Сергей Зверев

Супербоец

© Рясной И., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Пролог

Вертолетные винты с натугой молотили разреженный воздух. Винтокрылые машины не слишком уютно чувствуют себя на высокогорье.

– Научная фантастика. Первые люди на Луне, – хмыкнул капитан воздушно-десантных войск Влад Абросимов, позывной Русич.

Действительно, пейзаж внизу проплывал лунный – безжизненные скалы, изредка рассеченные голубыми зеркалами горных озер. И слева – стеклянные, искрящиеся на солнце пирамиды гор. Таджикская земля.

Также был отлично виден хищный силуэт идущего справа «крокодила» – хорошо бронированного вертолета огневой поддержки «Ми-24». Грозная машина, летающий танк, в свое время источник паники среди афганских моджахедов. Влад афганские времена не застал – еще в школу ходил. А сидевший рядом на скамье, обняв могучими руками ручной пулемет Калашникова, командир офицерской группы полка спецназа ВДВ майор Денисов, позывной Медведь, захватил окончание афганской войны. И помнил, какие чудеса творили летчики в почти таких же горах, зависая неподвижно перед расщелинами со спрятавшимися душманами и обрабатывая их «НУРСами», щедро поливая свинцом из пулеметов. Автоматные пули бронеколпак «Крокодила» не прошьют. Правда, есть еще крупнокалиберные пулеметы «ДШК», переносные зенитно-ракетные комплексы. Тут уж как повезет – как бог войны рассудит.

Влад прикрыл глаза. Мысли были какие-то минорные, глобально-философские, не соответствующие моменту. Все о России-матушке, вынужденной вести непрекращающуюся войну, как встарь, принимающей на себя основные мировые угрозы. Сейчас это – исламский фундаментализм. Таджикистан. Чечня… Как далеко еще зайдет эта цепочка? Какая еще земля вспыхнет в пламени джихада? И как долго выдержит израненная Российская Империя, которой, по иронии судьбы, сегодня правят ее расчленители? Что скрывается в мутной тьме будущего?

Влад встряхнул головой. Стоп. Надо отвлечься. О будущем будем думать потом. Сейчас достаточно мороки и с настоящим. На дворе – конец страшного двадцатого века. Знойное лето девяносто шестого года. Таджикистан. Масштабная десантная операция таджикских вооруженных сил в труднодоступной горной местности. Цель – главный опорный пункт неуловимого Горного Шайтана, одного из самых влиятельных полевых командиров, контролирующего значительную часть таджикской территории. Этот бывший преподаватель философии госуниверситета, а позже ответственный сотрудник ЦК, ныне высоко поднял зеленое знамя пророка и нес неверным очистительное пламя джихада. На нем была масса грешков поменьше – транзит наркотиков, похищения людей, щедро оплачиваемые теракты. С его воинами Влад сталкивался в Чечне – это были истинные религиозные фанатики, мечтавшие о славной смерти, когда ощущаешь вкус крови порванных твоими зубами врагов.

С правительством Таджикистана у Горного Шайтана были отношения сложные, похожие на родственные дрязги. То они ссорились и посылали друг другу тротиловые и свинцовые подарки, то заключали какие-то тайные договоры. Но недавно Горный Шайтан перегнул где-то палку. И было принято решение зачистить его намертво. Так началась операция «Селевой поток», беспрецедентная по режиму секретности – ведь Горный Шайтан пророс корнями в государственные силовые структуры и до этого о готовящихся против него акциях узнавал заблаговременно.

Подобраться по земле незаметно, а тем более подогнать в горную местность бронетехнику было совершенно нереальной задачей. Поэтому было принято решение о высадке вертолетного десанта. Опасно. Сложно. Кровопролитно. Но выхода другого не было. Горный Шайтан не ждал нападения, считая свое логово самой надежной крепостью. По агентурным данным, он сейчас находится на месте. Нельзя дать ему уйти.

И вот на рассвете «Селевой поток» сорвался с точки, устремился вперед железным потоком авиатехники, несущей десантные группы, бомбы, неуправляемые ракетные снаряды.

Влад прислонился спиной к металлической стенке. Обвел взором своих спутников. В салоне «Ми-8» устроились четверо офицеров таджикского Министерства государственной безопасности, полковник из российского Главного разведывательного управления и разведывательно-диверсионная группа российских ВДВ.

Все похожи друг на друга – камуфляж, оружие, разгрузочные жилеты, подсумки. Но это только на первый взгляд. Опытный глаз сразу бы отметил, кто есть кто. Нельзя сказать, что от бойцов Медведя исходила самурайская отрешенность и уверенность в своих силах. Вовсе нет. Индеец нервно барабанил пальцами по колену, выбивая какой-то одному ему понятный мотив – его постоянно бил предстартовый мандраж. Гвоздь немигающим взглядом пялился в иллюминатор. У Влада внутри было как-то холодно и неуютно, как всегда перед боем. Это состояние будет длиться до того момента, как прозвучит приказ: «Пошли!» И тогда в силу вступят наработанные до автоматизма рефлексы, а еще присущее только настоящим бойцам интуитивное ощущение боя. В спецназовцах ощущалось тесное единство с войной. Остальные пассажиры «восьмерки» при всей своей внешней крутости и напускном спокойствии были на войне гостями. Да, они побывали не в одной переделке, были обстреляны, имели кое-какой опыт. Но этого недостаточно, чтобы стать человеком войны. Им нужно родиться. Нужно пройти большой путь. И стать лучшим из лучших – бойцом офицерской разведывательно-диверсионной группы под командованием Медведя.

Вертолеты стали прижиматься к скалам, заскользили в ущелье – до скал, казалось, можно дотянуться рукой. Маневр опасный. Но необходимый. Цель близка.

Влад погладил пальцами ствольную коробку «АКМа» – любимой, надежной машинки. Остается перевалить через гряду. И там начнется карнавал!

Предстоящий бой не был боем Медведя и его людей. У них другая цель. Россия не ввязывалась напрямую в эту драку, ограничившись лишь помощью в авиационной технике. Это бой местных. Их разборка. У группы Медведя своя боевая задача. И свой заказчик – демонстративно расслабившийся, но на самом деле сжатый внутри, как пружина, полковник армейской разведки, устроившийся в хвосте «восьмерки».

Судя по всему, задание имело серьезный приоритет. Группе Медведя дали отдохнуть ровно два дня после возвращения из Чечни. А потом – спецрейс военным бортом, закамуфлированным под обычный аэрофлотовский самолет, из Чкаловского. Опять в мясорубку! Не привыкать. Бойцов Медведя часто использовали в странных заданиях под самым высоким грифом секретности.

Из огня да в полымя. Впрочем, Влад не испытывал протеста. В Москве его ничего не держало. Никто его там не ждал. И после нескольких лет войны праздные города, не пропитанные запахом пороха и крови, казались ему тесными. На войне он чувствовал странную, болезненную свободу, ощущал неповторимый вкус жизни, который существует, только когда рядом витает смерть…

Вертолеты перевалили через горную гряду. Влад различил внизу зажатую меж скал каменистую равнину с разбросанными серыми коробками домишек, с игрушечными машинами. Там расцветали пыльные цветы – это штурмовики «Су-25», в просторечье «Грачи», проутюжили территорию бомбоштурмовым ударом и ушли в голубое яркое небо, превратившись в черные точки.

Вертолет завис над землей. Последовала короткая, так хорошо знакомая команда:

– Пошли!

Пыльная, твердая земля ударила по подошвам десантных ботинок. Все, началась работа. Теперь не зевай.

Стрекот очередей. Грохот разрывов. Здесь уже шел бой. В отличие от других операций, здесь группа Медведя высадилась последней.

«Грачи» и вертолеты огневой поддержки постарались на славу. Пылал склад горюче-смазочных материалов. Стелился черный дым, и пахло жженой резиной – видимо, там же хранились покрышки. Значительная площадь была проутюжена бомбами и «НУРСами». Везде валялись трупы в камуфляже или национальных халатах. Значительная часть зданий разнесена на куски. Пыль стояла столбом. Но объект, располагавшийся в стороне, летчики не тронули. По его поводу были другие планы. Там должна была отработать группа Медведя.

– Вперед! – кивнул Медведь, подавая условный знак рукой.

Умело выбирая укрытия, спецназовцы ринулись к определенной им цели. Приземистое двухэтажное строение складского типа уже огибали таджикские военные.

В здании огрызался длинными очередями пулеметный расчет.

– Шалишь, – с этим словом Индеец ювелирно заглушил его из снайперской винтовки.

– Считай, взяли! – кивнул Медведь и рванул вперед.

Задача стояла четкая и ясная – зачистить объект, обеспечить сохранность документации и оборудования, по возможности взять в плен персонал.

Какими научными исследованиями могли заниматься в этой дыре, недалеко ушедшей от каменного века, – Влад представить себе не мог. Но, видимо, чем-то серьезным, если группу Медведя кинули в этот горный ад.

– Стой! – что есть силы заорал Влад.

Медведь и бойцы, знавшие, что попусту в бою словами не бросаются, сдали назад, выбирая укрытия.

Влад, шестым чувством почуявший, что сейчас произойдет, повалился на землю и вжался в нее.

Взрыв был чудовищный. Таджикских вояк разметало, как кегли. Взрывная волна прошла, сметая все на своем пути.

Окрик Влада спас группу. Спецназовцы отделались легкими контузиями, Индейца зацепило осколком, но жизнь его была вне опасности.

Объект «Гарем» перестал существовать. На его месте была вмятина… Там было что-то такое, что никак не должно было попасть в руки к врагам Горного Шайтана.

В ушах у Влада звенело. Голова как ватная. Звуки приглушены. Небольшая контузия. Ничего, не в первый раз…

Через полчаса территория была зачищена начисто. Победа далась правительственным войскам большой кровью.

– Вот он, собака, – офицер таджикского Министерства государственной безопасности ткнул ногой в распростертое тело в дорогом, шитом золотом халате, вымазанном пылью и кровью. – Юсуфджон. Горный Шайтан. Дожил я все-таки, увидел его смердящий труп!

Судя по тому, что горло его было перерезано, пал полевой командир не в бою. Его прикончили позже. Но местные хитросплетения Медведя не интересовали. Значит, Горный Шайтан не нужен был живым. Довольно было его головы.

Горный Шайтан вовсе не походил на исчадие ада. Просто седобородый благообразный аксакал. Вот только лицо искажено гримасой смерти.

– Всех зачистили? – спросил Медведь, неторопливо идущий вдоль разложенных на земле трупов басмачей.

– Несколько человек ушло, – проинформировал офицер МГБ. – Вон по тому гребню. Несколько мужчин. Там были русские.

– Русские? – удивился Медведь.

– Да.

– Интересно.

Еще интереснее было то, как они ушли. Этим путем могли пробраться только мастера-альпинисты, обладающие нечеловеческой выносливостью и силой.

– Горные барсы, – хмыкнул Медведь.

– Двое из них еле передвигали ноги, – сказал офицер МГБ. – Их тащили.

– Значит, эти ребята ушли, и с грузом. Чудны дела твои, господи…

На следующий день Медведь и его группа были в Подмосковье, в расположении разведывательного полка ВДВ. Им дали отдохнуть две недели. А потом опять Чечня.

Затем – кровавый август девяносто шестого. Влад организовывал и держал оборону здания Федерального агентства госбезопасности в Грозном, понимая, что шансов отбиться очень мало. Но отбились. Затем была позорная капитуляция московских политиканов перед чеченскими бандитами. И уже позже – унылая тоска, плещущаяся в рюмке с водкой, когда кажется, что все: кровь, подвиги – все было зря. Тусклый блеск орденов, разложенных на столе рядом с бутылкой водки… И увольнение в запас. Неприкаянность отставного офицера. Дурацкий челночный бизнес. Кровавая схлестка с чеченской мафией в Польше. Французский Иностранный легион. Латинская Америка. Возвращение в Россию… И – новая жизнь. Оперативная работа в «Пирамиде» – тут Владу удалось доделать многое из того, что недоделал, проводя спецоперации против врагов Отечества. И посчитаться с теми, с кем тогда посчитаться не смог.

Как-то все странно получалось в его жизни. Его судьба не уставала плести затейливые узоры. И все возвращалось.

Через много лет кто-то опять переплел нити судеб. И Владу пришлось вспомнить тот штурм. И взорванный объект.

Но до этого Владу предстояло еще поработать по проекту, которому в «Пирамиде» дали название «Зеленая книга».

Впрочем, обо всем по порядку.

Часть первая. Сокровища Али-Бабы

Эскулап пребывал в мрачном расположении духа. Не так часто подопытные кролики ускользали из его рук. Даже таким специфическим способом.

Итак, Гипнотизер погиб, пытаясь вырваться на волю из отлично охраняемых застенков «Пирамиды». Но дело не в том, что он погиб. Дело в том, что его память не удалось выжать и высушить. Эскулап нащупал к его сознанию тропинку. Почти подчинил его. И такой провал…

Самая опасная и невероятная разработка за всю историю существования «Пирамиды» оказалась под угрозой.

За несколько месяцев, пока велась эта разработка, можно сказать, мир для людей, соприкасавшихся с ней, кардинальным образом изменился. Выяснилось, что в мире, совсем рядом, под боком, существует вездесущая транснациональная структура, которую в «Пирамиде» условно назвали «луддитами». Мощная система, не привязанная ни к каким правительственным организациям, занимающаяся поиском «технофактов» – опередивших свое время открытий, технологий. После обнаружения «технофакта» происходит его зачистка. Способы самые различные – от дискредитации идей до физического уничтожения ученых, лабораторий. После одной такой зачистки на Гипнотизера – российского резидента «луддитов» – и вышла «Пирамида».

Этого профессионального убийцу, обладавшего невероятными гипнотическими способностями, удалось взять в плен. Однако Эскулап – главный специалист «Пирамиды» по выворачиванию мозгов – сумел сломать психологическую защиту пленника. Хотя было это очень непросто…

Когда цель уже была практически достигнута, резидент все-таки сумел сорваться с крючка. Он умер. Но перед тем, как отправиться к своим предкам в края безмятежного покоя, успел сделать важную наводку. В курортном местечке на юге Европы, омываемом волнами Средиземного моря, находится объект, которому в «Пирамиде» присвоили кодовое наименование «Пещера». Действительно, это была своеобразная пещера Али-Бабы, наполненная сокровищами. То, что там было собрано, ценилось гораздо дороже золота и бриллиантов. Там была информация по научным разработкам, задавленным «луддитами», экспериментальные образцы установок. Там скрывалась информация, способная изменить облик существующего мира – то ли обновить его, то ли ввергнуть в хаос и анархию. Завладеть этим банком данных означало для «Пирамиды» сразу перейти в иную весовую категорию. Перед этой подпольной, достаточно могущественной, выросшей из советских спецслужб организацией теперь открывалась возможность реального влияния на геополитические процессы.

Что делать с этой информацией? Это пусть голова болит у главного оперативного координатора «Пирамиды»…

* * *

Носовой платок был грязным. Карлик постоянно протирал им лицо и лысину. Потел он немилосердно. И платок промок насквозь, хоть отжимай.

Было жарко, душно и влажно. Ночь не принесла облегчения. Климат на Побережье и раньше не отличался прохладой. А тут еще подоспели аномально теплые лето и осень, высушившие леса и давшие начало невиданному множеству лесных пожаров.

Но Массимо Пьюзо по кличке Карлик потел не только от жары. Он потел всегда, когда нервничал. А нервничал он всегда, когда встречался с Золотым Мальчиком. Встречи их происходили регулярно уже на протяжении трех лет.

– Да не верти ты своей лысой башкой, – раздраженно произнес Золотой и нажал на кнопку. В салоне «Кадиллака» – старомодного, длинного и немножко нелепого в своей роскоши – поплыла легкая музыка, истекая из дорогой квадросистемы.

– Тебе легко говорить, Андреа, – затравленно изрек Карлик. – А у меня четверо детей. И что я им скажу, если они останутся без отца?

– Уже ничего.

– Тебе легко говорить. А я с детства надрываюсь, чтобы кормить своих детей.

– У тебя тяжелая судьба, – хмыкнул Золотой Мальчик, он же Андреа Босси.

– Мне ничего не надо… Деньги нужны им… Я хочу, чтобы они выросли и получили образование…

– Хватит оправдываться…

Золотой Мальчик тронул машину, и она, плавно покачиваясь, пошла вперед по спускающемуся к морю шоссе. Не доезжая километра до пляжа, свернула с дороги.

«Кадиллак», как посланец иных миров, застыл на утесе, откуда открывался вид на черную массу моря. Вдалеке двигались огоньки – в сторону Босфора шел сухогруз. А вон там огоньков куда больше – это гигантский паром.

– Жара. И духота… Как-то здесь подозрительно тихо. – Карлик нервно оглянулся.

– Нас никто не видит. Успокойся.

– Я спокоен. Я спокоен. Я очень спокоен, Андреа. Ты же меня знаешь… Но у меня очень много проблем… Жену нужно отправить к родственникам в Рим. А это деньги на дорогу. Подарки…

Золотой Мальчик усмехнулся, видя, что начинается незамысловатое вымогательство денег.

– Будут ее родственникам подарки, – заверил он. – Если ты принес в мешке что-то заслуживающее внимания.

– Много чего принес. – Карлик начал выкладывать товар лицом. Он выдал на-гора́ достаточно пространное описание больших и маленьких событий, которые составляли повседневную жизнь банды Папаши Жана.

Суть творящегося здесь действа можно было охарактеризовать одним словом – стук. Карлик стучал на своего хозяина. Причина банальная – деньги… У Золотого Мальчика была банда. У Папаши Жана была банда. Оба эти сообщества индивидуумов, привыкшие зарабатывать на нарушении закона, не находились пока в состоянии войны и пропалывали каждый свою грядку. Местом их обитания являлось Побережье, притягивающее туристов со всего мира, как костер мошкару. Здесь имеется все: суперэлитные виллы, старинные замки, отели на любой вкус и кошелек. А также тепло, солнце, ласковое Средиземное море, изысканный и разносторонний сервис. Тысячи удовольствий для счастливчиков, нашедших деньги, чтобы провести здесь время. В том числе удовольствия порочные, которые особенно манят, как любой запретный плод. А где порок – там продавцы порока.

На ниве торговли пороками трудились Золотой Мальчик, Папаша Жан и многие им подобные рыбешки, акулы, киты. Набор пороков хорошо известен еще со времен царя Гороха – наркотики, проститутки, азартные игры. Наиболее продвинутые преступные группировки остепенялись и поднимались повыше – захватывали свой кусок в туристическом бизнесе и спекуляции землей.

Правила игры для любого бизнеса, легального или нелегального, одинаковы – в их основе лежит конкуренция. И выигрывает часто тот, кто обладает более полной информацией о противнике. Для этого желательно иметь у конкурентов своих осведомителей, таких, как Карлик. Идеальный во всех отношениях агент – достаточно близок к Папаше Жану, чтобы обладать значительными объемами информации. И недостаточно прикормлен, чтобы не искать заработка на стороне.

У Золотого Мальчика и Папаши Жана отношения были далеко не теплыми, но до открытой вражды пока не доходило. Воевать с хитрым, ушлым, опытным и, когда надо, предельно жестоким Папашей Жаном трудно. Однажды Золотой Мальчик попытался исподтишка нанести ему удар в спину, надеясь, что все будет шито-крыто. Не вышло. В результате у Андреа Босси исчезло двое звеньевых и несколько вышибал. Главного звеньевого завалили демонстративно, когда он лопал спагетти в придорожном ресторане. Для спокойного городишки это был дерзкий вызов.

– Попугаю сломали ногу по приказу Папаши Жана, – выкладывал новости Карлик.

– За что?

– Нехорошо обирать и так небогатых партнеров. Утаивал деньги.

– И что Попугай? – заинтересовался Золотой Мальчик, делая для себя отметочку. Обиженные люди – это сила.

– Его вернули на место. Теперь будет думать… Из северной тюрьмы двое вышли. Устраиваться к Папаше на работу пришли.

– Кто?

– Булочник. И Анаконда…

– Анаконда – слышал…

– Крутой… Но на тебя не будет работать.

– Я знаю. – Золотой Мальчик поморщился с досадой.

Он знал, что у профессиональных преступников, сидевших полжизни по тюрьмам, он особым авторитетом не пользуется. То ли дело каторжанин Папаша Жан. Это их плоть от плоти. Кровь от крови. Родной он им. Старая закваска. А Золотой Мальчик считал себя не бандитом, а бизнесменом.

– И что решили?

– Громил у нас и так полно. Да еще специальность у этих двоих – налеты. Этим Папаша давно не занимается…

– Так и отправили каторжан на четыре стороны?

– Дали немножко денег. Посмотрим, может, пригодятся… И еще. Папаша заключил договор на странную сделку. – Карлик замялся и еще раз опасливо огляделся. Стало понятно, что сейчас начинается основное.

– Какую сделку?

– Оружие.

– Что тут странного? Оружие – это его бизнес.

Папаша Жан презирал торговцев наркотиками. Говорил, что ему противны убийцы детей. Золотой Мальчик подобных терзаний не испытывал – он считал, что каждый выбирает свою судьбу сам. Он не заставляет людей колоться наркотиками и дохнуть от передозировок в канавах. Они сами этого хотят. Он просто продает то, что нужно им. Но зато Папаша Жан с легкостью торговал оружием. Имел хорошие выходы на оптовиков. У него при желании можно было купить все. Он считался признанным оружейным авторитетом. Его услугами пользовались преступные группировки не только с Побережья. Сидел два раза он именно за пристрастие к смертоносным игрушкам.

– Много оружия? – полюбопытствовал Золотой.

– Достаточно…

– Кто покупает?

– Похоже, парни крепкие. Папаша ничего не говорит, напустил пыли. И… – Карлик замялся, нервно дернулась щека. – Он, кажется, боится.

– Старый разбойник никого не боится.

– Их боится, – настаивал на своем Карлик.

– Продолжай.

– Они будут работать здесь. Мне так кажется… Поверь моему нюху, Андреа, тут затеваются темные дела.

– Почему ты так решил?

– Там целый арсенал. Гранатомет. Пулеметов пара. Автоматы. Несколько гранат.

– Впечатляет… Клиенты террористы?

– Больше на штурмовиков похожи…

Андреа Босси относился к числу людей, которым жмут в плечах тесные рамки законов, стискивающих общество. Впрочем, помимо писаных законов есть и неписаные. По неписаным и ему, и Папаше Жану, и другим таким же отведена своя роль, очерчены границы, которые нельзя переступать. И в этих границах можно существовать вполне комфортно. Глупцы полагают, что границ для них нет, что они круче всех. Но, когда они выходят за очерченный круг, быстро начинаются неприятности, судебные преследования, пули конкурентов, провокации полиции. И как результат уничтожение налаженного бизнеса. Золотой Мальчик, как и дисциплинированные европейские обыватели, больше всего боялся вывалиться за пределы круга. Своего круга. А Папаша Жан, кажется, решил это сделать. Он затеял какую-то опасную игру. Или его втянули в нее против воли.

Золотой задумался. Ну что же, похоже, на Побережье затевается что-то… Что-то серьезное… Мозг просчитывал варианты. Было несколько соображений. И одно из них наиболее подходило на роль истины.

– Когда прибудет груз? – спросил он.

– Когда, на чем – не знаю, – замахал пухлыми руками Карлик.

– Плохо. Такая информация недорого стоит.

Карлик сморщился, как от хины.

– Ладно, получишь свое, не бойся, – поспешил исправиться Золотой, знавший, что нельзя давить на самое больное место своего осведомителя – на его кошелек. – Можешь узнать, когда будет груз и покупатели?

– На днях. Точнее Папаша Жан не скажет. Не допускает меня туда. Не допускает, мама миа!

– А кого допускает?

– Не знаю. Около него крутились какие-то темные люди.

– На днях, – прищелкнул пальцами Золотой.

Ну что ж, будем бдительны, подумал он.

Оружие без людей не стреляет. Значит, появятся и люди. Нужно только их не прошляпить…

Он знал, кому эта информация нужнее. И кто готов неплохо заплатить за нее.

* * *

Вокруг царила странная атмосфера. Витал дух кабака, притом дорогостоящего – ароматы изысканно приготовленного мяса, хорошего вина, дамских духов. Но заодно здесь сгустилась и странная аура из жажды крови, сексуальных флюидов, которые всегда идут рядом с грубым насилием. А еще было какое-то давление, которое возникает, когда в замкнутом пространстве собирается толпа возбужденных людей. И бил по ушам шум – звуки смачных ударов, крики болельщиков.

– Давай! Бей его!

– Раздави!

– За горло! За горло!

Кондиционеры прилежно гоняли воздух. Но они не могли выгнать ощущения смрадности. Владу здесь было тесно, атмосфера сдавливала, как вода при заходе на глубину. И ему приходилось скрывать свое омерзение.

Бои без правил. Изысканное развлечение для состоятельной публики. Незаконное развлечение, но на гладиаторские турниры на Побережье смотрят сквозь пальцы. Официально все обставлено как спортивные состязания. Эдакая загадочная национальная борьба… Или межнациональная.

Тут же работал тотализатор. Ставили на сильнейших или на тех, кто казался сильнейшим. Деньги крутились солидные. Скользкие типы сновали, как челноки, принимали ставки, давая советы.

Женщин было больше, чем мужчин. От многих исходили волны желания. Это неподвластно сознанию. Тут не играют роли тысячелетия цивилизации и то, что дамы воспитывались в спокойном, сытом обществе, пользуются Интернетом, членствуют в закрытых элитарных клубах, блистают на светских раутах. Когда два самца крушат друг другу челюсти, у самки просыпается желание.

Влад глядел на жадно облизывающих губы женщин разных возрастов. Странно это выглядело. Не так чтобы противно. И не возбуждало. Что-то неприятное было во всем этом. Возможно, напоминание, что человек является животным, притом хищным.

Смуглый латиноамериканец, которому дали прозвище Индеец, уложил на маты очередного претендента.

Победа Индейца не вызывала ни у кого сомнения. Этот местный Брюс Ли уже второй сезон держал марку. Дрался не то чтобы образцово, но превосходные физические данные обеспечивали ему победу над многими противниками. Естественно, профессиональных боксеров или борцов сюда не пускали. Все-таки уровень не тот. Но для публики и этот бой был вершиной буйства неистовой силы и пробивной мощи.

Правила были жесткие. Можно бить куда угодно и чем угодно, кроме особо болезненных мужских мест. Можно проводить удушения, крутить руки и ноги. Можно бить лежачего. Нельзя только добивать после крика побежденного или хлопка ладонью о мат. Бой прекращается сразу после окрика арбитра. Правда, вошедшие в раж бойцы, почуявшие вкус крови, не всегда могли остановиться. Тогда их растаскивали двое гиппопотамов-служащих. Нередко здесь бывали серьезные травмы. Иногда кончалось смертельным исходом, но устроителям гладиаторских боев удавалось уладить неприятные вопросы с полицией.

Светловолосого немца вынесли с места драки. Смуглокожий Индеец, пружиняще подпрыгивая, удалился за кулисы. Ему дали минут сорок на восстановление. А потом преподнесут другого противника, чтобы чемпион перемолол его побыстрее. Но может случиться так, что перемелют Индейца. Тогда следующим бойцом будет победитель. Все просто. Выживает сильнейший. Проигравший выбывает. Закон джунглей.

Паузы между боями заполнял стриптиз. Девчонки были изящные, гибкие, как змеи. Одна с характерной рязанской мордой.

Влад заказал бокал легкого сухого вина. Оно стоило здесь какие-то нелепые деньги. В обычной ситуации он даже не помышлял бы о том, чтобы убить трехмесячную зарплату среднего россиянина за бутылку вина. Но в оперативных расходах его не стесняли. Он мог прикупить себе даже вертолет, шиковать в самых роскошных отелях. От него требовалось одно – результат!

После дождливой Москвы, вечно напряженной, стиснутой проблемами, с хмурыми людьми, с бездонной нищетой и вульгарным, бесцеремонным богатством, он попал в беззаботный рай. На Побережье на всем лежал отпечаток легкости и несерьезности. И даже дрались здесь так же – несерьезно…

Влад огляделся окрест. Публика жрала. Стучали серебряные вилки о фарфоровые тарелки, плыл хрустальный звон бокалов. Двое парней слились губами и ерзали на стульях – казалось, что они тут и отымеют друг друга. Справа тетка в простеньком платьице, шлепанцах посасывала коктейль. Глаза ее горели. Уши оттягивали серьги – не настоящие, бижутерия. Скорее всего, копия настоящих драгоценностей, которые лежат в сейфе. А вот часики на запястье настоящие – выглядят скромненько, на кожаном ремешке, но стоят не меньше полусотни тысяч долларов… Таких богатеев вокруг пруд пруди. Куда ни взглянешь, везде вечерние платья от Версаче, кожаные костюмы от Гуччи, часы сплошь «Ролексы» да «Патек Филипп». Бедным здесь делать нечего. А богатым хочется погонять застывшую, холодную кровь по жилам. А для этого нет ничего лучше доброго гладиаторского боя.

Под потолком вращался шар, рассыпая разноцветные огоньки. Тихо играла музыка. Громкая музыка – это для балагана, где собираются низшие слои общества. Здесь и так слишком сгущена человеческая энергия, чтобы подогревать ее громкими звуками. Потянуло дымком марихуаны откуда-то со стороны туалетных комнат. Там же, скорее всего, нюхают и кокаин. Влад заметил парочку человек с характерным блеском глаз.

Взгляд Влада задержался на женской фигуре. Лет тридцать – тридцать пять. Вид скучающий. Ничего интересного. По внешности – мышь серая. Но что-то было в манере держаться. Плавные ее движения намекали на скрытую энергию. Загорелая, поджарая. Присмотревшись опытным взглядом, можно было сделать вывод, что это не серая мышь, а кошка. А ведь кошки считаются лучшими охотниками среди хищников.

Алиса Гольц. Тридцати четырех лет от роду. Объект Снежинка. Влад знал о ней все, что смогла накопать информационная разведка «Малой конторы».

Он встретился с ней глазами. Она с мимолетным интересом скользнула взором по его атлетической фигуре. Она любила атлетических мужиков. Но взгляд устремился, не задерживаясь долго, дальше. Много качков вокруг, у которых мышц поболе будет.

Влад отхлебнул вина – оно действительно было хорошим, но, естественно, не на такую цену. Искоса посмотрел на высокого, красивого типа в майке, с выступающими рельефно бицепсами, длинными черными волосами, сведенными сзади в пучок, и лицом порочного героя-злодея. На первый взгляд выглядел молодым, но на самом деле ему далеко за тридцать. В этом игрушечном мире масок он мог быть кем угодно – банковским клерком, наемным убийцей, недоучившимся студентом, наследником заводов и пароходов. Но это на первый взгляд. Присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть, что тотализаторщики вращались вокруг него, как спутники вокруг центра масс. Ясно, что он здесь главный.

Влад прибыл сюда работать. Он много знал об этом месте. И память послушно подсказала – Андреа Босси, кличка Золотой Мальчик, или просто Золотой, один из лидеров организованной преступности, держит под контролем это злачное местечко.

Золотой оторвался от стены, подошел к Алисе Гольц и учтиво поклонился. Эдакий благородный пират. Женщина небрежно махнула рукой, провела тонкими пальцами по его груди и потеряла к нему интерес.

Влад между делом прикончил фужер вина. Заказал следующий. За столиком он сидел один. Столиков было полно. Посетителей меньше…

Обнажающихся девчонок с ринга вымело. Это означало, что приближается следующий бой…

А вот и очередной боец – негр, мощный, с бугрящимися мышцами. Следом возник Индеец – победитель прошлого боя.

Тонко лопнула струна – из динамиков по залу прокатился переливчатый звук, оповещающий начало боя. И пошла мясорубка.

Влад не любил такие зрелища. У него было иное отношение к бою, и в него никак не укладывалось увеселение публики. Для воина бой – это очень серьезно. Это момент перепутья, выбора – между жизнью и смертью, между честью и бесчестьем, между победой и поражением. Это самое сильное переживание человека, возможно, важнейшее в его жизни. Его не выставляют напоказ.

Публика считала иначе. И бой сопровождался улюлюканьем и визгами восторга.

Бились не столько умело, сколько яростно. Негр был диковатый, из джунглей, но без хвоста. Он щедро и бесполезно раздаривал удары пудовых кулаков и теснил противника по углам, кидая его то на канаты, а то и на пол. Пытался кусаться, когда дошло до партера.

Зрителям казалось, что выбить дух из черной, как головешка, туши не по силам никому. Но Влад видел, что, несмотря на постоянные отступления, Индеец держался вполне уверенно. Он или гасил удары, или умело уходил от них. И при всей своей выносливости негр начинал сдавать.

К третьему раунду чернокожий брат человека уже еле двигался. В четвертом – пропустил хороший удар в челюсть рукой. Упал на колени. Получил в ту же челюсть ногой.

Вытаскивали негра тоже за ноги. Перед этим Индеец смачно плюнул на тело врага. По его лицу струилась кровь, но он был полон сил и уверенности.

Очередной гладиаторский бой закончился в пользу любимца публики. Сегодня публика любила Индейца. Завтра она растопчет его. Публика ветрена, как французская куртизанка.

– Кто желает бой с победителем? – вышел улыбающийся во весь рот распорядитель состязаний в безвкусном красном пиджаке и аляповатой рубахе – безвкусица была нарочитая и продуманная, устроители знали, что публику привлекает и аура некоей низкопробности зрелища. – Не вижу смельчаков! Кто желает сорвать весь банк?

Это был неизменный ритуал, которым заканчивалась последняя победа в серии состязаний. Кто на победителя? Тот получает призовой фонд. Иногда желающие находились. Как правило, подставные притязатели на корону, которым положено было улечься во втором раунде. Месяца три назад на ринг выбрался какой-то пьяный идиот, заявивший, что уложит победителя одной левой. Расшалившегося пьянчужку боец аккуратно уложил на маты и слегка придушил, пока тот не протрезвел и не понял, что затеял что-то не то. Посетителей в заведении не калечили. Их здесь уважали, поскольку деньги с их кредитных карточек были тем самым ветром, который плотно надувал паруса этого корабля.

– Можно попробовать, – произнес Влад, поднимаясь с места и направляясь к политому кровью рингу.

Распорядитель изумленно воззрился на него. Этот парень никак не вписывался в сегодняшнюю программу.

– Вы не шутите? – негромко произнес он.

– Какие тут шутки, – улыбнулся Влад. – Двухнедельный приз…

Индеец, сидящий в углу на стуле, опершись о канаты, уставился на нового противника с каким-то вожделением. Его жажда крови еще не была удовлетворена в полной мере. Он только раскочегарился. И ему казалось, что может сейчас порвать кого угодно на клочки.

– Хорошо, – кивнул распорядитель, отводя Влада в сторону. – Вы выступали на профессиональном ринге? Принимали участие в профессиональных состязаниях?

– А что?

– Как вы понимаете, итог состязания с чемпионом мира по боксу все-таки предрешен в пользу последнего. Несмотря на то, что у нас довольно крепкие парни.

– Нет. Профессионально не занимался.

– Тогда подпишите здесь, – он пододвинул Владу стандартную бумажку со стандартными правилами на этот счет – чтобы не слишком обижался, если свернут шею. И медстраховку от клуба.

– Этьен, брось эту бумажную чушь! – крикнул на весь зал Индеец. По-французски он говорил с ярко выраженным акцентом, но достаточно чисто. – Парень любит драться. Парень хочет умереть.

Влад стянул рубашку с короткими рукавами и кинул ее девочке из обслуги. Та, мило улыбнувшись, ободряюще махнула ему рукой. Скинул туфли. Перелез неторопливо через канаты. Круговыми движениями размял плечи и руки. Прикрыл глаза.

На него снизошло абсолютное спокойствие. Боевое состояние. Теперь в мире есть двое – он и противник. Это нормально. Часто противников бывало куда больше, и приходилось плести замысловатые узоры боя…

Индеец скорчил ему рожу. Надул щеки и выпустил воздух. Расхохотался.

Публика с интересом наблюдала за этим действом. Новый боец был неслаб на вид, но явно уступал высокому мускулистому мачо.

Тонко пропела струна. Распорядитель дал отмашку:

– Сближайтесь.

Индеец попрыгал на месте, уверенно, лениво. Махнул руками. Сделал круговое движение головой. Пританцовывая, направился вперед.

Влад угрюмо смотрел на него.

Сделав обманное движение правой, Индеец выбросил вперед левую руку и почти одновременно ногу.

Влад легко ушел с линии атаки. И удары вспороли без толку воздух.

Индеец удивился, но продолжил напор. Подпрыгнул, провернулся вокруг своей оси, пяткой попытался достать противника. Тоже бесполезно.

Отскочив, Индеец озадаченно встряхнул головой. Он хотел прикончить противника (наплевать на то, что тот всего лишь зритель) быстро и красиво, чтобы был балет, а не бой. Ничего не выходило. Тогда он тупо ринулся вперед. Попытался сделать захват. Поскользнулся и оказался на матах, перекатился, ожидая удара. Но его не последовало.

Джентльменский поступок почему-то вызвал у чемпиона приступ ярости. Пережив два боя, Индеец сохранил в себе все еще не растраченный запас энергии. Исторгнув грязное ругательство на испанском, он ринулся вперед. И действовал теперь в нарастающем темпе. Боксерская двойка… Ногой в живот… С левой – в голову…

Влад уворачивался, уходил, ставил блоки.

Так прошел первый раунд.

В следующем раунде Индеец решил перейти в ближний бой, пытаясь врезать локтем или рукой, сделать захват.

Влад ощутил удар по ребрам – достаточно чувствительный, но не способный пробить мышцы. Потом его стиснули, цепкие пальцы добирались до горла. Колено нацелилось в живот.

Влад привычно напрягся. Потом расслабился. Выскользнул угрем из захвата. И латиноамериканец своей мордой почувствовал, что маты не только мягкие, но и упругие. И соприкосновение с ними может быть болезненно.

На секунду Индеец отключился. Когда нашел в себе силы вскочить, понял, что его опять не стали добивать. И еще понял, что с ним играют, как кошка с мышкой.

Это привело его в неистовство. Остатки цивилизованности были сметены ревом ярости и потоком адреналина. Некоторые люди, наткнувшись на кирпичную стену, потирают шишку и вздыхают о несовершенстве мира. Другие пытаются вновь и вновь пробить стену башкой. Индеец относился к последним.

В этот бросок Индеец вложил всю энергию. Его сокрушительный удар вскользь прошел по шее. Второй ушел в пустое пространство.

Потом латиноамериканца как тараном ударили в солнечное сплетение. Удары в корпус очень редко могут вырубить накачанного бойца. Но от этого удара дыхание сразу пропало. И опять морда нащупала становящийся уже привычным мат.

Индеец понял, что ему уже не встать. А потом обжигающе-студеная мысль упала в затуманенную голову – призовые деньги пролетели мимо. И смуглокожий застонал, по щеке его поползла слеза. Собрав последние силы, он попытался подняться, чтобы биться до смерти. Но у него не вышло – его зажали захватом, каким-то мягким, но при попытке освободиться сдавливавшимся все сильнее.

Индеец зашипел – от боли и обиды. Так легко его никогда не делали. Но он умел признавать чужую силу, хлопнул по мату ладонью – сдаюсь.

Влад спокойно принял бурные аплодисменты, восторженный рев публики, ошеломленное лицо распорядителя, который свою растерянность пытался прикрыть за дежурной улыбкой. Следы помады на щеках – это женская часть персонала выразила ему свое восхищение. Он натянул рубашку и вернулся за свой стол. При этом ощущал себя, как артист на сцене – на него были направлены восхищенные и любопытные взоры. Поверженный Индеец теперь не интересовал никого.

– От посетителей, – подскочил официант с бутылкой шампанского.

Влад благосклонно кивнул.

Официант открыл шампанское. И разлил его по двум бокалам.

– Это ритуал, – послышался женский голос. – Победители получают от меня бутылку шампанского.

– Все? – спросил Влад, поднимая глаза на Алису Гольц.

– Только те, кто мне нравится. Можно? – не дожидаясь ответа, она уселась за его стол, изящно закинув ногу на ногу и испытующе смотря на Влада. – Меня зовут Алиса.

«Кто бы сомневался», – усмехнулся про себя Влад. Ему оставалось представиться – понятно, легендированным именем:

– Марк.

– Кто такой? Откуда?

– Издалека.

– США? Латинская Америка? На латиноса не похож. – Она рассуждала сама с собой, задумчиво разглядывая Влада, как выставочный дорогой экспонат.

– Вольная птица, летаю по всему миру. И не знаю границ.

– Тут отвратительное шампанское! – неожиданно воскликнула Алиса.

– Вы знаете, где оно лучше?

– Знаю. У меня дома.

– К сожалению, не у меня.

– Я приглашаю на дегустацию.

Разговор был проигран как по заранее расписанным нотам. Влад с улыбкой произнес:

– От таких предложений не принято отказываться…

* * *

Дома и стены помогают. Вне дома стены, как правило, мешают – на них постоянно натыкаешься. Поэтому Влад ненавидел зарубежные вояжи.

Чужая земля. Чужой дом. Чужой воздух. А все остальное – как обычно. Сзади холодное дыхание смерти, с которой устраиваешь очередной забег на выживание. Задание, которое нужно выполнить во что бы то ни стало… Хотя нет – указание было другим. Если стена окажется слишком крепкой, не биться в нее. Отступить. Кусок лакомый, но к нему можно подступиться и позже. Каждый из участников группы – слишком ценен.

– Риск свести к минимуму, – инструктировал Гермес перед отбытием из Москвы, с тоской обводя взором своих подчиненных.

Главный оперативный координатор постоянно балансировал на грани принятия решения об отмене операции. Он прекрасно понимал, что эти люди, пожалуй, лучшее, что есть у России. Как поется в песне – ее последние солдаты. И потеря каждого из них невосполнима… Только, к сожалению, войн без потерь не бывает.

Операция по проникновению в «Пещеру» необходима. Слишком лакомый кусок. И слишком большой риск… С другой стороны, в случае успеха… О, тут изощренный ум Гермеса рисовал такие перспективы, от которых захватывало дух.

– Влад, мне это все не слишком по душе, – произнес Гермес. – Это балансирование на тонком канате над кипящей серной кислотой. Я полагаюсь на твое благоразумие.

У Влада была черта – он успевал вовремя остановиться, когда понимал, что дальше уже не дорога, а зыбучие пески… Иногда не мог остановиться. Но все равно побеждал.

Трудность заключалась в том, что, где есть пещера Али-Бабы, там должны быть и сорок разбойников. Такие тайны охраняются очень серьезно. Должен быть и предводитель разбойников.

Впрочем, на предводителя разбойников он не очень походил. Альберт фон Валленродт, отпрыск известной германской аристократической фамилии. Его дед Фридрих, генерал вермахта, отличившийся на Восточном фронте, по слухам, в отличие от других высших военачальников, поддерживал тесные отношения с СС, притом с самыми ее засекреченными структурами, отвечавшими за оккультные изыскания. Фигура загадочная, чем занимался после сорок третьего года – неизвестно. Погиб в автокатастрофе в пятьдесят шестом году – его мощная гоночная машина слетела с обрыва и упокоилась на дне залива. Он оставил своему сыну Генриху большое состояние и фамильный замок. Тот состояние приумножил, сегодня доля семьи Валленродт есть и в фармацевтике, и в торговле оружием, и в банковских капиталах. Генрих погиб в восемьдесят пятом в авиационной катастрофе – двухмоторный самолет сбился с курса в Альпах и врезался в гору.

У Альберта жизнь была не намного слаще. В восемьдесят девятом году в Барселоне его контузило волной от взрывного устройства. Теракт приписан баскским сепаратистам. С девяносто восьмого ходит с палочкой – результат, ну конечно же, автомобильной катастрофы!

Биография членов семьи фон Валленродт демонстрировала, что они в деле. Что это за дело – сказать определенно трудно. Ясна только роль Альберта – сегодня он хранитель «Пещеры».

Итак, «Пирамиде» известен объект. Дальнейшие действия? Уже можно строить комбинации, намечать задачи и цели. Цель – это главный вопрос. Можно, конечно, затеять игру, взять «Пещеру» под колпак и снимать информацию, которая позволит более четко выяснить, кем же является противник. Вот только противник не хуже «Пирамиды» поднаторел в таких играх. И не даст установить за собой наблюдение. Самый манящий и пугающий сценарий – взломать оборону и завладеть базами данных.

В самом начале Гермес склонялся к разведывательному варианту. Денисов с Владом – к штурмовому.

Спешить пока было некуда. Наоборот, нужно было взять тайм-аут. «Луддиты» наверняка насторожились, утратив связь с Гипнотизером. Надо дать им время успокоиться, списать резидента как жертву жестоких российских бандитских разборок. Тут «Пирамида» умело вбросила дезинформацию, которая просто обязана была дойти до противника. Должно было сработать.

Тем временем шел активный сбор исходной информации по «Пещере», фигурантам, местности. Рекогносцировку проводил лучший спец «Пирамиды», бывший резидент-нелегал военной разведки в Англии, человек со сверхъестественным чутьем и способностью замечать мельчайшие детали. В своем отчете он дал вполне достоверную раскладку по охране, возможности штурмовой операции.

– И сколько сил нужно, чтобы проломить укрепления? – спросил Гермес, пригласив на конспиративную квартиру оперативного куратора проекта «Зеленая книга» Денисова и ответственного за активные акции Влада.

– Ну, рота спецназа. И парочка вертолетов огневой поддержки, – сделал раскладку Денисов.

– Берешься организовать? – Гермес снял очки и испытующе посмотрел на него.

– НАТО не пропустит.

– Вот именно. Здесь не КВН. – Время от времени на Гермеса находило, он начинал придираться к словам и требовать по-военному четких докладов. Это бывало, когда он еще не знал, какой из вариантов принять. – Четко, ясно, с расстановкой. Какие предложения?

– Надо брать «Пещеру» малыми силами, – произнес Влад.

– Малыми – это сколько?

– Группа проникновения – четыре-пять человек. И группа оперативного обеспечения. Там народу нужно побольше.

– Четыре человека – это не рота спецназа, – покосился на него Гермес.

– Не обязательно ломиться через парадный вход, – усмехнулся Влад. – Главное, знать пароль.

– Сим-сим, откройся, – кивнул Денисов.

– Примерно…

Влад пару дней до одурения изучал материалы, всматривался в фотографии. Вчера он изложил Денисову свой план и теперь представил его Гермесу.

В дальнейшей дискуссии дистанция от «ты с ума слетел» до «а чем черт не шутит?» была преодолена достаточно быстро.

– Проработка сил и средств к завтрашнему дню, – закончил тогда Гермес совещание словами, которыми заканчивал всегда, когда решение было принято.

Подготовительная стадия прошла без сучка без задоринки. Повезло, что еще советские спецслужбы, одним из наследников которых являлась «Пирамида», имели на Побережье достаточно крепкие позиции. Именно там долгие годы разгорались тихие битвы холодной войны. С крахом советской империи этот курорт утратил свое значение как поле боя для спецслужб сверхдержав. Там давно не проводилось активных акций. Но пусть агентура внешней разведки СССР за прошедшие годы постарела и подрастеряла былые иллюзии, но возможности у нее еще были. Этот сильно проржавевший разведывательный механизм быстро удалось смазать самой лучшей смазкой – деньгами.

– Пункт один исполнен, – уведомил Денисов об успехах группы оперативного обеспечения. – Все прошло без сучка без задоринки. Скоро ваш выход, Влад.

– Это воодушевляет, – скривился Влад в невеселой улыбке.

Когда почва на Побережье была подготовлена, на нее приземлилась группа проникновения. Влад тщательно подбирал каждого человека. Критерии жесткие. Серьезные навыки и опыт проведения спецопераций, практика оперативной работы, лучше за рубежом. Владение в совершенстве двумя-тремя иностранными языками, что, впрочем, в «Пирамиде» не исключение, а скорее норма – Гермес требовал от оперативного состава языковой подготовки, при этом средства обучения предлагал Эскулап, а он мог бы заставить заговорить по-английски и служебную собаку.

Влад выбрал четверых. Англичанин – бывший полковник армейской внешней разведки. Тунгус – один из лучших психологов «Пирамиды», тоже бывший офицер ГРУ, мастер ушу и прирожденный талант по части электроники. Дипломат, понятливый молодой волчонок, выпускник МГИМО, знавший пяток языков, как свои родные. Верный и опытный боец Казак, боевой товарищ Влада, бывший майор ВДВ, боец разведывательно-диверсионной группы Медведя. Больше народу не требовалось. Больше – это уже толпа. Числом взять не получится. Умением – другое дело.

Такова вкратце история приобщения Влада к праздной европейской цивилизации. В результате он теперь сидит расслабившись в шезлонге с бокалом шампанского в закрытом фешенебельном клубе. У его ног плещутся волны. В море отражаются луна, огоньки яхт и теплоходов. Вокруг – загорелые беззаботные люди. Вино льется рекой. Звучит музыка. Звенят бокалы, слышится радостный хохот. И все бы хорошо, только ощущал он себя здесь более тягостно, чем в тайге или на полных угроз, заплеванных московских улицах.

От соприкосновения со светской тусовкой и большими деньгами Влад не испытывал никаких положительных чувств. Многие душу бы черту заложили, чтобы так проводить время. Влада же здесь интересовало только одно – отмычка к вилле фон Валленродта.

«Отмычка» сидела рядом в белом надувном пластиковом кресле, закинув ногу на ногу, и эффектно смотрелась в коротеньком, простеньком платьице за пять тысяч баксов. Она изящно взяла коктейль у вышколенного официанта, похожего в своем черном, не по жаре, фраке на ворона.

– Только скажи, что тебе здесь весело, – встав, Алиса вцепилась Владу в запястье.

– Не скажу. Обычный раут, сдобренный марихуаной и выпивкой. Дежурные улыбки. Дежурные слова.

– Ты прав! – горестно воскликнула Алиса. – Буржуазные сытые морды.

– Тебя смущает это?

– Кто-то из умных предков утверждал, что нет ничего более низкого, чем буржуа… Они делают деньги. И деньги делают их. Долой капитализм! – крикнула она. Женщина уже прилично набралась, и ее потянуло на общественную деятельность. Был у нее такой пунктик.

Похоже, собравшаяся буржуазия была в чем-то с ней согласна, потому что она заработала пусть не продолжительные и далеко не бурные, но все-таки аплодисменты.

– Аплодируют. – Алиса осушила остаток горячительной жидкости. – А знаешь, почему?

– Почему?

– Боятся. Они меня боятся…

– Есть причины? – Влад сдержал улыбку.

– В этом мертвенном мире во мне еще тлеет живой огонек бунтарства… Генрих, – поймала она за руку проходящего мимо пузатого бюргера с вечно улыбающимся наивным лицом. Судя по его масленым глазкам, он искал, к кому бы прислониться в этот теплый вечер. – Как дела?

– Отлично, Алиса…

– Твои магазины все еще торгуют панталонами для богатых ублюдков?

– И для бедных ублюдков тоже… Могу уступить немножко акций…

– Засунь их себе в зад…

– Им найдется более подходящее место, – улыбнулся еще шире торговец панталонами.

– Более подходящего не найдется, – угрюмо произнесла Алиса. – Нет, чтобы встряхнуть это болото, недостаточно взорвать пару американских небоскребов… Кстати, это Марк, – она кивнула на Влада.

– Так по-простому и называть? – спросил Генрих.

– Так и называй. Он боец и джентльмен. Он полностью разделяет мои взгляды насчет очистительной мощи террора.

– Ну, не совсем, – потупился Влад.

– У Алисы бывают минуты смятения, – усмехнулся Генрих и потрепал женщину за щеку. – Но она все равно чертовски мила.

– Тоже боится меня, – сообщила она Владу и пьяно качнулась. – Заискивает… Вот заработаю деньжат и скуплю все твои магазины, Генрих!

– Буду рад, если сойдемся в цене.

– Иди куда шел, – она махнула рукой.

Магнат перевел с облегчением дух и отвалил в указанном направлении. С Алисой здесь предпочитали не связываться…

Третий день она таскала свою новую игрушку – получившего неожиданную известность рукопашного бойца, уложившего на ринге самого Бешеного Рамиреса, по злачным местам и светским вечеринкам.

Влад насмотрелся на подсвеченные бассейны, в которых можно искупать кита. На виллы – шедевры современного зодчества и комфорта. На роскошные рестораны. Атмосфера в некоторых местах была чопорная настолько, что сводило скулы от желания зевнуть. В других – наоборот, витал дух беззаботных оргий. Для всех мест посещения у Алисы находились язвительные комментарии, когда она была слегка пьяна, и непристойные характеристики, высказываемые громким голосом для всех – когда она надиралась в дугу. На нее не обижались. К ней давно привыкли.

Эта круговерть порядком утомила Влада. Лица, лица, лица. Удачливые бизнесмены – эдакие вешалки, в тягостные обязанности которых входит ездить на дорогих машинах и носить дорогие шмотки. Художники-авангардисты, концептуалисты, по большей части обыкновенные бездельники, наиболее удачливым из которых удавалось убедить мир, что они умеют рисовать и что за это надо платить деньги. Пара примелькавшихся по блокбастерам голливудских физиономий, появление на вечеринках которых вызывало дикий ажиотаж – к кумирам хотят прислониться все. Одинокий и грустный известный писатель. Скользкие типы в дорогих костюмах, напоминающие наперсточников. Пара добропорядочных сицилийских мафиози на отдыхе – люди в общении чрезвычайно положительные и моральные. Наркоманы или наркоторговцы… Охват сфер общения у Алисы был невероятно широкий. Плохо, что среди сотни лиц, которые Влад перевидал за это время, с кем пил и обменивался ничего не значащими фразами, не было того въевшегося в память по видеозаписям и фотографиям лица. Ему нужен был Альберт фон Валленродт.

– Скучно, скучно, скучно, – Алиса хватанула еще виски. – Ни одного живого человека! Все вампиры, которые сосут не кровь, а деньги!..

Она совсем пригорюнилась. И приняла решение:

– Долой! Поехали отсюда.

– Куда?

– Ко мне, в уютную берлогу…

– В какую из берлог?

– На гору… На виллу к Альберту нам путь заказан, понимаешь ли…

– Твой брат не любит гостей?

– Мой брат любит всех. Но не любит, когда шастают у него по дому, – неожиданно ее лицо просветлело. – Вижу!

– Чего?

– Не чего, а кого… Может, он и похож на старую вешалку, но все-таки это человек.

Сердце у Влада екнуло.

Действительно, новый гость походил на вешалку – тощий, длинный, угловатый. Одет строго. На вид лет пятьдесят – пятьдесят пять. Правая половина лица с правильными, красивыми чертами. Левая изуродована двумя шрамами, идущими сверху вниз – будто медведь провел страшными когтями. Он шел, прихрамывая и опираясь на трость с массивным золотым набалдашником.

Он! Альберт фон Валленродт. То ли троюродный брат, то ли двоюродный дядя Алисы. Хранитель «Пещеры Али-Бабы», атаман сорока разбойников.

Завидев Алису, он сдержанно кивнул ей.

Она взяла Влада за руку.

– Я должна вас познакомить. Альберт обожает аномальные экземпляры.

– Кого ты имеешь в виду?

– Тебя… Я ему уже говорила про тебя. Он заинтересовался.

– Что ты про меня наговорила?

– Что ты из Латинской Америки.

– Ты же знаешь, я там только работал.

– Вот-вот. Я и сказала, что ты работал в Латинской Америке. Торговал кокаином.

– Что?!

– А что? Это считается изысканным. И интригует…

Фон Валленродт, прихрамывая, подошел к ним. Двигался он неторопливо, с врожденным достоинством, держался прямо. В общем, весьма походил на потомка прусских аристократов.

– Марк, – представился Русич.

– Альберт. Родственник этой дамы.

– Очаровательной дамы, – добавил Влад.

– Она много говорила о вас.

– Надеюсь, вы не поверили, что я торгую кокаином.

– Он скрывает, – захохотала Алиса.

– Алиса иногда преувеличивает, – произнес светский лев. – Вы не против опрокинуть со мной стаканчик?

– Сейчас начнутся скучные разговоры, на которые Альберт мастак, – фыркнула Алиса. – Ну и ладно.

Она уцепила за талию зашедшего на очередной круг короля универмагов, чья детская улыбка стала еще шире. Они устремились в сторону бассейна.

– Она несколько экспансивна, – сказал фон Валленродт. – И электризует окружающую среду.

– Люблю экспансивных людей.

– А вы родились в Латинской Америке?

– Не припомню такого за собой, – покачал головой Влад…

Альберт понимающе усмехнулся.

– Да нет, я ничего не скрываю. Родился на Украине. Уехал оттуда лет десять назад. И шатаюсь неприкаянным по земному шарику, который оказался на удивление маленьким.

– Что-то ищете?

– Ищу, – кивнул Влад и замолчал.

– Люди ищут денег, самоутверждения, власти…

– А я ищу себя…

– Это такая русская черта?

– Читайте Достоевского.

– Загадочная русская душа. Братья Карамазовы. Толстой, помнится, тоже немало писал об этом.

– Читали русских классиков?

– Бывало… Чем занимаетесь? Бизнесом?

– Сейчас не занимаюсь ничем. Я взял тайм-аут.

– Искать себя?

– Нет. Только покоя.

– Что, бурное время было? – посмотрел на собеседника Альберт фон Валленродт. Глаза у него, в отличие от большинства европейцев, были не блеклые, заплывшие жиром и туповатые. Взор резкий, в нем – сталь.

– Было… Всякое было… Но не будем вспоминать о плохом. Как говорил один мой недобрый знакомый, в ванной порой утонуть легче, чем в океане. Хотя бы потому, что там некому кинуть спасательный круг.

Альберт посмотрел на Влада с мимолетной задумчивостью:

– Забавно…

– Да, он отличался несколько нестандартным взглядом на вещи. – Влад хмыкнул и глотнул коктейля.

– Знаете, странствующий рыцарь, вы меня заинтересовали. Можно будет встретиться еще и обсудить проблемы поиска своего Я.

– Буду рад…

Тут послышался плеск и радостный смех. Это Алиса столкнула в бассейн короля универмагов.

* * *

Когда Влад поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и очутился в просторной, с многочисленными арками комнате, Тунгус сосредоточенно щелкал по клавишам.

– Привет, технический гений. Чем занят?

– Картинку ловлю, начальника, – затараторил Тунгус, любивший изображать чукчу из анекдота, чему немало способствовала его внешность – широкое и круглое, как блин, лицо, узкий разрез глаз. Кто он по национальности – точно неизвестно, но явно происходил из каких-то северных народов.

Вслед за Владом поднялся Казак и спросил у Тунгуса:

– Ну как, Кулибин ты наш?

– Пока никак. Чукча добьется. Чукча умный…

По жидкокристаллическому плоскому экрану шли полосы. Нечто похожее на изображение то появлялось, то пропадало. Неожиданно экран мигнул, и следом возникло немножко размытое, но вполне приличное цветное изображение.

– Картинка пошла, однако, – Тунгус улыбнулся и потер ладони.

– Нормально… Би-би-си отдыхает, – подойдя к монитору, оценил результат работы Дипломат, всегда выбритый и вычищенный, одетый с иголочки, самый молодой в боевой группе. Он не испытал счастья приобщения к разведывательным органам. В лапы «Пирамиды» попал после активной деятельности на благо напичканной агентурой всех спецслужб экстремистской партии, тоже пытавшейся спасти Россию, но несколько неадекватными способами. Он понял слишком поздно, что партийные функционеры вовсе не озабочены спасением Родины, а просто по указке каких-то теневых сил разыгрывают молодежь в темных политических играх. Это был для него тяжелейший удар. И он преисполнился еще большей ненавистью к существующей системе. У него было врожденное четкое ощущение: свой – чужой. И когда бьют наших, надо бросаться в пекло, путь даже рискуешь сложить буйну голову. Его подобрал четыре года назад Влад, вызволив из серьезной передряги, и приобщил к делу. И теперь Дипломат был верен этому делу до гроба. За эти годы из него натаскали настоящего волка. Прокатали через полигоны, несколько горячих операций, в которых он проявил себя достойно. Влад выбрал его из множества кандидатов, зная, что парень справится.

– Со скольких камер ловишь ракурс? – спросил Влад.

– Пока с двух, командира, – виновато развел руками Тунгус.

– Еще две наладишь – и нормально.

– Если в постоянном режиме использовать, то через несколько дней придется менять зарядку, – поморщился Тунгус. – Ресурс маловат. И жара… Техника сбои дает. Не Север, однако.

– Успеем до того, как она накроется.

Виллу сняли на взгорье, в самом конце резко карабкающейся наверх Виа Джузеппе Мазини. Район не очень престижный, для среднего и чуть ниже среднего класса. Вокруг – белокаменные, увитые поднимающимися по стенам цветами домики с аккуратными садами. Зелень. Голубое небо. Изумрудное море. Красота!

Привлекало, что отсюда не только открывался прелестный вид, но и хорошо брались радиосигналы. Дом будто специально создан для командного пункта. Сюда сбрасывались изображения с расставленных вокруг «Пещеры» видеокамер. Сюда, возможно, будет сбрасываться информация с «жучков». Главный недостаток тут – многолюдность. Чуть ниже по холму располагался многоэтажный дом с шумными итальянцами и вечно поддатыми французами. Соседние домики прижимались плотно друг к другу. В отличие от той же «Пещеры», оборонять эту кирпичную коробку, даже при наличии соответствующих вооружений, было невозможно – слишком просто подобраться к ней. С этим приходилось мириться, хотя военная часть души Влада восставала против такого выбора позиции. Впрочем, это было неважно. Вряд ли здесь откроются боевые действия. Для желающих пострелять найдутся в скором времени другие места.

– Что нового в стане врага? – спросил Влад, оглядывая своих бойцов.

– Прибыл начальник охраны «Пещеры», – сообщил Казак.

– Гарри Дуглас здесь… Это хорошо.

– Хитрый лис прилетел сегодня днем.

– Значит, расслабление закончилось?

– Да. Сегодня он гонял своих бойцов, как первогодков.

– Строг.

«Пещера» на экране выглядела безмятежно. Логово врага занимало большую часть холма. Туда вела единственная дорога, с другой стороны был обрыв. Высокий забор огораживал значительную площадь. Зелень, бассейн, террасы. Выполненное по суперсовременному для восьмидесятых годов проекту здание из стали, разноцветного бетона и стекла казалось ажурным и непрочным. Но опытный взгляд мог при определенном напряжении оценить, что ажурность этого строения – все равно что праздничная целлофановая обертка для танка. Сорви ее – и откроются толстые бетонные стены, способные выдержать прямое попадание снаряда, бойницы, отлично подходящие для ведения огня из всех видов стрелкового оружия. И вся территория перекрыта датчиками – инфракрасными, объема, реагирующими на сотрясение почвы и еще бог знает на что.

На территории «Пещеры» пусто, безмятежно. Тоже обман! На вилле постоянно присутствует не меньше десяти человек охраны. Живут охранники в цитадели безвылазно, по месяцу, потом меняются. Это как арктическая зимовка. В основном охрану несут бывшие военные, прошедшие не одну локальную войну. Есть и профессиональные телохранители – они поставлены на личное сопровождение Альберта фон Валленродта.

Там на вооружении не только пистолеты «глок». Была информация, что в бетонных бункерах нашлось место неплохому арсеналу. В нем – автоматическое стрелковое оружие, гранатометы, даже переносные зенитно-ракетные комплексы. Все рассчитано на то, чтобы продержаться некоторое время. Пока не подоспеет подмога.

