав. Ты уверен в своей силе. Поэтому я и хочу, чтобы ты перевёлся на Военное Искусство.

— Зачем?

— Тебе известно о военных турнирах между школьными городами?

— Нет.

— Если вкратце, турнир происходит раз в два года, — начал объяснять Кариан, ничуть не смутившись невежеством собеседника.

Лейфон догадывался, к чему клонит президент.

— Это такая повадка городов. Не знаю, чем руководствовались алхимики, но каждые два года города сражаются за территорию. И, что самое интересное, сражаются лишь с городами своего вида… Можно лишь порадоваться продуманности их устройства.

Города сражаются за территорию, но бой, по сути, ведут жители городов.

— То, что называется военным турниром, на самом деле — война… как те, что ведут между собой обычные города.

Война. Лейфон помрачнел.

— Конечно же, наша задача — сделать бой «школьным» во всех аспектах. Каждый бой проходит под надзором Союза Школьных Городов. Используется несмертельное оружие: мечи в ножнах, анестезирующие пули. Но всё же это война: победитель получает, проигравший лишается. Не так трагично, как настоящая, но с тем же результатом.

— Речь о… жизни города?

— Да, — кивнул Кариан.

Города разумны. Живые. Для их жизни нужна пища. Они машины, но для работы им нужна энергия. Ключ к жизни города — его пища, металл под названием серний.

— Серний — металл, возникший после загрязнения планеты, добыть его несложно. Я бы сказал, достаточно раскопать землю прямо под нами. Но присутствие гряземонстров делает такие раскопки небезопасными. К тому же чистый серний добывается лишь в шахтах определённого энергетического уровня.

Итак, победитель получает шахту, проигравший — теряет. Обеспечивающий процветание собственного клочка земли сокращает срок жизни чужого клочка.

— Когда я поступил, у Целни было три шахты, — вздохнул Кариан. — Теперь осталась одна.

Это означало, что Целни проиграл два последних турнира, и уровень военной подготовки города гораздо ниже, чем у соседей.

— Трудно сказать, сколько чистого серния можно добыть из оставшейся шахты. Алхимики проверят — думаю послать их в следующий раз, когда город будет проходить мимо.

— Иными словами, в следующий раз отступать некуда?

— Именно. Место и время турнира определяют города. Отказаться от участия нельзя.

Если проиграют… Лейфона от одной мысли бросило в дрожь. Даже если город лишится всех шахт, функционировать он не перестанет — есть ещё аварийный запас серния. Но это лишь небольшая отсрочка неизбежного. Город умрёт. Людям негде будет жить. Умерший город вернётся в лоно земли. Людям не под силу его спасти. Без пищи город умирает так же, как и человек. Лейфон понял, и по спине его пробежал холодок. Погибнет город, в который он только что приехал. Со школой его мало что связывало, но мысль о смерти города была страшной.

В юном возрасте люди узнают, что город может погибнуть, и появившийся страх бросает в дрожь. Страх был у всех, без исключения. Лейфон услышал, что его детские страхи могут воплотиться — и снова почувствовал себя трясущимся от страха маленьким мальчиком. И всё же…

— Я…

Сражаться… он не может. Да, так и скажет. Он поднял взгляд, полный решимости отказать наблюдающему из-за стола президенту.

Но не мог заставить себя заговорить.

Президент продолжал смотреть. Улыбка исчезла с его лица. Он выглядел спокойным — даже равнодушным по сравнению со сверлившим его ледяным взором Лейфоном.

— В этом году я оканчиваю школу, — сказал Кариан лишившемуся дара речи молодому человеку. — Поскольку город школьный, после выпуска здесь оставаться нельзя. После выпуска меня уже ничего не будет связывать с этим местом. Но мне нравится школа. Печально терять то, что любишь, даже если никогда больше не вернёшься — не считаешь?

Президент был спокоен, словно обсуждал философскую проблему.

— Желание защитить то, чем дорожишь, — вполне естественное, — продолжил он. — Взять, например, безумно любящего человека. Такому, наверное, судьбой уготовано добиваться своего любыми доступными средствами — не считаешь?

Лёгкая улыбка тронула его губы. Совсем лёгкая. Даже в столь серьёзной ситуации этот человек мог позволить себе долю шутки.

— Стипендию повысят до категории A. За учёбу платить не будешь. Так что главное — чтобы на жизнь хватило. Если особо не гнаться за модой, больших расходов не будет, и рвать жилы в отделении центрального механизма не придётся. Согласен?

Здравый смысл подсказывал не кивать. Инстинкт просто умолял кивнуть.

Позже Лейфон нетвёрдой походкой вышел из кабинета, сжимая неведомо как оказавшуюся в руках военную форму.

* * *

Дверь тихо закрылась, но через несколько минут раздался нетерпеливый стук.

— Войдите.

Вошла девушка в военной форме. Короткие золотистые волосы. Во взгляде — решимость и упрямство.

— Разрешите побеспокоить.

Пару проницательных глаз венчали аккуратные, чёткие брови. Глаза с вызовом смотрели на президента. Каждый шаг сопровождался бряцаньем портупеи. На ней висел не меч, а два похожих на прутья предмета. Число полосок на портупее свидетельствовало, что девушка на третьем курсе.

Гостья остановилась, вытянувшись, напротив стола и встретилась взглядом с президентом.

— Военный факультет, третий курс, Нина Анток. Говорят, вы меня искали?

— Да, искал, — улыбнулся Кариан.

— По какому вопросу?

— Ты нашла достаточно бойцов?

— Нет ещё, — сдержанно ответила она, хотя вопрос застал её врасплох и заставил поморщиться.

— Да, так я и думал. Ты подала заявление, но я до сих пор не получил документы на членов команды. Открытие уже прошло. Тебе следует поспешить и предоставить состав команды, иначе не сможешь участвовать в следующем городском бою. И тогда в следующем турнире окажешься рядовым бойцом.

— Простите, президент, а разве открытие не отложили?

— Отменили — в график не укладываемся. Жаль, конечно. Больше общего сбора в зале не будет. В этом году турнир, дел по горло.

Лицо Нины вытянулось. Она молчала.

— Думаю, достаточно было просто понаблюдать за пришедшими на открытие новичками. Что думаешь?

— Никто не годится. Все потеряли голову. Бой бывает непредсказуем. Мне нужен человек, способный спокойно оценивать ситуацию и не поддаваться смятению.

Нина наблюдала весь сегодняшний переполох. Каждый военный первокурсник поддался агрессивному настрою зачинщиков. На их напряжённых лицах читалось желание вступить в драку и натворить ещё больше дел. Поддаться так влиянию врага было бы просто самоубийством.

— Неужели совсем никто не годится?

Нина ответила не сразу. Она нерешительно подняла взгляд, потом снова опустила.

— Ну… — заколебалась она, и перед её мысленным взором предстал первокурсник.

Тот, кто остановил двоих забияк прежде, чем кто-либо его заметил. Он устранил источник волнений, помешав агрессии распространиться, и в то же время действовал с некоторой показушностью, чтобы припугнуть тех, кого уже охватил настрой драки. Нина сочла его действия очень чёткими. Но…

— Он на общих науках.

Новенький был в форме факультета общих наук. А значит, в турнире участвовать не может.

Но президент довольно улыбнулся.

— Был на общих. Теперь уже нет.

— Что вы имеете в виду?

— Он только что перевёлся на военный факультет.

На лице Нины появилось неодобрение.

— Не могу же я бросаться столь ценным материалом.

— Так вы его заставили?

— Не заставлял. Просто был с ним предельно откровенен. Полагаю, он весьма доволен.

— Правда?

Нина знала, что президент своего добиваться умеет. На предыдущих выборах в школьный совет Кариана некому было выдвинуть, но он всё же стал кандидатом и одолел всех своих противников в блестящей схватке умов.

— Неважно, правда или нет. Он на Военном Искусстве — что скажешь теперь? Я лишь хочу услышать ответ на этот вопрос. Каково твоё решение? Тебе же бойцов не хватит. Хочешь снова опозориться, но теперь уже в качестве рядового?

— Не имею такого намерения, — проскрежетала Нина.

— Тогда что тебе остаётся? По-моему, ответ очевиден.

Кариан подвинул к ней лежащий на столе документ. Резюме с именем Лейфона Альсейфа на обложке. Документ чётко соответствовал структуре резюме и содержал фото Лейфона.

— С вашего разрешения.

Окинув документ взглядом, Нина развернулась к выходу. Кариан улыбался в спину не удостоившей его ответом девушки.

Снова оставшись один, Кариан достал новый документ и положил рядом с резюме Лейфона. Тоже резюме, на имя Нины Анток.

— Если всё пойдёт как надо, это будет сильнейшая команда, — пробормотал он. — Проблема в том, как с этой командой управляться…

Вид у него был невесёлый.

* * *

По пути в аудиторию Лейфон зашёл в подвернувшийся кстати медпункт и переоделся в новую форму. Президент пригрозил, что отсутствие на нём формы в дальнейшем будет рассматриваться как мошенничество. Сжимая в руках форму общих наук, Лейфон направлялся в аудиторию забрать портфель.

Не успел привыкнуть к одной форме, как уже дали другую… Эта ему тоже была незнакома, но вызывала какое-то странное чувство. Кроме того, она сидела на нём как влитая.

— Чёрт, он всё это заранее спланировал, — не сдержался Лейфон, шагая по коридору.

У него нормальные для парня его возраста рост и вес, но правая рука чуть длиннее левой. Форму общих наук из-за этого пришлось подшить, но как могла идеально подойти выданная в результате спонтанного решения военная форма?

Вывод напрашивался только один.

— Но как… он узнал? — забеспокоился Лейфон.

Он приехал выучиться общим наукам, в поисках жизни подальше от Военного Искусства — но в первый же день снова шагнул в мир, с которым хотел распрощаться.

— Ох, почему не отказался, трус… Трус! — вскричал он.

Коридор пустовал — других мероприятий, кроме открытия, в этот день не было.

— С другой стороны, этот президент — страшный человек, — продолжал в голос рассуждать Лейфон. — Страшный! Взгляд у него такой пугающий. Попробуй, откажи такому.

Выговорившись, Лейфон подошёл к аудитории. Так, выходит, теперь аудитория у него будет другая? Но разве президент что-нибудь об этом сказал? И что ему делать? Лейфон открыл дверь.

— Ой, — донеслось до него.

В аудитории ещё оставались студенты.

— Ага, смотрите, он всё-таки военный. Урра, я выиграла, повезлоо! — возбуждённо запрыгала одна девушка при виде Лейфона. Два хвостика каштановых волос тряслись в такт прыжкам.

В аудитории находились три девушки. Лейфона рассматривали пристально, откровенно и с любопытством. Он замер на месте.

— Как же так, он же был в форме общих наук, — заметила девушка с рыжими волосами. — Всех обманул.

На ней была такая же форма, как и на Лейфоне. На талии, как и у него, болталась пустая портупея.

— Мне вот форму общих наук не выдали. Ну-ка рассказывай, в чём секрет? — спросила она, словно пытаясь уличить его в преступлении.

— Ну, так получилось…

— Как получилось? Мне не выдали, потому что я некрасивая? Так что ли?

Предъявлять ему претензии смысла не было — помочь он ничем не мог. Что касается девушки, она была красива, но скорее в мужском смысле. Лейфон подумал, что чёткие очертания военной формы идут ей больше, чем женственная форма общих наук.

Но девушка была недовольна.

— Постой, Накки, спокойно, — вмешалась обладательница косичек. — Ты мешаешь Мэйтти.

Рыжеволосая замолчала, будто что-то вспомнив, и подвинулась, уступая место ещё одной девушке.

— И правда. Давай, Мэйшэн.

Положив руку на спину третьей девушки, рыжеволосая подвела её к Лейфону. У неё были длинные, струящиеся до плеч и ниже волосы. Вид был хрупкий и беззащитный. Она смотрела в пол и выглядела напуганной. Брови изогнулись, будто она вот-вот заплачет. Лицо чуть-чуть порозовело.

— Спасибо… тебе большое, — выдавила она и, кажется, истратила таким образом весь остаток сил. Черноволосая девушка с покрасневшим лицом спряталась за рыжей.

— Извини, она всегда была застенчивой, — объяснила девушка с косичками. — Но всё же набралась храбрости поблагодарить тебя за спасение на открытии, да?

Черноволосая девушка зарылась лицом в спину подруги.

Лейфон ничего такого не припоминал. Помнил лишь, как расталкивал людей, которых могли задеть в драке. Тогда, наверное, и спас.

— Как маленькая… — вздохнула рыжеволосая. — Но я ещё не представилась. Наруки Гелни, военный факультет.

— А я — Мифи Роттен. Эта любительница пряток — Мэйшэн Тринден. Мы обе с факультета общих наук. И все трое — из Йолдема. Транзитный город Йолдем — знаешь такой?

— Знаю. Точка сбора хоробусов. Проезжал на пути сюда. Я — Лейфон Альсейф из Копьеносного Города Грендана.

— А, родина Военного Искусства. Вот отчего ты такой сильный.

— Нет, дело не в этом… — неопределённо ответил Лейфон. Он задумался, как им объяснить, но тут…

— Слушайте, а чего мы стоим? Я есть хочу. Пошли, найдём что-нибудь перекусить.

— Опять? Ты и здесь карту рисовать будешь?

— А как же! Питание, одежда, территория — всё, что можно, я нанесу на карту. Мне тут ещё шесть лет жить, а без карты я чего-нибудь пропущу. О, сбор информации — моё любимое занятие. Хочешь что-то узнать — спроси меня. Даже если я чего-то не знаю, всё равно разузнаю.

— Да, есть хочется. К тому же у меня к тебе вопросы — про то, что у тебя в руках, например, — Наруки проницательным взглядом выхватила форму общих наук в руках Лейфона.

Ему даже не дали права голоса. Решение приняли без него.

— Но ведь… Слушайте, Мэйшэн же не захочет. Вы ведь сказали, что она стесняется.

— Я не против… — донеслось из-за спины Наруки.

— Вот и договорились.

Решение было принято.

* * *

Они переместились в расположенное неподалёку кафе. Кафе из красного кирпича было построено так, чтобы не слишком выделяться. Время обеда уже прошло, и в заведении почти никого не было. Однако они всё же ухитрились успеть к обеденному меню.

За едой Лейфон объяснил, почему перевёлся на военный факультет — не упоминая, что его вынудили перевестись.

Дело дошло до десерта. Не ел только Лейфон — вместо десерта он пил сок.

— Ой, я беспокоилась, что в школьном городе только «здоровая» еда для учащихся. Какое счастье, что мои опасения не подтвердились, — довольно заметила Мифи, набивая рот тортом. — Вот это точно стоит отметить на карте.

— А я всё гадала, на что похож город под управлением студентов, — с восхищением сказала Наруки. — Кто бы мог подумать, что всё так здорово организовано.

Вообще вдоль дороги от общежитий к школе заведений было много. Правда, город был школьный, и большинство закрыто в часы занятий, но когда занятия заканчивались, народу в заведениях становилось полно. Управляли ими старшекурсники с факультета общих наук со специальностью в торговле или менеджменте. Другие студенты приходили к ним на работу. Еду готовили старшекурсники с кулинарного факультета.

— Ещё полицейское управление и суд есть. Точно, не попробовать ли устроиться в полицию?

— Накки мечтает работать в полиции.

— Угу.

— А я — журналистом. Раз надо издаваться, надо найти, где издаются новости. А ты, Мэйтти?

— Сладости делать…

— Правда? Тогда придётся найти, где вкусно готовят. Ой, это же все кафешки обойти придётся… Так и растолстеть недолго.

— Это ты от жары такая красная?

— Фу, что это? Это оттого, что Накки вся потная после своих упражнений. Воняет…

— Пф, это запах молодости.

— Ох, не понимаю я тебя.

Разговор ушёл непонятно куда, и Лейфон наблюдал за происходящим с чувством отрешённости. Девушки приехали из одного города и, судя по разговору, были знакомы ещё там. Они обсуждали что-то своё, и Лейфону оставалось только потягивать сок.

— Ах да, а ты, Лейтон, где будешь работать? — внезапно обратилась к нему Мифи.

— Лейтон?

Перемена имени застала Лейфона врасплох, и он открыл рот, забыв проглотить содержимое, в результате едва не выплюнул весь сок.

— Да, Лейтон. Так удобнее произносить[3], — радостно пояснила Мифи. — Накки, Мэйтти, Лейтон и я, Мифи-тян[4]. О’кей?

— Себе-то ты имя сохранила. А наши как могла исковеркала.

— Самой себе прозвище выдумывать неинтересно. И потом, если я буду говорить «зовите меня Митти», тебе тошно не станет?

— Станет. Я бы с такой кокеткой дружить не хотела.

— Вот видишь. Значит, о’кей. Так что Лейтон теперь Лейтон!

— И не поспоришь. Будем знакомы, Лейтон.

— Да-да, Лейтон, Лейтон.

— Лейтон… — присоединилась даже Мэйшэн, и Лейфон почему-то ощутил, что он очень далеко от дома. Где он? В каком мире оказался?

Прежде ни одна подруга его так не называла. Даже самая близкая, Лирин, просто звала по имени. В крайнем случае «Лей». Лейтон, то есть Лейфон, был в растерянности.

— Так где будешь работать, Лейтон?

Он понял, что насчёт имени спорить уже бесполезно, и оставалось лишь ответить на вопрос. И вдруг осознал, что не знает, как ответить. Можно ведь и не работать — ему обещали повысить стипендию.

— Тебе что, не надо работать?

— Нет, работать надо, — тут же замотал головой Лейфон. — Буду работать в отделении центрального механизма.

Девушки издали возглас удивления, а затем нахмурились.

— Такая тяжёлая работа, зачем?

— Говорят, на военную подготовку уходит много сил. У тебя так здоровья не хватит. Ты уверен?

— Ты… не переутомишься?

Все трое высказали беспокойство. Лейфон только грустно улыбнулся в ответ. Он понимал, что работа тяжёлая. Но полностью полагаться на президента опасно. Случись Лейфону пойти против воли Кариана, стипендии могут лишить. Нет ничего хуже, чем остаться без денег и возможности продолжать учёбу.

— Знаю. Но ничего не поделаешь. Я сирота, стипендия — всё, что у меня есть.

Он не искал жалости — просто излагал факты. Но при слове «сирота» глаза девушек расширились. Они смутились и избегали встречаться с ним взглядом.

— А, вот как… Извини… Ну ты не унывай…

— Да, если что понадобится, обращайся, я помогу.

— Я тоже…

— Нет, что вы… Не переживайте, не надо.

От их реакции ему стало неудобно.

— Мне не так уж и тяжело, и я не люблю, когда меня жалеют.

Однако Мифи с Мэйшэн переглядывались очень обеспокоенно. Лейфона не особо расстроило их поведение — наученный горьким опытом, он знал, что сразу ему не поверят.

— Ну и ладно. Не буду, — тут же кивнула Наруки.

Незамедлительный ответ его удивил.

— А? Как это? Не будешь меня жалеть?

— Да, именно так, — подтвердила Наруки, и явно не просто из вежливости. Она говорила всерьёз.

Лейфон нерешительно кивнул, потом не сдержался и рассмеялся.

— Что?

— Просто ты будто в роли старшей сестры получаешься.

— В смысле? — нахмурилась Наруки, но Мифи его поддержала.

— А, точно, точно. У Накки характер старшей сестры. Она классная.

— Её девочки любят…

— Точно, ей всегда достаётся куча подарков и любовных писем.

— Да беда просто. Никогда не знала, куда всё это девать, — серьёзно сказала Наруки, но Лейфон опять засмеялся.

Хорошо здесь, думал он, смеясь. Произошедшее на открытии выбило его из колеи, но болтовня с девушками, казалось, вновь придала сил.

— Прошу прощения, — прервал их смех чей-то голос.

Взгляды обратились к обладательнице голоса, и у всех перехватило дух.

Возле столика стояла девушка. Спадающие до пояса серебристые волосы сияли, словно отражая освещение кафе. Кожа была белоснежной, а нижняя часть лица по форме напоминала сердечко. Из воротника выглядывала нежная тонкая шея, создавая почти гипнотизирующий эффект. Из-под длинных слегка опущенных ресниц смотрели серебристые глаза. Девушка была прекрасной и хрупкой, как кукла.

Сначала никто не обратил внимания на её военную форму. Первой заметила Наруки.

— Это сэмпай[5]. Ты чего-то хотела?

После слов Наруки Лейфон заметил, что полоски на портупее девушки не такого же цвета, как у него. С портупеи свисал какой-то длинный тонкий жезл.

— Ты Лейфон Альсейф-сан?

Серебристые глаза уставились на него.

— Э, да.

— Есть дело. Ты не мог бы пойти со мной?

— Хорошо…

Лейфон сразу встал, словно околдованный её голосом. Девушка повернулась к выходу. Он уже двинулся было следом, но, опомнившись, вернулся к столику. Взял портфель, бумажник и положил немного мелочи за сок.

— Извините, надо идти.

— Конечно. Иди, раз надо, — ответила Наруки за всех троих, так как к её подругам ещё не вернулся дар речи.

— Да уж. Но с чего бы вдруг… — пробормотал Лейфон и бросился догонять серебристую девушку.

* * *

Колокольчик на двери кафе звонко сообщил об уходе Лейфона. Наруки усмехнулась, вспоминая, каким озадаченным он выглядел.

— Что… что это было? — пробормотала Мифи.

— Естественно, после столь блестящего выступления на открытии на него положили глаз, — объяснила Наруки.

Подруга лишь ответила непонимающим взглядом.

— Видела значок у неё на нагрудном кармане?

— Что, был значок? — нахмурилась Мифи.

— Серебряный такой? — уточнила Мэйшэн.

— Да.

Мэйшэн тоже заметила.

— Там число семнадцать…

— На военном факультете такие значки носят только бойцы взвода.

— Взвода… А что это?

— Если попросту, временный командный состав военного факультета. Помимо прочего, у них высокий уровень подготовки.

— Э… что?

— Во время турнира взводы составляют костяк войска, — терпеливо объясняла подругам Наруки. — Генштаб отдаёт приказы взводам. А взводы играют роль этаких командных структур. Им подчиняются большие по размеру подразделения из бойцов, которые ни в какой взвод не входят — обычных студентов-военных вроде меня.

— О, так это же, считай, взлёт карьеры, — захлопала в ладоши Мифи.

— Но там нелегко.

— Почему?

— Разве я не сказала? Ношение значка подразумевает высокий уровень подготовки. Студенты взвода должны продемонстрировать мастерство в какой-либо области. От умения командовать до психокинеза. А главное — специализация на конкретном оружии. Оцениваются не только личные навыки, но и работа команды в целом. Анализируется и способность каждого работать в команде. Для всего этого среди команд проводятся состязания, по итогам которых определяется позиция каждой команды в общем списке. Иными словами, между студентами школы идут бои. И если в ходе боёв команда плохо себя проявит, её могут и распустить. Из комсостава ты снова станешь обычным студентом. Бойцы — люди гордые. Станешь обычным студентом — другие будут говорить, что «упал с небес на землю»… Такого шага назад никому не вынести. Дальнейшая жизнь в школе будет слишком тягостной.

Наруки кинула взгляд на дверь, через которую вышел Лейфон. Новых клиентов не было. Колокольчик молчал.

— Лейтон говорил, что будет мыть отделение центрального механизма… — вспомнила Мэйшэн.

— Ух, это же тяжело! — воскликнула Мифи. — Он справится?

— Ну, ему-то это наверняка по зубам, — постаралась успокоить их Наруки, запивая чаем последний кусок торта.

* * *

Лейфон услышал примерно то же, что и подруги Наруки в кафе, но от златовласой девушки сурового вида.

Красивая девушка с серебристыми волосами отвела Лейфона вглубь общежития первокурсников — старого и обветшалого на вид здания. Лейфона привели в одно из помещений, где его и встретила суровая златовласка.

— Нина Анток, командир семнадцатого взвода, — чётко представилась она.

Зал делила напополам большая стена, и в результате места было вдвое меньше, чем в обычной аудитории. На стене висело множество всякого оружия.

В зале находилось пять человек, считая Лейфона. Первой была стоявшая прямо перед ним Нина Анток. Затем девушка, которая его привела. Красавица с серебристыми волосами, войдя в комнату, сразу же ушла в угол. Остальные двое были парни. Один, высокий, лениво развалился в углу. На другом был тёмно-зелёный рабочий костюм, перепачканный машинным маслом и другими техническими жидкостями.

Нина читала озадаченному Лейфону лекцию про взвод. Он слушал вполуха, но думал о другом.

— Всё понял?

— Ну… да, — повернувшись к Нине, быстро ответил Лейфон, хотя на самом деле ничего не понял. — А зачем меня сюда привели?

Насколько он понял, все присутствующие входили во временный комсостав. Больше он ничего не знал. Нина не объяснила, зачем он здесь.

Глаз Нины нервно задёргался.

— Ну, то есть я понял, что здесь элитные бойцы, это ты объяснила, — попытался предотвратить бурю Лейфон. — Но ведь тогда… Тогда непонятно, зачем здесь я, первокурсник.

Нина закрыла открытый рот, повела плечами, словно для глубокого вдоха, и собралась ответить. Но как только она снова открыла рот…

— Ухахахахахахахахахахахахахахахахахахахаха…

Высокий студент зашёлся хохотом.

— Шарнид-сэмпай! — прикрикнула на него Нина. Её плечи тряслись от ярости.

— Ахаха! Ух… хихи… Ой, живот болит. Сама виновата, Нина. Всё ходила вокруг да около, вот и дала новенькому возможность прикинуться дурачком.

Нина в ответ лишь заскрежетала зубами.

— Оппа, — вскочил Шарнид, жизнерадостно глядя на Лейфона. — Меня зовут Шарнид Элиптон. Четвёртый курс. Я здесь снайпер.

— Очень приятно.

— Итак, позволь объяснить то, что так старалась объяснить командир. Лейфон Альсейф, мы тебя позвали, потому что ты нужен нам для численности.

— Что?

— Ну не надо, не надо притворяться. Все видели, как ты сработал на открытии. Так что убедить нас, что ты новенький и мало чего умеешь, не выйдет. Твоё мастерство уже доказано. Мы решили, что ты неплох, и хотим взять тебя в команду.

Шарнид многозначительно посмотрел на Нину. Она, откашлявшись, снова стала перед Лейфоном.

— Лейфон Альсейф. Приказываю тебе вступить в семнадцатый взвод. Отказ не принимается. Президент Школьного Совета уже дал разрешение и подал за тебя документы. Кроме того, отказ вступить во взвод — недопустимое для военного факультета малодушие, — решительно отрезала она.

Нина была непреклонна, а значит, отступать некуда.

— Сейчас устроим проверку, посмотрим, на какую роль во взводе ты больше подходишь.

Она сняла два прута с портупеи. Зажатым в правой руке прутом указала на Лейфона.

— Выбирай оружие!

Чувствуя себя неуютно под её серьёзным взглядом, Лейфон повернулся рассмотреть оружие на стене.

Стипендия категории A… За бесплатное обучение предстояло заплатить.

Глава 2. Студенческая жизнь

У тебя всё хорошо? У меня отлично.

Как новая школа? Подружилась с кем-нибудь? Для меня тут каждый день — открытие. Вокруг новые люди, и открытия бывают разные и весьма неожиданные.

Я смотрю на новую жизнь с любопытством и удивлением. Всё так ново и необычно, что я иногда мысленно сравниваю нынешнюю жизнь с прошлой. Недавно довелось вспомнить, на что похоже начало подготовки.