Только психи могли рассчитывать впятером взять штурмом эту цитадель, напичканную охранной аппаратурой… Это только в голливудских сказках такие крепости берутся под покровом ночи быстро и просто. Сказки. Но Влад и его товарищи были рождены, чтобы сказки делать былью…

Через некоторое время послышался рокот мотора. Внизу остановился синий «Судзуки» – неновая и относительно скромная японская машина, не то что вызывающий спортивный двухместный желтый «Лотус» – чудо английской техники, как у Влада. Но Владу положено изображать дорвавшегося до шикарного отдыха, вылезшего из джунглей придурка. И он пока с этим справлялся.

– И ведь ни одна зараза не поможет! – крикнул снизу появившийся с ящиком пива и пакетами Англичанин. Он внешне походил не столько на английского лорда, сколько на работягу из паба. Бывший капитан военного спецназа, бывший резидент-нелегал армейской разведки, отпахавший десять лет в Европе и Азии, из которых пять лет работал по совместительству на «Пирамиду».

– Сейчас. – Дипломат вскочил со стула и бросился вниз. Взял пакеты из рук бывшего разведчика. Они поднялись на второй этаж.

– Орлы. Поклевать вам принес, – хохотнул Англичанин, раскладывая бутылки и выгружая пакеты с едой.

Он умел нацеплять на себя самые разные личины – от рафинированного аристократа до трамвайного хама. Впрочем, замашки человека от сохи были, кажется, ближе его душе. Наиболее уютно он себя ощущал, травя баланду с мужичками за кружкой пива в какой-нибудь зачуханной пивнушке. Он начал укладывать в холодильник пиво и разложил на столе пакеты, от некоторых явно пахло гамбургерами и пиццей.

– Ну что, курултай в сборе, – сказал Влад. – Потолкуем о делах наших грешных…

– Тогда начинай с того, как ты развлекаешься с дамами, – предложил Англичанин. – Сами не можем, так хоть позавидуем товарищу…

– Жизнь тяжелая, – сообщил Влад. – Как в анекдоте. Шампанское видеть не могу. Икра поперек горла стоит. От омаров воротит…

– Значит, гамбургеры сегодня не ешь. – Англичанин отодвинул от Влада бумажный пакет. – Не фиг бедноту объедать…

– Да вы тоже здесь кучеряво устроились, – отметил Влад. – Пивко потягиваете. Пейзаж благолепный…

– Убедил, дружище, – кивнул Англичанин. – Мы на курорте…

– Где водятся акулы, – поддакнул Дипломат.

– Все, глуши базар, – хлопнул в ладони Казак и обратился к Владу: – Как у тебя развивается контакт с Алисой?

– Пока достаточно устойчивый. Помнится, ты не верил, что ввязаться в бой – это наверняка установить с ней контакт… Сработал ведь трюк, а? И деньжат подзаработал.

– Фокусник, – усмехнулся с оттенком уважения Казак.

– Просто верно составленный нашими спецами психологический портрет объекта. И напрашивающаяся из него комбинация, – произнес Влад.

– А эта взбалмошная леди не выпрет тебя, когда решит, что ты ей начинаешь надоедать? – спросил Англичанин.

– Это уже неважно… Я вчера вышел на Валленродта.

– Наконец-то, – улыбнулся Тунгус своей загадочной улыбкой Будды и стал катать между пальцами металлический шарик. Сколько его помнил Влад, он всегда что-то мял, катал, гнул в своих коротеньких, узловатых, очень сильных пальцах.

– Приятный человек. Очень мило побеседовали… О Достоевском. О тайнах русской души.

– Ну да. Души прекрасные порывы, – хмыкнул Англичанин. – Помнится, был такой лозунг у КГБ.

– А еще я закинул наживку.

– Ну? – Присутствующие напряженно уставились на Влада.

– Он клюнул…

– Ты уверен?

– Уверен. Колесо сейчас закручивается…

– Ну что ж… – Казак откупорил банку пива. – Будем ждать событий…

– И хорошо, если это будут запланированные нами события, – добавил Влад.

* * *

– Вот. Это портрет нашего общества, – заявила Алиса назидательно.

Они стояли около огромного бассейна, где поверхность воды сплошным ковром была устлана неторопливо шевелящими плавниками пираньями. Трудно найти другое существо, внешний вид которого выражает столько злобы. У парочки рыбин были объедены плавники – это постарались их собратья.

Влад был в первый раз в ихтиологическом музее в Монако. Ему здесь понравилось. Возникло странное ощущение, что из-за стекол аквариумов на него взирает совершенно иной, мистический мир, наполненный ночными грезами и кошмарами. Стремительные акулы, воплощение смерти, разрезали воду. Нелепые морские черти, шевелящие похожими на стога сена плавниками, вообще будто выплыли из наркоманских глюков. Рыбы-светофоры рассыпали вокруг себя радость и ликование. Все это завораживало, гипнотизировало, вгоняло в какой-то транс.

– Пираньи. Вокруг меня одни пираньи, – причитала Алиса, когда они поднимались с нижнего яруса, где располагаются аквариумы, питаемые насосами прямо из моря.

– И акулы, – развил тему Влад.

– Ничего подобного. Пираньи. Такие мерзкие, зубастые…

– Я тебе не завидую…

– Правильно, – кивнула Алиса, поглаживая тонкими пальцами кожаную сумочку из крокодиловой кожи с увесистыми золотыми бляшками.

– Я тоже пиранья?

– Ты? – она оценивающе посмотрела на своего ухажера. – Карась, которого когда-нибудь зажарят.

– Чего ты меня так?

– Я шучу… Шучу. Шучу, – замахала она руками. – Ты кит – плаваешь где хочешь…

– И не только в чистой воде, – хмыкнул Влад.

– Главное, чтобы не забили гарпуном, как того беднягу, – Алиса показала на огромный скелет кита-полосатика столетней давности, выставленный на всеобщее обозрение в самом начале композиции. Останки гиганта моря вызывали уважение у фотографирующихся на его фоне туристов.

Они вышли из музея вполне удовлетворенными. Еще часа полтора потратили на осмотр достопримечательностей Княжества Монако, странного государственного образования общей площадью не больше квадратного километра. Сходили в княжеский дворец, ворота которого сторожили одетые в старинные платья гвардейцы. Посетили всемирно известные сады. Поглазели сверху на зеленый залив и трассу «Формулы-1». Прогудели несколько сот долларов в самом известном в мире казино, но Алисе там быстро наскучило – к азартным игрокам она не относилась. Посидели напротив казино в ресторанчике отеля, где самый дешевый номер стоит тысячу долларов в сутки.

– Домой, – велела Алиса после ресторана.

Она плюхнулась на переднее сиденье желтого спортивного «Астон Мартина». Влад представить себе не мог, зачем Алисе, которая водила машину, как практикант-двоечник из школы автовождения, мощная двенадцатицилиндровая торпеда с четырехсотсильным движком, разгоняющаяся спокойно до трех сотен километров в час. Скорее всего, женщина время от времени находит себе тех, кто водит машину получше ее. Сегодня ее шофером был Влад. Предстояла двухчасовая гонка по шоссе, серпантинам и горным дорогам.

– Пристегните ремни. Идем на взлет. – Влад тронул машину, которая, казалось, только и ждала, чтобы набрать скорость и продемонстрировать всю мощь своего двигателя. По сравнению с ней спортивный «Лотус», который он взял на прокат, выглядел просто раздолбанным тарантасом. Казалось, вдави поглубже педаль газа, и эта ласточка взлетит в небеса!

Влад вел машину внешне небрежно, но предельно собранно. Стрелка качнулась и скакнула под семьдесят миль в час. И поползла дальше. Спортивная машина пожирала километры легко, с видимым удовольствием. Водитель сам наслаждался властью над гоночной машиной, легко обходя встречный и попутный транспорт, плетя на дороге кружева. Дорога карабкалась наверх. Петляла среди утесов, спускавшихся в воду. Зеленые горы. Серые скалы. Ярко-голубое небо. Аквамариновое море. Это был мир буйства красок, природных красот.

– Тебе повезло, что ты связался со мной, – закончив со второй бутылкой пива, отметила Алиса.

Она высунула руку наружу и наслаждалась, ощущая, как воздух, мчащийся со скоростью больше сотни километров в час, давит на нее, как на самолетное крыло.

– Не буду спорить.

– Ты не представляешь, как тебе повезло. Всем, кого я одариваю своим вниманием, начинает везти в жизни… Во всем… Я колдунья, Марк… Твое везение началось, когда ты решил уделать эту обезьяну. Ты растоптал Индейца и понравился мне.

– И как долго продлится везение?

– Всю жизнь.

– Да?

– Всю оставшуюся жизнь… Признайся, ты правда торговал кокаином? – перескочила она на другую тему.

– И как тебя такая мысль дурацкая посетила, дорогая?

– Ты похож на торговца кокаином на отдыхе… А чем ты иначе торговал в своей Латинской Америке?

– Своей судьбой.

– Это как?

– Сперва – французский Иностранный легион… Потом некоторые обязанности, связанные, так скажем, с охраной некоторых лиц и объектов.

«Сказочникам» из «Пирамиды» – то есть специалистам по составлению легенд, не пришлось долго ломать голову. Они просто взяли часть биографии Влада, реальную часть, которая выдержит любую проверку.

После капитуляции перед чеченскими бандитами Влад прослужил в армии недолго. Хлопнул дверью и ушел в неизвестность. В незнакомый ему суетный и достаточно мерзкий гражданский мир. И начался самый бредовый период в его жизни. Приятель пригласил его гонять машины из Германии – нужна была силовая поддержка. Однажды на трассе в Польше на них наехала банда – чеченцы и русские. Мол, плати за то, что ездишь по нашей дороге.

– Это вы, скоты, со мной расплатиться должны, – произнес ледяным голосом Влад. – За все.

Стоящий рядом чеченец попытался ударить его по голове пистолетом. И Влад вошел в боевой режим… Кто там остался жив, кто нет – разбираться было недосуг. Толкнул своего напарника, пребывавшего в состоянии шока, в салон и наддал по газам.

Ситуация была дерьмовая. Полиция начнет землю носом рыть. Ее вполне устраивало, что чеченцы оседлали трассу на Россию и взымали дань с русских перегонщиков машин. Главное, чтобы было тихо, шито-крыто. Но трупы с огнестрелами – это уже другое. Тут вся машина полицейская заработает на полную катушку.

Куда бежать? Влад принял нестандартное решение. Двинул не в Россию, где его не ждали. Не в Германию. Он дернул во Францию. По случаю автомобильная братва выписала ему на всякий пожарный фиктивные документы на имя гражданина Украины Марка Стаценко. Вот они и пригодились. Влад перешагнул порог французского Иностранного легиона – странная организация, пережиток колониальных войн, куда набирали сброд со всего мира, с криминальным прошлым. Почти два года Влад промотался по Африке и Латинской Америке – охранял объекты, сопровождал грузы, участвовал в мелких операциях, боевых столкновениях, которые после Чечни казались безобидными, как драка подушками в пионерлагере. Был инструктором по рукопашке и стрельбе. И это нетрудно проверить.

– Ты охранял кокаиновые плантации! – торжествующе заключила Алиса, окончательно убедившись в своей правоте.

– Сдался тебе этот кокаин!

– А что? Иногда поднимает тонус. Особенно сексуальный. – Она погладила его по колену.

– Звучит обнадеживающе…

– Французский Иностранный легион. Значит, ты солдат?

– Офицер.

– Уже лучше. Офицер-наемник. Из французского Иностранного легиона, комплектующегося из людей, у которых проблемы с законом…

– Это допрос. О тебе же я ничего не знаю.

– Не поверишь… Я специалист в области египтологии. Историк…

– И что, работала на раскопках?

– Работа – это оковы нашего суетного мира… Спасибо семье – денег накопили достаточно, чтобы не осквернять меня какой-то работой.

– А то покопала бы пирамиды. Киркой поработала бы.

– Плебей!

– Спасибо, дорогая…

– Прибавь скорости. Нас ждет Альберт.

– Если я прибавлю скорость, то будем ждать его мы. На том свете…

– Тогда не прибавляй. У меня еще обширные планы на будущее…

Как Влад и ожидал, Валленродт выразил желание еще раз увидеться с ним. Он не мог не выразить его. Он заглотил наживку…

Они успели вовремя. Оставили «Астон Мартин» на охраняемой стоянке рядом с роскошным, благородных старомодных очертаний темно-серым «Бентли» – разъездной машиной Альберта фон Валленродта. На таких лимузинах и должны рассекать потомственные аристократы.

За стоянкой начиналась территория частного порта с лесом мачт. У причалов стояли шикарные или среднего класса белоснежные яхты, катера.

«Элизабет», белоснежное, со стремительными обводами судно – нечто среднее между большим катером и маленьким теплоходом – мерно покачивалась на волнах у пирса. Альберт фон Валленродт ждал на палубе. Он был в шортах, шлепанцах и яркой майке. Голову прикрывала легкая кепка с изображением рыбы-меч. Опирался он сейчас не на свою тяжелую трость, а на демократичную бамбуковую палку.

– Народу будет немного, – сообщил он. – Вы любите приятные морские прогулки?

– Я люблю все приятное, – заверил Влад.

Судно внутри казалось куда больше, чем снаружи. Несколько вполне просторных кают, рубка с совершенным навигационным оборудованием и средствами связи, мощные двигатели. Альберту помогали управляться с ним члены экипажа. Тут же были мрачные типы, весьма похожие на телохранителей. Суетились вышколенные официанты и повар, которым предстояло обслуживать гостей.

Уже стемнело, когда собрались все гости, и «Элизабет» вышла в море…

Валленродт был прав. Прогулка действительно вышла приятная. Плеск воды, взрезаемой носом судна. Нависшие над морем утесы. Высыпавшие будто по заказу на черный бархат неба созвездия. Лунная дорожка… Красиво. Уютно… И тревожно… Влад ждал разговора. И он состоялся…

Они сидели в отделанной красным деревом и бронзой старомодной каюте. Альберт попыхивал сигарой.

– Не могу оставить эту привычку, – сказал он.

– С привычками лучше не расставаться, – произнес Влад. – Говорят, это якоря, которые позволяют удерживаться нам в бурном течении жизни.

– Вы сыплете цитатами… И я даже знаю, кого вы цитируете.

– Правда?

– Доктор Андерссон – микробиолог из Кельнского университета. Вы тоже имеете отношение к этой науке?

– А что такое микробиология?

– Понятно… Значит, вы имеете отношение к Эрику Андерссону.

– Боюсь, что уже нет.

– Но приходилось встречаться?

– Было дело…

– Давно?

Влад поморщился и с досадой сказал:

– Эта тема не из самых приятных.

– Почему, интересно?

– У вас какие ассоциации с доктором Андерссоном?

– Тихая библиотека университета. Каменные своды. Мягкое освещение. И чай с коньяком.

– У меня – джунгли… Собачий лай… Несправедливость… Смерть…

– Чья смерть?

– Неважно. Я жив…

– Это очень необычно. Где это было?

– Неважно…

– Как сказать…

– Извините. Мне просто не хочется об этом говорить, – вздохнул Влад. – Есть вещи, которые хочется забыть.

– Вас сильно обидели?

– Достаточно… А не выйти ли нам на палубу? Гости скучают без вас.

– Их развлекает Алиса. Она ругает капитализм. Обычно это нравится…

– И все-таки хочется проветриться.

– О, конечно. Конечно…

* * *

– Все в порядке, – послышался из динамика рации глухой мужской голос.

– Где находитесь?

– Виа Сан-Франциско…

– Куда черт его понес?

– Ему виднее, шеф.

– Я знаю. – Гарри Дуглас, которого на вилле называли Полковником, положил на столик рядом с собой рацию и осушил махом фужер томатного сока.

Этот поджарый, высокий, со строгим лицом и отрывистой манерой говорить мужчина лет сорока пяти отвечал за охрану «Пещеры», которую здесь принято называть «Желтый форт». Поговаривали, этот «форт» не единственный. Где-то на земле существуют еще синий и черный форты. Но конкретно никто ничего о них не знал. Лишние знания пагубно сказываются на продолжительности жизни.

– Он носится везде на своем шикарном «Бентли», как мерин, которому подпалили хвост, – сказал Христиан Эдберг, плотный мужчина лет тридцати пяти со сломанным носом и вдавленными ушами. Он был первым помощником Полковника. – Обеспечивать его безопасность все труднее.

– Кризис возраста, – усмехнулся Полковник с некоторой грустью, вспоминая, что годы не щадят никого. Он встал, остановился перед стеклянным, от пола до потолка, окном, из которого открывался вид на идущую вниз по склону дорогу, остроконечные эвкалипты и синее море. Пейзаж радовал глаз даже сейчас, после четырех лет пребывания здесь. – Ему хочется быть молодым…

– Как бы нам не поиметь проблемы от этого кризиса. Особенно сейчас…

– Особенно сейчас, – повторил Дуглас. Он прекрасно знал, что сейчас – это даже не две недели назад. Ситуация изменилась. И впервые за время его руководства охраной объекта возникла реальная угроза.

За Валленродтом присматривали два экипажа. Работали они скрытно. Были обучены не только обеспечивать безопасность охраняемой персоны, но и засекать наружное наблюдение, выявлять активность противника. В случае возникновения нештатной ситуации они были готовы своими телами прикрыть охраняемую персону. А при невозможности уберечь своего подопечного имели приказ его уничтожить. Альберт фон Валленродт занимал в Структуре не последнее место, его жизнь ценилась высоко. Но помимо этого он являлся носителем секретов, которые ни в коем случае не должны попасть к вероятному противнику. Ни Полковник, ни Христиан Эдберг, ни сотрудники охраны не знали, какими секретами владеет потомственный прусский аристократ и что за странное образование эта Структура. А если и хотели узнать больше, то никогда не говорили об этом вслух…

– И его безумная сестренка, – покачал головой Эдберг. – Связалась с очередным вышибателем зубов.

– Неплохим вышибателем, – улыбнулся Полковник.

– Вы видели этот бой? О нем уже неделю только и говорят.

– Видел видеозапись… Слишком хорошо он сделал латиноамериканца.

– Профессионально? – с интересом спросил Христиан Эдберг, знавший толк во всех спортивных и неспортивных разновидностях мордобоя.

– Очень профессионально.

Эдберг закурил, пустил дым, задумчиво глядя, как он уплывает. И заметил:

– Какая-то суета. Напряжение. Утомляет, правда…

– Брось стенать, Христиан. Ты мог жаловаться, когда работал в охране парламента. Те, кто трудится за идею, имеют право жаловаться. Мы работаем за деньги. За деньги большие. И работодатель имеет право требовать, чтобы мы легли костьми.

– Все верно, – поскучнел Эдберг. – Деньги… Нас купили с потрохами…

– За такие деньги покупают именно с потрохами. Зато никакой говорильни о священном долге, патриотизме. Нет этой словесной блевотины! – В голосе Полковника прорвались раздражение и неуспокоенность.

В его биографии числилось несколько войн. Начинал служить в САС – английских силах спецоперации, одних из лучших по подготовке в мире. Он был тогда молодым и полным радужных иллюзий. Прошли годы. Грязь и кровь обладают способностью полностью растворять иллюзии. Он стал полковником в тридцать шесть лет. Потом продолжал работать на английское правительство, при этом совершал некие противоправные и деликатные действия. Потом работал на тех, кто работает против правительства. И давным-давно слова о патриотизме, священном долге воспринимал как опасный бред. Он давно понял, что человеческий мир – это океан, где выживают или юркие и быстрые рыбешки, или ядовитые рыбы, или хищные рыбины. Есть еще водоросли, которые составляют основную биомассу. Их положение наиболее выигрышное, им жить наиболее безопасно. Единственно плохо, что их просто едят по необходимости те, кому очень нужно, и не спрашивают. И еще он понял – выживать лучше косяком. А другой такой косяк, как тот, в котором он плавал сейчас, найти практически невозможно.

– Завтра из Осло прилетит оперативная бригада – четыре человека, – сообщил Полковник.

– Для чего? – заерзал Эдберг, который не представлял весь объем проблем, возникших в последнее время.

– Вопросов там не задают. У них есть основания считать, что тут скоро будет очень жарко.

– За десять лет моей работы не было ни одной нештатной ситуации, – произнес Христиан Эдберг, который являлся ветераном в «форте» и считал его своим главным домом. – Кроме бесконечных запоев Алисы. Ее истерик. И конфликтов с полицией и мелкими бандитами.

Он не лукавил. За время работы в «форте» главное, чему его научили, – улаживать ситуации. Самые разные, и чаще были неизвестны их причины. Но исполнителю и не обязательно знать суть проблемы. Главное – решать ее быстро и четко. И Христиан Эдберг договаривался, когда надо, с властями, используя уговоры, связи, деньги. Если этого не хватало, на несговорчивых чиновников давили сверху. У хозяев «форта» пару раз возникали серьезные разногласия с местным криминальным элементом. Тут все решалось гораздо проще. Сначала переговоры. Если слов не хватало – бандитов просто уносили вперед ногами. Они исчезали, попадали в автомобильные катастрофы. Что хорошо – с этой публикой можно не церемониться.

Пару раз Эдберга привлекали для работ по зачистке в других странах. Но у «чистильщиков» он не прижился, чему был только рад. Не нравился ему риск, хотя и приносил немало денег. Исполнителей век короток.

– Никаких проблем не было, – продолжил нудеж Эдберг.

– И все обленились, – кивнул Полковник.

– С вами не обленишься.

Полковник умел держать подчиненных в постоянном напряжении, не давал распускаться и расслабляться.

– Ждем у ресторана на площади Франческо, – заговорила рация. – Объект развлекается.

В этом престижном и до безобразия дорогом кабаке Альберт бывал постоянно, место охрана знала как свои пять пальцев.

– Никакой активности вокруг него? – напряженно спросил Полковник.

– Как всегда.

– Пускай веселится. При любом подозрительном постороннем движении докладывать немедленно.

– Понял.

– Отбой…

Полковник нервно положил рацию на стол. Эдберг озадаченно посмотрел на него. Нервозное состояние шефа его тревожило. Ох, чует сердце, гроза надвигается. Гром и молния…

* * *

Влад посмотрел на себя в зеркало, которое занимало целую стену в просторной, отделанной мрамором ванной комнате номера-люкс «Палас-отеля». Лицо осунулось, тени под глазами.

– Кот мартовский, – прошептал он и принялся сбривать щетину на щеках. Алиса требовала, чтобы он не делал этого, ей нравилась небольшая щетина. Но Влад был непреклонен. После расставания с густой русой бородой он ежедневно выбривал кожу до первозданной гладкости.

Закончив приводить себя в порядок, он задумался о планах на вечер. В отчаянии понял, что этот вечер обязательно будет похож на череду предыдущих. Если учитывать пристрастия и привычки Алисы, а они пока сбоя не давали, – предстояло гульбище в ночном клубе или на какой-нибудь вилле. При этом место в очередной шумной компании может найтись и для финансовых воротил, и для мелкого сброда. Алиса, как ангел небесный, парила во всех сферах общественного бытия.

Она позвонила через сорок минут и мило проворковала:

– Ты готов, сладкий мой?

– Готов, – кивнул он, добавив про себя: «Скоро буду совсем готов».

На этот раз гульбище состоялось на каком-то очередном частном пляже рядом с виллой начала двадцатого века. На песок были выставлены столики с горячительными и прохладительными напитками, сновала ленивая прислуга, изнуренная жарой и обязанностью работать, когда все радуются жизни.

Алиса закрутилась в водовороте, кого-то приветствуя, кого-то чмокая в щеку, а то и в губы, с кем-то перебрасываясь колкостями. Количество ее знакомых не поддавалось исчислению, как она умудрялась держать в памяти их имена – загадка. Влад сначала следовал за ней как хвост, но потом понял, что выглядит идиотом, и приземлился на пластмассовый диванчик. Тут же был атакован двумя белобрысыми близняшками-немками.

Близняшки на каркающем немецком, который Влад знал куда лучше французского, городили какие-то глупости. Вскоре он поймал на себе пристальный, пронизывающий взгляд. Пялился на него мужчина с прической-хвостиком. Когда их взоры встретились, «хвостик» отвел глаза.

Влад ощутил укол изнутри. Память сразу подсказала, где видел это чучело. На боях без правил. Этот тип был там центром водоворота страстей, от него расходились волнами букмекеры, делающие ставки. Андреа Босси по кличке Золотой Мальчик. Преступный авторитет местного пошиба наверняка хорошо запомнил человека, который сбил ему все ставки. Теперь уже вряд ли между ними возникнет взаимная симпатия.

– А как вы относитесь к групповому сексу? – с немецкой прямолинейностью осведомилась немка.

– Отношусь, – кивнул Влад. – Но редко…

Тут мимо него прошествовала Алиса, походя выдернула его из теплой компании и поволокла за собой, держа за руку, как первоклашку.

– Почему мужчины падки на шлюх? – остановившись, спросила она.

– Но ведь и шлюхи падки на мужчин, – с невинным видом ответил он.

Она не заметила двусмысленности, только пожала плечами:

– Тут погано. Мне не нравится. Пьер – скупердяй. Пожалел деньги на приличное шампанское. Прислуга – хамы.

Влад по опыту знал – дальше Алиса объявит, что пора или намылиться на какую-то другую тусовку, или отправиться к ней на квартиру и слиться в экстазе. Но тут на специально подготовленную сцену с заранее расставленными инструментами поднялась музыкальная группа. Молодежь, составляющая подавляющее большинство присутствующих, засвистела, заулюлюкала. Алиса тоже сняла туфлю и начала колотить по ближайшему столику.

– Ура!

– Давай!

– Вдарьте, чтоб уши отлетели!

Музыканты были полуголые и основательно выбритые. Гитарист взметнул вверх кулак. И заорал истошно:

– Три шестерки! Он идет!

И вдарила музыка, походившая на артиллерийскую перестрелку с вкраплениями криков о помощи.

От этого грохота выступал пот и уши завертывались в трубочку. Влад поморщился.

Алиса, не переставая хлопать в ладоши и выкрикивать что-то маловразумительное в такт музыке, снова нырнула в толпу.

Просидев минут пятнадцать в одиночестве, Влад отправился ее искать. Нашел за матерчатым павильончиком. Она стояла покачиваясь и держалась за талию того самого мафиозо с сальными волосами и настороженным взглядом.

Влад услышал обрывки разговора.

– У тебя нездоровая страсть связываться с мясом.

– Ты о чем?

– Новый красавчик. Он у тебя уже долго.

– Ну и что?

Золотой Мальчик взял ее за руку достаточно крепко:

– Алиса, не играй со мной. Мне это уже начинает надоедать.

– Не лей мне дерьмо в уши, как говорила моя бабушка. Целомудреннейшее существо было.

– И куда у внучки все делось?

– Ничтожество!

Он взял ее еще крепче за руку.

– Мне больно, ворюга неаполитанский! – Она попыталась вырвать руку, но мафиозо держал ее крепко.

– Ты зря со мной так разговариваешь…

Тут Влад решил, пора – и вышел на сцену.

– Марк, можешь снести ему башку? – капризно произнесла Алиса.

Улыбочка на лице мафиозо чуть поблекла. Глаза стали холодными и настороженными.

– Могу, – усмехнулся Влад, – но не буду.

Золотой Мальчик, по-прежнему не отпуская Алису, кинул презрительно:

– Мы сами разберемся, приятель.

Влад пожал плечами, шагнул вперед, взял мафиозо под руку, едва заметно вдавив активную точку, произнес миролюбиво:

– Не лучше ли нам выпить по коктейлю?

– Черт возьми! – Золотой Мальчик попытался шевельнуть обмякшей рукой. – Что за шутки?

– Рука затекла? – сочувственно спросил Влад. – Единственное лекарство – опрокинуть стопку. Эй! – Он махнул рукой.

С видом принца крови, оказавшегося среди неблагодарных подданных, затеявших революцию, приблизился официант с подносом.

Золотой действующей рукой взял протянутый ему коктейль и с недовольным видом опрокинул его в глотку. Алиса залпом выпила один коктейль. Следом еще один.

– Познакомимся в другой, более располагающей обстановке, – негромко, с видимой угрозой, пообещал Золотой.

– Всегда рад, – развел руками Влад.

В толпе замаячили два биологических организма: вид – гуманоиды, подвид – шкафообразные. Обычными людьми их можно было назвать с большой натяжкой, поскольку в такую жару они вырядились в пиджаки, которые, скорее всего, скрадывали кобуры с огнестрельным оружием. Андреа Босси сделал едва заметный жест, и шкафообразные притормозили.

Интересно, подумал Влад, быки похожи друг на друга, как братья, вне зависимости от географии.

Алиса тем временем подналегла на коктейли и коньяк. Мешала она спиртные напитки без разбора и каких-либо задних мыслей. Как в песне – а то, что придется потом платить, так это ведь, брат, потом…

Расплачиваться Алисе пришлось не далее как ближайшим утром. Точнее, днем. Она проснулась в третьем часу, укутанная в одеяло. В ее голове будто перекатывалось чугунное ядро, притом каталось по обнаженным нервам. Каждое движение отдавалось тупой болью. Мысли в голове явно не принадлежали ей, они ползли медленно, как-то тягостно, с напряжением, а иногда останавливались. Самое четкое ощущение было – а не лучше ли вообще умереть.

В спальне была температура 20 градусов – именно на нее Влад установил кондиционер. Он появился из дверей, и Алиса с завистью увидела, что цвет лица у него относительно здоровый, двигается легко и плавно.

«Скорее всего, мерзавец эдакий, пил вчера только сухое вино, – раздраженно подумала она. – А этого напитка такой дылда может опрокинуть литр-другой без видимого результата»…

– Что вчера было? – слабо произнесла она.

– Ты пила и пила. И кричала что-то против глобализации.

– Против чего?

– Глобализации. Чего она тебе сдалась?

– Вспомнилась молодость. – Алиса поморщилась от головной боли. – Была студенткой… Активисткой-антиглобалисткой. Полиция в Гамбурге нас поливала из брандспойтов. А мы швыряли в них кусками асфальта… Ох, больно… – застонала она.

– Еще ты полаялась с каким-то придурком.

– С каким?

– Морда сутенера, и косичка сзади, как у педика.

– Андреа… И что?

– Пришлось развести вас в разные стороны.

– Ты разводил?

– Я.

– Без травм?

– Я ему ничего не сделал.

– А он тебе?

– Вежливо пообещал продолжить знакомство.

– Плохо это. – Она приподнялась, одеяло сползло с ее обнаженной груди, но она ничуть не стеснялась. Закурила в постели. Закашлялась. – Андреа такая сволочь.

– Что он тебе сделает?

– Мне – ничего. Может только подержать за руку, позволить себе сжать пальцы. Но не слишком грубо.

– Джентльмен?

– Нет. Просто у меня есть Альберт.

– Брат твой не похож на человека, который может дать укорот местному бандиту.

Алиса усмехнулась:

– Альберт – слон. Золотой Мальчик – мошка… Так что Андреа не сделает мне ничего. Ты – другой вопрос…

Усмехаться настала пора Владу.

– Таких людей, как Андреа, принято бояться, – она вдохнула табачный дым и опять закашлялась.

– Нет, Алиса. Ты не видела таких людей, которых надо бояться, – угрюмо произнес он.

* * *

Старая крепость. Таких памятников средневековой архитектуры полно в горах.

В траве прошелестела маленькая ярко-зеленая ящерица и скрылась среди камней.

– Как твоя жена? Дети? – спросил Золотой Мальчик.

Карлик затравленно огляделся, не то пытаясь разглядеть в кустах притаившихся бойцов своего босса, не то жену с детьми, и закивал:

– Хорошо. Хорошо… Все хорошо…

Он вытер пот со лба.

– Какие новости? – спросил Золотой.

– Попугая заподозрили, что он опять замял себе денежек. Так он приполз на коленях к Папаше Жану. Протянул ему патрон. И говорит: «Сам застрелюсь этим патроном, если это правда». Но Папашу таким театром не проймешь… Пока за Попугаем мы присматриваем. А там посмотрим – может, пуля и понадобится.

– Двадцать первый век, Карлик. А вы действуете средневековыми методами.

– А метод один, Андреа. Это страх. Чтобы держать людей в повиновении, нужно подогревать этот страх. Нужно затягивать и отпускать петлю. И в тот момент, когда ее будешь отпускать, люди будут благодарить тебя.

– Это верно, – вынужден был согласиться Золотой. – Потому что люди в основной массе своей рабы…

– Это как судьба раскинет. Не от наших качеств все зависит, а от нее, безжалостной… Сегодня ты господин. Завтра стал рабом. И все самомнение вмиг улетучится…

– Ты болтун, Карлик!

– Просто я уже старый. И много повидал…

– Я плачу тебе деньги не за нравоучения… Что там с той партией товара?

– Со сталью? Товар пришел.

– Ты уверен? – Золотой нагнулся, поднял камешек, кинул в ящерку, но не попал.

– Сто процентов, товар пришел.

– Каким путем?

– Не знаю.

– Кто получал?

– Не знаю. Видел странного типа. Крутился около Папаши. Не наш. Приезжий.

– Он получатель?

– Возможно. Морда такая – как у пса. Невысокий. Лыбится и похабные шутки отпускает.

– Где видел?

– Встречался он с Папашей около порта…

– Интересно…

Золотой Мальчик протянул Карлику пакетик с деньгами. Тот сел в свой крепкий старый «БМВ». Машина взревела и отчалила, нервно вильнув на повороте.

Мафиозо посидел в задумчивости за рулем. Потянулся к замку зажигания. Рука заныла. Та проклятая сволочь на вечеринке пережала. Мясо отбойное, а что себе позволяет! Онемение у Андреа прошло. Но при резком движении пульсирующая боль напоминала о нанесенной обиде.

Злость закипела в груди. Золотой уже давно отвык от такого обращения с собой. Даже полиция не позволяла такого, не говоря уж о всякой шушере. А этот, неизвестно откуда взявшийся…

Андреа Босси постучал костяшками пальцев по рычагу. Неизвестно откуда взявшийся… Неизвестно… Очень кстати взявшийся. Странный человек. Боец хороший. Золотой Мальчик навидался бойцов. Вспоминая тот бой, ловил себя на мысли, что этот человек еще сдерживался. Настоящая боевая машина.

А ведь есть смысл поближе познакомиться с этим типом. Тем более Золотой обещал это ему. А обещания принято выполнять.

Он взял трубку мобильника.

– Сальваторе. На старом месте. Через сорок минут… Есть разговор… При встрече.

Сальваторе Пьяцолле являлся руководителем боевых групп семьи и специалистом по тайным операциям. В прошлом сотрудник итальянской контрразведки, выкинутый оттуда лет пять назад за связь с организованной преступностью и прибившийся к Золотому, он быстро поднялся. Контрразведка у Италии курам на смех, но Сальваторе обладал множеством достоинств и талантов, в оперативной работе достиг определенного мастерства. Андреа был многим обязан этому человеку. В том числе и жизнью. Это ведь бывший контрразведчик нейтрализовал верхушку группировки Малыша Торрио, когда вопрос встал предельно жестко – кто кого, и никто не хотел уступать.

Они встретились на ступенях собора Святого Патрика – стандартного католического сооружения пятнадцатого века выпуска. Закатное солнце окрасило светло-коричневые, изнеженные временем стены архитектурного памятника в розовый, радующий глаз оттенок. Стариной на Побережье никого не удивишь, но все равно японские туристы прилежно щелкали друг друга «мыльницами» на фоне тяжелых металлических ворот и плачущих скульптур.

– Что на этот раз? – спросил толстый Сальваторе с одышкой. В его руках был рожок мороженого. Сколько Андреа Босси его знал, Сальваторе всегда что-то ел.

– Нужно из-под Алисы взять на контроль человека.

– Это костолом, который уделал на ринге краснокожего? – Сальваторе слизнул шоколадную глазурь и прищурился от удовольствия.

– В самую точку.

– Интересный экземпляр.

– И малопонятный.

– Ну что же, проверим… А дальше? К чему готовиться? – Контрразведчик разинул здоровенную пасть и отхватил добрую половину мороженого. Он походил в этот момент на монстра из фильма, который откусывает человеческие головы.

– Дальше видно будет. – В голосе Золотого зазвучала угроза.

* * *

Один из них стоял поодаль, глаза напряженные, веко слегка подрагивало. Второй подошел к Владу, загружавшему в багажник «Астон Мартина» пакеты со спиртным и всякой всячиной.

– Муниципальная полиция, – козырнул полицейский. На нем была голубенькая рубашка с короткими рукавами. Фуражка с несерьезными шашечками, как у таксиста. На поясе чехол для наручников и кобура. – Вас не затруднит показать свои документы, в том числе на машину?

Влад невзначай огляделся. Не похоже, чтобы полицейских подстраховывали… Значит, его не будут брать. Берут по-другому. Но целенаправленно выцеливали его. И знали, кто он такой. То-то второй полицейский такой бледный. Прикидывает, чего будет стоить его фуражка и пистолет в руке, если человек, взявший приз на боях без правил, сорвется с катушек. Не бойтесь, ребята. Нет сейчас на Побережье более право-послушного человека, просто обожающего демонстрировать свои документы полицейским. С учтивой улыбкой Влад полез в нагрудный карман и вытащил французский паспорт.

– На машину документы в салоне, – произнес он.

– Не надо… «Марк Стаценко», – прочитал полицейский медленно – хорошо еще не по складам. – Цель приезда в нашу страну?

– Тяжелый физический труд при сорокаградусной жаре.

Полицейский вскинул бровь и поглядел в упор на Влада.

– Не жгите меня взором. Шучу, – поднял руки Влад. – Я слышал, что на Побережье едут отдыхать.

– Не только. Иногда едут обтяпывать грязные делишки.

– Я похож на приближенного наркобаронов? Или на террориста из «красных бригад»?

– «Красные бригады» уже пятнадцать лет нам не досаждают. – Полицейский немножко расслабился, кивнул своему напарнику, рука которого так и болталась возле кобуры. – Проверь.

Напарник взял паспорт, уселся в машину. В ней был компьютер и связь с участком. Пусть проверяют. Документы – не подкопаешься. Любой компьютер покажет, что Русич тот, за кого себя выдает. И ни один не покажет, кто он есть на самом деле. Когда представишь, сколько все это стоило, становится не по себе. Ксивы исполнены дорого, надежно, непробиваемо – прям как современная бронетехника.

Часы на небольшой старинной церкви пробили шесть. Послышался лязг – хозяин ювелирного магазинчика закрыл двери и опустил на витрину металлический полог. Все первые этажи двухэтажных зданий, оцепивших сплошным кольцом небольшую мощеную площадь, занимали магазинчики и кафе. Половина из них уже закрылась, вторая половина – ночные заведения – еще не открылась. На жилых этажах окна были прикрыты плотными ставнями, скрывающими жизнь обитателей от чужих взоров и дающими защиту от жестокого южного солнца. В центре площади стоял бронзовый человек в сюртуке и очках и как-то настороженно пялился застывшим металлическим взором в сторону полицейских и Влада.

– Курите? – спросил Влад, вытаскивая сигареты, которые имел привычку хранить для случайных разговоров.

– Нет, спасибо, – покачал головой расслабившийся полицейский. – Хорошая машина.

– Не жалуюсь. Разбег до ста километров меньше чем за пять секунд. Автоматическая коробка передач. Комфорт.

– И не дешевая.

– Да. Жаль, не моя.

Полицейский усмехнулся и поинтересовался:

– Где вы проживаете?

– Частично – в «Палас-отеле». Ну а остальное, – Влад скосил глаза, и полицейский снова усмехнулся, но уже с пониманием, заговорщически – мол, не могу не одобрить.

Задержавшаяся в магазине Алиса появилась на горизонте. Некоторое время она с интересом наблюдала за представлением, но наконец ей это надоело. Она решительно направилась к полицейскому и, подбоченясь, остановилась перед ним. Презрительно бросила:

– И что значит этот произвол?

– Мы выполняем свою работу, мадам, – вежливо отрапортовал полицейский.

– Ваша работа – ловить ублюдков-наркоманов, которые завалили весь пляж шприцами!

– Наша работа следить за порядком.

– Мы его нарушаем? Вы знаете, кто я?

– О да. Алиса Гольц. О вас слишком много пишут в газетах.

– Этот человек мой знакомый.

– Это-то и настораживает, – ввернул полицейский.

– Что? Это что, Гитлер вернулся? Это можно людей в застенки бросать? Фуражку с черепом тебе не подарить?! – распалялась Алиса.

– Вы напрасно оскорбляете полицейского при исполнении обязанностей, – осуждающе произнес патрульный.

– Брось. Ты, фуражка в шашечках, прекрасно знаешь, что мне ничего не будет. Одним скандалом больше…

– Да, вашей репутации повредить трудно.

Алиса примерилась – то ли заехать полицейскому по фуражке, то ли облаять его в лучших местных традициях. Но Влад, предупреждая готовящуюся выходку, взял девушку под локоть и произнес:

– Алиса, дорогая. Мне, наоборот, приятно перекинуться словечком с местными стражами порядка…

– Одурительное удовольствие, – фыркнула Алиса и уселась на сиденье, вызывающе выставив ногу на асфальт и закинув на нее другую ногу. Так как юбки у нее, считай, и не было, поза получилась крайне вызывающей. Полицейский с трудом отвел глаза, и Алиса рассмеялась…

В этот момент из полицейской машины вылез второй патрульный. Он направился к компании. При этом если тело его передвигалось в пространстве, то взгляд был накрепко прикован к Алисиным ножкам.

– Все в порядке, – его взгляд с трудом оторвался от женских ног.

– И Интерпол меня не ищет? – хмыкнул Влад.

– Нет.

– Спасибо, что сообщили, а то я волновался.

– Что, есть за что? – напрягся первый полицейский.

– Шутка. Я люблю шутки.

– Шутите. Лишь бы шутки не выходили за рамки принятых в обществе правил, – строго произнес полицейский, осуждающе покосившись на Алису.

– Поехали! – прикрикнула Алиса. – Им заняться нечем, кроме трепа. А у нас дела…

Влад почти дружески кивнул стражам порядка и уселся за руль в отделанный мягкой натуральной кожей и ореховым деревом салон. Аккуратно тронул машину, выехал с площади и устремился к Побережью.

– Полицейское государство, – хмыкнула она. – Новый мировой порядок. Прихвостни буржуазии в мундирах. Зубами будут рвать людей за доллары…

– Алиса, ты когда-нибудь бываешь серьезной?

– Никогда! – она хлопнула в ладоши.

– Значит, ты вовсе не собираешься тащить меня на антиглобалистскую демонстрацию? Или жечь «Макдоналдсы» и ломать автоматы с кока-колой?

– Марк, радость моя, это все игра… Нельзя в этой жизни ничего воспринимать серьезно… Мир сошел с ума со дня его основания. И нам остается только веселиться… Я имею возможность, обладая деньгами, веселиться на всю катушку…

– Ничего серьезного? А отношения между людьми? Чувства?

– Это вообще самое смешное, что есть в этом мире!

– Прекрасно. Будем веселиться!..

И пошел очередной круг веселья. Всю эту развлекаловку Влад воспринимал как нелегкую работу – это как вагоны разгружать. В тот вечер, плавно перешедший в ночь, они устроили вояж по окрестностям. Фактически на сотни километров Побережье представляло собой единый вытянувшийся вдоль моря городок из отелей, вилл, частных пляжей. Жилые кварталы состояли из трех-четырехэтажных зданий из светлого камня, некоторые из них новые, другие – очень древние, но все выглядели примерно одинаково – архитектурный стиль за столетия не слишком изменился. Неизменные площади со старинными католическими церквями. Неисчислимые магазинчики, торгующие ювелирными изделиями, сувенирами, всякой всячиной. Фонтаны с хрустальной водой… По старой памяти части этого курортного бесконечного мегаполиса сохранили названия былых населенных пунктов.

Бой часов Влад и Алиса встретили на площади перед главным готическим собором. Его стрельчатые башни устремились гордо вверх, из ниш грустно смотрели на людей святые. Здесь собирались к вечеру толпы народа, били вверх фонтаны с цветомузыкой. И в воздухе витал все тот же специфический дух Побережья – праздной беззаботности, несерьезного отношения к жизни и старческой анемии, свойственной всей Европе. Печать какой-то ветхости была на всех людях. И на молодых, которые целовались взасос. И на более солидных гражданах, чинно смаковавших кофе в крошечных чашечках за столиками на улице или в кафе. Отдельные типы смотрели на мерное течение бытия с философской грустью и поцеживали вино. Слонялись несколько бродяг – братья-близнецы московских бомжей. Один из них сладко спал с бутылкой в обнимку, через тело все перешагивали, не выказывая желания пнуть его походя. Тарахтели мотоциклы и мотороллеры – основные средства передвижения молодежи. Вся эта техника только и дожидалась ночи, чтобы прийти в движение и носиться по улицам с седоками в седлах.

После соборной площади они отправились на городской пляж. Но пробыли недолго – там было довольно многолюдно, из-за валунов доносилось какое-то шебуршение явно сексуального характера. Кроме того там было опасно, поскольку везде валялись использованные шприцы, на которые, не приведи господи, можно наступить босой ногой.

Влад подбил Алису на кощунственный поступок – нарушение частной собственности. При всей своей внешней отвязанности и бунтарстве эта женщина оставалась продуктом своей цивилизации, поэтому мысль о вторжении ночью на частный пляж сперва вызвала у нее протест. Влад был из совершенно другого мира, где людям непонятно, почему вообще кусок песка и моря должен быть огорожен. В общем, они перемахнули через забор. Здесь было пусто и чисто.

Алиса пробежала по скользким мокрым валунам. С восторженным писком содрала с себя всю одежду и с восторгом бросилась в воду. Влад устремился за ней, больше думая не об удовольствиях, а чтобы она спьяну не захлебнулась.

Потом она потащила его за лежаки. И вцепилась в него, как в спасательный круг, прижалась упругой, совсем молодой грудью. Стала ловить его губы своими губами.

– Мне хорошо, хорошо. Ты такой, – шептала она, пока вообще не потеряла всякую возможность говорить членораздельно, лишь изредка в ее стонах прорывалось: – Хорошо… Еще… Еще… Пожалуйста…

Был уже пятый час, когда они добрались до ее пентхауса. Алиса с размаху плюхнулась на постель в спальной. И тут же отключилась…

* * *

Влад проспал часа четыре на диване в холле… Проснулся в половине десятого. Странно, но голова была не особенно тяжелая, хотя пришлось вчера употребить немало спиртного. Полчаса подергался, медитируя в движении, плавно перемещаясь, ощущая, как мягкие движения волной вымывают усталость, остатки алкоголя. В итоге он стал вполне пригоден к дальнейшей деятельности.

Зайдя в спальню, он убедился, что Алиса спит беспробудным сном, а в таких случаях пытаться разбудить ее не только бесполезно, но и опасно.

– До встречи, – негромко произнес он и, глядя на нее, неожиданно для себя ощутил, как в груди поднялась волна сладостного томления. К неудовольствию своему, понял, что слишком привязывается к этой женщине. Черт возьми, это вечная проблема при внедрении – в противниках начинаешь видеть живых людей, а не объекты оперативных комбинаций!

Он захлопнул дверь в квартиру. Спустился на первый этаж, прошел мимо безукоризненно вежливого привратника. Сел в спортивный «Локус», который снимал напрокат. Он стоял рядом с Алисиным «Астон Мартином». Поправил зеркало заднего вида. Тронулся с места. Проехал метров сто, увидел, что впереди невзрачный микроавтобус «Фольксваген» тоже начал движение. За ним устремилась темно-зеленая спортивная «Мазда».

Влад устремил машину в глубь Побережья, туда, где заканчивался курортный и деловой город и начинались жилые кварталы и немногочисленные промышленные предприятия. Здесь многие строения до боли напоминали родные хрущевки. Он остановился у гипермаркета. Огромный магазин, торгующий всем на свете, имел множество выходов.

Захлопнув дверцу, Влад двинулся к магазину. Он успел срисовать минимум двух человек, устремившихся за ним. Свои машины они оставили за углом магазина.

Народу в прохладных залах было немного. Звучала вкрадчивая музыка, способствующая пробуждению покупательского синдрома. Яркие обертки, взирающие с бесконечных рядов полок, будто вопили: «Купи меня!» Влад уныло толкал перед собой тележку, изредка кидая в нее банку с джемом, бананы или сок с уже вставленной трубочкой.

Все это богатство ни за каким лешим ему не нужно было. Ему нужно было нечто другое. Он присмотрел в городке несколько таких мест на крайний пожарный. И теперь был именно такой случай.

Приткнув тележку с продуктами в сторонке, он кивнул служителю:

– Присмотрите.

Тот расплылся в учтивой улыбке, в которой сквозило: «Чтоб ты в сортир провалился со своей тележкой».

Влад устремился в туалет. Там выбрал дальнюю кабинку. В ней наверху имелось тесное, но вполне готовое пропустить его окно. Недосмотр местной службы охраны – идеальный путь для магазинных воришек.

Открыв окно, Влад подтянулся и вывалился наружу. По-кошачьи упруго приземлился с двухметровой высоты в задний дворик магазина рядом с синим фургоном с фирменной эмблемой «Амон – сеть супермаркетов».

От него шарахнулись в стороны двое рабочих в синей униформе.

– Все в порядке, – взмахнул он руками. – Гимнастика. Тренировка.

Они очумело уставились на него, но возразить ничего не посмели – его атлетическая фигура не располагала к лишним вопросам. Один из рабочих сплюнул незаметно на землю и повез тележку дальше. Стукнут или не стукнут в полицию? Вряд ли. Полицию на Побережье не любят. Ворам сочувствуют.

Он нырнул в переулок и вышел на улицу скучных длинных четырехэтажных блочных домов. К остановке, как по заказу, подходил желтый, очень древний автобус. Влад бегом устремился к нему. Заскочил на подножку. Двери с шипением закрылись за ним. Вроде оторвался!

Проехав пару остановок, Влад вышел из автобуса. Поймал такси. И отправился на общественный пляж.

Там он сдал вещи в камеру хранения и с удовольствием бултыхнулся в теплую воду. Когда вышел из нее, то рядом с его местом уже был Казак, с неохотой стягивающий с себя одежду – загорать он не любил.

– Отдыхаешь? – спросил Казак, все-таки стянув с себя майку. Проходившие мимо черноволосые, приземистые молоденькие итальянки с интересом посмотрели на его рельефные, вздувающиеся от каждого движения мышцы.

– Стараемся, – кивнул Влад. – Есть новости.

– Я весь внимание.

– Вчера днем меня просвечивали полицейские. Проверили документы. Пробили. Отпустили.

– Думаешь, проверяли? – озаботился Казак.

– Сто пудов.

– Достаточно грубо исполнено.

– Зато надежно. Четко установили, кто я есть. Проверили документы.

– А не легче было пробить тебя по учетным записям в отеле?

– В отеле за небольшую мзду можно внести какие хочешь учетные записи. Им нужно было посмотреть реально мои документы.

– Кому им?

– А вот это вопрос… Еще не все. Вчера мне приклеили «хвоста». Только что от него оторвался.

– Все интереснее и интереснее. Я уж прям заслушался. Кто вел?

– Две машины. «Фольксваген»-микроавтобус и гоночная «Мазда» цвета зеленый металлик.

– Ясно. Микроавтобус – для города штука не слишком удобная. Зато оттуда хорошо осуществлять стационарное наблюдение. «Мазду» взяли, чтобы, если ты коня пришпоришь, за тобой угнаться…

– У моего «Локуса» моторчик раза в три мощнее…

– Ничего. Удержатся на местных дорогах. Маячок или микрофон не присобачили?

– Нет. Я проверял.

У Влада был замаскированный под различные бытовые приборы комплект для определения маячков, «жучков» и прочей электронной живности.

– Вели-то хоть нормально?

– Без особых изысков. Не так чтобы совсем плохо. На троечку с большим минусом.

– Недооценивают?

– Трудно сказать.

– Может, специально лезут на глаза?

– Все может быть. Но не похоже…

– Главное, что тобой заинтересовались. – Казак покосился на солнце, выглянувшее из-за тучи, и поспешно натянул майку, боясь обгореть.

– Лишь бы не чересчур близко они заинтересовались…

* * *

В помещении работал кондиционер и было достаточно прохладно. Альберт фон Валленродт в своем рабочем кабинете, в котором можно было устраивать конные заезды, воспринимался как неотъемлемая деталь интерьера. Лицо стало каким-то чуждым и строгим… Да, потомственный аристократ на пляже и в своем гнезде – вещи разные.

Алису не могла смутить никакая обстановка. Она приземлилась на массивный неудобный диван в углу, задрала ноги на деревянные подлокотники и стала с интересом наблюдать за происходящим. Еще утром она предупредила Влада, что Валленродт приехал какой-то сосредоточенный и серьезный, кличет их к себе в офис, что делает достаточно редко.

– Деловые переговоры – достаточно скучное занятие. Но иногда и там можно поразвлечься, – заверила она. И вот в назначенное время они переступили порог кабинета.

Влад поежился. Альберт понимающе кивнул, выдвинул ящик, где скрывался пульт, и прибавил температуру. Потеплело быстро.

– Как вам отдыхается? – степенно осведомился Валленродт.

– Благодаря вниманию Алисы, лучшего просто трудно пожелать, – произнес Влад.

– Алиса в убивании времени большой специалист, – сдержанно улыбнувшись, кивнул Альберт, хотя в его тональности проскочила нотка неодобрения.

Алиса фыркнула и начала болтать ногой.

– Хотите выпить? – Потомку прусских аристократов весьма шла роль делового человека.

– Благодарю, не стоит. Мне крайне любопытно побывать здесь. И жгуче интересно, чем обязан…

– Знаете, о чем бы в подлунном мире ни говорили люди, все в конечном итоге сводится к одному – к деньгам.

– Буржуй, – выставила своему братцу убийственный диагноз Алиса. – Фантазия выше котировок акций не поднимается.

– Девочка моя, когда ты перебесишься, то поймешь, что подходит пора брать семейное дело в свои руки, – произнес Альберт так, как разговаривают учителя с малолетними балбесами и балбесками. – И запоешь по-другому.

– Я тогда повешусь.

– Не повесишься… Ты недооцениваешь себя. В тебе достаточно сил и злости, чтобы держать бизнес.

– Злости – это да, – согласилась Алиса.

– Предложение мое, естественно, будет финансового характера, – снова обернулся Альберт к Владу.

– Ко мне? Вы что, поверили, что я занимаюсь торговлей кокаином?

Губы Валленродта тронула легкая усмешка.

– К сожалению, я не обладаю ни активами, ни компаниями, ни пароходами. И даже завалящего заводика у меня нет…

– Заводики. Активы, – покачал головой Альберт. – На дворе двадцать первый век. Информационная цивилизация. В цене не золото, а информация…

– Какой я информацией располагаю?

– Помните, мы говорили насчет доктора Андерссона?

– С трудом.

– Я помню это хорошо.

– Что-то было. И что?

– Исчезновение известного микробиолога Эрика Андерссона повлекло за собой ряд финансовых и организационных проблем. Тут и дела о наследстве. И судьба некоторых научных разработок… Адвокатское бюро Мюнхена долго его разыскивало. И, надо отметить, безуспешно.

– Да. Я слышал, что шуму из-за его исчезновения было много.

– Люди такого уровня не исчезают без последствий. Сейчас шум улегся. Надо заметить, вы меня огорошили, когда заявили, что видели профессора живым и здоровым.

– Я говорил такое? – делано удивился Влад.

– Несомненно.

– Знаете, иногда я говорю всякие глупости. Алиса меня научила легкому отношению к жизни.

– Так его, мешка денежного, – хохотнула Алиса.

– Вряд ли стоит препираться, Марк. Это бизнес. Я излагаю свои условия. Вы их обдумываете. Основа основ нашего общества – взаимовыгодные обязательства.

– Я слушаю ваше предложение, – согласился Влад.

– Адвокатской конторой «Шварц и сыновья» за сведения о местонахождении доктора Андерссона определена весьма значительная премия.

– Насколько значительная?

– За свидетельские показания о том, что жив, – пятьдесят тысяч долларов. За помощь в установлении его местонахождения в настоящее время – больше.

– Намного больше?

– В несколько раз. Смотря что вы можете предложить.

– Заманчиво. Когда нужно дать ответ?

– Я бы на вашем месте сильно не затягивал…

– У меня пока есть средства к существованию.

– Надолго их хватит при таком… несколько размашистом образе жизни… Извините, если что-то…

– Ничего. Люблю размашистый, как вы сказали, образ жизни. Комплекс русской души. Достоевский и Лев Толстой…

– Да, да, да…

– Дайте мне несколько дней на раздумье.

– Только учтите. За это время могут появиться другие свидетели, и вы останетесь ни с чем.

– Не смешите, Альберт. Если бы могли, они бы уже давно появились. Нас просто как-то странно свела судьба.

– Судьба. – Альберт фон Валленродт как-то змеино улыбнулся. – Или рок…

– Это почти одно и то же…

– И все-таки постарайтесь поторопиться с решением. – Валленродт демонстративно посмотрел на часы… Интернациональный жест воспитанных людей – мол, неудобно говорить, но шли бы вы куда подальше…

Намек понят. Влад посмотрел на Алису. Она правильно истолковала его взгляд, но только отмахнулась:

– Сегодня я с Альбертом на виллу. Накопилась куча дурацких дел по распоряжению дурацким имуществом. Акции, проценты. Какая такая сволочь все это придумала?

– Эта сволочь давно померла, – съязвил Альберт. – И эти дурацкие акции помогают тебе жить, как ты хочешь, а не работать на обувной фабрике.

– Ладно, слышали, не один раз, – взмахнула руками, будто защищаясь, Алиса. – Признаю ошибку. Дурочкой была. Извините, босс.

Владу присутствовать на семейной разборке удовольствия не доставляло.

– Я тебе позвоню завтра, – сказала Алиса.

Еще один намек принят к сведению – дорогой, отчаливай в гордом одиночестве.

Влад вышел из здания, прошел мимо молчаливого охранника в униформе. Охранник был в летах и походил на бывшего полицейского. Здесь редко нападали на офисы, и на воротах не требовались тупорылые молодые жлобы…

Теперь – в отель. Этот вечер Влад себе отвел на отсыпание. Все-таки уже не семнадцать и не двадцать. Все эти дискотеки и гульбища.

В номере он содрал пропитанную потом майку, джинсы, аккуратно сложил их на стуле. Подошел к окну. В отдалении увидел машину. Ту самую «Мазду», что пасла его. Выставились в пределах видимости. За такое инструктор «Малой конторы» по методам скрытого наблюдения просто оторвал бы башку новобранцам – чистая же засветка. Ох, не таким должен быть вероятный противник, который способен нанять субъектов типа Гипнотизера. Ох, не таким.

Влад с наслаждением залез под душ, смыл с себя грязь, которую собрал за день. Нырнул в хрустящие белоснежные простыни, которые в отеле меняли ежедневно. И сразу отключился…

Привел его в себя телефонный звонок. Не хотелось шевелиться, возвращаться в тревожный мир. Но пришлось. Он протянул руку, нащупал телефонную трубку, прижал ее к уху. И произнес недружелюбно:

– Ну?

Женский голос звучал с пьяной деловитостью:

– Марк?

– А что, похож? – Сон начинал улетучиваться. Влад кинул взор на тлеющие на панели видеомагнитофона часы – ноль шестнадцать. Самое время на Побережье для звонков.

– Не увиливайте. Вы Марк.

– Не увиливаю. Вы правы…

– Меня просила позвонить Алиса.

– Что случилось?

– Что могло случиться? Перебрала. Окунула хозяина дома синьора Фелицио головой в бассейн. Теперь кричит, чтобы ей подали Марка.

– А что ей еще подать?

– Вы ее хорошо знаете?

– В общем…

– Обещала, если не подадут, то порежет вены.

– И что?

– И порежет.

– Бросьте.

– Она закрылась в ванной комнате.

– Почему сама не позвонит?

– А это вы ей скажите.

Видимо, на той стороне телефон отвели от уха. Послышались какие-то женские крики… Музыка. Похоже, действительно звонили с вечеринки.

– Где все это находится? – спросил Влад со вздохом.

– У вас есть карта?

– Есть.

– От отеля едете по Виа Романо. Через три квартала сворачиваете на Джузеппе Гарибальди. И прямо. Прямо. В горы. По главной трассе. Не заблудитесь, она одна… На развилке за бензозаправкой «Бритиш петролеум» сворачиваете на правую, такую узенькую, дорогу. И едете, пока не упретесь в длинную такую ограду с металлическими воротами…

– В общем понятно…

– Нет, вы внимательно слушайте.

С пьяной навязчивостью она повторила маршрут, добавив кучу несущественных подробностей…

– Хорошо, – прервал Влад нетрезвые излияния. – Только мне надо собраться. До этого времени ничего с ней не случится?

– Думаю, ничего…

Он встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Пару минут на обдумывание ситуации. Еще немножко на различные необходимые приготовления.

Он умылся. Включил воду на полную мощь. Побрился. При этом нисколько не спешил. Где-то через двадцать минут после звонка спустился в просторный холл отеля с шуршащим в центре фонтанчиком. Стеклянные входные двери автоматически распахнулись при его приближении. Швейцар подобострастно улыбался. Влад встретился с ним глазами, и этот честный труженик туристического бизнеса как-то воровато отвел взор, растягивая губы в улыбке уже до полной невозможности. Владу это совершенно не понравилось. Хотя чего тут гадать. Все швейцары стучат направо и налево. Возможно, его попросили присмотреть за клиентом из триста восемнадцатого номера и цинкануть быстренько, когда тот куда-то отправляется. И сейчас он бросится к телефону прилежно отстукивать. Хотя нет – сейчас не бросится. Ночь на дворе темная, хоть и гремит неподалеку музыка. Утром. Все утром.

Ставший уже родным, даром что прокатный, «Локус» ждал его на стоянке. Его бдительно сторожил зрачок видеокамеры. Машины от отелей не угоняют…

Влад не торопился. Поплутав по улицам, он прижал машину к обочине. Сверился с картой. Огляделся. И снова тронулся вперед.

Ночью Побережье жило интенсивнее, чем днем. Звучала со всех сторон – из ресторанчиков, с площадей, дискотек, отелей – музыка. Тарахтели мотороллеры – кошмар для любителей поспать. Где-то разорвался салют.

Позади остались прибрежная полоса, исторический центр со старинными площадями. Окраины ночью выглядели жутковато. Окна многоэтажек были плотно задраены ставнями и жалюзи, поэтому выглядели темными. Из некоторых в щели просачивались полоски света.

В отличие от центра здесь было пусто. Изредка проскользнет поздний прохожий или проедет машина. Это был совершенно другой город, скрытный, усталый, спящий. Спали в квартирах люди. Спали сплошной стеной выстроившиеся вдоль улиц автомобили.

Навстречу медленно проехала полицейская машина, мигая лениво мигалками. Владу показалось, что он различил в ее салоне того самого патрульного, который проверял у него документы.

Влада обогнал бешено мчащийся мотороллер с парнем и девчонкой без шлемов. Девчонка зачем-то помахала Владу рукой. Они явно заблудились, им нужно было ближе к морю.

Наконец «Локус» выбрался на трассу, ведущую в горы. По гладкому широкому бетону время от времени стремительно проносились мощные грузовики и легковые машины. Эта транспортная артерия соединяла часть Побережья с другими городками и странами в глубине континента.

Вот и бензоколонка, около которой светился, как детская электрическая нарядная игрушка, стеклянный параллелепипед магазина. Там приткнулось два дальнобойных трейлера и одна легковушка. Как и обещано – за бензоколонкой развилка. Основная трасса идет налево. Туда ехать не надо. А ехать надо направо, по узкой асфальтовой дороге, совершенно пустынной, забирающей вверх, на холмы и сильно петляющей.

В свете фар высветился указатель «Оленья гора». Там, в горах, поместья людей, стремящихся забраться повыше от праздной суеты Побережья. Если верить звонившей, там расположено поместье искупанного в бассейне синьора Фелицио.

В отличие от основной трассы на этой дороге не мелькали огоньки и фары проносящихся на всех парах автомашин. Движение здесь явно не напряженное.

Влад проехал по дороге метров триста, когда увидел в зеркале заднего вида фары. Кто-то свернул следом за ним на эту дорогу. Сердце екнуло.

Он прибавил немножко газу. Но машина сзади неслась резво – не по времени суток.

Дорога изогнулась. Влад прижал машину вправо, чтобы пропустить несшийся сзади автомобиль. И тут откуда-то слева на дорогу выпрыгнул, победно взревев мотором, фургон. Старый знакомый! Он перекрыл дорогу, и Влад, предупреждая столкновение, вжал до упора педаль тормоза. «Локус» послушно застыл.

– Приехали, – прошептал Влад.

Взяли его в классическую коробочку. Впереди дорога закрыта «Фольксвагеном»-микроавтобусом – не объедешь. И назад не подашь – мятая старая «Ауди»-«сотка», определенно подобранная на свалке автомобилей, отрезала пути к отступлению. Можно, конечно, попытаться снести с дороги фургон или заднюю машину. Но обе эти железяки достаточно тяжелые. Да и в случае чего пуля догонит. Если ребята постарались, разрабатывая такой план, то рука не дрогнет дать очередь по колесам, а то и по водителю.

Дверца знакомого микроавтобуса с лязгом откатилась. Потом распахнулись дверцы «Ауди». И полезли бугаи на свет луны, как проголодавшиеся вампиры.

Единственное, что радовало в этой ситуации, – сразу валить жертву они не собирались. Иначе без предупреждения шмальнули бы с нескольких стволов. Значит, будут терки, как говорят блатные.

У одного из бугаев, совершенно необъятного по размерам и отдаленно напоминающего человека, в руке была бейсбольная бита. У другого – судя по комплекции, его брата-близнеца – дробовик. Еще двое, размерами скорее хлипкими, чем атлетическими, были вооружены помповым ружьем и пистолетом. Двое без оружия, походящие на обычную приблатненную шпану – руки в карманы по локоть, осанки сутулые – остались около своих машин. Все как в России-матушке. Будто и не уезжал…

– Зря вы так, – прошептал Влад.

Мелкий курчавый носатый негодяй вихляющейся, вприпрыжку, походкой подкатил к «Локусу» и постучал в лобовое стекло рукояткой пистолета. Некрасиво – с такими машинами так не обращаются.

– Вылезай, разговор есть.

– Стекло поцарапаешь! – недовольно воскликнул Влад. Но спорить не стал. Открыл дверцу. Шагнул на растрескавшийся бетон шоссе, прогретый дневным солнцем и еще не успевший остыть. Внутри натянулась и пела струна в предчувствии хорошей потасовки. И по жилам пульсировала, разливалась горячая кровь. Сердце колотилось.

Он улыбнулся почти ласково и спросил:

– Я вам что, дорогу подрезал?

– Не нам, – потряс пистолетом носатый, отступив на два шага. – У нас гостеприимные места. Но не для всех… Пойдешь с нами…

Пока все было вежливо. В рамках дипломатического протокола. Без рукоприкладства.

– А стоит?

Пузан с дробовиком подошел к Владу и врезал ему под дых. Удар кулаком, размером и весом с кувалду, должен был выбить из жертвы дыхание минут на пять. Влад согнулся и осел на асфальт.

– Вставай, – пнул его ногой носатый.

Влад захрипел.

– Николо, он сейчас сдохнет! – с некоторой долей испуга крикнул носатый. – Тебе говорили, не бить…

– Слов этот болван рогатый не понимает, – несколько виновато прорычал пузан.

– Поднимай его и в машину, – велел носатый. – Черт, несет кого-то…

Послышался звук мотора.

– Поднимайте быстрее!

Влада подхватили под руки и попытались вздернуть на ноги. Он еще сильнее скорчился. И захрипел. Но его все равно потащили, так что ноги волоклись по асфальту.

– В «Фольксваген» его! – прикрикнул носатый. – Шевелитесь, кретины!

Синий «Судзуки» с мятым правым крылом остановился сразу за «Ауди». В салоне сидел один-единственный водитель. Он высунулся из окна и заорал истошно, от избытка чувств мешая французские и итальянские слова:

– Мама миа! Всю дорогу перегородили!

– Ты, заткнись! – взорвался носатый.

Дальше все пошло, как в убыстренной киносъемке. Тащивший Влада пузан согнулся, ощущая, что нога его выворачивается. Другой получил удар снизу локтем в пах, и его на время перестало интересовать что-либо в окружающем мире.

Хлипкий вскинул помповик. Но Влад уже был на ногах, он прикрылся носатым, у которого отобрал пистолет.

Послышался едва слышный хлопок. Бандит с дробовиком осел, держась за продырявленное девятимиллиметровой пулей предплечье. И застонал жалобно, как побитый пес.

В «Судзуки» оказалось трое человек. Просто двое до сего момента прятались. Когда дошло до дела, они стремительно выскочили из салона и умело рассредоточились, используя естественные укрытия местности – канаву, наваленную гору щебенки.

– Стоять тихо! Стреляем без предупреждения! – послышался крик.

Бандиты стояли, боясь шелохнуться.

– Мы сейчас расходимся в разные стороны, – послышался все тот же голос. – Машину с дороги. Ну…

Тот бандит, который не участвовал в бою и теперь держал руки не в карманах, а вверх, кивнул, осторожно сел в «Ауди». Завел мотор и сдвинул свою антикварную машину на обочину, освобождая роскошному «Локусу» обратный путь.

– От тебя псиной пахнет, как от дворовой собаки. – Влад развернул носатого и дал ему хорошего пинка, отправив в кусты. – Привет Золотому!

Мотор «Локуса» завелся и заурчал в нетерпении, готовясь рвануть машину вперед. Влад дал задний ход, объехал «Ауди». С трудом развернул машину на узкой дороге. Обогнул дружественный «Судзуки». И резко наддал газу. Потом притормозил. Взял отобранный у носатого пистолет. Тщательно вытер его носовым платком, чтобы не оставлять отпечатки пальцев, и выбросил в окно. Весело рассмеялся. Все-таки приятно работать с дилетантами, все ходы которых видишь наперед. Не работа, а сплошной праздник.

Он подождал немножко. Увидев за собой приближающийся свет фар, тронул машину.

За ним зацепился «Судзуки». Так они и проехали до города. Потом сопровождающая машина на прощание мигнула фарами и подалась вправо, теряясь в лабиринтах улиц.

У входа в «Палас-отель» пристроился двухэтажный, зеленый с полосами туристический автобус, из которого дисциплинированно выгружались вездесущие японские туристы. Служители отеля только и успевали тянуть, толкать, тащить многочисленные саквояжи, чемоданы, сумки.

Влад, вежливо улыбаясь, протиснулся через косоглазую толпу. Прошел в холл, наткнувшись все на того же улыбающегося швейцара. Неторопливо направился, пружиня подошвами по мягкому ковру, к лифтам, ощущая на спине его колкий взгляд и подавляя желание обернуться.

В номере было тихо, спокойно. Хоть и временный, но это был его дом.

Влад твердо решил выспаться. Он был уверен, что в отеле его ночью вряд ли кто потревожит… После того, как обе стороны явно продемонстрировали свои намерения и убедились в наличии обоюдной огневой мощи, следующий шаг означает войну с истреблением живой силы.

Сегодня можно спать спокойно, а завтра не опасаться киллера. Во всяком случае, некоторое время. Пока противник не прорисует ситуацию во всех ее деталях.

* * *

Влада разбудил не солнечный свет – в наглухо закрытую жалюзи комнату солнце не проникало, а длинный и нахальный звонок. Это у окружающих становится традицией – будить его в самые сладкие моменты сна телефонными звонками.

– Да, слушаю, – сонно произнес он, кинув взгляд на часы, которые показывали полпервого.

Потасовка вовсе не отбила ему сон. Спал он сладко. И, кажется, наконец-то выспался по полной.

– Марк, ты меня еще помнишь?

– Алиса, черт возьми!

– Почему меня должен взять черт?

– Ты откуда?

– С виллы моего братца. Вчера был жутко нудный вечер. И одинокий. Без тебя…

– Ты могла бы взять меня на виллу.

– Альберт псих, с манией преследования. Он никого не пускает на виллу, кроме самых близких.

– Я пока не близкий.

– Для него – нет.

– Понятно.

– А ты как провел вечер? – поинтересовалась Алиса. – Все о’кей?

– Не совсем. Расскажу при встрече.

– Что-то плохое? – Голос ее сразу стал серьезным. Она моментально собралась, и Влад почувствовал, что Генрих прав – у этой женщины более чем достаточно волевых качеств. – Нужна помощь?

– При встрече…

– Часа через три я закруглюсь с этими бумагами, раскланяюсь с одной адвокатской мордой. И мы встретимся.

– Я жду твоего звонка…

Он дал отбой…

Итак, у него минимум три часа, которые он может потратить по своему усмотрению. Для начала – визит к товарищам по оружию, в штаб. Ребята хорошо поработали вчера. Лед тронулся. Надо обсудить последние события и какие перспективы они сулят.

Как он и ожидал – наружное наблюдение как ветром сдуло. Противник сейчас сидит и отмывается от дерьма. Ему не до игр в шпионов. Сейчас совещаются, что делать.

На улице сегодня было жарко и душно не по времени года. Глобальное потепление, черт его дери. Дохнуло в лицо горячим воздухом. Мимолетное ощущение – запах, блик света, шершавая поверхность – часто выдергивают из памяти воспоминания. Вот и сейчас порыв горячего ветра всколыхнул память об Эфиопии. В другой жизни это было. В той, где были только Влад, его боевые товарищи и бесконечная война. Первая командировка в дальнее зарубежье. Это было уже после капитуляции перед чеченцами. И перед тем, как Влад плюнул на все и ушел к чертовой бабушке из армии.

Убегают негры в джунгли,

Убегают бегемоты,

Это вышел на войнушку

Весь состав десантной роты.

С этими словами тогда нога командира разведывательно-диверсионной группы ВДВ Минобороны России и знатока десантного фольклора Медведя ступила на эфиопскую землю.

К тому времени у России уже почти не осталось внятных геополитических интересов за пределами своей территории. Но иногда по старой памяти приходилось посылать своих специалистов-диверсантов и разведчиков в полыхающие кровавым пламенем горячие точки земли. Группу Медведя не раз привлекали для особо деликатных дел в мероприятиях ГРУ, где не хотели светить своих людей.

– Видать, тут нашим черным братьям война – что мать родна, – сказал Казак, разглядывая плотно сгрудившиеся у аэропорта так хорошо знакомые образцы советской бронетехники.

Этой самой военной техники и вооружения в Эфиопии было завались – СССР не жидился для африканских строителей социализма, особенно когда речь шла об оружии. Оно очень пригодилось Эфиопии в бесконечной войне со своей мятежной провинцией Эритреей, где тоже до черта советских танков, самолетов и артиллерии. Самое смешное, что зачастую на этой технике воюют между собой тоже бывшие советские граждане. Эфиопцы не скупятся на вознаграждение летчикам, вышедшим в запас, выкинутым своими государствами за борт, но имеющим богатый боевой опыт и не умеющим ничего, кроме как воевать. И воздушные бои над африканской землей порой носят совершенно фантастический вид. Сшибаются в бледном жарком небе «МиГи», летит в радиоэфире русский мат. Идет столетняя африканская война. Со стороны Эфиопии рубятся в небе за светлое будущее русские летчики, со стороны Эритреи – хохлы. Бьются с азартом, отважно и бесшабашно, проявляя чудеса героизма. Вот теперь предстояло внести свою лепту в эту войну и Медведю с его бойцами.

Впрочем, работа у десантников была краткосрочная. Надо было испытать новые высокоточные снаряды. Только испытания в боевой обстановке могут показать реальную цену оружия. Правда, та техника к тому времени уже начинала устаревать. Явно не умный «томагавк», которому подсказка человека не нужна, сам найдет дорогу. Нашему высокоточному снаряду нужна была лазерная подсветка. Светить предстояло бойцам Медведя, для этого нужно забраться как можно дальше на передовую и затаиться.

Три недели десантники ели и пили от пуза на шикарной вилле с кондейшенами, холодными напитками и многочисленными слугами, готовыми выполнить любой каприз. После палаток, землянок, разрушенных зданий в Чечне это было круто. А потом началась заварушка. Войска Эритреи решили прощупать оборону противника.

Отработали десантники тогда красиво. Вышли на точку. Засекли двинувшиеся вперед танки – старые, но еще надежные «Т-52». Обеспечили целеуказание. И началось.

Выглядело это жутковато. Артиллерия била откуда-то из-за линии горизонта. Доносился отдаленный рокот. Пушек не было и в помине. Но после каждого выстрела вспыхивал очередной танк. Кара небесная.

За пару минут вспыхнули три танка. Остальные сдали назад и скоро исчезли. Больше попыток прорвать оборону не было.

Влад отлично помнил этот вырезанный из прошлого миг. Напор горячего воздуха. И запах гари…

Сколько лет прошло… Тогда все казалось Владу простым. И безысходным. Российские политики продали бандитам войну. Все жертвы оказались напрасными. И будущее было темным-темно. Влад знал, что теперь уже от него ничего не зависит. Сегодня же Влад был в большой игре. И мог сделать многое. Вот только хватит ли на это сил?..

В домике на окраине вся компания, кроме Тунгуса, была в сборе. Всеми владело радостное возбуждение, как и положено после хорошей драки. Боевой кайф такой. После скуки ожидания пусть небольшая, но все-таки тактическая победа.

– Выражаю благодарность от командования, – улыбнулся Влад. – Сработали вполне чисто.

– Рады стараться, ваше благородие, – отчеканил Англичанин. – Если что, обращайтесь еще. За отдельную плату… Как постоянному клиенту скидочка выйдет…

– О плате по возвращении поговорим. Теперь к делу. Первый боевой контакт состоялся. Дальше работа будет по-другому.

– Что-то тебя дешево купить решили с этим телефонным звонком насчет Алисы, – заявил вечно подстраховывающийся Казак. – На живца. По-дурацки.

– Потому что они дешевки, – махнул рукой Влад. – И они до сего момента плохо представляли, с кем связались.

– Теперь мы на сто процентов знаем, кто они? – спросил Дипломат.

– На двести. Из этой компании я узнал троих громил Золотого Мальчика.

– Отлично, – буркнул Казак. – Значит, с местной мафией мы познакомились.

– Один-ноль в нашу пользу, – произнес Влад с удовлетворением.

Они хотели профессионала сделать, как новичка. Считали, что слезная история о пытающейся вскрыть себе вены Алисе произведет на него впечатление и он полезет в ловушку. Влад сделал вид, что купился. Место, где его прижучат, просчитать было несложно. Расчет строился на том, что его хотят не просто грохнуть, а оттащить на толковище и в уютной обстановке с зубодерным инструментом выяснить, что это за гусь такой появился, с добром или злом. Да еще присмотреться, в какую игру с ним можно сыграть. Поэтому и «указивку» громилам дали – клиента не калечить, привезти свеженьким, готовым к деловым переговорам.

– Интересно, как быстро они выйдут на наше убежище? – Казак открыл холодильник и вытащил оттуда банку пива, которое Англичанин продолжал таскать ящиками.

– Это дело случая, – произнес Влад. – Пока никаких намеков, что этим адресом кто-то интересуется?

– Никаких.

– Ладно. – Влад легко поднялся из низкого, мягкого, расплывшегося на полу, как коровья лепешка, модного кресла. – На связи…

Когда он возвращался к отелю, на полпути его застал Алисин звонок.

– Марк, я у Железного Бургомистра, – проворковала она. – Подхвати меня там.

– Будет исполнено. – Он дал отбой.

Машину Алиса водила так, что предпочитала использовать Влада как личного шофера.

Через десять минут он добрался до круглой площади, в центре которой рядом с неизменным для здешних площадей фонтаном возвышался довольно страшненький зелененький памятник одному из исторических бургомистров, который в начале позапрошлого века то ли спас от кого-то этот городок, то ли выгодно продал его. На лавках в скверике под пальмами отдыхал народ, в основном женского пола – молодые мамаши, стерильно вычищенные и выглаженные старушки. Алисы среди них не было видно.

Приткнув машину рядом с чугунными цепями, огораживающими пешеходную зону, Влад прошвырнулся по площади. И засек свою знакомую в ювелирной лавке. Направился туда. Внутри работал кондиционер и было прохладно – не то что на улице.

Маленький пузатенький итальянец, хозяин магазинчика, мелким бесом стелился перед Алисой и выкладывал из витрины все новые драгоценности.

– Вы не видели такого! – он мял в пальцах струящуюся золотую цепочку. – Прекрасная работа. Я держу для истинных ценителей.

Алиса с презрительной миной копалась в драгоценностях, брезгливо откладывая большинство из них.

– Такое ощущение, что их делают в Центральной Африке люди, недавно ознакомившиеся с ремеслами. Это что? Такую вещь мог сотворить только дикарь, – она провела наманикюренным ногтем по замысловатой линии кольца с бриллиантом.

– Конечно, сеньорита, – хозяин лавочки во всем с ней соглашался. – Но для вас есть кое-что и получше.

Алиса, увидев Влада, деловито чмокнула его в щечку. И вернулась к своему то ли доставляющему ей удовольствие, то ли вызывающему раздражение поиску.

– Вот это вроде ничего, – она ткнула в очередное кольцо с бриллиантом. – И сколько стоит?

– Две тысячи триста евро…

Увидев, что брезгливое выражение на лице покупательницы достигло апогея, хозяин тут же поправился:

– Меня тоже смущают некруглые цифры. Две тысячи.

– Мне нравится… Но когда я представляю, сколько народу в голодающей Северной Корее можно было бы спасти от голодной смерти за эти деньги… – Она отодвинула драгоценности от себя. Но Влад уловил заинтересованность в ее голосе.

Итальянец горестно вздохнул и уныло начал укладывать драгоценности обратно на витрину.

– Всех голодных не накормишь. – Влад вытащил кредитную карточку. – Я хочу сделать тебе подарок.

– Потрясающе, – хлопнула в ладоши Алиса.

Итальянец упаковал кольцо в коробочку и с обезоруживающей широкой улыбкой протянул женщине покупку.

– Приходите на следующей неделе.

Они вышли из магазинчика.

– Жадная итальянская сволочь, – прокомментировала Алиса. – Мог бы сбросить еще.

– Ты часто здесь бываешь?

– Постоянно. Этими побрякушками у меня завалена вся вилла. Когда-нибудь я их продам…

– И пошлешь деньги в голодающую Корею.

– Или в Африку…

– Отдай в Фонд антиглобализма.

– Можно и так…

Когда они сели в машину, Алиса вытащила кольцо из коробочки и нацепила на палец.

– Бедненько, но со вкусом, – оценила она.

Для людей ее круга приличные драгоценности не имеют права стоить меньше сотни тысяч. Но Алиса любила рыться в таких лавках и скупала тут побрякушки, как скупают из мимолетного интереса ничего не стоящую бижутерию.

– Провезешь меня по городу, – сообщила она. – Несколько визитов надо сделать.

– Без вопросов.

– С удовольствиями временно закончили. Теперь давай о прозе жизни. Что у тебя случилось?

Влад в общих словах изложил ситуацию, естественно, без некоторых подробностей.

– Их спугнула какая-то проезжавшая мимо машина, – закончил он свой рассказ.

– А ты уверен, что это были люди Андреа?

– Уверен.

Алиса как-то сразу осунулась. Упрямая морщинка прочертила ее лоб. И взгляд стал сосредоточенный, злой.

– Андреа Босси вконец обнаглел.

– Это нынче так называется?

– Когда дворняга забывает свое место, ее надо побить палкой.

– Есть возможности? – удивился Влад.

– Альберт уладит проблему.

– Не хотелось бы втягивать его в эту историю…

– Он поможет. Он в тебе заинтересован. Он, гад, ничего не делает просто так.

– Единственно, не понимаю, зачем это Золотому? Неужели из-за того мелкого конфликта?

– Когда ты отдавил ему руку?

– Да.

– Вряд ли. Его надо знать. Они с Альбертом как близнецы. Бизнесмены все близнецы. Это не совсем люди. Это вычислительные машины по курсу акций и прибылям. Если Андреа затеял что-то, значит, увидел в этом выгоду.

– Какую выгоду?

– Пока не знаю… Кстати, насчет дел… Ты надумал что-то с этим драным доктором, который гниет в амазонских джунглях?

– Почему в джунглях?

– Ты же сам говорил Альберту.

– Предложение заманчивое.

– Почему бы не принять?

– Много причин. Подписанные контракты. Мое честное слово. И риск. Не просто все…

– Марк, ты мне очень нравишься. Не как груша для битья или вышибала. В тебе что-то есть… И я не совсем такая взбалмошная дура, как кажусь… Ты бы многого мог достигнуть. Если бы держался за меня… И за моего братца.

– Я бы рад… Но такие птицы, как я, летают поодиночке.

– Поодиночке легко пропасть… Ты поможешь моему братцу, он внакладе не останется. Ты войдешь в круг. В его близкий круг. А об этом многие мечтают.

– Альберт так богат?

– Богатых много… Тут нечто более весомое.

– Что?

– Как бы тебе сказать… Это даже не власть. Это влияние на порядок вещей.

– Откуда?

– Такая у него судьба.

– Или рок, как говорил доктор Андерссон.

– Или рок…

– Я подумаю.

– И не затягивай, дорогой. А сейчас остановись вон там… В том магазинчике мы еще не были…

Он затормозил.

– Кстати, Альберт послезавтра приглашает нас в «Лагуну»…

– Куда?

– Один из самых роскошных кабаков мира. Туда миллионеры выстраиваются в очередь.

– Щедро с его стороны.

– Не обеднеет, буржуй…

* * *

Влад задумчиво жевал салат из морепродуктов, запивая апельсиновым соком, когда в голове зазвенел тревожный звоночек.

Мимо прошмыгнула официантка, Влад подавил естественное желание ущипнуть ее за задницу. Потом осмотрелся.

По привычке он выбирал в кабаках такие места, откуда открывается хорошее обозрение и можно легче всего смыться. И главное, чтобы за спиной никто не маячил. Открытая спина – это мишень. Здесь такое место располагалось в самом углу. Справа – проход на кухню. Слева коридорчик в сортир. Есть возможности для маневра. И, возможно, сейчас они ему пригодятся.

Он продолжал спокойно есть, пока не предпринимая никаких действий и делая вид, что происходящее вокруг его не касается. Он чувствовал, что это не тот вариант, чтобы дергаться.

Через большое окно ресторанчика было отлично видно, как двое бугаев заняли позиции у входа в кафе. Еще один сидел в длинной черной машине. В кафе важно, как епископ к алтарю, прошествовал Золотой Мальчик.

Влад отхлебнул сока и принялся за кусок мяса в соусе с труднопроизносимым названием. Порции, как и цены, в этом ресторанчике были солидные.

Мафиозо свысока кивнул вынырнувшему с проворством мыши откуда-то из подсобных помещений кругленькому, толстенькому то ли распорядителю, то ли хозяину этой дорогой забегаловки. Похоже, Золотого Мальчика в этом заведении никому представлять не нужно было. Личность известная.

Андреа Босси оглядел зал. Его глаза остановились на Владе. Он направился к его столику.

– Разрешите составить компанию? – вежливо спросил мафиозо.

Влад равнодушно кивнул и поинтересовался:

– Сегодня без стрельбы?

– Вы о чем? – сделал невинный вид Золотой Мальчик.

– Да была вчера стрельба. Кому-то я не нравлюсь.

– Не слышал о таком происшествии.

– Андреа, я знаю. Вы знаете… К чему валять дурака?

– Откуда ты такой умный взялся? – задумчиво произнес Золотой.

Подскочила официантка с безалкогольным коктейлем и орешками – видимо, стандартный заказ мафиозо.

– Оттуда, где мозги, как и мышцы, служат для выживания. – Влад начал пилить ножом кусок мяса.

– Понятно. Ты не совсем в курсе, что здесь делается.

– Я в курсе. Я знаю, что ты хозяин некоторой конторы по организации досуга граждан. Тех, кто любит кокаинчик и прочие мелкие радости. Не так?

– Ох ты, какой шустрый… Но это не так.

– Не надо, Андреа. У меня широкие познания из жизни дна общества.

Золотой Мальчик зло прищурился, потом спросил:

– Вопрос – откуда?

– Я умею заводить друзей.

– Которые защитят в трудную минуту.

– А, ты про конфликт на дороге? Это были какие-то добрые самаритяне…

– Ты везучий.

– Не всегда. Но бывает. Когда мне не везет – я пробиваю преграду лбом. Хоть кирпичную, хоть чугунную.

Золотой Мальчик подал знак официантке, сложив пальцы буквой О. Та кивнула и вскоре появилась с двумя рюмками божественно пахнущего коньяка.

– Как? – кивнул Андреа Босси на коньяк.

– Думаю, не отравишь, – усмехнулся Влад и поднял рюмку.

Они выпили. Коньяк оказался необыкновенно приятным. Андреа, судя по всему, знал толк в хороших спиртных напитках.

– Кстати, в чем наши разногласия, я ведь так и не уловил, – полюбопытствовал Влад.

– А что тут не понять?

– Алиса?

– Брось, Марко. Я бы не дожил в моей среде до тридцати пяти лет, если бы терял голову из-за женщин.

– Ясно. Тогда ты видишь во мне скрытого агента Интерпола, мечтающего порушить твой бизнес…

– Просто мне кажется, ты из тех парней, которые сильно любят толкаться плечами.

– Из-за этого не убивают в благополучной Европе, – возразил Влад. – Вообще в Европе убийство превратилось в акт редкий и чрезвычайно ответственный. Для него требуются серьезные мотивы.

– Уроненное самолюбие подходит?

– Вряд ли.

Золотой Мальчик рассмеялся и произнес, продолжая улыбаться – чисто так и открыто:

– Не стоит переоценивать ценность человеческой жизни в нашем благодатном и щедром краю.

– Мне кажется, вы недооцениваете ценность моей жизни…

– Есть кому заступиться?

– Есть кому стереть тут в порошок всех и вся, – жестко произнес Влад. – Кстати, готов принести свои извинения, если чего не так было.

– Принимаю, – прищурился Золотой.

– Ну и хорошо.

– А ты мне нравишься.

– Что, подвернулся контракт для участия в соревнованиях по боям без правил? Или предложишь вступить в вашу касту и возглавить службу безопасности, чтобы по науке обучать вышибал рукопашному бою? – хмыкнул Влад.

– Нет. Такое бывает только в кино, Марко. Наш бизнес – сугубо семейное предприятие. Он не терпит чужих.

– Правильно. Потом, я правопослушный человек.

– Я тоже.

– Можно выпить за это…

Андреа Босси подал еще знак, и официантка повторила заход с коньяком. К обоюдному удовлетворению…

Влад искоса посматривал на Золотого Мальчика, пытаясь прикинуть, является ли этот заход знаком временного перемирия. Или готовятся какие-то новые козни? Из дальнейшего непродолжительного и ни к чему не обязывающего разговора он так и не смог сделать никаких выводов. Зачем мафиозо затеял беседу – так и осталось для Влада тайной.

Ладно, нет смысла ломать голову над этим. Тем более сегодня вечером запланирован приятный поход в ресторан миллионеров – «Лагуну».

* * *

Тунгус закрыл крышку, провернул добрые, надежные колесики, ставя код. Бронированный «дипломат» был наполнен спецаппаратурой самого разного назначения. В том числе и такой, которая позволяет выявлять «жучки» и другие виды контроля. Только что Тунгус закончил проверку помещений убежища.

Казак вопросительно посмотрел на него.

Тунгус подал знак – два пальца, означающие викторию, победу, но только направленные вниз.

Казак кивнул. Он все понял. Отныне серьезные разговоры в этом доме запрещены.

– Ну что, прошвырнемся немножко? – спросил Казак.

– Можно, – согласился Тунгус.

– Я с вами, – подал голос Англичанин, залезая в холодильник и прихватывая две банки неизменного пива. Он его поглощал в страшных количествах, при этом без всякого видимого эффекта. – Сидеть тут день напролет – с ума сойдешь. А в горах птички поют… Орлы летают…

Чуть выше по холму жилая застройка заканчивалась. Были расчищены от кустов и деревьев еще два участка. Рельеф местности такой, что Тунгус уверял – можно разговаривать спокойно. Не пристроишься с направленным микрофоном.

– Ну что, поздравляю, нас вычислили, – сообщил Тунгус. – На наших телефонных проводах повисли шибко злые люди.

– А еще? – спросил Казак.

– В машинах, кажется, «жучков» нет. Но могли еще куда-то присобачить. Вон, лазерный считыватель можно установить – по дрожанию стекол разговор фиксировать… Даже к газовым трубам можно подключиться и прослушивать весь дом.

– Как и через телефонные кабели, – поддакнул Англичанин.

– Точно. Даже когда трубка телефона просто лежит на аппарате, ее можно использовать как микрофон. – Тунгус нагнулся, поднял камешек. Швырнул его в валяющуюся поодаль пластмассовую бочку, послышался глухой стук. – Аппаратура нужна соответствующая. Очень дорогая…

– А заглушить? – спросил Казак.

– Без проблем, – отмахнулся Тунгус. – Помехи навести – ума большого не надо. Чукча справится.

– Пока не стоит…

– Это еще не все. – У Тунгуса, кажется, были припасены еще несколько сюрпризов. – Когда я сканировал эфир, наткнулся на кодированный устойчивый сигнал. Скорее всего, телевизионная разверстка.

– Это как? – осведомился Казак.

– Видимо, противник пошел по нашему пути. То есть наставил вокруг нашего убежища автономные видеокамеры.

– И, потягивая коктейль, наблюдает за нами. – Англичанин хмыкнул. – И пузо чешет жирное, ха! Не только нам хорошо жить, братцы.

Тунгус, не обращая внимания на вечно балагурящего резидента в отставке, продолжил изложение своих мыслей:

– Аппаратура эта очень дорогая. И сложная в обращении. Отсюда один вывод напрашивается. Против нас работают явно не те разгильдяи, кто таскался хвостом за Русичем и кого мы плющили на дороге. Иной уровень. Это люди по-настоящему серьезные.

– Физическое наблюдение за домом пока не выявлено, – Казак почесал бритый затылок. Поднял камешек и запулил в ту же бочку, что и Тунгус.

– Все впереди, Казак. Все впереди, – произнес Англичанин.

– Быстро нас выявили, – с досадой произнес Казак.

– А мы и не рассчитывали, что удастся таиться долго…

– Нужно предупредить Русича, – Казак вытащил мобильник. Приема отсюда не было, пришлось взобраться на пригорок. Возможно, мобильник прослушивается, но это уже не имело никакого значения.

После четырех гудков Влад взял трубку.

– Как тебе отдыхается, дружище? – по-английски спросил Казак.

– Лучше не бывает, – послышался голос Влада.

– А может, бывает.

– Мне пока нравится.

– Когда увидимся?

– А когда тебе надо?

– В ближайшее время… Может, завтра?

– Посмотрим…

Разговор закончился. Ни к чему не обязывающий легкий треп. Зашифровано все между строк, ни один умник не догадается, что закодировано: «Обнаружили. Готовься. Дело движется к финалу».

– Ну что, выходим на линию торпедной атаки. – Казак спрятал в карман мобильник.

– Если мы только все правильно рассчитали, братцы-кролики, алкоголики, – произнес Англичанин. Он подкинул в руке опустевшую банку от пива и швырнул ее все в ту же пластмассовую бочку. – Всегда нужно иметь в виду, что на той стороне тоже любят все правильно просчитывать.

– Будем ждать сигнала…

И сигнал последовал через два часа. По резервному каналу из группы оперативного обеспечения было сброшено короткое сообщение. Готовьтесь. Вышли на финишную прямую. Остался последний рывок…

В убежище воцарилась предстартовая атмосфера. Казак был спокоен, как танк в боксе, – он свое отбоялся давно. Дипломат заметно нервничал. Тунгус вообще был лишен бурных эмоций, он, напевая под нос загадочный северный мотив, в котором и мотива-то почти не было, возился с аппаратурой. Англичанин за вечер не выпил ни одной банки пива, что уже само за себя говорило.

Казака больше всего беспокоил Влад. У него самая уязвимая и вместе с тем самая прочная позиция…

Может, не суждено встретиться, если все пойдет не в расчетном режиме. А гарантий в таком деле никто дать не мог…

Дипломат пытался раскурить сигарету и проворачивал раз за разом колесико зажигалки. Высыпались искры, но пламя не загоралось.

– Им против нас не сдюжить, дружище, – сказал Казак Дипломату.

В его голосе была такая твердость, что Дипломат как-то успокоился, будто в него влилась энергия уверенности его командира. Провернул еще раз колесико и извлек пламя. Закурил. Сделал одну долгую затяжку. И раздавил сигарету в пепельнице…

* * *

В «Лагуне» заказы на ужин при свечах распределены обычно на пару месяцев вперед. Роскошный ресторан затерялся в горах, куда непросто добраться. Так оно лучше – меньше столпотворения, больше чинности. Денежные тузы знали все подобные европейские заведения наперечет. Тропа к ним протоптана туфлями с золотыми пряжками.

– Прошу вас, – похожая на фотомодель официантка раздала новым посетителям меню.

Влад уважительно взвесил меню в руке. Кожаное, толстое, с золотым тиснением, оно напоминало древний фолиант, в котором записаны секреты алхимиков.

– Посмотрим. – Влад открыл меню. И ни в перечне блюд, ни в винной карте не нашел никаких упоминаний о ценах. Считалось, что для людей, отважившихся заказать столик в «Лагуне», цены не имеют принципиального значения. Даже как-то неудобно напоминать им о такой мелочи, что бутылка вина стоит жалких пару тысяч долларов. После ужина посетитель скромно протягивает свою золотую кредитную карточку, с которой слизывается нужная сумма. В приличном обществе о деньгах не говорят, если вы, конечно, не на деловых переговорах.

Влад для этого знаменательного ужина специально затоварился в магазине. Можно было, конечно, взять черный сюртук и бабочку напрокат, но в душе все восставало против того, чтобы таскать чужие шмотки. Обновка сидела на нем как влитая, но он все равно чувствовал себя клоуном. То ли дело камуфляж. Да еще подсумок с двумя рожками и сумка для гранат. А лучше – хороший разгрузочный жилет. Вот это его стихия!

Музыка была чопорная. Атмосфера была чопорная. И приглушенные разговоры тоже наверняка чопорные. Зал был заполнен строго одетыми джентльменами, дамами с диадемами и колье – сплошь копиями. Подлинники не станет носить ни один идиот. Настоящие колье и диадемы лежат в их сейфах, но зато всем присутствующим здесь хорошо известно, что эти драгоценности у людей есть. Существует огромная разница между копией и просто бижутерией.

«Лагуна» – одно из немногих заведений, где царила сдержанная аристократическая атмосфера. Большинство клубов и кабаков давно разъедены ржой мнимого демократизма. В последние десятилетия разница в атмосфере портового кабака и фешенебельного ресторана все больше стирается. Даже в самые высокие сферы привносится дух плебейства и распущенности. Здесь же – настоящий заповедник Викторианской эпохи.

В глазах рябило от обилия позиций в меню. Альберт фон Валленродт выступал как толкователь и рекламный агент, расхваливая отдельные блюда и призывая непременно их попробовать. Наконец, когда заказ был согласован, официантка с милой улыбкой удалилась.

– Забавно. Как в кино, – улыбнулся Влад и кинул взор на струнный квартет, наяривавший Моцарта. Музыканты в своих фраках походили на дрессированных интеллигентных ворон.

– Декорация, – кивнул Альберт. – Вся жизнь – это декорации, диктующие людям их роли.

Влад кивнул, признав некоторую разумность замечания, и оглядел зал, приглядываясь к посетителям.

– Ищете знакомые лица? – спросил Альберт.

– Некоторые знакомы по газетам.

– Неудивительно. Здесь собираются богатые люди. Это элита. Во всяком случае, они сами себя таковыми считают, – в усмешке Валленродта сквозило презрение.

Официантка и официант принесли первое блюдо. Налили чуть-чуть вина в бокал Альберта. Тот вдохнул аромат, попробовал на язык, блаженно прижмурился и благосклонно кивнул в знак одобрения. Темно-красная жидкость заструилась в хрустальные бокалы. Стол украсили роскошно оформленные, как произведение искусства, блюда. Птицы, рыбы – как живые, в окружении морепродуктов, овощей. Разрушать это великолепие казалось кощунственным. Но пришлось.

Влад заметил вслух, что, конечно, качество изумительное. Но, естественно, не за такие запредельные деньги.

– Платят не за еду, а за приобщение к таинству. – Стало понятно, что Альберта в этот день потянуло на философский лад, он был немножко в миноре. – Важно не обожраться вкусных паштетов. Важно, где, с кем, в какой обстановке. Это приобщение к касте. Эти люди всерьез считают, что способность перекачать с кредитной карточки десяток-другой тысяч евро за вечер в «Лагуне» автоматически вводит их в высшую касту. Позволяет воспарить над остальным миром.

– Ну да, – язвительно откомментировал Влад, ощущавший какое-то немотивированное раздражение. – Раньше воспарившие тусовались по сводчатым подвалам монастырей. Теперь по кабакам. Век вносит свои коррективы.

– Не совсем так, мой юный друг, – улыбнулся почти ласково Альберт, который в этой обстановке сейчас напоминал уставшего от жизни католического священника. – Они сами считают себя избранными… Избранным стать не так легко.

– А разве власть не там, где деньги? – Влад наивно посмотрел на Альберта.

– Не упрощайте. И не вульгаризируйте. Власть – это понятие сакральное. Это токи силы, которые одних возносят на пьедестал, других швыряют на землю. А деньги – только опора…

– Какие силы? Колдовские?

– Вы материалист, – выдал диагноз Альберт.

– Лишь иногда.

– Значит, вы не совсем пропали для вечности, – усмехнулся Альберт. – Мир не так прост, как кажется бездумным массам, составляющим большинство человечества. Миром движут скрытые пружины. И незаметные люди.

– Как незаметные люди могут двигать миром?

– Токи силы. Незаметные люди – избранные. Они обладают знанием… Вам не приходило в голову, что под тонкой шкуркой современной цивилизации бьется какая-то древняя мощь, направляющая все.

– Чистый фашист! – всплеснула руками Алиса.

– А что фашизм? – пожал плечами Альберт. – Из него сделали пугало. А в его основе лежит законное желание посвященных направлять человечество в нужном направлении, вести его, а не давать ему мчаться бешеным мустангом, грозя сломать ноги себе и попутно разнести все на своем пути.

– Только способы дивизия «Мертвая голова» использовала такие, что уж лучше бы все разнесли – дешевле встало бы, – заметил Влад и отхлебнул божественное красное вино. – Трупы, черепа, кровь…

– Оставьте. Человеческая жизнь всегда была ничем перед исторической необходимостью. Все эти сказки о бесценности человеческой жизни…

– Ну да…

– Человек, по большому счету, животное. Его нужно держать в узде и бить хлыстом, чтобы не дать возобладать в нем животному началу… И не позволить сожрать всех себе подобных. Кнут. Или живодерня. Это для масс…

– Ну да, конечно, – кивнул Влад, снова обводя глазами зал. И вдруг он замер. Рука его с бокалом дрогнула.

– Что случилось? – напрягся Альберт.

– Не косите взглядом… Слева человек стоит около официанта. В черном костюме. Лысый такой…

– И что?

– Я его знаю, – чуть слышно произнес Влад, наклонившись к Валленродту. – К миллиардерам он определенно не принадлежит.

– Что вы напускаете дым?

– Он известен как Карло. Выполняет заказы по ликвидации.

– Бросьте, – в голосе Альберта зазвучала растерянность.

– Он смотрел на вас, когда зашел. Профессионально так посмотрел. Я знаю этот взгляд у киллеров… Оценивающий. Внимательный… Кажется, у нас проблема…

Альберт побледнел, дернулся.

– Не оборачивайтесь… Он не будет стрелять сразу… Он не самоубийца. Пока проводит рекогносцировку…

Рука Валленродта потянулась к сотовому телефону. Он почти нажал на кнопку. Дальше охрана, которая незаметно сопровождает его, получит кодированный сигнал тревоги и через несколько секунд будет здесь, готовая стрелять, резать и рвать зубами.

– Не торопитесь, – беззаботно произнес Влад. – Я пошутил.

– Что? – непонимающе посмотрел на него Альберт.

– Это продолжение разговора о ценности человеческой жизни. Свою жизнь вы цените.

– Потому что это моя жизнь, – жестко произнес Валленродт, который моментально овладел собой и надел непроницаемую маску.

– А остальные – так, тени.

– Я не чудовище… Вот что, Марк. Никогда, – Валленродт нажал на последнее слово, – не шутите со мной таким образом.

– Я не хотел вас обидеть. Это просто аргумент в споре.

Алиса захлопала в ладоши.

– Здорово он тебя купил, Альберт. – Она перегнулась и чмокнула Влада в щеку. – Да не злись, братец. Ты со своими фашистскими идеями пугаешь людей. Это в тебе говорят гены деда.

– Фридрих фон Валленродт? – вдруг воскликнул обрадованно Влад.

– Вам что-то говорит это имя? – насторожился Альберт.

– Я много читал про войну. Один из верных генералов Третьего рейха. Командующий танковой армией на Восточном фронте в начале войны. Приближенный Гудериана…

– Порой ваша осведомленность просто поражает… А я еще хотел предложить вам помощь в карьере на ринге, – едко произнес Альберт.

– Я воздержусь.

– Правильно. Надо торговать не мускулистым телом, а содержимым черепной коробки. Информацией… Кстати, насчет информации… Помнится, мы вели переговоры о взаимовыгодном деле. Доктор Андерссон.

– Пока и не знаю, что вам ответить.

– Ну что ж… – На Валленродта очередная отсрочка не произвела никакого впечатления. Он рассеянно кивнул, принявшись разделывать устрицы.

Вечер затянулся. Но возникшее напряжение так и не удалось развеять, хотя все трое, сидевшие за этим столом, обладали талантом легкого общения. Не помогла и волшебная музыка струнного оркестра. Влада не покидало ощущение, что Альберт подводит под чем-то черту. И еще казалось, в нем что-то надломилось. Усталость металла. Даже самая твердая сталь когда-то начинает сдавать… Алиса же, как всегда, щебетала, но тоже почему-то не слишком весело…

Ко взаимному облегчению, ужин наконец завершился.

Обслуга, сгибаясь в три погибели от усердия и почитания, подогнала машину Влада. Альберта уже ждал длинный лимузин, за рулем которого сидел шофер в форменной одежде.

– Думаю, мы еще увидимся в ближайшее время, – пообещал Альберт, усаживаясь на заднее сиденье «Линкольна». – Алиса?

Она в ответ махнула ему рукой и юркнула в «Астон Мартин».

– Куда? – спросил Влад, усаживаясь за руль.

– Ко мне, сладенький мой. – Алиса была пьяна как раз в той степени, чтобы вызывать симпатию, а не опасение.

В салоне царила напряженная тишина. Алиса выдохлась, она устала смеяться и шутить. Лицо ее осунулось. Теперь она вовсе не походила на существо, которое озабочено в жизни одной-единственной проблемой – как бы оттянуться повеселее. Владу показалось, что ее что-то угнетает.

– Альберт тебя не любит, – неожиданно нарушила она молчание.

– Почему?

– Ты его настораживаешь.

– А тебя я настораживаю?

– А мне плевать… У Альберта бизнес. У него странные интересы. Вокруг него – странные люди. Он неврастеник. Он опасен… У него ржавая нервная система.

– А как с твоей нервной системой? – Влад кивнул на бутылку легкого вина, которую она пыталась раскупорить.

– А, у меня ее давно уже нет.

– Тяжелое детство?

– Издержки сладкой жизни. – Алиса засмеялась – искренне, от души, раскалывая лед вокруг себя.

И на ходу крепко впилась губами в его губы, так что машина затормозила.

* * *

Полицейский позвонил в дом посреди ночи.

– Кому не спится. – Казак выглянул в окно.

Полицейскую машину трудно было не опознать. Она, как НЛО, переливалась синими и красными огнями.

– Муниципальная полиция… Нам нужен синьор Андреотти.

– Он здесь не живет, – заворчал Казак.

– Где он находится?

– Не знаю. Он сдал нам дом…

– Боюсь, нам придется в этом убедиться…

– Приходите завтра, убеждайтесь…

– Мы разыскиваем синьора Андреотти для дачи объяснений. Боюсь, что это очень срочно… Конечно, мы можем подождать до утра. И даже заручиться решением суда… Но тогда не обижайтесь…

– Что вы хотите?

– Осмотреть дом и убедиться, что его здесь нет… Это не займет много времени…

Если им действительно нужен номинальный владелец этого дома, значит, перекрыли участок и пялятся в приборы, глядя, не выскочит ли кто с черного хода.

– Все добропорядочные граждане обязаны оказывать содействие закону. И вам вряд ли нужны неприятности с полицией, – канючил полицейский в типичном для местных охранителей закона стиле. В Москве, если бы нужен был такой Андреотти, ОМОН давно вышиб бы двери и зубы всем, кто попался под руку.

– Не нужны, – кивнул Казак, безо всякой охоты поворачивая ключ…

Толкнул дверь…

Тут же получил удар. Сбили его с ног умело. К голове приставили ствол и прошипели:

– Не шевелись! Дырку сделаю!

Это уже вполне сопоставимо с ОМОНом Москвы.

В дверь просачивались вооруженные до зубов, стремительные, знающие свое дело бойцы. Можно было поклясться, что дом со всех сторон контролируется. Сопротивление бессмысленно.

На бронежилетах бойцов спереди и сзади была надпись: «Полиция». А это сразу настраивает на определенный лад. Полиции на Побережье не сопротивляются. Для борьбы с ней есть адвокаты, записные крючкотворы, продажные судьи или путаная уголовно-процессуальная процедура. Так принято. И оперативники «Пирамиды» сейчас были вынуждены играть по этим правилам. Сопротивление бесполезно!

Их разложили на полу – в затылок уперли стволы. На запястьях защелкнули наручники.

– Туго же, – простонал Дипломат.

И получил кованым сапогом по ребрам.

– Молчи, ублюдок!

– У меня есть гражданские права, – ершился Дипломат.

– Ну да. Вы имеете много прав. Целый вагон прав, – усмехнулся крепко сколоченный мужчина лет тридцати пяти со сломанным носом боксера и раздавленными ушами. Судя по замашкам, он был здесь за старшего. – В машину их…

Вплотную к дверям дома подогнали глухой черный фургон. Задержанных погрузили в него. Задвинулась тяжелая щеколда. Внутри были две узкие жердочки, заменявшие скамейки, и больше ничего.

– Темно, как в заднице у негра, – отметил Англичанин.

– Ну что, аут. – Казак напряг руки сзади лишь затем, чтобы убедиться – наручники крепкие.

– Хорошо нас приняли, – произнес с ноткой восхищения Дипломат. – Качественно…

– Все хоть живы-здоровы? – спросил Казак.

– В порядке, – благодушно поведал Тунгус.

– Уже хорошо.

Тем временем победители обшаривали дом. Сноровисто. Внимательно. Со знанием дела. И очень быстро. Они торопились.

– Ну, что нашли? – спросил «сломанный нос» полицейского.

– Пока ничего.

Обшарив первый этаж, незваные гости принялись за второй. Там трофеем стал мощный ноутбук и целый чемоданчик прибамбасов к нему. В подвалах ничего не нашли. Тогда начали осматривать участок перед домом – уже с металлоискателем. Время текло неумолимо быстро.

– Оружия нет, – сообщил человек в полицейской форме.

– Да в этих холмах танковую дивизию спрятать можно, – огляделся стоящий на пороге дома «сломанный нос». Он обломал прижавшуюся к стене розу, понюхал ее, скривился от отвращения и бросил в сторону. – Только дурак будет держать дома такой арсенал!

– И в машине их тоже ничего, – сообщил боец в бронежилете.

– Ладно, не забивай голову, – махнул рукой «сломанный нос» и вернулся в дом. Там он легонько толкнул ногой найденный на втором этаже металлический портфель с кожаным покрытием. Взвесил его в руке. Портфель оказался довольно тяжелым. «Сломанный нос» встряхнул его обеими руками, прислушиваясь, не перекатывается ли что внутри. – Не поймешь.

– Ну-ка, – полицейский взял портфель, поставил на столик. Щелкнул защелкой. Она не открывалась. Нажал посильнее. – Не получается.

Вытащил из кармана кнопочный нож, поддел лезвием замок.

– Пускай разбираются, кому деньги за это платят, – досадливо произнес «сломанный нос».

– Христиан, ты не работал в криминальной полиции… Иногда в таких вот чемоданчиках находится такое, о чем совсем не обязательно знать работодателям.

Они понимающе переглянулись.

Действительно, был шанс, что в портфеле ждут упакованные купюры или что-то ценное. Тогда, может, и не стоит докладывать о находке. А если кто из задержанных проболтается, всегда можно отговориться, что впопыхах именно чемодан с деньгами и забыли. Еще можно взять не все, а лишь немножко облегчить содержимое. Обычная практика у сыщиков – боевой трофей. На это все смотрят сквозь пальцы…

– Ну-ка, подденем еще, – заворковал ласково полицейский, предчувствуя добычу, и надавил лезвием на замок посильнее.

Шарахнуло очень громко. Крышка портфеля отлетела. Человек, державший в руках чемодан, упал оглушенный. «Сломанный нос» тоже рухнул на пол. Приподнялся, тяжело дыша. Встряхнул головой. Потянулся к лежащему рядом портфелю. Отлетевшая крышка открыла переплетения деталей, проводов, осколки жидкокристаллического экрана. Все перекорежено. Можно быть уверенным, что не осталось ничего целого. Задача тех, кто закладывал в портфель взрывчатку, состояла не в том, чтобы отправить к праотцам взломщиков, а лишь чтобы разнести в щепки электронное содержимое.

Заскочили ощерившиеся автоматами бойцы.

– Можете идти, босс? – нагнулся один из них над «сломанным носом».

– Черт! – Христиан, оглушенный, с трудом поднялся на ноги, поддерживаемый за локоть.

С полицейским дела обстояли похуже. От взрыва он потерял сознание. Лицо в крови, но все остальное вроде цело. Жить будет. Его вытащили из дома и аккуратно усадили в машину. Он начал мычать и приоткрыл глаза, в которых с трудом угадывалось понимание, где он находится.

– Я жив? – прошептал он.

– Сомневаешься?

Машины устремились по извивающейся мимо домов дороге вниз. Тюремный фургон катился, подпрыгивая на каждом ухабе, как телега – баллоны были перекачаны.

– Как дрова везут, – получив в очередной раз по мягкому месту узким сиденьем, возмутился Англичанин. – Ох, сдается мне, что это не полиция…

– Они такие же полицейские, как я голкипер «Реала», – кивнул Казак.

Вариантов было два. Или группу «Пирамиды» сняла полиция. Следовательно, вскоре будет зачитывание прав, допросы, ушлые адвокаты, судебные слушания, залоги. Или это какая-то другая организация – тогда те же допросы, но уже без зачитывания прав, зато с пытками, уколами психотропными веществами, и в конечном итоге последний путь – выстрел в голову, и с чугунной плитой на дно моря.

Оба эти сценария упакованные в фургон, как в консервную банку, людей не устраивали…

* * *

В спальне Алиса налетела на Влада с неистовой страстью. Она превзошла сама себя.

Гибкое и податливое женское тело. Влад виртуозно играл на нем, как на музыкальном инструменте, зная, как вызвать страсть, забытье, счастье.

– Ты как в последний раз, – усмехнулся он. Они лежали на широченной кровати, на которой можно уместить взвод солдат.

– Какой такой последний раз? – хлопнула она его по груди. – Ты меня бросаешь?

– Пошутил.

– Хотя кто знает, что завтра будет.

– Что день грядущий нам готовит, – кивнул Влад. Окно было распахнуто, теплый ночной ветер шевелил тонкие занавески, отчего казалось – в комнате присутствует еще некто. Некто Никто.

– Да… День. Грядущий день… Не люблю! – крутанула головой Алиса, так что разлетелись во все стороны ее шелковистые волосы. – Мне больше нравится ночь. День слишком четко высвечивает все несовершенства мира.

– Но и совершенства тоже.

– А совершенства в мире нет.

– Есть.

– Да-а-а?

– Ты совершенство.

– Льстец, – она снова атаковала его.

Когда все кончилось, поцеловала его в глаза.

– Спи, дорогой.

Его действительно клонило в сон.

Снились какие-то кошмары. Кто-то давил на грудь. Он бежал за черной птицей с зелеными глазами. Поняв, что не в силах ее достать на земле, он оттолкнулся от каменистого утеса и полетел. Взмыл ввысь. Почти ухватил ее руками…

Пробуждение было быстрым и неожиданным.

Проснулся Влад от болезненного пинка.

В спальне было светло. Все включили, что могло светить, – лампы на стенах, люстру.

При таком щедром освещении Владу было прекрасно видно, что ему в лоб смотрит толстая труба с дыркой. Труба, к сожалению, была не водопроводная. Это был глушитель. Хороший, фирменный, не самодельный. Для пистолета «беретта». Игрушка для киллеров. Для диверсантов не годится – все-таки высоковат уровень шума. Звук от выстрела – чуть глуше хлопка от пробки французского шампанского… Еще Влад увидел, что палец нервно подрагивает на спусковом крючке. Нельзя нервничающим и боящимся людям давать в руки такие игрушки…

Расстановка сил Владу стала ясна сразу. Расстояние такое, что не промахнешься. Можно при желании, конечно, попытаться завалиться вправо на пол, при этом ногой хлестнуть по руке. Если проделать достаточно быстро, то пистолет может сменить хозяина.

Но только что делать еще с двумя гоблинами, которые целятся в него.

Грамотно. Ребята знали, с кем имеют дело… Конечно, не до конца знали, иначе подстраховались бы серьезнее. Но сейчас они не расслаблялись.

В углу, прикрывшись простыней, стояла испуганная Алиса.

– Вставай, – сообщил ближайший гоблин – уже в возрасте, седовласый, но от этого не утративший своей гоблинской сути. – Одевайся. Медленно и плавно… При малейшей попытке плохого поведения стреляю…

– Все в порядке. – Влад медленно поднял руки. – Я не бегу!

Седовласый отступил. Влад начал неторопливо, чтобы не смущать вооруженных оппонентов, одеваться. На процесс его облачения враги взирали совершенно равнодушно – видимо, одежду они успели проверить на наличие опасных предметов, призванных служить для нанесения повреждений другим людям или себе.

Влад натянул рубашку, джинсы. Медленно обернулся, стараясь их не злить.

– Руки, – приказал седовласый.

Влад послушно вытянул руки перед собой.

Другой гоблин, в клетчатом пиджаке, с оттопыренными ушами и ярко-синими глазами, спрятав пистолет, опасливо шагнул к Владу. Защелкнул наручники. Это была грубая ошибка. Наручники надо было застегивать сзади. Сдвоенными руками можно легко отправить человека на тот свет. Все-таки они его недооценивали – факт!

Хотя наручники, кажется, воспринимались налетчиками как пустая формальность. Главный их аргумент – огнестрельное оружие…

– Что вы творите! – возмутилась Алиса.

Ближайший гоблин шагнул к ней и сжал ее руку так, что женщина присела на корточки.

– Вам просто так не пройдет! – продолжала возмущаться она.

– Помолчи, Алиса, – с угрозой произнес седой. – Ты поедешь с нами…

Владу накинули на руки его легкую куртку, чтобы скрыть наручники, – способ старый, чтобы не глазели те, кому не надо. И под тесным конвоем повели через устланный толстыми коврами холл к просторному зеркальному лифту. Жилище Алисы было оформлено по первому разряду.

Дежурный внизу если и хотел что-то сказать, то оставил свои слова при себе.

Влад прищелкнул языком. Положеньице. То, что это не полиция, было ясно. Полицейские редко пользуются пистолетами с глушаками.

У подъезда ждал черный, как жизнь негра, просторный, как все американские автомобили, «Додж». Поодаль застыл синий «Мерседес». Ну что ж, хоть провезут с почетом, на хороших машинах.

– Забудьте о Голливуде, сеньор Стаценко, – предупредил седой, приглашая Влада устраиваться в салоне. – Если вам даже удастся отключить кого-то, другие вас расстреляют. Мы следуем за вами.

Наручники Влада пристегнули к специальной скобе в салоне, так что пленнику предстояло ехать в полусогнутом состоянии. Машины неторопливо тронулись вперед и понеслись к окраинам города.

Куда они едут – просчитать было не так сложно.

Вскоре кавалькада двинула в гору. И впереди замаячили металлические ворота виллы. Вот она, вожделенная «Пещера»!

– Альберт не мог найти более простого способа пригласить меня к себе в гости? – спросил Влад.

– Заткнись, – посоветовал «клетчатый пиджак».

Ворота автоматически открылись.

– Добро пожаловать, – произнес седой, распахнув дверцу.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий, – усмехнулся Влад.

– Что? – не понял седой.

– Данте. Итальянский поэт.

Седой непонимающе поморщился, хохотнул:

– Звучит хорошо. Но надежда будет зависеть от твоего благоразумия, сынок…

* * *

На редкость безобидно выглядел парк перед виллой. Дом, веранда с большими стеклами. Фонтан мраморный с подсветкой. Просторный бассейн, отделанный голубой плиткой. Хрупкий, изящный, не приспособленный противостоять ураганам внешнего мира заповедник благополучия. Влад с интересом оглядывался. Он знал, что все это видимость.

И еще знал, что хозяева пригласили его не на легкую беседу у бассейна, когда разговор смазывается коньяком и легкими коктейлями. Его ждет нижний уровень, который тщательно скрыт от посторонних глаз.

На стоянке застыл тяжелый черный фургон. Он был запылен и походил на заезженную лошадь. Похоже, недавно на нем колесили по местным пыльным дорогам. И Влад, кажется, знал, кого на нем перевозили. Вся компания в сборе!

Дальше примерно можно было представить, как будут разворачиваться события. Ничто не ново под луной. Угрозы, пытки, вкрадчивые обещания, лживые предложения о сотрудничестве – это все выдумано задолго до нашей эры. Сам Влад неоднократно занимался подобным. И с ним, бывало, пытались проделать нечто такое. Все повторяется…

Конвоиры провели его через обставленный в бредовом современном стиле холл – абстрактные картины, разукрашенные в разные цвета стены, мебель из стали и грубо обработанного дерева. Металлические скульптуры во всех углах – уродливые и скорее всего дорогие. Дешевок здесь не признают.

– Шевели ногами, дерьмо! – Влада подтолкнули в спину.

Он кивнул. В его положении обижаться глупо. Просто сделал отметочку – на будущее. Эдакая фотография на память – тот самый голубоглазый гоблин в клетчатом пиджаке, который целился в него в пентхаусе Алисы. Ну что ж, запомним. В жизни часто все меняется разительным образом, и фигуры, сделав очередной ход, превращаются из обреченных пешек в ферзи… И Влад страсть не любил людей, пинающих беспомощных собратьев по разуму.

Дальше лифт. Ажурный, из стекла, стали, зеркал и красного дерева. Достаточно просторный.

«Клетчатый» набрал не номер этажа, а код, завершив его нажатием на кнопку «стоп». И лифт не пополз вверх, куда ему, казалось, единственная дорога, а начал проваливаться вниз. Вскоре он замер.

Круглое помещение, отделанное светлым пластиком, лампы дневного света, длинный коридор. Ни намека на дизайнерские выверты. Все технологично и просто.

«Ну вот и начинаются тайны старых замков», – подумал Влад.

– Вперед! Шевели конечностями! – прикрикнул «клетчатый». И опять болезненный тычок в спину. Некрасиво это. Непрофессионально.

Встроенные в потолок плафоны зажигались по мере продвижения людей вперед – то ли так действовали фотоэлементы, то ли датчики на полу. Голые стены – ни картинок, ни надписей. Все строго и уныло, как на военной базе. Впрочем, этот комплекс и создавался лет тридцать назад как военный объект. По каким-то причинам военные отсюда съехали, а на поверхности была построена легкомысленная вилла.

Двери в коридоре наглухо закрыты. На некоторых цифровые замки и гнезда для идентификационных карточек. Внизу наверняка есть еще уровни. Там и хранятся сокровища «Пещеры Али-Бабы». Здесь же, скорее всего, располагается обслуга.

Один из сопровождающих гоблинов просунул карточку в гнездо. После тонкого пиликанья толкнул дверь. За ней была квадратная комната – три на три метра. Там в воздухе витал запах каких-то дезинфицирующих химикатов. Пол, стены и потолок отделаны мягким пластиком. Единственный предмет, который можно расценить как мебель, – лежак, вырастающий прямо из пола и сделанный все из того же пластика. Все подчинено заботе о здоровье посетителей – чтобы тем с горя не обо что было разбить голову. Только глупости все это. Влад при желании мог бы покончить счеты с этой жизнью даже будучи спеленутым в смирительную рубашку. А чтобы раскроить голову кому-то – тут ему ни твердых предметов, ни стен не нужно…

– Бедненько что-то, – произнес он.

– Не для принцев сделано, – прокомментировал «клетчатый».

Свет в камере был тусклый и лился откуда-то сверху – источник скрывался в неровностях потолка. Цвет пластика был какой-то странный – лилово-желтый, неравномерный, перетекающий то в более темные, то в светлые тона. Эта цветовая гамма вызывала странные ощущения. В глазах плыло. Возникал гипнотический эффект. Естественно, это не случайность. Делали интерьер люди, соображавшие, как работать с человеческим сознанием.

«Добро пожаловать в местную тюрьму», – поздравил себя Влад.

«Клетчатый» еще раз ткнул его в спину кулаком и угрожающе посоветовал:

– Сиди и не хрюкай.

– Не буду хрюкать, – улыбнулся Влад и заработал ответный взор с зарядом ненависти. Интересно, «клетчатый» ненавидит индивидуально своего пленника или в его лице все человечество?

Дверь закрылась. Влад прошелся по камере… Нервы его были натянуты. И сердце стучало учащенно. Рановато. Нужно взять себя в руки. Главное впереди.

Он знал, что этой камере недолго терпеть его присутствие. Но имеющееся время лучше потратить на отдых и расслабление. Он постарался устроиться поудобнее на лежаке. Это почти удалось. Прикрыв глаза, он принялся насвистывать шлягер из французского шансона. Ему не нравилось, что меняющееся освещение в камере обволакивает сознание и ослабляет связь с грубой реальностью, уводит в какие-то ирреальные пространства. Может, для какого-нибудь наркомана со стажем не нашлось бы в мире лучшего места, чтобы покайфовать после ширева, но Владу сейчас как никогда требовались ясность мысли и быстрота реакции.

Тесная камера. Неровный свет. Отвратительно! А как чудесно начиналась ночь! Алиса. Ее гибкое тело. Страсть… А вот рассвет принес с собой проблемы…

Как Влад и полагал, долго расслабляться ему не позволили. Дверь отворилась. За ней были не боевики, которые его брали, а парочка шкафов. Морды тупорылые, но вот глаза живые, профессионально шарят по клиенту, в них проглядывалась не тупая целеустремленность, а ум и отличная реакция на изменения в обстановке. Это не тела. Вахтовая охрана «Пещеры». Опасные противники.

– Выходите, – равнодушно произнес черноволосый верзила.

– Может, наручники снимете?

– Мы не уполномочены, – последовал короткий ответ, и сразу ясно стало, что бесполезно что-то доказывать, возмущаться. Будут эти ребята уполномочены – так снимут наручники да еще в задницу расцелуют. А получат другие полномочия – порубят на куски. Все правильно. Киборги на службе общества. Тайного общества.