Возможно, ещё рано называть ту жизнь прошлой, но сделанного не воротишь. Наверное, лучше считать, что всё в прошлом.

Я начал здесь новую жизнь. Сначала не всё шло гладко, но теперь вроде наладилось. У меня появились друзья. Есть старшие товарищи, которые мне помогают.

Как дела у тебя? За тебя, наверное, беспокоиться не стоило бы. Думаю, у тебя уже больше друзей, чем у меня — ты лучше сходишься с людьми.

Ах да, ещё я теперь работаю уборщиком в отделении центрального механизма. Работа утомительная, но, как ни странно, интересная. Я впервые увидел истинный облик города. Никогда бы не подумал, что он такой. Может, Грендан тоже так выглядит? Или Грендан… Очень забавно фантазировать на эту тему.

Ты дочитала досюда и, наверное, рвёшь и мечешь уже. Но больше я ничего не скажу. Сердишься? Если хочешь узнать — дождись дня, когда мы встретимся вновь.

Надеюсь, мы встретимся — пусть и не в Грендане.

Моей дорогой Лирин Марфес

Лейфон Альсейф

* * *

Из разнообразных оружий на стене Лейфон выбрал меч с длинным широким клинком.

— Это тренировочный меч, так что параметры я поменять не могу. Это ничего? — спросил паренёк в рабочем костюме.

Лейфон кивнул.

— Но мне кажется, что меч к твоему телосложению как-то не подходит, — недовольно проворчал парень, но Лейфон, не слушая, попробовал, как ложится меч в руку.

— Харли, он же сказал, что не против. Вот ты зануда, — беспечно заявил Шарнид, перебивая товарища. До Лейфона всё равно доносилось бормотание Харли.

Лейфон взмахнул зажатым в руке мечом, слегка качнулся вслед за острием. Немного подвигался по тренировочному залу взвода.

— Разогрелся? — спросила Нина, когда Лейфон остановился.

Он молча кивнул.

— Ну, в таком случае… ресторейшен, — шепнула Нина.

Прутья в её руках трансформировались, увеличились и отразили льющийся с потолка свет — чёрная поверхность словно выплеснула свет зала, впитавшийся ранее. Рукоятки подстроились под руки Нины. На рабочей части оружия появилось несколько кольцевых утолщений. Запястья опустились отработанным движением. Оружие совершенно изменило свой облик. Оно называлось «железный хлыст».

Преобразование оружия определялось комбинацией голоса и памяти дайта. Используемый алхимиками сплав способен восстановить не только форму, но и изначальный вес предмета.

— Поддаваться не буду.

Нина легонько взмахнула правым хлыстом, и в зале раздался свист разрезаемого воздуха. Хлыст нацелился на лоб Лейфона.

Ощущая на лбу почти физическое давление, Лейфон молча кивнул. Он встал в боевую стойку.

Дальнейшее происходило молниеносно.

Нина бросилась в атаку прежде, чем Лейфон успел оценить дистанцию между ними. Она ударила правым хлыстом. Лейфон повернулся боком, уклоняясь от нацеленной в грудь атаки, но левый хлыст уже опускался на его подставленную спину. Он поднял руку с мечом, выгнул запястье, и клинок оказался параллельно спине, блокируя удар хлыста Нины. Попытка принять на себя и отразить всю силу удара в таком положении могла стоить вывихнутого запястья. Но Лейфон поступил иначе. Он подставил под удар пружинящий клинок и ослабил хватку, чтобы плоская сторона клинка ударила по спине. Полученный толчок он использовал, чтобы развернуться и выскользнуть, пройдя между хлыстов. Разорвав дистанцию, он снова встал в стойку.

Лейфон услышал, как кто-то присвистнул.

— Ха-ха, впервые вижу, чтобы кто-то остановил первую атаку Нины, — сказал Шарнид.

Лейфон не заметил никакой реакции со стороны Нины на замечание Шарнида. Острый, как у настигающего жертву хищника, взгляд был просто прикован к Лейфону. На этот раз она тщательно оценила дистанцию. Лейфон сменил стойку, подстраиваясь под медленно перемещающуюся Нину.

Крепкая конструкция железного хлыста делала оружие определённо наступательным. В целях удобства длина не была чрезмерной. В отличие от меча, железному хлысту не грозит опасность повреждения в ходе боя. Хлыст можно гнуть как угодно, и он не сломается. И в то же время он может принять на себя прямой удар. Из-за удобства железный хлыст был стандартным оружием полиции Грендана. Однако обычных полицейских снабжали лишь лёгкой разновидностью.

Рука, в которой Лейфон держал меч, слегка онемела. Он испытал на себе удар и теперь знал, что эти хлысты тяжёлые не только с виду. Нину они слушались идеально. Её сила и знание оружия не поддавались описанию.

Они кружили вокруг друг друга. Напряжение в зале нарастало. Сам воздух, казалось, сгустился, и на лбу Лейфона выступили капли пота.

Нина снова сократила дистанцию. Она бросилась в атаку, когда реагировавший на её перемещения Лейфон начал переносить левую ногу. Он попытался отступить и набрать дистанцию, чтобы избежать внезапной прямой атаки, но Нина продолжала сближаться. Оставалось лишь воспользоваться мечом. Он опустил острие вниз, чтобы ударить снизу вверх, но хлыст Нины отбил клинок в сторону. В мгновение ока Лейфон движением запястья изменил траекторию клинка. Теперь он попытался атаковать сверху, рубящим движением. Она парировала правым хлыстом и контратаковала левым. Лейфон быстро шагнул влево и вновь разорвал дистанцию. Он хотел продолжать дистанционный бой, но Нина выглядела неудовлетворённой.

— Умеешь работать с внешней кэй?

Внезапный вопрос помешал Лейфону войти в уже спланированный было ритм боя.

— Умеешь работать с внешней кэй? — повторила она.

Лейфон кивнул.

— Хорошо, — улыбнулась Нина. Она скрестила хлысты на уровне груди.

Пол под ногами сотрясла ужасная волна шума и вибрации, способная сбить с ног великана.

— Получи!

Всё, что он успел — увидеть перед собой довольную и жестокую улыбку Нины. В следующую секунду он потерял сознание.

* * *

Лейфон поднял меч. Он нанёс удар без малейшего колебания, сердце билось спокойно и ровно. Он нанёс удар без колебаний, но что с той, кого он ударил?

Её участь была решена.

Проблема. У любого из ныне живущих всегда были и будут разнообразные проблемы. Как их решать? В конечном счете, источник всех проблем — сама жизнь. Решишь одну проблему — появится следующая.

Конца видно не было. Он всё устранял и устранял проблемы, и всё накапливались новые.

Проникающий с потолка свет отражался от клинка дайта из белого сплава.

— Хочешь Небесный Клинок? Забирай, — прошептал Лейфон, нарушив звенящую тишину арены.

Клинок выпал из его руки. Раздражающий металлический лязг эхом разнёсся по арене — выброшенный клинок лежал на полу. Рядом лежала решённая этим клинком проблема.

От увиденного Лейфон тихонько охнул. Не от удивления или радости — просто от осознания произошедшего.

Многочисленные руки показывали на него пальцем. Окружающая толпа была безликой и бесформенной. Толпа его отвергала.

Неслыханно. Предатель. Позор.

Со стороны указывающих на него пальцем доносились всевозможные обвинения. Лейфону не было до них дела. Он смотрел с безразличием. И что с того? Смогли бы они решить вот так свои проблемы? Или они предлагают вписать в решение задачи неверный ответ? Он всего лишь пробивал себе дорогу к правильному решению. Кто мог знать, что итогом станет павший на землю Небесный Клинок.

Его взгляд вселял страх в тыкающих пальцами. Он машинально повернулся к оказавшемуся у его ног решению.

Около выброшенного клинка лежало тело. Тело человека, похожего на Нину.

Нет, это и была Нина. Вся изрезанная мечом Лейфона. Она лежала на полу, с застывшим выражением ошеломления на лице.

— Это ответ? — спросил кто-то.

— Это сон.

Единственная фраза расставила всё на свои места.

* * *

Отвращение к самому себе было первым, что он почувствовал, проснувшись.

— Ох, не может быть!

Он скрючился и обхватил голову руками. Металлический каркас койки скрипнул. У благопристойно-белой стены стоял шкафчик с лекарствами. Слабый запах дезинфицирующих средств подсказал Лейфону, что он в больничной палате. Лейфон не особо удивился. За секунду до того, как потерять сознание, он понял, что сделает с ним атака Нины.

А вот сон тревожил его гораздо больше.

— Да не может такого быть, чтобы я грезил о мести. Я отвратителен… Отвратителен!

Он катался туда-сюда по койке, пока, наконец, не свалился. Лейфон со стоном приземлился на бок. Он лежал на холодном полу, постанывал, постоянно бормотал «отвратителен» и ждал, пока холод пола не охладит пылающее лицо.

— Что ты делаешь?

— Переживаю за свою отвратительность.

Услышав голос над головой, Лейфон прекратил стонать, но подниматься с пола не стал. Ещё немного… Он не мог встать, пока раскрасневшееся лицо окончательно не остынет.

— Я попросила бы встать, если тебя не затруднит, — раздался сверху голос девушки — той самой, что пришла к нему в кафе и отвела во взвод.

— Я попросил бы чуток подождать, если тебя не затруднит.

— Зачем?

— Надо.

— Надо?

— Надо.

Со второго раза девушка как будто что-то поняла. Лейфон не знал, что именно, но вопросов больше не последовало, и встать она его не заставляла. Он чувствовал, что носки её туфель неподвижно застыли где-то возле его головы.

Они оба молчали.

Молчали.

Молчали.

Молчали.

— Кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут — может, скажешь? — сказал Лейфон, не выдержав тишины в комнате.

— Верно, я не представилась. Фелли Лосс, второй курс, военный факультет.

Лосс? В памяти всплыли нехорошие события.

— Понятно. Э, я, может, что не так понял…

— Ты всё правильно понял. Кариан Лосс — мой старший брат, — перебила его Фелли, подтверждая его подозрения.

Лейфон почувствовал слабость.

— Правда?

— Правда. Ты ненавидишь моего брата? — снова опередила она его. — И не пора ли тебе вставать?

Лейфон медленно поднялся с пола. Тут всё было по-больничному. Чистота и порядок — форма осталась чистой даже после катания по полу.

Окинув девушку изучающим взглядом, он заметил, что её глаза немного похожи на глаза Кариана. Было в них что-то прекрасное. Должно быть, признак родства.

Фелли тихонько вздохнула, вид у неё стал менее напряжённый.

— Всё-таки разговаривать с лицом гораздо легче.

— Я… прошу прощения.

— Ничего. Это я зашла не вовремя.

Забыть, что она застала его стонущим и катающимся по полу, при всём желании было непросто. Он снова покраснел.

— Ты ненавидишь брата за то, что он заставил тебя перевестись на военный факультет? — вернулась к их разговору Фелли, не обращая внимания на смущение Лейфона.

— Думаю, ненависть — это слишком уж сильно сказано, — выдавил из себя он.

— Я его ненавижу, — сказала Фелли, пока Лейфон колебался.

— Что?

Он не понимал смысла сказанного. Ненавидит… собственного брата?

— Я не хотела изучать Военное Искусство, но он меня заставил, — донеслось из её бледных губ.

— Зачем…

— Чтобы победить, — спокойно объяснила Фелли. — Он добьётся своего любыми средствами. Наши желания для него — пустой звук.

— Но… как же…

Фелли произнесла обвинения брату, глядя прямо на Лейфона. Её лицо ничего не выражало — ни грусти, ни злобы. Не было даже прежней улыбки. Лейфон совершенно не мог понять, с какими чувствами она сказала то, что сказала. Он был в растерянности.

— Ради победы он пойдёт на любую подлость. Просто абсурд — работать на такого человека.

— Так что же мне делать? — в замешательстве спросил Лейфон.

Для хрупкой маленькой сэмпай выражение идеального, как у куклы, лица было весьма решительным.

— То же, что и сейчас, — так же спокойно объяснила она.

— Что?

— Действуй так же, как действовал в бою с Ниной-сан.

— Что ты имеешь в виду…

Но Фелли уже отвернулась и открывала свою лежащую на длинной скамье сумку. Она вынула что-то и положила на стул.

— Э, минуточку…

— Твой значок и разрешение на оружие. Значок приколи на форму. Завтра возьмёшь с собой разрешение на оружие и пойдёшь с Харли-саном в оружейный отдел. Он установит тебе параметры оружия, — быстро разъяснила она, еле заметно кивнула и вышла из палаты.

Лейфон остался без собеседника. Ненужные больше слова так и не покинули рта. Вытянутая было рука бесцельно рассекла воздух. Силы покинули его, и он устало вздохнул.

Фелли, ругавшая Кариана, сама ушла сразу же, как только передала Лейфону все указания — и Кариан в подобной ситуации отпустил Лейфона из кабинета. Фелли вела себя точно так же, как её брат.

— И что теперь?

Лейфон склонился над скамьёй. Ничего хорошего придумать не получалось. На него смотрели серебряный значок и бумажка. По-видимому, членство во взводе — уже свершившийся факт.

— Ну вот… И как так получилось? — тяжело вздохнул Лейфон.

* * *

Следующий день, после занятий.

Лейфон, всё равно не знавший, где искать Харли, уже собирался сбежать, как вдруг Харли явился сам — во вчерашнем замасленном рабочем костюме.

— Судя по вчерашнему бою, я бы сказал, что меч тебе не подходит, — сообщил Харли. — То есть Нина и сама использует тяжёлое оружие, которое не в её стиле, но она умеет распределять вес и выработала свою технику.

Лейфон плёлся сзади, слушая без особого энтузиазма. Харли не замечал тоски в его глазах.

— Но ты — дело другое, — радостно продолжил Харли. — Движениям твоего меча просто не хватает плавности. Твой стиль больше ориентируется на скорость, да? Тебя так учили?

— Да нет, я просто немножко занимался в додзё[6]. Я в тонкостях особо не разбираюсь. У меня тогда было оружие, похожее на вчерашний тренировочный меч.

— Правда? — спросил сбитый с толку Харли. — По вчерашнему бою не скажешь, что дилетант. Я думал, у тебя профессиональная подготовка.

— Это не так. В Грендане… Я родился в Грендане. Там повсюду додзё такого уровня. У меня одно рядом с домом было, вот я и занимался некоторое время.

— Однако любят Военное Искусство в Грендане. Хм, так, выходит, в Грендане много высококлассных бойцов вроде тебя?

— Ну, как сказать… Я с другими особо не дрался, так что точно сказать не могу.

— Хо-хо… Ну в собственных-то силах уверенность у тебя есть, верно?

— Да не сказал бы.

Дружелюбный сэмпай добродушно улыбнулся, и они вошли в здание, на входе которого было написано «Оружейный отдел». Харли подал в окошко документы, получил деревянный ящик и вернулся к Лейфону.

— Пойдём в мою лабораторию, — сказал Харли, всучив Лейфону ящик, и повёл его к выходу из отдела. — Ну, вообще-то это лаборатория моей группы.

Студентов алхимического факультета разбивали на группы, каждой группе предоставлялась собственная лаборатория. В лабораториях разрешалось ставить собственные эксперименты.

— Личную лабораторию дают, если постоянно занимаешь первые места или публикуешь достаточно неплохую работу. А здесь я не могу заниматься всем, чем хотел бы.

— А на чём ты специализируешься?

— Настройка вооружения. Приходится, конечно, и разработками заниматься, но мне больше нравится настраивать оружие, подгонять его под владельца.

Лейфон понял, почему Харли так упорно втолковывал ему, что оружие неподходящее.

— Это как тренер, но не совсем. Как бы это сказать…

— В Грендане их называют дайт-механиками.

— О, вот оно как. Очень логично.

В лаборатории был бардак. Точнее, сама лаборатория была олицетворением бардака.

Открыв дверь, Лейфон увидел, что на полу налипло нечто цвета угля. Возле стены со стороны двери валялась куча журналов и газет с непонятыми названиями. Их покрывал тонкий слой пыли. Ещё тут была перепачканная по краям кружка и выброшенный кусок недоеденной булки. Холостяцкая жизнь… точнее, худшие о ней представления воплотились здесь. От какого-то неприятного запаха у Лейфона начала кружиться голова. Харли казался практичным, но практичность его, по-видимому, ограничивалась тем, что интересно лично ему.

В просторной комнате стояло три стола. На всех столах находилось всё то же самое — Лейфон отличий найти не мог. Харли расчистил место на одном из столов и попросил Лейфона поставить туда ящик. В ящике лежало несколько предметов в форме брусьев. Харли неторопливо вынул брус угольного цвета. Затем достал из стоявшего на столе ящика с инструментами клемму и вставил в брус. Клемма вошла легко.

— Так, сначала подстроим рукоять меча. Ты ведь одной рукой работаешь? Сделать, чтобы и двумя можно было?

— Сделай, — послушно согласился Лейфон, понимая, что спорить бесполезно.

— Отлично. Держи.

Харли выудил что-то из кучи хлама на столе и передал ему. Это был полупрозрачный предмет с голубоватым оттенком. С одной стороны выходил провод, ведущий к машине.

— Сожми так, будто держишь меч.

Лейфон представил, что у него в руках меч, и сжал пальцы на ледяном брусе. Тот оказался упругим и не смялся. Внешний вид был обманчив, брус был на удивление твёрдым.

— Ух, а у тебя сильная хватка, — кивнул Харли, глядя на высветившиеся на экране цифры. — Ты и голыми руками можешь больно сделать.

Он выдвинул клавиатуру и ввёл цифры. Внезапно конец бруса, куда была вставлена клемма, преобразился. Он удлинился и расширился, постоянно меняя форму, пока, наконец, не превратился в то, что изображено на экране.

— Попробуй ещё раз.

Лейфон попробовал.

— Ну как?

— Неплохо.

Ничего не мешало. Все пальцы плотно ложились на рукоятку.

— Я ещё подкорректирую, когда определимся с общим весом. Так, с рукояткой разобрались. Теперь материал. Что предпочитаешь? У Нины чёрный дайт. Хорошая плотность, но пониженная проводимость. Если нужна скорость, лучше белый или зелёный. Я бы посоветовал белый. Если не знаешь, у меня есть образцы — будешь пробовать?

Не дожидаясь ответа, Харли вошёл в тестовую комнату и вынес оттуда кучу брусьев. Лейфона бросило в пот от одного вида этой кучи на полу.

— Ну, начнём пробы, — улыбнулся Харли, передавая брус Лейфону. Они здесь явно надолго.

* * *

Когда Харли его отпустил, солнце уже село на западе. Лейфон спешно вернулся в общежитие и прыгнул в постель. Поспал несколько часов, пока не сработал будильник. Привёл в порядок растрёпанные волосы, надел рабочую одежду и выскочил из общежития.

Сегодня его первый рабочий день.

Сжимая в руке карту, он добрался до подземного входа, расположенного вне жилого района. Дал студенту-полицейскому проверить разрешение на работу и вошёл внутрь. Прямо перед ним оказался лифт. Лейфон уселся в простом, огороженном металлической решёткой лифте, пока тот погружался в глубины города. Неописуемый запах машинного масла и прочих жидкостей становился всё сильнее и сильнее, пока лифт, наконец, не остановился, хорошенько тряхнув Лейфона.

Открылся тускло освещённый пейзаж. Сплетались многочисленные трубы и провода. Шестерни двигались вверх-вниз в собственном ритме. В одну сторону по стеклянным трубам, словно кровь, лился серний, в другую — вытекала отработанная жидкость.

Он находился под городом, в отделении центрального механизма. Перед Лейфоном лежало сердце региоса.

— Потрясающе…

Пока лишившийся дара речи Лейфон изумлённо разглядывал всё вокруг, с ним поздоровался проходивший мимо молодой человек, по-видимому, тоже совмещавший работу с учёбой. Лейфон последовал за ним к руководителю, после чего приступил к работе.

Его, как новенького, отправили мыть коридор. Вместе с другим новеньким он приступил к работе в этом лабиринте. Примерно через час они более или менее научились удалять подтёки со стен и устроили разделение труда. Так выходило легче. Пока Лейфон ходил вылить грязную воду и набрать чистой, напарник валялся на полу в полном изнеможении.

— Отдыхаешь?

— Угу, — донёсся слабый ответ. — Знаешь, тяжело. Я взялся за это, потому что деньги нужны, но не думал, что мыть полы может быть так трудно.

— Ты просто много сил напрасно расходуешь. Попробовал бы налегать не кистью, а всем телом? — посоветовал Лейфон. — Сберёг бы силы.

Но его обессиленный напарник смог только что-то промычать в ответ.

Ну и ладно, подумал Лейфон и, вооружившись чистой водой и моющей жидкостью, продолжил работу. Однообразие работы не удручало, оно позволяло опустошить разум, ни о чём не задумываться. Надо лишь сосредоточиться на движении тела, и поток внутри него поглотит сознание. Текущая в его жилах кровь необходима, чтобы в свою очередь открыть кэй-поток. А если сосредоточиться сильнее — кровь и кэй вместе хлынут к антителам внутри него.

Лейфон продолжал работать, наслаждаясь ощущением. К реальности его вернула почерневшая в ведре вода.

— Надо сменить воду, — пробормотал он.

— Мне тоже смени, пожалуйста, — внезапно раздался ответ.

Вздрогнув, Лейфон поднял взгляд на говорящего. Его ждал ещё один сюрприз.

— А я за это ужином угощу… Э, ты чего?

— Сэмпай, что ты здесь делаешь?

Перед ним стояла Нина. В такой же рабочей одежде. У её ног стояло ведро с грязной водой, в руках — щётка без ручки. Нос, щёки и даже волосы были в масле.

— Как это что, тоже подрабатываю. Что, трудно поверить? В общем, займись водой. Я куплю поесть. Встретимся здесь, — распорядилась Нина и ушла, оставив Лейфона в недоумении.

Когда несколько минут спустя он пришёл с чистой водой, Нина тоже успела вернуться.

— Спасибо.

На сон это было не похоже. Нина осуждающе смотрела на широко раскрывшего рот Лейфона. В каждой руке он сжимал по ведру.

— Ты как есть собираешься? Вёдра-то поставь. Бросай всё, у нас перерыв.

— Э, хорошо.

Он поставил вёдра на пол и поспешил к Нине. Они уселись на трубу.

Нина дала ему сэндвич.

Лейфон откусил большой кусок. Восхитительный вкус курицы, овощей и острого соуса взбодрил усталый организм.

— Очень вкусно.

— Самый популярный бэнто[7]. Всегда раскупают. Не успеешь вовремя — не достанется.

Еле заметно улыбнувшись, Нина вручила Лейфону бумажный стаканчик с чаем.

Чай был со льдом. Не слишком много сахара — было вкусно.

— Тоже купила?

— Нет, сама сделала, — покачала она головой, закручивая крышку бутылки. — Я не рассчитывала делиться, так как не знала, что ты здесь — пришлось сбегать за водой.

— Ой, прости.

— Ничего, просто учти на будущее. Напитки бери свои, здешняя вода ужасна на вкус.

Лейфон, забыв закрыть рот, рассматривал профиль Нины. Радостно уплетающая сэндвич девушка и перепачканные маслом прекрасные золотистые волосы совершенно не сочетались.

— Ты чего? Я не могу есть, когда ты так смотришь.

— Ой, прости. Я удивился просто.

— Чему?

— Всякому. Например, представить не мог, что ты здесь работаешь, и вообще…

Лейфон вдруг замолчал — он хотел сказать, что откусывающая огромные куски сэндвича Нина выглядит очень мило, но знал, что за такое ему не поздоровится.

— Да уж, для здоровья места хуже не придумаешь, — сказала она, к счастью, не заметив замешательства Лейфона. — Но платят тут и правда неплохо. Я бедная, мне такие деньги очень кстати.

Услышав слово «бедная», Лейфон вздрогнул.

— Удивлён?

— Ну, не то чтобы…

Но он действительно был удивлён. В ней ещё при первой встрече чувствовались не только свойственные военным гордость и выправка, но и характерная для высшего общества изящность.

— Вообще моя семья не из бедных, чего скрывать, — объяснила Нина, запивая чаем остатки сэндвича. Сейчас особой изящности в ней не было.

— А как же…

— Я же говорю — семья. Родители не хотели, чтобы я здесь училась. Я убежала из дома. Так что денег мне не присылают.

— А зачем?

— Ну, вот ты — зачем приехал?

— Стипендию предложили только здесь, поэтому так.

На лице Нины появилось разочарование. Даже не разочарование — в глазах читалась плохо скрываемая злость.

— Я сирота, денег у меня нет, — быстро добавил он, и теперь глаза Нины выражали чувство вины.

— Правда? Прости.

— Перестань.

Лейфон счёл её забавной. Она всегда казалась настойчивой и хладнокровной, но стоило заговорить с ней вблизи, и выражения её лица стали меняться, как в калейдоскопе. Особенно забавными были попытки скрыть эти выражения и выглядеть по-прежнему хладнокровной.

— Всегда хотела посмотреть мир, — мечтательно сказала Нина, откусывая следующий сэндвич. — Мы рождаемся в региосах, и большинство всю жизнь проводит в единственном городе. Снаружи гряземонстры, а мы — как птицы в клетке… Но есть те, кто путешествует на хоробусах между городами. Они видят много миров, в то время как большинство видят лишь один. Я таким людям завидую.

Лейфон снова начал её разглядывать, но получил сердитый взгляд в ответ и принялся поспешно жевать собственный сэндвич.

— Путешественницей я стать не могла, но мир посмотреть хотела — вот и решила поехать в школьный город. Я считала своё решение разумным, но родители очень протестовали, — сказала Нина и удовлетворённо прищурилась. Наверное, вспоминала, как бросила родителям вызов. — Я впервые была так настойчива в споре с папой. Не знаю, как он это воспринял, но я была довольна.

— Тебе поэтому денег не шлют?

— Угу. Узнали, что я тайком сдала экзамены. Когда я собралась уезжать, заперли в комнате. Я в последний момент ухитрилась выбраться и сесть на хоробус. По приезде отправила домой письмо. Написала в нём слова, которые сочла правильными. Ответ был очень коротким. Обратный билет на хоробус и записка: «Другой помощи не жди». Так что теперь живу вот так, — закончила она и замолчала, поедая сэндвич.

Лейфон тоже сосредоточился на еде. Нина доела последний сэндвич и налила чаю в бумажный стаканчик.

— Я только Военное Искусство хорошо знаю, поэтому делаю то, что делаю. Но у тебя ситуация, кажется, другая.

Президент дал понять, что Лейфона вынудили перевестись.

— Вовсе нет, — покачал головой Лейфон, опустив взгляд на стаканчик с чаем. Холод ледяного чая проникал сквозь бумагу в его ладонь. — Я ещё не определился. Просто хочу чем-нибудь заниматься.

— Хм, а почему не Искусством? Я правда считаю, что ты очень неплох.

— Только не Искусством. Военная карьера для меня уже плохо кончилась.

— Плохо? А что случилось?

Характер Нины позволял ей говорить то, о чём говорить нелегко. Лейфон грустно покачал головой. Он подыскивал способ сменить тему, как вдруг…

Раздалось спешное клацанье шагов по коридору, и к их месту отдыха выбежал человек. Он был постарше, в такой же одежде, как и они. У него была бородка. Под ногтями было машинное масло. Лейфон предположил, что это сэмпай с машиностроительного факультета.

— Так, здесь не видели?

— Чего не видели? — переспросил Лейфон, но Нина его перебила.

— Опять?

— Да, прости! Займись, пожалуйста! — ответил сэмпай и убежал.