Перестегивать наручники, заводить руки пленного за спину не стали. Хотя старший – тот самый брюнет – неодобрительно цокнул языком.

Черноволосый шел в трех шагах позади, его рука лежала на рукоятке спрятанного в кобуру пистолета. Его лысый, как биллиардный шар, напарник маячил с правого бока, в руке его покачивалась электрошоковая дубинка, которой он наверняка умеет пользоваться. Да и баловать в этом помещении смешно – разделают под орех. Даже если Владу удастся избавиться от сопровождающих, то что делать дальше? Тут же кислород перекроют. В лучшем случае перечеркнет беглеца автоматная очередь… Нет, шустрить сейчас Влад не намерен.

Дверь направо. Карточка в гнездо. За ней лестница вниз. В недра планеты. Там еще один коридор – правда, не такой длинный, зато дверей побольше.

– Стоять, – глухо произнес черноволосый.

Эта дверь была посолиднее, деревянная, но тоже с железной начинкой – взломать можно только из гранатомета…

Не заперто! Первая гостеприимно распахнутая дверь в этих катакомбах. За ней – просторный предбанник, отделанный деревянными панелями, с изогнутой металлической люстрой, напоминавшей по форме знаменитый интернетовский знак «собака». В приличном офисе в такой приемной за столом, заставленным телефонами и компьютерами, должна сидеть секретарша в мини-юбке, напоминающая подобранную в элитном публичном доме шлюху. Стол с компьютером был. И кресла были. Но секретарши не наблюдалось.

Из приемной в начальственный кабинет вели двустворчатые дубовые двери.

– Стоять. Лицом к стене, – все так же равнодушно проинструктировал черноволосый.

Лысый отворил дубовую дверь.

– Вперед.

Влад послушно проследовал куда велели. И оказался в старомодно обставленном кабинете.

Стеллажи книг шли вдоль трех стен. Массивные, резные, с кожаными сиденьями, похоже, не слишком удобные, но древние и дорогущие, кресла и диван красного дерева приросли к наборному паркету. На стене висела древняя, тщательно прорисованная карта Европы и части Африки, со всеми ошибками, свойственными недоразвитой географической науке. Метрового диаметра деревянный глобус тоже выглядел старым. В просторном аквариуме плавала одна-единственная, но крупная, разноцветная, похожая на ночной кошмар рыбина. Старомодненький интерьер – прям кабинет ректора какого-нибудь нагруженного тысячелетними традициями европейского университета. Вот только общее благостное впечатление портил огромный стол, всем своим видом напоминающий об излюбленной прусскими аристократами бюрократии. И сам прусский аристократ был тут как тут. Он встретил Русича у дверей, гостеприимно взмахнув рукой и приглашая проходить.

– Присаживайтесь, Марк.

– Добротное у вас бомбоубежище, Альберт…

– Это кабинет, – развел руками Валленродт. – Мой любимый кабинет. Здесь не слышен скрип раздираемого на части мира.

Влад уселся в кожаное кресло, опустив на колени скованные руки. Альберт устроился за своим столом. Телохранители остались стоять у дверей. В углу на стуле, закинув ногу на ногу, восседал высокий сухой мужчина лет пятидесяти. Его строгий черный костюм подчеркивал консервативность вкусов. Выправка, манера себя держать выдавали в нем бывшего военного. Влад его узнал. Неоднократно видел эту физиономию в оперативных материалах. Полковник Дуглас – руководитель охраны «Пещеры».

Альберт сделал знак, и телохранители заняли позицию рядом с креслом, на котором сидел Влад.

– Чему обязан таким вниманием? – Влад постарался устроиться в неудобном кресле покомфортнее.

– А вы не знаете? – В голосе Альберта фон Валленродта зазвучал укор.

– Не знаю.

Генрих поморщился, потер пальцами виски и пожаловался:

– Бессонная ночь. Головная боль… Прошу вас, не переводите наш вежливый разговор в плоскость пыток и угроз. Поверьте, их арсенал широк. Вы провалились по всем статьям.

Валленродт взял пульт дистанционного управления. Нажал на кнопку. Часть книжного шкафа отползла в сторону. Старинные фолианты оказались искусной обманкой. Открылся полутораметровый черный телевизионный экран. Он мигнул и засветился. И началось кино.

Влад отметил про себя, что встречу готовили заранее. Сценарий расписан. Подобраны в определенной последовательности видеокадры наружного наблюдения. Вот Русич собственной персоной. Вот убежище группы «Пирамида». Теперь бойцы крупным планом. И основное – вся диверсионно-разведывательная группа «Малой конторы» в сборе. Во главе с Владом! Ну что же, ребята показали, что умеют работать.

– Что еще есть? – осведомился Влад. Естественно, лицо его было кислое. Не видел он смысла сохранять хорошую мину при плохой игре.

– Записи ваших разговоров, – с монотонностью бухгалтера, комментирующего годовой отчет, перечислял Валленродт. – Документы, подтверждающие фальшивость ваших легенд… Много чего. Не делайте из бизнеса героику…

– Не буду.

Влад бросил оценивающий взгляд на хозяина кабинета. Отметил, что держится тот как-то вяло. Нет в нем куража победителя. Возникшее вчера у Влада ощущение, что этот человек просто устал быть вечным бойцом и утрачивает вкус к жизни, укреплялось. Так бывает – когда огонь в груди перегорает, остается только профессиональный долг и привычка добросовестно делать свою работу…

– В принципе, изначальная задумка неплохая. Вы были осведомлены о нашем интересе к оставившему мировую науку доктору Андерссону, – произнес Валленродт.

– А у вас был интерес?

– Не препирайтесь. Не тратьте драгоценное время попусту… Итак, вы воспользовались тем, что цена вопроса велика. Нам очень нужен Эрик Андерссон. Его поспешное бегство создало ряд угроз… Мы купились. Только легенду вам надо было готовить тщательнее… Вы не тот, за кого себя выдаете.

– Да?

– Я заинтересован, чтобы у нас получился разговор. Давайте, излагайте свои пожелания. Я их выслушаю. Может, договоримся. Надеюсь услышать от вас ответы на мои вопросы… Итак, кто вам платит?

– Да это разве платят, – скривился Влад.

– Посмотрим, что вы нам можете предложить. Может, я и решусь вступить в борьбу с вашими финансовыми трудностями…

– Вы очень любезны. Моя вдова скажет вам спасибо.

– К чему такая безысходность? Не думаю, что вы слишком много знаете о нашем милом клубе для узкого круга доверенных лиц. Кстати, что именно вы знаете?

– Ничего особенного. Вы накапливаете здесь передовую научную информацию, собранную со всего света.

– Промышленный шпионаж? – Валленродт усмехнулся. – Смело.

– И что вы уничтожаете перспективные разработки вместе с разработчиками.

– Даже так?

– И договариваться придется не нам с вами, а вам с нами. Притом на наших условиях.

Влад с удовлетворением посмотрел, как вытягивается лицо потомственного аристократа, становится из приторно приветливого каким-то озадаченным.

– Вы шутите?

– Серьезен, как аббат на службе.

– Вы ведете себя так, будто не вы в наручниках, а я.

– Это поправимо.

Это было удивительное зрелище. Один из лучших бойцов планеты Русич начал свое стремительное смертельное движение. Казалось, он не просто движется, а перетекает подобно жидкости – мягко, плавно. Кресло, в котором он сидел, отлетело прочь. От мощнейшего удара ноги черноволосый охранник впечатался в стену, разнеся витрину со старинной китайской вазой эпохи Мин. Лысый дернулся, пытаясь выхватить пистолет. И тут же уткнулся носом в ковер, получив от Влада, умудрившегося каким-то невероятным образом освободить руку от браслета наручника, страшный удар ребром ладони по шее. Начальник охраны взирал на это избиение с равнодушием монаха-буддиста.

– Дуглас, пристрели его! – крикнул Валленродт.

Полковник не двинулся с места.

– Спасибо, Полковник, – поблагодарил Дугласа Влад.

Валленродт резко потянулся к ящику стола. Влад небрежно ударил его ладонью по уху, вышибив из кресла. Аристократ отключился. Влад поднял его с пола, встряхнул и кинул на диван. Профессионально обшарил, ища оружие, какие-либо предметы. Могли быть какие угодно сюрпризы, начиная от спрятанных огнестрельных игрушек, радиосюрпризов, включающих сигнал тревоги и кончая иглами с ядом и ампулами, чтобы в случае чего покончить жизнь самоубийством… Вроде чист. На всякий случай Влад содрал с него пиджак и отбросил в сторону.

Начальник охраны без каких-либо эмоций взирал на творящийся во владениях его работодателей произвол. Лицо его застыло и стало каким-то каменным.

Русич осторожно открыл ящик стола, куда тянулся Валленродт. Внутри – ничего особенного. Обычный никелированный пистолет «вальтер». Влад подбросил его на ладони, взял двумя пальцами за рукоятку и уронил в аквариум. Экзотическая рыба испуганно метнулась от железяки, а потом с любопытством подплыла поближе.

– Неприлично такому человеку тянуться к оружию, герр Валленродт. Это не ваш уровень.

Влад нагнулся над поверженным черноволосым вышибалой. Вытащил у него ключ от наручников. Снял с себя браслеты, которые тут же защелкнул на хозяине кабинета. Размял руки. Потом посмотрел на распростершихся охранников с сомнением. Безопаснее всего было, конечно, их отправить в путешествие на ладье Харона. Правила проведения диверсионных акций предписывали не оставлять никого за спиной. Но он принял другое решение. Черноволосому, который уже начал очухиваться, нанес выверенный удар в точку за шеей. Отключка на час минимум гарантирована. Лысому нацепил на руки наручники.

– А теперь поговорим о бизнесе, – обернулся Влад к хозяину кабинета. – И не делайте из бизнеса героику…

По лицу Валленродта струился пот.

– Что вы хотите?

– Все, что хранится здесь.

– А вы знаете, что здесь хранится? – лицо Валленродта перекосила судорога.

– Знаю достаточно, чтобы поставить на кон свою жизнь и жизнь еще многих людей.

* * *

Если внимательно посмотреть на историю войн, то станет ясно, что нет неприступных крепостей. Случается, крепости берут оружием, в результате длительных осад, с большими потерями. Есть и более эффективные способы. Недаром говорят, что осел, груженный золотом, возьмет крепость лучше, чем целая армия. Однако встречаются крепости, которые не берутся оружием и золотом. Но это не значит, что они неприступны. При желании в любой обороне можно найти слабое место. Тот самый кирпичик, выбивание которого повлечет обрушение стены и откроет путь железным ордам завоевателей. Таким слабым кирпичиком может оказаться любой человек. Достаточно лишь найти к нему ключик. Или отмычку. Или, на крайний случай, гвоздодер!

Полковник подошел к столу. Нагнулся, нажал справа скрытую клавишу. Из чрева стола выдвинулся небольшой пульт. Вдавил кнопку, вызывая дежурное помещение. И отчеканил:

– Командиру первого поста. Организовать доставку задержанных из третьего и седьмого бокса в зону «единица».

Влад подбросил в руке изящный «глок», который перед этим извлек из кобуры поверженного охранника. Хорошая игрушка. Шестнадцать зарядов. Дырявит, как шило…

Полковник продолжил орудовать пультом. Его пальцы забегали по клавишам. На большом экране, на котором Влад только что созерцал кино о приключениях разведывательно-диверсионной группы «Пирамида» на Побережье, теперь возникали очертания коридоров, помещений. Под плотным видеоконтролем была основная часть «Пещеры». Из кабинета имелась возможность полного контроля над охранными системами. В том числе можно было оглушить и ослепить дежурное помещение.

Сейчас на экране Тунгус и Казак со сцепленными за спиной руками в сопровождении четырех охранников понуро плелись по коридорам. Вот они поднимаются по лестнице. Выходят в очередной коридор… Они повторяли маршрут, которым вели Влада. Все камеры, в которых содержали пленных, были по соседству.

Конвой проследовал к «зоне один» – так назывался кабинет Альберта фон Валленродта. На экране было видно, как фигуры замерли в коридоре. Среди конвоиров Влад узнал того гоблина в клетчатом пиджаке, который целился в него в Алисиной квартире из пистолета, а потом все долбил кулаком в спину, сопровождая это непотребное действо грязными ругательствами. Влад усмехнулся. Вот и встретились. Пешке остается совсем немножко – один ход, чтобы ступить на последнюю клеточку, стать ферзем и получить неограниченный маневр. Тогда и посчитаемся…

Влад сделал жест рукой, давая отмашку. Начальник охраны понимал все без слов. Он вышел в приемную. Через секунду туда зашел долговязый охранник, который возглавлял шествие.

– «Тела» доставлены, сэр, – четко отрапортовал он.

– Пленных и охрану – сюда, – отрывисто произнес Полковник.

Когда они выстроились в приемной, Дуглас отступил в сторону. Влад ударом ноги распахнул тяжелую створку двери и даже не шагнул, а просочился в комнату.

– Руки на голову! – приказал он, махнув пистолетом.

Один против четверых. В принципе, если броситься на амбразуру, то можно изменить ситуацию. Ограниченное пространство. Явный численный перевес – пленные не в счет, они стоят лицом к стене со скованными руками. У человека с пистолетом главное преимущество – его оружие обнажено и палец на спусковом крючке. Такие мысли владели охраной.

«Клетчатый» напрягся, готовясь к броску. Рука другого гоблина дернулась к кобуре. Третий начал движение.

Влад с удовольствием впечатал голубоглазому носок своего ботинка в пах – сокрушительный удар надолго вывел бедолагу из строя. Бросившийся вперед боевик получил рукояткой пистолета по загривку. Третьего подсечкой сшиб пришедший в движение Казак. Четвертый охранник замер, как изваяние.

– Вы в норме? – посмотрел на своих подчиненных Влад.

– Полный порядок, – кивнул Казак.

– Работаем…

Считай, полдела сделано. Казак и Тунгус – основная боевая силища, специалисты удавки, ножа и бесшумного оружия специального назначения – теперь свободны. Руки у них развязаны, и оружие для этих рук есть.

Пленных заперли в комнате отдыха, скрывающейся за стеллажом в кабинете Валленродта.

Начальник охраны снова вышел на связь с дежурным помещением.

– Из девятого и пятого боксов пленных – сюда… Вместе с изъятой аппаратурой…

– Сэр. Это опасно! – воскликнул дежурный. – Слишком много людей в одном помещении.

Полковник воткнул палец в кнопку на пульте. На экране возникла просторная комната. Она сильно напоминала помещение дежурной части обычного отделения милиции или полиции. Широкий пульт с трубками телефонов. Мониторы видеонаблюдения. Тяжелая металлическая дверь, за которой скрывается арсенал. Стеклянная перегородка, отделяющая от коридора, – люди через нее кажутся экзотическими животными в виварии. На стульях устроились три человека – дежурный и двое из резерва.

– Христиан, когда понадобится ваше мнение, я его спрошу, – сухо произнес Полковник.

Заместитель начальника охраны Христиан Эдберг – тот самый «сломанный нос», руководивший захватом диверсантов, – кивнул, будто непокорно взбоднул головой.

– И еще – всех наших пришлых помощников собрать в комнате одиннадцать, – продолжил Дуглас. – Есть для них новости.

– Я понял, Полковник. – Эдберг коснулся пальцами ободранного лица, пострадавшего от взрыва портфеля с аппаратурой, нервно провел ладонью по щеке. – Я понял…

Он с видимой неохотой снял двух человек с внутренних постов. Повторилась все та же история. Охранники отконвоировали в «зону «один» Дипломата и Англичанина. Теперь оперативники «Пирамиды» были в полном сборе. И с необходимой аппаратурой. А комната отдыха пополнилась новыми пленными.

Арифметика получалась такая. Два человека оставались на поверхности. Трое – в дежурке. Еще трое на внутренних постах. Группа активных действий из пяти человек, призванная извне для проведения операции по нейтрализации и захвату бойцов «Пирамиды», собрана в одной комнате.

– Вызываем сюда Христиана Эдберга, – велел Влад начальнику охраны.

– Это нецелесообразно, – с расстановкой, тщательно выбирая слова, произнес Полковник. – Он уже что-то заподозрил. По правилам он имеет право покидать пост только тогда, когда его сменит кто-то из руководителей охраны. Таких сейчас один человек.

– Не можете приказать?

– Могу. Но он все поймет.

– Хорошо. Отключайте его следящие системы.

Полковник послушно пробежал по клавишам. Мониторы в комнате дежурного ослепли.

Запиликала коробочка в кармане Полковника – это был коммуникатор для общения внутри «Пещеры», такие были у всей охраны.

– У меня отключилась система слежения! – взволнованно воскликнул Христиан Эдберг.

– Странно. Здесь все работает… Я сейчас буду. – Полковник отключил связь. На экране было видно, как «сломанный нос» с размаху ударил увесистым кулаком по пульту.

– У нас с ним будут проблемы, – произнес Казак.

Влад посмотрел на часы и кивнул:

– Казак, Англичанин, Тунгус – со мной. Дипломат – охраняешь аристократа и пленных. Если что – сразу стреляй.

– Но… – Лицо у Дипломата стало кислым. В парне еще играла молодая кровь, ему хотелось туда, где погорячее. Он боялся пропустить свой звездный миг, свой подвиг…

– Побеседуешь с отпрыском прусской фамилии, – усмехнулся Влад, кивая на замершего на диване Валленродта. – Интересный человек. Достоевского любит… Полковник тоже со мной.

Дуглас кивнул бесстрастно.

Выключение системы наблюдения в дежурке давало диверсантам некоторое преимущество. Но легкой прогулки не ожидалось. В дежурном помещении сидят трое опытных бойцов. Через пуленепробиваемое стекло они могут обозревать значительную часть коридора. Незаметно не подберешься.

Но у Влада был главный козырь в рукаве…

* * *

«Сломанный нос» через стеклянную перегородку напряженно смотрел, как приближается Полковник. В душе Христиана Эдберга нарастало беспокойство. Нервы как обнаженные. События последних часов все больше не нравились ему. Достаточно гладко начиналось. А потом… Его едва не убил взорвавшийся портфель. После этого все вроде бы шло чисто, но Христиана не оставляло подспудное ощущение, что не он и его хозяева в этой игре первым номером.

И вот опять какие-то накладки. Подозрительные накладки. Система видеонаблюдения не могла выключиться сама по себе!

Холодной змейкой полз вверх по позвоночнику страх, пробирался в голову, стискивая ее в кольцах…

Христиан вытащил пистолет-пулемет «узи» и положил перед собой на столик рядом с пультом, передернув затвор и сняв с предохранителя. Двое охранников озадаченно и тоже напряженно смотрели на него.

– Что-то не в порядке, Христиан? – спросил похожий на служебного барбоса боец.

– Будьте начеку.

В «форте» все знали, что сегодня проведена операция по пресечению враждебной акции. Но никто не мог поручиться, что угроза вторжения предотвращена окончательно. Первая степень готовности. Все при оружии. Каждый на своем месте.

Из-за поворота в коридоре возникла хорошо знакомая сухая долговязая фигура Полковника. Идет как ни в чем не бывало. Выправка, как всегда, военная – будто кол проглотил. Ступает четко. Все обычно. Вроде не к чему придраться.

Полковник подошел к дежурному помещению, кивнул своему заместителю, хлопнул ладонью по пуленепробиваемой стеклянной перегородке:

– Открой.

Христиан Эдберг протянулся к кнопке отпирания электрического замка двери. Как же не хотелось нажимать ее! Возникло жгучее желание заблокировать дежурное помещение и поднять тревогу. Тогда черта с два кто выберется из «форта»! На спутник будет сброшен сигнал. И в действие придут такие силы, всех возможностей которых «сломанный нос» не мог и вообразить…

Одно плохо – не имел он права сбрасывать эти сигналы без крайней необходимости. Так можно лишиться теплого и сытого места в «форте». Полковник – что же подозрительного в нем? Эдберг не мог понять причины своей настороженности. Вроде начальник охраны выглядел как обычно…

Ладонь хлопнула по кнопке. Щелкнул механический замок. Полковник открыл дверь.

– В синюю зону. Все! – приказал он. – Я остаюсь на командном пункте.

– Полковник, – произнес Эдберг, – я требую объяснений.

– Чем вы недовольны?

– Все происходит не по правилам.

– Заткнитесь!

И вдруг все неопределенные ощущения превратились у Эдберга в твердую уверенность. Он послушно кивнул. И выбросил руку к пистолету-пулемету.

Американская дуэль. На такой дистанции побеждает тот, у кого раньше окажется в руке оружие. Полковник дернулся к кобуре на поясе, выхватил пистолет. Но он еще только направлял ствол в сторону своего подчиненного, как тот уже жал на спусковой крючок.

Одиночный выстрел отбросил Полковника к двери. Уже заваливаясь, тот выстрелил в ответ. Пуля вошла Христиану точно в центр лба.

Метров семь отделяли бойцов «Пирамиды», прятавшихся за изгибом коридора, от дежурки. Если металлическая дверь закроется, то ее не вскрыть и гранатометом. А Эдберг и двое охранников уйдут из помещения по коммуникациям, предварительно включив сигнал тревоги. Тогда на акции можно ставить крест.

Повезло. Пораженные произошедшим охранники потеряли драгоценное время. Наконец один потянулся за оружием. Другой попытался выпихнуть оказавшееся неожиданно тяжелым тело Полковника и закрыть дверь.

Влад рвал жилы, стремясь вперед. Секунда могла решить все. В несколько прыжков он преодолел отделявшее расстояние. Влет выстрелил в отпрянувшего от двери охранника. Задел ему плечо.

Охранник выстрелил в ответ из пистолета. Второй потянулся к кнопке тревоги, которую так хотел нажать Эдберг.

Главное – тяжелая металлическая дверь еще открыта. Влад прыгнул вперед, в проем двери, перекатываясь и стреляя в зависшего над тревожной кнопкой человека.

Занесенная ладонь так и не успела упасть на приборную панель, на которой нарывом краснела та чертова кнопка. Пуля вошла в шею. Охранника отбросило к стене. Он сполз по ней.

Влад ощутил тупой удар в бедро. Попали! Еще одна пуля щелкнула рядом с головой, сделала вмятину в полу.

Не глядя, из лежачего положения, еще продолжая движение, Влад выстрелил.

Охранника отбросило назад. Он согнулся и присел от страшного удара. Пуля угодила в бронежилет, который, по инструкции, входил в экипировку дежурной группы. Он попытался выстрелить еще раз. Но его добил возникший в проеме Англичанин.

– Уф-ф, – Влад перевел дыхание и присел, обхватив ногу.

– Что у тебя? – согнулся над ним Англичанин.

– Зацепило.

– Поверхностная. Ерунда. Тебе повезло.

– Боятся меня пули.

Свинцовая примочка аккуратно прочертила бедро по касательной, не ввинчиваясь слишком глубоко в живую ткань. Понадобилось не больше пары минут на обработку раны… И Влад был на ногах.

Он с сожалением посмотрел на труп Полковника. Его смерть влекла за собой массу проблем. При его помощи оставшиеся посты можно было снять бесшумно и бескровно. Сейчас придется стрелять.

Хорошо, стены толстые. Звуки далеко не долетают. На другом уровне не слыхать, что творится около дежурки. Противник пока не знает, что идет зачистка.

Влад вытащил из кармана позаимствованный у Альберта карманный коммуникатор, установленный на волну, к которой имели доступ три человека – сам хранитель сокровищ, начальник его охраны и заместитель. Так что посторонних ушей можно не опасаться. Вышел на связь с Дипломатом.

– Никто не переполошился? – спросил Влад.

– Не похоже, – ответил оставшийся в зоне номер один и освоившийся с управлением пультом Дипломат. – Все на своих местах.

– Это радует… Начинаем последний этап зачистки…

Влад ступил на больную ногу. Сделал движение. Вроде нормально. Готов к эксплуатации.

– Ну что, мужики. Зачищаем поэтапно. Вглухую…

На внутренних постах почти никого не осталось. Диверсанты шли, зная наперечет все посты и сколько народу их охраняет.

Вниз по лестнице. Там коридорчик. В нем – охранник. При появлении противника он обязан нажать тревожную кнопку и заблокировать уровень. Сверху обрушатся тяжелые заслонки, как ножи гильотины. Перед охранником был экран, на котором видна вся зона его ответственности. Но сейчас экран черен.

Тунгус шагнул вперед. Охранник потянулся к кнопке. Грянул выстрел. Готов…

Группа зачистки двинулась дальше… Таким же макаром отработали второго и третьего охранников…

С заезжими оперативниками из группы активного действия прошло все вообще гладко. По приказу ныне покойного Полковника теперь уже мертвый Эдберг собрал их в одной комнате. Оставалось только толкнуть дверь внутрь.

Влад пнул дверь и ворвался в комнату.

Полна горница людей. «Быки», откормленные, тренированные, при оружии. Один чертовски быстро дернулся к автомату, лежащему рядом с ним на журнальном столике. Но пулю не перегонишь. Стальная злодейка вошла ему в ногу, оттуда и вышла. Еще одного, стоявшего у дверей, Влад походя сшиб мощным ударом локтя в живот.

– Все сидят, – взмахнул пистолетом Влад. – Не делают лишних движений… И остаются живы… Понятно?

Судя по тому, что «быки» замерли, они все понимали.

Оставалось еще двое сторожей «Пещеры» на поверхности… Сидят в креслах, хлещут холодный сок. И не знают, что у них под ногами почти завершен захват объекта.

– Мы зачистим, – сказал Казак и кивнул Тунгусу. – Пошли…

Еще через пять минут они пригнали обезоруженного охранника. Другого оставили наверху, предварительно щедро нафаршировав свинцом.

– Все упакованы. – Влад перевел дыхание, пытаясь вернуться в нормальное состояние, сбросить боевое возбуждение.

– Порядок, – удовлетворенно произнес Казак, постукивая пальцами по крышке висевшего на плече автомата.

Они прошли до конца коридора на нижнем уровне. Влад уперся ладонью в металлическую дверь – массивную, с ручкой-штурвалом, как в противоатомном убежище. За ней скрываются главные секреты. Только, чтобы попасть сюда, нужно подставить под аппарат глаз, по радужке которого компьютер определит, имеешь ли ты доступ. И еще нужно иметь электронную карточку. И еще – знать код. Ничего такого у Влада не было.

– Ладно. Еще вернемся, – пообещал он.

Последний живой человек на вилле – это Алиса. Она металась, как пантера, в богато обставленной комнате на втором подземном уровне под запором. Влад разблокировал дверь.

– Свободу узникам, – хмыкнул он. – Как здоровье, дорогая?

– Я всегда знала, что у Альберта не в порядке с головой! Неврастеник! Маньяк поганый! Ноги моей больше здесь не будет…

– Ты пойдешь со мной. Есть разговор.

Тут она очумело посмотрела на него, обратила внимание на пистолет в руке, от которого исходил запах пороха. И обескураженно спросила:

– А что вообще творится?

– Ничего особенного. Мы вступили во временное владение виллой…

* * *

Тунгус осмотрел компьютер, который у него недавно был изъят в убежище, а теперь возвращен. Мощная электронная игрушка пребывала в здравии и готова была поглотить любое количество информации.

Расклад получался следующий. «Пещера» под полным контролем. Пленные заперты в тюремных боксах. Предварительно у них изъято все, напоминающее оружие, а также электронные приборы. Не хотелось, чтобы сигнал замаскированного под наручные часы передатчика активировал сигнал тревоги или, еще хлеще, взрыватели. А то, что «форт» заминирован, известно… Влад, Казак и Тунгус в «зоне «один» пытаются склонить Альберта фон Валленродта к добровольному сотрудничеству. В приемной Дипломат присматривает за Алисой, которая, бледная и озабоченная, сидит с ногами на диванчике. Русич велел привести ее сюда, прикинув, что она может пригодиться при беседе с ее братцем. Естественно, перед этим ее освободили от всех личных вещей, кроме одежды.

Оставался важнейший этап операции, для которого все и было затеяно, – извлечение сокровищ. Единственным ключом к ним был Валленродт. У него код доступа к банкам данных и к хранилищу. Разговорить его нужно во что бы то ни стало.

– Как вы перетянули на свою сторону Полковника? – устало спросил Альберт.

– Признаюсь, нам с ним пришлось повозиться, – усмехнулся Влад.

– Хорошо работаете, – скривился Валленродт. – Профессионально… На такое немногие спецслужбы способны. Израильтяне?.. Вряд ли, – покачал он головой. – Слишком рисковый, на грани сумасшествия, стиль. Такими психами могут быть только русские…

– Пусть это останется нашим секретом…

– Что вам нужно от меня?

– Вы не понимаете?

– Коды доступа в сеть.

– И в хранилище.

– Патовая ситуация. Я скажу вам коды, но вы не можете быть до конца уверенными, что это правда… А когда начнете вводить коды, последствия могут оказаться самыми неожиданными.

– И что вы предлагаете?

– Разойтись. Вы уходите. Мы все равно не имеем возможности вас преследовать. Все остаются при своих…

– Никакой патовой ситуации нет, – сообщил Влад и кивнул Тунгусу: – Твой выход…

Тунгус кивнул, откинул крышку своего ноутбука, залез в электронное чрево. Отсоединил два проводка длиной сантиметров по десять, которые оказались совершенно лишними в конструкции. Провел ногтем, сдирая пластмассу и обнажая тоненькую иголку.

Валленродт очумело уставился на проводок, который на поверку оказался миниатюрным шприцем. Попытался вскочить, но Влад придавил его к дивану. Тунгус вогнал иголку в руку Альберта. И прозрачная жидкость устремилась в кровь пленного…

Препарат действовал быстро. Через пять минут Альберт фон Валленродт был в трансе. А нависший над ним Тунгус ворковал что-то обволакивающее. Шаг за шагом вел человека, власть над чьим сознанием он пытался получить, к нужной точке, за которой тот выложит длинный ряд цифр, необходимых для доступа к информации.

Влад ощущал тяжесть. Он не переносил подобных процедур, как и любой нормальный человек. Но другого выхода не было.

– Я твой хозяин. Твоя надежда. Единственное, что у тебя осталось, – вещал Тунгус.

Он был способный кодировщик. Лучший ученик Эскулапа. Хотя до учителя ему было ох как далеко.

Прошло минут сорок. По лицу Тунгуса струился пот, он тяжело переводил дыхание. Валленродт же, наоборот, казалось, замерз. Он ежился. И зубы его начинали отстукивать морзянку.

Обессиленно откинувшись на спинку кресла, Тунгус сообщил:

– Прошел через два блока. Не слишком сильных…

– Что за блоки? – спросил Влад.

– Трудно сказать наверняка. Скорее всего, вгоняющие в транс при попытке выдать тайну…

– Почему не слишком сильных?

– Жесткая блокировка приводит к неврастении. С ней трудно вести нормальную жизнь в обществе… Будешь лезть всем в глаза… Ну все, финишная прямая. – Тунгус опять принялся за хозяина кабинета…

Потекли тягостные минуты. Голос Тунгуса сначала мягко шуршал. Потом стал неприятно резким:

– Код?

И Валленродт сломался… Посыпались цифры, которые Англичанин, обладавший феноменальной памятью, мог повторить безошибочно хоть сейчас, хоть через месяц.

– Где пульт доступа?

– Там, – Альберт махнул рукой в сторону стеллажей. Влад кивнул. Он уже понял, что из кабинета ведет множество замаскированных дверей.

– Открывай.

Валленродт, превратившийся в куклу, послушно встал. Наручников на нем давно не было – разве можно бояться запрограммированного тобой же робота.

Потайной выступ скрывался за французским классическим пейзажем в тяжелой золотой раме. Нажатие на выступ привело к тому, что из стены выдвинулась панель со стеклянным мерцающим овалом. Альберт положил ладонь на овал. Датчик считал папиллярные узоры, измерил температуру ладони и другие данные, убедившись, что прикладывают не отрезанную руку.

– Идентификация проведена, – уведомил механический голос. – Код.

– Двадцать восемь зет игрек ноль пять, – размеренно произнес Альберт фон Валленродт. Создавалось ощущение, что беседовали два робота.

Часть стены со стеллажом отъехала в сторону.

Открылось просторное помещение, напоминающее рубку космического корабля. Компьютерные дисплеи, экраны, пульт с множеством кнопок.

Тунгус прищелкнул языком. Жадный огонь вспыхнул в его глазах.

– Ничего себе, – покачал головой Влад.

– Посмотрим. – Тунгус принялся осматривать аппаратуру. Нашел гнезда, к которым подключил свой волшебный ноутбук. – Ну что, начинаем работать…

Он снова взялся за Альберта, из которого высосал информацию по порядку доступа в сеть. Снова Валленродт положил ладонь на светящуюся панель. Оттарабанил вслед код…

– Попробуем. – Тунгус сел за клавиатуру компьютера. И начал вводить команды. – Так… Так… Нормально… Начинаем перекидку. Пошла! Пошла информация!

Ноутбук начал засасывать электронные базы данных. На жидкокристаллическом дисплее быстро менялись столбцы, колонки цифр, возникали обозначения, полоски. Тунгус весь светился радостью и ликованием, как лампочка Ильича. Он заскользил по виртуальным лабиринтам, как горнолыжник по трассе, зная, что каждое неверное движение может стоить жизни, и вместе с тем наслаждаясь своим умением не делать неверных движений.

– Так, нормально… Сейчас достанем основную базу…

Доступ в некоторые базы был закодирован, и Тунгус опять прибегал к помощи пленного…

В комнату зашел Англичанин.

– Срочно, – произнес он. – Алиса хочет прорваться сюда.

– Зачем? – удивился Влад.

– Кажется, у нас неприятности…

* * *

Алиса нервничала все больше.

– Что там происходит? – спрашивала она.

Дипломат сохранял молчание. Тактичное, дипломатичное, но стойкое.

Минуты текли за минутами. Мигнула лампочка. И послышался тонкий звук. Потом еще один.

– Черт возьми, недоноски! – воскликнула Алиса. – Они проникли в базы данных…

Она замерла, стиснув пальцы. Потом крикнула:

– Нельзя!

– Тише, – попытался воздействовать на нее Дипломат.

– Слышь, мальчишка! Ты хоть понимаешь, что происходит?

– Я все понимаю…

– Позови Марка!

– Он занят.

– Позови! Или сдохнем!

Дипломат приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Кивнул Англичанину:

– Подойди сюда.

– Что у вас тут? – Англичанин вышел в приемную.

– Мы все влипли, идиот такой! – завопила Алиса.

– Куда?

– В дерьмо! Альберт открыл базы данных?

– Сдается мне, это не ваше дело.

– Было бы не мое, если бы не угроза сдохнуть вместе с вами!

– Девочка, ты знаешь куда больше, чем должна. – Англичанин жесткими руками взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

– Я знаю все! – крикнула Алиса. – Ты что думаешь, в «форте» будут держать обычную шалаву?!

– Дальше…

– Дальше? Сейчас, или все тут взорвется к чертовой прабабушке! Или перекрываются намертво все выходы и лифты. И пускается газ.

– Какой газ?

– Усыпляющий. Или отравляющий.

– Каким образом?

– А таким. При оказании непреодолимого психологического давления и невозможности умереть спокойно мой братец, робот чертов, запрограммирован ввести код доступа, который откроет базы данных. Но без введения в течение нескольких минут дополнительного кода включается механизм нейтрализации прорыва… А он его не введет!.. У нас остались считаные минуты…

Англичанин озадаченно смотрел на нее.

– Зачем ты это говоришь? Только не тверди о любви к Владу.

– Я хочу жить… От усыпляющего газа очнутся не все… Мне вряд ли светит… Я тут чуть от наркоза не загнулась!

Англичанин прикинул ситуацию и кликнул Влада.

Тот выслушал все внимательно и спросил:

– Сколько у нас времени?

– Минуты три-четыре.

– Что ты предлагаешь?

– Я могу заблокировать команду на уничтожение.

– Как?

– Да я для этого тут и торчу, черти тебя задери, Марк! И я не хочу подыхать!

– Пошли, – кивнул Влад…

Они зашли на командный пункт. Она поглядела на пребывавшего в ступоре Альберта. На ползущие по дисплею цифры.

Влад внимательно наблюдал за ней.

– Доступ шестнадцать, – тяжело вздохнув, произнесла она каким-то неживым голосом.

– Открыт.

– Альфа девятнадцать дробь во…

Влад стоял ближе всех к Алисе. Он ринулся вперед. И срубил ее ударом руки. Она рухнула, как подкошенная, впечатавшись в пол. Потеряла сознание…

– Код не закончен, – послышался механический голос компьютера. – Прошу повтора…

– Что произошло? – обернулся к Валленродту Тунгус.

– Она дублер. Пыталась ввести код на моментальное самоуничтожение «Пещеры»… Если бы произнесла последнее слово, то взлетели бы на воздух сразу.

– Заблокируй программу!

– Это не в моих силах, – равнодушно сообщил Валленродт.

– Когда рванет?

– При перерыве сообщения – через семь минут… Через спутник уже сброшен сигнал тревоги…

Тунгус посмотрел с отчаянием, как по дисплею пошли сбои. Выдернул провода из сети… Захлопнул ноутбук – информация, хранящаяся в нем, стоила очень дорого. В том числе и многих человеческих жизней.

– Много перекачал? – спросил Влад.

– Около восьмидесяти процентов.

– Уходим! Возьми ее, – кивнул Влад Казаку.

Тот взвалил без всяких усилий на плечо Алису.

– Вы на поверхность, – велел Влад, когда они выскочили в коридор.

– А ты? – воскликнул Англичанин.

Влад на секунду задумался. Уровнем ниже скопились пленные. В принципе, эти люди не виноваты ни в чем. Они делали свою работу, подставляя шкуру за чужие интересы. И как быть с ними? Оставить их в гибнущем здании, обречь на смерть? По идее так и надо было сделать. Но Русич просто устал оставлять за собой трупы. Пусть это непрофессионально. Но он не мог поступить иначе…

Он сжал автомат. И приказал:

– Наверх! Я сейчас!

Приказы не обсуждают…

Секунды капали. Влад бросился вниз по лестнице. Где-то внизу звякнуло железо – это заблокировался нижний уровень. Стальная плита перекрыла коридор…

Тонкий звук разносился из динамиков – как капали капли. Одна за другой. Сколько еще у него осталось времени?

Вот и нужный уровень. Карточкой провел по гнезду. Пнул ногой дверь…

Просторная комната забита пленными. Ненавидящие, оценивающие взоры…

– Сейчас тут рванет… Я ухожу, оставляю двери открыты ми. Кто дернется раньше чем через пятнадцать секунд – уложу… Время пошло…

Он устремился по коридору… Оглянулся – сзади никого не было. Настоятельная просьба о пятнадцати секундах форы подействовала.

Вот и лестница. Владу показалось, что тревожный звук доносится все громче…

Рвануть могло когда угодно…

Узкий коридорчик. Опять лестница. Извилистая. Забирающаяся резко вверх. Заранее предусмотрительно заклиненная Тунгусом – чтобы автоматика не отрезала выход.

Влад вдохнул свежий воздух, перевел дыхание. Он очутился в просторном холле. Бил фонтанчик. В нем плавали рыбки… Ни хрена сейчас не останется от этой идиллии…

Его ждали у фургона. Англичанин уже завел мотор, соединив напрямую электропроводку. Влад прыгнул в кузов без окон. Захлопнул дверь, очутившись в полной темноте. Кроме него, здесь был Казак с бесчувственной Алисой на руках и Тунгус со своим подопечным Валленродтом.

Машина рванула вперед.

Тут же из здания посыпались боевики. Они успели выскочить и устремились наверх, в гору, видимо, представляя, что сейчас случится.

Ворота виллы были приоткрыты. Это постарался Тунгус, разблокировав их с главного пульта…

Фургон вырулил за пределы виллы. И тут ухнуло. Как-то глухо. Посыпались стекла. Хлынула из перерубленного водопровода вода… Но стены виллы выстояли. Даже окна не все вылетели. Такое ощущение, что дом толкнуло небольшое землетрясение… Так оно и было. Основные разрушения произошли в толще горы. Там перемолота вся электроника. Хранилища затоплены водой.

– Все, нет «Пещеры», – с оттенком торжественности произнес Казак. – Интересно, есть еще в мире такие хранилища?

– Наверняка, – сказал Влад. – Хозяева не так глупы, чтобы все яйца в одну корзинку класть.

– Потому что могут прийти ребята и попробовать прочность яиц молотком, – хмыкнул Казак.

Начинался завершающий этап – отход. Ох, непростая задача. Через спутник сброшена информация о проникновении в «форт». Сто процентов, что такой вариант просчитан и пылится в виде инструкции действий по варианту номер, предположим, два дробь три. Те, кто пишет подобные инструкции, обычно надеются на то, что они не пригодятся. Но иногда их надежды оказываются тщетны… Уже вводятся в действие силы и средства. Ставятся под ружье боевики и расставляются по предусмотренным расписанием точкам. Под легендированным предлогом задействуются полицейские и, возможно, армейские силы. В пыльной комнате закрываются все входы и выходы, чтобы поймать расшалившуюся мышь… Только вот мыши обычно юркают по норам, а не ломятся в парадный вход…

Фургон начало немилосердно трясти. Казак придержал Алису, чтобы та не убилась.

Колеса жестко катились по колдобинам. Фургон свернул с основной дороги на какую-то козью тропу и резко клевал носом вниз, несясь к небольшому заливчику. Там на волнах мирно покачивался быстроходный катер.

Фургон замер. Дверь снаружи открыли.

– Быстрее. Дальше не проедем! – прикрикнул Англичанин.

Алису оставили лежать на траве. Она очнется через часик-другой. А вот Альберту фон Валленродту предстоит морское путешествие. Его ждут в Москве…

– Поторопитесь, – махнул рукой Англичанин.

Влад нагнулся над Алисой и провел пальцами по ее лицу. Ощутил укол грусти и сожаления. Все, пора идти дальше…

* * *

Москва встретила Влада и его товарищей отвратительной осенней погодой. Будто прорвало все краны на небе, а сантехники спились. Хлестало и хлестало с утра до вечера. И Европа два дня назад тоже стала жертвой водных процедур. Взрыв «Пещеры» символично подвел черту под последним жарким денечком на Побережье… Получилось как-то по-киношному. Хляби разверзлись тогда, когда группа отходила морским путем.

Как и предполагалось, к поиску диверсантов были подключены все силы. В небе беспокойными насекомыми вились вертолеты. Полиция начала широкомасштабную операцию. Патрульные катера бороздили Средиземное море.

В телевизоре прочно обосновались лица бойцов «Пирамиды». Их обозвали особо опасными преступниками, которые совершили вооруженное нападение на частную собственность, покрошили кучу народа. Для спокойной Европы такое происшествие было из ряда вон выходящим. Поэтому усиленные кордоны на дорогах, полицейские облавы, контроль за аэропортами воспринимались как должное… Но было уже поздно.

С катера группу сбросили быстро. Потом начался отход с запутыванием следов. Было тяжело. Тайник в дальнобойной фуре-холодильнике. Трюм сухогруза… Много чего было. Главное, группа проникновения вышла без потерь, с информацией и пленным.

Когда противнику стала очевидна бессмысленность дальнейших поисков, масштабная полицейская операция была свернута мгновенно. И расследование, которое завели вокруг взрыва на вилле, вскоре наверняка выдохнется. Нет никакого резона продолжать шум.

По возвращении диверсантов Гермес подключил к работе с их добычей экспертную группу, которую запер на семь замков на Базе-три. Предстояло разобрать более четырех сотен гигабайт информации, которые Тунгус успел перекачать в свой чудо-компьютер. Работа эта не на один год. Один из ученых-экспертов, когда залез в этот банк данных, тут же впал в горячечное состояние, да так и не мог из него выйти, повторяя:

– Черт возьми. Неужели это возможно?

В этих гигабайтах информации скрывалось очень многое. Утраченные достижения человечества. Украденное будущее. Прозрения, достижения. И за всем этим судьбы творцов, которых спалила в адском огне новая инквизиция.

Сами бойцы были переданы в руки Эскулапа. В безраздельную его власть. Им предстояло пройти психологическую реабилитацию. Залечить раны в душе, которые могли загноиться, если их не начать обрабатывать.

– Что-то не замечал за собой слишком большой склонности к душевным переживаниям. – Влад расслабился на мягком, удобном диванчике в кабинете с мягким освещением, закругленными углами, обтекаемой мебелью. Эскулап не раз говорил, что углы создают дискомфорт, в них накапливается отрицательная энергия. Поэтому интерьер релаксационного помещения разработал сам, по своему вкусу. Владу нравились плавные обводы. Он тоже не любил углы. – Я не красна девица.

– Сознание человека – не безразмерный карман, – отмахнулся от него, как от назойливой мухи, Эскулап. – У тебя за неделю происходит столько событий, что нормальному человеку за глаза хватило бы на всю жизнь… Слишком много эмоций, впечатлений. Они накапливаются постепенно. Потом карман может лопнуть по шву.

– И посыплется труха.

– Точно так, – кивал Эскулап.

– Лучше расскажи, как ты сделал полковника Дугласа.

– По достоинству это может оценить только спец.

– Жалко, Гипнотизера нет. Он бы оценил.

– Жалко, – согласился Эскулап.

– Вообще ты молодец, док.

– Я знаю.

Влад хмыкнул. Взаимного комплимента от властелина человеческих душ хрен дождешься!

– Посмотри на мой мизинец. – Эскулап поднял руку. – Внимательно…

Начался сеанс релаксации.

Влад расслабился, отмечая про себя, что Эскулап выглядит неплохо. На лице такой курортный загар – он его приобрел, когда его заставили вылезти из своих любимых подвалов на свет божий и отправили на Побережье. Для Эскулапа эта поездка – нож острый. Он предпочитал не вылезать из своих лабораторий по производству зомби.

Гермес извелся весь, прежде чем принял решение о командировании Эскулапа в тыл врага. Слишком дорог был этот человек. Но поездка прошла нормально. Работу свою Эскулап выполнил на «отлично» и вернулся в убежище под надежную охрану.

Комбинация по проникновению в «Пещеру» сработала. Она не могла не сработать. Со времен Троянской войны люди периодически терпят крах от троянских коней. Троянский конь может взломать любую оборону. Осажденные не могут отказаться от подарка, который кажется им слишком привлекательным. И лишь в последний свой миг с ужасом осознают, что подарок был с секретиком…

С самого начала было ясно – успех операции может обеспечить только предательство кого-то из обитателей «Пещеры». Нужно было там вербовать агента. Притом агента надежного, готового на все, в том числе и расстаться со своей жизнью. Естественно, такие стандартные вербовочные средства, как подкуп, шантаж, здесь не подходили…

На Побережье у «Пирамиды» были неплохие завязки еще со времен СССР. Поэтому исходную информацию о «Пещере» и ее обитателях удалось собрать достаточно быстро. И к работе приступила группа оперативного обеспечения операции. Эти люди поднаторели в том, чтобы создавать кажущиеся случайными ситуации.

Итак, работа начинается. В неприятное положение попадает брат полковника Дугласа. Он оказывается в реанимации, по его пятам идут судебные исполнители. Полковнику приходится срочно вылетать в Дублин. Он всего лишь начальник охраны, а не хранитель «Пещеры». Не является носителем жизненно важных секретов. О Структуре он не знает почти ничего. Обычный наемник. Поэтому ему самому охрана не положена по чину. Таким образом, он становится слабым звеном.

Навестив брата и пообещав уладить его проблемы, Полковник выходит из больницы… И попадает в недружелюбные объятия русских медведей.

Тут следует выход на сцену Эскулапа… Работает он с пленником три дня. За это время успевает совершить чудо. Сначала ломает блок в сознании пациента, поставленный не слишком крепко. Потом виртуозно проводит перекодировку. Это как программирование компьютера. Надо знать, какую программу ты хочешь наложить, владеть способами ее наложения. И еще обладать талантом… Звучит просто – перекодировка. Но на самом деле такого уровня работу, какая была проделана с Полковником, пожалуй, на Земле мог выполнить только Эскулап. Может, еще кто-то, но о них ничего не известно.

Обновленный Гарри Дуглас возвращается к обыденной жизни. Немножко не такой, как был, чуть более скованный. Но изменения не слишком сильные, чтобы вызвать у окружающих подозрения. Их вполне можно списать на семейные неприятности. О том, что происходило в подвале, он не помнит. Реальные воспоминания заменены на ложную память… В общем, выглядит он обычно… И действует обычно – приезжает на виллу и принимает командование ее охраной. Иногда ночью он ворочается в кровати, ощущая беспокойство, мучаясь кошмарами. Он пытается что-то вспомнить, но это у него не получается. И он продолжает обыденное выполнение своих обязанностей…

Выход на сцену нового действующего лица. На Побережье появляется Влад. У него задача войти в контакт с хранителем «Пещеры» Альбертом фон Валленродтом. Легче всего это сделать через его взбалмошную родственницу. Влад отрабатывает свою роль отлично. У него все получается…

Контакт с Альбертом дает возможность продолжить игру. Все ходы в ней расписаны. В разговоре Влад кидает несколько фраз из обихода доктора Андерссона. Еще в начале работы над проектом «Зеленая книга» аналитики «Малой конторы» наткнулись на историю доктора Эрика Андерссона. Он добился серьезных успехов в молекулярной биологии. Когда решил обнародовать свое открытие, исчез. Была информация, что его не убрали. Просто он, почуяв запах жареного, бежал, заручившись поддержкой каких-то сил. Структуре он нужен был как воздух. Хорошая наживка.

Влад намекает, что знает о местонахождении Эрика Андерссона. Конечно, Альберт Валленродт и его хозяева не дураки. Они, в принципе, готовы поверить в потрясающее совпадение, но, естественно, склоняются к мысли, что это просто наживка. Поэтому начинается проверка Влада.

Его легенда сработана на приличном уровне. Но с некоторыми существенными изъянами. Приложив определенные усилия и деньги, можно было выведать, что мастер мордобоя, появившийся на Побережье и наделавший столько шума, вовсе не Марк Стаценко.

Тут в игру втягивается Золотой Мальчик – роль этой пешке отведена была в комбинации «Пирамиды» не слишком значительная, но необходимая. По агентурным данным, Андреа Босси тесно связан с Валленродтом. Пруссак использовал бандита несколько раз для некоторых грязных и не слишком ответственных делишек. Золотой Мальчик знает, что Альберт щедр. Особенно в вопросах, которые касаются безопасности «форта». И тут от своего агента в стане конкурирующей группировки Андреа узнает, что ее главарь Папаша Жан поставляет оружие для спецоперации каким-то темным субъектам, а на Побережье готовится какая-то силовая акция… Обрадованный Золотой Мальчик мчится к Валленродту. Тот переваривает новости, благодарит Золотого за службу с кислым видом, показывая, что в принципе все это стоит немного. Мафиозо выходит от него слегка обиженным. Но Валленродт на деле по достоинству оценил сведения. И начинают крутиться в его голове шарики-ролики. У него возникает подозрение, что акция эта – штурм «форта»! Больше на Побережье штурмовать нечего!

Через несколько дней Валленродт через Алису знакомится со странным украинцем, ищущим его общества и намекающим на знакомство с беглым ученым доктором Андерссоном. Вспоминает о группе террористов, которые готовят какую-то акцию. Все складывается воедино, как не слишком сложная головоломка.

Если бы только Валленродт мог знать некоторые моменты. Папаша Жан в стародавние времена оказывал некоторые услуги советской разведке, за что с ним щедро расплачивались звонкой валютой. И когда к нему заявились наследники советской разведки с очень выгодным предложением работы, которая не потребует особых усилий, – всего-то добыть некоторые сведения об обитателях Побережья, а потом запустить в оборот дезинформацию, – он не только согласился, но и предложил сам, как это сделать наилучшим образом. Старый хитрый лис давно знал, что один из его людей по кличке Карлик – это змея, которую пригрели на груди, и он отстукивает Золотому Мальчику все, что узнает. Папаша его не трогал, наоборот, использовал, подкидывая конкурентам ненужный информационный мусор. И он слил через Карлика дезинформацию о поставках оружия и загадочных террористах…

Альберт прекрасно понимает серьезность ситуации. Пора действовать. Способов несколько. Кардинальный – захватить самозваного мастера мордобоя и в подвале выбить из него все. Это самый простой и тупой путь. Поскольку есть возможность, что переполошатся его сообщники. Нет, нужно действовать по-иному. Затеять игру. Попытаться выявить его связи, подельников и, главное, хозяев. Валленродт идет на то, чтобы установить более тесный личный контакт с фигурантом.

Так бы и шла тонкая интеллигентная игра, если бы обиженный мафиози не затеял собственное расследование. Он заставляет своих людей отслеживать всех подозрительных лиц, которые появляются в городке. Далеко ходить не надо – на первого подозрительного натыкается сам, в собственном заведении, когда тот уложил на ринге его лучшего бойца.

Из тех ли это, кто заказывал оружие? И где вся компания? Не мудрствуя лукаво, Золотой Мальчик устанавливает за специалистом по мордобою наружное наблюдение. Потом, столкнувшись с ним нос к носу на вечеринке, претерпев от него оскорбление, вообще теряет способность трезво просчитывать ситуацию. Решает пойти по пути наименьшего сопротивления, принятому в бандитских кругах, – треснуть пыльным мешком в тихом переулке, затащить в подвал с капающей с потолка водой и выдергивать ногти, выбивая правду.

Влад просчитал многие варианты, в том числе и этот. Он ждал каких-то выходок после столкновения с мафиозо. И когда ему звонят ночью и просят забрать Алису из какой-то загородной виллы, все становится ясно, как божий день. И Влад решает провести демонстрацию силы. Послушно суется в капкан. И устраивает гангстерам образцово-показательную головомойку.

После того как его ребят отшили таким непотребным образом да еще подстрелили лучшего его человечка, Золотой Мальчик понимает – это и есть те самые террористы, с которыми связан Папаша Жан. Не на сто, но на девяносто девять процентов – они! Оставалось только узнать, где у них база. Подключает на это дело всю свою братву и добровольных помощников и вскоре находит убежище бойцов «Пирамиды».

С этим открытием он спешит к Альберту фон Валленродту. Тот вежливо благодарит за информацию, а потом невзначай кидает, что если Андреа Босси еще раз возникнет вблизи этих людей, то переселится на дно залива с бетонной плитой на ногах. Золотой Мальчик в курсе, что друзья прусского аристократа без труда выполнят эту операцию. И, естественно, тут же отваливает в сторону и больше не возникает, на свое счастье…

На отработку противника Валленродт требует оперативную группу. Оперативники берут под аудиовизуальный контроль убежище. Наконец докладывают, что вычислили всех, и получают приказ на захват. Проводят его стремительно и эффективно. Они считают, что везут в «форт» беспомощных пленников. На самом деле тянут туда троянского коня.

За несколько дней до этого начальнику охраны «Пещеры» позвонили по телефону и произнесли ничего не значащую фразу. Фраза была кодовая, включившая в действие заложенную в сознании Полковника программу. Отныне диверсанты имели свою послушную куклу в стане противника и знали обо всем, что там происходит.

Дальше – дело техники. С помощью Дугласа происходит нейтрализация охраны. Тунгус выжимает Валленродта. Подключение к сети проходит нормально. И все бы хорошо, если бы не ошибка Влада, за которую он продолжал себя клясть.

Он настолько привык к Алисе как к своей веселой, взбалмошной подружке, что не мог воспринимать ее всерьез. И когда она затевает концерт, он ей верит. И делает глупейший шаг – допускает ее к компьютеру!

Теперь уже известно, что в «форте» она выполняла роль некой страховки на случай, если Альберт фон Валленродт решит учудить что-то не то. Она могла заблокировать передачу данных. Или включить механизм самоуничтожения объекта. Не он присматривал за ней, а она за ним…

В ее подсознание была вложена мощная кодировка: в случае угрозы «форту» и банкам данных – самоуничтожение.

Она не успела произнести последней цифры, чтобы рвануть сразу «Пещеру». Секунды не хватило. За какой-то миг Влад понял все… Это как озарение. Сложилась четкая картинка. Стало понятно вдруг все. И импульсивное поведение Алисы. И ее необузданность. И пристрастие к спиртному, которое почти не брало ее. И вечные истерики. Виной тому – кодировка. Блок, всаженный в подсознание, именно так влияет на личность… И кодировка включилась. Если бы Влад не успел…

Ладно, все кончилось более-менее нормально. Перекачано восемьдесят процентов информации. Двадцать – утеряно. Это очень много. Там могли быть знания, способные сломать, изменить баланс сил на планете. Но сделанного не воротишь… А в главное хранилище все равно не успели бы проникнуть. Когда Альберт влез в компьютерную сеть, кто-то, может, на другом конце земли, получил сигнал о проникновении. Если бы в течение нескольких минут не поступило мотивированное подтверждение, все равно была бы объявлена тревога.

Эскулап закончил колдовать с Владом.

– Ты почти в норме, Русич. У тебя потрясающая психологическая устойчивость.

– Киборг жив, – хмыкнул Влад.

– Нет, Влад, ты не киборг. Ты владеешь силой. Скрытой. Просто не умеешь ее толком использовать.

– Может быть.

– Хочешь, научу?

– Зомбировать людей?

– И не только…

– Нет!

– Подумай. Когда-нибудь ты все равно придешь ко мне.

– Вряд ли…

– Придешь. Просто потеряешь годы…

После сеанса релаксации у Влада состоялось свидание с Гермесом.

– Что сказал Эскулап? – спросил главный оперативный координатор, который ждал его в своем просторном кабинете.

– Что я в порядке. И предложил брать у него частные уроки.

– Пока не стоит.

– Интересно, Структура выйдет на нас? Узнают, кто ликвидировал одну из их главных баз?

– Все может быть… Не исключено, что «луддиты» свяжут происшедшее с некой законспирированной организацией, действующей на территории России.

– И чего тогда ждать?

– Или они будут с нами торговаться. Или нанесут ответный удар.

Гермес проглотил немножко коньячка из антикварного наперстка с тонкой изящной эмалью.

– Что будет с добычей? – спросил Влад. Этот вопрос не давал ему покоя.

– С технологической информацией? Для начала ее надо обработать. А это займет не один месяц. И даже не год.

– Дальше?

– А дальше – самое интересное. Мы не можем ее вбросить. Это будет хаос. А может, и война.

– Последствия непредсказуемые.

– Начнем вбрасывать потихоньку… Как говорил твой двойник сумасшедший ученый Купченко, – Гермес улыбнулся. – Началась Эра Водолея. Эра России, Влад. Наше время. И полученная информация – это наше богатство. Наше будущее.

– Я все понимаю.

– Вообще, не ломай голову. Отработали вы блестяще. Это самая значительная акция – по последствиям, – которую провела «Пирамида» за все время своего существования. Тебе есть чем гордиться.

– Особенно проколом с Алисой…

– Ты не машина. Ты мог сделать неправильный шаг. Главное, вовремя исправил… Давай. Отдыхай. Думаю, отдых долго не продлится.

– Спасибо на добром слове.

– Завтра можешь встретиться с семьей, – Гермес по-отечески похлопал Влада по плечу.

– Настя здесь?

– В Питере. Ты теперь коренной петербуржец…

– Петербуржец? Хоть схожу в Эрмитаж…

* * *

Возвращение. Оно проходит всегда примерно одинаково. Ликующие крики Вовки и тут же тысяча вопросов с его стороны. Слезы в глазах жены. И общее ощущение счастья, которое своим крылом коснулось этих троих людей и прикрыло их хоть на миг от бед и невзгод лязгающего железом жестокого мира.

Вся Вселенная сошлась для Влада в этой просторной квартире с высоченными потолками на Васильевском острове в Питере.

За окном валил дождь со снегом. Промозглая холодная осень ненавидела людей. Но ей не было хода в этот уютный уголок…

Первые слова. Первые восклицания… Но вот эмоциональный удар от встречи прошел. Волна безумной радости откатилась, оставив спокойную теплую заводь тихого счастья.

– Вы с Вовкой загорели. Хорошо отдохнули?

– Хорошо! – завопил Вовка. – Я видел трех дельфинов и мурену.

– Насчет мурены врешь, – хмыкнул Влад.

– Нет, правда была. Выбросило на пляж, – подтвердила Настя.

– Э, да вы были в условиях, опасных для жизни.

– Ну. Я обгорела. И не помогли мази. Три курорта сменили… А ты как? Тоже черный, загорелый. Красивый. – Она улыбнулась ласково.

– Теплые края. Фуршеты. Шикарные автомобили. Музыка. Праздник, в общем.

Он усмехнулся. И почувствовал укол раскаяния перед женой. Вспомнилась Алиса. Ее крепкое, грациозное тело. Потом внутри стало как-то пусто. Перед глазами встало каменное, потустороннее лицо Алисы, когда она активизировала систему уничтожения. И удар рукой – он вырубил ее. Хорошо, что в последний миг сдержал силу и не прикончил… Море, пальмы, фуршеты… Смешно… Прав был Эскулап, слишком много эмоций, воспоминаний, терзаний, сомнений отягощают душу. Только даже Эскулап в этом не поможет. Влад в очередной раз подумал, что крутится в совершенно безумном круговороте. Тут душу рвут у людей, как бумагу. Мнут, как воск… И он вынужден мять свою душу. Слишком дорого приходится платить за то, чтобы отрапортовать: «Задание выполнено». Но иного ему не дано…

Он вздохнул. Снять бы с себя эмоции и воспоминания, войдя домой, как офицеры снимают китель. Да не получается…

– Что с тобой, Влад? – Настя протянула ладонь и коснулась его руки.

– Ничего, родная… Если бы ты знала, как я люблю тебя…

Часть вторая. Эликсир жизни

Человек спал, откинувшись на красной бархатной спинке замысловатого резного кресла в стиле ампир. Утреннее солнце роняло лучи на его бледное лицо, играло золотом на книжных корешках, забиралось в завитки узора старинной деревянной мебели, пыталось растревожить спокойный сон хозяина кабинета.

Он не испытывал неудобств от солнечных лучей, от того, что его голова вывернута так, что шейные позвонки должны трещать. Ничто не могло нарушить его сон. Потому что это был вечный сон. Человек завершил свой круг.

– Открой! Папа, ну пожалуйста! – слышался голос.

Шум, который возник, теперь уже не мог его потревожить. Чьи-то возгласы. Попытка вскрыть дверь. Сдавленная ругань. Удары. Треск выламываемой двери. Потом женский, полный отчаяния крик.

И царство безмятежного покоя вмиг стало царством суеты – бессмысленной и бесполезной с холодных вершин смерти.

Суета сильно смахивала на хаос и называлась осмотром места происшествия. Эксперты из опергруппы ГУВД Санкт-Петербурга порхали, как пчелки, опыляя порошками гладкие поверхности, которые могли сохранить отпечатки пальцев преступников. Собирали в полиэтиленовые пакетики окурки из пепельницы и другие такие же малозначительные предметы, которые при определенных условиях имеют возможность набрать вес и стать полноценными уликами. Прокурорский следователь корявым почерком исписывал листы протокола осмотра. Оперативники угрозыска, получив указания, разбрелись по соседним квартирам и подъездам искать очевидцев преступления. То люд служивый, работящий. Массовка же состояла из начальства различных уровней.

Мелькнул и поспешно растаял, как мимолетное виденье, зампрокурора города. «БМВ» с мигалкой доставил на место первого заместителя начальника областного ГУВД. Хмуря брови, тот щедро осыпал подчиненных идиотскими указаниями и отбыл восвояси. Руководящие представители органов госбезопасности подкатили на неприметном зеленом «Форде». Прошелестели, как сквозняк, чинуши от правоохранительных органов рангом пониже. Все эти деятели просто обязаны были прибыть сюда. Слишком значительную фигуру сегодня смели с доски. Слона, можно сказать, завалили. В этом и состоит высокое административное искусство – оказаться вовремя в нужном месте и одновременно не взять на себя никакой ответственности.