— Вот беда.

Нина допила чай и вскочила на ноги.

— А что случилось?

— Да так, поможешь сейчас. На сегодня уборка закончена.

— Что?

— Сознание города сбежало, — улыбнулась Нина.

Понятнее не стало. Лейфон не нашёл ничего умнее, чем повторить свой короткий вопрос. На этот раз Нина уже рассмеялась.

— Неважно, пошли.

Лейфон последовал за ней.

К обычному шуму механизмов теперь прибавился суматошный топот ног по металлическому полу, но Нина шла прогулочным шагом, не обращая внимания на суету вокруг.

— Это серьёзно?

— У обслуживающих это место студентов машиностроительного факультета за такое могут снять баллы.

— Аа… — протянул Лейфон, так ничего и не поняв.

Сознание города? Нина сказала, что сбежало сознание города, но что это вообще за сознание такое? Он не понимал. Город был самостоятельным — двигался по собственной воле. Никто не знал, куда он направится дальше, жители им не управляли. Люди жили в городах, а города бродили по опустошённой поверхности планеты. Ходили слухи, что во времена, когда люди не были привязаны к региосам, у человечества были карты всего мира. Но карты утратили ценность. На них больше никто не смотрит. Настало другое время, и теперь о происходящем за пределами городов люди могут только догадываться. Как могут только догадываться и об устройстве самих неподвластных им городов.

Конечно же, он знал, что город одушевлённый. Но представить себе, как сознание города может сбежать, у него не получалось.

Все развилки Нина проходила не задумываясь. Озадаченный Лейфон смотрел ей спину.

— Мы вроде что-то ищем?

— Нечего тут искать.

— А? — ещё сильнее удивился Лейфон.

Он догнал Нину, чтобы увидеть её лицо, и обнаружил на нём смесь нежности и предвкушения. Она не оглядывалась. Просто шла прямо в известном только ей направлении.

— У города очень любопытное сознание, — заговорила вдруг Нина. — Любит побегать. Благодаря этому мы избегаем гряземонстров, но главное, что безграничное любопытство подталкивает на изучение мира. Вот оно и нарезает круги… как выражается Харли.

Они упёрлись в ограждение, и Нина остановилась. Отсюда открывался вид в глубины сердца города — со всех сторон машины, и сам воздух сотрясается от их кипучей деятельности.

А вверху было нечто.

Нечто, пульсирующее золотым светом.

— И из-за этого всё новое внутри него тоже вызывает у него любопытство. Оно любопытно, как студент-первокурсник. Как ты, например. Целни! — позвала Нина. Шар света стал описывать круги в воздухе. — Рабочие волнуются.

Шар полетел прямо на Нину. Не успел Лейфон крикнуть «берегись», как шар уже был на руках у девушки.

— Ха-ха, какие мы бодрые, — улыбнулась Нина, поддерживая шар.

Лейфон, присмотревшись, лишился дара речи.

Светящийся шар оказался маленьким ребёнком.

— Но ты должна работать. Будешь лениться — рабочим придётся бегать и кучу всего перенастраивать.

Она была размером с младенца, но с нормальными пропорциями частей тела. Волосы доходили ей до пяток. Она радостно смотрела на Нину большими оживлёнными глазами.

Это — сознание города? Лейфон молча таращился на светящуюся девочку. Девочка перехватила его взгляд поверх плеча Нины.

— Да, он новенький. Знакомься. Это Лейфон, Лейфон Альсейф. Он очень сильный. Лейфон, это Целни.

Лейфон переводил взгляд с Нины на девочку и обратно.

— Но ведь, это, так город зовут…

— А как же иначе? Город и есть истинный облик этой девочки.

При всей логичности довода, связать воедино маленькую девочку и огромный город, в котором он находился, было непросто.

— Э, Лейфон Альсейф. Очень приятно, — сказал он, протягивая руку.

Целни прыгнула с руки на плечо Нины, а потом на грудь Лейфона. Он поспешно её поймал. Девочка была невесомой, но сквозь толстый рабочий костюм ощущалось исходящее от неё тепло. Целни обхватила его, крепко вцепившись в одежду. Она смотрела на него снизу вверх чистыми, блестящими глазами, и Лейфон немного смутился.

— О, похоже, ты ей понравился, — заметила Нина, сдерживая смех.

— Что?

— Целни не позволила бы дотронуться до себя тому, кто ей не нравится. Харли объяснил бы, что Целни — электронный дух, связанные воедино частицы города. Стоит связи ослабнуть — электронные частицы пройдут сквозь человека, как удар молнии.

Лейфон не нашёлся, что на это сказать. Не верилось, что такая милая девочка может причинить вред людям.

— И это, помимо нарушения в работе механизмов, вторая причина беспокойства рабочих. Но она хорошая девочка — не думаю, что она способна причинить вред.

Нина потрепала Целни по голове. Та зажмурилась от удовольствия. Но Лейфон и сам не знал, как среагировал бы, если бы услышал обо всём раньше. Лишь благодаря спокойствию и беззаботности Нины он смог так запросто обнять Целни.

— Сэмпай, ты потрясающая.

— Чего это ты?

— Просто подумалось.

— Чудной ты.

Она забрала у него Целни и развернулась, но Лейфон успел заметить выступивший румянец на щеках Нины. Она что, настолько чувствительная?

— Ну что, насмотрелась? — заговорила Нина с Целни, направляясь обратно по коридору. — Тогда давай на место. Сама же не любишь, когда рабочие лишний раз настройки меняют.

Лейфон ускорил шаг, стараясь не отставать.

— С завтрашнего дня начинаем подготовку к бою взводов, — сообщила Нина. — И твоя усталость здесь не должна на ней сказываться.

Лейфон замер как вкопанный — весёлое настроение как рукой сняло.

Глава 3. Тренировка

Я наконец-то освоился. Как у тебя дела? Так неудобно, что связь между городами только почтой. Хорошо бы можно было просто позвонить, но как протянешь провода между городами? Города, наверное, запутаются и споткнутся.

Если честно, я устаю. К уборке отделения я привык, но всё равно сказывается. Наверное, рано или поздно приспособлюсь к такому нерегулярному распорядку. Надо продолжать, выбора нет.

В школе всё хорошо. Возможностей поработать головой пока было немного, да и результаты вряд ли будут впечатляющими.

Жалею, что не слушал тебя и не занимался как следует. Смеёшься сейчас, наверное. Ладно, ты оказалась права, так что смейся. Я правда жалею.

В день, когда я отдал Небесный Клинок, я превратился в обычного человека. Но начать жизнь заново нелегко. Иногда кажется, что прошлая жизнь была спокойной. Часть меня надеется вернуться к той жизни.

Постыдная мысль. Не позволит Учитель, не позволит королева. Я сам себе не позволю. Отказ от Искусства Катаны — единственный способ показать своё раскаяние Учителю и Её Величеству.

Заслужить прощение отказом от катаны — это… Ох, что я несу. Прости, просто забудь.

Это лишь оправдание. Одни оправдания. Я ни на что не гожусь.

Не буду отправлять это письмо. Оно не стоит твоего времени.

* * *

— У тебя всё хорошо? — спросила Мифи.

Был обеденный перерыв. У Лейфона не было сил даже на поход за булочкой, и он лежал лицом на парте. Мифи допила молоко из пакетика и, не вставая с места, бросила пакетик в мусорную корзинку. Рассёкший воздух пакетик словно засосало в корзину.

— Мифи-тян, аккуратнее, — запротестовала Мэйшэн.

Из соломинки вытекало оставшееся в пакете молоко. Мэйшэн прижимала платок к голове. Мифи не обращала на неё внимания. Мэйшэн тоже смотрела на Лейфона.

— У тебя… всё хорошо?

— Да, хорошо. Всё хорошо…

Но он и сам не был уверен. Сказанное не могло убедить даже его. Вчера он увидел в зеркале мешки под глазами и теперь слегка приуныл.

— Как-то вяло ты это сказал. Совершенно неубедительно.

Наруки вернулась в аудиторию. В руках она несла два бумажных пакета, один поставила перед Лейфоном.

— Вот. Взяла наугад, я не знаю, что ты любишь.

— Да, прости. Спасибо.

— Ерунда. Деньги только не забудь.

Наруки улыбнулась, забирая у него деньги. Потом перевела взгляд на его пояс — на портупее висел дайт.

— Ну, так в чём проблема? Это то, что я думаю? Или подработка?

— Нет, работа нормальная. Я бы даже сказал, хорошая, как ни странно.

Лейфон медленно выпрямился и откусил лежавшую в пакете булочку. Булочка была неприятно сухой. Он вставил соломинку в находившийся там же пакет молока.

— Так дело в тренировках? Что, тяжело?

Мифи достала из своего бумажного пакета новый пакет молока и вставила соломинку.

Девушки расположились на стульях вокруг него. Он грустно улыбнулся и потянул молоко из соломинки, чтобы пропустить в рот немного влаги.

— Это подготовка к предстоящему бою взводов, да? Изматывает, наверное, — кивнула Наруки.

— Бою… взводов?

— Ага, мне тоже интересно, — присоединилась к вопросу Мифи. — Кто-то что-то рассказывал, но я так и не знаю, что это.

Наруки начала объяснять. Разговаривает, как сэмпай, подумал Лейфон. Это что, общая черта всех военных женского пола? Погрузившись в размышления, он перестал следить за ходом беседы.

— Я рассказывала о боях. Через них определяются позиции взводов. Чем выше позиция, тем важнее твоя роль в военном турнире.

— А это хорошо?

— Конечно. Это значит, что твои способности оценили. К тому же так ты можешь действительно помочь жителям города. Военные этим гордятся, — объяснила Наруки, словно сама отношения к военным не имела.

— Но это ведь опасно? Я бы на такое не пошла.

— А ты поставь себя на место военного. Вот если бы ты журнал издавала, ты бы на всё пошла ради успеха, верно?

— А, вот оно как.

— И ты, Мэй, в кондитерской старалась бы изо всех сил, так?

— Да…

Они обе поняли.

— Высокие оценки в своей области — вопрос не только гордости, но и оценки сил. Для выработки стратегии свои силы надо знать: у кого больше способностей, чей взвод лучше и тому подобное. Лучший способ всё это оценить — ситуации, приближённые к боевым, то есть бои взводов.

— Они так решают, кто сильнее? Прямо как дети малые.

Лейфон вынужден был согласиться с Мифи. Решать, кто сильнее? От мысли, что он ввязался в бессмысленную драку за доминирование, булочка встала поперёк горла.

— Бои идут не на выбывание. Цель не в том, чтобы выиграть как можно больше раундов, так что сильнейшая команда как таковая тут не определяется. Но сказать, что к боям все равнодушны, тоже нельзя. Бой ограничен по времени, и по итогам оценивают силу и чёткость работы команд. За победу взвод получает призовые деньги — вроде стипендии для студентов, регулярно получающих первые места на тестах по общим наукам.

— Да уж, такое сравнение не про меня, — надулась Мифи.

Её подруги улыбнулись. Лейфон тоже рассмеялся.

— Тяжело… на тренировках? — нерешительно спросила Мэйшэн с беспокойством на лице.

— Ну, э…

Отрицать было бесполезно, но признаваться открыто тоже как-то неловко, и оставалось лишь издавать неопределённые звуки. Всё-таки мужчины — гордые существа, уныло подумал он. На лице его появилась невесёлая усмешка.

— Ну, ты же не для собственного удовольствия тренировками занимаешься, зачем же так усердствовать? Просто видимость сделай. Устаёшь же, — заключила Мифи, прикончив третий пакет молока.

Мэйшэн тоже кивнула. Лишь Наруки молча щипала хлеб, с подозрением глядя на Лейфона.

Он тренировался не для собственного удовольствия. Они были правы. Ему больше не нравилось Военное Искусство. Нет, сказать по правде, оно ему никогда не нравилось. Оно уже потеряно для Лейфона. В прошлое не вернёшься, утраченного не возвратишь.

Вольфштайн. Упомянутый президентом титул Лейфона тоже потерян. Его не вернуть. Президент школьного совета искал то, чего вернуть нельзя. А Нина вообще ничего не знала.

— Кстати… — прервал свои размышления Лейфон, перенеся внимание на происходящее вокруг него.

Мифи вопросительно хмыкнула. В руке она держала четвёртый пакет молока.

— У тебя что, молоко вместо обеда?

Оказалось, подобной диетой Мифи пытается восполнить некоторые недостатки своей внешности, что она и бросилась объяснять Лейфону с помощью кулаков.

* * *

Нина сверила его нетерпеливым взглядом. Но он тут поделать ничего не мог.

Они были на отведённой специально для военных площадке, Лейфон сжимал в руке восстановленный дайт и чувствовал, как внутри растёт чувство неуверенности.

Харли настроил для него меч из зелёного дайта. Длинный тонкий клинок испускал свечение цвета морской волны. Лейфон прятался в кустах, и клинок, сверкая как бриллиант, выдавал его.

Он прислонился к стволу дерева и сосредоточился на дыхании. Сердцебиение должно быть ровным, иначе тренировочная машина обнаружит нарушения ритма и нападёт.

Лейфону не давало покоя чувство вины за срыв плана. Какой-либо неправоты за собой он не ощущал, просто больше здесь никого не было. Фелли и Шарнид ждали команды в тылу.

Со времени знакомства с электронным духом Целни в центральном механизме Лейфон не видел улыбки на лице Нины.

Первой причиной её недовольства был Шарнид. Он опоздал на тренировку. Сделанное в жёсткой форме замечание он попросту проигнорировал и признаков раскаяния не выказал. Между делом бросил недовольное «извини» и восстановил оружие.

Оружием Шарнида была снайперская винтовка. Поверх светлого и белого дайта сидел большой прицел. Без поддержки Шарнида от атаки автоматов было бы не спастись.

Лейфон по-прежнему чувствовал себя неспокойно. Он не знал, на какой дистанции работает Шарнид. Возможно, дыхание сбилось по этой причине. Лейфон успокоил дыхание.

Он также не знал, где находится противник — ещё одна причина для беспокойства. За разведку отвечала последний боец команды — Фелли. Похожая на куклу красавица с серебристыми волосами орудовала полупрозрачным жезлом из тяжёлого сплава. Жезл состоял из чешуек, которые отделялись и разлетались во время работы.

Фелли обладала способностью к психокинезу. Она двигала предметы силой мысли. Психокинез позволял чешуйкам охватить большую площадь, собрать разведданные и передать информацию товарищам по команде.

— Два контакта на десять-ноль-пять, — раздался спокойный тихий голос Фелли в передатчике. Передатчик тоже работал на психокинезе Фелли, затрудняя противнику перехват.

Лейфон с Ниной, не сговариваясь, выскочили из кустов. На их укрытие внезапно обрушилась механическая рука, и бочкообразный робот с прикреплённым к конечности деревянным ножом стал разбрызгивать всюду красную краску.

— Поздно! — крикнула Нина, отскакивая.

Сориентировавшись, она прыгнула на машину с железными хлыстами, а Лейфон бросился к другому автомату, ещё не появившемуся в поле зрения. Лейфон сознательно подставился, выйдя из тени деревьев, чтобы Нина могла сосредоточиться на своём противнике.

Его расчёт подтвердился — второй робот занёс оружие. Деревянный муляж топора опускался на голову Лейфона. Он сделал шаг назад и почувствовал, как что-то просвистело у кончика носа.

Внезапно против него оказалась ещё машина. Эта специализировалась на дистанционном бое. Лейфон охнул и пригнул голову, спасаясь от топора. Перейти в наступление он не мог — дистанционная атака его отвлекала, да ещё приходилось следить за Ниной, занятой собственным противником.

— Снайпер, ещё не нашёл? — сердито крикнула Нина в передатчик, заметив положение Лейфона. Разговаривая, она отбила покрашенный деревянный нож и ударила машину вторым хлыстом.

Нина победила, но Лейфон не знал, что делать дальше. Привести противника к ней и драться вместе, зная, что они открыты для огня ещё одного? Нет, так под огонь попадёт Нина, да и сам он был не очень уверен в своей способности работать с ней в паре. К тому же поражение командира означает проигрыш команды, так что надо стараться не подвергать её опасности… В нерешительности Лейфон замешкался. От топора он уклонился, но так нелепо, что самому смешно стало.

Он потерял равновесие. Нина бежала прямо к нему. Наверное, решила, что следующий удар его настигнет. Да он и сам так решил.

И тут прозвучал выстрел.

Раздался звонок, извещающий об окончании боя.

Раздосадованная Нина шла впереди, перепачканная грязью и краской. Все были утомлены. Они проследовали в раздевалку.

Лейфон сидел на стуле, устало упираясь руками в колени и глядя в пол. Шарнид лежал на скамейке, закрыв глаза полотенцем. Невозмутимый вид сохраняла лишь Фелли. Она распустила волосы и стала их расчёсывать.

Нина стояла и смотрела на них. Вид у неё был сердитый.

— Мы организовали взвод совсем недавно, и я понимаю, что взаимодействие пока не на высоте. Отлично понимаю, — вздохнула Нина, расслабив плечи.

Затем она стала расспрашивать каждого по отдельности.

— Шарнид. Почему ты не прикрыл Лейфона?

— Так и в него попасть запросто можно. Чтобы этого избежать, нужен совсем другой уровень взаимодействия — даже дышать надо в одном ритме! Лейфон должен чётко чувствовать время моего выстрела и двигаться соответственно. Перспектива подстрелить товарища в пылу схватки меня пугает, — отмахнулся Шарнид.

— Вот как, — произнесла Нина и повернулась к Лейфону. — Лейфон. Почему ты не привёл противника ко мне?

— Если вышибают командира — мы проигрываем. Я же могу играть роль приманки и отвлекать противника на себя.

— Решение должна была принимать я.

— Верно. Но времени не было.

Он был в ближнем бою с противником, и ждать команды было бы непозволительной роскошью.

— Фелли. Ты слишком долго вела поиск. Нельзя ли ускорить?

— Что могла сделать, я сделала, — на удивление холодно ответила Фелли.

Нина словно получила пощёчину. Наорёт, подумал Лейфон, напрягшись, но Нина просто молча смотрела на продолжающую причесываться Фелли.

Молчание грозило затянуться. Воцарилась атмосфера неловкости и неприязни. Даже дышать было трудно, но прервать молчание Лейфону духа не хватало. Он и так устал.

Но вдруг…

— К вам мож…но?

Харли вошёл без стука. Он сразу же почувствовал атмосферу и застыл на месте.

— Что? — спросила Нина, уставившись на него.

— Ну, э… Я пришёл Лейфон-куну помочь дайт настроить, — ответил он, почесав голову.

Собственные слова, казалось, придали ему решимости. Харли подошёл с ящиком к стулу и открыл.

— Он несколько дней им пользовался, так что, думаю, можно сделать более точную настройку. Если ещё кому надо настроить оружие, говорите.

— Н…нет, не надо, — отказался Шарнид, медленно садясь. — Твои настройки идеальны. Благодаря тебе мне совершенно не приходится напрягаться.

— Мне тоже не надо, — покачала головой Фелли.

— Правда? Это хорошо. Нина?

— Нет. Я скажу, если что не так.

— Понятно.

Дальше тишину нарушал лишь шорох раскладываемого на полу оборудования. Процесс длился достаточно недолго, но за движениями Харли следили все. Он явно чувствовал их взгляды, но начал весело что-то насвистывать. Обстановка слегка разрядилась. Впрочем, возможно, всем просто надоела неловкость.

— Ладно…

Шарнид поднялся и взял сумку.

— Ты куда?

— Тренировка ведь закончилась? Можно бы, конечно, обсуждение устроить, но говорить особо не о чем. Я в душ и на выход. У меня ещё свидание.

— Что?!

— Тогда и я пойду, — сообщила Фелли, бесшумно подбирая портфель.

— О, Фелли-тян, а в душ не пойдёшь?

— Я не потею. К тому же в местном душе мне всё время кажется, что кто-то подсматривает.

— Ха-ха, не хочу тебя огорчать, Фелли-тян, но тебе подрасти надо, а то и смотреть-то не на что!

Фелли вышла из раздевалки, проигнорировав колкость в свой адрес. Шарнид пожал плечами и направился в душевую.

Нина всё стояла, а Лейфон смотрел на неё, подперев голову руками. Ему нечего было ей сказать. Её плечи подрагивали. Сбежать не получалось — Харли в него уже вцепился. Но и молчать сил тоже больше не было. Увлечённый приборами Харли, казалось, не замечал ничего вокруг. Нина, судя по выражению лица, тоже не знала, что делать с этой неловкостью.

— Ну, я… — начал Лейфон, просто чтобы нарушить молчание, и не знал, как продолжить.

— Надо отработать боевой порядок. Как закончите, подходи.

Нина ушла. Дверь неприятно хлопнула, и атмосфера тут же поменялась.

— Вид у неё такой — ей бы успокоиться немного, — улыбаясь, сказал Харли. Лейфон улыбнулся в ответ. — Поверь, она умеет быть спокойной, но сейчас потеряла терпение. Ничего не поделаешь.

Не прекращая улыбаться, Харли обматывал дайт Лейфона проводом.

— Ты её хорошо знаешь?

— Ну да. С детства дружим.

— Аа… Нет, стоп, — Лейфон в недоумении склонил голову. — Как? Она же вроде…

сказала, что сбежала из дома.

— Что, из дома сбежала? — весело спросил Харли. — Думаешь, раз сбежала, то у неё и знакомых тут быть не может?

Лейфон подумал, что рассуждение не лишено смысла.

— Да, действительно. Почему я об этом не подумал?

Но ещё немного поразмыслив, он понял причину. Нина приехала вопреки воле родителей. Столь решительный поступок создавал образ гордый и одинокий. Вот ему и показалось, что Нина никого здесь не знает.

Была и другая причина — у него самого здесь знакомых из Грендана не было. Вот оно что. Она совсем в другом положении. Мысленно посмеявшись над собой, Лейфон заставил себя забыть об этом недоразумении. Три его знакомых девушки тоже были из одного города. Он чувствовал себя глупо — интуиция могла бы его и выручить.

В соответствии с указаниями Харли Лейфон восстановил дайт. Информация поступала через обмотанный вокруг дайта провод в машину.

— Зачем она решила сформировать взвод? — спросил Лейфон читающего цифры на экране Харли.

— Трудно поверить, что она этого захотела?

— Она же только на третьем курсе? Говорят, командиры взводов обычно на четвёртом и выше. У неё же ещё есть время?

— Верно. В плане учёбы время ещё есть, — закивал Харли. — Вопрос в том, есть ли время у города.

Его пальцы продолжали порхать над клавиатурой.

— Ты знаешь, о чём я? — уточнил он. — Президент школьного совета должен был рассказать.

— Да.

— Он сказал, что главное — осознать опасность, но и боеспособность он повышать не забывает.

— Правда?

— Но я не думаю, что он этим ограничится. Он упорный.

Лейфон вспомнил президента и побледнел.

— Впрочем, не будем о нём сейчас, — хлопнул в ладоши Харли, возвращая Лейфона к реальности. — Нина очень ценит годы, которые здесь проводит. Ты же знаешь, она ради этого сбежала.

Лейфон кивнул. По словам Нины, она хотела увидеть то, чего не видело большинство людей — мир за пределами города.

— Это — ценный опыт. Ценный возможностью увидеть город, где всем управляют студенты, но главное — возможностью повидать окружающий мир. У многих такой возможности нет.

Однако школьных городов много — так много, что они проводят военные турниры, где города одного вида бьются за топливо. Что, в свою очередь, говорит о количестве студентов. Лейфон понял, что людей больше, чем он думал.

Однако большинство людей никогда друг друга не увидят. Лейфон даже в Грендане не всех знал. Население Грендана составляло около ста тысяч человек. Но жители одного города могут встретиться, если захотят. Наверное, при большом желании, можно, несмотря на бродящих по планете гряземонстров, встретиться и с жителем другого города. Но Лейфон понимал, что по сложности одно с другим совершенно несопоставимо. Очень немногие садятся на хоробус, просто чтобы увидеть другой город. Путешествие в другой город очень сложно и опасно.

Многочисленные города, разбросанные по планете, как звёзды по небосклону, бродят туда-сюда в своих изолированных мирах. Он попытался представить себе эту картину — и не смог.

— Мы могли бы никогда не встретиться. Но сложилось так, что встретились — здесь. Есть над чем поразмыслить. Не считаешь?

— …

— Нина не хочет терять того, что здесь нашла, поэтому сделает всё, что в её силах. Она — человек дела.

И напоследок Харли попросил не думать о ней плохо в связи с вышесказанным.

Лейфон и не думал.

После разговора он в одиночку отправился в тренировочный комплекс — туда, где, насколько он помнил, находился тренировочный зал взвода. Долго идти не пришлось — пункт назначения располагался неподалёку от боевой площадки.

Он чувствовал, что по мере приближения к комплексу ему на плечи начинает давить тяжёлый груз. Хотя, казалось бы, давить нечему. Нет, груз был, и он знал это. Просто не хотел себе признаваться. Если они проиграют в турнире, город потеряет источник топлива. Иными словами, сознание города, которое он повстречал у центрального механизма — тот милый электронный дух — умрёт. Это было бы ужасно.

Но ему не верилось, что такое на самом деле возможно. В стеклянной двери тренировочного комплекса отражался безупречный пейзаж, и казалось, что все те неприятности происходят в каком-то другом городе. У него в голове не укладывалось, что от его действий будет непосредственно зависеть, жить городу или умереть.

Он вошёл в дверь и направился к тренировочному залу семнадцатого взвода. От шума, сопровождавшего тренировки в других залах, дрожало всё здание. Оно было рассчитано на то, чтобы выдержать применение силы военными студентами, но звукоизоляция, похоже, была не очень хорошей.

— Не пора ли отказаться от этой затеи? — услышал он, уже собравшись было открыть дверь в зал семнадцатого взвода.

Он замер. В помещении Нина была не одна. Её окружали трое молодых людей. Лейфон кожей ощутил возникшее напряжение. Рука сама дёрнулась к портупее.

Руки Нины были опущены. Она крепко сжимала восстановленные хлысты. На троих студентов она смотрела ледяным взглядом, ничем не выдавая собственных чувств.

Разговор продолжался. Лейфона, похоже, никто не заметил.

— Сформировать взвод — задача не из лёгких. Ты ведь прекрасно это понимаешь? — сказал тот, что стоял прямо перед Ниной. — И кто у тебя в команде: Шарнид, неспособный наладить взаимодействие, и ещё двое, которых президент насильно перевёл на военный факультет. У тебя уже проблемы с моральным духом. Ты правда считаешь, что сможешь сделать из них команду и повести в бой? В таком случае ты плохо думаешь про Военное Искусство.

У Лейфона живот скрутило от давления, хотя направлено оно было не на него. Это был приём устрашения — использовалась внутренняя кэй. Внутренняя кэй — противоположность внешней. Она оказывает прямое воздействие на организм.

От усиленного кэй голоса Нина задрожала.

— Последний раз предлагаю. Вступай в нашу команду, Нина Анток. Третьему взводу не помешают твоё хладнокровие и крепкая оборона. А ты у нас сможешь стать сильнее.

Плечи Нины подрагивали, но в глазах не было страха. Она не посмотрела на протянутую ей руку. Она смотрела говорившему прямо в глаза.

— Спасибо за приглашение. Благодарю за столь высокую оценку моих способностей, — отчеканила она. — Но я желаю себя испытать. Пусть окружающие думают обо мне что угодно, но я хочу проверить собственные способности.

Её решительный ответ снова накалил обстановку. Теперь уже напрягся не тот, что разговаривал — вероятно, командир третьего взвода — а двое других. Лейфон затаил дыхание.

Командир третьего взвода вздохнул.

— Я знал, что ты так ответишь.

Он опустил плечи. Двое других тоже стали спокойнее.

— По-моему, ты зарываешь талант. Эх, и зачем президент пошёл у тебя на поводу, когда ты решила создать команду?

— Прости.

— Не извиняйся. Если станешь сильнее, город только выиграет, — сказал он и добавил, — но, надеюсь, ты понимаешь, что у города нет времени ждать твоего карьерного роста.

— Понимаю.

— Вот и хорошо.

Командир пожал плечами, развернулся и вышел. Выход в помещении был один, и Лейфон быстро отошёл в сторону. Командир вышел молча, не удостоив его взглядом. Дверь закрылась.

Нина смотрела сквозь него, через закрытую дверь. Она его не замечала. Лейфону было неприятно осознавать, что он находится вне её поля зрения.

Она смотрела не на него. Да, она с другой стороны. По другую сторону стекла. Он почувствовал, что ему нет места на той стороне. Сильные слова, сказанные ею только что в разговоре, для него были непозволительной роскошью.

Вольфштайн. Всё надо было понять ещё тогда, когда он отказался от титула и покинул Грендан. Тогда он мог бы сделать вид, что боль в груди испытывает кто-то другой. Тогда он мог бы просто любоваться увиденным.

— Так, Лейфон. Тренируемся.

Взгляд Нины перешёл на него. На её лице не осталось и следов замешательства. Никаких следов разговора с командиром третьего взвода.

— Э, есть, — кивнул Лейфон и поспешно вошёл.

Но ему по-прежнему казалось, что он по другую сторону стекла. Он знал, что дело в дистанции между ними.

— Знаю, нам много предстоит вместе сражаться, но всё это бессмысленно, если сперва не скоординировать дыхание.

Её взгляд был непоколебим. Кэй в руках и ногах светилась так, что было больно смотреть. Причина была не в качестве или количестве кэй, а в твёрдом, решительном характере.

Она была прекрасна. Для Лейфона она была прекрасна — как картина. А ему оставалось лишь стоять по ту сторону стекла.

Лейфон восстановил дайт.

* * *

На западе садилось солнце. Пришло время закрытия комплекса, это спасло Лейфона от Нины. Он принял душ и поплёлся в общежитие…

— Вижу Лейтона! Взять!

— Есть взять.

Тонкий голосок Мифи и более низкий голос Наруки донеслись до ушей усталого Лейфона. Затем…

— Эй, что…

Не успел он опомниться, как оказался опутан верёвкой. Как это произошло? Он упал.

— Захват произведён. Жду дальнейших указаний.

— Будем водить его по городу.

— Есть.

— Не надо, — спокойно вмешался лежащий на земле Лейфон, и Мифи надула щёки. — У меня другие планы. И вообще, что тут происходит?

— Мм. Работа с лассо, отец научил, — объяснила Наруки. — Здорово, правда?

— Здорово. Даже слишком. Но с чего вдруг? Я даже не понял, в чём дело.

— Мм. Просто так, сама не знаю.

— Просто так? А верёвка откуда? Всегда с собой носишь?

— Если хочешь работать в полиции, обязательно всегда иметь при себе верёвку.

— Ты уверена? — засомневался Лейфон.

Но Наруки была непоколебима.

— Так для чего это всё? — спросил он, глядя на Наруки и Мифи.

— Ну, мы решили чаю попить, вот и ждали тебя.

— Понятно… А верёвка зачем?

— Просто так, — лаконично объяснила Наруки.

— Хо-хо. Я знала, что ты сегодня не работаешь. Не думай, что у Мифи-тян нет своих источников.

— Да я не об этом. Я же не отказывался, да и вообще сказать ничего не успел, а уже такое.

— Всё, всё, хватит отговорок. У нас сегодня особая гостья.

Его не слушали. Мифи вывела кого-то из-за спины Наруки. Он думал, что это Мэйшэн.

Но ошибался.

— Фелли-сэмпай?

— Меня поймали, — лишённым эмоций голосом сообщила она.

Её тоже опутывала верёвка.

Некоторое время все молчали…

— Э!!! Вы чего творите?! — заорал Лейфон и посмотрел по сторонам. К счастью, они были одни. Он попытался представить, сколько времени две девушки просидели в засаде.

— Ну… я её увидела и захотела поговорить.

— Да нет же. Зачем так делать, говорю? Это как-то слишком.

— Мм, со стороны выглядит как похищение, — заметила Наруки.

— Она же младшая сестра президента школьного совета.

— То есть… за неё большой выкуп можно получить? — серьёзно спросила Мифи.

Некоторое время Лейфон и Мифи смотрели друг на друга.

— Полиция. Здесь похитительница.

— Хорошо, сейчас схватим.

Через секунду Наруки связала и Мифи.

— Я просто хотела, чтобы мы вместе поужинали.

Когда Мифи сдалась, Наруки всех развязала. Вчетвером они направились в более оживлённый район города.

— Мэйтти сегодня работает, и пока мы её дожидаемся, можно задействовать план под названием «посмотрим на рабочий вид Мэйтти».

— План? — переспросил Лейфон.

Мифи рассмеялась.

— Ну вот ты можешь представить, как она выглядит на работе?

— С трудом.

Представить Мэйшэн за работой было непросто. Она была очень застенчивой.

— Понял теперь? Я впервые увижу, как она работает, жду не дождусь.

Мифи подпрыгивала на дорожке из красного кирпича.

— Она молодец, что взяла инициативу в свои руки, но без неё как-то одиноко, — заметила Наруки, пожимая плечами.

— Вы все давно друг друга знаете?

— Да, по соседству жили.

— Родители тоже давно знакомы, с самого нашего рождения.

— Здорово, — искренне восхитился Лейфон. В приюте у него тоже было несколько давних друзей, но в Целни никто не приехал. — Вы, наверное, очень близки, раз вместе сюда приехали.

— Ага, судьба просто — да?

— Точно.

— Точно, втроём мы даже в чужом краю не заскучаем. Так и родители наши сказали, — заявила Мифи и начала говорить с Наруки об их прошлом.

Лейфон, не имея возможности участвовать в разговоре, шёл на расстоянии. Рядом шла Фелли. Она молча смотрела девушкам в спины.

— Прости, что тебя с собой потащили.

— Ничего, — ответила она, не сводя взгляда со спин девушек. — С верёвкой забавно вышло.

— Забавно?

— Да, — ответила она, не моргнув глазом.

Лейфон её не понимал. Но, по крайней мере, она не сердилась. Он вздохнул.

Фелли шагала легко, заложив руки за спину. Внешне она была как ребёнок, и Лейфон не мог поверить, что она старше его. Она была старше лишь на год, и эта разница особой роли не играла. Но она выглядела младше даже по сравнению с Мифи и Наруки.

— Э… сэмпай, а ты тоже работаешь?

— Нет.

— Ясно…

Он не мог найти темы для разговора, и даже его вопрос был быстро отбит. Он ничего о ней не знал, а Фелли, в отличие от Мифи с подругами, была не из любителей поболтать под настроение.

— Продолжай в том же духе, — сказала Фелли, прервав его размышления.

— А?

— На тренировках. Делай так и дальше.

— Зачем?

— Ты ведь не хочешь сражаться? — обезоружила она его прямым вопросом. — А если покажешь хорошие результаты, от тебя начнут чего-то хотеть.

— Пожалуй, — с грустью кивнул он.

— Глупо заниматься тем, чем заниматься не хочешь

Выходит, Фелли тоже не использует свои истинные способности на тренировках. Как и он сам.

Он понял, почему так устаёт. Он не мог сбежать оттуда, где не желал находиться. Это чувство высасывало из него силы. Ему не хватало сосредоточенности, он делал лишние движения, и это опять-таки стоило сил.

— И как получается, что я не вижу другого выхода?

Он не хотел. Его вынудили. У него оставался единственный способ выказать протест — действовать вполсилы на тренировках. Из-за этого он уставал.

— Я лишь так могу сопротивляться. Пока я в школьном городе — я в руках брата. Пока он меня не отпустит, ничего другого не остаётся.

— Ты не любишь брата?

Возможно, вопрос был бессмысленный. Она уже говорила, что ненавидит его. Но «ненавидеть» и «не любить» могло означать разное.

— Не люблю. Ему вообще нет до меня дела.

Лейфону нечего было сказать. Он шёл рядом, и хотелось найти тему для разговора, но её совершенно не смущало внезапно воцарившееся молчание.

Шедшие впереди девушки уже стояли у кафе и махали им руками.

— Какие вы… нехорошие.

— Брось. Ты очень мило выглядела.

Мифи спокойно выдержала укоряющий взгляд Мэйшэн.

Они переместились из кафе, где работала Мэйшэн, в другое заведение неподалёку. Студентам старших курсов здесь разрешалось употреблять спиртное. А перед Лейфоном с девушками на столе лежали жареное мясо на палочках и овощи.

— Мм. Очень мило, — серьёзно кивнула Наруки, кладя бамбуковую палочку в специальный ящичек. — Скажи-ка, Мэйтти, уж не посмеиваешься ли ты втихаря, что мне такое в жизни не надеть?

— Вовсе нет…

— Мм, знаю, — весело ответила Наруки, и Мэйшэн надулась.

Когда они вошли в её кафе, Мэйшэн побледнела и застыла на месте. К счастью или несчастью, других официанток до конца рабочего времени не оставалось. Лейфону было её жаль. Делая заказ, она тряслась, как маленький зверёк, но Мифи радостно её дразнила.

— Но Мэйтти ведь правда выглядела очень мило, да, Лейтон?

— А?

Он стал вспоминать. Сама по себе скромная тёмно-синяя форма ничего особого не представляла — милой была Мэйшэн, спрятавшая лицо за подносом.

Он честно высказал своё мнение, и покрасневшая, как варёный рак, Мэйшэн опустила голову.

— О, Лейтон. Да у тебя просто талант охмурять девушек.

— В смысле?

— Мм, сделал комплимент и не забыл форму упомянуть — высший пилотаж.

— Мифи-тян, Накки. Я сейчас рассержусь…

Девушки, как всегда, заспорили. Лейфон вздохнул и повернулся к Фелли. Она молча ела жареную курицу с палочки. Разговаривать она, видимо, не хотела. Молча положила палочку в ящичек и, осматривая тарелку, стала с видом решающего сложную задачу математика обдумывать, что съесть дальше. Ещё один маленький зверёк. На самом деле её серьёзное выражение лица во время еды тоже было милым.

Лейфон жевал кончик какого-то стебелька и прислушивался к разговору трёх подруг.

— Ладно, не будем больше дразнить Мэйтти. А торт там очень вкусный.

— Правда?

— Угу, и не слишком сладкий. Могу понять, чем тебе понравилось то кафе. Ну и как у тебя дела? Тебя будут учить всякому?

— Пока не знаю… Наверное, будут позже. На самом деле я только на кухне хотела работать.

— Они увидели твоё очаровательное личико и, конечно же, отправили обслуживать посетителей.

— Мифи-тян…

— Всё, всё. Но моё исследование показало, что любое заведение предпочитает пускать на кухню студентов с реальным кулинарным опытом.

— Они так подстраховываются. Хотят гарантий, что у студентов уже есть какие-то навыки.

— Но чтобы набрать баллы, надо как минимум полгода.

— Оой, полгода…

— Сможешь выдержать полгода в роли официантки?

— Ну и пусть, я рецепт украду…

— Ого, смелое заявление.

— Ну хватит обо мне… У вас как дела?

— У меня? Я уже определилась.

— Журнал?

— Да, хотя в основном на побегушках. Накки?

— Пойду в городскую полицию. Военных кандидатов много, так что расслабляться нельзя.

— О, если поступишь в полицию, быстрее получишь разрешение на оружие?

— Ну да. Правда, только на дубинку.

— Хо-хо. Довольна, наверное? Завидуешь Лейтону, у него ведь меч?

— Вовсе нет. Просто хочу дубинку как предмет гордости полицейского.

— Ну конечно.

Лейфон слушал их разговор. Он сидел рядом, но казалось, что далеко. И ничего с этим нельзя было поделать.

Потому что он стоял по другую сторону стекла. Всё слышал, но не мог войти. Он щурился, не в силах вступить в этот мир света.

Ему не довелось вступить в разговор. Приближалось время закрытия общежитий, и встреча закончилась.

Общежития для студентов были разбросаны по всему городу. Лейфон расстался с Наруки и её подругами, общежитие которых располагалось в другой стороне, но обнаружил, что идёт туда же, куда и Фелли.

— Сэмпай, тебе тоже в эту сторону?

— Да. Какое совпадение.

Удивлённый, Лейфон кивнул.

— Ты совсем не разговаривала. Прости, некрасиво получилось.

Впрочем, он и сам ничего не сказал. Просто не мог — беседа протекала в особом ключе, как бывает только между давними знакомыми.

— Ничего, — покачала головой Фелли. — Мне всё понравилось.

— Правда? Это хорошо.

Было трудно понять, понравилось ли ей на самом деле — её лицо вообще ничего не выражало.

Они были единственными прохожими на освещённой уличными фонарями дорожке. Лейфон чувствовал себя неловко. В ушах раздавался звук шагов, на который обычно не обращаешь внимания.

— Я молчу не потому, что чем-то недовольна, — сказала вдруг Фелли.

— Э, правда?

— Я не знала, что говорить, потому что у меня раньше не было друзей, — сказала она, когда они проходили под фонарём.

Лейфон бросил на неё взгляд, но не разглядел выражения лица.

Внезапно с её серебристых волос полетели испускающие тусклый свет искры. Глаза Лейфона округлились.

— Сэмпай…

— Ой, прости. Утратила контроль на секунду.

Она пригладила длинные волосы. Они светились слабым зелёным светом, но ничего не отражали и тепла не испускали. Лейфон лишь ощущал левой рукой мельчайшее колебание воздуха.

Психокинез. Внешняя и внутренняя кэй, и в то же время ни то и ни другое. Врождённая способность, особый поток кэй в организме, добиться которого не помогут никакие тренировки.

Он внимательно смотрел. Свечение исходило даже от её бровей и ресниц. Для психокинеза волосы — лучший проводник кэй. Некоторые пропускали кэй через сделанные из волос кнуты. Утратила контроль? Её слова потрясли Лейфона. К тому же, психокинетический свет испускал каждый волос, до самого кончика. Это означало просто невероятную способность к психокинезу.

— Сэмпай…

— Из-за этого брат и перевёл меня на военный факультет, — объяснила она. — Моя способность к психокинезу гораздо выше среднего.

— Вижу.

Лейфону доводилось сталкиваться с феноменом светящихся из-за психокинеза волос, но светилась лишь часть. Он никогда не видел, чтобы светились все волосы, да ещё и ненароком, как у Фелли.

— Из-за этого меня с раннего детства обучали психокинезу. Вся семья была твёрдо уверена, что я стану психокинетиком. Даже я сама ни разу не сомневалась. Но… — она замолчала.

Лейфон почувствовал, как в ней бурлят чувства. Он не ошибся. Её губы слегка дрожали, чего не наблюдалось в обычных разговорах с ней.

— Я думала, что будущее каждого предопределено. Думала, каждый знает, кем хочет стать в будущем. Но я ошибалась. Преступник ведь не знает, что его удел — стать преступником.

Она не засмеялась. Просто говорила лишённым эмоций голосом. Возможно, хотела пошутить. Лейфон не был уверен и решил не смеяться.

— И когда я это поняла, попыталась представить, чем могла бы заниматься, не будь я психокинетиком. Никто не знает своего будущего — а моё с детства предопределено. Я не смогла этого стерпеть и, в конце концов, уехала из родного города сюда.

Родители сделали ей большое одолжение и позволили учиться в Целни, школьном городе брата.

— Родители решили, что можно позволить шестилетний перерыв в обучении психокинезу. А я решила, что найду другую себя — ту, что не станет психокинетиком.

Но не смогла. Из-за бедственного положения Целни и того, кто это положение пытался преодолеть, — её брата.

— Я ненавижу брата, — прошептала она. — Ненавижу брата, заставившего меня вернуться к психокинезу.

Лейфон молча слушал. В её тихом голосе невозможно было различить эмоций, но он чувствовал тяжесть, словно рядом кто-то плакал навзрыд.

— И ненавижу себя, способную быть только психокинетиком.

Из-за своей редкой способности она оказалась в плену своей судьбы.

— Эти девушки светятся слишком ярко, — прошептала она.

Лейфон кивнул, так как не мог не согласиться. Он чувствовал то же, что и она.

Глава 4. Бой взводов

Давно я не писал. Здесь много всего произошло, и я немного устал. Тут и работа по уборке отделения, и школьная жизнь.

Я по-прежнему не получил от тебя письма. Дошло ли до тебя моё?

Оказалось, что найти цель в жизни очень непросто.

В Грендане мне повезло — у меня были способности, и я, недолго думая, выбрал путь катаны. Но теперь мне кажется, что для выбора будущего потребуется немало смелости.

Каждый раз, когда я вижу стремящихся к своим целям людей, я думаю об их немалой смелости — и в то же время понимаю, как смешны мои мысли. Знаю, в таком восхищении смысла нет. Надо своими целями заниматься.

Ха-ха, какой же я слабый. Да, сам всё понимаю. Приехал в Целни, но цель себе так и не нашёл.

В школе всё отлично. Хорошо бы за эти шесть лет найти дело, которым хотелось бы заниматься. Особо откладывать не стоит, но и спешить тоже незачем.

Как у тебя дела? Уверен, что всё хорошо.

Пусть тебя ждёт светлое будущее.

Моей дорогой Лирин Марфес

Лейфон Альсейф

* * *

Он хотел денег.

Ему не было дела до славы, сопутствующей Небесному Клинку. Учитель высоко ценил его мастерство владения катаной, и он решил, что катана обеспечит самый быстрый заработок.

Копьеносный город Грендан. Ему выпало счастье родиться в городе, процветающем благодаря Военному Искусству. Родителей своих он не знал, но был им благодарен за свой талант к катане.

Он считал, что силу надо использовать для зарабатывания денег. Пятнадцать лет он жил этой целью. Он получил Небесный Клинок, когда ему не было и четырнадцати — и это была его самая большая удача.

Но с деньгами по-прежнему были проблемы.

Охватившая раздевалку атмосфера суеты распространилась и на узкий коридор.

По коридору бесшумно шёл Лейфон.

Он тихонько вздохнул и попытался сбросить давящий на него воображаемый груз. Не вышло. Казалось, что он уже избавился от тяжести, но тут гнетущее чувство снова заполняло грудь. Давление не ослабевало, и он положил руку на живот.

— Ох…

— Ты как? — спросила идущая рядом Нина.

— Это я должен спрашивать, сэмпай — сама выглядишь не очень.

— Глупости, я совершенно спокойна, — ответила она, но было ясно, что не так уж она и спокойна. Взгляд был бегающим, поступь — нетвёрдой. — В общем, так, шестнадцатый взвод хорошо держит строй, но если строй пошатнуть, они будут уязвимы.

— Ты уже третий раз говоришь.

Нина бросила на него сердитый взгляд. Он не испугался — лёгкий румянец на щеках означал, что она просто скрывает смущение. Но взгляд Лейфон всё жё отвёл.

— Слушай. На поддержку Шарнида особо рассчитывать, к сожалению, не получится. Мне сейчас надо, чтобы он работал отдельно. А поисковые способности Фелли по-прежнему слабоваты, — добавила она с кислым видом.

Несмотря на все тренировки, Шарнид не мог координировать стрельбу с действиями команды, а Фелли — повысить результативность поиска врагов.

Неудивительно. Лейфон не знал, что не так с Шарнидом, но с Фелли всё было ясно. Она была настроена не выкладываться на полную, чтобы брат оставил её в покое. Как, впрочем, и сам Лейфон.

— В этот раз мы в наступлении. Если меня не вышибут, не проиграем. Будем действовать по обстоятельствам и выиграем бой. Хорошо хоть наше с тобой взаимодействие улучшилось.

Она постучала кулаком ему по груди. Стукнула несильно, но Лейфон закашлялся.

После каждой тренировки в составе взвода он тренировался наедине с Ниной. Так он научился распознавать схемы атаки Нины, а она, кажется, стала понимать, какой от него ждать реакции.

Нина что-то бормотала, разглядывая карту в руке. Должно быть, прорабатывала стратегию. Тщательно обдумывала, как выиграть имеющимися в команде силами. Тёмные мешки под красными глазами явно свидетельствовали, что бой она намеревается выиграть.

Да, сегодня у них бой взводов. Бой. От этого слова у него заболел живот.

— Извини, я в туалет.

— Давай. Я пока пойду, — ответила Нина, не отрываясь от карты.

В мужском туалете Лейфон ополоснул лицо водой из-под крана. Холод прочистил голову.

— Ох, не помогает.

Живот не прошёл, да и грудь что-то сдавливало.

— Проклятье.

— Что такое? Плохо выглядишь, — услышал он, собираясь снова ополоснуть лицо.

Лейфон, не поворачиваясь, посмотрел на собеседника в зеркало. Фелли бы не поверила, что Кариан может так ласково улыбаться.

— Вы что-то хотели?

— Не стоит так напрягаться. Просто пришёл подбодрить новый взвод. Увидел тебя по дороге. Плохо выглядишь.

— Бой близится. Нервничаю.

Со стороны Кариана не ощущалось давления — того давления, которое испытал Лейфон при первой встрече. Но вместе с болью в животе он испытывал какое-то недовольство. Его отражение в зеркале тоже было хмурым.

— С чего бы? По твоим меркам это просто детский сад, Вольфштайн.

— Можете сколько угодно повторять этот титул. Он больше не мой. Меня изгнали из Грендана, и у меня нет Небесного Клинка.

Причиной неприязни к Кариану… возможно, были слова Фелли. Лейфону не нравилось, что Кариан даже родную сестру готов использовать для достижения цели.

— В чём дело? Тебе мало бесплатного обучения? Кстати, ты по-прежнему моешь отделение центрального механизма. Нужны ещё деньги? В таком случае…

— Дело не в этом.

— А в чём же? Лейфон Альсейф. Обладателю Небесного Клинка, Вольфштайну, которого я знаю, деньги важнее репутации.

Кариан не повышал голоса, но слова задели Лейфона за живое. Он услышал громкий хруст и вдруг понял, что это он сам топнул ногой по плиткам пола. Кариан в зеркале продолжал улыбаться.

— Не знаю, откуда у вас сведения… но они неполны.

— Хм, как же всё обстоит на самом деле? Не желаешь ли рассказать, что за человек Вольфштайн?

— Не желаю. Вам этого знать не нужно.

— Не желаешь — не рассказывай. Я лишь хочу, чтобы ты хорошо сражался, — оборвал разговор Кариан и пошёл к выходу.

Лейфон смотрел ему в спину, не собираясь догонять.

— Ах да… — внезапно остановился Кариан. — Надеюсь, ты избавишься от наивной идеи, будто валяние дурака в бою позволит тебе вернуться к общим наукам. Я ведь уже говорил. Ради выживания города я пойду на всё. Буду использовать всё, что можно использовать.

— Даже сестру?

— Даже сестру. Ну, мне пора.

Кариан исчез. Должно быть, пошёл к раздевалке семнадцатого взвода. Лейфон продолжал неподвижно стоять. Снова сталкиваться с Карианом в раздевалке не хотелось. Он сел на краешек раковины, запрокинул голову и обхватил мокрое лицо ладонью, глядя в потолок.

— Вот… чёрт!

Он дал волю чувствам, но живот болеть не перестал.

* * *

Мэйшэн обиженно смотрела на лежащую на коленях корзинку.

— Ничего не поделаешь, — утешала её Мифи. — Сказали, посторонних перед боем не пускают.

Они сидели среди зрителей.

— Но ведь…

Мэйшэн огорчённо рассматривала корзинку с едой. Она специально встала пораньше, чтобы всё приготовить.

— Лей…тон… живёт один, вдруг он не завтракал…

— Может быть, но мы не договорились с ним, чтобы он к нам вышел, так что забудь, — сказала Мифи, сделав вид, что не заметила паузы между «Лей» и «тон».

Лейфон-сан? Лейфон-кун? Которое? Зная характер Мэйшэн, скорее всего первое. Ведь не собиралась же она назвать его просто «Лей», подумала Мифи. Она знала, что Мэйшэн восхищается Лейфоном — поэтому они с ним и подружились, но никогда бы не подумала, что Мэйшэн своими руками будет для него готовить.

Есть ли надежда? Лейфон, кажется, в таких делах разбирается слабо. Мифи посмотрела на Мэйшэн. Нежная и маленькая. Ростом примерно с Фелли. Лицо? Фелли побеждает с большим отрывом. Две девушки были совершенно разными, но та, из семнадцатого взвода, похожа на изящную куклу. Вся её фигура обладала какой-то нереальной, опасной притягательностью. Мэйшэн же, хоть и была хорошенькой, всегда выглядела так, будто сейчас заплачет. Телосложение? Тут у Мэйшэн преимущество. Она — самая физически развитая среди трёх подруг. Рост маловат, но формы такие, что завидовала даже Мифи. Окружающие их парни и сейчас нагло пялились на грудь Мэйшэн.

По размеру груди порядок был следующий: Мэйшэн, Мифи и, наконец, Наруки. По росту — наоборот. И всюду Мифи на втором месте. Она почувствовала себя неудачницей.

С Мэйшэн ни один парень не сблизился из-за её застенчивости, но в то же время многие готовы были её в случае чего защитить. Смелость и дерзость Наруки тоже создавали проблемы для близости, но все единогласно считали её красавицей. Лишь меня никто не любит, подумала Мифи. И записок любовных не посылает.

— Ну что? Всё грустите?

Наруки вернулась, раздобыв напитки.

Ветер развевал её короткие волосы. Она хмурилась. Руки были заняты едой и тремя стаканчиками сока, так что пригладить волосы она не могла. Что её лишь украшало.

— Много народу оказалось. Я в очереди долго стояла… Ты чего?

— Ничего.

Мифи выхватила свои сок и еду и перевела взгляд на площадку.

Неровное, утыканное деревьями поле боя было обнесено ограждением. Вверху парила управляемая психокинетиком камера алхимического факультета. Шла проверка работы камеры, и на больших обращённых к зрителям экранах поочерёдно появлялись различные участки площадки.

— Ещё не пора? Когда бой Лейтона? — поинтересовалась Наруки.

Ей было понятно огорчение Мэйшэн, но отчего злится Мифи?

— Сегодня четыре боя, Лейтон в третьем. Что противопоставит семнадцатый взвод скорости шестнадцатого? Всем интересно, но ставки не в пользу семнадцатого. Команда Лейтона в этом плане сильно отстаёт.

— Здесь играют на деньги?

Глаза Наруки сверкнули. Закон запрещал ставки на боях взводов. На портупее Наруки висел дайт с эмблемой городской полиции.

— Я ставок не делала.

— Ещё бы.

— Да и нет смысла тебе вмешиваться. Официального разрешения нет, но все в курсе. Пока всё идёт гладко, полиция ничего не предпримет, — сказала Мифи, и Наруки застонала.

Мифи посмотрела на пылающую праведным гневом подругу и вздохнула.

— Эх… Почему все военные на этом помешаны? Это же развлечение.

— Глупости! Военное Искусство — величайший дар человечества. Осквернять его своими низменными страстями — это…

— Да, да. А что думаешь про Лейтона? Как оцениваешь его шансы? — сменила тему Мифи.

Наруки на секунду задумалась.