– Отработать жилой сектор, – раздавал указания очередной милицейский начальник, топчась в коридоре огромной квартиры. – Отпечатки пальцев по «Паппилону» прокатать… Ясно?

– Так точно, – равнодушно отвечал краснолицый мужчина лет сорока пяти, с усталыми глазами, привыкший выслушивать азбучные истины. – Обязательно…

– И налегайте на версию о мотиве, связанном с коммерческой деятельностью потерпевшего. Активно так. Наступательно. Цепко.

– Непременно, – кивал краснолицый.

Милицейский начальник подозрительно покосился в его сторону – уж не ерничает ли? И тоже отчалил.

Краснолицый – а это был начальник убойного отдела областного ГУВД – не принадлежал к той счастливой безответственной руководящей когорте, которая праздно оттопталась на месте происшествия и удалилась. Ему, именно ему предстояло расхлебывать эту кашу. А каша заваривалась густая. И пока трудно было даже представить, где взять такую ложку, чтобы ее расхлебать.

– Сейчас табун разбежится, и нормально поработаем, – сказал сухощавый пожилой мужчина – судебный медик.

– На прикидку – причины смерти? – потребовал начальник убойного отдела, угрюмо косясь на труп, который только что переместили с кресла на пол.

– На прикидку – перелом шейных позвонков.

– То есть ему свернули шею.

– А перед этим вдавили ударом грудную клетку.

– Забавно…

– Ты считаешь это забавным?

– Вообще-то нет. Шуму будет…

Шум действительно обещал быть знатным. Люди – как камни. Мелкие камешки, падая в воду, поднимают небольшие круги на водной глади жизни – слезы родных, растаскивание убогого имущества, автобусы со скорбящими и скупые речи на могиле. Если же в воду рушится скала, то это грозит небольшим цунами. Президент холдинга «Прогресс» Руслан Смирнов был именно скалой. И волна от его падения может смыть многих.

Впрочем, начальник убойного отдела привык к тому, что рядом рушатся глыбы. Много с чем ему приходилось сталкиваться в период своей работы. Сколько скал навернулось на его памяти так, что земля тряслась… Сколько он видел этих сановных скрюченных трупов. Разнесенный осколками от выстрела гранатомета труп вице-губернатора, прославившегося своей неуемной алчностью. Прошитый очередями труп самой честной депутатши Госсобрания, крышевавшей по совместительству игорный бизнес и переоценившей свои силы. Трупы денежных мешков, политиков, влиятельных мафиози. Это какой-то мистический акт – волшебное превращение облеченного властью и полного сил человека в скрюченный труп. Сам труп никому не нужен. Все стремятся отделаться от него побыстрее, закопав с почестями. Но потом наступают последствия. Летят головы. Гремят взрывы. А для начальника убойного отдела начинается свой ад – новые бессонные ночи, выволочки у руководства, угрозы, уже не сильно пугающие, обходного листа и пенсионной книжки. И в очередной раз боль, когда тебя бьют по рукам, если копнешь слишком глубоко… Ладно, разберемся. Не впервой.

– Странно все это, – заметил судебный медик. – Чтобы такое сделать с человеком, неслабым человеком, нужно обладать чудовищной силой.

– Если бы только это странно было, – буркнул начальник убойного отдела.

С самого начала осмотра он невольно ощущал, как по спине его ползет холодок, будто от присутствия нечистой силы. Адской серой тут пахло!

Убитый президент холдинга имел обыкновение работать по ночам в обставленном старинной мебелью кабинете. Только здесь из всей огромной квартиры, составленной из двух старых коммуналок, плотно перекрытой системами видеослежения и датчиками объема, он ощущал себя по-настоящему дома. Тут не было зрачков камер и охранных датчиков. И он мог насладиться одиночеством. Щелчок замка – и он отгораживался от охранников, родных и всего мира. Садился за компьютер и набирал отчет о своей жизни – писал воспоминания. Увлекся этим бесполезным делом год назад. Он будто подбивал итоги. Часа в три ночи ложился спать на диване в кабинете. Вставал строго в восемь.

В восемь он не вышел. Охранник попытался достучаться – бесполезно. Приехала дочка. Вскрыли кабинет. Женский крик и обморок…

– Классическая ситуация из идиотского детектива – закрытая комната и труп, – хмыкнул понимающе судебный медик. – Замок изнутри повернут на два оборота.

– Да. Преступник не мог попасть сюда и через окно. – Начальник убойного отдела оперся на опыленный порошком для снятия отпечатков подоконник. Выглянул наружу.

Дом середины девятнадцатого века, странной архитектуры. Единственное окно по всей стене. Выше – крыша, настолько покатая, что с нее не спустишься без сложного альпинистского оборудования. Но следов его применения не обнаружено. Кроме того, на чердаке пыль, минимум месяц там никто не появлялся. Крыша как путь проникновения исключена.

– Единственный путь – по карнизу, потом на пожарную лестницу, – показал рукой судебный медик.

– Это не в человеческих силах, – скривился начальник убойного отдела.

– Значит, забрался не человек, – хмыкнул доктор.

– Издеваешься, Айболит?

– Вся классическая детективная литература, в том числе с закрытыми комнатами, началась с Эдгара По. Убийство на улице Морг. Смешно, там примерно та же ситуация. Чудовищная сила. Невозможность для простого человека проникнуть в комнату.

– Там убийцей оказалась обезьяна, – усмехнулся начальник убойного отдела. – Ты веришь в обезьян-убийц?

– Не верю.

– Значит, кто-то обладает ловкостью обезьяны. И силой. – Начальник убойного отдела закурил, ощущая, как растаявший было холодок вновь ползет по позвоночнику.

Он отлично помнил нераскрытое убийство, которое произошло полгода назад. Закрытый склад. Тот же невероятный способ проникновения – через вентиляционное окно, к которому не подберешься. И тот же способ убийства – вдавленная чудовищным ударом грудь и свернутая шея…

За пятнадцать лет милицейской карьеры начальник отдела насмотрелся на всякие способы отправить на тот свет ближнего. Когда возникала такая необходимость, в ход шли любые средства – от самых незатейливых, типа кухонного ножа или молотка, до экзотических, вроде ядов или капсул с радиоактивными веществами. Вне зависимости от орудия убийства все сводится к элементарной схеме: мотив – план – орудие преступления – непосредственно акт лишения жизни. И ничего необычного, все стандартно. Только в этих двух случаях его не покидало ощущение чего-то странного и мрачного, никак не укладывающегося в простые схемы. Можно сказать, потустороннего.

То убийство осталось висеть висяком. И надежды на то, что здесь сложится иначе, не слишком велики.

– Обезьяны-убийцы, – хмыкнул начальник убойного отдела. Но смешок был невеселый. – Может, пришла пора заменить нас на дрессировщиков?

– На ветеринаров, – буркнул судебный медик.

* * *

Влад не любил северную столицу. Уважал. Признавал ее холодное величие. Восхищался волшебными дворцами, сокровищами Эрмитажа. Радовался прямым, как стрела, улицам, тяжелым цепям на набережных, чугунным решеткам оград. Физически ощущал ауру великих свершений, осенивших этот город. Вот только не ощущал здесь теплоты.

– Знаешь, – признавался Влад Насте, – порой мне кажется, что болотный дух и призраки тысяч людей, сгинувших при возведении города и в войнах, туманят голову. Будто душу в тисках сжимают!

Настя, в отличие от Влада, которому трудно вообразить себя коренным санкт-петербуржцем, просто влюбилась в этот город. Она наслаждалась им. Обожала неторопливо прогуливаться вдоль каналов со свинцовой водой, полной грудью вдыхая питерский воздух. С детским восторгом глазела на дворцы, созданные Трезини, Растрелли, Стасовым, Кварнеги. Неутомимо таскала Вовку в Эрмитаж, по музеям, экскурсиям. Малыш скучал, но виду старался не показывать – с Настей не забалуешь.

Если разобраться, то на Влада давил не столько сам город, сколько вынужденное бездействие, гипсом сковывающее его деятельную азартную натуру. За несколько месяцев его пребывания в качестве координатора двух оперативно-боевых пятерок, отвечающих за Северо-Западный сектор, как нарочно не было ни одной стоящей оперативной разработки, к которой бы его подключали. Так, работа на подхвате, к тому же втемную. Организовать скрытое наблюдение за мутными субъектами. Поставить «ухо» на телефон. Сопроводить груз непонятного содержания под легендой частного охранного предприятия. Самые серьезные поручения – шантаж местного политика и осуществление показательного бескровного взрыва лимузина известного бизнесмена. Для чего все это нужно – Владу не говорили. Приказ принят. Исполнен. Ждем следующего приказа. Такая служба.

Правда, месяц назад Владу удалось немножко отвести душу, взяв непосредственное руководство над одной из своих боевых пятерок. Ее привлекли для освобождения заложника и нейтрализации бандгруппы, хоронившейся в вологодских лесах. Опять-таки конечной цели операции до Влада не довели. В «Пирамиде» строго руководствовались принципом: меньше знаешь – крепче спишь.

– Болото. И болотная тоска, – иногда шептал под нос Влад, привыкший к грохоту сражений, масштабным оперативным мероприятиям. Он ощущал себя выброшенным на обочину жизни. Его удручало, что в это время «Пирамида» тянет несколько проектов, настоящая, живая работа идет без него. Именно сейчас отрабатывается информация, полученная из «Пещеры». Только Владу об этом знать не положено.

В круг немудреных обязанностей Влада теперь входили подкормка и снятие информации с переданной ему на связь агентуры «Пирамиды». Среди агентов числились полковник госбезопасности, три мента и пара бандитов. Свои источники информации имелись у всех без исключения бойцов пятерок. Гермес считал, что это слишком нерациональная трата ресурсов – иметь оперработников, которые только качают мускулы да еще умеют палить с двух рук с закрытыми глазами из всех видов оружия и крошить челюсти ударом кулака. Агентурной работой должен заниматься каждый. Получаемую оперативную информацию Влад дисциплинированно сливал в Москву. Там ее тщательно просеивали аналитики, ища в информационном навозе жемчужины. Но ни разу самому Владу отрабатывать ее не поручали.

Влад сидел, развалившись вполне по-хозяйски в кресле гендиректора частного охранного предприятия «Набат». Кресло это за последнее время неспроста притерлось к изгибам его фигуры. Ведь Влад и являл собой того самого директора, а сам ЧОП – не что иное, как «крыша» Северо-Западной ячейки «Пирамиды».

– Город. Скука. Дождь. Весна, – вслух предельно коротко, в стиле японских танки, описал Влад печальный пейзаж перед глазами.

Из окна кабинета открывался вид на мост. Чугунные львы, упираясь лапами в гранит и откинув головы на мускулистых шеях, держали в своих пастях тонкие железные цепи, к которым подвешен настил моста. Это историческое место располагалось на изгибе канала Грибоедова, неподалеку от Театральной площади. Красиво, стильно, однако давно уже привычно и скучно.

Погода была не по-апрельски мокрая, дождливая. От Невы тянуло прохладой. Моросил гнилой дождик. И зачем, спрашивается, импульсивный и жестокий царь Петр здесь град заложил? Вдоль набережной шелестели мокрыми шинами по мокрому асфальту обесцвеченные серой погодой авто. Шныряли прохожие, как-то заговорщически ныряя в арки желтых домов. Ах эти желтые дома, с таким нездоровым омерзением, мощно и убедительно описанные стариком Достоевским. Желтый – цвет дурдома…

Треньк! Дзинь! Влад чуть не подпрыгнул от бесцеремонного звонка ожившего телефона. У всех телефонов свои голоса. У этого, ярко-синего, с красной полосой, аппарата голос беззаботный, наглый и громкий, как у цыганки на рынке. Кого хочешь взбодрит!

– Слушаю, – произнес Влад деловитым тоном, который оттачивал долго и упорно все последние месяцы.

– Фирма «Интерброк», – отрекомендовался мягкий уверенный баритон. – Зам по безопасности.

– Гендиректор «Набата». – Влад не удержался и зевнул.

– Хотелось бы обсудить с вами вопрос о сотрудничестве. Наслышан о качестве вашей работы.

– А о ценах не наслышаны?

– В общих чертах.

– Вряд ли более интимное знакомство с ними вас окрылит… Переговорите с моим замом.

Цены Влад специально загнул космические, чтобы отваживать клиентов. Но, как ни странно, клиенты все равно находились…

Положив трубку, он врубил компьютер. Зажегся плоский экран с вежливым приветствием «Здоровеньки булы, шеф!». Так, папки с деловой перепиской «Набата» – такого добра нам задаром не надобно. Система «Кодекс-К» с обновленными базами российского законодательства. Упаси боже! А вот скромный значок военной стратегии «Испанская армада» – это в самый раз! Влад щелкнул мышкой. Загрузил сохраненную игру.

Через сорок минут выстраивания морской военной кампании – благо время за этим делом не просто текло, а мчалось со свистом, как локомотив, – Влад зашел в стратегический тупик. Уровень нужно было начинать с самого начала.

– Вирус вам в винчестер, умники очкастые, – в сердцах обругал Влад авторов игры.

Бесполезный день… Пустой, как полковой барабан. Уже третью неделю никаких заданий. Никаких вестей из центра. Вымерли они там, что ли?

Может, затишье перед бурей? Хорошо бы. Влад, как мятежный парус, жаждал бури, как будто в буре есть покой.

– Разрешите? – послышался звонкий девичий голосок.

– Заходи, коль не шутишь. Не прогоню, – усмехнулся Влад.

– Ваш кофе, – очаровательно улыбнулась высокая белокурая девчонка в длинном строгом синем платье. Это секретарша – у него теперь своя секретарша! Молоденькая, симпатичная, длинноногая. То и дело приходится одергивать себя – мол, длинные ноги не роскошь, а средство передвижения, и нечего на них пялиться! В это время она всегда приносит кофе, внося в жизнь Влада ощущение ритма. Секретарша с подносом – это маятник часов в зыбких питерских реалиях будней.

Влад, проводив ее взглядом, вздохнул. Она чем-то напоминала ему Алису. Память давила. Странное ощущение осталось после акции в «Пещере» – будто он потерял там что-то важное. И, главное, не закончил ту партию до конца…

– Хва кукситься, – велел он себе. Разговор шепотом с самим собой уже входил у него в традицию. Грех не поговорить с таким добрым собеседником.

Включил телевизор. Почти метровый экран «Филипса» в углу озарился рекламой. «Кетчуп «Пушкин» – я помню чудное мгновенье, передо мной явился ты!» – пояснил кетчуповый маньяк, сжимавший бутылку с кетчупом, как «коктейль Молотова». После этого полуголая девица объявила: «Билайн. Мы за связь без брака!» Затем академический хор на Красной площади спел: «Славься, славься, пиво «Грасс».

– Кто не пьет, тот пидорас, – закончил за них Влад и переключил на другую программу.

Петербургский канал порадовал криминальной хроникой. Самая обширная хроника из всех в Северной Пальмире, по полному праву заслужившей название криминальной столицы России. Опять этот болотный дух, который туманил мозги и Раскольникову, толкая с топором к старушке-процентщице, и уличным грабителям, присмотревшим шубу Акакия Акакиевича. И сегодня он влечет толпы людей в подворотни – выворачивать карманы у ближних. Это такой туземный обычай и одновременно национальный вид спорта в Питере – уличные грабежи. Каждый день «Криминальная хроника» рапортует об аресте очередной шайки. Смешно, но месяц назад пятеро хлипких уличных крыс пытались ограбить Влада. Один из тех гопников до сих пор в реанимации – Влад узнавал о его судьбе и даже корил себя за то, что чуток перестарался…

Ну вот, опять – две разбойные группы сняли…

А это что? Громкое убийство. Еще одно дитя перестройки скончалось в корчах. Президент холдинга «Прогресс» Руслан Смирнов. Владу это имя многого не говорило. Краем уха слышал – какие-то высокотехнологические проекты. Скорее всего, очередной способ выдаивания бюджета. Ладно, чего голову ломать? ЧОПа «Набат» это не касается.

Влад выключил телевизор, прикрыл глаза, скрестил руки на груди. И стал выдавливать из себя мрак, медитируя, устремляя душу к свету. Разгоняя низкие, давящие тучи, стиснувшие город. «Я не твой, – воззвал он к городу. – Моя обитель – свет»…

Прервал медитацию резкий звонок мобилы. Мелодия – из старого итальянского фильма, заливистая и приятная…

И сразу расслабуху сон как рукой сняло.

Мобильник – маленькая на вид стандартная южнокорейская коробочка, на самом деле относился к разряду чрезвычайно дорогой эксклюзивной спецтехники. В нем микросхем было напаяно раз в двадцать больше, чем предусмотрено для обычного мобильника. И звук этой мелодии означал не звонок беспечных праздных знакомых, а срочный вызов по закрытому каналу с системой засекреченной связи.

– Весь внимание, – резче, чем надо, произнес Влад.

– Здоров, питерский изгнанник, – послышался голос Денисова-Медведя.

– Здоровее видали, – хмыкнул Влад. – Уж не чаял тебя услышать.

– Вот решил на огонек заглянуть. Примешь?

– С распростертыми объятиями, – язвительно, но вместе с тем вполне искренне пообещал Влад. – Что заказывать дорогому гостю? Шашлык? Гуся с яблоками?

– Люблю здоровый рабочий подхалимаж. Вот что, петербуржец, баня, водка, девки откладываются до лучших времен. Буду в пятнадцать ноль-ноль. Место романтическое, наше старое…

– Вот совпадение! Я туда тоже случаем залечу в то же время.

– Все, хва резвиться. – Денисов помолчал, потом добавил: – Кажется, открылся большой фестиваль. – В его голосе даже через эфир ощущалось грозовое напряжение.

Отбой… Влад отодвинул от себя телефон. Внутри стало как-то пусто. Сердце ухнуло и заледенело. Ну что ж, дождался Русич своего часа. Отпуск кончился. Большой фестиваль – это круто! Это, скорее всего, война. А значит, кровь. И неизбежный подсчет боевых потерь…

Стоп! Не думать о плохом. Не гадать на кофейной гуще! То, что нужно, Влад узнает через каких-то пять часов…

Встретились они с Денисовым на ступенях Казанского собора – обшарпанного от влажности, но от этого не менее прекрасного и величественного.

– Ну, привет, браток. – Денисов сжал в своей медвежьей лапе руку Влада. – Пойдем прошвырнемся, как встарь, по Невскому.

– Горазд ты уговаривать…

После возвращения с Побережья Влад один раз мельком встретился с Денисовым на базе под Москвой. И после этого они не виделись.

Улица грохотала машинами, трамваями. Сияли витрины. Бренчали на гитаре уличные музыканты. Молоденькие девчонки приставали к прохожим мужчинам с просьбой купить им мороженое.

– Работа для тебя и твоей отдыхающей команды подоспела, – проинформировал Денисов. – Прилетела плюха откуда не ждали.

– Суть вопроса?

– Режим «Отражение».

У Влада екнуло сердце. «Отражение» – противодействие агрессии неустановленного противника.

– Ситуация запутанная, – пояснил Денисов. – Новости слушаешь?

– Бывает.

– Тогда слышал об убийстве президента «Прогресса».

– Мы имеем отношение к «Прогрессу»?

– Руслан Смирнов был задействован в нашем проекте.

– Он работал на «Пирамиду»?

– Только сам об этом не знал…

– Что за проект?

– Хитрая высокотехнологическая разработка в области электроники. Аналоги в мире отсутствуют.

– Подарок из «Пещеры»?

– Нет. Тамошние базы данных пока неприкосновенный запас. Время для них не пришло… Был кое-какой свой задел.

– Значит, кто-то решил заглушить высокотехнологическую программу. Опять рука «луддитов»?

– Вот этот вопрос я и хочу задать тебе. Гермес хочет знать, кто так удачно обнулил Руслана Смирнова… Только с ответом поторопись.

– Постараюсь. А там как судьба карты кинет.

– Хм, картежник ты наш… Учти, тема приоритетная… Однако тебе лучше обойтись своими силами. У нас сейчас с людьми напряженка конкретная… Хотя, если припрет, имеешь право затребовать резервы.

– Резервы? – Влад тут же ухватил протянутый палец, чтобы оттяпать руку. – Эскулапа дашь?

– Смеешься? – Денисов задумался на миг, потом махнул рукой. – Тунгус в твоем распоряжении.

– Спасибо и на том…

– Влад, учти. – На чело Денисова наползла туча. – Эти твари нас сильно прищемили.

– Теперь мы прищемим их…

– На тебя надеются, Влад. – Денисов вытащил из кармана коробку с маленьким лазерным диском. – Тут вся информация. Кодировка стандартная.

– Понятно. – Влад ощутил, как в груди поднимается сладостная волна, будто от диска с информацией шли флюиды энергии.

– Легкой воды, как говорят мариманы… Тебя вернули со скамейки запасных…

* * *

Холера любил лес. Он его вбирал всей душой. Знал как свои пять пальцев. И это знание не раз спасало ему жизнь.

Годы, пусть и не слишком большие – сорок восемь стукнуло, – напоминали о себе сбившимся дыханием и коликами в боку. Ног он давно не чувствовал. Но все шел и шел вперед. Иногда позволял себе короткую передышку – присесть на корягу, смахнуть пот густо татуированной рукой, растереть ноющую, сломанную десяток лет назад ногу. И дальше, в путь…

Впереди – болотистая местность. Обогнуть. Главное, не терять направления. Все-таки это не Сибирь и не Амазонка. Леса среднерусские. Если идти прямо и не сворачивать – обязательно рано или поздно упрешься в населенный пункт, наткнешься на перечерчивающую местность линию автомобильной или железной дороги… И тогда он будет спасен… Главное, идти вперед. Не терять темп и кураж!

Казалось бы, оснований считать, что за ним организована полноценная охота, не было. Какой резон искать сбежавшего бомжа по лесам и полям? Никакого. Но Холера затылком ощущал холодное дыхание. Он знал, что за ним идут по пятам. Откуда знал? Шестое чувство. Оно не раз спасало дубленную ветрами, морозами и жарой дырявую шкуру стареющего одинокого волка…

Нет, теперь им его не взять! Хватит, побыл уж лохом. Теперь пора стать тем, кем он был всегда по жизни, – изворотливым, ушлым, свободолюбивым Холерой, не признающим жалкого существования в клетке…

Попался он и вправду как лох. Где были его хваленая осторожность и ощущение опасности, когда он знакомился с каким-то никчемным, пыльным мешком пришибленным типом. Их роковая встреча состоялась в придорожном кабачке, окрестности которого Холера выбрал средой своего обитания. Унылый очкарик без чувства, тоскливо растягивал во времени одну-единственную бутылку красного грузинского вина, кажется, «Киндзмараули» – фальшивого, естественно, как и все в этой жизни. На его лице читалась решимость напиться этой самой бутылкой до чертиков. Холера угадал в этом субъекте набравшего жирок, ждущего счастливой минуты, когда его ощиплют, лоха. Прикид приличный, курточка замшевая, «дипломат» – ясно, клиент при деньгах. Такого минимум стоило развести на щедрое угощение и выпивку. Но можно и что-то более серьезное устроить, если бабки у него есть. Например, приголубить кастетом в подворотне, через которую он пойдет к автобусной остановке, – не до мокрухи бить, аккуратненько, чтобы спокойно и неторопливо провести санитарную очистку карманов. На деньгах, говорят, микробы водятся. Слишком много купюр носить с собой вредно для здоровья…

Холера подсел к нему за стол. Слово за слово – и очкарик нашел в хищно улыбающемся биче хорошего собеседника, терпеливо выслушивающего жалобы на жизнь. А список жалоб у этого типа был солидный. Он жаловался на низкую зарплату. На однокурсников, обошедших его на жизненных виражах и катающихся как сыр в масле. На неверных женщин. Ныл, что жизнь дала трещину. Вот уже на липком столе появилась вторая бутылка вина. Клиент стремительно нагружался спиртным, к которому оказался совершенно не стоек. Наконец он прослезился и заявил, что Холера отныне ему друг. А друзей он привык приглашать в свою холостяцкую квартиру, где удобно продолжить изложение перечня жалоб на несовершенство существующего мира.

– Брат, – всхлипнул растроганно очкарик. – Двигаем ко мне! Ты человек! А бабы все суки!

Холера воспринял приглашение как подарок судьбы. Овечка сама тыкалась наивной мордочкой в руки живодеру и просила, чтобы ее остригли по полной и содрали с нее шкурку. На хате у очкарика наверняка есть чем поживиться.

– Базар говно, – кивнул Холера. – Заметано… Только еще пару пузырей не забудь.

– Все схвачено, – важно кивнул очкарик. Пошатываясь, направился к стойке, где прикупил еще пару бутылок самозваного «Киндзмараули», с трудом спустился по ступенькам кафе и кивнул на стоящую в сторонке новенькую, только с конвейера, бежевую «Ладу», пялящуюся на мир желтыми противотуманными фарами.

Дальше воспоминания обрывочны. Холера помнил, что сел в машину. А как его отключил очкарик, чем приголубил – это уже в потемках…

Очнулся он в тюрьме. Точнее, это был сарай, в котором находились еще пятеро бедолаг. Но все атрибуты тюрьмы присутствовали. Закрытые на тяжелые засовы двери. Вертухаи – здоровенные мужики с помповыми ружьями. Баланда, черствый хлеб. И ни с чем не сравнимое ощущение тюремной безнадеги.

Судя по всему, охранники имели к российским госструктурам такое же отношение, как к оккупационным войскам ООН или тайной полиции Замбези. А значит, Холера попал в один из тех пунктов отстоя, о которых среди бичей ходят леденящие кровь легенды. Якобы в России существуют такие частные загоны, куда как скот сгоняют бомжей и прочих заблудившихся в современной действительности простых людей, а потом продают в рабство на Кавказ или разбирают на внутренние органы. Холера, скитающийся уже пятый год, после того как в очередной раз освободился из колонии строгого режима, много слышал баек о подобных местах, но не видел ни одного человека, который бы побывал в них, а потому все россказни считал плодом фантазии – и не более.

Теперь фантазии воплотились в жизнь. Притом в его жизнь!

Соседи его были люди вялые, готовые безропотно принять любую участь. Они себя давно похоронили.

– Слышь, молодой. Загостились мы здесь, пора и честь знать. Откидываться из этой гостиницы надо, – предложил Холера курчавому, широкоплечему смуглому парню, который производил более благоприятное, чем остальные, впечатление.

– Бежал тут один. Притащили за ноги. Дохлого.

– Что ж. Ноги – дело откидное, – осклабился, как клыки ощерил, Холера.

– Во-во! Повесили его на суку. И заставляли нас подходить и пинать тело.

– Тем более надо срываться на простор.

– Как?!

– Ты тише, молодой. Не светись… Поглядим…

Случай представился, когда привезли еще трех новеньких и Холеру с тем смуглым парнем перевели в отдельный сарайчик. Бывалый зэк уже усек, что охрана поставлена из рук вон плохо. Не выставлены люди по периметру поселка, не укреплены бараки. Здесь привыкли относиться к своей добыче как к бессловесному скоту. Откуда им было знать, что у Холеры за спиной два удачных побега, притом один – из весьма отдаленного лесного учреждения, когда до обжитых мест пришлось протопать полторы сотни километров через тайгу.

– Ну что, пацан, – прошил Холера острым взором выбранного напарника. – Рвем когти. Сегодня или никогда.

– Рвем, – без всякой радости кивнул смуглый.

Стена сарайчика оказалась ветхой, удалось выдавить часть стены и выбраться наружу.

Охранников было двое. Один дрых без задних ног, привалившись лбом к стене. Другой клевал носом на скамеечке, обняв похожую на автомат Калашникова охотничью «сайгу».

А тут еще подарочек припасен – как будто на выбор под навесом был разложен столярный инструмент, и там же три вполне приличных ножа для разделки мяса.

Напарник дернул Холеру, что, мол, надо делать ноги, да так, чтобы пятки сверкали. Но опытный зэк, плюнув на осторожность, подался к навесу, завладел ножами. Тяжело огрызаться, не имея зубов. А нож – тот же самый клык!

Они перемахнули через невысокий заборчик, огораживающий загон. И двинули в лес.

– Свобода, свобода, – шептал смуглый. По его щекам катились слезы.

– Хорош причитать! – оборвал Холера. – Еще уйти надо.

– Куда идем?

– А куда хочешь. Мне обуза не нужна. Я сам по себе.

– Но…

– Не зевай, пацан. Глядишь, фарт повалит, выживешь. – Холера бросил нож. Лезвие глубоко вошло в мягкую землю. Это последнее, что он намеревался сделать для напарника по побегу.

Больше не говоря ни слова, Холера обернулся и, как леший, растворился в лесу.

Он отлично помнил рассказ смуглого о том, как за ноги притащили труп беглеца и выставили напоказ. Многое не нравилось в ситуации. В том числе легкость побега. Закрадывалась холодной змейкой ядовитая мысль: а не дали ли им сбежать?

Вот таким образом Холера и очутился на этой тропе и с маниакальным упорством, наплевав на усталость и боль в боку, стремился вперед.

А лес все тянулся и тянулся. И не было в нем никаких признаков цивилизации, за исключением нескольких пластиковых бутылок и остова ржавого механизма, скорее всего, еще времен войны.

Солнце забралось в зенит. Холера шел уже много часов. Но проклятый лес продолжал тянуться. И тревога в душе все больше росла. Что-то шло не так. Что-то тревожило все больше и больше…

Холера стал периодически останавливаться, замирать, прислушиваясь к лесу, пытаясь уловить чуждые звуки, запахи. И был вознагражден… Тот, кто шел за ним, шумел гораздо сильнее. Не сильно, но сильнее.

Он застыл, прикидывая, что делать. Кажется, его след взяли. Это было неприятно. Он хорошо знал лес. Работал лесником, пока не покатился по наклонной. И все-таки его выследили.

Если тупо ломиться вперед – он проиграет. За его след как-то зацепились. А дыхалка на исходе. И ноги ватные. Надо схорониться…

Убежище он приискал в овражке, по дну которого журчал жиденький ручеек. Скрылся за ветками. И принялся беззвучно молить своего покровителя святого Николу, чтобы не оставил своей милостью, уберег и на этот раз. И крест бы поцеловал, да только сорвали с него крест поганые тюремщики.

Шум приближался. И наконец Холера из укрытия увидел своего преследователя. Одетый в камуфляж, обутый в кроссовки, тот ступал мягко, пружиняще, в его движениях не ощущалось усталости. Охотник замер на полянке. Огляделся, нервно повел головой, как волк, вынюхивающий добычу. Что-то в фигуре показалось знакомым. Но рассмотреть лучше Холера не мог, потому что лежал, замерев, затаив дыхание, мечтая слиться воедино с пожухлой травой.

Преследователь постоял с минуту. И двинул дальше.

Холера с облегчением перевел дыхание. Его била мелкая дрожь. По лбу тек пот. Такое ощущение, будто он только что выпрыгнул прямо из-под буфера несущегося на полной скорости локомотива.

Где-то еще с час Холера пролежал в зарослях, не решаясь покинуть убежище. Но больше ничего не напоминало о преследователе. И беглец решил тронуться снова в путь. Во всяком случае, теперь он будет настороже. И не проспит приближения противника.

Он шел, вслушиваясь в лес. Но не слышал ничего.

Вышел на прямую просеку. В раскисшую почву вдавились характерные глубокие колеи от колес трактора «Беларусь».

Холера будто сбросил с плеч тонну груза. Он вышел к людям! И скоро, совсем скоро все будет позади!

Присел на корточки. Минут пять переводил дыхание, пытался по старой привычке каждую секунду использовать на восстановление сил. Встал.

Треск ветки!

Холера резко обернулся.

Тип в камуфляже стоял сзади. Его прищуренные глаза, черные, какие-то нездешние, пронизывали Холеру. В них глазах плескалось злобное торжество. Взгляд притягивал и одновременно ошпаривал, как пар из чайника. Этот взгляд!..

– Тебе не нужно было бежать, – как-то жестяно произнес тип в камуфляже.

И тут Холера понял, откуда этот человек ему знаком. Это тот самый унылый очкарик, который плакался о женской неверности. Только он преобразился. Очки потерял. И ныть не собирался. Язык не повернулся бы назвать его лохом и заморышем.

Холера бегло окинул его фигуру. Оружия не видать, но пистолет вполне может быть заткнут сзади за пояс. Пистолет – это серьезно. Но у Холеры тоже в рукаве перо, которое он прихватил с собой в дорогу. А перо в умелых руках страшнее пистолета. Надо только, чтобы противник был на расстоянии удара.

– Твоя взяла, командир… Не пыли. – Холера поднял руки. – Я ситуацию всосал, как младенец молоко.

Преследователь сблизился с ним. Двигался все так же упруго. Незаметно, что его утомило путешествие по лесу.

Ну все, сейчас «очкарик» подойдет на расстояние вытянутой руки…

– Идешь сам. Или я понесу твое тело, – с эмоциями компьютера перечислил преследователь варианты.

– Иду сам. Я все уже понял, начальник. Не прав был…

Холера сделал еще пару шагов навстречу противнику, продолжая держать поднятыми руки. Еще три шага. И тогда этот тип просто не успеет дотянуться до оружия…

– Я не хотел. Меня тот пацан с панталыку сбил, – заканючил Холера. Ему было все равно, что говорить. Лишь бы приблизиться к очкарику… Шаг. Еще шаг… Все. Пора!

Нож в рукаве. Дугообразное движение. Рукоять падает в ладонь, перевертывается, и вот уже острие направлено в живот преследователя. Рука движется так молниеносно, что среагировать невозможно. Это как бросок кобры. Таким финтом Холера однажды насадил на перо совсем не слабого гладиатора! Не чета очкарику!

По телу Холеры прошла сладкая волна от предчувствия того, как лезвие почти без усилий войдет в мягкий живот. А потом добить. Обязательно добить. Расквитаться за ужас, истекающий из этих темных глаз.

Нож уже должен был пробить мягкую ткань человеческого тела. Но лезвие прорезало воздух. Преследователь с нечеловеческим проворством выгнулся дугой. Отступил на пару шагов, уйдя с линии атаки. Внимательно, с прищуром, оглядел Холеру с ног до головы, как экспонат в музее восковых фигур. И видавший виды уголовник прочитал в темных глазах блаженство. И приговор.

– Все, я иду с тобой. – Холера отвел руку и разжал пальцы. Нож упал на траву. – Погорячился, начальник… Извини… Сукой буду, больше не повторится.

Слова падали, пустые и гулкие… Холера тщетно надеялся на снисхождение. Снисхождения в этих глазах не было…

* * *

Ларчик открывался просто. Владу не пришлось сильно напрягать своих людей, собирать по крупицам информацию, анализировать ее, чтобы установить, кто отправил на тот свет президента холдинга «Прогресс».

Полковник из областного управления Федерального агентства государственной безопасности согласился встретиться с Владом в четверть девятого.

Влад засек чекиста, слезшего с трамвая на Лиговке. Своей машиной полковник не обзавелся и передвигался на служебной «Волге» или на общественном транспорте.

Сегодня за полковником «хвоста» не было. В его конторе практикуется время от времени шпионить за своими сотрудниками по полной программе – «хвосты», проверка телефонов, подвод агентов, провокации, в общем, милый арсенал, известный еще по шпионским фильмам о похождениях советских разведчиков в логове врага. «Это проверка, как говорил папаша Мюллер». Но сегодня чекисты заняты более важными делами. Им подвалила другая работенка.

Влад прижал к обочине свой скромный «Жигуль» седьмой модели – машина неприметная, скромная, незапоминающаяся, дешевая. То, что надо.

– Карета подана! – крикнул Влад, перегибаясь через сиденье и распахивая правую дверцу.

Полковник скользнул в салон. Поежившись, попросил:

– Печку включи.

– Замерз?

– Да промозгло как-то. Продрог. Измотался…

– Начальство донимает, – Влад продолжил перечисление всех бед.

– Для того оно и начальство.

– Требуют наведения порядка, – понимающе улыбнулся Влад.

– Ну да. В полном хаосе. В принципе неразрешимая философская проблема… И иногда, знаешь, паркетные сами верят, что наша контора что-то может.

– А она может?

– Ни черта она не может! – в сердцах воскликнул полковник. – Нет былой конторы! Нет!

– Чего такой взбудораженный? – Влад тронул машину с места. – Пригибают с убийством президента «Прогресса»?

– Все на ушах стоят.

– Глухарь?

– Из тех глухарей, когда все обо всем знают. И никто ничего поделать не может.

– Что все знают? – заинтересовался Влад.

– Знаешь, давай по пивку, – предложил полковник, уходя от ответа.

– Предложение, не блещущее новизной. Не вижу повода не выпить.

Влад остановил свой потрепанный «жигуленок» у пивного бара с несколько неуместным для подобного заведения названием «Анастасия». Возможно, хозяева бара имели в виду невинно убиенную принцессу Романову. Но, скорее всего, название дали в честь какой-нибудь местной смазливой шлюхи, чтобы сделать ей приятное.

В питейном заведении стоял шум, висел табачный дым, хоть топор вешай, культурно отдыхала за кружкой пива разношерстая публика – от процветающей до бомжующей. Новые посетители устроились в уголке. Что радует в подобных заведениях – никакому самому продвинутому идиоту не придет в голову установить тут прослушку. Обычная забегаловка с умеренными ценами, многолюдная в любое время суток.

Ай доля арестантская, судьба ты уркаганская!

Вся жизнь лишь от звонка и до звонка, —

лился из динамиков приятный баритон вокалиста нового модного ансамбля «Все по понятиям».

Заняли столики. Официантов здесь не предусмотрено, пришлось Владу топать к стойке за пивом. Одновременно он профессиональным взором окинул зал, оценивая обстановку и посетителей. За сдвинутыми столами веселилась шумная толпа молдавских незаконных мигрантов. Еще несколько студентов, пара безденежных ханыг разряда «налейте, люди добрые, не дайте умереть от проклятой кручины!». В общем, обычная тусовка в примитивной забегаловке. Единственно, от кого исходили волны дискомфорта и угрозы – мощного телосложения, с бычьей шеей браток. Костяшки его кулаков были по-каратистски набиты. В глазах застыла дикая тоска и обреченность. Жутковатый такой взор, который не мог смягчить беззаботный треп его подружки – коротко стриженной миловидной брюнетки.

– Так чего там с «Прогрессом» за расклад? – спросил Влад, со стуком ставя на стол две кружки пельзеньского пива. Кружки были классические, из старорежимных времен. Именно в таких кружках пиво особенно вкусное. Оно прямо просится промочить тебе глотку.

– Чего, вплотную интересуешься «Прогрессом»? – мазнул по нему настороженным взором полковник.

– Как любой честный гражданин, которому не безразличны интересы родного города, – хмыкнул Влад.

Полковник смутно представлял, на кого работает Влад. Но сотрудничал с людьми «Пирамиды» он давно и честно. И сам был человеком честным. Видел, что там, где его родная фирма буксовала, оперативниками «Пирамиды» информация отрабатывалась жестко и предельно четко. Ему хотелось верить, что Влад представляет какую-то глубоко законспирированную спецслужбу или тайный орден, работающий в интересах России, что было недалеко от истины.

– Решил, значит, заняться на досуге? – спросил полковник.

Влад промолчал, только неопределенно пожал плечами.

– Тогда слушай расклад, дорогой мой. Ситуация муторная и запутанная. Не буду тебя утомлять подробностями. Короче, Руслан Смирнов тянул один многообещающий коммерческий проект, связанный с новыми электронными технологиями. Дело перспективное, сулящее серьезный куш. Понятное дело, как длинным баксом завоняло, тут же навозные мухи слетелись. Руслану Смирнову было сделано предложение, от которого не принято отказываться. Президент «Прогресса» был неуступчив. Его погибель вполне устраивала некую сторону… Эта самая некая сторона в записанном нами неделю назад разговоре с партнерами плакалась, что ей подло мешают нажиться.

– И что?

– Партнеры из криминального мира прониклись этой болью. Предлагали свои услуги по разруливанию ситуации. В ответ им сказано – ситуацию разрулят без них. Притом кардинальным способом.

– И как поступила ваша контора?

– Мы эту информацию довели до Руслана Смирнова. Тот пообещал принять меры.

– И обложился охраной.

– Очень квалифицированной охраной… Не помогло.

– Заказчик, выходит, в наличии. Что известно об исполнителях?

– Ничего. Обстоятельства фантастические. Убийца пролез по карнизу, где человек пролезть не в состоянии. Пользоваться огнестрельным оружием не стал. Просто свернул шею и проломил ударом четыре ребра. Такое ощущение, будто жертва побывала под трамваем. Кстати, Смирнов – кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. Такую шею просто так не свернешь…

– И что значит эта страшилка?

– В Питере завелся Бэтмен. Человек-мышь. Прилетел и порвал президента холдинга «Прогресс». Голливуд отдыхает.

– Довольно занятная история.

– Ну да. Такой занятный детективчик, – кивнул полковник. – Одно плохо. Похороны настоящие…

– Теперь главный вопрос: кто заказчик? – выжидательно посмотрел на полковника Влад.

– А тут и секрета нет особенного. Самсон Разинский.

– Тот самый? Руководитель «Интелтрастбанка»?

– Он, гнида. Он, мразь помойная. Вот где он у меня сидит! – полковник провел рукой по горлу.

– Тише. – Влад обвел глазами дымный зал, но на них никто не обращал внимания. Молдаване кадрили двух пышнотелых хохлушек, обитательниц питерских панелей. Браток, что сидел слева, тупо сжав здоровенной лапой кружку, угрюмо смотрел в одну точку, не реагируя на свою сексапильную подружку.

– Что предпримете? – полюбопытствовал Влад.

– Ничего.

– Это как?

– Ты забылся, да? Ты где живешь?.. Полчаса назад я предложил начальнику управления взять Разинского в полную работу. Литерные мероприятия, наружное наблюдение – все как положено.

– Дальше я догадываюсь.

– Вот именно… Свои идеи я могу оставить при себе. Мне открыто сказали, что да, Разинский бандит, жулик, христопродавец, агент влияния и, скорее всего, убийца, но политическая ситуация в области и стране не позволяет брать его в работу, как какого-нибудь простого ларечника. Вот выйдем на исполнителя убийства, тогда и заказчика прижмем. А пока…

– Короче, Разинскому станет тут же известно, если вы его возьмете в разработку.

– Ему известно даже больше. Что в работу его брать никто не будет. Он в команде. А команда сейчас влияет и на наших, и на Москву.

– Знаешь анекдот про команду? – хмыкнул Влад.

– Излагай.

– Бандитская команда едет на «шестисотом» «мерсе». Гордые такие: «Нет никого нас круче, потому что мы команда!» И бьются в «Запорожец». Там дед-ветеран. Они его вытаскивают: мол, плати десять косарей зелени. Дед: «Отродясь, сынки, таких денег не было. Можете «Запорожец» забрать». Они ему: «Ну, тогда готовься смерть принять, старый, потому что ты против команды пошел». Дед просит помолиться перед смертью. Те ему разрешают. Он к «Запорожцу» подходит, вытаскивает старый «ППШ», очередь вверх: «Стоять, гады!» Команда застыла. Он им: «На первый-второй рассчитайсь, а не то всех положу». Рассчитались. «А теперь первые со вторыми занимаются мужеложством». Умирать неохота, занялись. «А теперь вторые с первыми…» Занялись. «А теперь кто до леса за десять секунд не добежит, того убью». Ну, братва бежать до леса, а дед в «Запорожец» и айда оттуда. Братаны до леса добегают. Пахан радостно орет: «Пятнадцать секунд прошло, а он не стреляет! А знаете почему?» Братаны: «Почему?» – «Потому что мы команда!»

Чекист хмыкнул.

– Они слишком привыкли к тому, что они команда, – закончил Влад притчу. – И их не тронь.

– Так их столько лет приучали, – скривился полковник.

– А ведь однажды кто-то придет и скажет: «На первый-второй рассчитайсь!..»

– Я уже умаялся ждать, когда их рассчитают, – вздохнул полковник. – И с трудом верится, что когда-то их рассчитают… Тебе эта информация пригодится?

– С познавательной точки зрения… Выходит, это дело ты тянешь…

– Громко сказано. За мной координация взаимодействия с ментами. И работа в штабе по раскрытию.

– Чего будет еще интересное, ты мне свистни…

– Свистну. Свистеть мы научились… Ну, за успехи наших безнадежных предприятий. – Полковник поднял кружку.

Влад прихлебнул пиво, вытянул под столом ноги, откинулся на мягкую спинку, ощущая расслабленное удовлетворение. Кажется, все пошло как по рельсам. План действий был элементарный, усложнять ничего не имело смысла. Рыбка сама плыла в руки.

– Ох, друг мой, ты бы знал, как надоело быть шестеркой, – покачал головой полковник. – Если бы кто еще лет десять назад мог представить, в каком мы дерьме утонем… Но кто мог представить?

– Мы не утонули. Мы бултыхаемся. И есть шанс выплыть.

– Твоими бы устами…

И тут Влад напрягся. У него возникло ощущение какого-то непорядка в ходе вещей. Потом он разом, как проблеск молнии, ухватил суть происходящего.

В бар целеустремленной походкой зашел кавказец, скорее всего, чеченец или ингуш, в длинном черном плаще. Высокий, прическа прилизанная, с усиками, не какой-то там баран горный. Стиль а-ля латиноамериканский мачо. Обвел взглядом зал и двинул вперед. Еще один кавказец в серой кожаной куртке цвета «мокрый асфальт» остался у дверей, специфически держа руки за пазухой.

Влад точно знал, что следует за таким появлением. И теперь ему предстояло решить, что делать, – остаться зрителем или принять участие в представлении.

И он принял решение.

«Мачо» приблизился к тому самому братку с каратистскими кулаками-кувалдами, который угрюмо сидел со своей девахой, продолжая смотреть в одну точку. Кавказец золотозубо залыбился. Улыбка была не просто язвительно-развязная и победная, а скорее натужная. Лицо сосредоточенное. Видать, парень был преисполнен ответственности за порученное дело. Не исключено, что данная акция была первая в его карьере. Он достал из-за пазухи пистолет Макарова с грубым самодельным глушителем.

Браток поднял глаза. И стал белый как снег, осунулся, взгляд потух. Приговоренный к смерти, он не собирался возражать против приговора. Он сам себя уже похоронил.

– Тебе должок, Самурай, – произнес кавказец. Его палец заскользил по спусковому крючку.

Все ждали хлопка.

Но раздался стук.

Стеклянные осколки и пиво брызнули в разные стороны. Есть контакт!

Это кружка, которую метнул Влад, соприкоснулась с твердой головой кавказца. «Мачо» рухнул как подкошенный.

Обалдевший его напарник у входа замер. Запоздало потянул руку из-за пазухи, где было что-то тоже явно стреляющее.

Но ему не хватило времени. Влад, пригнувшись, стремительно нырнул к распростертому на полу «мачо». Подхватил пистолет. И два раза нажал на спусковой крючок, не прицеливаясь.

Кавказца отбросило выстрелом. Он дико заорал, зажав простреленное плечо, и на полусогнутых бросился из бара.

Влад сдернул обалдевшего полковника со стула:

– Исчезаем! Шевели копытами!

Тут к ним подскочил вдруг встрепенувшийся несостоявшийся покойник с криком:

– Братан! Спасибо! Все что хочешь!

Он явно намеревался сграбастать спасителя в объятия или пасть перед ним ниц. Влад, не говоря ни слова, впечатал его ударом кулака в грудь. Туша грохнулась, снеся стол.

Раздался истошный женский визг. Замершие посетители пришли в движение.

На выходе Влад, успевший отереть о брюки доставшийся ему пистолет, бросил его в урну, так что глушитель торчал из нее теперь, как обрезок водопроводной трубы.

– Шевелись! – подгонял он полковника.

Они ввалились в «жигуль». Машина резко сорвалась с места, вырулила из переулка и влилась в поток движения.

Влад искоса глянул на полковника. Тот безуспешно пытался достать дрожащими пальцами пачку сигарет.

– Ох, етитетская сила! Ну ты даешь, ниндзя, – наконец выдавил полковник.

– Бывало и хуже.

– Как ты их срубил? – полковник не мог поверить, что это ему не приснилось и что так бывает.

– А, бывает, – отмахнулся Влад. – Криминальная столица. Угораздило нас попасть в чужой разбор.

– Уф, чтоб я сдох…

Влад выжал газ. Жалко, машину придется бросить – вдруг засветилась. Номера замороченные, по ним никто ничего не установит. Становиться свидетелем или героем дня, предметом милицейских разбирательств Влада никак не устраивало.

– Ох, едрена-матрена! Это же были киллеры, профи, – не мог успокоиться полковник. Ему наконец удалось извлечь из кармана сигареты и распечатать пачку. Теперь он трудился над тем, чтобы зажечь сигарету. – А ты их как котят драных…

– Тоже считали, что они команда. Пока не появился мужик с «ППШ», – произнес Влад.

* * *

В окно офиса светила луна. На Питер спустилась тревожная бледная ночь.

– В среду произошло покушение на Вячеслава Тимохина, которого считают лидером одной из преступных группировок города, – деловито вещала ведущая «Криминальных новостей».

На экране возник разгромленный пивной бар «Анастасия». Ошарашенное лицо спасенного братка.

– Источники в ГУВД сообщают, что причиной покушения, скорее всего, явился раздел сфер влияния за рынки на севере города. Группировке Тимохина, он же Самурай, удалось серьезно потеснить представителей кавказской общины. Задержанный киллер принадлежит к одной из этнических организованных преступных групп. До сих пор не совсем понятны обстоятельства счастливого спасения жертвы. Очевидцы утверждают, что покушение предотвращено неизвестным, возможно телохранителем потерпевшего. Расследование продолжается. По факту покушения возбуждено уголовное дело…

Влад улыбнулся. Ну что ж, пусть Самурай справляет вчерашний день как еще один день рождения. Пусть живет. Тем более за благое дело чуть не пострадал – Кавказ с торговых точек вышибал…

Влад уже поинтересовался, не нашли ли его отпечатки пальцев где-нибудь в кафе. Это было бы неприятно, и пришлось бы потратить немало сил для их изъятия. Но осмотр места происшествия был произведен топорно, следы не изымались, так что можно на этот счет успокоиться. Машина в металлоломе. А приметы в такой суматохе могут быть только весьма условные, по милицейскому анекдоту – глаза голубые, сросшиеся на переносице… Тема закрыта. Влада теперь никак не привязать к происшедшему. Проблемы нет. И скорее всего, со спасенным Самураем никогда больше он не встретится…

Махнув пультом, Влад выключил телевизор. Делу время, потехе час.

Пальцы пробежали по клавиатуре ноутбука, активируя зашифрованные файлы. Итак, досье на Самсона Разинского.

В том, что Разинский отличился в мокром деле, в общем-то, не было ничего из ряда вон выходящего. Так уж получалось, что когда в городе затевалась какая-то крупная пакость или масштабная афера, то каким-то боком там стоял этот человек. Но благодаря изворотливости и сверхчеловеческому чутью он стоял именно на таком расстоянии, чтобы оставаться вне поля досягаемости правоохранительных органов и высокооплачиваемых киллеров.

Самсон Разинский относился к одному из неизменных персонажей современных реалий. Мелкий бес. Эдакий монстр, набравший живой вес от благотворной близости к властям, разжиревший на аферах, предательствах, разбухший от человеческой крови. В общем, законченный тип социально опасного психопата. Весело и азартно он сеял вокруг себя разор и опустошение. Чем-то похож на легендарного царя Мидаса. Тот, прикасаясь к вещам, обращал их в золото. То, к чему прикасался Разинский, обращалось в дерьмо. И в этом дерьме он плавал, как дельфин, обращая его опять-таки в золото.

– Сколько у государства ни воруй – все равно своего не вернешь! – эта иезуитская формула стала его девизом еще до перестройки, когда он крутился на Ленинградской киностудии художественных фильмов, поближе к финансам.

Тогда ему довелось даже стать директором пары картин. С тех пор осталась тяга к богеме, творческой интеллигенции, притом взаимная – журналисты и кинодивы без устали расхваливали его в газетах и на телевидении, без зазрения совести приклепывая мелкому бесу ангельские крылышки.

История взлета – вполне типичная для смутных времен. На первоначальном этапе растаскивания государственной собственности власть имущие раздавали самые лакомые куски наиболее оборотистым и, как им тогда казалось, совершенно подконтрольным людям. Разинский как раз подходил по всем статьям. В шустрости его никто не сомневался. А преданность гарантировалась тем, что он к тому времени уже лет десять состоял на связи в Управлении по охране государственного строя Комитета госбезопасности СССР. Была такая, кстати, достаточно презираемая настоящими профи контрразведки служба в ГБ, зорко наблюдавшая за общественными настроениями и заботившаяся о том, чтобы советские граждане любили советский строй. Разинскому там присвоили оперативный псевдоним «Заяц». Он добросовестно закладывал всех своих знакомых, уличая их в нелояльности.

Так Разинский, живший по закону гироскопа – хочешь жить, умей вертеться, пошел на взлет и устремился в выси коммерции. Все у него складывалось как в сказке. Слова, для обычного человека ругательные: «приватизация», «ваучеры», «залоговые аукционы» – звучали для него ангельским пением райских кущ. Благодаря связям в Америке и Израиле он, после недолгих шараханий, сел на линию, которая созвучна его мятущейся душе, – на финансы. Успешно создал и обанкротил несколько неслабых финансовых структур. Вокруг него люди стрелялись, теряли состояния, хватали инфаркты чаще, чем простуды, а он только жирел. Правда, жирел в переносном смысле, поскольку биологический жир не приставал к его нескладной двухметровой фигуре. С некоторых пор он уверовал, что весь этот мир создан исключительно для него.

Те, кто десять лет назад старательно, как из глины, лепил из кагэбэшных досье, ваучеров, крови и дерьма этого монстра, недооценили глубины пропасти, в которую летит держава. Советские кукловоды считали, что ни за что не упустят штурвал корабля, только в их руках будет не громоздкая административная система, а частная экономика, капитал, живые деньги, что гораздо надежнее. Им и в голову не приходило, что их время вышло, а пришло время Разинских. Как-то так получилось, что землетрясение, потрясшее страну, оказалось, вопреки расчетам, не пять-шесть баллов, а все двенадцать. Рухнуло почти все! Как поется: «Власть, Россия и законы – все к чертям!» И на этих развалинах воцарились в сытости и довольстве вовсе не бывшие партаппаратчики и чекисты, а именно Разинские – ушлые жулики, воры, стукачи различных спецслужб, начиная от КГБ и кончая Моссадом и ЦРУ. И к середине девяностых годов вышло, что хозяева Разинского стали у него на посылках в лучшем случае, а в основном просто выкинуты им в мусорную яму. Теперь «Разинские» назначали власть и реформировали спецслужбы. Грянул час их торжества. Как им кажется – навсегда!

Самсон Разинский с самых первых дней победной поступи демократии не стеснялся афишировать близость к власти. Одно время даже был наперсником отца питерской демократии, первого мэра Санкт-Петербурга, который под мутные и умные речи собственного кустарного производства довел город до такой разрухи, до которой не довели его ни Гражданская, ни Великая Отечественная война. Это было золотое время для Разинского. Тогда он с кучкой единомышленников хорошо попилил под видом различных высокодоходных программ бюджет Северной Пальмиры. Спекуляции с недвижимостью, приватизационные дела до сих пор он вспоминал с ностальгией.

На его совести два полностью угробленных, выпотрошенных оборонных завода и куча всяческих структур поменьше. Может, где-то на Западе банки и финансовые компании и служат развитию экономики, в новой России все получалось наоборот – там, где проходили финансисты типа Разинского, оставалась выжженная земля. И всех это вполне устраивало. Все вокруг обращалось в дерьмо. А потом в золото.

Не то чтобы его существование протекало совершенно безоблачно. Как во время войны, вокруг падали сраженные пулями и снарядами верные товарищи и единомышленники. Приятелями Разинского, погибшими при дележе питерской собственности, можно было укомплектовать приличное кладбище. После того как в результате дележки морского порта взорвали его ближайшего друга, вице-губернатора Питера, Разинский на полгода укатил в теплые края, скупил недвижимость во Франции, немного оттаял душой и вернулся обратно, когда все было уже утрясено, враги частично пали, оставшиеся сами надолго укатили в теплые края.

Он имел немало возможностей стать покойником. Но как всю нечистую силу, его сама преисподняя хранила. Из всех передряг он выходил живым, здоровым и при наваре. И опять все обращалось в труху и тлен от его прикосновений.

Влад нажал на кнопку мыши, и на экране возникла фотография фигуранта. Худое лошадиное изможденное лицо. Унылый изгиб тонких губ. Крючковатый нос и острые уши. В общем, уродец, мумия… Вот только глаза. Веселые, озорные глаза беса.

Влад усмехнулся. Глядя на это существо, он не испытывал ни ненависти, ни злости. Смешно злиться на непреодолимые силы природы. Или на бактерии туберкулеза. Нужно искать способы противостоять им. С бактериями помогает дезинфекция. От урагана укрепляют дома. Конечно, проще всего было бы давить этих гадов, как клопов, чтобы только кровь и баксы в разные стороны брызгали. Но свято место пусто не бывает. Одного удавишь, другие приползут. Тут нужны кардинальные меры…

Но когда отдельно взятый клоп слишком наглеет и мешает жить – его не грех и прихлопнуть. Или клопомором пройтись.

Влад щелкнул изображение Разинского по носу. Ну что же, на этот раз финансист перегнул палку. Он слишком привык к безнаказанности. Считает, что у него все схвачено, все прикручено, что лучше его никто не знает всех течений в теплой речке-вонючке… И каково же будет его удивление, когда он узнает, что есть силы, которые он учесть не в состоянии. Есть «Пирамида»! Божья кара!

Итак, цель определена.

– Ну что ж, – прошептал Влад. – Готовим обряд изгнания духа…

Двух пятерок – Сотника и Пирата – должно хватить для проведения мероприятий. Запрашивать дополнительную поддержку не стоит. Если Денисов намекнул, что это нежелательно, значит, действительно сейчас в «Пирамиде» напряг и каждый человек на счету. Вчера прибыл Тунгус. Это уже много. Пусть и неравноценная замена Эскулапу, но тоже очень неплох.

– Стартуем, – прошептал Влад.

Взял мобильник, по закрытому каналу сбросил сообщение командирам пятерок. Назначил встречу.

Спецоперация начинает разбег…

Влад подошел к окну, глядя на отражающуюся в черной глубине канала луну.

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века —

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь – начнешь опять сначала,

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная гладь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Великие стихи великого декадента, обреченного крутиться в белкином колесе бытия. Влад усмехнулся. У него не было никакой тоски. Наоборот, лунная дорожка вела его вперед, в бой. Он пока еще силен. И многое мог изменить в жизни, пытаясь свести воедино расползающиеся нити бытия.

Он ощутил, что в него вливаются сила и уверенность воина.

Но точил его и червячок. Было иррациональное предчувствие, что он ступает вовсе не в ярко освещенный коридор, а в запутанный лабиринт… И что все будет с этим делам не так просто, как запланировано…

* * *

– Это просто счастье, что сегодня предприниматели, люди, имеющие капитал, становятся меценатами. Именно они возвращают на родину то, что было утрачено за семьдесят лет безбожия и бездуховности. Большое человеческое спасибо вам, Самсон Моисеевич, – произнесла заместитель директора Русского музея, в глазах ее сверкнули слезы умиления – вполне искренние.

– Это мой гражданский долг, – обаятельно улыбаясь и шаркая ножкой, ответил на восторги в свой адрес Разинский.

Тут же его секретарь – элегантный, в дорогом костюме, в отличие от самого питерского банкира, предпочитавшего свитера и демократичную одежду, сунул в руки Разинского картину в массивной золоченой рамке.

Банкир протянул картину расчувствовавшейся музейной работнице.

Та вцепилась в нее, как ростовщик в кошель с золотом, и потянула на себя. Разинский чуть придержал. Ему было весело смотреть на сушеную музейную крысу, офонаревшую от свалившегося счастья. На ее лице возникло удивление, грозящее перерасти в панику при мысли, что вожделенное полотно не отдадут. И она рефлекторно потянула сильнее. Разинский отпустил, и женщина качнулась назад, едва не потеряв равновесия.

Защелкали фотоаппараты, запечатлевая исторический момент появления на свет нового мецената. Работали видеокамеры.

Настало время доброго отеческого слова мецената. Разинский напустил на себя простецкий вид. Он умел пудрить мозги – это было одно из его главных умений в жизни. И выбрал доверительный простонародный тон.

– Чего греха таить, сегодня отношения между бизнесом и народом несколько напряженные. Существуют стереотипы – мол, богатые только о своих богатствах думают. Эдакий буржуй из агиток двадцатых годов – жирный и в цилиндре. Мы же строим не общество классовых противоречий, а общество социального партнерства. И у нас, людей успешных, должно быть четкое понимание – у нас есть наша страна. И ее возрождение – дело каждого из нас. Тут уж от каждого – по возможностям… И главное для нас – возрождение культурное. И я рад, что мне удалось вернуть России хотя бы часть этой самой нашей культуры, которая была утрачена за варварские десятилетия правления тоталитарного режима. Чем могу…

Заместитель директора музея со счастливой улыбкой продемонстрировала присутствующим картину. Поздний Кандинский – из тех шедевров, в которых без стакана не разберешься. Хаотическое нагромождение линий, аляповатые цвета.

Журналисты смотрели на полотно напряженно, как жертвы мошенничества, ощущающие, что их сейчас будут надувать, но не желающие показаться некомпетентными. По толпе, в той стороне, где собрались искусствоведы и ценители, морской волной прошелестел шепоток:

– Изумительно.

– Потрясающее, врожденное ощущение цвета.

– Симфония иных пространств!

– Оковы формализма сбрасывали многие. Но у мастеров это получалось действительно красиво.

Потом посыпались вопросы гиен пера и волков телеэфира:

– Какова стоимость картины?

– Скажем так – немаленькая, – улыбался загадочно Разинский.

– С шестью нулями? – не отставали корреспонденты.

– Ну не с тремя же…

– Будете ли и дальше заниматься возвращением шедевров в страну?

– Будущее покажет. Но желание есть.

И прочее. И прочее.

Омрачало настроение Разинского лишь то, что директор Русского музея совсем не к месту сказался больным. Искренне ненавидя банкира, академик участвовать в этой клоунаде посчитал зазорным. Он отлично знал, что за полотно передано в Русский музей. Фальшивка, притом достаточно известная, а потому приобретенная на Западе по дешевке. Подделать русских авангардистов двадцатых годов мог кто угодно – благо высоким художественным уровнем эти творения никогда не отличались, чего не скажешь об их космической цене. Весь секрет состоял в том, чтобы получить на картину заключение авторитетных международных экспертов, специализирующихся на авангарде. После такого заключения картина автоматически считалась подлинной и вместо ста баксов могла потянуть и на миллион, и на два. Разинский такое заключение приобрел по сходной цене.

После пресс-конференции начался обязательный и самый волнующий пункт программы – фуршет. Разинский не притронулся к еде – еще бы помоями его накормили! Фуршетная еда – это комбикорм для вечно голодных депутатов, деятелей культуры и журналистов. Приличные люди пищевые отходы не едят. Приличные люди едят нечто другое и в других местах.

– Спасибо, – кивнул банкир официанту, принимая рюмку коньяку, к которому тоже притрагиваться не собирался. Но в руке на фуршете хоть что-то должно быть.

Опять интервью – уже в неформальной фуршетной обстановке. Натужное восхищение со стороны присутствующих благородством банкира. Дежурные речи и тосты. И снова журналисты.