— Что думаю… — произнесла она уже другим тоном и задумчиво потёрла подбородок. — Не знаю насчёт его товарищей, но сам он, по-моему, сильный. Так мне кажется, но…

— Но что? — уточнила Мифи.

— Меня обучили лишь работе с внутренней кэй, а Лейтон, похоже, умеет и с внешней. Чувствуется по движениям. Но, по-моему… он сам не очень настроен на победу.

— Понятно.

— Лейтон… не пострадает? — спросила Мэйшэн, и складка между бровями подсказывала, что она вот-вот заплачет.

— Они пользуются тупым оружием, — улыбнулась Наруки и покачала головой. — За его здоровье можно не беспокоиться.

— Тем не менее каждый год травмы получает в среднем триста студентов военного факультета. Травм втрое больше, чем на других факультетах, и происходят они в основном на тренировках и в боях.

От услышанного из глаз Мэйшэн покатились слёзы. Наруки опустила на голову Мифи кулак.

* * *

Живот болеть перестал, но теперь его охватило уныние и безразличие. Настроиться на бой не получалось вообще.

Начинался бой, команда покинула раздевалку и вышла в коридор. Искусственное освещение сменил солнечный свет. Их оглушил шум толпы.

Лейфон недовольно охнул — тут всё было совсем иначе, чем на тренировках. Кругом сидели многочисленные студенты-зрители, в воздухе висела камера. Один из больших экранов показывал бойцов семнадцатого взвода.

— Отлично, — помахал камере Шарнид.

Часть зрителей возбуждённо завизжала. Он улыбнулся шире.

— По мне, такая атмосфера — самое оно. Я, наверное, втрое лучше работать буду.

— Надеюсь, — холодно сказала Нина, с неодобрением глядя на его веселье. Затем стала осматривать площадку. — Если не считать расположения, всё как обычно.

Она была права — ландшафт не особо отличался от привычного им.

— Бдительности терять нельзя. Обороняющиеся могли поставить ловушки. Фелли, когда бой начнётся, ищи и противника, и ловушки. Справишься?

— Не знаю, — ответила Фелли, опираясь на жезл.

Взгляд Нины стал жёстким. От накалившейся обстановки Лейфон почувствовал слабость.

Из громкоговорителя доносился бодрый голос комментатора. Близилось начало боя. Лейфон восстановил дайт.

У него был сине-зеленый меч. В прошлом он брал меч в руки ради денег. А сейчас?

Зелёный дайт сиял, но кэй в нём не было. Просто отражалось солнце. При виде прекрасного, но бесполезного света Лейфона охватило гнетущее чувство. Всё из-за его безрассудства на торжественном открытии. Не удержался и вмешался в драку. Не успел опомниться, как остановил зачинщиков. Зачем? Теперь он раскаивается.

— Да уж, — прошептал он, но Нина услышала.

— Хм? Что такое?

— Ничего, — ответил он, но его заглушила сирена, возвестившая о начале боя.

— Пора, — сказала Нина.

Лейфон последовал за ней.

* * *

В кабинете президента школьного совета Кариан смотрел на экран. Когда прозвучала сирена, обе стороны пришли в движение. Кариан следил взглядом за одним из нападавших — тот неуклюже держал сине-зелёный меч и старался не отставать от командира.

— Это он вам так приглянулся? — спросил стоявший перед столом студент-военный. Мускулистый человек, один лишь взгляд которого способен внушить трепет, смотрел на экран и почёсывал бородку. — Движения неловкие, кэй-поток очень плохой. Это точно он остановил драку на открытии?

— Он самый, командующий Ванс.

— Хм.

Командующий Ванс Харди, глава военного факультета, опёрся на письменный стол и с недоумением смотрел на экран.

— В таком случае ему не хватает боевого духа. От него не будет толку. Как и от того, кто его перевёл на военный факультет.

Кариан пожал плечами и отвёл взгляд.

— За его способности я ручаюсь. Если он будет играть всерьёз, в Целни не найдётся достойного противника. Здесь просто сборище новичков, организация дилетантов. Этот бой — детская игра для того, кто не один год работал среди профессионалов.

— В этой игре на кону наши жизни.

— Да, хоть это и игра, конечная цель её — сохранить жизнь городу, но он, кажется, не понимает.

— Как и ваша сестра.

— Вы что-то хотите сказать, командующий?

— Хочу. Этим двоим не хватает желания сражаться, у Шарнида есть способности, но нет взаимодействия. Я как командующий и ответственный за оборону города резко против назначения Нины командиром во взвод с таким количеством проблем. Гораздо разумнее перевести её в подчинение другому взводу и там обеспечить должную подготовку.

— Разве сама она не отказалась от такого предложения?

Ванс закрыл рот.

— Два года назад все возлагали на неё большие надежды. Её с первого же курса приняли во взвод. Но она передумала, когда мы проиграли турнир. Решила создать свою команду. Сама выбрала Шарнида. Я дал ей двоих других, но верю, что она сумеет их грамотно использовать.

— Я против создания ею собственного взвода.

— К несчастью для вас, последнее слово за мной.

— Хотите разрушить карьеру великолепной студентке? — прорычал Ванс, ударяя кулаком по столу. Воздух задрожал.

Мускулов у Ванса было вдвое больше, чем у Кариана, но президент оставался спокоен.

— Карьера будет, только если будет город, — махнул рукой Кариан, словно успокаивая дрожащий воздух. — Вы можете гарантировать победу в следующем турнире?

Добрая улыбка исчезла с его лица. Кариан пронзал Ванса острым, как кинжал, взглядом. Командующий поднял густые брови и встретил взгляд.

— На войне не бывает гарантий, — сказал Ванс.

— Верно. Но я всё же хочу стопроцентной гарантии. Чтобы гарантировать жизнь городу, нужна победа. Без города люди не могут жить. Мир холоден, он нас отвергает. Полагаю, вы понимаете, что значит потерять город?

Мир вне города. Несколько растений сумели выжить на загрязнённой земле — и были ядовиты. Единственными, кто выжил и победил яд, были гряземонстры. Не в силах выжить в суровом мире, люди жили в искусственном — в передвижном городе.

— Конечно, понимаю. Но здесь же школа. Здесь учатся. Я не обрекаю хороших студентов.

— А я их воспитываю.

— Каким образом?

— Отрицательный результат — тоже результат. Люди растут над собой через неудачи. Величайшее взросление происходит через величайшее страдание. Моя сестра и Лейфон Альсейф ещё этого не поняли, и я толкнул их туда.

— То есть у вас взвод обречённых студентов?

— Они не обречены. Делать выводы можно будет лишь по факту.

— Выходит, что гарантий дать не можете даже вы.

— В людях нет ничего абсолютного, — спокойно кивнул Кариан. — Если бы что-то было — я бы в это «что-то» фанатично верил.

Он снова перевёл взгляд на экран. Управляемая психокинетиком камера снимала участок площадки. На экране появилось отчаянное лицо Лейфона, покрытое потом и пылью.

— Итак, первый бой. Он всё расставит по своим местам. Сдался ли ты на самом деле? Или ещё нет? — прошептал Кариан, и Ванс тоже невольно посмотрел на экран.

Семнадцатый взвод проигрывал.

* * *

Во взводе должно быть не меньше четырёх бойцов. Так гласит брошюра по Военному Искусству. В семнадцатом взводе четверо, минимальному условию он удовлетворяет. Харли не в счёт — он не боец. Максимальное количество? Семеро.

В шестнадцатом взводе пять бойцов. Такой взвод по-прежнему считается небольшим. Обычно во взводе семь бойцов.

В семнадцатом взводе было мало самого нужного для победы и сохранения боеспособности — людей. Им не хватило времени, но в бою это никого не оправдывает. Отговорки проигравшей команды слушать не будут — собака лает, караван идёт. Да Нине и в голову бы не пришло что-либо говорить.

И всё же против них пятеро. Семнадцатому взводу не хватало бойца.

В голове засела навязчивая мысль, что этот перевес можно преодолеть. Лейфон на самом деле так думал. Но он ведь не собирался побеждать. Глупая мысль.

Раздалась сирена, и они с Ниной бросились к вражеской базе. Чтобы победить, им надо либо вышибить всю вражескую команду, либо лишить их возможности продолжать бой, уничтожив их флаг. Команде защитников, с другой стороны, надо либо вышибить командира противника, либо защитить флаг до истечения времени. Защитники могли установить перед боем ловушки, так что они получали преимущество, просто оставаясь в обороне.

Так достигалась имитация настоящего военного турнира, в котором для победы надо уничтожить войско противника или центральный механизм города, роль которого и играет флаг.

«Их команда, скорее всего, займёт оборону. Им надо лишь защитить флаг до истечения времени», — сказала Нина в раздевалке.

«Мы с Лейфоном их отвлечём. В это время Шарнид отстрелит флаг. План консервативный, но реалистичный».

«Лейфон, наша первоочередная задача — как можно быстрее преодолеть ловушки. Шестнадцатому взводу будет непросто обнаружить кэй Шарнида, но мы должны отвлечь психокинетика своей скоростью. Наша цель — сбить их команду с толку».

Так что теперь они бежали по неровной земле прямо на фронт вражеской команды. Бежали так быстро, как только могли, мчались через кусты и старались не пропустить ловушек. Что-то было не так.

— Лейфон, осторожно, — сказала Нина сзади. Она тоже почувствовала.

Ловушек не было.

На земле могли быть простые ловушки в виде ям, сетей, проводов под током… пучки травы, в которых могут запутаться ноги… Управляемых психокинезом мин они не обнаружили. Если не считать изменённого для боя ландшафта, ничего необычного не было.

По сигналу Нины Лейфон прекратил бег и притаился в тени куста.

— Фелли, ты обнаружила, где расположен противник?

— Два контакта во вражеском лагере, три перед ним. Ни одна цель не двигается, — тихо ответила Фелли через передатчик.

Противник и не собирался скрываться.

— Они просто ждут нашей атаки, без ловушек? — бормотала Нина. — Нас что, недооценивают?

— Шарнид на связи, — донёсся из передатчика ещё один голос. — Я на позиции. Тут кое-что цель заслоняет, но лучше места я не нашёл. С двух выстрелов точно отстрелю — рискнуть?

Значит, он решил сбить помеху перед тем, как отстрелить флаг. Но за время выстрела позицию Шарнида могли обнаружить психокинетик и использующие внешнюю кэй бойцы. Шарнид окажется на прицеле у вражеского снайпера.

— Не торопись, жди приказа.

— Есть. Как только предоставите шанс — выстрелю.

— Полагаюсь на тебя.

Нина вопросительно посмотрела на Лейфона. Что делать?

Он знал, что остаётся лишь идти вперёд. Шестнадцатый взвод не мог не знать о них. Однако трое бойцов вражеской команды не двигались, а значит, собирались встретить атаку лоб в лоб. И если семнадцатый взвод ничего не предпримет, противники так и будут там стоять до истечения времени. И победят.

Был лишь один выход. Драться. Пятеро против двоих, у шестнадцатого взвода преимущество.

— Проклятье, — тихо сказал Лейфон.

Ничего неожиданного в сложившейся ситуации не было — но противник так всё и задумал.

Что дальше? Вопрос отразился во взгляде Лейфона, и Нина молча кивнула. Придётся атаковать с фронта, как и договаривались. Он не понимал её самоуверенности.

— Действуем, как и задумывалось, — раздался голос Нины в передатчике. — Отвлекаем их кэй-взрывами и заставляем нарушить боевой порядок. Взрывы по возможности направлять в землю так, чтобы создать дымовую завесу.

— Только линию огня не заслоните, — предупредил Шарнид.

— Выманивай противника с запада, — приказала Лейфону Нина, пока Фелли уточняла расположение Шарнида.

Они обменялись взглядами. Лейфон выскочил из кустов, следом за ним — Нина. Он на бегу вливал свою кэй в клинок. Кэй текла как кровь, из кэй-артерии. Ладонь Лейфона соединилась с мечом, меч стал словно продолжением его тела. От клинка исходил чистый голубой свет, и он не был отражением солнечного. Лейфон чувствовал в клинке какую-то тусклость.

Чувство было такое, будто его нервная система внезапно проросла в клинок — чувство неестественное, отупляющее, раздражающее… Таким мог бы довольствоваться начинающий, но не Лейфон. Он хотел это чувство усилить. Цвет его кэй мог быть более ярким, волнующим. А сейчас на цвет текущей по клинку кэй стыдно смотреть!

Лейфон стиснул зубы и подавил желание. Он знал, что его лучшую кэй с этим не сравнить. Но какой смысл использовать здесь лучшую кэй? Чего он хочет? Ничего. Он не может использовать всю свою силу, потому что не знает, чего хочет. Он ищет вовсе не цвет своей кэй.

— Лейфон!

Пронзительный крик раздался не из передатчика. Он понял, что замечтался. Лейфон тупо смотрел на окружающую его картину, но не сразу понял, что происходит.

А когда понял — оказался в море пыли.

Когда они выскочили из кустов, противники бросились к ним с большой скоростью. От их скорости частицы земли и пыли поднялись в воздух и заслонили солнце, стало темно.

Лейфон остановился. Потом оглянулся, чувствуя, что Нина сзади.

— Следи за завихрениями воздуха! — приказала она через передатчик.

Лейфон почувствовал злость. Как он сам не додумался до такого простого способа?! Заскрежетав зубами, он стал присматриваться к вихрям пыли впереди.

Вихрей было три.

Он махнул мечом, передавая усилие на запястья. Появилось сопротивление, встречная волна. Она прошла по телу Лейфона, и он упал на колени.

Нина молчала. Она атаковала другой вихрь.

— Кэй-вихрь… — пробормотал Лейфон, откатился и оценил ситуацию.

От Нины его отделяли трое.

Они пользовались приёмом внутренней кэй. Кэй-вихрь невероятно усиливал ноги и позволял двигаться с высокой скоростью. Эти трое, должно быть, прошли специальную подготовку. Когда местонахождение стало известно, противник своим маневром лишил их обзора, а потом исполнил скоростную атаку с помощью кэй-вихря. Комбинация была идеальной. И, скорее всего, специально отработанной. Ловушки были просто не нужны. Одновременная атака кэй-вихрем сама по себе стала большой ловушкой.

Однако… Такая стратегия давала команде Лейфона шанс. Они с Ниной полностью отвлекли внимание противника. Осталось лишь дать Шарниду возможность…

Он почувствовал себя идиотом.

От Нины его отделяли трое. Если Нину вышибут, команда проиграет.

— Сэмпай!

Лейфон не мог встать — онемели колени. Волна от скоростной атаки продолжала воздействовать на него и лишала сил. Пока он пытался подняться, один из противников снова бросился на него в скоростной атаке кэй-вихря. Пыль поднялась в воздух. Лейфон не видел, но чувствовал, как кто-то приближается. Он поставил блок мечом. Ноги не слушались, и он, описав дугу в воздухе, покатился по земле.

По телу снова пробежала волна. В глазах заплясали искры. Он чуть не ударился головой о землю. Но всё равно надо вставать. Он увидел, как Нина отбивается от атак кэй-вихря железными хлыстами. Она словно вросла в землю — крепко держала оба хлыста и отражала скоростные удары.

В обороне она, по-видимому, действовала лучше, чем в нападении. Девушка спокойно наблюдала за двумя противниками и снижала силу их ударов с помощью внешней кэй — не то что неуклюжий Лейфон, глупо катающийся по земле. Взгляд её выражал упрямую решительность. И подкрепляли эту решительность два железных хлыста. Нина сама была словно непробиваемая железная крепость.

Но любоваться было некогда. Он снова поставил блок и снова закувыркался по пыльной земле.

— Достал уже! — завопил противник Лейфона.

Завеса пыли скрывала лицо нападающего, но Лейфон знал, что тот злится — Лейфон, при всей своей неуклюжести, ухитрялся отбивать скоростные атаки.

Ещё удар. Лейфон снова покатился. Прямо как камень с горы. Он слышал лишь глухой стук в ушах. Внешних звуков он уже расслышать не мог. Сознание начало меркнуть — он несколько раз ударялся головой.

Зачем ему это надо? Он, пошатываясь, встал на ноги и продолжал обдумывать этот вопрос, когда пришла очередная атака, вновь сваливая его на землю.

Проиграть ведь не страшно? Здесь не решается судьба города. Просто школьное мероприятие. Ничего страшного, если они проиграют. Школьный город не потеряет электронного духа.

Тогда зачем позволять противнику атаковать? Ради чего все эти ушибы? Он сам не понимал, что делает.

«Можно ведь проиграть? — ещё раз спросил он себя. — Да, можно».

Можно взять и выбросить меч. Можно не двигаться и не вставать. Незачем ещё больше уставать и пачкаться. Сегодня дадут отдохнуть, но завтра мыть отделение центрального механизма. Нехорошо тратить здесь силы. Так и заболеть недолго.

Нельзя гробить здоровье, а то он не заработает денег. Он сирота, ему некому помочь, ему нужны деньги. Никто не пришлёт ему «на карманные расходы». У него только стипендия. Конечно, плату за обучение с него теперь не берут, но стоит президенту школьного совета передумать, и привилегии исчезнут. Надо заработать денег, скопить на будущее. Деньги, деньги, деньги…

Он вдруг машинально опустил взгляд на меч, который крепко сжимал в руке. Зелёный дайт по-прежнему светился.

В прошлом он всегда говорил только о деньгах. Он не считал, что это плохо. Деньги нужны, это факт.

Но ведь было же что-то ещё?

В прошлом положение просто было более отчаянным. Не у него самого, а у сиротского приюта. Директор приюта — приёмный отец Лейфона, первый, кто разглядел в нём талант к катане, его Учитель считал деньги никчёмными бумажками. Он просто не понимал, что такое деньги. И у них всегда были проблемы с финансами. Узнав про свой талант к катане, Лейфон решил его использовать для зарабатывания денег. Ради этого он принял решение заполучить Небесный Клинок и стать лучшим воином Грендана. В душе Лейфона не было места наивному восхищению силой. Он просто был реалистом и выбрал свой путь исходя из правил этого мира.

Сейчас ему нужны деньги лишь для себя. Достаточно денег, чтобы прожить. Тоже непросто, но нет причин для прежнего отчаяния.

Разве нет для меня чего-то более важного, думал он, катясь по земле, и от многочисленных ударов голова казалась пустой.

Противоположный пол, например.

Дурак. Его огорчило, что первым делом в голову пришла подобная глупость. Но стоило так подумать, и он увидел лицо подруги детства, Лирин. И вспомнил прикосновение её губ во время последней встречи.

Но что он может сделать для Лирин? Ничего. Он хотел показать ей, что нашёл в этом городе свою цель, хотел показать Лейфона, который преуспел не только во владении катаной. Но он бы не сказал, что хочет так сделать ради неё. Жителей разных передвижных городов разделяет вечная пропасть, да и сам он в глубине души вряд ли сможет воспринимать Лирин иначе, чем давней подругой. Её губы напомнили Лейфону, что она девушка, но он по-прежнему не мог видеть в ней противоположный пол. Она как сестра, пусть и без кровного родства. Они росли в одном приюте, и между ними установились такие отношения. Тут ничего не поделаешь.

Тогда… Тогда кто, спросил он себя, и в поле зрения была лишь Нина. Она стояла в мире Военного Искусства — в мире, который он бросил. Лейфон завидовал её ослепительному сиянию.

Он вспомнил ещё троих. На военном факультете была лишь одна из них, но все трое шли к желанным целям. Лейфон завидовал исходящему от них яркому свету.

Фелли была на него похожа. Девушка, поверившая, что врождённый талант не оставляет ей выбора. Она пришла сюда другим путём, но он понимал её отношение к Наруки, Мифи и Мэйшэн. Слишком ярко.

Попробуй разберись.

Что он может для них сделать? Ничего? Он думал, снова катясь по земле. Противник недовольно бормотал: «вышибись уже быстрее», «надоело», «теряю тут время».

Что он может сделать? Что он хочет сделать? Лейфон не находил ответа. Даже самого крошечного кусочка ответа он найти не мог.

Беда.

Он, наконец, посмотрел по сторонам. Он не знал, сколько раз падал и снова вставал — не считал. Мысли зашли в тупик, и пришлось вернуться в реальность.

— Сэмпай? — прошептал он и был сбит с ног очередной атакой.

Но картина, которую он увидеть за мгновение до того, отчётливо запечатлелась в мозгу.

Она стояла на колене.

Как бы она ни была сильна в обороне, всему есть предел. От накопившихся ушибов силы покинули её ноги. Её реакция замедлилась. Кэй, которой она отбивалась от скоростных атак, теряла силу. Кэй-поток в хлыстах потускнел.

Плохо, подумал он. Сэмпай вышибут. В голову полезли дурацкие мысли.

Сэмпай вышибут. Взвод проиграет. Полное поражение. Взвод распустят. Сэмпай от такого сломается.

Все эти глупости одна за другой полезли в голову Лейфона.

Так нельзя.

Мысль о том, что можно и проиграть, куда-то исчезла, и Лейфон поднялся.

— Достал! — взвыл его противник и снова стал заходить в скоростную атаку.

Лейфон прыгнул в сторону. Он уже знал, где находится противник. Тот двигался под действием кэй-вихря, а следовательно — по прямой к Лейфону. Достаточно лишь рассчитать время — и прикинуть местонахождение противника становилось совсем несложно. Всё решало чувство времени.

Не обращая внимания на промчавшегося мимо парня, Лейфон поднял меч.

— Далековато.

В результате своих перекатов он оказался довольно далеко от Нины. Сейчас он добежать не успеет.

— Ладно.

Он взмахнул мечом. О текущей по клинку кэй Лейфон даже не думал. Всё происходило машинально. Он изменил качество кэй в дайте, и кэй выстрелила из клинка в направлении взмаха.

Это не был кэй-взрыв. Он сосредоточил кэй в единственной точке. Лейфон использовал один из приёмов внешней кэй, кэй-иглу.

Кэй острой иголкой вонзилась в одного из бойцов шестнадцатого взвода и подбросила его в воздух.

Пока второй нападающий в недоумении смотрел на внезапно улетевшего товарища, Лейфон направил кэй в ноги.

Внутренняя кэй, кэй-вихрь.

Двигаясь в сторону Нины, он мечом отправил в воздух второго.

Лейфон остановился за спиной Нины и стал искать других противников. Те двое, которых он отбросил, не вернулись. Враждебной кэй не ощущалось. Они, вероятно, потеряли сознание.

— Ты…

Нина потрясённо на него смотрела. Лейфон не понимал её удивления. Чему тут удивляться? Пока он пытался понять, завыла сирена.

— Флаг уничтожен! — возбуждённо закричал комментатор. — Семнадцатый взвод выиграл!

Толпа взревела.

— Ха-ха! Видали? — донёсся из передатчика возбуждённый голос Шарнида. — Двумя выстрелами, как и обещал.

Но Лейфону показалось, что голос где-то очень далеко.

Он упал.

Глава 5. Расхождение во взглядах

Пишу четвёртое письмо, но по-прежнему не получил твоего. Начинаю сомневаться, что ты получаешь мои.

Сказать по правде, настроение сейчас не очень.

Каково это, иметь мечту? Я начинаю понимать. Это чувство… Нечто светлое и чистое, и оно будто лежит на дне колодца. Ты тянешь к нему руку, но не дотягиваешься. И тебя охватывает отчаяние.

У меня появились хорошие друзья, но мне ни за что не дотянуться до их света.

Ты тоже так светишься.

Я раньше не понимал, как ты можешь так усердно и настойчиво заниматься скучными вещами. Я торопился жить и в спешке упустил главное.

Почему я стал таким? Просто сам сбежал от проблем. Винить окружающих было бы некрасиво.

Я больше не считаю твою цель скучной. Наоборот, завидую.

Смогу ли я дотянуться теперь? Схватить то, что лежит где-то там, на недосягаемом дне… То, чего там может вообще не быть.

Всё пытаюсь решить, посылать письмо или нет. Письмо с бесполезным содержанием.

И всё-таки, думаю, надо послать. Хочу узнать твоё мнение. Не надо сложностей. Просто хочу знать, что ты думаешь. Хочу прочитать твой ответ.

Твоя мечта всегда была и будет яркой. Не потеряй её.

Моей дорогой Лирин Марфес

Лейфон Альсейф

* * *

Нина шла по коридору резким шагом, словно пытаясь растоптать пол под ногами. Идущая навстречу со стопкой документов в руках девушка — по-видимому, из школьного совета — быстро посторонилась. И её можно было понять. На щёках и лбу Нины налипла пыль и комья земли. Золотые волосы спутаны и перепачканы, форма изорвана. Нечасто можно встретить студентку, разгуливающую в таком виде и с таким сердитым лицом.

Она была в ярости. Сама толком не знала, что её так разозлило, но хотелось разорвать кого-нибудь на куски. Не стараясь разобраться в своих чувствах, она просто пошла у них на поводу и пришла сюда.

Когда прозвучала сирена, Лейфон потерял сознание, и его унесли на носилках. Его кэй текла как обычно, так что с ним, вероятно, просто случился обморок.

— Что всё это значит? — недовольно произнесла она вслух и забарабанила в дверь президента школьного совета.

— Войдите, — ответили ей, но она уже распахнула дверь.

В кабинете, кроме усмехающегося Кариана, стоял Ванс. Присутствие Ванса успокаивало. Она остановилась.

— Военный факультет, третий курс, Нина Анток. Разрешите?

— Прошу. Поздравляю с первой победой, — добавил Кариан.

— Что там произошло? — нахмурившись, спросила Нина.

— Хм? О чём речь?

— Лейфон Альсейф. Вы ведь знали, что он — человек необычный?

— Почему ты так считаешь?

— Много подозрительного, если вдуматься. Он отлично проявил себя на торжественном открытии, но вы его даже проверять не стали — просто перевели на военный факультет и назначили в мой взвод. Тут многие могли бы подумать, что вам просто вскружили голову его действия на открытии. Но вы и позже ничего не предприняли… Зная ваш характер, такое просто исключено.

— Но ты же согласилась взять Лейфона. Тебя разве не восхищает, как он сегодня сработал?

— Я его испытывала.

Она поручила Фелли привести его в тренировочный зал и оценила силу Лейфона. Тогда Нина не заметила, что Лейфон скрывает свою истинную силу. Она решила, что при должной подготовке он превзойдёт по силе остальных бойцов команды.

Её оценка оказалась совершенно ошибочной.

Проблема усиления Лейфона путём подготовки вообще не стояла. Он не нуждался ни в какой подготовке.

Она только что, в бою взводов, увидела истинную силу Лейфона. Кэй-игла, кэй-вихрь… Такие способности не развить за короткий срок.

Ванс согласно кивнул. Его взгляд скользнул по экрану, где собирались транслировать четвёртый бой, и вернулся к Кариану.

— Вы, видимо, знаете, кто такой Лейфон Альсейф. Его личность была вам известна до матча?

— Добывать информацию о других городах не так просто, — покачал головой Кариан. Но на него смотрели с недоверием. — Я случайно о нём узнал.

Он вскинул руки, признавая поражение.

— Как вы приехали в нашу школу? — спросил Кариан.

— На хоробусе, разумеется.

— Естественно, на хоробусе, по-другому из одного города в другой не доберёшься. Я говорил о маршруте.

— О маршруте?

— Да. Все хоробусы рано или поздно возвращаются в транзитный город Йолдем и оттуда же выезжают. Лишь сознание Йолдема знает расположение всех передвижных городов. Но иногда хоробус приезжает из Йолдема не напрямую. До прибытия сюда он может побывать в других городах.

Нина кивнула. Она проехала три города по дороге в Целни.

— Вы проезжали Грендан? — спросила она.

— Я три месяца добирался до Целни, — кивнул Кариан. — Во время поездки случилась двухнедельная остановка в Грендане. Скучать не пришлось — было много боёв. Мне посчастливилось увидеть бой за Небесный Клинок.

— Небесный Клинок?

Нина посмотрела на Ванса. Тот, похоже, не знал, и она стала ждать объяснений Кариана.

— Это больше, чем просто титул двенадцати лучших военных Копьеносного Города Грендана… Обладателю этого титула даётся особый предмет, но мне, постороннему, неведомо, какой.

Нина слушала Кариана и выстраивала цепочку рассуждений. Лейфон из Грендана. Это верно. Кариан ехал на хоробусе в Целни, чтобы поступить на первый курс, следовательно, в Грендане остановился пять лет назад. Пять лет назад? Лейфону ещё и десяти лет не было!

— Как такое возможно…

— Я знаю, что в мире есть одарённые люди. Но его бой ошеломил даже меня. От удивления я просто не находил слов. У меня нет способностей к Военному Искусству, но увиденное потрясло всех зрителей того боя.

Мальчишка, которому на вид было не больше десяти лет, легко владел длинным мечом и победил взрослого.

— Потрясены были все, не только мужчины. Зрелище редкое, невероятное. Мальчишке оказалось под силу достичь вершин Военного Искусства. Его имя невозможно было забыть. И невозможно было проглядеть, когда я увидел его в заявке на стипендию. Его приезд в Целни именно сейчас — это как явление спасителя. Я ещё не знал, зачем он покинул Грендан и захотел заниматься общими науками. Впрочем, поступление на общие науки меня не удивило. Он не нуждается в обучении Военному Искусству. И всё же я испытывал любопытство по поводу его истинных мотивов, так что провёл расследование, и за день до открытия результаты легли на мой стол.

— И что?

Нина сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле.

Да. Она вдруг поняла, что её так разозлило. Теперь поняла. Лейфон не дрался в полную силу на тренировках. Но дело не в этом. Она не могла простить ему, что он специально проиграл в их первом поединке. Мог запросто победить, но предпочёл проиграть. Нина почувствовала себя оскорблённой.

Но то, что лежит на поверхности, вовсе не обязательно окажется истиной. Она подавила злость и постаралась спокойно всё обдумать. Возможно, радостный Кариан ещё больше её успокоит.

Что значило для Лейфона Военное Искусство? Возможно, оно ему не нравилось. Если бы нравилось, Лейфон поступил бы на военный факультет — пусть даже он и не нуждался в обучении.

Кстати, вспомнила она. Разве он не затронул эту тему за ужином в отделении центрального механизма?

«Только не Искусством. Военная карьера для меня уже плохо кончилась».

Позже их отвлёк электронный дух, и она забыла о разговоре. Но теперь поняла, что за его словами что-то скрывалось. Плохо кончилась? Чем кончилась?

Лейфон, один из лучших военных Грендана. Что он сделал не так?

— Он…

Кариан заговорил, и Нине вдруг захотелось зажать уши. Она хотела знать. Но, возможно, ей знать не следует. Если она узнает, то может не позволить Лейфону остаться во взводе. Не сможет его простить.

Она разрывалась между двумя решениями, но Кариан продолжил:

— Он запятнал репутацию Обладателя Небесного Клинка.

* * *

Пробуждение в больнице наталкивало на мысль, что случилось что-то плохое.

— Опять я здесь…

Лейфон проснулся и понял, что натворил. Он обхватил голову руками, исполненный презрения к себе. Дотронувшись до головы, он обнаружил на ней много шишек. Неудивительно, что она как в тисках.

Он застонал, стараясь забыть о боли, окинул помещение взглядом и увидел, что на скамейке что-то лежит. «Что-то» выглядело как большая корзинка и три женских школьных сумки. Из коридора послышался шум, и дверь открылась.

— О, Лейтон проснулся, — громко объявила Мифи с бумажным стаканчиком в руке. За её спиной стояли Мэйшэн и Наруки. — Как ты? Живой? Между прочим, ты был великолепен. Всех потряс.

Лейфон кисло улыбнулся и сел на кровати.

— Не знала, что ты так силён, — сказала Наруки. — Поразительно.

Она знала, о чём говорит, — Наруки тоже с военного факультета. Лейфон ещё больше помрачнел. Наруки заметила и тоже посерьёзнела.

— Как ты… себя чувствуешь?

Лейфон взял предложенный Мэйшэн сок. Влага смягчила пересохшее горло. Он пил жадно, будто пытаясь пропитать жидкостью всё тело.

— Спасибо. Гораздо лучше.

Мэйшэн покраснела. Она опустила голову и почти бегом бросилась к скамейке.

— Вот… если есть хочешь, я тут приготовила…

— О, спасибо.

Лейфон встал с кровати, подошёл к скамейке и заглянул в корзинку. Она была разделена на две части, в одной были сэндвичи, в другой — что-то, завёрнутое в бумагу, по-видимому, печенье.

— Да, есть хочется.

С раннего утра у него болел живот, и он ничего не ел. Теперь, глядя на корзинку, он почувствовал, что голоден. Лейфон взял сэндвич и откусил. Почувствовав на себе взгляд Мэйшэн, он в два глотка съел сэндвич и поспешно запил соком.

— Вкусно.

Напряжение на лице Мэйшэн уступило место цветущей улыбке.

— Э…

Лейфон нерешительно потянулся за следующим.

— Мы сейчас есть не хотим, это всё тебе, — сказала Наруки.

— Да-да, съешь всё, — подтвердила Мифи.

Мэйшэн тоже кивнула. Он взял ещё сэндвич.

— Пойду-ка куплю ещё сока.

— Мм, я с тобой.

Внезапное оживление подруг насторожило Мэйшэн.

— В-вы что…

— Тебе тоже возьмём, не волнуйся, — сказала Наруки взволнованно замахавшей руками Мэйшэн. — А, вот ещё что. Твой взвод будет отмечать победу. Нас тоже пригласили.

— Угу. Хорошо, — ответил Лейфон.

Воспоминания о бое радости не принесли, но еда была важнее. Наруки с Мифи вышли.

Мэйшэн, оставшись с ним наедине, потеряла остатки самообладания. Сидела рядом с ним с бегающим взглядом, ёрзала и переплетала пальцы.

Лейфон, прикончив четвёртый сэндвич и удовлетворив желудок, заметил странное поведение Мэйшэн.

Она что, стесняется? Он сам вдруг смутился и почувствовал себя неловко. Нехорошо было со стороны Мифи и Наруки бросать её тут, ведь они знали характер подруги.

— Прости, тебе ради меня готовить пришлось.

— Ничего… В б-благодарность…

— Благодарность?

— Ты меня спас…

Он вспомнил случившееся на открытии и покачал головой.

— Это так, ничего особенного.

Он и не думал её спасать. Действовал инстинктивно. Не более того.

— Но… я же была спасена.

— Ну, в таком случае принимаю твою благодарность. Впрочем, я её почти всю уже съел.

Мэйшэн тихо засмеялась над его шуткой. Лейфон смущённо взял последний сэндвич.

— Лей…тон, ты и правда… сильный, — прошептала Мэйшэн, пока он доедал.

— Нет, не сказал бы…

Он хотел всё отрицать, но знал — внутри сидит тот, кто отрицать не может. Он знал, что необычайно силён в Военном Искусстве. Он изо всех сил пытался это скрыть. Он не знал, как президент это выяснил, но Кариан не стал разглашать его секрета, и Лейфон надеялся, что сможет всё уладить. И сам разбил свою надежду в сегодняшнем бою.

Здесь наверняка были студенты из Грендана. Если кто и подумал, что обознался — теперь они знали, что перед ними Обладатель Небесного Клинка.

— Сильный… Я видела. Ты так быстро вышиб тех двоих…

Должно быть, его показывали на большом, обращённом к зрителям экране.

— Но… почему ты не вышиб их сразу? — задала она вопрос, которого он боялся.

Он почуял, что одежда пропахла землёй. Перед тем, как уложить Лейфона в койку, студенты-медики его немного отряхнули, но недостаточно, чтобы назвать одежду чистой. Вспомнилась и боль в голове. Он слишком много катался по земле.

На площадке думать было трудно из-за многочисленных ушибов головы. Он вспомнил, как Нина выдерживала атаки одну за другой. Она бы не позволила боли спутать её мысли — в этом она была сильнее Лейфона.

— Я не собирался побеждать, — честно ответил он. — Лейфон, обучавшийся Военному Искусству, — чуждый мне человек. Я занимался не потому, что мне нравилось. Мои занятия никто не поощрял. Я обучался, потому что так было надо.

Мэйшэн смотрела на него расширившимися глазами.

Если бы… Если бы он привык проигрывать, сумел бы проиграть красиво. Так ему казалось, но в бою он на такое не способен. Когда в руке оружие… он дерётся всерьёз, пусть даже и не выкладываясь на полную. Сила противника роли не играет. Остаётся лишь одно чувство — желание драться всерьёз, до победного конца.

— Я ведь рассказывал, что сирота?

Мэйшэн кивнула и неловко отвела взгляд.

— Директор приюта совершенно не умел распоряжаться деньгами, у нас вечно были проблемы. Я смотрел, как еды становится всё меньше, и думал, что он опять теряет деньги. Боялся, что однажды еды не станет вообще.

Тогда он взял в руки катану.

— Мне сказали, что у меня талант к катане, и я решил зарабатывать деньги. Участвовал во всевозможных боях, выигрывал призовые деньги…

И неожиданно для самого себя стал Обладателем Небесного Клинка.

Людей, мечтавших о Небесном Клинке, такие слова, возможно, приведут в ярость. Но для него такова была правда. Таково было значение титула Небесного Клинка в его жизни. Всего лишь шаг на пути к цели.

— Благодаря призовым деньгам положение приюта улучшилось. Все были мне благодарны.

— И с тех пор ты решил… больше не заниматься Военным Искусством?

— Да, денег хватало. Но сейчас, к сожалению, не хватает на оплату обучения. Ничего не поделаешь, надо искать другие средства заработка.

— А жалеешь… хоть немного?

Лейфон невольно улыбнулся и кивнул.

— Ну, я ещё не нашёл, чем хочу заниматься…

— Найдёшь… обязательно, — тихо и смущённо сказала Мэйшэн. Она ссутулилась и стала казаться ещё меньше.

— Но знаешь… — продолжила она, глядя в пол. — Ты так здорово… выступил в этом бою… Но ты с собой не до конца честен.

— А?

— Зачем победил… если хотел проиграть?

Он хотел сказать, что травмированная голова не давала чётко мыслить, но передумал и промолчал. Причина не слишком уважительная, да и пугать Мэйшэн подробностями не хотелось.

— Лейтон… у тебя своя логика. Я мало что понимаю в том… как выигрывать и проигрывать в боях… но мне кажется, что раз решил проиграть, лучше проиграть. Задуманное лучше доводить до конца… А как найти то, чем хочешь заниматься, сказать не могу — не могу объяснить, почему люблю делать сладости. Не знаю, как найти то, что тебе интересно, так что не могу ничего посоветовать…

Она остановилась, словно чтобы перевести дух, и продолжила:

— Но Лей…тон, которого я увидела на открытии, был великолепен. Хочется снова его увидеть.

Её лицо было совершенно красным.

— Прости, — тихонько добавила она.

Лейфон не сказал ни слова и смог лишь покачать головой.

Позже он немного поболтал с Наруки и Мифи. Приближалась вечеринка в честь победы, и они решили разойтись.

Вернувшись в общежитие, Лейфон скинул грязную одежду и пошёл в душ.

Освежённый, он вышел в комнату и посмотрел на бумажный пакет на столе. Внутри лежало печенье Мэйшэн.

— Вообще я сладкое не люблю.

Чтобы не обижать её, он взял пакет, не открывая.

Теперь Лейфон открыл пакет. Сладкий аромат вырвался на свободу и защекотал ноздри. Он не мог объяснить почему, но это был запах Мэйшэн. Лейфон как наяву увидел её лицо. Она обожала готовить сладости, и ради них взялась за работу, делать которую не очень умела. Он вспомнил, как покрасневшая Мэйшэн, опустив голову, смотрела на уплетающего сэндвичи Лейфона.

Лейфон закинул печенье в рот.

— Сладкое.

Как он и ожидал. Но сладость на языке не была неприятной. Когда ты устал, бывает полезно поесть сладкого.

— Э-эх…

Лейфон сел, держа пакет в руке. Убрал упавшую на глаза чёлку и уставился в пол.

Он соврал Мэйшэн. Точнее, скрыл то, что выставило бы его в невыгодном свете. От этого никому хуже не будет. Он понимал, что просто хочет выглядеть хорошим, и от этого понимания был сам себе противен.

Так или иначе, его обман раскрыт. На состязании он поступил глупо. Не собирался побеждать, но его другое «я» сделало всё, что нужно для победы. Всё выглядело так, будто он скрывал свою силу, чтобы нагло выпендриться под конец.

Да и что ему делать теперь, после победы? Снова учиться Военному Искусству? Нет. А тогда…

— А чем я хочу заниматься? — в который раз спросил себя Лейфон. Но от повторения легче не становилось.

Военное Искусство исключено. Что ещё остаётся? Какое ещё дело он для себя видит?

Никакого. Просто хочет чем-нибудь заниматься. Идёт по пути без мечты и препятствий. Он просто хотел идти по дороге, полагаясь на собственные силы. И даже не решил, куда идти. Ради этого приехал в Целни. Но положение Целни и осведомлённость президента школьного совета о его прошлом лишили Лейфона возможности найти то, что ему интересно.

Он взял ещё печенье. Мэйшэн, наверное, знала, что он не любит сладкое — она положила поменьше сахара. Получилось вкусно.

От её заботы Лейфону было нехорошо. Он чувствовал себя виноватым. Что за человек этот «великолепный Лейфон» в ёё глазах?

— Вкусные, да уж.

Он съел ещё одно.

* * *

День после боя пролетел незаметно. Наступила ночь.

Наруки шла вдоль боевой площадки с фонарём в руке. На груди красовался значок городской полиции. На портупее висела дубинка. Она патрулировала в паре с сэмпай с военного факультета.

— Так тот первокурсник из семнадцатого взвода — твой одноклассник?

— Да.

Наруки усмехнулась любопытству напарницы.

С наступлением ночи многие переместились в более оживлённую часть города, и в прилегающих к площадке районах было тихо и безлюдно. Некоторые пытались этим воспользоваться, например, ищущие укромное местечко влюблённые парочки или проводящие нелегальные эксперименты студенты алхимического и машиностроительного факультетов. И всё же патрулирование было спокойной работой.

Сэмпай рассказала, чем здесь занимаются студенты-алхимики и как студенты машиностроительного используют свои машины для подпольных азартных игр. Каким-то образом разговор перешёл на Лейфона.

— Он невероятен. Немногие могут достичь такого уровня в Военном Искусстве. Кто он такой?

— Ну, он… мало о себе рассказывает.

Точнее, не любит рассказывать о своём прошлом. На вчерашнем праздновании ему задавали множество вопросов, и ответом на все был лишь его кислый взгляд.

— Знаю только, что он из Грендана.

— Из Грендана? О, вот как. Но даже в Грендане Военное Искусство знают не все. Между прочим…

— Что?

— В прошлом году приезжала из Грендана военная. Вообще никакая. В командной подготовке просто опозорилась, — сообщила сэмпай, сдерживая смех.

— А… что там было-то?

— О, слушай. Поступающий на Военное Искусство должен быть обучен основам работы с внутренней и внешней кэй, так? Так эта девчонка всё хвастала, что в Грендане такое чуть ли не в детском саду умеют, а как до дела дошло, не вытянула даже нижний уровень. Другие девушки с ней быстро разделались. В итоге она бросила факультет через каких-то полгода. Мы все решили, что Грендан не так уж и крут, но вчерашний бой, похоже, показал, что про него не зря столько говорят.

— А что, здесь мало студентов из Грендана?

— Хм, думаю, да. Я вроде только ту девушку и знаю. В последние годы Грендан, кажется, ушёл очень далеко. Зачем рисковать и ехать сюда, если есть школьные города поближе? Не думаю, что студенты из Грендана стали бы специально сюда добираться. А девушка, наверное, думала, что в такой дали от Грендана не придётся использовать кэй, — хихикнула сэмпай.

Наруки погрузилась в раздумья. Не могло ли быть что-то общее у той студентки и Лейфона? Поступать в школьный город ближе к дому — весьма разумно. Таким образом, опасность, связанная с пребыванием в хоробусе, сводится к минимуму. Точно знать расположение городов невозможно, но Транспортное Управление может прикинуть их местонахождение и время езды хоробусов. Сама Наруки с подругами сузили круг выбора с помощью полученной Управлением информации, пока, наконец, не остановились на Целни. Специально ли Лейфон выбрал столь далёкий школьный город? Выбрал ли потому, что здесь мало выходцев из Грендана? Она не знала, но предположение казалось близким к истине. Он что-то скрывает и хочет быть подальше от тех, кто знает его тайну. Поэтому выбрал далёкий город. А раз так…

— Мм?

— Что-нибудь не так? — окликнула её сэмпай, заметившая, что Наруки в задумчивости приотстала.

— Нет, ничего, — покачала головой Наруки и бросилась догонять напарницу. Всё так.

Раз так… Что-нибудь не так с Лейфоном? Нет.

Рано или поздно с любым в жизни случается что-нибудь грустное или постыдное, что хочется стереть из биографии. Нет ничего плохого в желании покинуть место, где тебя преследуют дурные воспоминания. Впрочем, зависит от обстоятельств.

Она беспокоилась не за Лейфона, а за Мэйшэн. Он ей явно нравится, и чем Мэйшэн к нему ближе, тем больше возможность столкнуться с истиной, которую он скрывает. Может, она уже прикоснулась к этой истине. В итоге эти двое из-за боязни задеть чужую рану могут отдалиться друг от друга, а Наруки этого не хотела. Что бы сделала Мэйшэн? Она бы…

Всё обойдётся. Наруки пыталась себя успокоить, но не могла. Плохо. Мэйшэн может плохо отреагировать. Наруки беспокоилась.

Мэйшэн с детства всегда пряталась за спиной Наруки — та была самой высокой из них и умела драться. С Мифи никто не связывался — она любила быстренько раздобыть секрет противника и самым коварным образом использовать этот секрет против него. Мэйшэн росла под защитой подруг. Но дело было не только в защите.

Наруки и Мифи попали в плен изготовленных Мэйшэн сладостей. Если случалось им где-то перегнуть палку, они перед Мэйшэн и головы поднять не смели. Иначе не видать им её сладостей.

И всё же Мэйшэн редко контактировала с миром за пределами их тесного круга. Её самостоятельное решение работать в кафе — большой шаг вперёд. Но этого недостаточно, чтобы возникли отношения с кем-то, помимо её двух подруг.

Наруки очень беспокоилась. Что предпринять? Выдавить из Лейфона правду? Но если правда непростая, Мэйшэн может прийти в отчаяние. Что ж делать? Он слаб характером. Может, воспользоваться положением в полиции? Сфабриковать улики, запугать арестом?

Наруки, погружённая в раздумья, снова замедлила шаг, и сэмпай оглянулась.

И вдруг…

— Ай…

Сэмпай потеряла равновесие и упала на траву. Земля дрожала.

— Что это?

Тряска была такая, что Наруки пришлось опуститься на колени. Деревья вдоль дороги и окружающие здания затрещали. Уличные фонари качались с такой силой, будто вот-вот рухнут. Освещение прыгало.

— Ч-ч-ч-что случилось?

Сэмпай ухватилась за фонарный столб. Она, по-видимому, впервые столкнулась с градотрясением.

— Градотрясение. Земля неровная или город оступился…

— А? Аа…

Сэмпай, хоть и не сразу, поняла. Простой факт, о котором быстро забываешь в обыденной жизни. Целни всегда в движении.

Когда Наруки была маленькой, Йолдем попал на почву со слабой, проваливающейся «коркой», и случилось ещё большее по силе градотрясение. Ущерб был огромен.

Тряска понемногу утихла, и Наруки встала. Пожаров видно не было. До жилых районов было далеко, так что звуки оттуда не доносились, но суматоха наверняка была. Наруки подумала о Мифи и Мэйшэн. Скорее всего, спят в общежитии.

— Вроде обошлось.

Пронзительный вой сирены разрушил её надежды.

* * *

Нина была не в духе со вчерашнего дня. Скорее всего, из-за сокрытия Лейфоном своей силы…

Они чистили и красили трубы центрального механизма, чтобы воспрепятствовать распространению ржавчины. Лейфон, сжимая в руках кисть и банку с краской, вслушивался в шум шестерёнок за спиной. Нина молча чистила трубу. Шуршание её щётки по трубе звучало как упрёк.

— Уу…

Нина не обратила внимания на вырвавшийся стон. У Лейфона болел живот.

Что он сделал не так? Лейфон задумался. Она странно себя вела ещё со вчерашнего празднования. Фелли не пришла, Шарнид и Харли его поприветствовали. Нина была единственной, кто явно не хотел с ним разговаривать. Коротко бросила «молодец» и села в отдалении.

Наверное, сердится, что он скрывал свою силу. Другой причины быть не может. И её можно понять. Лейфон, с его равнодушным отношением, превзошёл её в том, что у неё получается лучше всего. Выглядит так, будто он издевается над её нелёгким трудом.

— Скажи… — окликнул он.

Щётка остановилась.

— Что? — спросила она, не поворачиваясь.

— Ты сердишься? — выпалил Лейфон.

Идиот. Мог бы что-нибудь поумнее придумать.

— Нет.

Он ожидал, что Нина наорёт на него, но услышал лишь тихое отрицание.

— Мне не на что сердиться. Просто…

Она вздохнула, опустила плечи и повернулась. Встречаться с ним взглядом она избегала.

— Жалею, что приняла тебя во взвод.

— Э?

— Президент обманул меня. Приближался бой, бойцов не хватало, и я обрадовалась, что заполучила тебя. Ты подставился под мою внешнюю кэй. Я решила, что тебя надо просто потренировать и тогда выйдет толк. Даже проигранный бой сделал бы тебя сильнее, подготовил бы к настоящему турниру. Но твоя истинная сила превосходит все мои расчёты.

— Нет, я просто…

— Это ведь правда? Ты Обладатель Небесного Клинка?

Внезапно смутившись, Нина отвела взгляд ещё дальше.

— Тебе президент сказал?

— Да, — кивнула она. — Он рассказал всё, что знает, и я многое бы отдала, чтобы это оказалось неправдой.

В её глазах были мольба и вопрос, и Лейфон поник. Он почувствовал слабость, словно кто-то перерезал поддерживавшие его ниточки, словно сам он вот-вот растворится в воздухе… почувствовал отчаяние.

Всё кончено… Что именно кончено, он сам не очень понимал. К нему вернулось то, из-за чего он покинул Грендан. Настигло то, от чего он бежал.

— Ну скажи, что это неправда, — взмолилась Нина.

Но она и сама не верила, что президент солгал.

Вольфштайн… титул, полученный, когда он стал одним из двенадцати Обладателей Небесного Клинка.

Все ругали его, говорили, что он неправ, но никто не потрудился объяснить, в чём именно. Просто ругали.

Напряжение покинуло тело. Да, вернулось его прежнее «я».

Взгляд Нины похолодел. Вероятно, она увидела в его реакции подтверждение.

— Так это правда?

— Правда, — кивнул он. — Да. Я участвовал в подпольных боях в Грендане. Этим я запятнал репутацию Обладателя Небесного Клинка, и был изгнан из города.

Он равнодушно смотрел, как дёрнулись мускулы на её лице.

— Зачем?

— За деньги.

Ради денег он учился Военному Искусству и одерживал одну победу за другой. Но призовых денег с обычных боёв не хватало. По итогам непрерывных побед он стал Обладателем Небесного Клинка на службе Альмонис, королевы Грендана, но жалования по-прежнему не хватало, да и специальная стипендия была маленькой.

— В приюте много детей, для них надо много денег.

На себя или на обычную семью денег бы вполне хватило. Но сирот слишком много. Заработанного не хватало, чтобы обеспечить им проживание и образование. Приютом занимался не только Учитель. Лейфону нужны были деньги, чтобы раздать товарищам, многочисленным сиротам Грендана… и заработанного не хватало.

Он мог бы заработать достаточно, чтобы обеспечить родной приют, но чувствовал себя обязанным обеспечить их все. Сам не знал, почему. Наверное, все сироты были его товарищами.

А денег не хватало.

— Тогда я услышал о подпольных боях.

Нина переменилась в лице. Она, наверное, сочла, что он опорочил Военное Искусство. Многие считали, что Искусство священно, что его предназначение — защищать город от внешних врагов. Среди профессиональных военных такая точка зрения особенно распространена. Священное Искусство нельзя порочить людскими страстями.

Но запретный плод сладок, и люди захотели его опорочить. Так и охваченные праздничной атмосферой студенты тайно нарушают закон, делая ставки на боях взводов. Но здесь действовали не студенты, а люди, отлично знающие, на что идут. Возможно, им мало обычных боёв, где строго соблюдается спортивная этика. Они хотели драк яростных и кровавых.

И потому призовые деньги в подпольных боях были огромны.

Лейфон о них узнал. Связался с организаторами. Воспользовался положением Обладателя Небесного Клинка и угрозами вынудил разрекламировать его необычайную силу. Предсказать победителя в таком бою несложно, но Обладатель Небесного Клинка, дерущийся в полную силу — само по себе достойное зрелище. С помощью своей кэй он устраивал целые представления, и зрители охотно раскошеливались.

— Но долго так продолжаться не могло. Со временем поползли слухи.

Людей трудно заставить молчать. Слухи о его боях широко разошлись по Грендану и, наконец, достигли ушей Альмонис.

— И вот меня изгнали из Грендана.

— Ещё бы, — сказала Нина, вкладывая в эти слова всю скопившуюся злость.

В такой же ярости были жители Грендана, в том числе и Учитель Лейфона, другие Обладатели Небесных Клинков и даже сироты, его товарищи. Но он по-прежнему не понимал.

— А почему «ещё бы»?

— Что? Ах ты…

— Кэй — великий дар человечества, он облегчает существование в нашем мире. Благодаря ей, нам с сиротами нет нужды волноваться о пище. Почему люди объявили использование кэй преступлением?

Он искренне не понимал.

— Королева изгнала меня, потому что меня шантажировал один военный.

— Шантажировал?

Об этом она явно не знала. Иначе её лицо не выражало бы такого недоумения.

— Он хотел участвовать в бою за Небесный Клинок. Предъявил доказательства моего участия в подпольных боях и пригрозил дать им ход, если не проиграю и не отдам Небесный Клинок.

Обладателей Небесных Клинков всего двенадцать. Получить этот титул можно было лишь двумя способами: одолеть Обладателя в бою за Небесный Клинок или выиграть многочисленные бои после смерти Обладателя.

Шантажист нашёл другой, не связанный с Военным Искусством способ выиграть бой — надавить на Лейфона. Но Лейфон на сделку не пошёл. Он не мог уступить титул — это был его ключ к участию в подпольных боях, где он дрался в роли Обладателя.

И тогда Лейфон попытался его убить. Смерть военного позволила бы сохранить тайну.

Лейфон рассчитывал выиграть одним ударом. Он был уверен в себе. Как только противник проявит беспечность, Лейфон нанесёт окончательный, смертельный удар.

Но он не смог.