Утомленный этой суетой, Разинский наконец добрался до машины – просторного, длинного, как такса, представительского бронированного «Мерседеса».

Секретарь захлопнул за ним тяжелую дверцу и уселся с другой стороны.

– Ну что, приблизили бизнес к народу, – хмыкнул Разинский.

Секретарь пожал плечами:

– Бесполезная трата сил и денег. Все равно до народной любви нам как пешком до Луны.

– Дурак ты. – Разинский потрепал секретаря за щеку, притом достаточно болезненно. – Зато на шаг дальше от народной ненависти. Кто-то покупает западные хоккейные и волейбольные команды. А мы скромно возвращаем на родину утраченные шедевры.

– Фальшивые, – поддакнул секретарь.

– Уже настоящие, дорогой мой… Зато теперь мы стали примером беззаветного служения этой дерьмовой стране. Считай, патриоты. – Разинский хохотнул, удовлетворенно сложив руки на впалой груди. – А теперь заткнись. Я в дремоте.

Он прикрыл глаза. Жизнью банкир был удовлетворен вполне. Его грели сладостные мысли о денежных потоках, которые хлынули в нужном направлении после гибели президента «Прогресса», славившегося своей непонятливостью и щепетильностью.

Жизнелюбию и безграничному оптимизму банкира можно было позавидовать. Судьба опять белозубо улыбалась ему. Очередное препятствие рассосалось. И открывались волнующие перспективы по освоению новых финансовых пространств. Он ощущал себя первопроходцем, покоряющим нецивилизованные, читай, не отошедшие под его власть, земли. То, что на этих землях жили туземцы, его особенно не смущало. Первопроходец обязан быть конкистадором. После смерти Руслана Смирнова под влияние банкира попала перспективная программа. Правда, пролилось чуточки крови. Но она ведь только бодрит. При условии, если кровь чужая. То, что по его заказу человека отправили на кладбище, – не вызывало у него эмоций. Люди – это тени. Появляются и исчезают. Еще одна тень исчезла – ни жалости, ни радости по этому поводу.

От своих высокопоставленных и жадных до денег источников в милиции и госбезопасности Разинский был в курсе того, что его имя стоит на первых местах в списке подозреваемых в убийстве президента холдинга «Прогресс». Но это его нисколько не волновало. Не отросли еще те зубы, которые вцепятся в его загривок. Хилые органы правопорядка не способны предпринять чего-то против него. Влияния банкира с лихвой хватало, чтобы оградиться от всяких неудобств типа прослушивания телефонов, наружного наблюдения, назойливых агентов спецслужб. Он в перечне неприкосновенных особ. Если он перейдет дорогу кому-то из влиятельных кланов и политиков – тогда за него возьмутся. Но он отлично знал, на чей каравай рот нельзя разевать даже с полнейшей голодухи.

Со стороны связей погибшего Руслана Смирнова тоже ждать подлянок не приходилось. Там все заранее обговорено, утрясено, улажено. Просто в этой комбинации фигура одного ферзя – теперь покойного, поменялась на другую фигуру – ныне здравствующую. И ни у кого никаких претензий. В этих играх нет моральных обязательств. Есть обстоятельства. А исходя из этих обстоятельств Разинский сейчас устраивал всех.

Он улыбнулся. Хорошо! Он любит эту жизнь. Умеет наслаждаться и большими, и маленькими радостями.

Кстати, насчет маленьких радостей. В их списке на сегодня ужин в ресторанчике «Волшебный мир». Дорогое, солидное заведение, несмотря на идиотское название. Столик заказан не в кабинете, а в общем зале. Ему нравилось смотреть на людей и ловить на себе напряженные взгляды. Будет он там не один, а с очередной леди – на сей раз миловидной артисточкой областного драмтеатра, заранее готовой на все.

По городу ходили легенды о сексуальной потенции Разинского. Мол, зверь, рвущий на части женскую плоть. Мастер извращений. На самом деле ему нужен был только реальный простенький оральный секс с быстрым обслуживанием. И больше ничего. По-настоящему ему нравился сам процесс совращения – хотя, к сожалению, это игра с заведомо известным финалом. Пусть кто-то в мире может устоять перед его мужским обаянием. Но женщин, способных отвергнуть приятную тяжесть его портмоне, не предусмотрено в природе!

– Вывод – все бабы шлюхи, – произнес он полусонно.

– Что? – подался к нему предупредительный секретарь, злобно глянув на дремлющего шефа.

– Все бабы – шлюхи, – повторил банкир. – И мужики – тоже.

– Даже так? – хмыкнул секретарь, иногда позволявший себе иронию, в допустимых дозах, по отношению к шефу.

– А ты первая шлюха. – Разинский зевнул…

Хорошо, когда все схвачено, подумал он. За все заплачено. И все недруги расхерачены!

Если бы он знал, что не все обстоит так, как он считает. И уже несколько дней он находится под колпаком. И его многочисленные сотрудники службы безопасности, разжиревшие от безделья, как коты в колбасных лавках, зря едят свой хлеб, поскольку так и не смогли засечь наружное наблюдение.

Впрочем, засечь его действительно было трудно. Наружке Влад поставил задачу – лучше упустить объект, чем обнаружить свое присутствие. Таскаться за Разинским оказалась нетрудно. Банкир ни от кого не таился. Чувствовал себя в городе свободно. И, главное, был предсказуем.

А с предсказуемости в серьезной игре всегда начинается проигрыш…

Представительский «Мерседес» остановился у ресторана «Волшебный мир».

Стеклянную, с бронзой, дверь распахнул подобострастный швейцар. Разинский прошествовал в фойе как князь. Швейцар и метрдотель с удовольствием бы били челом и ползали за ним на коленях, если бы это дозволялось общепринятыми нормами поведения. Их лица выражали преданность и благоговение.

– Столик уже заказан, Самсон Моисеевич, – стелился перед ним мелким бесом выскочивший из своего логова директор заведения. – У нас сегодня прекрасное меню… Вы будете довольны.

– Надеюсь, – процедил Разинский.

Он знал, что эти люди в лепешку разобьются, лишь бы он был доволен. И не только заработок на нем играл свою роль. Дурманящий шлейф запаха больших денег приводит окружающих в исступление.

Заняв место за столиком, он кинул взгляд на часы. Дама объемного, как грузовой контейнер, любвеобильного банкирского сердца должна появиться через десять минут. Подождем…

Вика – невысокая миниатюрная блондинка, похожая на куклу Барби, возникла в дверях через пять минут. Цокая каблуками, прошествовала к столу – на вид вся такая недоступная, возвышенная, как трансформаторная будка: не подходи – убьет от высокого напряжения…

Разинский встал, чинно поцеловал ей руку, задержав взгляд на пухлых губках. Это его слабость – мягкие пухлые губки.

– Ну, закажем, думаю. – Разинский открыл тяжелый, с золотым тиснением фолиант меню. – Шотландский омар. Грибочки – трюфеля… Супчик – это убого…

– Хочу марсельский суп, – ткнула дама в меню.

– Желание дамы – закон. Хотя я не стал бы. А вот мидии… Вино. – Банкир принял из услужливых рук официанта винную карту. – Пожалуй, прованское… Какого года? Который подороже, друг мой.

Наконец Разинский разобрался с заказом и очередностью подачи блюд. И вкусы его в еде тоже были предсказуемы. Ах эта предсказуемость…

* * *

– Все точно, как в аптеке, – улыбнулся Влад, наблюдая на экране, как к модерновому, инородным телом вонзившемуся в старинную застройку города стеклянному зданию ресторана «Волшебный мир» подкатил представительский бронированный «Мерседес». За ним – джип охраны. Из длинного лимузина чинно возник банкир.

– Война войной, а обед по расписанию, – рассудительно прокомментировал Тунгус. – Чукча, однако, тоже не против покушать.

Влад, Тунгус и еще трое бойцов вполне комфортно устроились в невзрачной серой «Газели» с глухим, без окон, кузовом. Штабная машина была напичкана соответствующей аппаратурой.

– Сделаем дело – я тебе тюленя вяленого подарю, – хмыкнул Влад.

– Шибко щедрый, командира, – хмыкнул Тунгус, перебирая в пальцах четки с зелеными камешками.

– Ладно, хорош лыбиться. За обстановкой лучше следи.

На экране было отлично видно, как за Разинским проследовали в ресторан двое охранников и секретарь. В машинах, припаркованных на стоянке, остались скучать два водителя и еще два охранника. Это холопы рангом пониже. Их место на улице.

Влад прошелся пальцами по клавишам компьютера. Технари умудрились подключиться к внутренней системе видеонаблюдения ресторана. Появилась картинка – банкир усаживается за столик.

Через несколько минут желтенький миниатюрный игрушечный «Рено» с визгом затормозил у ресторана, едва не подровняв припаркованный «Ауди». Из машины, как царевна-лебедь, выплыла миниатюрная блондинка. На окружающих она вообще не смотрела. Вокруг нее засуетилась ресторанная челядь. Она на них – ноль внимания, фунт презрения, мол, радуйтесь, что со мной одним воздухом дышите.

– Его пассия, – отметил с удовлетворением Влад.

– Конченая стервь, – профессионально оценил Тунгус.

– Иных не держит… В их планах на ночь скорпионья свадьба.

Блондинка прошла в помещение ресторана. Банкир церемонно припал губами к ее руке. Она приземлилась за стол. Обед начался. Челядь запорхала на максимальных оборотах.

– Здорово он их выдрессировал, – отметил Тунгус.

– Они сами счастливы служить его величеству денежному мешку, – сказал Влад.

– Когда начало, командира? – вопросительно посмотрел на него Тунгус.

– Подождем…

Ждали двадцать минут. За это время свита банкира совершенно расслабилась. В бронированном «Мерседесе» подремывал водила, приоткрыв окно. Громоздкий, как платяной шкаф, охранник вылез из джипа и, прислонившись жирным задом к капоту, вытащил сигарету. Расслабуха полнейшая.

– Ну, созрели. – Влад взял рацию. – Второй, выдвигаемся, – и кивнул водителю: – Вперед.

Водитель аккуратно тронул фургончик с места. «Газель» завернула за поворот и покатила в сторону ресторана. С другой стороны появилась не первой свежести пыльная «Волга» с синими милицейскими номерами. Машины двигались по переулку и встретиться должны были около дверей ресторана.

– Готовность номер один, – произнес Влад.

«Газель» двигалась неторопливо, с достоинством.

– Начали! – Влад рывком натянул на лицо маску, резко дернул дверцу фургона и вылетел из салона. За ним в таком же облачении вырвались на оперативный простор Тунгус и бойцы.

Из «Волги» выскочили еще двое бойцов и кинулись к машинам банкира.

– Милиция!

Водитель представительского «Мерседеса» превратился в соляной столб, упершись взором в черный, как туннель на тот свет, зрачок укороченного автомата Калашникова. Охранник обернулся, оторвал зад от капота джипа и попытался изобразить какую-то стойку. И тяжело рухнул – считать вышибленные прикладом зубы. Чем больше шкаф, тем громче падает!

Остальные не дергались, пялясь на стволы.

Любимое развлечение милицейских спецназов – маски-шоу. И отличное прикрытие для бойцов Влада – обыватель, зная неуравновешенный нрав спецназовцев, на горьком опыте научился при начале шоу прикусывать язык, беспрекословно выполнять команды и права не качать. А наиболее малодушные граждане, каковых было большинство, моментально впадали в ступор под буханье тяжелых десантных ботинок от злых глаз в прорезях масок, криков «милиция» и от ветра, поднимаемого несущимися напролом мускулистыми тушами в комбезах. Ступор – именно это требовалось сейчас.

Секьюрити ресторана замерли с выпученными глазами. Не все. Обязательно найдется самый прыткий и наивный. Попытался бедолага оборонять вверенный ему вход в ресторан со словами:

– Здесь частная собственность!

– Управление по оргпреступности, – представился на ходу Влад, снося его как кеглю.

Прогуливающийся в фойе хозяин, давно не видевший маски-шоу, излюбленного в середине девяностых, как-то не смог охватить разумом, что эта напасть обрушилась вновь именно на его заведение, так полюбившееся политическому и бандитскому бомонду. Он на миг потерял дар речи, а потом истошно заорал:

– А постановление?!

Его как бы невзначай уронил на гладкий, как лед, паркет следующий за Владом боец.

Фойе прошли без задержек, как горячий нож сквозь масло. Вот и зал, исполненный в стиле ретро – мозаики, колонны, тяжелые портьеры. Хрустальный шик и благолепие ресторана, обаятельное очарование роскоши и больших денег были вдребезги разбиты, как чугунной болванкой, бойцами в масках.

За столиком в углу – охранники и секретарь банкира. Их поставили на колени, наподдав для страховки прикладами, освободили от тяжести табельного оружия.

А вот и Разинский. Влад подскочил к нему. Сдернул со стула. Встряхнул, как шкуру. Упер в покатый лоб пистолет Стечкина. Произнес спокойно:

– Вы задержаны по подозрению в совершении преступления.

– Что? – просипел обалдевший банкир, выплевывая за куску.

Но договорить ему не дали. Бойцы схватили его, как куклу, и потащили из зала с колоннами и лепниной.

– Пожалеешь, дуролом, – прошипел прижатый десантным каблуком к полу секретарь банкира.

– Это вряд ли, – рассудительно произнес боец. Он убрал ногу и устремился следом за своими товарищами, не забывая контролировать зал.

Пленника вытащили из ресторана. Иногда ему удавалось переставлять ноги самому, но чаще его лакированные ботинки волоклись без всякой связи с хозяином.

«Газель» с пленником и бойцами, взревев мотором, ринулась с места. Сзади к ней прилепилась «Волга».

– Что за произвол?! – Дар речи вернулся к банкиру.

– Потише, пожалуйста, – попросил Влад.

– Вы ответите! С вас погоны сорвут… И с того, кто все это затеял… Вы ответите. – Банкир распалялся.

– Ну уж нет, ублюдок, – прошипел Влад, беря за загривок Разинского и глядя в его глаза. – На этот раз отвечать тебе.

Тон, каким это было сказано, пронял банкира не хуже зуботычины. Лицо Разинского стало серым. Он что-то еще пытался возразить. Но Тунгус вкатил ему в руку инъекцию, отключив минимум на три часа.

Наступал один из самых ответственных моментов любой акции – отход. Карусель завертелась. Уже сейчас требовательно звонят телефоны в милицейских кабинетах – что это за спецоперация такая? Некоторое время потребуется, чтобы всем стало ясно – правоохранительные структуры никаких акций в отношении банкира не планировали, да им такое кощунство и в голову прийти не могло. Потом со скрипом провернутся шарики в головах милицейского начальства и занозой застрянет слово «похищение»! А дальше – планы «Перехват», «Сирена». Отработанная и бесполезная в данном случае мобилизации сил и средств милиции. До того момента оперативники «Пирамиды» должны успеть растаять, как привидения.

Смена машин. «Газель» и «Волга» больше не понадобятся. В утиль! Дальше – по маршруту…

«Форд»-фургон для перевозки мебели выбрался на загородное шоссе. Влад для порядка кинул взгляд на часы. Пока они не выбивались из графика.

* * *

Кто-нибудь пробовал ухватить за хвост беса?

Пойманный бес хочет одного – вырваться из плена. И, как положено по его сути, он готов стелиться, угрожать, унижаться, умолять, давить на жалость. Он извивается, как угорь, всех предает и продает. И главное, он лжет. Ложь – это одно из главных орудий, которым бес пользуется всегда и везде.

Ситуация с Разинским была точно такой же. Этот бесенок, пойманный и спрятанный в уютный подвал с поросшими плесенью стенами, извивался как мог. Ему не требовалось развязывать язык – тот и сам болтался, как флаг на ветру. Впору было этот язык завязывать.

Банкир быстро осознал, что его похитители не имеют отношения ни к одной из известных ему правоохранительных структур. Даже если это какая-то хитрая спецслужба, то стращать ее своими связями, когда сидишь, прикованный цепью к полу, просто абсурдно. Остается торговаться.

Разинский без устали молол языком, пуская в ход все свое обаяние. Он ненароком пробовал вызнать, кому именно угодил в лапы. Все его усилия разбивались, как морские волны о волнолом. Банкир был готов на все. Предлагал деньги, сотрудничество. При этом на вопросы отвечал охотно, перемежая факты с вымыслом настолько густо, что отделить одно от другого было решительно невозможно. И постоянно обещал – озолотить, осчастливить, включить в свои громадные проекты. Предлагал гарантии искренности своих намерений, которые яйца выеденного не стоили. Вопрос – кто убил президента холдинга «Прогресс» Руслана Смирнова – тоже не заставил себя ждать с ответом. Банкир тут же с готовностью насыпал гору предположений и гипотез, но свое участие в этой затее отвергал с негодованием и даже с некоторым удивлением – как такая ерунда могла прийти в голову серьезным людям?! В защиту своей невиновности доводы приводил такие убедительные, что кто-то мог бы в них и поверить… Но в этих серых подвальных стенах не верили никому.

– Ну, теперь вы понимаете, что его смерть не в моих интересах, – завершил он речь, победно окинув взором с пониманием внимающих ему Влада и Тунгуса. – Поверьте, мне незачем что-то утаивать. Атмосфера не располагает.

Влад задумчиво кивнул.

– Вы знаете, я восхищен. Я просто восхищен, – продолжил тараторить пленник. – Спрашивается, зачем я плачу огромные деньги моей службе безопасности? Вы ткнули их носом в грязь, как щенков. Я потрясен. Просто потрясен… Когда мы будем работать вместе…

В его речах «если» уже сменилось на «когда».

– Вы поймете, как выгодно иметь таких друзей. Я умею ценить друзей. И профессионалов. Я восхищен.

Влад с вежливой улыбкой кивнул, и банкир воодушевился еще больше. Энтузиазм его рос как на дрожжах, и ему не были препятствием тусклая желтая лампа, темные потеки на стенах и браслет, сжимающий руку, от которого тянулась цепь, вмурованная в бетонный пол.

– Теперь, когда наши взаимные претензии исчерпаны, думаю, в скором времени мы забудем об этом небольшом недоразумении. Я берусь все уладить с правоохранительными органами. Расследования не будет.

– Да? – с сомнением произнес Тунгус.

– Что-нибудь придумаем.

– Например, первоапрельский розыгрыш?

– А что – тоже версия… Мы придумаем. Неважно, чтобы было убедительно. Важно – кем сказано. А в этом мире я имею большой вес, господа…

– Это известно даже детям, – отметил Тунгус.

– Вот именно. Я вешу больше, чем африканский слон, – захохотал банкир. – И я рад, что нас свела судьба, даже при столь двусмысленных обстоятельствах. Я легко забываю плохое и ценю хорошее.

Влад опять понимающе кивнул, чем поднял тонус банкира еще выше.

– И знаете, я как-то не совсем комфортно чувствую себя в цепях. – Разинский потряс цепью. – Как приблудная собака.

– Да, это создает некоторые неудобства, – согласился Влад.

– Если вас не затруднит, освободите меня от этих тяжких оков. Я же не декабрист какой.

– Не затруднит. Со временем. Оковы тяжкие падут. – Влад повернулся к Тунгусу. – Разговор бесполезный. Этот человек твой…

Тунгус кивнул, легко поднялся со стула и потянулся к лежащему на столике пластмассовому чемоданчику.

Глаза Разинского стали одичалые. Он уперся взором в чемоданчик. И произнес едва слышно:

– Но мы же договорились.

Влад только усмехнулся.

Когда же Тунгус подошел к банкиру с инъектором, подвал огласил панический вопль:

– Нет!

А потом началась обычная, стандартная процедура.

Тунгус, умевший взламывать гипнотические блоки и дезомбировать сознание, все же потратил немало времени на подавление воли пленника. Сознание Разинского оказалось на редкость тяжелотрансформируемо. Не из-за твердости убеждений, моральных и психологических устоев, а из-за какой-то текучести, внутренней готовности принять любую позу и точку зрения, но все равно повернуть ситуацию в нужное для себя русло. Лгун патологический – такой подвид.

По этой причине провозиться с ним пришлось больше времени, чем рассчитывали. Но все равно Тунгус сломал и подмял его. И теперь в кресле сидел откровенный человек, радостным подхихикиванием реагирующий на самые серьезные вопросы и тут же впадающий в глубокое уныние. Человек, которому можно было верить как себе.

У Тунгуса были подробные инструкции от руководства «Пирамиды», какую информацию выбить в первую очередь. Влада это особенно не интересовало. Зарубежные счета Разинского, его устные договоренности с политиками и коммерсантами, планы, перспективы. Бухгалтерская нудятина. Но нетрудно было понять даже неискушенному человеку – банкир щедро, как сеятель, сыплет совершенно убийственной информацией. Ох, сколько бы полетело голов, какие финансовые, политические катастрофы потрясли бы страну, стань эти откровения достоянием гласности.

– Да этот стручок из правительства, он доллары как листья зеленые жует, хи-хи. Я через ребят ему «шестисотый» «мерсюк» подогнал… Ох, много чего могу о нем порассказать. Вы только спросите… Спросите.

– Спрашиваем…

– Так вот, эта козлятина тухлая, помню, еще в девяносто пятом, когда мы в Штатах с официальной делегацией были, хи-хи… К нему шустрики из корпорации «Элтерс» подкатили… Так вот после этого…

И дальше лился полноводный поток компрматериалов на высших чиновников.

Но Влада интересовал совершенно другой вопрос – кто исполнитель убийства Руслана Смирнова. Нутром чуял – тут даже не собака зарыта, а целый мамонт!

Обычно в таких делах главное звено – заказчики. Во времена катастрофического падения нравов и избытка народа, прошедшего через горячие точки, мафиозные войны и владеющего навыками пользования огнестрельным оружием, найти исполнителя для мокрых дел – не проблема. Другое дело те, кто имеет власть, деньги и готов платить звонкой монетой за кровь…

Но тут все было несколько иначе. Да, банкир – фигура, конечно, неординарная. Махинатор высокого полета. Но всего лишь типичный бес тяжелых лет России. А вот с исполнителем – тут кроется нечто загадочное. Сверхчеловеческие способности убийцы… Влад явственно ощущал холодок какого-то потустороннего дуновения.

Когда Тунгус закончил с банкиром, настала очередь Влада.

– Во сколько обошлась ликвидация президента «Прогресса»?

– Сто тысяч долларов. Мелочь, учитывая, что никто не брался за заказ. Нужно было преодолеть серьезную охрану. И вообще, с такими делами…

– Как ты нашел исполнителя?

– Через посредника. Такие дела лучше улаживать через посредников. Я знаю много людей, которые готовы оказать такие услуги, хи-хи…

– Стоп, – прервал Влад словоизлияния. Из банкира слова лились, как вода из дуршлага. – Кто посредник?

– Приятный молодой человек. Зовут Сашей. Но его друзья используют в общении с ним кличку, то есть, как принято говорить в последнее время, погоняло…

– Кличка какая? – оборвал экскурсы в филологию Влад.

– Ирокез.

– Откуда его знаешь?

– О, он известный человек в некоторых кругах. Мы с ним сталкивались пару раз. Надежный партнер…

– Телефон этого надежного партнера?

– Сейчас. Сейчас… Забыл… Забыл… – Банкир хмыкнул, и по щеке потекла слеза. – Я забыл…

– Он забыл, – Влад выжидательно посмотрел на заскучавшего Тунгуса.

Тот понимающе кивнул. Вытащил из чемоданчика еще одну ампулу.

В памяти человека остается все, что он видел и слышал в жизни. Его даже можно заставить вспомнить, через какое количество ступенек он прошел в семилетнем возрасте, поднимаясь в зал Дома пионеров на новогоднюю елку. Остается все, только за семью печатями. Эскулап и Тунгус умели распечатывать их. Поднаторели в этом деле.

Через пятнадцать минут номер телефона был воссоздан. А еще через полчаса вся информация по поводу «приятного молодого человека» была извлечена из черепной коробки пленника.

Потом допрос пришлось прервать. Банкир отключился и тяжело задышал, не реагируя на внешние раздражители.

– Все, сеанс закончен, – произнес Тунгус, вгоняя пленнику очередную дозу химиката.

– Когда снова годен будет? – спросил Влад.

– Если очень нужно, можем допросить его еще через пару дней. Раньше нельзя – угробим.

– Угробим, угробим… Ладно, кончаем с ним…

* * *

Патрульный «уазик» тряско колдыбал по вечернему шоссе, ведущему от аэропорта Пулково. Шелестела рация.

«Аврора. Внимание всем постам и передвижным группам. От Николо-Богоявленского собора угнана автомашина – серые «Жигули», госномер…»

«Нева-18, посмотрите, квартира восемь по Некрасова, восемнадцать… Кто-то в дверь ломился…»

«Нева-20, у дома пять по Адмиралтейской толпа подростков собралась. Посмотрите, что хотят».

«Внимание. У дома 5 по набережной Фонтанки грабеж. Двое кавказцев завладели мобильным телефоном, принадлежащим потерпевшей. Приметы преступников…»

С утра до вечера рация, выведенная на дежурного по городу, выдавала в сжатом виде все большие и маленькие беды, казусы, происшествия гигантского мегаполиса.

Одновременно в салоне приглушенно работал приемник на волне «Дорожного радио».

«Цепь громких преступлений продолжается. Правоохранительные органы пока ничего не могут сказать о заказчиках и исполнителях убийства президента холдинга «Прогресс» Руслана Смирнова и по поводу таинственного исчезновения председателя совета директоров банковской группы «Миллениум» Самсона Разинского. По поводу последнего источники в правоохранительных органах полагают, что его тоже уже нет в живых. Требований о выкупе не поступало. За объявление сведений о местонахождении Разинского обещано вознаграждение в сто тысяч долларов США».

Маховик информационной истерии раскручивался все бойчее.

– Да нехай они хоть все сквозь землю провалятся, скоты жирные, – хмыкнул старшина милиции, выбивающий пальцами марш на затворной коробке автомата Калашникова.

– Есть в жизни справедливость, – произнес его напарник – милиционер-водитель. – Нашлись добрые люди. Пристукнули уродов. Знаешь, Палыч, не сажать надо их убийц, а премии им выписывать.

– Богатые тоже плачут.

– Лучше бы они в три ручья рыдали, твари… Посмотри, что за чудик, – кивнул милиционер-водитель на нескладного, долговязого человека, топающего вдоль шоссе. Что-то настораживало в его походке и манере держаться.

– Притормози, – кивнул старшина.

Машина затормозила и медленно покатилась рядом с человеком.

– Далече идешь, уважаемый? – осведомился патрульный, опустив стекло.

Ноль реакции. Прохожий продолжил целеустремленное движение, чем обидел патрульных. Представителей власти игнорирует какой-то бич.

– Вот козел, – старшина распахнул дверцу, спрыгнул на асфальт из остановившегося «уазика», дернул за рукав прохожего, развернув его к себе лицом, одновременно отпрянув, по опыту зная, что на обороте тебе могут вогнать в живот нож.

Но руки человека безвольно болтались, как у тряпичной куклы.

– Документики, – с явственной угрозой произнес старшина, глядя в мутные глаза человека. Тот был небрит, одет в приличный, но очень мятый костюм.

– Нет документов, – негромко произнес мужчина.

– А что у тебя есть?

– Все, – хохотнул человек. – Весь мир.

«Так, побег из психушки», – подумал старшина и для порядка осведомился, беря мужчину под локоток: – Тебя как звать, владелец миров?

– Самсон.

– Серьезная заявка… А фамилия? – поинтересовался старшина, с некоторой тревогой прикидывая, почему эта небритая морда кажется такой знакомой.

– Разинский, – широко улыбнулся тот в ответ.

* * *

– Вот он, злыдень. – Влад выложил перед Медведем на стол фотографии, на которых был парень с правильными чертами лица. – Николай Вениаминов. Кличка Ирокез.

Вечер овладел городом. Однокомнатная просторная конспиративная квартира располагалась в доме девятнадцатого века со сфинксами на фасаде. Мелкий дождь рябил, его высвеченные фонарями узкие полоски расчерчивали неуютную вечернюю темень.

Денисов внимательно просмотрел фотографии, ознакомился с худосочным досье и подытожил:

– Итак, что нам известно? Посредник…

– А может, и исполнитель, – поправил Влад.

– Бандит среднего пошиба, – продолжил Денисов, накрыв ладонью самую выразительную фотографию – анфас и профиль, явно продукт милицейских фотографов. – Набор грехов не вызывает уважения оригинальностью – рэкет, шлюхи, обирание рынков. Чем занят в последнее время – неизвестно. По адресу прописки не проживает. Холост. Детей не наплодил. Из родственников только мать, которая ему нужна как прошлогодний снег. Не густо, Влад.

– Это то, что удалось насобирать навскидку. – Влад поудобнее устроился в кресле, вытянув длинные ноги. – Теперь главный вопрос – как быть с ним дальше? Тянуть его за ушко на солнышко? Или хватит Разинского с его исповедью?

Денисов взял самую большую фотографию, посмотрел еще раз внимательно на обычное, не лишенное привлекательности молодое лицо. Стандартное русское лицо. Особых примет нет. И что можно в нем разглядеть? Уж не печать порока.

– Сам-то как мыслишь, Влад? – он посмотрел на своего подчиненного с некоторым напряжением.

– Надо дожимать этого вождя краснокожих, – уверенно произнес Влад. – Сто пудов надо!

– Доводы?

– Способ совершения преступления… Я смотрел видеозапись осмотра места происшествия. Выезжал, примеривался к этому дому, где обнулили бизнесмена… Исполнитель… Это настоящий черт. Такое не под силу человеку…

– Человек – существо непредсказуемое, – хмыкнул Денисов.

– Олег, довольно ходить кругами. Давай начистоту.

– Начистоту? Работу по убийству Руслана Смирнова можешь считать законченной.

– Есть, – с некоторым разочарованием кивнул Влад.

– Начинаешь отрабатывать Вениаминова. По полной программе. В твоем распоряжении остается Тунгус. Придается пятерка Казака.

– Интересно, – протянул Влад.

– Это хорошо, когда интересно. Это бодрит… Киллер нужен нам живым. И еще учти. При работе с Ирокезом и с фигурантами, которые попадут в поле зрения, надо быть предельно осторожным. Среди них могут быть инициированные.

– Что? – прищурился Влад.

– Ты сам видел, как они работают…

– Что происходит? Какие инициированные? Кто – они? Почему на прошлом задании я обходился двумя группами, а сейчас вы готовы кинуть в бой резервы? Что скрывается за этим? И кто кого инициировал? Слушай, Олег, а слабо начистоту все выложить?

– Начистоту пока не получится. Не я решаю.

– Гермес заставляет нас работать втемную.

– В первый раз, что ли? Ты же знаешь, иногда мы хозяева своей жизни. Но чаще – букашки. И вообще, раз командир сказал «хорек» – значит, никаких сусликов!

– Ясно. Команда «место»…

– Пятерка Казака прибудет завтра. Размещение, система связи – по варианту «сигма три».

Что хорошо в «Пирамиде» – все пронумеровано и отработано до мелочей. Сказали «вариант «сигма три» – сразу все становится понятным.

– Работай, Влад. И учти одно – в этом деле легко свернуть себе шею.

– Хотя бы намек, Олег. На что мы набрели сдуру?

– Не могу.

– На нет и суда нет… По коньячку?

– Не получится. Мне пора.

– Ты в такую мерзкую погоду вылезешь из теплой квартиры, где тебе предлагают марочный коньяк?

– Еще как вылезу. На рассвете я должен быть в Москве. Бывай. – Денисов протянул Владу руку…

Влад стоял у окна и наблюдал, как Денисов садится в просторный джип. Не понравился настрой руководителя. Ох как не понравился. Оперативный координатор «Пирамиды» осунувшийся, усталый и не слишком уверенный в себе. Влад не посвящен в подробности, но, насколько он догадывался, возникли серьезные осложнения после штурма «Пещеры». И приходится прилагать огромные усилия по нейтрализации ответных ударов противника.

Ладно. У Влада другая работа. Отработать по полной программе мелкого рэкетира Ирокеза, затерявшегося где-то в мокром городе, где живут четыре миллиона одурманенных туманом и изморосью жителей. Что же, это не так и сложно.

Сложнее разобраться, что за всем этим стоит.

Но Влад по опыту знал – любой клубок можно распутать, если дернуть за нужную ниточку. А этот клубок сильно перепутан, судя по тому, как извивался Денисов.

Влад оторвался от окна и зябко поежился.

«Инициированные», – вспомнилось ему слово, вылетевшее неожиданно или вполне сознательно. От него исходил явственный холодок.

* * *

– Слава, это ты? – ласково поинтересовался Влад, сжимая трубку мобильного телефона.

– Уже сорок лет я. Ну и хрена? – послышался настороженный, недовольный голос в трубке.

– Поговорить бы.

– Ты кто? И откуда номер знаешь?

– Я много чего знаю. – Влад крутанул пальцем маленький глобус, стоящий на офисном столе перед ним. Откинулся на мягкую кожаную спинку кресла.

– Слышь, инкогнито. Что за гнилой базар? Говори по теме. Или отваливай.

– За тобой должок, Славик.

– Должок? Ты чего, крендель, веселишься, да? У меня по жизни все уплочено.

– Нет, не все… Пивнуху помнишь? «Анастасия».

Молчание. Потом глухое:

– Ну…

– Слава, ты мне обязан тем, что сегодня не в землице сырой отдыхаешь, а водку трескаешь. Помнишь, что ты мне сказал? «Я для тебя»…

– Помню…

– Так вот время пришло…

– А не гонишь?

– Здоровая подозрительность продляет жизнь… Давай встретимся, перетрещим.

– Тема?

– Найдется тема.

– Где?

– Назначай… Лучше на людях. Нам обоим спокойнее будет. Ты, наверное, теперь пуганый.

– Пуганый…

Опять молчание. Потом Самурай решил:

– Через два часа. На Невском. «Пассаж». Веранда… Узнаешь меня?

– Я ничего не забываю, Самурай… Ни плохого, ни хорошего, друг мой.

– Ты хоть кто такой?

– Человек.

– Ну да. Это звучит гордо… До встречи, человек.

Следующий звонок – командиру пятерки Волкодаву.

– Артур, мне двух человек для подстраховки в пятнадцать ноль-ноль. Контрольная точка на площади Декабристов со стороны Исаакиевского. Посмотришь раз в кои-то веки на Медного всадника, ума наберешься… Я на «Ауди». Осуществляешь сопровождение. Подстраховку. Отслеживание «хвостов».

– Степень вероятного противодействия?

– Неопределенная.

– Все будет как в аптеке, командир.

– Давай. Враг будет разбит, – хмыкнул Влад.

Отключил мобильник. Несколько минут – на медитацию. Потом нажал кнопку вызова секретарши. Поднялся, запахивая просторный светло-бежевый плащ.

– Вот что, Лизонька. Я на телефоне.

– Хорошо.

– А ты на хозяйстве. С Семенычем.

– Поняла.

– Улыбайся, Лизонька. Зарплату прибавлю.

Девушка хмыкнула.

Влад устремился на встречу.

В «Пассаже» было столпотворение, хотя цены сильно кусались и нормальному питерцу покупать здесь нечего. Зато можно поглазеть на косметику «Эсте Лаудер», норковые шубы за тридцать тысяч долларов, лиможский фарфор «Филипп Дезульер». Благо обстановка к экскурсиям располагала – интерьерами магазин больше напоминал музей. Сверху падали сквозь стеклянную кровлю лучи неожиданно выглянувшего солнца. Как и в московском «Пассаже», торговые точки располагались по сторонам крытой галереи длиной под две сотни метров, соединяющей две параллельные улицы.

Самурай притащился на пять минут раньше. За ним на почтительном расстоянии следовали двое вышибал гоблинообразного вида и содержания. Так, дешевка обычная. Крутизна туземная, пугало и без того запуганного обывателя. Гроза ларьков. Стоять, бояться, мафия идет! Но на сей раз они старались продемонстрировать свою непричастность к чему бы то ни было. Пытались слиться с толпой, усиленно изучая ценники на женских кофточках в магазине «Интермода». Сцена для «Аншлага», да и только.

«Придираюсь я к ним, – подумал Влад. – Нормальные бандиты. Продукт десятилетней инволюции общества».

Он тоже побродил мимо витрин, пялясь на ценники, изучая клоунские, но жутко модные женские остроносые туфли, заодно и присматриваясь к окружающей обстановке. Своих ребят он срисовал с определенным трудом. Они-то как раз ничем не выделялись и никак не походили на боевиков. Обычные обыватели, мыши серые, озабоченные, запуганные – в общем, удобрение на общественных нивах.

Самурай, набычившись, озирался, припечатывая тяжелым взором людей, беззаботными бабочками порхающих в этом храме товаров и услуг. Влад подошел к нему. Самурай его узнал и улыбнулся – криво, но благодушно.

– Здоров, спасатель, – кивнул он, протягивая руку-лопату, жесткую и узловатую.

Влад пожал эту лапу и кивнул на сопровождающих:

– Чего, жизнь научила? Теперь с амбалами ходишь.

– Сильно в глаза бросаются? – огорчился Алексей.

– Да что ты. Схоронились незаметно, как тараканы в щелях, – хмыкнул Влад.

– Да, слоны в посудной лавке. – Бандит критически оглядел своих помощников. «Быки» продолжали старательно делать вид, что ни к чему не причастны, но выделялись в толпе, как чукчи в унтах и шубах на солнечном ялтинском пляже. – Если у тебя терки долгие, давай их пивком смажем. – Он кивнул в сторону расположенного на втором этаже кафе «Гурме».

– Ты на тачке?

– Да уж не на трамвае!

– Тогда лучше проедемся в другое место…

– Давай в «Рогенду».

– Лады.

Джип – просторный и черный, как королевский гроб, с трудом отчалил от «Пассажа», едва не пришлось раздвигать бампером тесно приткнувшиеся машины, и устремился по Невскому. Следом тащилась «Тойота» с бойцами.

– Я, знаешь, ночей не спал, – произнес Самурай, крутя баранку и сосредоточенно глядя на дорогу. – И все не мог понять, как ты чурку того срубил… Слишком картинно…

– Когда что-то умеешь – всегда получается красиво, – выдал философскую сентенцию Влад.

– И где учился таким изящным искусствам?

– Были учителя.

– Спецура?

Влад неопределенно пожал плечами.

– Если спецура, то не обычная. Обычные у меня были. Ребята как ребята. А тут высший класс. – Самурай аж причмокнул. – Ну как ты этого козла горного срезал! Артистизм высшей пробы. До гробовой доски помнить буду. Как тебя звать-то, артист наш народный?

– Да как хочешь назови… Хотя бы Чарльзом Бронсоном.

– Это артист такой?

– Голливудский.

Затренькал мобильник. Влад нажал на кнопку, поднес пластмассовую коробочку телефона к уху.

– Ни тучки на горизонте, – сообщил Волкодав.

– Спасибо, буду иметь в виду.

Отлично. Группа сопровождения постороннего наблюдения не засекла. Теперь можно и переговорить по душам.

– Давай лучше туда, – кивнул Влад на притулившийся в стороне небольшой пивной ресторанчик, из дешевеньких.

Самурай скривился недовольно, но возражать не стал.

– Как скажешь.

– Кабаки не опротивели после того случая? – полюбопытствовал Влад.

– Оклемался… Главное, те чурбаны, что на меня баллон катили, сильно о своем недомыслии пожалели. Прикрутил их, сук черножопых! – Самурай сжал кулак.

Они вышли из машины и проследовали в тесное, почти пустое помещение пивного ресторанчика «Френсис». Присели за столик. Заказали пиво и креветки.

В окно было видно, как около остановившейся «Тойты» толкутся самурайские холопы, исподлобья озираясь и делая вид, что контролируют обстановку. Своих ребят Влад, понятно, не заметил. Они топтуны от бога. Хамелеоны. Растворяются в городской местности так, что фиг заметишь.

– Стеречься стал, – отметил Влад. – Раньше не берегся? Врасплох тебя киллеры застали.

– Понимаешь… – Самурай помолчал, потом продолжил нехотя: – Такой гадский период у меня был… Надоело стеречься.

– А, понятно. Депруха. Болезнь творческой интеллигенции…

– Э, тебе не понять. Все обрыдло. Мчишься, куда поток несет. Пристрелят – так пристрелят. Взорвут – так взорвут… А когда меня в «Анастасии» чуть свинцовой маслиной не угостили, я как проснулся. Очнулся. Увидел – солнце светит. Птицы прилетают. Все хорошо. Все впереди… И прикрутил всех!

– Молоток!

– Чтоб чурбаны не думали, будто здесь отрог их горной гряды. Тут Питер, а не Чечено-Питерская республика.

Официант принес пиво с креветками.

– Ну, – Самурай сразу ополовинил кружку.

Влад пригубил пиво, не стремясь, как его собеседник, одним богатырским глотком опустошить сосуд.

– Что привело-то тебя ко мне, артист народный? – Самурай бросил настороженный взор на собеседника.

– За помощью…

– Сможем – поможем, – кивнул Самурай и тут же поправился: – В пределах разумного.

– В пределах, – успокоил его Влад. – Притом в минимальных. Ирокеза помнишь?

Самурай кивнул, нахмурившись.

– Он на тебя работал. – Влад постучал ногтем по кружке. – Слышал, ты с ним сейчас в разводе.

– Правильно слышал.

– У меня к нему интерес.

– Какой?

– Научный… Расскажи, что за человек. И в какую ситуацию он сейчас попал.

– Он все больше не попадает в ситуации. Он специалист создавать ситуации… – Самурай отхлебнул еще пивка. – Сука он конченая. Я бы его своими руками порвал, пса плешивого.

– Сильно насолил?

– Прилично. С Кавказом мой конфликт – его заслуга. Все ведь было с небритыми братьями по разуму у нас поделено. Каждый на своем месте. У каждого свои овцы для стрижки. И тут Ирокез заваливает черного.

– За что?

– А кто его, урода, поймет, за что. Просто так! Ну и всплыли все старые проблемы с чернотой… А главное, я-то вообще не при делах! Ирокез к тому времени от меня в сторону отвалил. Он мне не родственник, не сват, не брат, не шестерка на побегушках! Но теперь уже никому ничего не объяснишь.

– Да, камень брошен… А кто он вообще по жизни?

– Чучело нескладное такое, под два метра, руки длинные. По малолетке панком был, оттуда и погоняло. С гопниками метелился и сумки у теток дергал. В колонию не попал, добрые люди в спортивную секцию пристроили. Там научился ногами махать, притом нехило, – с неохотой признал Самурай. – Третье место в городе по тэквондо.

– За это ты его и взял?

– У меня не детский сад. Мне мужики нужны. Он подошел. Я его еще со школы тэквондо подтянул. Вижу, парень духовитый, с куражом. Я сам школу карате вел… Это нынче жиром заплыл.

– Годы не пощадили.

– А кого щадят?… В общем, подобрал его. Понимаешь, он мне, щенок, ведь всем обязан. Если бы не я, он бы опять пошел гопстопничать. И укатали бы его на нары лет на семь. Я его человеком сделал. На точку старшим поставил. Машиной, хатой обеспечил… Пойми одно, артист, – работа не бей лежачего. Все давно прикручено и поделено. Разборки крутые все в прошлом. А сейчас одна рутина – где-то порядок навести, кому-то крылышки подрезать. Должника придавить. Вон лет семь-восемь назад целая драма была – стрелка за стрелкой. Джипы – как танки на Курской дуге горели. Перестрелка. Взрыв. Выжил. Отлежался. Семью спрятал. Опять в бой – глаза Самурая затуманились, на него нахлынули душевные воспоминания. – Только одних закопаешь, другие, как черви из земли, полезли. Вот тогда страшно было. А сейчас – одно удовольствие… И в гору этот урод гребаный у меня шел. И чего ему, суке, надо было?

– И чего ему, суке, надо?

– Понятия не имею… Знаешь, в основном бригады разваливаются, когда волчата подрастают и матерого волка зажевать решают.

– Стая, – кивнул Влад. – В ней всегда стоит вопрос: кто сильнее?

– Точно, – нахмурился Самурай. – Слабость показывать и загривок подставлять нельзя.

– Чего же ты такого безбашенного к себе приблизил? Чутье отказало? – сочувственно произнес Влад.

– Поначалу он зайчиком был. Такой пушистый весь, дисциплинированный. Слова на лету ловил. А потом как подменили. Внешне ничего не изменилось. Но я чую – с резьбы он сорвался. Это где-то полгодика назад… Нужно было с одним барыгой на свежем воздухе перетереть накоротке и убедить, что он не прав. И барыга заранее на все был согласен. Терки по плану идут. И тут Ирокез его в грудину кулаком прикладывает.

– Хорошо приложил?

– Знаешь, я много чего видел. Но чтобы так били… В общем, Ирокез, как кот помойный – нагадил и тут же смылся. Барыгу в реанимацию – там он и прижмурился ненароком. Я решил Ирокеза уму-разуму поучить – мол, не делается так… Вызваниваю его – подойди, сынко, на базар. Не идет. Залег на хате, как крокодил за корягой, и носа не кажет. Я ребят за ним послал. Он их разбросал, как кегли, – а пацаны были не слабые. И ушел этот говнюк, ветром гонимый.

– Упал на дно. А потом заделал того черного, – кивнул Влад. – Верно?

– Заделал, сука. Заделал.

– Как?

– Шею свернул… На сто восемьдесят градусов. Вижу, ты в боевых искусствах не профан. Должен знать, что нелегко мужика, который штангой занимался всю жизнь, заставить свою задницу созерцать.

– Интересно. И как это тэквондист средней руки таких успехов достиг?

– Эх, знать бы… Говорят, какой-то дурью баловался в последнее время. Бывало, глаза стекленели. Слова от него не дождешься, все в даль пялится.

– Что за дурь? – насторожился Влад.

– Не знаю…

– Значит, до этого был нормальным. И вдруг…

– Немножко нервным был… Мне кажется, слегка неуверенный в себе, поэтому и кураж напускной. Агрессия… Ладно, чего в этот психоанализ вдаваться… Ему всегда хотелось большего. Стать сильнее. Удачливее… Его на этом заклинило.

– И как он пытался стать сильнее и удачливее? – спросил Влад.

– Стал страдать всякой хреновиной. Озаботился духовным самосовершенствованием… Медитация. В стенку смотрел. Цигуны, прочая чепуха… На курсы записался.

– Какие курсы?

– А-а, мало ли умельцев мозги людям трахать за деньги? Кидалово чистое. Но он на том шаманстве завис…

– Что за шаманство?

– Общество по совершенствованию личности. Короче, я уехала, твоя крыша!.. Ирокез даже на ихний сходняк катался куда-то в Поволжье. Оттуда вернулся совсем шпалой пришибленный. Тогда все проблемы и начались…

Влад ощутил, как натянулась гитарной струной и тонко запела путеводная нить.

– Подсобишь мне найти твоего беглого холопа? – спросил Влад.

– Подсоблю, – кивнул Самурай. – Найти… Но не больше… У меня и так грехов на душе накопилось…

– А больше и не прошу.

* * *

Вовка откровенно скучал, взирая на потемневшие от времени полотна. Правда, поначалу он сыпал вопросами, тыкая в сторону живописных полотен:

– А кто та тетя?.. А зачем у нее веник в руке? А это Иисус Христос? А почему в дядю стрелами стреляют?

Но постепенно ему становилось все тоскливее. Мрачные библейские сюжеты, которыми славилась западноевропейская живопись, его угнетали. Он уже не шагал бодро, а вис на руке Насти.

Оживлялся он при виде батальных сцен. А заметно повеселел в рыцарском зале. Он восторженно верещал, когда видел наиболее солидные образцы боевого, турнирного и охотничьего вооружения. Стоящие за стеклом рыцарские доспехи поразили его малыми размерами, и Насте пришлось объяснять, что богатыри прошлых веков были не двухметровыми гигантами, а по нынешним меркам совсем хлипкими дистрофиками. Немецкие конные доспехи с седоками в латах, будто призраки, готовые ринуться в атаку, вызвали у него опасение. Холодное и огнестрельное оружие взволновало малыша. Там бы он и остался на недельку-другую, но Настя, не любившая оружия, потащила его дальше. И Вовка опять заскучал и начал зевать.

– Ах ты невежда, – возмущалась Настя. – Тут собрано лучшее, что создало человечество, а ты зеваешь.

– Хочу мороженое, – заявил Вовка, у которого были свои взгляды на лучшее, что сделало человечество.

– Ты посмотри на него… В Эрмитаж теперь будем ходить каждую неделю. Пока не понравится. Понятно? – строго посмотрела Настя на Вовку.

– Хочу мороженого, – упрямо настаивал он.

– А подзатыльник не хочешь?

– Не хочу.

– То-то.

– Хочу мороженого.

– Хватит ныть, – вмешался Влад. Вовка, почувствовав мужскую волю, сразу сдал назад.

Влад, в отличие от Вовки, не считал, что лучшее, созданное человечеством, – это мороженое. Однако в музейных залах тоже ощущал себя стесненно. Его давили эти стены. Они хранят мертвые вещи. Когда-то вещи были живыми – их покупали, собирали для того, чтобы украшать быт. Лишившись своих хозяев и перейдя в разряд экспонатов, вещи утратили жизнь. Странно – вещи в музеях перестают служить людям. Люди начинают служить им. Перевернутый мир.

– Лошади, – с уважением протянул Вовка, глядя на живописную батальную сцену. – А кто победил?

– Сильнейший, – сказал Влад.

– Я за того болею, – Вовка показал пальцем на правого рыцаря.

– Было б это кино, мы бы с тобой пари заключили, кто кого.

– На что бы спорили? – заинтересовался Вовка.

– На мороженое, – кивнул Влад.

– Так, стоп. – Настя строго поглядела на Влада, сбивавшего весь воспитательный процесс, и взяла за руку Вовку. – Слушай внимательно, сынок. Мы находимся в зале фламандской живописи. Знаешь, что такое Фламандия?

– Это где-то в Китае, – со знанием дела заявил Вовка.

– В Китае? – возмутилась Настя. И начала выговаривать сыну за невежество и учить уму-разуму.

Оживился Вовка в зале импрессионистов. Яркие краски ему понравились. Он задерживался около пейзажей и все время спрашивал:

– А это где?.. А мы туда поедем?

Настя, обладавшая энциклопедическими познаниями в области прекрасного и сама являвшаяся частью именно прекрасной составляющей этого мира, терпеливо разъясняла наконец заинтересовавшемуся Вовке, чем импрессионизм отличается от классической живописи и что изображено на полотнах.

– Хочу туда, – ткнул Вовка в пейзаж Мане.

– Больше, чем мороженого? – улыбнулась Настя.

– Больше, – прикинув все «за» и «против», авторитетно заявил Вовка.

Ему в конце концов дали возможность самостоятельно разглядывать картины, а Настя присела на кушетку рядом с Владом. Взяла его ладонь, погладила.

– Влад, тебя что-то давит, – произнесла она негромко.

Он неохотно кивнул.

– Неприятности?

– Пока не знаю… Не знаю…

– Нам что, с Вовкой снова собираться на море? – с некоторым оттенком горечи произнесла Настя.

Влад пожал плечами. Потом произнес:

– Насть, я сволочь. Я устроил для тебя и Вовки ад…

– Вовка любит море, – усмехнулась Настя.

– Зато ты ненавидишь.

– Я ненавижу месяцы без тебя. Новые квартиры. Знаешь, жены военных привыкают переезжать из гарнизона в гарнизон… Только у меня нет даже гарнизонов. У меня есть съемные квартиры. Вещи, которые я не покупала и не собирала, которые купили для меня незнакомые мне люди. У меня нет подруг. К людям я отношусь с подозрительностью – вижу в них потенциальных агентов твоих врагов. Ничего у меня нет. Только твои усталые глаза. И страх…

– Я ничего не могу изменить, – развел руками Влад, ощущая, будто сердце ему терзают клещами. – Я виноват перед вами. Но…

– Влад, ты же знаешь, я никогда не потребую от тебя чего-то изменить. У меня нет дома… У меня есть ты… Понимаешь, за день с тобой я готова отдать все…

На ее глазах появились слезы. Он обнял ее.

– Пошли дальше, – потребовал Вовка, уже понявший, что мороженого не получит до окончания всей запланированной Настей программы. – А то до вечера не успеем.

Его родители засмеялись немного нервно, но весело.

– А ты знаешь, несмышленыш, что в Эрмитаже галерей ровно на двадцать километров? – проинформировала Настя.

– Много, – озаботился Вовка. – Но за два дня можно обойти. Если постараться, да, пап?

– Это тебе не марафон! Это приобщение к прекрасному. – Настя взяла Вовку крепко за руку и потащила дальше.

Когда добрели до зала скульптуры, Вовка уважительно притих. На мраморные тела, прятавшиеся в нишах, вознесшиеся на пьедесталах, некоторые без рук и голов, он смотрел с некоторым страхом.

– Как живые, – произнес он, глядя на почти двухметровую статую Октавиана Августа со скипетром и Никой в руке.

В зале было пусто и прохладно. Шаги и голоса звучали громко и звонко. Шумные японские туристы и многоголосая детвора в сопровождении угрюмых учительниц обходили этот зал почему-то стороной.

– Да, Вовка. Есть легенда, что статуи – это замороженные колдовскими заклинаниями воины, – сказал Влад.

– Сказки, – без особой уверенности произнес Вовка. – Для маленьких.

Себя он к маленьким уже не относил.

– Может, так, – кивнул Влад. – А может, и нет… Злые колдуны, используя заклинания и колдовские зелья, бывает, обращают людей в статуи.

– А потом? – взволнованным шепотом спросил Вовка, проникшийся этой жутковатой картинкой.

– А потом приходит час. Статуи оживают. И в подчинении колдунов оказывается армия послушных воинов.

– И они будут слушаться колдунов? – Вовка придвинулся поближе к Владу, сжимая его широкую ладонь.

– Колдуны знают слово. А власть в слове, – произнес Влад, глядя задумчиво на изваяния.

– Все равно сказка! – возмутился Вовка, правда, не слишком уверенно. Заметно было, что он поверил отцу.

– Хватит ребенка пугать! – воскликнула Настя.

Влад пожал плечами. И тут в его нагрудном кармане завибрировал мобильный телефон.

– Привет, Бронсон, – послышался отдаленный голос Самурая. – Мы тут по Ирокезу кое-чего надыбали. Подъезжай на старое место.

– Когда?

– Через сорок минут.

– По рукам. – Влад отключил телефон, сунул его в карман.

– Что случилось? – напряглась Настя.

– Дела. Бизнес, – развел руками Влад. – Доберетесь сами?

– Куда мы денемся.

– Вовке дай самый большой кусок мороженого. За терпение и мужество, проявленные при осмотре музея.

Вовка хмыкнул и победно посмотрел на Настю – мол, против приказа старшего не попрешь.

– Это мы еще посмотрим, – с некоторой угрозой произнесла Настя.

Влад поцеловал их и направился из зала. Неожиданно по спине пробежали мурашки. Явственно возникло совершенно необоснованное неприятное ощущение. Влад оглянулся. Вслед ему смотрели холодные мраморные глаза каменных воинов.

* * *

Настроение у Влада было дрянное. Как обычно, просматривая по телевизору криминальную хронику, он увидел выхваченную окуляром видеокамеры и запечатленную для истории картинку – жертва очередных московских разборок. В Павлово-Посаде расстреляна машина с двумя мужчинами.

– По сведениям из компетентных источников, погибшие имели отношение к криминальным структурам столицы. В автомашине обнаружен нешуточный арсенал – два пистолета-пулемета, используемые подразделениями спецназа, три пистолета «глок», четыре оборонительные гранаты. Это уже четвертый случай мафиозных убийств в течение последних двух недель. Официальные лица в МВД уклоняются от комментариев о причинах очередной гангстерской войны.

Влад вздохнул. Одного из этих погибших он знал отлично. Это был боец из пятерки Казака. Судя по всему, в Москве идет очередной большой разбор. Боевые действия локализованы в столичной черте, Влада и его людей пока к боевым действиям не привлекали. Судя по всему, свара идет ни шатко ни валко.

Ладно, прочь боль! Это чужая работа, и выполнять ее другим людям. У Влада есть своя работа. Не менее важная. И не менее опасная!

Тот список, который Самурай предоставил Владу, можно было отнести к жанру путеводителей по злачным местам Северной Пальмиры. Беглый Ирокез обладал любвеобилием, достойным галантного века, и знал великое множество питерских шлюх – от элитных до вокзальных.

– Только мы проходились по ним, – поведал Самурай, вручая Владу в глухой питерской подворотне, где они встретились, лазерный диск с информацией.

– Что нарыли? – спросил Влад, принимая коробочку с диском. Коробочка была из-под стратегической игры «Викинг-5».

– Да чего там нарыли, – отмахнулся Самурай, который, видимо, имел весьма невысокое мнение о сыскарских талантах своих подчиненных…

Отрабатывать плотно упакованную на лазерный диск информацию затейливыми способами, выстраивать сложные оперативные комбинации – на это Влад не имел достаточного запаса времени. Денисов прозвонил вчера и намекнул, что с результатом неплохо бы поторопиться. Намек был оценен, как и полагалось, как приказ. Нужно работать быстрее и жестче. Заварившаяся в Москве каша могла потребовать концентрации всех усилий. Но и питерскую разработку руководство «Пирамиды», судя по всему, считало достаточно важной. Если бы еще и знать – почему…

Влад поделил между своими бойцами фамилии и адреса с диска и отправил отрабатывать их в темпе вальса. Тактика незамысловатая: «Здрасте, мы ищем вот эту противную морду. Настоятельная рекомендация освежить память, иначе»… А дальше возможны варианты.

Семьдесят процентов, с кем контактировал Ирокез, – женщины. Тридцать – мужчины и лица неопределенного пола.

Влад выбрал себе наиболее перспективные фигуры и пошел в атаку. За годы оперативной работы в деле выуживания, выискивания, выкрадывания, вынюхивания, выбивания информации он поднаторел основательно. При работе с «клиентом» он на уровне интуиции ощущал ситуацию и выбирал самую эффективную линию нападения. В напарники он взял Тунгуса – инженера человеческих душ, который вранье и фальшь за версту чуял и умел одним своим тяжелым взором подавлять волю к сопротивлению.

Шуршание автомобильных шин. Привычное ощущение надежной тяжести ствола в кобуре под мышкой. Работа, работа…

Шлюший притон. Влад сует красное удостоверение в нос жрице любви:

– Управление по борьбе с бандитизмом… Жить спокойно хочешь? Тогда переговорим…

Пустышка. Ирокез здесь не был год.

Работа идет. Следующий адрес.

– Майя? Да не пялься так тупо, я не твой клиент!.. Стой, коза, не дергайся. Ответишь на пару вопросов, не будешь тупить – останешься жива-здорова… Кто мы? Что, швабра сортирная, забыла, как русский бандит выглядит?..

Пустышка… Следующая точка.

– Нинель?.. Ищу одного молодого человека… Мне нужен… Ирокез зовут. Зачем тебе надо мне помогать? Деньги не нужны? Ну, скажем, тысяча гринов, если поможешь его найти…

Опять ноль! Поехали дальше…

Шлюшьи притоны. Стриптиз-бары… Студенческая общага… Коммуналка…

Влад и его опера раз за разом тыкались в глухую стену. Ирокеза все знали, но никто не знал, где он сейчас. Бандит, кажется, действительно решил обрубить все концы, связывающие его со старой жизнью. Ушел на дно глубоко, как подлодка, хоронящаяся в пучине на скалистом отроге от сыплющихся сверху глубинных бомб. Процесс поисков растянулся уже на пять дней.

– Сколько же у него контактов… – Тунгус, вытирая пот после очередного визита, садился за руль машины и наддавал газ.

– Общительный молодой человек, – хмыкал Влад.

– Что-то в последние месяцы общительность ему изменила.

Никого из своих старых знакомых Ирокез не навещал последние полгода. В его судьбе эти самые полгода назад прошла линия, отделившая его от прошлого, Ирокез стал другим человеком.

– Тебе это ничего не напоминает? – поинтересовался Влад, отбивая марш пальцами на панели автомобиля.

– Что? – спросил Тунгус, выруливая на Набережную Фонтанки. Старенькая «Тойота» бегала резво.

– Изменение интересов. Перемена образа жизни. Обрыв старых связей.

– Напоминает, – кивнул Тунгус.

– И что?

– Инициацию…

– И какого культа?

– Да практически во всех культах, в школах боевых искусств человека заставляют принимать новое имя и кардинально менять образ жизни.

– То есть мы имеем дело не с Ирокезом. А с кем-то иным…

– Очень может быть. – Тунгус притормозил, пропуская вперед автобус, и свернул в переулок – они ехали по новому адресу.

Через полчаса, пробившись сквозь заторы, «Тойота» замерла в одном из знаменитых питерских домов-колодцев, которые образовывались в девятнадцатом веке не из каких-то особо извращенных архитектурных соображений, а только из-за экономии дорогой питерской земли.

Влад взял мобильник, настучал номер. Ответил томный женский голос:

– Але-о…

Влад дал отбой и с удовлетворением отметил:

– Дома. Пошли.

Тунгус сжал брелок, ставя «Тойоту» на сигнализацию. Оперативники «Пирамиды» подошли к подъезду, оборудованному кодовым электронным замком. Влад вытащил хитрую электронную отмычку, замок щелкнул, заявляя тем самым, что не возражает против того, чтобы двое людей проникли в охраняемые владения.

– Ну что, внаглую? – спросил Тунгус, когда они поднялись на третий этаж и остановились перед тяжелой железной дверью.

– У нее там праздник жизни, – определил Влад, прислушиваясь к разухабистой музыке, доносившейся из-за двери.

– Это их проблемы. Будем считать, что сегодня им не повезло. Чукча вышел на охоту. – Тунгус надавил на звонок и держал долго.

Грубый голос осведомился:

– И хрена?

– Не хрена, а Светлану, – развязно бросил в запертую дверь Тунгус.

Волшебные слова сработали. Дверь поспешно и резко распахнулась. В проеме покачивался здоровенный битюг в майке, мышцы, подкормленные стероидами и тренированные на тренажерах, опасно бугрились. Явно культурист. Глаз бычий и залит алкоголем.

– Ни хрена себе. – Он обозрел жилистую невысокую фигуру Тунгуса. Влада, стоявшего за дверью, он не видел.

– Светка дома? – поинтересовался Тунгус миролюбиво.

– Ты кто такой? Хахаль, да? – Культурист был поддатый и агрессивный. – Тебе зачем моя герла понадобилась, чурка е…ная?

Он взял Тунгуса двумя пальцами за отворот плаща.

– Мне ее на два слова, – не обращая внимания на поведение культуриста, Тунгус сделал было шаг вперед, но получил толчок ладонью в грудь.

– Все думал, кому сегодня хайло начистить, – расплылся в плотоядной улыбке культурист. – Рука чесалась. И вот – сам пришел. Ты, сучок. Тут мое место выпаса. Ты по-ял?

– По-я, – протянул Тунгус.

Влад, выступивший из-за двери, с ходу впечатал ладонь в болевую точку. Культурист присел. Схлопотал по шее. Отключился. Влад не дал ему рухнуть. Подхватил. Аккуратно уложил в прихожей.

Светлана, связь Ирокеза, – пышнотелая крупная молодуха с веснушчатым лицом сидела в кресле, уже наполовину раздетая. Грудь у нее была упругая, высокая и ничем не прикрытая.

– Заорешь – урою, – поднял руку Влад, предупреждая всяческие попытки бунта и сопротивления.

– Что? – Светлана захлопала округлившимися глазами.

– Рот застегни, а то муха влетит. Цыц, шалава! Сиди где сидится! – прикрикнул Влад, уже зная, что орать она не будет…

– А где Витя? – полушепотом произнесла она.

– Туловище в коридоре, – сообщил Тунгус. – Любишь горилл, ходи в зоопарк, а не води их домой…

– Вы кто?

– А вот это уже разговор. – Влад присел напротив Светланы. – Слушай меня внимательно. Сейчас ты честно и откровенно отвечаешь на наши вопросы. А мы тебе честно обещаем после этого уйти. И обойтись без утюгов, уродования лица, отрезания сисек… Идет?

Она попыталась подняться, но Влад отправил ее легким касанием руки обратно в кресло и сообщил:

– Дочка. Пацаны мы отмороженные… Так что говори все как на духу.

Она закивала. Сделала попытку прикрыть ладонью обнаженную грудь, но тут же плюнула на стыд, который, похоже, не относился к числу ее основных добродетелей.

– Эту морду знаешь? – Влад протянул ей фотографию.

– Коля.

– Ирокез?

– Да, да, да, – закивала с готовностью Светлана.

– Где он сейчас?

– Не знаю…

– Я хороший врач по просветлению мозгов.

– Ирокез сволочь. – Внезапно в голосе девушки прорвалось оскорбленное женское самолюбие, которое страшнее авиационной бомбы.

И Влад ощутил, что тут тепло. Женщина – весьма затейливый инструмент, но при определенном искусстве на нем можно выводить любые арии.

– Она что, лучше тебя? – сочувственно спросил он.

– Инка?! – Светлана всхлипнула. – Такая выдра страхолюдная… Я их, балда, сама познакомила… Сама!

Незавидная ситуация, в которой хозяйка квартиры пребывала в настоящий момент, стала отходить на второй план. Зато на первый вышли всколыхнувшиеся с новой силой застарелые обиды.

– Дурам всегда везет, – участливо подлил керосинчика в пламень Влад.

– Она не дура! Она тронутая! У ней крыша как дуршлаг – в семьдесят дырок!

– Он ее тоже бросил?

– Как же! Неделю назад видела их на Некрасова!

– Это у Московского вокзала? – спросил Влад.

– Да! Идут, как тронутые, ничего вокруг не замечают…

– Так, так… Тут поподробнее, Светочка…

Вскоре Влад уже обладал полной информацией о любовном треугольнике. История стара как мир. Мальчик гуляет с девочкой. Девочка знакомит мальчика со своей подругой. После чего мальчик спутывается с подругой. Ничего особенного. Кроме одного – Инна, с которой гулял Ирокез по Некрасова, единственная связь, которую он перетащил в свою новую жизнь. Уже это одно стоило того, чтобы на ту даму обратить внимание.

Светлана на память назвала телефон подруги.

– Чем она занимается? – поинтересовался Влад.

– Психотерапевт. Ученая сучка… Думает, что ей книжки заменят смазливую морду и то, что между ног.

– А у нее с этим проблемы?

– Да гоблин натуральный! – Светлана начала входить во вкус, описывая свою соперницу. – Ты бы на нее посмотрел! Кожа на роже – как чемоданное покрытие! Шнобель – любая Сара от зависти удавится!

– Ты с ней общаешься?

– Нет. Уже давно. Как только она меня с дерьмом смешала.

– Вот и правильно, Светочка. – Влад погладил ее по голове. – Правильно. Не общайся. Потому что если я узнаю, что ты ей цинканула после нашего ухода, а я узнаю, то у тебя будет между ног толовая шашка… Сечешь тему конкретно?

Светлана проглотила ком в горле. Попыталась издать какой-то звук. Но в итоге только судорожно кивнула.

– Мы ребята добрые, но злопамятные… Учти. – Влад потрепал хозяйку по щеке и поцеловал с чмоканьем в щечку. Она дернулась, как от удара. Влад хохотнул, сграбастал ее за волосы, кивнул: – Ну, пока…

Ну что же, отметил Влад, роль бандита сыграна на пять баллов. Зачет в любом театральном училище.

Распростертое мускулистое тело в коридоре заворочалось.

– Вот суки… Вы хоть поняли, на кого граблю подняли? – Культурист охнул, пытаясь встать. – Отрыгнется вам.

Его угроза была не злобная, а какая-то вялая, даже жалкая, для соблюдения приличий.

Тунгус присел рядом с ним на колено и хлопнул по уху – не сильно, но обидно. Возразить так и не пришедший полностью в себя амбал не посмел.

– Это ты не понял. Главное, не на кого руку подняли, а кто, – рассудительно произнес Тунгус. – Ты, матрас надувной, про нас забудь… Мы тебе приснились…

Верзила встретился с бездонными глазами Тунгуса и сделал непроизвольное движение, будто хотел вжаться в стену.

– А сейчас забавляйся со своей мартышкой. – Тунгус поднялся, легонько пнул тело и вышел из коридора.

– Кажется, что-то затеплилось, – сказал Влад, когда они спустились во двор-колодец и уселись в «Тойоту».

– По-другому и быть не могло, – кивнул Тунгус. – Чукча чувствует…

* * *

Американцы помешались на психотерапевтах. Европейцы помешались на психотерапевтах. Все так называемые цивилизованные народы помешались на них! Люди легко выкладывают по двести долларов за час трепа, за возможность высказаться на самые идиотские темы – как тебя донимали в детстве, какие у тебя сволочи жена и дети и как тебе иногда хочется плюнуть шефу на лысину. У русского народа для этих целей существует бутылка водки и душевный собеседник, который всегда готов разделить с тобой и бутылку, и закуску, и вечер, выслушивая тебя не хуже заправского психотерапевта. Так что в наших краях эта профессия пока не нашла особо благодатной почвы. У нас в чести другая разновидность шарлатанов – умельцы, играючи снимающие сглазы и деньги со счетов доверчивых граждан.

Вместе с тем капля камень точит. И это алчное племя постепенно укрепляется и на российских просторах. Как грибы-поганки после теплого дождя, растут в мегаполисах психотерапевтические кабинеты. Множится их клиентура, как правило из людей богатых, которым уже западло давить на кухне бутылку беленькой и говорить с корешами по душам. Действительно, какие там кореша, когда вокруг одни завистники, недоброжелатели и конкуренты, которые только и мечтают то, что ты выболтаешь спьяну, использовать против тебя? Нет, уж лучше к психотерапевту! Ему заплачено. Он будет держать язык за зубами. Профессиональная этика…

Низкие тучи казенным серым одеялом укрыли город. Жизнью питерцев владел мокрый и тягучий вторник. Тот самый день, когда рабочая неделя уже идет вовсю, но до выходных еще далеко.

Влад проводил вторник на конспиративной квартире, предназначенной как для важных встреч с функционерами «Пирамиды», так и для уединения.

Он отхлебнул растворимый кофе из большой фаянсовой кружки с вензелями. Пальцы опять пробежали по клавиатуре. Он дотошно изучал на ноутбуке файлы на очередного фигуранта – особь женского пола, о которой так нелицеприятно отзывалась ее подруга.

С фотографии нахальными глазами взирала девушка с немножко грубым лицом, пухлыми сексуальными губами и действительно чересчур крупным носом, в народе именуемым шнобелем.

Инна Карзунова, двадцати девяти годков от роду. Окончила психфак Ленинградского государственного университета пять лет назад. Там высокими достижениями не блистала, все больше перебивалась с троечки на четверочку, но кое-чего нахваталась. Четыре года оттрубила в маркетинговой фирме, психологически разгружая персонал и нагружая клиентов.

Жилось ей в фирме, судя по всему, неплохо. Еще бы, с такими губами и с таким откровенным взглядом! Во время работы там умудрилась прикупить себе звание кандидата наук, благо ныне это несложно при наличии денег и желания… Но неожиданно она бросает все. И начинает новую жизнь. Организует кабинет психологической разгрузки, для чего снимает помещение в центре города. В газетах появляются объявления о психологических услугах «в оптимизации эмоционального состояния и снятии стрессов».

«Если вам надоели шарлатаны-экстрасенсы и вы живете в двадцать первом веке, а не в Средневековье, ваши проблемы решит сеанс квалифицированного психотерапевта. Кандидат психологических наук Инна Карзунова, диплом Американской академии психотерапевтов, примет вас. Ваша судьба в ваших руках. Станьте хозяином судьбы»…

Клиент попер валом. В основном ее услугами пользовались доведенные до истерики своей тяжелой судьбинушкой бизнесмены, а также ведущие напряженный и чересчур активный образ жизни бандиты. Как ни странно, в этих социальных слоях ранимых и нервных субъектов было никак не меньше, чем среди артистов театра и кино.

«Мне все время кажется, что мне в спину целятся из винтовки», – откровения бандита.

«У меня появляются морщины. Я старею. Я не оперная певица, чтобы жить голосом. Для меня морщины – это смерть!» – откровения шлюхи.

«Сон расстроился. Мне везде мерещатся поддельные накладные и платежки… Я не могу так работать… Я не могу видеть бухгалтерские документы. Поддельные, поддельные – крутится в голове… Я боюсь, понимаете, боюсь!» – откровения президента инвестиционной компании.

Страх, страх, страх… Вязкая, тягучая, иногда мощная, как водоворот, субстанция, заполнившая собой город на Неве. Жертвы страха, неуверенности, собственной неполноценности составляли клиентуру кандидата психологических наук Инны Карзуновой.

С Ирокезом она познакомилась не на профессиональной ниве, хотя бандит тоже был мучим различными комплексами. Их свела Светлана. Что там дальше получилось – одному черту известно. Но главное – неделю назад бандита и психолога видели вместе на улице Некрасова.

Инна знает, где Ирокез. И, хочется ей этого или нет, но она поможет отыскать его!

Итак, что известно об образе и месте ее жизни. Обитает в недавно купленной квартире в центре. Там же держит салон. Прием с девяти до двадцати часов, кроме среды и воскресенья. Живет она там же. В квартире постоянно дежурит охранник.

Теперь главное – как ее отрабатывать?

Влад кинул взор на распечатку телефонных переговоров с ее мобильника и домашнего телефона. Увесистая пачка листов, сотни номеров, из них половина зарегистрирована на мертвые души. Чтобы отработать их по порядку, мечтая найти номер Ирокеза, потребуется уйма времени. Нет, этим путем идти бесполезно.

Проследить за Инной? Они с Ирокезом могут встречаться раз в три дня, а могут и раз в три месяца.

Поставить на прослушку телефон врачевателя душ? Это можно. Но, опять-таки, где гарантия, что в обозримом будущем это даст положительный результат?

Что делать? Как и раньше – грубо, носорогом ломиться в стеклянные двери, разнося все на своем пути.

Влад взял со стола мобильник, настучал номер.

– Инна Семеновна? – ласковым голосом осведомился он. – Можно к вам записаться на прием?

– А вы кто? – ответный голос звучал мелодично, с профессиональными интонациями.

– Николай Яковлевич.

– У меня достаточно жесткий график, Николай Яковлевич. Если на следующей неделе.

– Мне вас посоветовал Игорь Дмитриевич. – Влад назвал имя известного питерского бизнесмена. С его телефона неоднократно звонили к Инне, так что можно было сделать вывод, что это постоянный клиент.

– Со временем, знаете ли, – в мелодичном голосе возникли нотки душевной борьбы. – И мои услуги недешевы.

– Сколько?

– Сто пятьдесят час.

– Евро?

– Долларов.

«Как у приличной шлюхи расценки», – подумал Влад и произнес:

– Я заплачу триста евро. Но я не привык ждать.

– А в чем ваша проблема?

– Навязчивые состояния.

– Даже так? Хорошо, подъезжайте сегодня, – Инна начала сверяться с графиком, – ну, часов в восемь. Как раз последний клиент уйдет.

– Премного благодарен! – воскликнул порывисто Влад. – Я обязательно буду…

Вариант вполне устраивал Влада. Он кивнул приютившемуся на диване Тунгусу, крутившему в пальцах свои четки с зелеными бусинками:

– Скажи ребятам, что до семи – свободны. В семь сбор у набережной. А сам готовь походный комплект. Сегодня придется поработать.

– Чукча не против. – Тунгус невозмутимо кивнул, легко поднялся с дивана и вышел из комнаты.

– А у психов жизнь, так бы жил любой, – прошептал Влад, глядя на серебристую пирамидку, стоящую на столе, провел пальцем по ее ребру. – Хочешь спать ложись, а хочешь песни пой, – закончил он куплет.

Ну что же, хоть вечер сегодня предстоит не скучный. Развлечение по полной программе…

* * *

– Поподробнее, пожалуйста, о ваших навязчивых идеях, – попросила мягким, задушевным, эротичным голосом Инна Карзунова.

– Знаете, мне как-то неудобно, – промямлил Влад.

– Давайте договоримся. Я психотерапевт. И имею право знать все. Вы же не стесняетесь хирурга. И врачебную тайну я хранить умею.

Влад полулежал на мягкой кушетке. Инна сидела напротив него на крутящемся стуле с высокой спинкой. В комнате царил полумрак, скрадывающий и без того мягкие, округлые очертания предметов. Атмосфера царила вязко-сонная и спокойная. Освещение, интерьер служили как раз для такого эффекта.

Инна – высокая, немного полноватая блондинка, склонилась так, что за глубоким вырезом белого халатика всколыхнулась пышная грудь. Черты лица у нее были немножко грубоваты, но сексуальные губы и бесовской огонек в глазах искупали все недостатки и переводили мысли среднестатистического самца в одно-единственное направление – а как бы хорошо стиснуть эти груди, явно не силиконовые, да посильнее.

«Интересно, она зарабатывает на жизнь только психотерапией или еще какими-то терапиями?» – подумал Влад.

– У меня все время навязчивые состояния, – пожаловался он. – Будто какой-то неугомонный мотор внутри работает. И толкает меня, толкает вперед… И возникают странные желания.

– Какие желания?

– Труднопреодолимые. Например, выплеснуть на переговорах боржоми в лицо милейшему деловому партнеру. Или ущипнуть за задницу жену шефа у всех на глазах. Или сплюнуть через левое плечо.

– Защитные ритуалы, – со знанием дела заключила Инна.

– То есть?

– Вам не хочется сделать некий жест, чтобы снять нервное напряжение? Например, перешагнуть через трещины в асфальте?

– Или подпрыгнуть на месте?

– Ну, типа того.

– Хочется. Я, если такой жест не сделаю, сам не свой становлюсь. Взять себя в руки практически невозможно. Все равно сделаю что-то, что шокирует окружающих. Не могу сдержаться.

– Та-ак… В общем-то, это не заболевание. У вас просто утонченная нервная организация.

– Вот именно, – со вздохом подтвердил Влад.

– Люди с таким типом нервной системы особенно подвержены подобным состояниям. Это не болезнь в общепринятом смысле слова. Это подсознательная реакция на враждебную внешнюю среду. Желание защититься от нее, выдумывая различные ритуалы. Скорее всего, человек и магию изобрел из-за этих самых навязчивых состояний.

– Вы думаете?

– Есть такая теория.

– А мне кажется, магия есть на самом деле, – хихикнул Влад.

Инна озадаченно глянула не него.

– Но это не все, – продолжил Влад. – У меня еще мания преследования.

– Да?

– Мне везде видятся заговоры спецслужб. Тайных организаций. Кажется, что за мной следят… Или я сам слежу.

– Но вы же отдаете себе отчет в том, что это не так, – в голосе Инны появилась некоторая опаска. – Значит, у вас сохраняется критичность восприятия.

– Ну да… – неуверенно произнес он. – Сохраняется.

– Ну, значит, будем работать, – без особой уверенности произнесла Инна. Коридорного образования психфака ЛГУ ей хватило на то, чтобы понять – с этой проблемой ей не справиться. Эти опасения боролись в ней с закономерным желанием выдоить денежного клиента, примерить на себя размер его кошелька.

– Но это еще не все, – продолжил свое невеселое повествование Влад.

– Я внимательно слушаю.

– У меня бывают и другие навязчивые идеи. Еще более забавные.

– Например?

– Главная из них – найти Ирокеза.

– Какого Ирокеза? – Голос Инны изменился и стал тоньше.

Влад присел на кушетке и произнес:

– Вашего приятеля Колю Ирокеза… Только давайте избавим друг друга от ненужных пререканий и лжи. Вы контактируете с ним. Он нужен нам. Какой логичный ход? Попросить вас помочь нам. Все просто.

– Вы явно ошиблись, – сухо произнесла Инна. – Потрудитесь покинуть мой офис…

– А как же быть с моей главной навязчивой идеей?

– Саша! – крикнула Инна, резко поднимаясь.

Влад не тронулся с места. В комнате возник невысокий, вширь больше, чем в высоту, охранник с плоским бурятским лицом, исчерченным двумя глубокими шрамами. Сломанный в двух местах нос выдавал бывшего боксера. В нем чувствовалась уверенность человека, привыкшего выбивать из собеседников дух с первого удара.

– Проводи посетителя, – велела Инна.

– Как же так? – возмутился Влад. – А сеанс?

– Сами выйдете? – осведомился боксер Саша с плотоядной улыбкой, предрекающей переломы ребер и челюсти.

– Ну, если все так запущено… – Влад поднялся с кушетки, пожал плечами.

Удар его был как бросок кобры. Боксер не успел даже сообразить, кто и как уронил на него потолок.

Тело с грохотом впечаталось в стену и бесчувственной грудой мяса сползло на пол. Влад дернулся к Инне. Мало ли какие у нее секреты – может, кнопка с выводом на вневедомственную охрану.

Хозяйка кабинета набрала воздуха, чтобы заорать. Но стальные пальцы перекрыли ей кислород.

Влад подхватил потерявшую сознание женщину и отнес ее на кушетку. Потом нажал на мобильнике два раза на кнопку, переводя телефон в режим рации и подавая сигнал.

После направился в прихожую. Открыл дверь. Махнул рукой поднимающемуся по лестнице Тунгусу. Тот прибавил шаг и юркнул с быстротой мангуста в квартиру.

– Готовы к употреблению, – Влад кивнул на тела.

Тунгус сунул в карман свои зеленые четки. Открыл чемоданчик. И покосился на охранника:

– Этот нам еще нужен?

– Нет.

– Пусть отдохнет…

Одна ампула в предплечье – о нем можно не беспокоиться.

– А вот с дамой придется повозиться. – Влад старым дедовским методом – звонким похлопыванием по щекам – привел Инну в чувство.

Теперь пленница, прикованная наручником к ножке кушетки, не то чтобы орать – даже пискнуть боялась. Для начала решили ее допросить без использования подсобных средств. Реакция была стандартная. Инна сначала вообще не могла выдавить из себя ни слова. Потом стала валять дурочку – ничего не знаю, не к той пришли. Затем включила автостоп – ничего не скажу. Далее пошло дешевое вранье. Таким образом, четверть часа было потрачено впустую.

– Слушай, красотка, – произнес Влад, возвышаясь над ней. – Жанна Д’Арк и та раскололась. Не испытывай наше долготерпение. Оно уже кончается.

– Ну виделась я с ним! – с вызывающе приблатненными, незнамо откуда прорезавшимися у психолога нотками, выдала Инна.

Началась стадия неполной откровенности.

– Зачем? – спросил Влад.

– Зачем женщины видятся с мужчинами?

– Понятно. – Влад кивнул Тунгусу…

Одной легкой инъекции хватило, чтобы из Инны информация посыпалась, как просо из дырявого мешка.

История «любви» тут же приобрела вполне четкие очертания. Действительно, бандит и психолог познакомились через Светлану. Переспали пару раз. Потом некоторое время не виделись. И вот однажды Ирокез пришел к Инне. У него был очередной психологический кризис.

– Коля – законченный неврастеник! Он хотел всем казаться крутым и вместе с тем внутри был патологическим трусом. Вся его жизнь превратилась в борьбу с трусостью, – расписывала его Инна. – И его криминальные делишки по молодости, и спорт, и его работа бандитская – все для того, чтобы перебороть себя.

– Получалось? – поинтересовался Влад.

– Полностью перебороть себя нельзя, – покачала головой Инна. – От этой борьбы внутри накапливается напряжение, как в металлическом пруте, который постоянно давят. Прут согнется или разрушится рано или поздно… Существуют методики преодоления раскола в собственном Я. Они требуют значительных затрат времени и сил. А Коля искал волшебства. Ему хотелось всего и сразу.

– Нашел?

– Нашел, – кивнула она.

– И где это волшебство?

– «Лига здорового духа».

– Ты направила его к ним?

– Да. Это серьезная международная организация. У меня с ней договор.

– Трудные случаи передавать им?

– Да. Взаимовыгодно…

– И Ирокез по твоей путевке попал к ним?

– Да… Сперва я попробовала на нем их методики. Получилось. И он отправился к ним на семинар. Где-то в Перми, кажется.

– Не ближний свет, – произнес Влад. – И каким его вернули?

– Другим. Ему блокировали, а возможно, и уничтожили страх. Он вернулся совершенно другим человеком.

– И тут же затеял кровавую свару.

– Я не могу судить об этом, не зная подробностей.

– Сейчас он на нелегальном положении, – произнес Влад. – Прячется от всех. Встречается только с тобой, Инна. Зачем?

– Я ему иногда помогаю. Передаю вещи.

– Отчего такая трогательная забота о беглом преступнике?

– Он не беглый преступник, а мой пациент, у которого возникли определенные затруднения.

– Понятно. Все оплачено…

Голова Инны клонилась набок. Женщина уже говорила вяло и сонно, того гляди готова была выключиться. Тунгус начал снова колдовать над ней, дал ей понюхать какой-то препарат. Ее взгляд снова немножко просветлел.

– Как ты с ним связываешься? – спросил Влад.

– По пейджеру. Я ему сбрасываю сообщение, после чего он звонит мне.

– Его телефон?

– Не знаю. Он их постоянно меняет. Раз в пять дней.

– Разумно. Как нам его найти?

– Не имею понятия. Он живет где-то в пригороде, но где…

Влад смотрел на Инну. В голове складывалась определенная схема. Больше на интуиции, чем на обычной логике.

– Вы его не найдете. – Инну опять начало клонить в сон. – Он умеет прятаться. Он только и делает последнее время, что ото всех прячется.

– Ты ему сильно дорога?

– Нет. Ему не дорог никто…

– Хорошо, поставим вопрос иначе. Он предпримет какие-то шаги, чтобы вызволить тебя, если ты попадешь в лапы Бармалея?

– Какого Бармалея?

– Который в Африке ужасный… Короче, он готов за тебя заплатить выкуп?

– Да.

– Почему?

– У него есть обязательства…

– Перед кем?

– Перед теми, у кого есть обязательства передо мной.

– Короче, новые хозяева Ирокеза заинтересованы в тебе?

– Можно сказать и так…

Тема была необычайно интересная, но допрашиваемая находилась уже на грани. И Тунгус дал знак – пора прекращать.

– Так, – кивнул Влад. – Ее забираем… А с охранником нужно поработать чуть-чуть.

– Цель?

– Его начнут допрашивать… И нужно немножко трансформировать его воспоминания.

– Насколько немножко?

– Скорректировать описания внешности похитителей его работодательницы…

– Сколько у нас времени?

– Часа полтора-два, больше не дам.

– Чукча уложится, – улыбнулся широкой наивной улыбкой Тунгус.

* * *

Казбек знал отлично свои недостатки. Он был злой, трусливый и подлый. Вместе с тем эти же недостатки легко превращались в достоинства в подходящей среде обитания. Такой средой стал для него город на Неве.

Жизненный путь его оригинальностью не отличался. Начинал в Северной Пальмире с того, что выкидывал, угрожая различными видами холодного и огнестрельного оружия, водителей из дорогих иномарок. Система была отлажена, как дорогие швейцарские часы. Одни грабят. Другие перебивают на агрегатах машин номера. Третьи, обычно это желающие подзаработать менты, перегоняют автотранспорт в Ингушетию, где система легализации краденых тачек – это вид национального промысла, наряду с вывозом золота из Магадана. Притом тачки – дело даже более выгодное, чем золото.

Начинал Казбек шестеркой на побегушках. Но стремительно вознесся по «служебной» лестнице. Спасибо врожденной трусливости и подлости. Когда его на Московском проспекте в краденой «Ауди» поставили под стволы сотрудники милицейского патруля, он на себе понял, что такое паралич. Ноги онемели. В груди бултыхался со страшной силой взбесившийся агрегат, который лишь отдаленно напоминал сердце… Задержание. Вонючая камера…

Машина была краденая. В принципе, все было понятно. И перспектива вместо кабацких интерьеров несколько лет созерцать серые тюремные стены вгоняла его в ступор. Он паниковал и лишь с огромным трудом заставил себя размышлять логически. Чего это ему стоило! Но он собрался с мыслями, посмотрел здраво на ситуацию и нашел выход.

– Я тебе говорю про всех подельников. Ты получаешь орден и меня отпускаешь, – предложил Казбек усталому, с красным опойным лицом и цепкими глазами оперативнику.

Опер был опытный. Сразу понял, что собой представляет Казбек. Отличный агент, если держишь его на крючке.

Впрочем, всех Казбек сдавать не стал. Поразмыслив, решил передать в руки правосудия парочку своих земляков. К ним он давно не испытывал особо теплых чувств. Они откровенно мешали ему жить.

В результате его предательства ингушская бригада понесла значительный урон в живой силе, особенно в руководящем звене. Ваха и Арарат отправились на нары, прихватив с собой еще пару русских подельников. За пятнадцать эпизодов им дали по восемь лет. А Казбек начал свое возвышение.

Лиха беда начало. Вдруг Казбек понял, что отныне в его арсенале прекрасное средство расчищать себе жизненное пространство. Для этого нужно лишь время от времени встречаться с оперативным сотрудником уголовного розыска. И своих, и чужих он сдавал с легкостью невероятной. Притом достиг в этом деле такой виртуозности, что на него стрелки могли перевести в последнюю очередь. Правда, все же некоторых врагов приходилось лечить свинцовыми примочками. Издержки бандитского ремесла.

Хитрый, изворотливый, алчный Казбек за пять лет создал приличную группировку, считающуюся ингушской, но реально собранную из отбросов детей разных народов. Притом его земляков там было самое маленькое количество, потому что горцы, видя нахрапистость и неразборчивость в средствах Казбека, а также мучимые смутными подозрениями по поводу его связей с правоохранительными органами, начали его сторониться.

Группировка давно переросла возню с крадеными автомашинами. Правда, это занятие не ушло совсем, но отодвинулось на второй план. А на первый вышли другие заботы. Все старо, как мир – крыши, вышибание долгов, левая водка, немножко наркотиков. Помимо этого, легализация доходов через рынки, магазины… В пятерку хитовых организованных преступных группировок Питера банда Казбека никак не могла прорваться, но занимала устойчивое положение где-то в середке рейтинга.

Все катилось по накатанным рельсам… Только рельсы никогда не бывают полностью накатанными. В некоторых местах они повреждены. В других – разобраны. В третьих – заминированы.

В последние месяцы на Казбека набросилась голодная свора зубастых стрессов. От их укусов кабаки, шлюхи, джипы, пачки денег и пухнущие кредитные карточки уже не радовали.

Сначала бешеный русский по кличке Ирокез ухлопал помощника Казбека. Правда, по этому поводу ингуш особенно не сокрушался. Помощник стал себе много позволять, его давно стоило пустить в распыл. Да вот только право распоряжаться судьбами своих воинов Казбек не собирался делегировать никому на этой грешной земле… Потом было неудавшееся покушение на Самурая в той злосчастной пивнухе «Анастасия». Судя по тому, как охолодили неудачливых киллеров, Самурай набрал в бригаду спецов высокого класса, которые вполне могут нанести ответный визит вежливости и сделать в костюме Казбека несколько лишних, совсем неэстетичных дырок.

В результате после неудавшегося покушения пришлось сматываться в Назрань. А там ждал бывший подельник и одновременно троюродный брат Ваха. Тот как раз освободился из тюрьмы и стал приставать к родственнику с закономерным вопросом – это почему его повязали, а Казбек остался на свободе? Пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы убедить брата в своей невиновности. Впрочем, роль сыграл не столько длинный и гибкий язык Казбека, сколько приличная сумма отступного.

– Мы же братья, – заявил Казбек. – Не стесняйся. Возьми деньги. Они тебя пригодятся.

Ваха по поводу того, чтобы взять деньги, не смущался никогда – будь они хоть свои, хоть чужие. Вопрос был улажен.

Тем временем в Питере помощники Казбека утрясли все вопросы с Самураем. Это тоже обошлось недешево – пришлось пойти на некоторые уступки и съехать с пары торговых точек на востоке города. Зато тема была улажена. И Казбек смог вернуться в северную столицу в уверенности, что за ним не наблюдают через прицел внимательные глаза киллера.

Как раз по этому поводу сейчас он гудел в «Белоснежке». Этот двухэтажный стеклянный кабак на северной окраине города был штабом его группировки. Туда к нему подкатывали подконтрольные бизнесмены, подчиненные бригадиры. И Казбек купался в лучах собственного величия.

«Здравствуй. Хорошо выглядишь»… «Умный. Сильный. Молодец». «Рады тебя видеть. Без тебя худо было. Теперь построим всю Хиву. Гнилой городишко вздрогнет»…

Подхалимаж по отношению к своей персоне Казбек приветствовал. Это было одной из приятных составляющих его блестящего положения в обществе. Он любил подхалимов всей душой и на дух не переносил тех, кто ему противоречит. В обществе последних он моментально закрывался в панцирь злобной отчужденности и начинал вынашивать недобрые планы.

Для конфиденциальных встреч в «Белоснежке» был отведен отдельный кабинет. Сейчас там пребывал сам Казбек в компании с двумя ближайшими помощниками. Это были Баклан – похожий на громадного хряка и такой же простой и незатейливый бандюган, командовавший в бригаде отбойщиками, и Еврей – худосочный, очкастый, хитрозадый, заведовавший в бригаде финансами и коммерческими делами.

– Две точки Самураю отдали, – причитал Еврей, недовольный оборотом событий. – Две точки! Казбек, надо его на место ставить.

– Мочкануть падлу, – кивнул Баклан. Это были его самые любимые слова из всего могучего русского языка.

– Ты не умеешь ждать, – укоризненно произнес Казбек. – Сейчас Самурай наш кореш.

– Кореш! – возмутился Баклан. – Его сученыш Равиля завалил!

– Самурай отрекся от Ирокеза, – произнес Казбек скучающе.

– Ох, не верю я ему, – покачал головой Еврей.

– Ладно, не гоните, – замахал руками Казбек. – Я только приехал. Разберемся со всеми.

Тут и зазвонил длинной переливчатой трелью мобильник.

– Казбек, – послышался глухой, какой-то сдавленный голос.

– Я Казбек.

– Это Ирокез. Узнал?

У Казбека сначала прошла холодная волна по телу – накликал гада. А потом пришла ярость.

– Чего надо, говнюк?

– Ты заграбастал кое-что чужое. Отдай.

– Чего – отдай?

– Ты знаешь…

– Ирокез! Я твой нос топтал. Я твою маму, и бабушку, и папу е…!

Ярость несла Казбека на теплых волнах, сердце сладостно ухало, а бранные слова летели, как пули из ствола пулемета.

– Я тебе жопу порву! Ты, чмореныш, мне звонишь?! Мне?! Да я тебя твой хер заставлю сожрать! Въехал?!

– Въехал, – спокойно произнес Ирокез. – Твое последнее слово?

– У меня еще есть немало слов, козел!

– Ты сам решил…

Отбой.

Казбек откинул от себя телефон, как ядовитое насекомое, тот проехал по столу и уткнулся в салатницу.

– Ишачий сын! – Казбек зло уставился на Еврея. – Кто мне в уши лил, что порешает все с этим выблядком?

– Он хоронится, – виновато развел руками Еврей. – Но ребята работают. Мы его найдем.

– Еврей, мать твою! – продолжал гореть бенгальским огнем Казбек. – Ирокез нас оскорбил. Над нами смеются. И теперь он звонит мне!

– Что хотел? – напрягся Еврей.

– Требует, чтобы я ему что-то отдал, сука такая! Никак не пойму, что мы у него взяли?

– Скоро жизнь его поганую возьмем! – грохнул лапой по столу Баклан.

– Сначала сделай, а потом говори! – бросил Казбек. – Самурай, собачий сын. Где он таких уродов набрал?

– В магазине уродов, – хмыкнул Еврей. – По сниженным ценам.

– Этот щенок считает, что я его испугаюсь! А я никого не боюсь, – гордо объявил Казбек. И добавил, кинув Баклану: – Троих ребятишек получше подбери мне для сопровождения.

Еврей усмехнулся, и Казбек зло бросил:

– Аллах любит предусмотрительных…

Ночью, прилично утомленный напряженным днем, полным встреч и возлияний, Казбек ворочался на своей широченной, белоснежной, как прозекторский стол, кровати. И заснуть никак не мог. Разговор с Ирокезом не шел у него из головы. Очередная проблема, которую надо решать как можно быстрее. Казбек не любил нерешенных проблем. Они лишают его сна, аппетита и мужских сил, то есть того, что он так высоко ценил в этой неспокойной жизни.

Следующий день выдался такой же суетный, как и предыдущий. Казбек измотался и решил устроить себе расслабуху в любимом месте, где бывал пару раз в неделю, – в банях в ближнем пригороде. Любил он, правда, не столько пар и веники, сколько представительниц прекрасного пола, которые являлись неотъемлемой частью этих бань, как русалки являются органичной составляющей любого приличного омута.

– Что у русских хорошо – это их шлюхи, – не уставал повторять Казбек перед очередной интимной свиданкой. – Это такой народ – одни шлюхи. Женщины – шлюхи. Чиновники – шлюхи. Милиция – шлюхи. Все за бабки продаются.

Сам процесс скупки русских шлюх, будь то чиновники или жрицы любви, доставлял ему почти физическое удовольствие. Особенно когда за свои деньги он заставлял отрабатывать по полной программе.

Два автомобиля мчались по погруженным в светлый северный вечер улицам. В джипе рядом с Казбеком сидел Баклан, тоже сильно охочий до баб и выпивки, то есть до того, чего в бане было предостаточно.

– Я все-таки брюнеток больше уважаю. Блондинки – сучки фригидные, – со знанием дела вещал Баклан, уже давно озабоченный проблемой зависимости темперамента от цвета волос.

– Да ладно, не гони, Баклан. От конкретной бабы зависит, – возразил Казбек.

– Не скажи. Волос – он суть отражает, – выдал умную фразу Баклан, аж скривившись от умственного напряжения.

В бане сегодня был бандитский день. Туда никого, кроме Казбека с его братвой, не пустят. С виду здание неказистое, сильно напоминающее сарай, но внутри все пристойно. Бассейн. Парилка, в которую Казбек принципиально не ходил. Бильярд, в который Казбек принципиально не играл. Масса других радостей.

Девки уже были на месте – блондинки и брюнетки.

А дальше все потекло, как по накатанному. Шлюхи вскоре и сами были не рады, что напросились на этот заказ. Одну для смеха так притопили в бассейне, что потом пришлось откачивать. У другой алело пятно на скуле в форме пальцев Казбека, а горец яростно приговаривал:

– Кто тебя так учил губами работать, сука? Глубже делай! Глубже!

Баклана в парилке обрабатывали сразу две шалавочки.

Двое охранников уныло резались в бильярд в большой комнате, с завистью прислушиваясь к доносившимся звукам оргии. Водитель сидел на кушетке, читал газету. Где-то в подсобке звенел бутылками содержатель этой бани.

– Ух, бля-я, – протянул долговязый охранник, с размаху впечатывая шар в лузу. Перед глазами его стояли другие шары – два белых шара грудей блондинки, которую сейчас отрабатывал Казбек. – Ну что за жизнь поганая!

– Жизнь коротка, потерпи немного, – хмыкнул его напарник – битюг, по комплекции и виду похожий на Баклана, как родной брат. Он тоже с завистью прислушивался к очередному сладострастному аккорду.

Но они еще не знали, что такое по-настоящему поганая жизнь.

Рефлексы у битюга были развитые. И реакцией бог не обидел. Он успел много. Обернуться. Увидеть, как его долговязый приятель, хрюкнув, уперся в пол лицом. Осознал, что никак не успевает сунуть руку в наплечную кобуру, где покоился зарегистрированный «ИЖ» – худосочное и слабое дитя пистолета Макарова.

Высокий, гибкий человек, вырубивший долговязого, двигался невероятно стремительно и хищно, как пантера на охоте. И в его руках не было ничего огнестрельного или колюще-режущего.

Сделав шаг ему навстречу, охранник резко, как на тренировках, рубанул пришельца кием. Этот удар должен был надолго успокоить человека, но пришелся в пустоту. И тут же кий вылетел из рук охранника и разлетелся на две части.

Охранник еще попытался махнуть ногой. Напоролся на такой жесткий блок, что в ноге что-то треснуло. И после этого полностью перешел во власть всемирного тяготения. Мощная подсечка смела его, как ураган сноп сена. А потом – отключка.

* * *

– Не поведется он на такую подставу, – покачал головой Тунгус, глядя на секунды, щелкающие на экранчике электронных часов на панели «Волги».

– Думаешь, впустую время размениваем? – Влад посмотрел на жидкокристаллический дисплей, на который сбрасывалось изображение с видеокамеры, прилепленной оперативником к трансформаторной будке.

С точки открывался вид на баню, в которой давал усладу своим утомленным телесам Казбек.

Тунгус пожал плечами – мол, ты начальник, тебе виднее. Спорить не стал.

Влад усмехнулся и произнес доверительным тоном:

– У меня ощущение, что он клюнет на этого червяка.

– На Инну. Аппетитный червячок. Грудь – загляденье. – Тунгус прицокнул языком. – Мечта простого чукчи.

– Дело не в ее прелестях… Он должен прийти.

– И как ты додумался?

– Считай, интуиция. Мне кажется, мне удалось ухватить какую-то струну. Где-то понять модель его действий.

– Чувствуешь его? – покосился на руководителя Тунгус.

– Да. Его побуждения. Динамику… Это так просто не объяснишь.

– А просто и не надо, – отмахнулся Тунгус. – Время покажет, кто прав.

Вся комбинация была основана на более чем сомнительном допущении – Ирокез, узнав, что его подруга-психотерапевт попала в беду, как истинный рыцарь двинет ей на помощь. А учитывая способы, которыми он решал проблему, нетрудно догадаться, что им будет применена грубая мужская сила.

Так родилась комбинация. Инну умыкают, как кавказскую пленницу. При этом сбрасывают на пейджер Ирокеза емкое сообщение: «Хочешь увидеть свою блядь живой, готовь десятку зелени». И подпись – Казбек.

Через ФСБ поставили мобильник Казбека на прослушку. Сам Влад сперва не особенно верил в успех, но вчера Ирокез вышел на Казбека. Разговор состоялся грубый и непродуктивный, на что и надеялся Влад.

– Казбек его послал по матушке. Ирокез в долгу не остался. – Влад повернул немножко экран, чтобы удобнее было смотреть на баню. – А известно, где легче всего найти Казбека. В этом притоне.

– Хорошо бы, – кивнул Тунгус.

Пока вокруг бани никакого движения не наблюдалось. Два массивных джипа, на которых Казбек перемещается по городу в сопровождении охраны, замерли слоновьими тушами во дворе за металлическими воротами. Сама баня располагалась в сторонке от сараев и домов, рядом с котельной, из трубы которой валил дым. С трех точек, на которые выставились оперативники, можно было держать под контролем все подходы.

– Значит, твое хваленое шестое чувство зудит, что Ирокез пойдет войной на эту баню? – еще минут через пять, зевнув, поинтересовался Тунгус.

– Пойдет. – Влада самого начали терзать сомнения, и уверенность его таяла. Но он не давал ей растаять до конца. Ирокез обязан прийти к Казбеку и взять за горло. Рассматривались иные варианты. Ирокез мог бы захватить кого-то из близких Казбека и начать торг, да вот только дорогих ингушскому бандиту людей в Питере не имелось. Значит, мишенью станет сам Казбек.

Влад прибавил изображению контрастности и убавил громкость. Направленный микрофон ловил звуки из бани. Прием был неважный, в основном шуршание, женский визг, отголоски голосов, обрывки фраз. При определенных усилиях в стационарных условиях можно очистить шумы и получить более-менее чистый звук. Но это вряд ли понадобится…

Неожиданно в обычной спокойной звуковой палитре появился резкий яркий мазок.

– Там что-то происходит! – воскликнул Влад.

Тунгус прислушался к шуму и грохоту.

– Он, – кивнул Влад.

– Как попал туда?

– Черт знает! Но он уже работает! – Влад схватил рацию и прикрикнул: – Группа захвата – двигайтесь к зданию. Объект там. Брать на выходе… Группа прикрытия – контролировать подходы… Пошли!

Открыв дверцу, он кивнул Тунгусу:

– Ты здесь. Координируешь. И выводишь на цель в случае необходимости.

Тунгус кивнул. Он не рвался в бой. И не отказывался от боя. Он предпочитал давать событиям течь в естественном русле.

Влад перешел на быстрый бег и ринулся через пустырь. Ребята, которые были ближе к бане, уже перемахивали через бетонный забор, по-спецназовски подставляя друг другу руки.

Преграда преодолена…

Влад с ходу тоже перемахнул через забор и спрыгнул мягко на землю, поскользнувшись и присев на колено как раз в тот момент, когда появился Ирокез.

Бандит вышел через парадную дверь, ничего особенно не опасаясь. Пред собой он толкал, как барана, Казбека, без особых усилий держа его под контролем, мастерски зажав болевую точку у основания шеи. Горец был так ошарашен, что шел послушно, как баран на бойню, даже не думая воспротивиться своей судьбе.

За дверью на крыльце их ждали. Боец «Пирамиды» шагнул сзади и впечатал в спину Ирокезу заряд из специального усиленного электрического разрядника, способного сбить с ног быка. Сердце у Ирокеза крепкое, должен выдержать, но на активные действия долго не будет способен. Все, считай, взяли!

Любой племенной бык лежал бы сейчас и только ножками дергал. Ирокез же присел на корточки – ноги подкосились…

Потом он начал движение. События понеслись со скоростью «Формулы-1». А время для Влада, наоборот, стало растягиваться, как резина.

Влад много что видел на своем веку. Но такое!

Поворот вокруг своей оси – Ирокез подсечкой сметает здоровенного бойца. Тот летит ласточкой и замирает. Ирокез рвется к Казбеку. Света тусклой лампы, освещавшей дворик, достаточно, чтобы разглядеть, как тело горца прочерчивает кровавая полоса. Казбек падает на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, и воет в голос:

– Уби-и-ил!!!

А Ирокез скользит с фантастической скоростью ко второму бойцу… Еще одно тело нанизано на нож!

Влад готов поклясться, что Ирокез сразу просек расстановку всех фигур – в боевой обстановке бесценное умение для воина. И этот черт двигает между машинами по единственному возможному пути к свободе!

– Стоять! – слышится бесполезный крик.

Ирокез на ходу вскидывает руку, в которой уже зажат пистолет… Выстрел… Крик захлебывается. Минус еще один боец. Страшная арифметика! Все планы рушатся!

За ржавым пустым мятым корпусом «УАЗа»-фургона, гниющего рядом с котельной, прячется один из последних бойцов по кличке Десятник. Влад видит, как он покидает свое убежище и двигает наперерез Ирокезу. Приказ брать живым не отменен. И Влад отчетливо понимает, что оперативник не успеет отключить чудовищно стремительного Ирокеза и сам напорется на пулю…

И тогда Влад стреляет. Пуля разворачивает предплечье и вышибает у Ирокеза оружие.

Словно ничего и не произошло! Ирокез, не теряя ни секунды, не обращая внимания на ранение и потерю оружия, мчится разогнавшимся на парах паровозом. И этот его напор, кажется, не в силах остановить ничто!

– Замри, Ирокез! Убью! – орет Влад.

Ирокез кидает в сторону Влада совершенно безучастный, пустой взгляд.

Десятник, на которого мчится машина убийства, вскидывает пистолет. А Ирокез уже размахивается здоровой рукой, в которой зажат нож. В том, что произойдет дальше, Влад уверен. Нож будет быстрее пули. Он прорежет воздух и человеческую плоть. И возьмет жизнь оперативника.

Ирокеза до зарезу надо взять живым. Но сам он не хочет оставлять живым никого.

И Влад еще раз жмет на спусковой крючок. Стреляет и Десятник…

Ирокез продолжает движение. Пули сотрясают его тело, из которого уже давно должна была выйти жизнь. Но он все еще переставляет ноги… И рука все еще готова метнуть нож в горло Десятника. Влад еще раз стреляет…

Пуля в голову останавливает неудержимое смертельное стремление человека-машины. Ирокез падает на колени. И заваливается на бок.

– У, чума, – переводит дыхание Влад…

Время отмерло и перешло на нормальный бег. В ушах Влада все грохотало. Это Десятник, обезумевшими глазами смотря на труп, высаживал в него остатки шестнадцатипатронного магазина.

– Отставить! – рявкнул Влад.

Десятник по многолетней военной привычке моментально собрался. Выпрямился. Опустил пистолет.

Влад нагнулся над Ирокезом. Тот был безвозвратно мертв, начинен пулями, как утка, в которую с близкого расстояния врезали дробью из охотничьего ружья.

Поднеся к губам руку с прикрепленной бусинкой микрофона, Влад произнес:

– У нас двухсотые и трехсотые. Эвакуация…

* * *

– Ну чего, массовики-затейники? – Гермес кивнул на свободные стулья, приглашая Денисова и Влада занять места в его старомодно роскошном кабинете на базе-«два». – Стоит распекать вас в традициях старой конторы? Или сами признаете – операция исполнена на два балла?

– На два с плюсом, – осторожно подал голос Денисов и заработал уничижительный взгляд Гермеса.

– Плюс – это скальп Ирокеза?

– Хотя бы.

– Вот что. Я держу не маньяков-убийц, гордящихся отрезанными ушами. У меня работают оперативники. Для которых важны не оторванные головы, а результат! Результат убогий. Позорный. Если это мои лучшие оперативники, пора подумать о том, чтобы прикрыть лавочку!

– Мы сделали все возможное, – на свою голову подал голос Влад.

– По-моему, я еще не закончил… И это надежда и опора конторы… Почему ты, Влад, со сворой до зубов вооруженных боевиков лишился трех бойцов?!

Влад промолчал, по опыту зная, что лучше не ввязываться в заведомо проигрышную дискуссию – Гермес за минуту уложит его на лопатки, докажет полную никчемность и бесполезность для общего дела.

– Почему не сумел взять одного-единственного человека?!

– Человека ли?

– Да хоть черта с рогами! Сделали все возможное!.. Кто просит вас делать все возможное? Вас учили делать невозможное! – Гермес со злостью шарахнул ладонью по столу. – Мы стоим на том, что рвем жилы и делаем невозможное!

Гермес все-таки не выдержал и устроил разбор полетов в генеральском лубянском ретро-стиле – сейчас разберусь как следует и накажу кого попало! Классический начальственный разнос. «Подлецы! Растопчу! Выкину на свалку! Пожалеете, что на свет родились, христопродавцы!»

– Мы пятнадцать лет делаем невозможное! – Его глаза метали искры. – Теряем боевых друзей. Сдаем позиции. Но опять делаем невозможное и возвращаем утраченное! Иначе сойдем с дистанции! А вы отдаете отчет, что это означает для страны, которую мы поклялись защищать?

Его социально-политические экскурсы и идейный пафос были в данной ситуации определенно лишними. Влад и Денисов прекрасно знали все это и знали степень своей вины. Конечно, все могло повернуться иначе, лучше. Но могло и хуже… Излишне это распекание. Несправедливо. Бессмысленно.

– Они сделали все возможное… Торжественный марш сыграть в вашу честь?!

Влад, хмуро поглядев на Гермеса, вдруг подумал, что главный оперативный координатор «Пирамиды» начинает сдавать. Седины стало больше на висках, черты лица заострились за те несколько месяцев, что они не виделись. Именно Гермес был двигатель «Пирамиды», но, говорят, вечных двигателей не бывает. Во всяком случае, широкой общественности о них ничего не известно. Сентенции, лишние слова…

Когда этот двигатель начнет давать сбои, встанет вопрос о замене. Ни один из членов экспертного совета не вытянет эту ношу. Там люди толковые, но слишком увлечены построениями моделей общественного и экономического развития и стратегии воздействия на социум. Гермес сочетает в себе две ипостаси – талантливого аналитика и человека действия, способного сплотить вокруг себя интеллектуалов и бойцов и заразить их высокой идеей. В нем есть нечто, присущее людям, которые ведут в бой армии и выигрывают заведомо проигрышные сражения. Он из тех, кто перекраивает карту мира, кто создан для того, чтобы играть в глобальные игры. Хорошо это или плохо, но такие люди – это штучное исполнение. Их рождают тяжелые времена перемен, и только в такие времена они получают выход своей огромной мощи.

Гермес будто почувствовал упаднические настроения своего подчиненного, кинул на него испытующий взор. И вдруг как фокусник махнул рукой, превращаясь в другого человека – спокойного, как утес. Глаза его искрились былой энергией и иронией.

– Все, выволочка закончена. – Он хлопнул в ладоши. – Дозу начальственного гнева вы получили. Люди взрослые, все поняли… Я надеюсь… Переходим к конструктивной части беседы. Коньячку?

Он кивнул в сторону сервированного столика. Все тот же ритуал – коньяк, долька лимона. Гермес закован в старомодные традиции, как алмаз в оправу. Сложилась читаемая приближенными тайнопись – как определить, когда Гермес в добром расположении духа. Когда раздражен. Когда добродушен.

Впрочем, Влад был уверен, что все это ерунда. Гермес без труда жонглировал словами, событиями, людьми. Мог он жонглировать и своими чувствами, что блестяще продемонстрировал в очередной раз. Все было посвящено одному – достижению цели. Притом часто без оглядки на средства.

– Отчеты я ваши читал. Бумага все стерпит. Хочу услышать живую речь. Влад, излагай картину, как ты ее видишь. – Гермес откинулся на широкую упругую спинку кресла, пригубив коньяк.

– Картина в стиле авангард. – Влад привык к превращениям своего начальника. – Смутно все. И мутно… Ирокез – бандит средней руки, напичканный юношескими комплексами, как динамитом, вдруг превращается в терминатора. Человек-машина!

– Которую ты испортил килограммом свинца.

– Испортил.

Влад вспоминал тот вечер с содроганием. Таких потерь при проведении силовых акций у него не было давно. И как они проморгали этого Ирокеза? Когда тот умудрился проникнуть в ту злосчастную баню? Проскользнуть мимо наблюдателей он не мог. Скорее всего, загодя притаился в бане, зная, что туда двинет Казбек. Замер, как крокодил на дне в ожидании добычи. Впрочем, теперь уж и голову ломать смысла нет. Все кончено. Два раненых оперативника, один погибший. Сорванная операция.

– Так как же появилось на свет это чудовище? – спросил Гермес.

– Тут неопределенность. Хотя есть некоторые обнадеживающие моменты. – Влад размешал золоченой ложкой сахар в крошечной фарфоровой чашечке и пригубил божественный напиток.

Гермес представлял все эти моменты, отраженные в докладной, но привык все слушать сам. Бумага часто искажает истину.

– В его судьбе была точка перелома. Поездка на семинар «Лиги здорового духа».

– Насколько я наслышан, это движение становится все более модным. Ширится по всей стране. Вон, куда ни кинь, их афиши о лекциях и семинарах. И в России, и на Украине. Это что за напасть такая?

– Наш ответ сайентологии. Только без какого-либо идейного подтекста… Направляет Ирокеза на тот семинар психотерапевт Инна Карзунова, имеющая связи с «Лигой». И когда он возвращается оттуда, эта же мадам его ведет и дальше… Можно сказать, осуществляет его сопровождение.

– При этом не забывая информировать о каждом его шаге своих благодетелей из «Лиги».

– Точно. Постоянные отчеты по интернет-почте в зашифрованном виде она отсылает на сервер, откуда они скачиваются получателем. Беспроигрышный вариант. Конечного получателя информации установить невозможно. От «Лиги» Инна получает приличные суммы.

– Она давно связана с этой организацией?

– Полтора года. Как только начала свою психотерапевтическую практику, на нее вышел представитель «Лиги» с предложением о сотрудничестве. Их соглашение включало в себя несколько пунктов. Использование ряда методик психокоррекции из арсенала методики «Здорового духа» с последующим анализом результатов. Реклама движения. Подбор кандидатов на семинары… Но не это самое интересное…

– Что ты считаешь самым интересным, Влад? Какой фильм ужасов ты там рассмотрел? – В голосе Гермеса проскользнул немножко напускной сарказм.

– Тестирование клиентов. Инна всех без исключения прокатывала по тестам «Лиги здорового духа».

– Цель?

– Выявление людей с определенными характеристиками психики. И после этого под любыми предлогами привлечение их к сотрудничеству с «Лигой».

– Твой индеец подошел по тестам?

– По тридцати пяти параметрам. Инна призналась, что это самый успешный случай в ее практике.

– Заплатили одинокой женщине за него хоть прилично?

– Оплата была щедрой… Слишком щедрой для организации, которая живет за счет оказания психологических услуг, даже с сектантским уклоном.

– Но вполне приемлема для спецслужбы, которая нашла то, что искала, – добавил Гермес. – Человека с определенным набором качеств.

– Совершенно верно, мой генерал, – хмыкнул Влад.

– Тесты. Поиск заготовок для изготовления Терминаторов, – заключил Гермес, не обращая внимания на вольности со стороны подчиненного.

Влад кивнул. Их мнения полностью совпали.

– В итоге картина рисуется удручающая. В стране развернута и действует система по выявлению людей, обладающих определенными способностями, для их последующей инициации, – подытожил Влад. – Сегодня инициированные начинают прокатываться в полевых условиях – для совершения активных акций. Таких, как убийство президента «Прогресса».

– Заказных акций, – добавил Гермес.

– Не думаю, что цель проекта – подготовка высокооплачиваемых киллеров. Тут нечто большее.

– Широкая сеть, – кивнул угрюмо Гермес. – Высокие технологии на грани мистики.

– И вся эта радость у нас под носом, – с едкой ухмылкой добавил Влад. – И мы это спокойно проспали. Проморгали.

– Мы это не проморгали, – с нажимом произнес Гермес.

– Даже так? – Влад вопросительно посмотрел на главного оперативного координатора.

– Вот что, Влад, – произнес Гермес буднично, будто посылал его за пивом. – С этой минуты ты координатор проекта «Франкенштейн». «Лига здорового духа» – это теперь твоя головная боль. Постарайся, чтобы она не стала головной болью всего человечества.

– Кто куратор?

– Медведь.

Все становилось опять на свои места.

– Твое место в Питере занято, – сообщил Гермес. – Хватит, побездельничал. Пора и свой хлеб начать отрабатывать, Русич.

– Семья?

– Пускай пока остается там. За ней присмотрят. А ты уходишь на глубокое погружение. Пока ситуация не прояснится. А ситуация серьезная.

– Когда я могу ознакомиться со всеми материалами?

– Допуск тебе открыт. На ознакомление – сутки. Потом докладываешь свои соображения и план.

Влад кивнул, провел пальцами по краю фарфоровой чашки. На душе новоявленного координатора проекта «Франкенштейн» было пусто и тревожно. Он ощущал себя как путник, ступивший на территорию тьмы. Когда из мрака за тобой наблюдают недобрые глаза.

Часть третья. На территории тьмы

– Мы привыкли пенять на обстоятельства. На жизненные неурядицы. На козни завистников. На всех, кроме нас самих… Мы всегда жертвы – окружающих, невезения, – лился сладкой патокой в уши вкрадчивый голос.

Влад поудобнее устроился в неудобном и вовсе не рассчитанном на его богатырские габариты креслице и снова попытался вникнуть в то, о чем твердил оратор, плавно прохаживавшийся по сцене. Его ритмичное мельтешение напоминало мелькание маятника, а речь текла плавно и неторопливо, как воды реки Волги.

– А вся суть заключается в том, что в жизни каждый получает то, что хочет. Весь вопрос в силе нашего желания. Если оно способно нас самих заставить измениться – нам не будет преград… Здесь собрались люди недовольные. Недовольные окружающим. Недовольные прежде всего собой. Недовольство собой – это разлад с окружающим миром. Недовольные люди могут пребывать до смерти в бессмысленной, иссушающей злобе на весь свет. Но недовольные люди могут отважиться изменить себя!

Пауза. Аплодисменты, переходящие в овации и демонстрирующие, что здесь собрались именно будущие властелины своих судеб.

Влад заерзал на сиденье и обвел глазами битком набитый зал Дома культуры АЗЛК. М-да, на будущих властелинов судеб – своих и чужих – собравшиеся здесь люди походили мало.

Набор был обычный, как и в большинстве подобных сборищ, где неудачникам обещают удачу, несчастливцам – счастье, ищущим истину – простую и надежную истину в фабричной упаковке, а бездельникам и ротозеям – забавное зрелище и возможность немножко разогнать застоявшуюся холодную кровь.

– Мы собрали здесь тех, кто хочет большего, – продолжил напористый оратор. – Мы собрали здесь тех, кто хочет сам стоять за штурвалом своей жизни. Мы собрали здесь тех, кто хочет, а значит, способен стать властелином своей судьбы. – Голос лектора крепчал, как морской ветер в предчувствии бури. И теперь он вызывал беспокойство.

Справа от Влада сидела сушеная вобла лет тридцати пяти в синем, скромном и очень дорогом платье. По ее щекам катились слезы умиления от проникновенных слов лектора. Такие экзальтированные дамы перескальзывают от одного самого верного учения о достижении совершенства духа и тела к другому, такому же верному, и в конечном счете сгорают, как бенгальские огни, попадая в дурдом или уходя в монастырь. Соседом слева был мужчина лет сорока пяти, солидный, с потухшим взором – тип человека сломленного, который на определенном этапе не выдержал напряжения жизни, непрекращающейся гонки, борьбы за деньги, карьеру, положение в социуме и теперь ищет самые дикие способы вернуть свою судьбу в нормальное русло. Прямо перед Владом расположилась романтическая парочка – худенький паренек, в шею которого вцепились наушники от плейера, и такая же хрупкая девчонка – эти порхают как птахи, в надежде разглядеть что-то яркое и интересное в мире, они еще не бились лбами о железные углы суровой действительности. Потенциальные жертвы мистических учений, кришнаитов, «Лиловых братств», «Детей Йеговы». Хотя имеют шанс и не утонуть в этом дерьме. Тут уж как карта ляжет… Ну и так далее. Набор публики типичный.

Всех их роднило одно – им в этот день нечего делать, и они решили посвятить его семинару «Лиги здорового духа».

– Мы рады вам! – произнес лектор, вздымая руки. – Это великое счастье – давать людям шанс!

Лектора анонсировали в рекламе как доктора медицинских наук, профессора-психолога Анатолия Загребенского. Похоже, реклама не врала. Время от времени в его речи проскальзывали нотки опытного преподавателя.

На всех подобных сборищах интрига развивается по одному сценарию. Человеку обещают чудо, которое случается только для избранных. Обещают ввести в круг избранных. Сначала требуют совсем немного – посидеть час на лекции. Когда ты делаешь первый шаг на тропинку, на которую тебя толкают доброжелательные искусители, и начинаешь осторожно идти по ней, то со временем выясняешь, что каждый шаг стоит все дороже. Но остановиться многие уже не могут. И скоро твоя поступь становится скольжением прямо в бездну…

– Я не хочу быть голословным. Мы не сулим золотые горы. Мы не обещаем сверхъестественного. Мы, как и положено на рынке, даем качественный товар, – заявил профессор. – Пожалуйста, – обвел рукой тех, кто находился по его правую руку за длинным столом, покрытым зеленой скатертью и напоминающем стол президиума на партийном собрании.

Там сидели типы с застывшими улыбками на устах и холодными глазами. Улыбка Буратино и глаза подколодной змеи были визитной карточкой как сотрудников, так и застарелых клиентов «Лиги здорового духа».

– Это те люди, которые нашли себя благодаря тому, что однажды встретили нас! – торжественно объявил профессор. Теперь его голос уже не тек плавно, а рокотал горной рекой по камням.

Удачливые, улыбающиеся, осчастливленные люди, которые нашли свое место в жизни благодаря уникальным методикам, дружно закивали.

Влад скосил глаза и посмотрел на Тунгуса, приютившегося в двадцатом ряду. Дитя северных народов, благостно улыбаясь, тоже кивало. Всем своим видом он показывал, что сочувствует идеям этого седовласого, благородного, с крупным породистым лицом, в шикарном строгом костюме человека.

Открылась следующая страница программы – глас продвинутого народа. От стола «президиума» к микрофону бодрой походкой направлялись удачливые, тоже хорошо и дорого одетые, при галстуках, последователи движения. Они с энтузиазмом втолковывали, как они нашли себя в этой нелегкой жизни благодаря самому лучшему учению.

Набор осчастливленных был вполне банальный.

– Мне сорок пять, – вещала полноватая блондинка, явно выглядевшая моложе своих лет. – Я была похожа на огородное пугало. Я выжигала себя переживаниями. Я не могла жить. Научившись властвовать собой, я поняла, что годы надо мной не властны. Я изменилась… Я помолодела. Я нашла смысл…

– Раньше я был пьяницей. Не видел света в жизни. Прозябал в нищете. От меня ушла жена. Сегодня я высокооплачиваемый менеджер. Женат на молодой манекенщице. У меня новая квартира. И ни капли в рот. Вот так я увидел свет и смысл в жизни.

В чем этот самый смысл заключался – объяснялось довольно невнятно. Скорее всего, в том, чтобы владеть женой-манекенщицей, офисом и увесистой кредитной карточкой.

Выступающие были подобраны с толком. У каждого зрителя их история нашла отклик в душе, они обладали стандартным для добропорядочного гражданина набором неприятностей. Брошенная мужем жена, решившая испить чашу с ядом, но вовремя пришедшая в «Лигу». Разорившийся бизнесмен, решившийся броситься под поезд, но вовремя пришедший в «Лигу». Подсевший на наркотики музыкант, решивший уже было сдохнуть от передозы, но вовремя пришедший в «Лигу». Ситуации на все вкусы. И универсальная мораль: главное – вовремя прийти в «Лигу здорового духа», которая для вас станет высшей лигой.

Украдкой озираясь, Влад отмечал, что публика по большей части попадает под власть, все больше внимает происходящему. У экзальтированной воблы опять потекли слезы, и она начала вытирать их надушенным терпкими французскими духами носовым платком в розовый цветочек. Сосед слева сцепил руки до белизны, и его взгляд был устремлен куда-то в космическое пространство… В зале устанавливалась аура единения. Толпа превращалась в единый организм, который внемлет погонщику – тому, кто затеял это действо.

Все это продолжалось уже часа два. И благостная аура захватила большинство присутствующих. Умиротворение плотным ватным покрывалом накрыло зал.

– «Здоровый дух» – не религия, – подытожил выступления профессор Загребенский. – Не мракобесие. Все основано на знании сложной машины, которая именуется человеком. Мы не призываем высшие силы. Не туманим головы мистическим вздором. Мы учим разбираться в механизме, который есть вы сами… Мы учим вас быть спокойными. Терпимыми. Правопослушными. И всегда достигать своей цели.

«Нет» агрессии! «Нет» саморазрушению!

Влад кинул взгляд на часы. Лекция двигалась к концу. И сейчас начнется самое забавное.

Тон лектора стал деловым.

– Я буду рад, если наше выступление заинтересовало кого-то. Тех, кто желает и дальше сотрудничать с нами, я приглашаю на семинары, которые состоятся в более узком кругу. Их проведут наши опытные сотрудники. К сожалению, мы пока не на государственном бюджете. Сегодняшняя лекция была бесплатная, чего, к сожалению, не могу сказать о семинарах. Не думаю, что плата в десять долларов, что чуть больше билета в кино, отпугнет людей, решивших изменить свою жизнь. Для малоимущих предусмотрены скидки. На семинарах мы рассмотрим конкретные методики работы с сознанием. А также проведем тестирование, чтобы просчитать ваш эго-вектор – то есть направление развития личности… После лекции желающим будут розданы анкеты с указанием времени и адреса проведения семинаров. К сожалению, мы физически не в состоянии принять всех. Количество анкет ограничено. О порядке раздачи проинформирует мой помощник.