Удара хватило лишь на то, чтобы отрезать противнику руку, и бой закончился в связи с невозможностью одного из участников продолжать.

А затем новость об участии Лейфона в подпольных боях стремительно разошлась.

— Я не считаю его подлецом, — пояснил он лишившейся дара речи Нине. — Он лишь делал всё, что мог, чтобы достичь желаемого. Но в конце проявил неосторожность. Только и всего.

Лейфон тогда поступил глупо. Конечно, за выживание надо бороться. Но не таким отчаянным, бессмысленным способом. В то время у него были причины, подталкивающие к подобным поступкам во имя выживания. И потому он не держал зла на президента школьного совета. Он делал то же, что и Лейфон, манипулировал людьми и обстоятельствами, обеспечивая выживание Целни. Но Кариан хотел подобрать то, что Лейфон отбросил, и теперь Лейфону казалось, что он снова в Грендане.

— Такой вот я человек. Считаешь меня подлецом?

Весь Грендан упрекал его в подлости. Упрекнёт ли Нина? Он ждал её ответа с бесстрастным выражением лица.

Сердце болело так, будто вот-вот разорвётся. Боль была иллюзией, но избавиться от этой иллюзии не получалось — оставалось терпеть. Почему ему больно?

Но боль была знакомой. Королева вынесла приговор. Обладатели Небесных Клинков находились у неё на службе, и Лейфон не мог ослушаться. Когда объявляли приговор, на Лейфона смотрели все Обладатели, служащие и его Учитель. Взгляды их были ледяными.

Боль вернула его к реальности.

— Ты и есть… подлец, — произнесла Нина.

А затем земля вздрогнула у них под ногами.

Глава 6. На загрязнённой земле

Оно долго жило в земле. Долго лежало без движения, усваивая лишь загрязнители из отравленной почвы.

Возможно, оно было просто лишено чувства времени, не испытывало неудобств от жизни под землёй — лишь слегка шевелилось в перерывах между сном и поеданием почвы. Оно было в спячке, а время шло.

Пока не настал, наконец, час пробуждения. Сама особь была уже взрослой и могла жить, питаясь загрязнителями. Но не её потомство. Личинки не переносили загрязнителей, не могли их усвоить.

Они нуждались в незагрязнённой пище. Спать больше было нельзя.

Треснула земля, и раздался сигнал к пробуждению.

* * *

Раздался скрежет сминающихся труб. От жестокой тряски Нина потеряла равновесие, но Лейфон поймал её за руку.

На мгновение её лицо вспыхнуло. Лейфон подумал, что сделал что-то не то и руку надо бы отпустить. Но вместо этого, немного поразмыслив, медленно сел.

— Что… это?

Чтобы перекричать металлический скрежет, Нине пришлось повысить голос. Иначе даже стоящий рядом Лейфон не услышал бы.

— Градотрясение! — тоже крикнул в ответ Лейфон.

— Градотрясение? Здесь?..

Впервые видит, наверное, — подумал Лейфон, глядя, как она удивлённо крутит головой.

— Сначала тряхнуло вверх-вниз. Может, в овраг наступили…

Лейфон сосредоточился, вспоминая направление тряски. Сначала вертикально, потом диагонально. Ведро и щётки катались по полу у их ног. Если город оступился, может, они проваливаются в какую-нибудь дыру? В таком случае хуже положения не придумаешь. Обездвиженный город — идеальная добыча для гряземонстров.

Тряска ненадолго выбила Нину из колеи, но она быстро пришла в себя.

— Наверняка объявили тревогу! Надо бежать!

— Сейчас нельзя, пол шатает.

— Всё равно надо!

Она сбросила руку Лейфона и встала, пропуская кэй через своё тело. Прибавив себе сил с помощью внутренней кэй, она бросилась бежать, проскакивая в зазоры между трубами.

— Эй, ты что!

Тоже воспользовавшись внутренней кэй, Лейфон бросился следом. Он бежал ещё быстрее Нины, почти летел.

Нина бежала впереди, по подвешенному на высоте мостику.

— Сумасшедшая.

Это был кратчайший, но весьма опасный путь к поверхности. Мостик раскачивался из стороны в сторону и, казалось, вот-вот обрушится. Бегущая со всех ног Нина могла запросто с него улететь.

Идти по лестнице времени не было. Лейфон стал прыгать вверх, отталкиваясь ногами от труб. Под коридором находилось сердце механизма, обитель электронного духа. Догоняя Нину, он краем глаза уловил слабую пульсацию света — Целни. Девочка с ужасом смотрела вглубь земли. Она съёжилась, словно пытаясь спрятаться от чего-то страшного.

Она будто увидела страшное существо и теперь надеялась, что оно не выползет… Опасения Лейфона подтвердились.

— Хуже некуда, — прошептал он и спрыгнул с последней трубы, приземляясь в коридоре. — Подожди!

Нина чуть не промчалась мимо, но он снова ухватил её за руку.

— Пусти! У нас нет времени!

— Именно! Времени нет! — ответил он с не меньшей злостью.

Он произнёс это так, что Нина, несмотря на всю свою решительность, замешкалась.

— Положение серьёзное, — крикнул он удивлённой Нине. — Невероятно серьёзное. Прохлаждаться некогда. Надо срочно спасаться, а то…

— О чём ты?

— Идём в убежище. На счету каждая секунда.

— Да о чём ты вообще говоришь? — переспросила она.

Лейфона охватила злость и досада. Как можно быть такой спокойной?! Ему захотелось завыть с горя, но Нина по-прежнему ничего не понимала. Будь они в Грендане, любой бы всё понял просто по выражению лица Лейфона. Но здесь, в Целни, всё по-другому. Наверное, другие студенты не лучше. Сколько же человек в самом деле понимали, что происходит? Чем больше он думал, тем злее становился.

— Лейфон?! — вернул его к реальности сердитый окрик Нины.

Он сделал глубокий вдох и постарался произнести следующую фразу так, чтобы она проняла Нину до мозга костей. Фразу простую и однозначную.

— Здесь гряземонстры.

* * *

Завыла сирена, и Кариан, узнав о происходящем по телефону в общежитии, немедленно вышел в сторону школьного здания. Он направлялся не в свой кабинет.

Кариан вошёл в конференц-зал на среднем этаже окружённой военными зданиями башни. Несколько присутствующих, включая Ванса, повернулись к нему.

— Как обстановка?

— Треть ног Целни застряли в земле, уйти невозможно, — ответил худой, высокий студент на краткий вопрос Кариана. Его бледная кожа казалась зеленоватой.

— Невозможно?

— Да… Так бы город просто ушёл, но сейчас… Ноги же застряли.

— Студентов эвакуировали? — обратился Кариан к Вансу.

— Городская полиция занимается, но кругом суматоха, и ситуация пока не под контролем, — хмуро покачал головой тот.

— Ничего не поделаешь, — успокаивающе кивнул Кариан. — У нас мало людей с реальным боевым опытом. Надеюсь, вы сумеете по возможности ускорить эвакуацию.

Затем он повернулся к представителю алхимиков.

— Снимите предохраняющие настройки с дайтов всех военных. И пожалуйста, приведите поскорее в действие оборонительную систему города.

— Уже занимаемся.

— Собрать все взводы. Это костяк нашего войска, — Кариан снова посмотрел на Ванса. Тот кивнул.

— Думаете, справимся? — спросил Ванс с напряжённым лицом.

Все посмотрели на Кариана. Беда школьного города — в отсутствии опытных бойцов. Здесь только студенты. Ни на одном из курсов, от первого до последнего, нет взрослых. Осознание этого факта являлось главным источником сомнений и страха жителей города. Справятся ли они с этой бедой?

— Если не справимся — умрём, — отрезал Кариан. — Погибнут не только военные, но и все жители Целни.

У присутствующих перехватило дыхание. Им напомнили, в каком они положении. Всем грозила смерть, и никто не хотел предложить бегство. Можно бежать из города, но нельзя выжить на загрязнённой земле.

— Надо выжить любой ценой. Ради общего будущего, да и ради собственного. Я хочу, чтобы вы это осознали и действовали соответственно.

Все согласились с хладнокровным решением Кариана.

* * *

— Гряземонстры? — повторила Нина, немного помолчав.

Значение его слов дошло не сразу. Лейфон понял, что опыт подобных ситуаций у неё отсутствует напрочь.

— Не может быть, город же двигается так, чтобы избегать гряземонстров. Так не бывает…

— Город может избежать лишь тех, что на поверхности, и то не всегда. На этот раз, скорее всего, встретилась спавшая под землёй взрослая матка, — высказал он своё предположение.

Самка гряземонстров вынашивает яйца внутри себя. Матка находится в спячке, пока яйца не превратятся в личинки. Только что родившийся молодняк не способен усвоить загрязнители, и матка будет кормить их чистой пищей, которую хранила в своём теле во время спячки. Если пищи всё равно не хватит, дети будут поедать друг друга. Из оставшихся в живых матка выберет нескольких и будет заботиться о них до полного их взросления. А если и этого будет мало — сама станет пищей для своего потомства. Настолько силён в гряземонстрах инстинкт размножения и заботы о последующем поколении.

— Матка не станет пищей без необходимости. Ведь рядом есть другой источник пищи…

— Что…

Нина вдруг поняла, о чём он. Пищей станут жители Целни. Руки Нины задрожали. От страха? Но тогда…

— Так что прошу тебя, поспешим в убежище, — продолжил Лейфон, неверно истолковав её реакцию.

— Что за бред! — крикнула Нина. Лейфону показалось, что его ударили по лицу. — Эвакуироваться? Бежать?! Думаешь, я стану убегать?!

Лейфон растерянно посмотрел на неё. Свет кэй окутывал её, подтверждая боевой настрой. Он затаил дыхание — такой сильной, прекрасной кэй у Нины не было даже во время боя взводов.

Она была слишком наивна.

— Зачем нужна наша сила? Для чего она нам дана?! Разве сейчас не самое время её применять? Не драться друг с другом, а защищать жизни? Решил, что имеешь право взять и убежать? Не смеши!

Он понял, почему Нина дрожала. То был не страх, а удары разгоняющего страх сердца. Её честность и решительность пересилили ужас. Биение сердца уничтожало страх.

Поэтому она светилась так ярко. Лейфон прищурился. Он никогда не думал, что чья-либо кэй может быть такой яркой. Он знал людей с более сильной кэй, знал людей с более резкой кэй. Но не знал никого со светом кэй такой силы, как у Нины сейчас.

— Всё-таки ты подлец, — тихо сказала она, сдерживая ярость. — У тебя огромная сила — почему ты не применяешь её там, где она нужна?

Она опустила взгляд.

— Мне неведом страх голода. Не испытывала. Поэтому мне не понять до конца твоего отношения к деньгам. Но всё же должно же быть что-то ещё, чего стоит добиваться? Необязательно же только всякими мерзостями позорить силу и репутацию. Да, ты не считаешь зазорным ставить деньги единственной целью. Но разве ты, с твоей силой, не способен совершить что-то большее, чем способна совершить я? Спасти столь многое? Спасая товарищей, давая им повод гордиться тобой, разве не спасёшь ты этим и их сердца?

Слова ранили его, словно кинжалы.

Глаза товарищей из приюта, когда он стал Обладателем Небесного Клинка.

И их же глаза, когда его лишили титула Небесного Клинка.

Их отношение внезапно поменялось, и Лейфон решил, что никто его не понимает. Его предали.

Но, быть может, это они считали себя преданными?

— Я иду.

— Подожди…

«Тебе всё равно не…»

Он не стал произносить остальное. Ей всё равно не победить. Кэй Нины ослепила его, но кэй лишь показывала силу духа. Сама она от этого сильнее не стала. Но что изменится, если он ей так скажет?

— Когда же драться, если не сейчас?!

Брошенные ею напоследок слова означали, что она окончательно решила сражаться. Да и что было бы, останови он её сейчас? Само собой подразумевалось, что военные будут сражаться с монстрами — такова миссия, назначенная им свыше, долг тех, кому дарованы кэй и психокинез. Так считает каждый из них.

Кто будет драться, если не они? Вот если бы я — невольно подумал Лейфон. Но он больше не военный. Он владеет кэй, но у него нет обязательств — он больше не считает себя военным. Не хочет сражаться за других. В Грендане он сделал много неверных решений. Отношение окружающих его потрясло.

— Зачем оно мне надо…

В результате беготни за Ниной он теперь был на поверхности. Лейфон пошёл к общежитию, слушая сирену и суету эвакуирующихся.

— Мне больше незачем сражаться, — повторял он снова и снова, как заклинание.

Общежитие пустовало. Ничего удивительного тут не было. Тишина давила на него. Лейфон знал, что сюда приходить не следовало, но не знал, куда ещё идти. Он прошёл в свою комнату.

Там он переоделся в военную форму. Смешно, но тяжесть оружия на портупее успокаивала. Лейфон не собирался в убежище, и потому решил держать дайт при себе для самозащиты. Пусть он не будет сражаться за других, но за себя-то постоит.

Тяжесть дайта совершенно прогнала тревогу, но теперь его стали одолевать сомнения. Общежитие пустует, он сидит здесь и ничего не делает. Не участвовать в сражении с гряземонстрами было странно.

— Привык уже, — горько усмехнулся он.

В Грендане убивать гряземонстров означало заработать ещё денег, и он всегда был впереди, в одиночку стоял на поле боя. На пути Грендана почему-то всегда много гряземонстров. По числу виденных сражений Грендану не было равных. Возможно, поэтому Грендан называют родиной Военного Искусства.

Но теперь это неважно.

— Не хочу больше драться за других…

Вдруг он заметил что-то под дверью.

Лейфон подобрал непонятный листок.

— Письмо…

Конверт был размером больше его ладони. Помятые уголки свидетельствовали о долгом путешествии. На обратной стороне красовался гренданский адрес и пробуждающее воспоминания имя.

— Лирин…

Охранник, вероятно, просунул письмо под дверь. Оно, наверное, пришло, пока Лейфон был в школе.

Лейфон отбросил ненужные размышления и аккуратно открыл конверт.

Его глаза расширились от взгляда на первую же строчку, начисто разоблачавшую его враньё.

Хватит врать!

Я очень сержусь. Лейфон, зачем ты врёшь? Ах да, это ответ на твоё второе письмо. Первое почему-то пришло вместе со вторым. Я не виновата. Не подумай, что это я ленилась. Но адрес, пожалуйста, запомни.

Итак, я сержусь. Ты бы не смог так быстро сдружиться с людьми и жить обычной для большинства школьной жизнью. Не считай меня дурочкой.

— Жестоко…

Он опустился на пол. Она ужасного мнения о его, Лейфона, навыках общения… Вот, значит, каким она его видит.

Он всё же заставил себя читать дальше. Лирин была ему в приюте самым близким другом, и одна из немногих не перестала с ним разговаривать после случившегося. Он не мог не прислушиваться к её словам.

Он читал, и внутри зашевелилось какое-то чувство. Чувство усилилось, забилось в груди. Он не мог усидеть на месте. Встал, не переставая читать, не в силах подавить возникший в душе порыв.

Закончив читать, он распахнул дверь и выскочил в коридор. Он побежал. Побежал сломя голову, не разбирая дороги. На бегу он запихивал письмо в карман, а в голове проносилось прочитанное.

Понимаю, ты хочешь забыть гренданское прошлое. Даже я на твоём месте хотела бы убежать, забыть холодные взгляды людей.

Но ты ведь не всё хочешь забыть? Ты продолжаешь слать письма в Грендан, ты поддерживаешь связь со мной. Если бы ты на самом деле хотел запечатать прошлое в глубинах памяти — забыл бы и меня.

Я всегда смотрела, как ты тренируешься, как становишься сильным. И я бы в жизни не подумала, что ты не хочешь заниматься Военным Искусством. Ты всю душу вкладывал во взмахи своего меча, и это было ослепительное зрелище.

Я тоже хочу найти нечто, что заставит меня тянуться вперёд изо всех сил.

Лейфон, ты герой сирот Грендана. Все считают, что ты великолепен, это правда. Лейфон, преклонивший колено перед королевой, даже мне казался очень далёким. Было немного грустно, но ты дал нам надежду — надежду, что мы тоже можем чего-то достичь. Мы выросли в равных условиях. Если ты смог дать такой яркий свет, то и у нас что-то получится.

Лишь благодаря тебе я решила учиться, а не работать.

Хочу изучать менеджмент. Директор приюта тоже многое понял благодаря тебе. Он жалеет, что из-за него тебе пришлось пойти на такое. Сказал, что будет осторожнее и умнее тратить деньги.

От отца нашего никакой пользы. Но он заботился и заботится о нас — по-своему. Без него мы бы с тобой не встретились.

И ты изменил его.

Я решила помочь отцу. Хочу изучить менеджмент и устроить приют, в котором не будет проблем с деньгами.

Хочу защищать приют, как защищает его отец.

Вот бы и ты, Лейфон, его защищал, и мы бы снова вместе жили в Грендане. Глупо, да? Чтобы было как раньше, но немножко лучше. Разве не можем мы измениться и сделать, чтобы было как раньше?

Молюсь, чтобы в один прекрасный день ты снова ступил на землю Грендана.

Моему дорогому Лейфону Вольфштайну Альсейфу

Лирин Марфес

* * *

Грохот стоял такой, что, казалось, весь мир вот-вот съёжится в ужасе.

Часть ног Целни застряли в земле. Ноги пытались выбраться, и металлический скрежет суставов сотрясал воздух.

Но был и другой звук…

Он напоминал шум хлынувшей воды, доносился из-под земли и заглушал металлический плач — плач Целни. Под этот шум из-под земли что-то выползало. Один за другим они забирались на платформу, на которой стоял город…

Красные огоньки светились в ночи. Один, два, три, четыре… Красные огни один за другим выбирались из дыры в земле. И вскоре Целни уже утопал в море красных огней.

Под Целни зажёгся предупреждающий световой сигнал — он означал, что военные студенты вооружились. Яркий свет выхватил из темноты часть скопившихся на земле красных огоньков.

Панцирь был пурпурный — цвета земли. Из гладкого панциря торчала голова, на которой светился красным единственный фасеточный глаз. Необычный шум был вызван трением движущихся частей тела о панцирь.

Личинки гряземонстра.

Инстинкт толкал их на поиски пропитания, и все они обратили свои глаза к льющемуся сверху свету. Туда, где была еда.

Вскричала земля. Вскричала их мать.

Скорее, к еде. Там то, что сохранит вам жизнь.

Ешьте.

Убивайте.

Пейте.

И становитесь сильнее, сильнее, сильнее…

Личинки зашевелились. Они ещё не знали, как двигаться, но подчинились матке и попробовали. Они ещё не привыкли к своим телам, и собственная неумелость раздражала, но голод пересилил, и они начали учиться, прислушиваясь к голосу матки.

Панцири в верхней части разделились надвое. Под ними оказалось что-то полупрозрачное, похожее на смятую бумагу. Личинки встряхнулись, вытолкнули «бумагу» — и она расправилась, превратилась в крылья.

Появились новые звуки. Отовсюду доносилось жужжание крыльев, личинки начали отрываться от земли. Сотни личинок поднялись в воздух и направились к источнику пищи — Целни.

Нина наблюдала за происходящим с окраины города — она стояла лицом к северо-западу.

Жуткий звук пронизывал всё её тело. Орда личинок хлынула бурным потоком. От их невероятного количества у неё перехватило дыхание. Их было гораздо больше, чем студентов-военных под её командованием. Каждый из семнадцати взводов располагался на своём участке, и каждый, наверное, видел такую же картину…

Неужели гряземонстров больше, чем жителей Целни вообще? Она мысленно растоптала вспыхнувшую в душе искорку отчаяния. Сейчас не время отчаиваться. Если она, командир, даст слабину, как же драться вверенному ей взводу?

Чёрно-красная масса надвигалась на позицию Нины, барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут от громкого жужжания крыльев.

— Артиллерия, огоооооонь! — крикнула она в передатчик.

Артиллеристы под командованием Шарнида зарядили расположенные на окраине города пушки своей кэй.

Раздался залп. Сгусток кэй ударил по фронту личинок и взорвался. Посыпались красные искры. Разбились панцири, на землю посыпались маленькие конечности. Выжившие приземлились, сложили и спрятали под панцирь крылья.

— Они не могут долго летать. Отлично. Шарнид, целься по тем, что в воздухе — не подпускай к городу.

— Есть. Мне погибать нельзя. У меня завтра свидание.

Раньше шутка Шарнида рассердила бы её, но на этот раз она улыбнулась его смеху. Сбросив напряжение, Нина сняла с портупеи и восстановила два дайта. Предохранители были сняты, и текущая по железным хлыстам кэй выглядела ярче и чище, чем обычно.

Из семнадцатого взвода здесь находились лишь Нина и Шарнид. От Лейфона толку не было, а Фелли не отвечала на вызов президента. Сообщалось, что возле убежища психокинетика тоже не замечали. Где же она?

Но думать о Фелли было уже некогда. Перед Ниной появились многочисленные личинки. Головы выглядели крошечными на фоне туловищ. Под сверкающим красным глазом располагалось небольшое отверстие рта, внутри которого клацали четыре острых зуба.

— Неужто мы позволим себя сожрать? Вперёд! — заорала Нина и бросилась на личинок.

* * *

— Ты чего тут делаешь? — удивлённо уставился на него Харли.

Неподалёку от линии фронта, на окраине города временно разбили палатку. Внутри ждали студенты медицинского и алхимического факультетов.

Сюда доносился шум личинок. Медики с напряжёнными лицами проверяли лекарства. Алхимики с таким же видом готовили дайты.

Машина, с помощью которой Харли снимал предохранители, сейчас остывала, а перед Харли стоял явно выдохшийся от бега Лейфон.

— Отлично. Ты здесь…

Лейфон отдышался и снял дайт с портупеи.

— А? У тебя что, до сих пор на предохранителе?

— Да, и ещё я хочу попросить об одолжении…

Харли быстро занялся предохранителем.

— Одолжении?

— Можешь сделать две конфигурации?

— Две? — снова удивлённо уставился Харли.

— Две.

Харли переводил взгляд с дайта на машину. Для снятия предохранителя использовалась такая же машина, как и для настройки, так что их он тоже мог корректировать здесь. В противном случае студенты с повреждёнными дайтами не могли бы продолжать бой. Наготове лежало много запасных дайтов, и ещё больше продолжало поступать.

— Это сложно?

Харли ненадолго задумался.

— Нет, не сложно. В настройке ничего сложного нет. Но ты… сможешь с таким работать?

Его сомнение можно было понять. Он впервые слышал о дайте с двумя конфигурациями. Это осуществимо технически, но сложно для использующего. Чтобы восстановить дайт, нужно ключевое слово и кэй. Дайт примет установленную форму в соответствии с голосом и кэй владельца. Качество дайта можно подстроить под кэй любого человека. И пока настройки не изменены, пользоваться дайтом может только его настоящий хозяин.

Проблема в том, что дайт подстроен под кэй. Если конфигурации две, то и ключевых слова два. Но двух кэй человек выработать не может. Характеристики кэй у каждого свои. Теоретически у человека может быть два типа кэй-потоков, но такое бывает редко.

— Ты сможешь работать с двумя одновременно?

— Нет, но это и не потребуется. Надо просто ввести точное значение выходной мощности кэй на активацию.

— Тебе же так очень сложно будет.

— Сказал смогу, значит смогу. Сделай, пожалуйста.

— Но я не успею как следует скорректировать параметры. И раз уж так хочется, возьми два дайта…

Предложение было разумным, но Лейфон покачал головой.

— Хочу, чтоб было так, как я привык. Пожалуйста.

Харли вздохнул. Он вставил в дайт клемму. На экране появились цифры.

— И какое значение вводить?

Лейфон назвал число, и Харли ввёл его на клавиатуре.

Внезапно его пальцы замерли.

— А?

Услышав точное число, он в третий раз удивлённо уставился на Лейфона.

— Ты правда так сможешь?

— Смогу, — без колебаний ответил Лейфон.

Харли снова ввёл названное с головокружительной точностью число.

— А где Лосс-сэмпай, не знаешь?

— А? Президент?

— Нет, наша сэмпай.

— Аа… С Ниной, наверное…

— Нет, не думаю, что она там.

Пойдёт ли Фелли туда, где её будут «использовать» вопреки её воле? Лейфон сомневался. Где же она? Без её помощи шансов на успех немного.

Возможно, где-то поблизости. Он огляделся, но Фелли не увидел.

Харли в это время закончил настройку.

— Мы выживем? — спросил он, протягивая дайт. Харли смотрел в пол, похлопывая приборы. — Мы быстро забываем, что живём в суровом мире. Мне было очень страшно ехать сюда на хоробусе. Очень тревожно, когда нет никакого оборудования. Мы в целости и сохранности доехали до школы, и я вздохнул с облегчением. Один раз видел уничтоженный гряземонстрами город. Он назывался Блитцен. Я не знал, что это был за город. Но боялся, что однажды и нас постигнет судьба Блитцена. Нина выглядела подавленной. Думаю, она тогда осознала свою беспомощность. Но мы сюда добрались, и я обо всём забыл. Забыл… или, точнее, не верил, что с нами такое может случиться. Передвижной город — великая вещь… Но он не идеален. Сейчас в этом можно убедиться своими глазами…

Гряземонстры напали на Целни.

— Мы выживем? Нина, я, ты, все остальные…

— Всё будет хорошо, — не раздумывая кивнул Лейфон.

Харли поднял голову. Лейфон снова кивнул, чтобы развеять последние сомнения.

— Мы обязательно отобьемся, — сказал он и снова бросился бежать.

— Ты куда? — крикнул ему в спину Харли.

— На возвышение, — ответил Лейфон.

Самое высокое место в Целни… Командная башня, расположенная рядом с общежитием школьного совета. Лейфон направлялся туда.

Он находился на окраине города, и путь до общежития был неблизкий. Можно было сесть на трамвай, но прямого маршрута отсюда не было. Вместо этого Лейфон задействовал внутреннюю кэй и понёсся к своей цели по крышам домов.

Он приземлился перед общежитием. Лейфон собрался продолжить путь к башне, но вдруг заметил стоявшую у входа девушку.

— Сэмпай…

Фелли. Она стояла с одиноким и потерянным видом и ничуть не удивилась появлению Лейфона. Её губы слегка дрожали.

— Сэмпай, что ты здесь делаешь?

— Ничего…

По опущенному взгляду можно было догадаться, что она подавлена. А если приглядеться поближе, можно увидеть лёгкий румянец на щеках.

— Что-нибудь с президентом?

— Он тут ни при чём, — отрезала Фелли и повернулась, собираясь уйти.

Лейфон быстро схватил её хрупкую руку.

— В чём дело? — нахмурилась она.

Под её взглядом Лейфону захотелось съёжиться, но времени не было.

— Нужна твоя помощь.

Фелли вздрогнула.

— И чего ты от меня хочешь? — спросила она, сбрасывая его руку. Взгляд её был острее любых кинжалов. — Чтобы я использовала психокинез? Имею я право не заниматься тем, чем не хочу? Не хочу этой способности. И с радостью отдала бы её кому-нибудь другому. А ты хочешь, чтобы я ею воспользовалась?

Она говорила ровным голосом, но в каждом слове звучал упрёк.

— Я думала, ты такой же. Думала, тоже не хочешь использовать свою силу. Но я ошиблась. Ты…

— Дело не в том, чего я хочу или не хочу, — быстро заговорил Лейфон, воспользовавшись паузой. — Я пользуюсь всем, чем могу. Быть может, я никогда не любил свою силу.

Но Лирин считала иначе. Сам он считал, что просто пользуется катаной для достижения своих целей, но в глубине души ему, быть может, в самом деле нравилось. Он не был уверен. Всё осталось в прошлом, и он не считал, что сейчас любит Военное Искусство. Правда же заключалась в том, что именно катана оставила столь тяжёлые воспоминания. Пусть даже из-за неправильного её использования.

— Но сейчас положение таково, что без нас не обойтись. И ничего с этим не поделаешь.

Во взгляде Фелли появилось недовольство, но Лейфон продолжал.

— Я не хочу, чтобы были жертвы. Хочу уничтожить всех гряземонстров до единого. А для этого, сэмпай, нужна твоя сила. Иначе нельзя. Очень тебя прошу.

Лейфон поклонился. Он смотрел на её ноги и не знал, как она ответит. Ноги не двигались, Лейфон молчал.

— Даже я понимаю, что сейчас не время упираться, — заговорила Фелли. — И всё же я не люблю, когда меня используют. Просто ненавижу.

— Но если не воспользуешься своей силой — погибнут люди, — сказал он, не поднимая головы. — Я и сам хочу найти будущее, в котором нет места Военному Искусству. Но чтобы у города было будущее, город должен выжить. Я уже пережил одну неудачу в своей жизни. Не хочу переживать её снова.

А кроме того…

— Кроме того, не хочу, чтобы сегодняшний день перечеркнул будущее всех, кто здесь живёт.

В городе живут Мэйшэн, Наруки, Мифи и многие другие. Живут ослепительно яркой жизнью. Лейфон не хотел, чтобы они лишились будущего.

В Грендане он сражался только за выживание — но этого мало. Мир региоса позволяет людям жить мечтами. Электронный дух, девочка по имени Целни, защищает людей, даёт возможность иметь мечту. А значит, пора и Лейфону изо всех сил драться, добиваться своего. Жить и драться за счастье жить.

И потому он убережёт Мэйшэн с подругами от трагичного финала. Их свет придаёт и ему силы стремиться к мечте.

— Ты просто неизлечимо добрый, — с лёгким вздохом сказала Фелли.

Лейфон услышал какой-то звук и поднял взгляд. Фелли держала в руке восстановленный жезл.

— Что надо делать? — спросила она, и Лейфон снова поклонился.

Фелли, покраснев, отвела взгляд.

* * *

Капли пота скатывались по лбу и смачивали брови. Нина смахнула пот рукавом, чтобы не заливал глаза. Рукава были уже тяжёлые от скопившейся влаги. Она нетерпеливо гоняла кэй по всему телу, и кэй выдувала из неё часть пота. Своими железными хлыстами Нина продолжала наносить удары по обездвиженной, лишившейся ног личинке.

Оценив результат своей атаки, Нина разочарованно цокнула. Она черпала силы из внутренней кэй и наносила удар посредством внешней — но на панцире осталась лишь небольшая вмятина.

— Чёрт, твёрдая тварь.

Нина опустила хлысты и отскочила. Туда, где она только что стояла, приземлилась ещё одна личинка. Число их не уменьшалось. Поражённые командой Шарнида личинки падали на землю и, неспособные снова взлететь, ползли к Нине и её взводу.

Студенты уже довольно долго дрались с личинками. По крайней мере, казалось, что долго. Нина не знала, сколько времени прошло. Обычно биологические часы безошибочно отсчитывали время, но сегодня они отказали.

— Чёрт.

Она понимала, что напряжена из-за своей неопытности. Будь противник человеком, она бы довольно быстро приспособилась. Личинки — дело другое. Ни одному студенту не доводилось на учениях драться с лишённым человеческого облика противником.

Нина ударила по ближайшей личинке, уничтожила фасетчатый глаз и разорвала красные волокнистые мышцы. Личинка, пошатываясь, продолжала наступать, пока не упёрлась в ограждение. Ограждение было под высоким напряжением, и личинка засветилась зелёным светом. Из-под панциря пошёл чёрный дым, и она затихла. На лбу Нины продолжал выступать пот.

К счастью, личинки оказались неуклюжи и предсказуемы. Просто двигались по прямой. Пользоваться челюстями они могут только навалившись прямо на противника, придавив его своей массой. Опасаться следует выступавшего из-под панциря рога.

Все студенты-военные старались нейтрализовать личинок, нанося удары по панцирю. Получалось не очень.

Главную проблему, конечно же, представляла огромная численность врага.

— Всё не кончаются. Да что же это…

Команда Шарнида продолжала отстреливать летящих, а бойцы Нины уничтожали приземлившихся. Они применяли эту тактику снова и снова, но успехи в воздухе и на земле были ничтожны на фоне огромного численного превосходства личинок. Преимущество противника было непреодолимо.

Внимание Нины привлекли раздающиеся неподалёку выкрики. Трое военных студентов сражались с личинкой.

— Ого…

Нина засмотрелась, забыв, что драться должны все.

Центром группы была девушка. Первокурсница, судя по цвету портупеи. Высокая, внушительного вида. На дубинке — эмблема городской полиции. Эмблема объясняла присутствие ещё не получившей разрешение на оружие студентки на поле боя.

Быстрый прыжок — и девушка, оказавшись сбоку от личинки, ударила ногой по суставу одной из конечностей. Студентку, видимо, ещё не обучили работе с внешней кэй, но внутренняя была просто потрясающей.

Личинка взвыла и повернулась, бросаясь на обидчицу. Та разорвала дистанцию. Двое старших товарищей в это время нанесли удар своими кэй, и в панцире появилась трещина. Личинка попыталась снова повернуться, но девушка продолжала её отвлекать.

Таким приёмом они уничтожали одну личинку за другой. Вокруг них уже лежало немало мёртвых личинок. Трое на одного — блестящая стратегия.

Но внимание Нины привлекла играющая роль приманки девушка. Она двигалась проворно и ловко.

— Где-то я её видела.

Кажется, видела не так давно. Но копаться в памяти времени не было. Приближалась очередная личинка.

Позже Нина узнала, что девушку зовут Наруки Гелни.

На краю города образовалась небольшая гора из сбитых пушками Шарнида личинок. Менять тактику личинки не умели, что давало Нине и её товарищам возможность продолжать бой.

Артиллеристы разбомбили гору. Личинки посыпались на землю.

Одна личинка внезапно оказалась совсем рядом, Нина пригнулась, уклоняясь от рога, и резко ударила тварь хлыстами по голове. Откатилась назад, чудом не дав себя растоптать другой личинке, но там уже поджидала первая. От напряжения и нервов Нина действовала только на рефлексах. Она выбросила внешнюю кэй и позволила ударной волне отбросить себя от личинки. Затем вскочила на ноги и снова бросилась в бой. Тело личинки закрывал панцирь, и самую удобную цель представляла собой голова. Нина промахнулась на несколько миллиметров, и хлыст сломал одну из передних ног. Личинка свернула и прошла слева.

Пронесло. Нина немного расслабилась.

— Командир!

Чей сердитый голос кричал из передатчика? Шарнида? Разбираться было некогда, Нина инстинктивно прыгнула в сторону. Она спиной почувствовала чьё-то приближение, а затем плечо ожгло болью. Её подбросило в воздух.

Нина рухнула на землю, мир кувыркался. Она упала на раненую руку. Боль была ужасной, но Нина встала.

Рана была на левом плече. Разорвало мышцы. Хлыст выпал из онемевшей руки. Личинка пронеслась мимо и врезалась в другого студента. Боль захлестнула Нину, кровь хлынула из раны и окрасила красным оставшиеся от рукава лохмотья, кисть уже не чувствовалась.

Дура. Вместе с кровью она потеряла и способность поддерживать кэй. Тело стало тяжёлым. На Нину навалилась вся скопившаяся усталость. Дура. Дура, дура, дура…

Страх парализовал её, железный хлыст в правой руке потяжелел. Пальцы левой руки охватили неприятные спазмы. Сознание стало угасать. Дура, надо двигаться, говорила она себе… но непослушные колени могли только дрожать. Переутомление, которого она не чувствовала благодаря кэй, теперь её настигло. Она смотрела куда-то невидящим взглядом, и сознание угасало. Смотрела и не могла сдвинуться с места. Смотрела, как огромное тело личинки повернулось и блестящий чёрный рог нацелился на неё.

Сначала её настигла вибрация воздуха.

Она умрёт… Нина уже смирилась с неизбежным, как вдруг по её телу прошла вибрация. Это была кэй, но, судя по ощущениям, не из пушки, а из обычного дайта, и эта кэй ливнем обрушилась на личинок. Кто это? Шарнид? Дождь кэй уничтожил множество голов личинок, но на всех гряземонстров кэй не хватило.

Теперь уже и из правой руки выпал хлыст, и Нина смотрела на надвигающуюся голову личинки. Умрёт. Она умрёт. Такова реальность, и остаётся лишь смотреть ей в лицо.

— Эх, — вздохнула она и прошептала. — Обидно.

Её ждала дурацкая смерть, но тело слушаться отказывалось. Кэй ушла вместе с кровью и возвращаться не собиралась. Нина потеряла слишком много крови и была не в состоянии найти способ восстановления кэй-потока. Наверное, поэтому она могла наблюдать за происходящим равнодушно, как сквозь туман.

Всё замерло. Температура поля боя опустилась до отрицательной. Нине показалось, что даже частицы воздуха остановились, что водяной пар в телах личинок заморозился и обездвижил их. Весь мир затаил дыхание.

Сначала что-то развалилось.

Развалилась на части надвигавшаяся на Нину личинка. Её разрезало напополам. Верхняя половина свалилась, и из-под срезанного панциря вывалились примитивные внутренности. Брызнула обжигающая зелёная жидкость, запах обжигал ноздри.

Затем одна за другой стали разваливаться личинки, находившиеся позади первой. Ещё одна, и ещё… и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё одна развалилась напополам и рухнула неподвижной тушей.

В мгновение ока зона скопления личинок опустела.

— Что…

…произошло?

Нина изо всех сил старалась удержаться на ногах и оставаться в сознании. Что могло так запросто пробить крепкие панцири? Она не видела, что их пробило. Но в воздухе что-то ощущалось…

Ощущение не поддавалось описанию. Какая-то сила, словно биение огромного сердца. Пульсация крови чувствовалась в воздухе. Это она уничтожила всех личинок? Казалось, что всё не по-настоящему. Что настоящий только туман в её голове.

Кто-то её оттащил. Наверное, кто-то из её команды. Он оттащил её в тыл и уложил на носилки. Нина слабо отпихнула студента-медика.

— Отступаем, дура, — раздался в воздухе голос президента школьного совета. — Операция по уничтожению гряземонстров входит в заключительную стадию. Всем студентам-военным приказано отступить за ограждение.

Нина попыталась найти источник голоса и увидела парящие в воздухе предметы, похожие на лепестки.

— Чешуйки…

Чешуйки психокинетика. Они способны воспринимать информацию из окружающей среды и передавать сообщения на большие расстояния. Кто ими управляет? Говорил президент… но Нина подумала о его сестре. Она что, с президентом?

— Ты цела? — спросил кто-то совсем рядом.

Но так близко никого не было. Она поняла, что голос снова из чешуек.

— Лейфон?

— Да. Пожалуйста, уходи.

— Постой, это ты сделал? Что это вообще было?

— Некогда объяснять. Сейчас начнётся отсчёт. Пожалуйста, можешь отступить за ограждение? — повторили чешуйки голосом Лейфона. — На точную корректировку времени не было, и я не уверен, в какой степени смогу всё контролировать. Если совсем промахнусь, могу и школьный совет покромсать.

— Подожди, — крикнула она, но Лейфон не ответил. Чешуйки поднялись в небо и полетели за пределы города.

— Отсчёт начинается, — раздался голос президента.

Нина с силой оттолкнула студента-медика. Мозги немного прочистились. Она отвечает за участок, и отступить в тыл не может. Надо проследить, чтобы все эвакуировались до конца отсчёта. К тому же она своими глазами хотела увидеть, что сделает Лейфон.

Потому что он её подчинённый.

Борясь с непослушным, шатающимся телом, она продолжала стоять на месте и наблюдать за личинками впереди.

* * *

Фелли не пожелала войти в командную башню и теперь в одиночестве стояла на крыше общежития старшекурсников. Она смотрела на небо. Для этого ей не надо было ни открывать глаз, ни поднимать голову — чешуйки передавали изображение неба прямо в мозг. На севере плыли густые облака, закрывая луну.

Ноги Целни застряли на клочке загрязнённой, красной земли, и город окружало бесчисленное множество личинок.

Девятьсот восемьдесят две.

— Не так уж и много. Я в Грендане однажды с десятью тысячами дрался, — спокойно сообщил Лейфон.

Дыхание перехватило от одной мысли о личинках. Фелли судорожно выдохнула. Она открыла глаза.

Слева находилась командная башня. Ветер трепал флаг школьного города с изображением девочки Целни и авторучки. Возле флага стоял человек.

Лейфон. В тусклом свете виднелись его очертания. Все чешуйки распространились за пределы города. Лишь одна осталась поддерживать связь между Фелли и Лейфоном. При таком освещении его было трудно разглядеть, и Фелли уточнила его местонахождение через чешуйку. В её сознании одновременно крутилось множество изображений, и она сконцентрировалась на Лейфоне. Тусклый свет. Лейфон отбрасывал тень в искусственном освещении Целни.

Что-то с его лицом было не так. У Лейфона, которого она знала, на лице всегда было озадаченное выражение. Напряжённый взгляд, какая-то неестественность, которую он и не пытался скрыть, понимание, что ему здесь не место. Такого Лейфона она знала.

Лейфон, стоящий на вершине башни, вглядывался за пределы города, в кишащую гряземонстрами землю. Обычный человек не разглядел бы происходящего вне города в такой темноте. Но что видел Лейфон?

Он вглядывался так, будто что-то заметил. Хорошо.

— Сэмпай, нашла?

— Пока нет, — ответила она, хотя сказать хотела совсем другое.

Лицо горело. Нашла время на Лейфона любоваться. Стараясь подавить смущение, она отключила его изображение и стала проверять другие.

Летающие чешуйки передавали информацию, полученную множеством способов. Отражённый свет, инфракрасное излучение, ультразвук и другие. Она искала цель для Лейфона так, как не мог искать обычный человек. Владеть сильным психокинезом мало, чтобы считаться одарённой. Фелли была одарённой, потому что могла обрабатывать единовременно огромное количество информации.

— Пожалуйста, поспеши. Я могу уничтожить сколько угодно личинок, но если матка вызовет помощь, даже мне придётся нелегко.

— Знаю.

До неё донёсся голос ведущего отсчёт президента. От десяти до одного. Она ускорила обработку. Ультразвук не пробивал землю, и она завела чешуйки в трещины под ногами Целни, погружая их глубоко под поверхность. Одновременно Фелли вела поиски над землёй в инфракрасном диапазоне. Отбрасывала тепловые излучения бесчисленных личинок и, основываясь на сообщённой Лейфоном информации, продолжала искать большой источник тепла.

Наконец, когда отсчёт дошёл до двух…

— Нашла. Направление тринадцать ноль пять. Расстояние тридцать килумелов. Глубина двенадцать мелов. Уточняю местоположение.

— Полагаюсь на тебя.

Ноль.

Что означает конец отсчёта? Фелли ожидающе посмотрела на Лейфона. Но он продолжал стоять и смотрел вперёд, крепко сжимая дайт.

Чешуйки передавали полученные сведения. Девятьсот восемьдесят две. Девятьсот шестьдесят пять. Девятьсот три. Восемьсот семьдесят семь. Восемьсот тридцать три. Семьсот семьдесят восемь. Шестьсот девяносто одна… Красные огоньки личинок гасли один за другим.

Четыреста семьдесят семь. Триста шестьдесят пять. Двести двадцать три. Сто девяносто восемь. Сто пятьдесят семь. Сто две. Девяносто девять… Огромное количество этих личинок измотало всех студентов-военных, а теперь они таяли на глазах. Фелли не стала проверять с помощью изображений. На неё и так слишком сильно подействовало зрелище спасения Нины.

Фелли снова посмотрела на Лейфона. Его дайт был восстановлен. Странное оружие — одна рукоять.

— Главное — контроль. Если приноровиться, то у тебя, может, даже лучше получится, — объяснил он позднее. Но Фелли очень сомневалась, что способна на такое.

Дайт в руке Лейфона. Дайт был восстановлен в другую, настроенную Харли форму. Это была не просто рукоять. С её конца свисали бесчисленные длинные нити, столь тонкие, что их не было видно невооружённым глазом.

Стальные нити — как оружие. Обычная струна при правильном нажиме и трении может разрезать плоть. Нити же были просто смертельным оружием. Лейфон управлял ими так ловко, будто они были его частью. Нити протянулись к краям города, разрезая личинок.

Девяносто восемь. Девяносто семь. Девяносто шесть. Девяносто пять. Девяносто четыре. Девяносто три. Девяносто две. Девяносто одна. Девяносто… Нити находили добычу с пугающей быстротой. Исчезающие красные точки тоже служили для Фелли отсчётом. Матку надо найти прежде, чем исчезнут все огоньки. В противном случае она позовёт всех гряземонстров в округе, и Целни станет пищей для детёнышей других гряземонстров. Гряземонстры были намерены обеспечить выживание своего вида, что лишь усугубляло положение Целни. Если Фелли не найдёт матку… Пятьдесят шесть. Пятьдесят пять. Пятьдесят четыре. Пятьдесят три. Пятьдесят две. Пятьдесят одна. Пятьдесят…

Мысленно она летела с чешуйками вглубь земли. Погружаясь глубже и глубже, по извилистым пещерам и змеящимся коридорам, она вдруг на него наткнулась.

Огромный, уродливый живот. Тело матки, на первый взгляд безжизненное. Мощный источник тепла.

— Нашла, — тут же сообщила Фелли Лейфону. — Я тебя проведу.

— Спасибо, — ответил он, спрыгивая с башни.

И полетел. Точнее, так оно выглядело. На деле он, скорее всего, подтягивал себя с помощью одной из нитей. Направив кэй в ноги, он мчался из центра к окраине города. В полёте он продолжал работать нитями. К тому времени, как Лейфон достиг края города, число личинок свелось к нулю.

Фелли послала к нему ещё чешуйку.

— У тебя пять минут. Больше лёгкие не выдержат.

— Знаю, — спокойно ответил он, но Фелли беспокоилась.

Человек не может долго находиться на загрязнённой земле вне города. От летающих в воздухе загрязнителей гниют лёгкие.

Она не понимала, зачем Лейфон рискует жизнью. Потому что у него есть сила? Но его сила лишь подвергает его опасности…

— Он же не хочет, — сказала она, сама не зная кому.

Будто это ему самому нужно, а не другим. Фелли не понимала его дурацкой, наивной логики. Но всё же…

— Возвращайся живым, — сказала она изображению в чешуйке, но передавать не стала.

* * *

Как только Лейфон покинул воздушное поле, ему показалось, что он попал во что-то липкое.

Он спрыгнул с самого края города. Лейфон создал с помощью нитей точки опоры и таким образом опускался в трещину. Он старался как можно меньше касаться земли, дышал неглубоко. В глаза попали частицы почвы, появилась резкая боль. Загрязнители разъедали плоть. Он прищурился, потекли слёзы. Лейфон пожалел, что у него нет маски. В Целни ведь есть маски? У машиностроительного-то должны быть.

Нити с текущими по ним кэй заменили нервную систему и вели его по тёмной пещере. Он следовал за той нитью, что была привязана к его проводнику, чешуйке. Через нити ощущалась влажность. Влага в воздухе кишела загрязнителями. Даже под формой кожа горела. Сколько у него времени?

Боль вспыхнула глубоко в горле. Он пытался делать вдохи как можно мельче, но полностью избежать проникновения загрязнителей невозможно. Если задержать дыхание, нельзя будет вырабатывать кэй. Он так и не научился преодолевать тревогу и волнение, охватывавшие его в битве с гряземонстрами. Сколько бы раз он их ни испытывал.

Мир, непригодный для жизни людей. Суровый мир. Он жесток к людям, заставляет их жить в изолированных городах, связываться с внешним миром лишь посредством опасных путешествий на хоробусах. И всё же люди в этом мире живут. В мире, который им жить не разрешает. Но за такую жизнь приходится платить…

Боль достигла лёгких, и он почувствовал, как желудочный сок поднимается к горлу. Если станет ещё хуже, совсем, невыносимо плохо — то всё кончено. Лейфон прикинул, сколько он сюда добирался, и решил, что осталась минута.

— Прямо за этим поворотом, — сообщила Фелли, и он, залетев за угол, обрубил все нити.

Лейфон свернул дайт. Почувствовав, что стоит на влажной земле, он открыл глаза. Перед ним была матка гряземонстра. Живот занимал две трети громоздкого тела. На теле были раны. Здесь, в животе, вырастали личинки. Над панцирем были присыпанные землёй неподвижные крылья. На голове, гораздо большей, чем у личинок, располагался фасетчатый глаз. Челюсть была полуоткрыта, будто матка испускала последний вздох. Пещеру заполнил шум трения тела о панцирь.

— Ресторейшен ноль один.

Дайт восстановился в сине-зелёный меч.

— Наверное, ты тоже хочешь жить, — сказал Лейфон матке, уже не пытаясь сберечь дыхание. — Наверное, тоже не хочешь умирать.

Он шагал, продолжая говорить. С каждым шагом кэй в клинке светилась всё ярче, разгоняя окружающую тьму.

— Если кто-то хочет большего — он, наверное, просто с жиру бесится.

Возможно, гряземонстры, приспособившиеся к жизни на загрязнённой земле, — хозяева мира. История гласит, что во времена, когда люди не нуждались в региосах, они на правах хозяев делали всё, что хотели. Но настала эпоха, когда люди могут жить лишь в своих искусственных мирах — а значит, пришли новые завоеватели, гряземонстры.

Заметила ли матка Лейфона или почувствовала опасность от его кэй, челюсти её стали стремительно открываться и закрываться, и шум трения увеличился. Матка собиралась звать на помощь.

— Но мы всё равно хотим жить, — тихо сказал Лейфон и занёс меч. — Извиняться не буду.

Он нанёс удар.

Эпилог

Наступила тишина, а Нина всё стояла, не в силах сдвинуться с места.

Перед ней лежали обезглавленные личинки. Никто из присутствующих не понял, что произошло.

Первыми опомнились студенты-медики. Они начали заниматься ранеными. Вынесший Нину медик обработал рану раствором антисептика, гемостатиком и клеточно-регенерационным гелем. Потом, не особо церемонясь, забинтовал.

Что произошло? Каких-то несколько минут назад президент только начал отсчёт. Никто ничего не предпринимал, но личинки одна за другой развалились на части. Это Лейфон сделал?

Скорее всего, решила она. И её бросило в дрожь. От потери крови или от возбуждения… Или от страха?

Невероятное мастерство. Вот он какой, Обладатель Небесного Клинка, подумала она, пытаясь давлением правой руки унять дрожь собственного тела.

Ничего не понявшие студенты задвигались. Кто-то удивлённо кричал. Другие радовались, что остались живы. Их можно понять, сказала себе Нина.

Благодаря Лейфону потери оказались минимальны. Этого она отрицать не собиралась. С Лейфоном они спокойно выиграют следующий турнир. Но правильно ли это, засомневалась Нина. Правильно ли, когда в беде можно надеяться лишь на одного человека? Если бы она погибла, сейчас об этом не размышляла бы. Без вмешательства Лейфона она уже была бы мертва. Он не гордился своим невероятным военным мастерством и взглядов придерживался совершенно необычных. Нина не считала его взгляды абсолютным злом. Прежняя Нина, не знавшая проблем с деньгами, не поняла бы, а нынешняя поняла. Поняла, потому что самой пришлось зарабатывать на учёбу и на жизнь. Но…

— И чего я о всякой ерунде думаю?

Она развернулась, чтобы отдать приказ к отходу. И взгляд Нины упал на него.

— Лейфон…

Лейфон стоял на краю города, по ту сторону трупов личинок. Прежде его там не было. Он поднялся сюда с земли на одной из нитей, но Нине казалось, что он просто запрыгнул на ступеньку. Она замолчала.

— О… Сэмпай, здорово, что с тобой всё хорошо.

Он, пошатываясь, приблизился, вид его был ужасен. Лицо и выглядывавшие из-под формы части рук распухли и покраснели. Из покрасневших глаз по щекам текли слёзы.

— Что с тобой?..

— Извини, я тут за пределы города вышел.

Боль превратила его улыбку в гримасу.

— Надо было уничтожить матку, а то другие бы пришли…

Он, казалось, стеснялся, и Нина, глядя, как он пытается улыбаться и разрядить обстановку, почувствовала себя глупо.

— Дурак, — выпалила она наконец. — Ты не знал, что у нас есть снаряжение для боя за пределами города?

— Да?! Всё-таки есть!

— Конечно, есть. Наш город, конечно, школьный, но один из самых известных. Стандартное снаряжение у нас есть.

Выражение его лица выглядело очень забавно. Она рассмеялась. Он тоже со слегка обиженным видом улыбнулся. Затем…

— Прости, что-то я устал, поспать бы, — сказал Лейфон, падая.

— Ээ!

Нина поддержала его, но просыпаться он явно не собирался. Она сама была ослаблена потерей крови и, не удержав его веса, тоже упала.

— Э-эй… Нашёл где спать!

Лейфон поневоле улёгся на грудь Нины, как на подушку. Она безуспешно пыталась выбраться из-под оказавшейся на ней тяжести.

— С виду худой… а тяжёлый!

Как бы она его ни отталкивала, сдвинуть его с места не получалось. Ни один из находящихся неподалёку медиков на помощь почему-то не спешил. Нина сердито пыталась его спихнуть.

Раздался умиротворённый храп.

— Ну вот, — вздохнула она. — Впрочем, ты молодец.

Нина потрепала запачканные землёй волосы Лейфона. Он участвовал в подпольных боях ради денег, но зато рисковал жизнью в сражении, где деньги были ни при чём. Разве не так должен поступать человек, обученный Военному Искусству? Вряд ли можно назвать поведение Лейфона правильным. Просто он слишком честный. Настолько честный, что без колебаний бросается делать то, что следует сделать.

Если бы я могла ему как-то помочь, подумал Нина, поглаживая его волосы. Но…

— А? Э, ээ! Кровь, он кровью кашляет! Носилки! Носилки сюда! — испуганно закричала Нина, и медики наконец-то засуетились.

Расшумелись тут, подумал Лейфон сквозь сон. Ах да. Надо написать ответ Лирин.

Наверное, жизнь снова станет как прежде. Но теперь он, кажется, будет чуть-чуть счастливее.

Я обо всём напишу Лирин, подумал он, затем мысль улетучилась, исчез и шум, и Лейфон погрузился в глубокий сон.

Примечания

1

«Хоро» (яп.) — бродячий, странствующий.

2

Здесь и далее «военный» дословно означает «человек Военного Искусства».

3

В японском языке слог «фо» «родным» не является.

4

Мифи искажает имена подруг, придавая им уменьшительно-ласкательное звучание.

5

Сэмпай (яп.) — здесь: учащийся более старшего курса.

6

Додзё (яп.) — место, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в боевых искусствах.

7

Бэнто (яп.) — упакованная порционная еда, готовая к употреблению.

Content

Сюсукэ Амаги
Стальной Региос
Том 1

Реквизиты переводчиков

Пролог

Глава 1. Поступление

Глава 2. Студенческая жизнь

Глава 3. Тренировка

Глава 4. Бой взводов

Глава 5. Расхождение во взглядах

Глава 6. На загрязнённой земле

Эпилог

Примечания