Профессор улыбнулся, кивнул «спасенным» последователям «Лиги» за столом президиума. Те дисциплинированно поднялись и потянулись за кулисы – как-то чересчур торопливо, наперед зная, что будет дальше.

Влад, наблюдавший раньше такие фокусы, примерно представлял, что сейчас начнется.

На сцену вылез мордатый, здоровенный, похожий на рэкетира первой волны тип и мрачно произнес:

– Раздача анкет будет в холле. Не кричать. Не толпиться. Все в порядке очереди. Понятно?

И ледоколом устремился между рядами, явно спеша.

Магическое слово «очередь» вкупе с угрожающим «всем не достанется» возымели волшебное действие. Тут же вся толпа, до этого пребывавшая в полунирване единения и мыслящая исключительно о самосовершенствовании и любви к ближнему, вдруг распалась на отдельных озабоченных индивидуумов, каждый из которых понял, что на его пути к вершинам духа лежит какая-то очередь. «Достанется не всем!..»

Рэкетирского вида распорядитель успел проскользнуть в холл. И тут толпа разбухла, как дерьмо от дрожжей, и начала стремительно выдавливаться в холл.

Дальше все пошло по сценарию, как в старом фильме, иллюстрирующем взятие последнего парохода из Крыма белогвардейцами, бегущими от Красной армии. Давка. Плотные тела. Локти. Спины. Вожделенная удача – рука дающего с анкетой, до которой, кажется, тянуться всего ничего, и хрен дотянешься. И звуковое сопровождение:

– В очередь, господа!

– Куда лезешь, да?! Куда прешь, морда нахальная?!

– Извините, я здесь стоял!

– На паперти ты стоял! А здесь тебя не было!

– Ой, да пропустите же!

Холл был тесный. Распорядители с сосредоточенно-злыми лицами, уже слегка помятые толпой, раскидывали анкеты, давно наплевав на очередь. Они были озабочены одним – побыстрее скинуть опасный бумажный груз и умотать отсюда на своих ногах. Битва за выживание. Побеждает сильнейший и наглейший.

В основном анкеты доставались истеричным теткам среднего возраста, которые стремились к ним, как к билету на последний поезд, уходящий в рай.

Влад просачивался через водоворот умело и мягко. Как вода, он обтекал тела, не реагировал на тычки и окрики. Он умел двигаться в толпе, не рассекая ее, хотя при его физических данных нетрудно было продавить человеческую массу. Ему нужна эта чертова анкета, и он ее получит.

– Извините! Ох, я неуклюжий… Простите… Анкету мне.

Он придвинулся к долговязому служителю «Лиги», закованному в серый костюм, как в рыцарские латы. Тот стоял к Владу боком и тыкал пачку в другую сторону, расшвыривая последние анкеты.

Влад попросту повернул его к себе. Взял за руку и вытащил у оторопевшего служителя анкету.

– Вы что себе позволяете? – возмутился «серый костюм».

– Виноват, – обезоруживающе улыбнулся Влад. – Спасибо. Я тоже хочу быть лучше других…

И, оставив служителя в недоумении, снова начал пробираться через толпу – уже на выход.

* * *

Влад вылез из салона старенькой «семерки», довольно жалко выглядевшей, но достаточно прыткой, с работающим, как часы, двигателем. Несмотря на затрапезный вид и солидный пробег на спидометре, машина была в полном порядке. Одно из основных правил при проведении любых оперативных мероприятий – средства передвижения тебя подвести не имеют права. От них порой зависит успех дела и твоя жизнь.

Захлопнув дверцу и включив сигнализацию, Влад направился к ларьку, сунул промышляющему там пропойце двухрублевую монету со словами:

– Можешь напиться на все.

Тот что-то забормотал, то ли признательно, то ли возмущенно.

В ларьке Влад купил полуторалитровую пачку апельсинового сока. И направился к шестнадцатиэтажной стандартной башне, торчавшей за приземистым кирпичным четырехэтажным домом-бараком. На последнем этаже башни располагалась КК-11 – конспиративная квартира одиннадцать.

Место было выбрано не лучшим образом. Рядом стояли две пятиэтажки заводских общежитий, сегодня наполненных выходцами из Молдавии. Конспиративные квартиры должны быть в более спокойных местах.

По дорожке навстречу прошествовали трое угрюмых типов, окинувших его оценивающим взором. Влад обеспокоился о судьбе оставленной машины. Ладно, не велика ценность…

Вот черт, бомжатник! Окрестности щедро завалены стеклотарой и пластиковыми бутылками. Дверь в подъезд распахнута. Замок вышиблен. Вопрос – когда-нибудь придет время, когда этот город зачистят? И от грязи. И от нечисти. Мерзость!

Опасения Влада подтвердились. Когда он зашел в подъезд, там кого-то обрабатывали.

– Молчи, сука, убью. Кольцо снимай, порежу!..

В глухом коридорчике, ведущем от входной двери к подвалу, двое молдаван сосредоточенно освобождали от личной собственности хрупкую девчонку. Один грабитель победно сжимал в руке боевую добычу – маленький желтый женский мобильник. Второй стаскивал с тонкого девичьего пальца туго засевшее золотое колечко.

– Так, – Влад шагнул в коридорчик. – Вещи – хозяйке. Сами – руки в ноги. И растворились, как «Нескафе».

– Чего? – Широкоплечий, с низким лбом молдаванин обернулся и, подбросив в руке кастет, надел на пальцы. – Э, мужик, у тебя тоже мобила лишняя завалялась?

– Это у тебя здоровье лишнее, недоношенный.

Бить собственными кулаками небритые антисанитарные хари не хотелось. Влад шагнул вперед. Ударом ноги своротил челюсть любителю лишних мобильников. Тут же носок ботинка с хрустом сломал коленную чашечку второму гостю столицы.

Влад нагнулся, подобрал кастет и мобильник, не обращая внимания на волчьи подвывания оставшегося в сознании грабителя, обхватившего изуродованную ногу. Протянул телефон девушке, совсем молоденькой, лет семнадцати. Покачал головой:

– Как вы в этом зверинце живете?

– Спасибо, – она всхлипнула. – Спасибо…

– Не за что. Если чего – обращайтесь, – хмыкнул Влад.

Ее трясло. Он прокатил ее до седьмого этажа в обшкуренном, исписанном разными похабствами лифте, обняв за трясущиеся плечи.

– Из института идешь? – спросил он.

– Д-да, – зубы у нее стучали. – Из МГУ…

Владу было жалко испуганного ребенка, вынужденного добираться из института домой как по захваченной врагом территории.

– Не переживай, они теперь здесь не появятся… У них будут тесные отношения с медициной… И поздно одна не ходи, – он легонько щелкнул ее по носу, и она слабо улыбнулась.

Поднявшись на шестнадцатый этаж, Влад позвонил в квартиру.

– Заходи, – кивнул возникший на пороге Медведь – Денисов.

Друзья не виделись после той встречи у Казанского собора в Питере.

Тут же был Тунгус. Он колдовал на кухне, напевая себе под нос что-то тягучее и немузыкальное, явно не на русском и не на английском. Он прокричал приветствие, не удосужившись отойти от плиты.

– Кто в таком гадючьем районе квартиру нашел? – воскликнул Влад. – Одни твари вокруг. Опасно.

– Зато многолюдно, – отмахнулся Денисов. – Легко затеряться.

– Ага. Или попасть, как кур в ощип. – Влад со стуком положил на тумбочку в прихожей тяжелый свинцовый кастет. – Прям здесь, в подъезде, пришлось двоих приголубить.

– Кто такие? – забеспокоился Денисов.

– Молдавские разбойники. Явно не наш контингент. Сегодня не их день, – пройдя в комнату, Влад оценил: – Во, раз в кои веки наши крысы тыловые хату сподобились прилично обставить.

Здесь он еще не был. Эта конспиративная квартира была приобретена недавно – после того, как в процессе последней бойни спалились три хаты, в числе которых старая КК-11. Отошли на этот раз от казенного энкавэдэшного стиля. Даже какое-то подобие дизайна можно было различить – современные светильники, мягкие диваны.

Влад поставил сок на столик, уже сервированный нарезкой, салатиком и огурчиками.

– Жмот, – развел руками Денисов. – Мог бы чего покрепче.

– Да ладно, – отмахнулся Влад. – Я не пью.

– А о друзьях заботиться уже и не принято? – хмыкнул Денисов.

Из кухни появился Тунгус, поставил на столик сковородку с аппетитными жареными ломтиками мяса и блюдо с мелко и красиво нарезанной зеленью.

– Жрать подано, командира, – закивал этот то ли чукча, то ли тунгус, то ли бурят, то ли все вместе.

Он обладал волшебным свойством обустраивать вокруг себя комфортную домашнюю среду, прекрасно готовил, имел талант. Поговаривали, когда-то, в другой жизни, закончил училище поваров. Смешно, если это действительно так. Неисповедимы дороги судьбы.

Медведь втянул носом божественный аромат, удовлетворенно крякнул, подцепил вилкой кусок мяса. Тщательно его пережевал. И только потом окинул своих подчиненных цепким взглядом и осведомился:

– Ну, первые впечатления? Что это за чудо невиданное, эта ваша «Лига»?

Влад пожал плечами:

– Очередная лавочка по обработке мозгов обывателя. Сколько их уже было.

Псевдорелигиозные, мистические, оздоровительные и прочие структуры, используемые как для злокачественного изменения личности человека, так и для трансформации общественного сознания, всегда находились в поле зрения «Пирамиды». Секты уже не первый век любимая игрушка спецслужб. Они давно стали оружием, особенно весомым со второй половины двадцатого века, когда война с противником приобрела гораздо более изощренные способы, чем простое военное противостояние. Сектантский яд – эта та ржа, которая разъедает общество. Он помогает достигать как тактических целей – например, нестабильности в отдельных регионах, так и стратегических – духовной трансформации населения противника, утраты национального самосознания. С начала девяностых годов Россия стала объектом применения этого нестандартного оружия массового поражения. Духовная агрессия – как радиация. Ее убийственная сила не видна невооруженным глазом. Поэтому Влад насмотрелся немало всяких гуру, адептов, продвинутых и задвинутых учителей. Все достаточно однообразно… И опасно! Три года назад при работе по «Детям Гавриила» «Пирамида» потеряла четверых оперативников. Ценой их жизни удалось локализовать ситуацию и предотвратить массовые теракты.

– Что скажешь, Тунгус? – осведомился Денисов.

– Чукча считает, Влад прав. Обычная лавочка. Имеет место несанкционированное воздействие на психику зрителей. Вполне грамотно сработано. Оператор достаточно умело подогревал зал, используя методы нейролингвистического программирования, сочетая звуковые модуляции, выстраивая определенную эмоциональную и логическую цепочку…

– Смысл так извращаться на первой лекции? – спросил Денисов.

– Первый удар должен быть мощным и выбить человека из седла. Таким образом из толпы зевак выделяются будущие последователи и фанатики. Закладывается база для дальнейшей психокоррекции личности… Если индивидуальные операторы действуют так же успешно, как этот профессор, то мы имеем в лице «Лиги духовного здоровья» еще один источник загрязнения психоэкологии общества.

– А что у нас с базовыми постулатами учения? – спросил Денисов.

– Ход, в общем, беспроигрышный на сегодняшний день, – отметил Тунгус. – Никакого мистицизма, набившего оскомину обывателю. Никаких тебе мировых разумов, духовного наследия атлантов, космического Логоса – всего этого секонд-хенда. Подчеркнутый материализм. Даже вульгарный. Человеку внушается, что он машина. Притом машина, плохо работающая. Кардан стучит, сцепление не цепляет. Замыкание в электоросистеме. Но машину можно починить. И тогда она рванет на всех парах вперед по дороге жизни.

– Красиво излагаешь, чукча, – хмыкнул Денисов.

– Тут параллель с сайентологией, – не обращая внимания не подначку, продолжил Тунгус. – Цель предельно обнажена – контроль над людьми.

– И выкачивание денег, – добавил Влад.

– Деньги. Влияние. Власть, – кивнул Тунгус. – Все крутится в мире вокруг них… О том, что «Лига» работает достаточно умело, говорят ее растущие рейтинги. Кстати, ход с вульгарным материализмом оказался удачным еще с одной стороны. Эта шарагина контора сразу выпала из сферы интересов церкви. К религии «Лига» индифферентна. Позволяет человеку верить во что угодно, а лучше не верить вовсе. Какие претензии? Они лишь психологи, чинят человека методиками типа аутотренинга. Тихо, безобидно. Не опаснее таблетки анальгина… А в суть никто не лезет. Никому этого не надо. И так на Руси-матушке проблем немерено.

– Да, проблемы – это наше национальное достояние, – кивнул Денисов. Потянулся к стоящему рядом с креслом «дипломату». Со щелчком открыл его. Вытащил ноутбук. Сдвинул тарелки. Поставил компьютер на стол. Включил.

На жидкокристаллическом экране высветилась яркая цветная фотография вчерашнего лектора. Под ней убористый текст.

– Досье, – пояснил Денисов. – Что успели нарыть на профессора Загребенского. Он на самом деле доктор медицинских наук, психиатр. В свое время осчастливил человечество оригинальной методикой кодирования. С ее помощью пытался лечить алкашей и наркоманов. На определенном этапе преуспел. Но ненадолго. У пациентов стали резко развиваться дремлющие до того психические заболевания. И методику прикрыли. Но человек он неординарный, как вы заметили… Теперь пара слов о служащих «Лиги». Частично это новообращенные фанатики, фактически рабы, на которых особенно сильно сказались психометодики. Другая часть – дипломированные психиатры и психологи. Не такие известные, как Загребенский, но вполне крепкие профессионалы. Костяк организации – одиннадцать человек. Называется вся эта богадельня ООО «Путь к вершине». Зарегистрирована в Екатеринбурге. Помимо Загребенского, в состав учредителей входят еще четверо. Все подставные. Какие-то серые мыши. Никаким боком не при делах. У общества с ограниченной ответственностью патент в Минздраве на оказание психологической помощи и борьбу со стрессовыми ситуациями… Предприятие достаточно успешное. Свой товар впаривают активно. И агрессивно расширяют сеть влияния… Вот только расходы чересчур велики. Пожирают практически все поступления.

– Это сказки для налоговиков, – хмыкнул Влад.

– Не скажи. «Лига» на самом деле живет на широкую ногу. Наем залов и стадионов. Реклама на ТВ.

– Значит, идут в рост.

– Или закидывают пошире сеть. Ищут необходимый материал. – Денисов захлопнул ноутбук и пододвинул к Владу: – Посмотришь на досуге.

Окинув взглядом сервированный столик, он с удовольствием причмокнул и сообщил:

– Ну что, большое дело начинаем, братцы кролики. Грех почин не обмыть.

Тунгус, понимающе кивнув, отправился на кухню, откуда вернулся с запотевшей бутылкой водки и при этом заметил:

– Закуска без водки – просто еда.

– И твой сок пригодится. – Денисов потер руки и начал распечатывать бутылку.

– Чукчам пить огненную воду нельзя.

– Но шибко хочется, – закивал Тунгус.

Денисов разлил водку по хрустальным рюмкам.

По старой привычке оперативный координатор «Пирамиды» старался обмывать начало и успешное окончание больших мероприятий, не без основания полагая, что это сплачивает коллектив. Это был ритуал, милый сердцу каждого русского человека. Стопарик водки на дорогу. И чтобы была дорога дальняя, да ночь лунная, да раздолье и копыта только цокали радостно и торжественно. А впереди рубка и сеча, но на душе все равно легко и весело.

Звякнули хрустальные рюмки. Влад опрокинул сто грамм чистейшей водки одним махом, и обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу. Заел прекрасно приготовленной бараниной.

На душе у него было как-то неспокойно. Терзали сомнения: а может, тянут пустышку? И «Лига» – это обычная секта для выколачивания денег… Или все-таки широкая сеть, созданная для более зловещих целей?

Ничего. Ждать недолго. В его сумке лежала анкета, где было указано, что послезавтра в семнадцать ноль-ноль состоится семинар. Вести его будет психодиагност, настройщик первого уровня, кандидат медицинских наук Варвара Мищенкова.

Послезавтра…

Влад посмотрел на рюмку, которая уже снова наполнилась. Тунгус не зевал.

– Ну, семь раз отпей – один раз отъешь. – Денисов поднял рюмку. – За тебя, Влад… Мы в этом мутном дельце так, на подхвате… А ты на острие удара.

– Не в первый раз. – Влад поднял рюмку и чокнулся.

– И не в последний, – как заклинание произнес Денисов…

Расходились уже ночью. Машину, слава богу, не угнали. Даже стекло не разбили, чтобы спереть магнитолу. Со стороны общежитий мелькали разноцветные огни милицейских мигалок и слышались крики и матюги. ОМОН проводил зачистку от криминальных элементов и загружал в желтый автобус богатый улов незаконных мигрантов. Большой шмон. Влад усмехнулся про себя, прикинув, сколько награбленных мобильников найдут в общагах милиционеры.

– Документики, – опасливо, но решительно потребовал патрульный, к ноге которого жалась матерая овчарка, угрожающе оскаливавшаяся при приближении людей.

Влад продемонстрировал пенсионное удостоверение майора Вооруженных сил. Патрульный козырнул.

– Много молдаван наловили? – поинтересовался Влад.

– Еще больше сбежало, – хмыкнул патрульный. – Пуганые.

– Удачной охоты.

– Спасибо на добром слове…

* * *

«Размножение без проблем. Ксерокс с 10 до 18 часов»… «Бюро переводов «Байрон». Наши переводы лучше оригинала»… «Агентству перевозок «Харон» требуются грузчики с высшим образованием»… «Зубоврачебный кабинет «Тантал»…

Идя по длинному, хоть забеги на средние дистанции устраивай, коридору, Влад автоматом отмечал самые выдающиеся вывески. Хозяева мелких контор почему-то особое уважение испытывали к греческой мифологии, при этом не имея о ней никакого представления, но с готовностью толкая красивые имена в названия фирм. «Благотворительный фонд «Сизиф»… «Агентство «Марс». Срочная ликвидация юридических лиц»…

В здании умирающего научно-исследовательского института, еще не так давно крепившего оборону страны, а теперь никому не нужного, приютилось великое множество посреднических и адвокатских фирм, магазин торговли кухнями и светильниками, какие-то сомнительные конторы, пороги которых обивали сомнительные личности. Офисы, офисы, офисы… Один из самых просторных принадлежал «Лиге здорового духа».

Это был именно офис, а не храм и не сакральное местечко. Часть этажа, отгороженная от остального здания массивной металлической дверью. У входа греются два барбоса в комбезах с эмблемой охранной фирмы «Ниндзя». Просторное помещение, заставленное офисной мебелью, столами, крутящимися стульями. Мерцание компьютерных мониторов. Шуршание выползающих из ксерокса листов бумаги. Из помещения три двери ведут в наглухо закрытые кабинеты руководства. Четвертая, двустворчатая, гостеприимно распахнутая, приглашала в конференц-зал.

Персонал тоже обычный офисный, жестко подогнанный под европейские стандарты, безликий, как манекены. Строгие костюмы у мужчин, однообразные, тоже строгие, одежды у женщин. Таблички на груди, как тавро у элитных коров, на табличках имя, фамилия, должность, чтобы не перепутать одних с другими. Снуют туда-сюда, по большей части имитируя деятельность.

– Здравствуйте. Мы очень рады вас видеть. Анкету, пожалуйста, – с такими словами гостей встречали две вышколенные улыбающиеся девицы.

Одна проверяла анкету. Другая сдирала с прибывших по десять баксов по курсу Центробанка. Взамен выдавала глянцевую папку, забитую какими-то проспектами и бумагами, после чего указывала посетителям на конференц-зал.

Офис… Хитро придумано. Людей убеждали, что они пришли не в секту и не в лечебное учреждение, а именно в торговую фирму, где можно почти задаром прикупить немного счастья. Тут не увидишь безумных плакатов типа «Стань донором органа – отдай свое сердце Иисусу».

Влад послушно проследовал в конференц-зал, понятное дело, сильно уступающий клубу АЗЛК. Здесь могло вместиться не более тридцати человек. Зато кресла были более широкие и уютные. И система кондиционирования работала исправно. Сейчас тут собралось пятнадцать человек, некоторых из которых Влад помнил по лекции. Вон тот жирный свин все норовил вмять ему локоть в бок, когда Влад пробирался за анкетой.

Влад устроился в кресле поудобнее. Ждать пришлось минут десять. За это время появилось еще двое жаждущих обрести счастье. Одной была та самая экзальтированная особа, что пускала девичью слезу на лекции профессора. Надо ж, такая вся квелая, воздушное создание, а умудрилась вырвать когтями и зубами вожделенную анкету. Видно, сильно нужно было. Сейчас она была сосредоточенна и целеустремленна. С таким видом люди идут на подвиг. Влад дал ей кличку Истеричка.

В зал энергичной походкой вошла представительная худая женщина лет сорока, с улыбкой лавочника, предлагающего лежалый товар, и с глазами снайпера. Она и оказалась тем самым кандидатом медицинских наук, психодиагностом, настройщиком первого уровня Варварой Мищенковой.

– Рада приветствовать вас, господа, – произнесла она.

В ответ послышалось негромкое приветственное многоголосье.

В зале сцены не было. Перед рядами стояли низкое кресло с деревянными подлокотниками и столик с вазой, в которой желтели гладиолусы. Никакой звукоусиливающей аппаратуры не требовалось – акустика прекрасная, так что был даже слышен шепот. Мищенкова примостилась в кресле. За ее спиной чернела плазменная полутораметровая телевизионная панель.

– Отрадно видеть людей, которые недовольны тем, каковы они сами и какая среда их окружает, – сказала она ровным голосом. Похоже, голос у них ставят профессиональные дикторы. – Пускай не все пойдут с нами к вершинам. Но уже одно желание преодолеть свою инертность внушает уважение. Сегодня у нас достаточно напряженный график. Сначала несколько слов о нашей методике. В самых общих чертах. После чего я раздам анкеты, которые желательно заполнить как можно с большей откровенностью. Потом доложу о наших планах на будущее. Есть возражения?

– Ну кончено же, нет, – с придыханием произнесла Истеричка.

– Возьмем за основу положение, что человек – это не что иное, как машина для накопления и переработки информации. То есть компьютер. – Психодиагност первого уровня Мищенкова ослепительно улыбнулась.

– А кто главный программист? – спросил Влад.

– Вопрос неоднозначный… И я была бы благодарна, если бы меня не перебивали. Времени у нас и так немного. Все в нашей жизни зависит от качества введенных программ и от соответствия их окружающему миру. Плохие программы работают из рук вон плохо. Виснут. В них попадают вирусы. Они имеют тенденцию к саморазрушению… Изменить программу можно. Но что для этого необходимо? – Она обвела взором присутствующих.

– Знать язык программирования, – произнес Влад.

– Совершенно верно… Только слово «программирование» все же не совсем корректно. Мы не столько программируем, сколько настраиваем сложнейший механизм сознания для наиболее эффективной, заложенной в него с рождения работы. Мы знаем язык настройки. И готовы обучить ему вас, чтобы вы сами настраивали свое сознание. А значит, и свою судьбу. Свое настоящее. Будущее…

Настройщик первого уровня еще более обворожительно улыбнулась. Эта улыбка входила в стоимость семинара.

– Наши методики являются итогом многолетней работы лучших психологов Советского Союза, России, Запада. Здесь нет чертовщины и мистики. Лишь точный научный расчет и гарантированный результат… А сейчас прошу вас заполнить анкеты. Затем мы вернемся к теме нашей беседы…

Влад открыл папку, которую ему выдали на входе.

Анкета была длинная и подробная. Начиналась с фамилии, имени, отчества, дальше требовалось сжато изложить краткую биографию. Типичная анкета отдела кадров. Где работал. Кем. Какую работу выполнял. Составлено толково, подробно… Слишком подробно…

– А анкета обязательно должна изобиловать такими деталями? – вновь подал голос Влад.

– Несомненно, – произнесла все так же ровно настройщик первого уровня, продолжая ослепительно улыбаться, а вот ее глаза стали злыми. Судя по всему, беспокойный клиент начинал ее доставать. – Мы доверяем вам. Вы доверяете нам. Только это может являться основой плодотворного союза.

– Брачного, – хмыкнул Влад.

И начал вписывать в строчки данные на Разгуляева Анатолия Ивановича, уроженца Нижнего Тагила. Биография незамысловатая. Бывший военный. Уволен в запас по сокращению армии в звании майора. В столице проживает несколько месяцев на съемных квартирах и в родной Нижний Тагил не собирается. На хлеб зарабатывает мелким бизнесом – купи, продай, подвези товар. Ни жены, ни детей, два года в разводе, без руля и ветрил. Из-за общей неприкаянности находится в депрессии и в упор не видит своих перспектив в этом мире, а отсюда недалеко до суицида. Ну что ж, очередная маска, которую пришлось надеть Владу. Он привык к маскам. Он привык играть. И не видел причин, по которым данная роль должна получиться хуже предыдущих.

Влад заполнил анкету и перешел к тестам. Они были довольно просты и примитивны. На вопрос предлагалось три варианта – «да», «нет», «затрудняюсь ответить», нужное отметить галочкой. Вопросы на первый взгляд совершенно бессмысленные. Какие цвета нравятся. Любишь ли гулять на закате. Не хочется ли воспарить, как птица в облаках… Сотни вопросов. Кажущиеся совершенно бредовыми, но вместе с тем несущие в себе какую-то систему.

На заполнение анкеты собравшимся понадобилось около получаса.

Молоденькая ассистентка, которая при входе взимала плату за семинар, прошлась по рядам, собрала анкеты и унесла их.

Еще где-то час настройщик первого уровня Мищенкова заливала про надсознание, подсознание, измененные состояния сознания, сон, явь, аутотренинги, методики снятия стрессов и управления эмоциями. Такой треп Влад слышал не раз. Получалось у нее неплохо, почти как у ее руководителя профессора Загребенского. Хотя у того все больше были декларации о сияющих высотах духа. Мищенкова же напирала на неизбежные выгоды в личной жизни, финансовом благосостоянии и здоровье, которые дожидаются на этих самых высотах отважных скалолазов.

Влад хорошо понимал, что пока идет треп. Но будет что-то более существенное.

– А теперь посмотрите небольшой сюжет. – Мищенкова взяла со стола лежавший рядом с вазой пульт дистанционного управления и нажала на кнопку.

На плазменном экране появился горный пейзаж, и радостный голос вкрадчиво произнес:

– Путь к себе…

Дальше пошел наглядный ролик о преимуществах методики «Здорового духа». Великолепные пейзажи сопровождались закадровым текстом и перебивались короткими выступлениями каких-то ученых, исцелившихся, адептов «Лиги». Обыкновенный рекламный материал.

Ведущая возвышалась в кресле гордо и прямо, как египетская статуя. Обводя глазами зал, она останавливалась на отдельных индивидах. К ней подошла ассистентка и передала список. Мищенкова кивнула благодарственно и пробежала глазами листы, удивленно вздернув бровь.

– Добро пожаловать в дивный мир здорового духа. В этом волнующем путешествии мы будем вашими проводниками и друзьями, – закончил ликующий голос за кадром.

Мищенкова взяла пульт. Экран погас. С казенной улыбкой, которая вернулась на ее уста, она произнесла:

– Для нескольких человек есть еще вопросы по анкетам. Я назову их фамилии и попрошу пройти в комнаты к ассистентам. А мы тем временем продолжим. Согласны?

– Согласны, – закивали присутствующие, которые начинали воспринимать этот зал как свой дом и даже считали, что в этом доме имеют право голоса.

Она взяла список. Зачитала его:

– Никитин, Резванова, Разгуляев…

Влад кивнул и поднялся с места, услышав свою легендированную фамилию.

Все та же молоденькая ассистентка повела тех, кого выкликнули, по кабинетам. Влад очутился в небольшом, но длинном, как коридор, помещении. На столике стояла какая-то аппаратура, далеко не новая, похожая на агрегаты для снятия кардиограммы. Также присутствовали стол, кушетка, компьютер и плазменный телевизионный экран. Владычествовал тут молодой человек в крахмально хрустящем светло-голубом халате, который выдавал в нем принадлежность к племени эскулапов. На столе лежали тесты, которые только что заполнил Влад.

– Что интересного рассмотрели? – Влад кивнул на бумаги с тестами. – Таких берут в космонавты? Или сразу в утиль?

На экране компьютера была диаграмма, вверху заголовок «А. Разгуляев». Уже успели обработать результаты тестов. Скорее всего, ввели при помощи сканеров и забили данные в программу. И эта диаграмма – приговор…

Молодой человек несколько озадаченно смотрел на Влада, примостившегося на мягком крутящемся стуле, и осуждающе произнес:

– Мне кажется, вы настроены несколько враждебно. Зря. Мы стараемся для вас.

– Не обижайтесь, – махнул рукой Влад. – Я всегда такой. Пятнадцать лет в Вооруженных силах…

– По анкете несколько уточняющих вопросов. Неоднозначные реакции, хотелось бы прояснить некоторые моменты…

Снова посыпались вопросы. Психолог в голубом халате работал квалифицированно. Топил истинно нужные вопросы в куче словесного мусора. Ответы вводил в компьютер и удовлетворенно кивал.

– Вы не против небольшого медосмотра? – наконец спросил он.

– Насколько небольшого? – заворчал Влад.

– Просто крохотного, – хмыкнул парень.

Он провел несколько стандартных процедур – проверил молоточком рефлексы, направив свет от лампы в глаз, что-то высмотрел в глазном яблоке. Потом прилепил к обеим рукам Влада датчики на липучке, провод уходил в аппарат, похожий на ЭКГ. И протянул наушники:

– Наденьте, пожалуйста.

– Мне лавры собаки Павлова не льстят, – прищурился недобро Влад.

– Мы же договорились, – укоризненно произнес молодой человек. Он безотказно выбрал такой тон обиженного в лучших чувствах человека, от которого даже закоренелому хаму и цинику стало бы неудобно и совестно.

– Молчу. – Влад взял наушники и нацепил их.

Молодой человек развернул к нему плоский телеэкран.

– Прошу смотреть внимательно на картинку. Больше от вас ничего не требуется.

Влад, распахнув пошире глаза, начал пялиться на экран. Молодой человек ударил на клавиатуре по кнопке ввода. Экран вспыхнул, и в уши ударил ритмический шум.

Картинки сменялись настолько быстро, что рассмотреть их не удавалось – все слилось в цветную мешанину. Иногда можно было различить какие-то символы, изображения людей и животных. То же самое и с шуршанием в наушниках. Время от времени прорывались нечленораздельные слова, обрывки музыки, бой литавр.

У Влада голова пошла кругом. Захотелось врезать кулаком по экрану и сорвать наушники. И тут все кончилось.

– Отлично, – потер руки молодой человек. Пробежал пальцами по клавиатуре. На экране возник график – результат тестирования.

– И чего это за триллер был? – осведомился Влад.

– Передовая методика, – с удовольствием поведал психолог. – Пассивное психозондирование. Человеку в максимальном темпе визуально и акустически предъявляются смысловые символы. И датчики считывают реакцию подсознания. Гораздо более эффективно, чем анкеты, которые вызывают у испытуемого непреодолимое желание соврать.

– И как меня оцените?

– Об этом попозже. Пока мы набираем массив…

Провозился психолог с Владом минут двадцать. И наконец перевел с облегчением дыхание:

– Все…

– И чего дальше? – недовольно осведомился Влад.

– Ступайте на семинар. Мы тем временем обработаем результаты. И посмотрим, чем можем вам помочь.

– Ну, спасибо, – скривился Влад. – Помощнички.

Молодой человек захлопал доверчивыми глазами – мол, я привык терпеть грубость, но на самом деле я такой хороший, и вам должно быть стыдно…

В конференц-зале настройщик первого уровня Мищенкова заливала что-то про базовые методики расслабления.

Она иссякла минут через десять. И завершила свое выступление бодро, на мажорной ноте:

– Следующая встреча, для желающих, через неделю. Советовала бы прийти всем, даже если вы не собираетесь в дальнейшем сотрудничать с нами. Вам представится счастливая возможность получить свою психокарту. Это полезно, и многим будет любопытно.

– Мы обязательно придем, – заголосила Истеричка, и Мищенкова улыбнулась ей широко и обаятельно, однако в глубине глаз плескалось презрение.

На улице уже стемнело. Семинар закончился в десять вечера. Влад уселся в свою тертую временем, снегом с солью и российскими дорогами «семерку», которую оставил перед зданием рядом с похожим на празднично отдраенный танк зеленым джипом.

– Вы не подвезете до метро? – бросилась к машине Истеричка, когда Влад поворачивал ключ зажигания.

Как тяжело быть джентльменом! Пришлось приглашать мадам в салон.

Пока ехали до метро «Октябрьское Поле», Истеричка прожужжала все уши про то, как прошла через добрый десяток сект и всяких контор, но так хорошо, как тут, нигде не было. Сразу видно, здесь серьезная наука, а не всякая ерунда… В общем, Истеричка была мастером спорта по бегу по граблям. Такие не умнеют с годами.

С облегчением высадив ее у метро, Влад устремил колеса к черту на рога, на самую окраину столицы, домой. Точнее, в тот угол, который сейчас заменял ему дом.

Тесная однокомнатная квартира, запах химии и горелой нефти. Рядом дымит и пылает нефтяной факел Капотни. Непонятно, какой идиот придумал строить здесь жилые дома. В рейтинге престижности район смело можно ставить на последнее место, поэтому и цена за однушку для Москвы бросовая – полтораста баксов в месяц. Но для отставного военного, занимающегося мелким бизнесом, деньги немалые.

Со слов «сказочников» – сотрудников «Пирамиды», отвечающих за легендирование спецопераций, история отставного военного сделана качественно. Не подкопаешься. Во всяком случае, первоначальные проверки она просто обязана выдержать.

– Красота, – хмыкнул Влад, глядя в окно на вздымающийся вверх оранжевый факел.

Возникла дикая мысль – а что, если тут жгут адский огонь черти, облюбовавшие столицу. Подкладывают дровишки под свои котлы, в которых варятся души грешников, перемолотых этим жестоким городом. И адское пламя взмывает вверх.

«С ассоциативным мышлением полный порядок», – усмехнулся про себя Влад, за сегодняшний день всласть пообщавшийся с психологами.

Он невольно поежился, представив, что и его поволокут черти в эти котлы, сделай он неверный шаг. А неверный шаг сделать легко. Он шкурой ощущал, что в «Лиге здорового духа» за благостным фасадом скрывается темная угроза.

* * *

Два дня он вел жизнь, положенную отставному военному и профессиональному неудачнику. Ему повезло подвязаться в перевозке на рынок ящиков с минеральной водой. На огромном, гулком складе, расположенном около гостиничного комплекса «Измайлово», азербайджанцы передавали ему упаковки воды «Аква минерале» и «Боржоми», явно левые. Он их загружал в багажник и салон своей машины и развозил по торговым точкам. Платили не так уж щедро, но на убогонькую жизнь бывшему вояке должно было хватить. Он вдохновенно играл роль человека, ищущего, где бы пристроиться, чтобы не сдохнуть от голода, и мечтающего узреть хотя бы призрачную перспективу лучшего.

– Ахмед, я что, всю жизнь воду буду возить?

– Слышал хорошую песню – без воды и ни туды, и ни сюды? – натянуто улыбался пожилой азербайджанец – хозяин склада левой продукции в Измайлово.

– Я не водовоз. Приищи мне, брат, чего получше.

Азербайджанец в присутствии Влада испытывал какое-то неуютное чувство, будто атмосферный столб начинал давить чуть сильнее, и спешил заверить:

– Обязательно. Поработай на развозе, найду что-нибудь поденежнее…

На третий день Владу позвонили на мобильник.

– Анатолий Иванович? – послышался жутко вежливый, бархатный мужской голос. Такой вырабатывается у обслуги фешенебельных отелей годами прислуживания богатым капризным клиентам.

– Он самый.

– Вас беспокоят из офиса «Лиги здорового духа».

– Картина Репина «Не ждали»… Весь внимание. Аж дрожу.

– Вы не могли бы подъехать к нам завтра? У нас есть разговор, который интересен вам.

– Очередной семинар через три дня. И я еще не решил, так ли он мне необходим.

– Я думаю, наше предложение заинтересует вас.

– А у вас уже есть предложения? Хорошо, во сколько?

– Скажем, в полдень.

– Раньше трех никак!

– Ноу проблем, – поспешно согласился человек, и стало ясно, что эта встреча ему гораздо нужнее, чем его собеседнику.

– Ждите. – Влад, положив трубку, хмыкнул удовлетворенно. Им заинтересовались. Значит, все идет по плану…

В этот раз столпотворения не было. В офисе шла обычная жизнь. Встретила его лично настройщик первого уровня кандидат наук Мищенкова.

Она проводила его в просторный кабинет, обставленный дорогой офисной мебелью. Сегодня настройщик была сама очарование. Улыбалась все так же искусственно, как будто пластическую операцию сделала, но во взоре уже не читалась былая враждебность. Зато в глазах появилось что-то трудноуловимое.

Она предложила Владу кофе. Услышав отказ, взяла быка за рога:

– Мы просмотрели ваши тесты. Они благоприятные. У вас большой потенциал.

– Рад несказанно, – хмыкнул Влад.

– А вот радоваться рано. Это как запруда в реке. В вас огромная энергия, но она перегорожена, загнана плотинами в узкое русло. Только реку невозможно удержать. Запруда прорвется, и тогда будет катастрофа.

– Серьезно? – Влад иронично усмехнулся, но усмешка получилась не очень веселой. – И что тогда?

– Вы пойдете вразнос. Вместо продвинутого Эго, покоряющего обстоятельства, вы окажетесь на задворках жизни. Может быть, даже в психлечебнице.

– Веселенькая перспектива. И как мне не утонуть, бедолаге? – Его голос должен был выражать сарказм, но это получалось не слишком хорошо. Зато улавливалась старательно скрываемая озабоченность. Мищенкова, почувствовав, что ее слова попали в резонанс с сокровенными думами этого человека, продолжила наступление:

– Мы согласны работать с вами более плотно…

– Ясно, – усмехнулся Влад, показывая – мол, все известно, сейчас будут вымогать деньги.

– Учитывая неординарность вашего случая, мы согласны работать за символическую плату.

– И сколько весит этот символ в деньгах народа США?

– Честно говоря, просто смешно… За полный курс, включая семинары, где-то сто долларов.

– Сто долларов? Такие цены еще существуют?

– Мы же не только коммерческая организация, – произнесла Мищенкова, посерьезнев. – Вы нам интересны.

– С какой точки зрения?

– С исследовательской.

– Ага. Подопытная крыса. Благодарю покорно. Как говаривал мой комбат Палыч, «ищите дурака в другом ауле».

– Да что вы все!.. Хотите честно?

– Все хотят чужой честности.

– Мы заботимся о вложении капитала. Наши перспективные питомцы после окончания курса развития духа в будущем могут достичь многого.

– И вас тогда не забудут. Подкинут копеечку.

– Мы умеем глядеть в будущее… Впрочем, если сто долларов много, – она усмехнулась, – можно поговорить и о снижении ставок.

– Да ладно. Не буду позориться, – улыбнулся Влад. – Что от меня надо?

– Обязательное условие – медицинская проверка в частном медцентре.

– Это еще зачем?

– Стоит объяснять, что внутренний мир человека тесно связан с физической оболочкой?

– Не стоит. Я… Хорошо, я согласен.

Настройщик первого уровня обворожительно улыбнулась:

– Вот и прекрасно.

Она вытащила из ящика стола прозрачную папку, вынула из нее яркий купон, похожий на рекламки супермаркетов, от которых лопаются почтовые ящики, вписала фамилию, имя, отчество отставного офицера.

– Там адрес медицинского центра и часы его работы. Это займет совсем немного времени. Европейский сервис и отсутствие очередей.

Мищенкова положила купон в папку и протянула Владу. Тот поинтересовался:

– Когда мы с вами встречаемся?

– Мы с вами созвонимся через пару дней после мед-обследования.

Его проводили до выхода, при этом настройщик первого уровня крепко держала его под локоть, будто боясь упустить попавшуюся ей в силки добычу…

На прощание она снова улыбнулась ему во весь свой широкий рот с металлокерамическими зубами, и Влад расшифровал выражение ее глаз. В них был какой-то алчный, нездоровый интерес.

* * *

Под перестук колес уносила судьба Влада на северо-запад России, где раскинулся маленький городишко Торшанск.

В купе, кроме него, было еще двое, судя по прикиду, не слишком удачливых бизнесменов, специализирующихся на торговле лесом.

– Москвич? – спросил один из них, ставя на столик бутылку водки и разворачивая упакованную в фольгу и целлофан нехитрую дорожную снедь.

– Пока нет. С Урала, – ответил Влад.

– Каким ветром в нашу дыру?

– На слет психологов.

– Чего? – удивленно уставился на него бизнесмен.

– Меня будут учить, как стать счастливым.

– Хе. А чего проще? – Бизнесмен постучал вилкой по бутылке. – Пол-литра, и все в розовом свете. Ну, махнем?

Влад пригубил с ними водки и, сославшись на усталость, отправился на верхнюю полку.

Там, под успокаивающий стук колес, он прикрыл глаза. И снова прокатал в уме ситуацию, как ее видят аналитики «Пирамиды».

– Программа-максимум, – напутствовал Гермес в своем кабинете на базе-«два», где собрались Влад и Денисов перед «погружением». – Выявить цели и задачи противника, его структуры, базы, лаборатории или чего у них там. Завладеть разработкой. Нейтрализовать противника или прибрать его к рукам.

– Всего-навсего, – хмыкал Влад.

– Программа-минимум – информация о противнике. Разберись, Влад, хотя бы с кем мы имеем дело. И для чего все это затеяно… Поверь, это уже будет немало.

В базе данных, которую добыл Влад со своей группой в «Пещере» на Побережье, аналитики натолкнулись на упоминание о научной программе, которую «луддиты» назвали «Берсерк». Как ее называют сами хозяева – в «Пещере» не имели ни малейшего понятия. И вообще информация по этой теме была сплошь приблизительная, на грани домыслов, архитектурными излишествами украшающих скупые факты. Но знали главное – Россия опять преподнесла сюрприз. Техно-факт, с которым необходимо работать. И опять он уходил корнями в советскую оборонку. И опять перспективы открывались – как в полноценном голливудском ужастике. «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью!»

Берсерк. Супербоец, презревший смерть, не замечающий ран, обладающий чудовищной разрушительной мощью. Мечта любой армии.

Изыскания по технологии подготовки таких бойцов уходят корнями в тысячелетия. Викинги для ввода людей в боевой транс, когда не страшен ни враг, ни сам черт, пользовались мухоморами и наркосодержащими порошочками. Самураи годами тренировали тело и дух, ища силу в покое… В общем, много чего навыдумывали. В двадцатом веке эта тема стала прерогативой ученых. Тут остались лишь отрывочные сведения. В двадцатых годах суперубийц пытались готовить с помощью передовых, жутковатых методик имени Франкенштейна в Советской армии. В ход шла химия, жесточайшие методики обучения, хирургические операции, больше походившие на вивисекцию. Говорят, успехи были, но верится в это с трудом. Отличились и гитлеровские умники, позже завоевавшие славу палачей и супостатов, вполне заслуженную. После войны в эти исследования вкладывали значительные средства флагманы противоборствующих социально-экономических систем – США и СССР. При этом суперсовременные достижения биохимии и генетики часто сочетались с сомнительными экстрасенсорными методиками и с откровенным шаманством. Достижения кое-какие были, но они не оправдывали затрат. Можно вбухивать сколько угодно денег в прожекты, но если они не соответствуют уровню развития науки и человечества – толку от них будет ноль… Семидесятые годы ознаменовались революционными прорывами в биологии. В 80-е появился проект «Берсерк».

Так уж всегда выходило, что на ниве оборонки советским ученым мужам удавалось заткнуть за пояс и Запад, и Восток, и весь мир. По ряду прорывных технологий ожидался качественный скачок. Вот только не хватило времени – корабль русской цивилизации получил торпеду в бок, резко сбавил ход и начал зачерпывать бортами воду.

После развала СССР ничего путного в мире на эту тему не создали, за исключением ряда разработок, которые позволяют солдату ничего не есть и не пить по нескольку суток и даже со смертельным ранением выполнить боевую задачу, доложить командованию и только после этого отбросить кони. Никто особых революций тут не ждал. Серьезные специалисты считали киборгов и Бэтменов уделом фантастов.

Но вот недавно на самом закрытом и жестоком, но и самом перспективном мировом рынке – черных технологий (там куются жутковатые очертания будущего цивилизации), кто-то запустил пробный шар. Возникло предложение специфического товара. «Не желаете прикупить ручного суперменчика? Можно устроить демонстрацию возможностей». Чье предложение, каким образом предлагалось выполнить заказ и на каких условиях – ничего не известно. «Луддиты» провели тщательное расследование, установили лишь, что уши у этого чудища растут из России. И еще им удалось выведать псевдоним автора данной программы – Ангел.

Кто такой? С каких небес спустился этот Ангел? Кого осенил своим крылом? «Пирамиде», как и «луддитам», ничего конкретного узнать не удалось. Все доступы к самым тщательно охраняемым секретам государства не дали ничего. Единственно, в чем «Пирамида» продвинулась дальше «луддитов», – появилась твердая уверенность, что эта технология в законченном виде появилась уже после развала Советского Союза. Ее где-то доработали. Был какой-то прорыв.

Когда в Саратове, а потом в Питере начались похожие убийства, которые не могли совершить обычные люди, возникло подозрение, а не программа ли «Берсерк» заработала? Расследование, проведенное Владом, тоже указывало на эту версию. Итак, получалось, на волю в пампасы выпущены суперубийцы, притом с неизвестными целями. Ситуация складывалась настолько угрожающая и неопределенная, что Гермес решил оттянуть на эту проблему ресурсы «Пирамиды» и подключить к ней лучшего оперативника – Влада. За что последний благодарен…

Итак, что имеем на сегодняшний день? Неизвестная разработка. Связь ее с «Лигой здорового духа». И некто Ангел. Все!

Живой энциклопедией секретных биоразработок в «Пирамиде» по праву считался Эскулап. Перед крахом империи он трудился во славу социалистического отечества в недоброй славы НИИ-5. Вспоминая те времена, он заявил Денисову, который собирал на начальном этапе информацию из всех возможных и невозможных источников:

– Я слышал про Ангела.

– И что? – спросил Медведь.

– Не помню. Это было для меня неважно. Этот Ангел обитал в какой-то лаборатории Минобороны. Говорили, что там прокатывается новая идея. Что-то по инициации скрытых резервов человеческого организма. Но ни черта не получалось… Вообще режим секретности тогда не позволял знать чересчур много о делах коллег. Это было и плюсом, и одновременно минусом. Отсутствовал обмен идеями. Иногда приходилось по одному и тому же пути идти нескольким ученым коллективам заново.

– Что известно об этом самом Ангеле?

– Ничего, – пожал плечами Эскулап. – Хотя мне говорил один человек, ныне покойный… Так вот, когда мы разговор завели о внешних проявлениях стресса у различных людей, он проговорился… Так, дословно… «Одни нос чешут или ухо. А у одного Ангела небесного такая манера – когда волнуется, стискивает в руке античную монету. На груди ее носит. Специально, чтобы под рукой была, когда начальство выдерет»… Вот так. – Феноменальная память Эскулапа хранила воистину золотой запас.

Вредно иметь привычки тем, кто хочет быть незаметным. Но сегодня Ангел может быть другим, совсем другим. Одна надежда: привычки – это не просто повторение каких-то действий. Это отражение внутренних конфликтов. И они сопровождают человека порой всю жизнь. Но все равно не густо…

Единственным реальным и быстрым вариантом выполнения хотя бы задачи-минимум виделось внедрение в «Лигу здорового духа». Попытка обычными способами разобраться, что творится за этой ширмой, не привела к успеху. Сложность была в том, что большинство сотрудников «Лиги», не говоря уж о ее последователях, понятия не имеют, что эта организация – лишь сеть по выявлению среди населения людей с определенными свойствами, розыска заготовок для изготовления «терминаторов». При этом со стороны понять, кто тут куклы, а кто кукловоды, оказалось оперативникам «Пирамиды» не под силу. Ангелом, а равно его приспешниками могли оказаться клерки на десятых ролях, а руководители «Лиги» не более чем напыщенные болваны. Хотя могло быть все и по-другому. Информации – ноль. Единственный путь – внедрение. Вот только как сунуть нос в этот пыльный чулан, запертый на семь замков?

На первоначальном этапе помогла Инна Карзунова, та самая, которая нашла для «Лиги» ленинградского бандита и неврастеника Ирокеза. Воспользовавшись ее тестами для выявления «заготовок», эксперты «Пирамиды» обнаружили, что Влад как нельзя лучше подходит по всем критериям на роль новообращаемого. Достаточно редкий психотип, за который специалисты «Лиги» должны ухватиться.

Гермес принял решение о «погружении» Влада» скрепя сердце.

– Это какое по счету твое внедрение, Русич? – шумел он, выпуская пар. – Сколько ты палился? В разведке погружаешься один раз, после чего переходишь на скамейку запасных. А тебе это стало как в булочную сходить.

– Но другого пути нет, – возражал Влад.

Гермес, скрепя сердце, признавал правоту этих слов. Русич – лучший его специалист по внедрению. Этот талант подразумевает не только быстроту реакции, таланты психолога, ум и находчивость. Есть и нечто другое. Это способность так вживаться в образ, чтобы окружающие, порой обладающие незаурядным умом и опытом, с обостренной интуицией не почувствовали фальши. Влад умудрялся быть своим и среди братков, и среди террористов, и среди ученых. Но у любого нелегала есть предел. Не почувствовать его – это означает рухнуть в пропасть. И хорошо еще, если смерть будет легкая…

– При осложнении обстановки, даже намеке на возможность засветки немедленно выходишь из игры, – произнес Гермес устало.

– Я все понял, – кивнул Влад.

– Эх, Русич, – покачал головой Гермес.

А Влад, глядя на своего руководителя, опять подумал о том, что тот довел далеко не всю информацию. Гермес наверняка знает больше, и это знание его не радует…

Поезд начал тормозить у полуночного полустанка. С шипением из бутылки вырвалась пепси-кола.

– Осторожнее, Леха, все купе зальешь, – возмутился бизнесмен.

– Фигня… Э, земляк, давай накатим за светлое будущее по рюмашечке, – обратился Леха к лежащему на верхней полке Владу.

– Дай человеку спокойно поспать. Завтра его мозговерты мучить начнут. Белым халатам только волю дай.

– Хе, тяжелый случай, – хмыкнул Леха. – Самый повод напиться…

Смешно, но эти слова попали в точку. Владу вспомнились напутствия Эскулапа, отличающегося мистическим свойством проникать в суть предмета:

– Ты лезешь в преисподнюю, Влад. И тебе там будет так трудно, как не было никогда. Учти, что тебя ждет не добрая честная драка, а путешествие по темным дьявольским коридорам…

* * *

Утром поезд подкатил к перрону самого банального провинциального вокзала пятидесятых годов двадцатого века с неизменной квадратной часовой башенкой и более поздней стеклянно-бетонной пристройкой. Конечно же, как и на тысячах привокзальных российских площадей, напротив возвышалась кирпичная восьмиэтажная гостиница, носившая название города – «Торшанск». Площадь протыкал прямой, как стрела, проспект сталинских пятиэтажек, от него же струились извилистые улочки древних двухэтажных домишек.

Предсказуемость Торшанска вызывала зевоту. Можно наперед сказать, что тут увидишь при ближайшем рассмотрении. Это будут церкви с покосившимися колоколенками, дрянные дороги, запущенные дома, сдохшие заводы. О городской асфальт трутся шинами стада мотоциклов «ИЖ» с колясками и вездеходов «Нива», зато иномарки воспринимаются как редкий предмет роскоши. Хотя джипы и «фордешники» обязательно присутствуют – на них передвигаются власть имущие, хозяева рынков, директора лежащих в разрухе заводов, а также местная авторитетная братва. Течение жизни мерное и скучное, небогатое событиями. За исключением, конечно, гастролей питерской группы «Пьяный гоблин» и выездного семинара «Лиги здорового духа».

Кстати, «Лига» напомнила Владу о себе сразу же, как только он шагнул на перрон. На бетонном заборе справа красовалась реклама «Торшанский цирк. Вечером – обезьяны и обворожительная секс-бомба Лаванда. Детям до 7 лет вход бесплатный». А яркая афиша кидала в глаза ядовито-зеленый, знакомый до боли слоган: «Наши проблемы – в нас самих! Программа счастья!»

На поезде прибыло немало искателей счастья. В прохладном и гулком здании вокзала стояла девица с платиновыми крашеными волосами, в строгом костюме. Ее губы кривились в фирменной улыбке. «Прищепки им, что ли, для этих улыбок предложить, чтобы не так трудно было?» – подумал Влад.

В руках она крепко сжимала транспарант с ядовито-зеленой надписью: «Лига здорового духа». Около нее собралась толпа клиентов. В ней – знакомая по Москве Истеричка. Влад умело растворился в толпе, уклоняясь от встречи.

Встречающая девица не уставала повторять:

– Собираемся здесь и организованно продвигаемся к автобусу на площади перед главным входом. Держитесь за меня.

Табличка «Лиги» украшала обещанный автобус. Этот железный старичок был раздолбан, трещина перечеркнула его лобовое стекло. Влад подумал, что устроители выездного семинара могли разориться и на транспорт получше. Хотя, скорее всего, более пристойных автобусов здесь просто не водилось. В таких городах муниципальный автобусный парк не обновляется с коммунистических времен из-за скудности бюджета и его повышенной разворовываемости. Что говорить, на всем в Торшанске печать второсортности и запустения. Русский городок, где русские люди не живут, а выживают и доживают.

В автобусе прибывших посчитали по головам, сверили с составленным в Москве списком. Двоих недосчитались – видимо, в последний момент они передумали участвовать в семинаре.

– Поехали, – торжественно произнесла сопровождающая девица под старческое шипение пневматики закрывающейся двери.

Автобус заскрипел, заурчал и понес своих пассажиров к вершинам духа.

Разместили участников семинара в гостинице с названием «Юбилейная». По части названий фантазия у хозяев города не сильно напрягалась.

У окошка администратора Влад заполнил анкеты и получил ключ от номера с увесистым металлическим набалдашником, который не хуже кистеня мог служить как орудием обороны, так и нападения.

Номер на пятом, последнем этаже. Длинный коридор. Туго проворачиваемый замок. Скрипучая мебель. Телевизора нет. Холодильника нет. И не надо. Заботу о пропитании и культурном досуге взяли на себя организаторы семинара.

Первая половина дня ушла на расселение. Потом обед в зарезервированной для спецобслуживания столовой при клубе завода «Станкострой» – жидкий борщ, котлета с пюре, салат из огурцов, компот из сухофруктов. Убогонько, но сытненько.

После обеда – открытие семинара. Администраторы «Лиги здорового духа» испытывали явную слабость к заводским клубам. Профессор Загребенский с казенным воодушевлением зачитал лекцию, практически ту же самую, что и в Москве. В зале, помимо гостей города, присутствовала и местная любопытствующая публика.

Ужин – рагу, котлеты, чай непонятного сорта. Вечерний отдых – номер в гостинице. Скрипящая кровать. Полуночные звонки шлюх:

– Молодой человек, а вам не одиноко? Не нуждаетесь в гиде по нашему прекрасному городу?

Узнав, что говорят с последователем «Лиги», шалавы обычно звонко восклицали:

– А, из этих… Из психов…

И в трубке звучали тонкие гудки.

Посмотрев в окно на унылый пятиэтажный пейзаж, оживленный острием колоколенки и двумя заводскими трубами, торчащими, как вилы, Влад процитировал Остапа Бендера:

– Да, это не Рио-де-Жанейро.

На следующее утро Влад получил ярко-желтую пластмассовую папку участника семинара с гербом «Лиги». Влад открыл ее, внутри была вклейка с его фамилией.

– Собственное имя. Прямо бальзам на душу, – хмыкнул Влад.

– «Лига здорового духа» заботится о каждом клиенте. У вас начинается новая жизнь, – заученно оттарабанила, картинно улыбаясь, распорядительница.

– Лишь бы она не была хуже старой.

Но девица-распорядительница его уже не слушала. Она повернулась к следующему клиенту.

В папке были плотно упакованы программки, список участников, толстая брошюра, описывающая психологические методики «Лиги».

Недельный семинар вошел в рабочий ритм – лекции, практические занятия, массовые медитации. Для этого «Лига» безраздельно завладела заводским клубом «Торшанскстанкостроя». Там имелся большой зрительный зал и десятки помещений, соединяемых коридорами, тупиками, лесенками. В этих лабиринтах нетрудно было заблудиться, как в старинном замке. Там было все серо и угрюмо, зато Влада порадовала доска объявлений перед дверями клуба. «Клуб приглашает на работу методиста с дошкольным образованием»… «Заводу требуются вздымщики, выбивальщик мягкой тары, испытатель бумажных мешков, моторист механической лопаты и аппаратчик деструкции».

Руководил семинаром профессор Загребенский, пользовавшийся бешеной популярностью, – за ним хвостом ходили наиболее экзальтированные особы, преимущественно женского пола, он принимал знаки внимания со снисходительной благосклонностью. При нем был завхоз, он же бухгалтер, он же администратор – тот самый рэкетирского вида тип, отвечавший в Москве за раздачу анкет. Практические занятия вела пятерка мужчин и женщин в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти. Это были настройщики второго и третьего уровней. Руководила ими настройщик первого уровня, она же прим-ассистент профессора, уже знакомая Владу Варвара Мищенкова. Вела она занятия редко, зато неизменно присутствовала на них, иногда беря слово.

Влад обратил внимание, что в условиях постоянного общения Мищенкова вполне очеловечилась. Теперь она уже не казалась законченной стервой, как в первое знакомство. Пластмассовую улыбку, которую невозможно держать сутки напролет, она сменила пусть не на такую широкую, зато вполне приветливую улыбку. Из всех настройщиков она давала наиболее конкретные, индивидуально пригодные советы по саморегуляции эмоциональной сферы.

Еще в свите профессора Загребенского было несколько молодых людей – услужливых, вежливых, шустрых, как электровеники, и готовых всегда, в любую секунду, в любое время дня и ночи расшибиться, а выполнить указания старших. Это ассистенты. Они делились по уровням – «А», «В», «С». Уровень «С» подразумевал, что им остался один шаг до настройщика третьего уровня. В подобных организациях всегда жесткая иерархия, а также система стимулов, которая заставляет людей рвать жилы, чтобы карабкаться вверх по иерархической лестнице.

У всех работников «Лиги» была своя униформа. У настройщиков – синие пиджаки, у ассистентов – коричневые, однотипные. На лацкане – обязательный золотой значок организации, похожий чем-то на кукиш. Весь антураж подчеркивал – здесь не колхоз, а серьезная структура. И те, кто желает приобщиться к ее благам, должны согласиться стать ее частью и думать не только о том, чтобы структура служила им, но и чтобы самим служить ей. Впрочем, эти откровения явятся новообращаемым позже, когда они увязнут достаточно глубоко. Пока же им исподволь трансформировали мозги.

– Прошу всех в зал, – этими словами одного из ассистентов после завтрака начинался каждый новый день.

В зрительном зале клуба собиралось полсотни участников выездного семинара. В толпе легче работать с людьми. Подчиненная воле оператора толпа начинает трансформировать под общий порыв каждую свою частичку индивидуума. Поэтому день начинался с обязательной, как бритье и умывание, утренней лекции профессора Загребенского и массовой медитации. Расслабившись в мягком кресле, Влад обычно осторожно разглядывал присутствующих, пытаясь просчитать, кто из них запутается в сетях «Лиги» и станет ее рабом. И таковых было немало.

– Каких-то семьсот долларов за семинар! Зато я чувствую очищение души, – твердила Истеричка. В столовой клуба им отвели место за одним столиком. Она настолько была углублена в себя, что Влада узнала с трудом, но, узнав, тут же начала грузить его своими достижениями в освоении новых горизонтов и все растущими восторгами по поводу самого правильного учения. Да, ветер в голове попутным не бывает.

– Как ни говори, а душа стремится в космос, – многозначительно отвечал ей Влад, без особого интереса тыкая вилкой в котлету.

Бросалось в глаза, что в столовой собирались люди прилично одетые и без голодного блеска в глазах. Участники выездного семинара прошли имущественный отбор – курс обучения, проживание в гостинице, железнодорожные билеты стоили немало. Поэтому нищая никчемная публика отсеялась.

На занятиях Влад изображал легкую заинтересованность с долей скепсиса.

– Примите расслабленную позу, – вещал на очередном практикуме вальяжный настройщик второго уровня. Приглушенное освещение. Мягкие стулья. Расслабленные позы. Группа – семь человек. – Думайте о льде. Вы скованы им. Но вы плавите его усилием воли. И прикасаетесь к светлому источнику. Вы питаетесь его теплом. Его силой…

Обучение было компиляцией самых различных психологических методик, достаточно профессионально подобранных. Ничего нового – все старое, иногда хорошо забытое старое. Для неврастеников, людей в депрессии во всем этом какая-то польза была. Но не более того… Конечно же, на занятиях присутствовала аккуратная обработка психики с целью привязать человека, создать у него наркотическую зависимость от «Лиги». Обработка сознания – главный ключ к успеху подобных организаций. Обычные тоталитарные секты делают это грубее и эффективнее – в ход идут изнуряющие посты, запугивание Судным днем, достижение беспрекословного поклонения духовным лидерам, иногда наркотики. Сотрудники «Лиги» использовали более мягкие и тонкие методики – нейролингвистическое программирование, медитации, несанкционированное воздействие на психику.

Влад послушно выполнял все требования. Но все чаще ловил себя на мысли, что просто теряет время. На самом деле он тянет пустышку.

День второй… День третий… День четвертый… И никакого толка для оперативной разработки «Пирамиды».

– Будьте добры пройти на лекцию, – как обычно завершился завтрак приглашением смуглокожего молоденького ассистента в коричневом пиджаке.

День шестой! Предпоследний! Завтра – подведение итогов. В каждой группе настройщик объяснит, каких успехов достиг каждый участник семинара. Потом в большом зале доклад о планах «Лиги» на будущее. Вечером – поезд на Москву. И все. Пустота. Воздушный шарик… Начинай все сначала.

Теперь Влад четко видел изначальные изъяны их лихого плана по проникновению в «Лигу». И идея отыскать в этой компании таинственного автора проекта «Берсерк» Ангела, сжимающего в руке в порыве темной страсти античную монету, или найти аппаратуру по изготовке суперубийц казалась совершенно бестолковой. Всего лишь обычный провинциальный город. Обычная гостиница. Сборище обычных психов, транжирящих свою жизнь на самообман. Практичные выворачиватели мозгов. Русский стандарт. Ничего особенного. А поездку на семинар бывшего вояки эти жулики ему устроили по дешевке, с перспективой последующего использования его в качестве сотрудника «Лиги», благо он обладал необходимыми качествами – коммуникабельностью, обаянием, дисциплинированностью, да еще находился в состоянии душевного и финансового кризиса.

Профессор отчитал очередную лекцию… Медитация. Ваши руки расслабляются… Ваши мозги разжижаются… После медитации занятия по методике подавления страхов и навязчивых состояний. Полдня прошло…

Обед – гороховый суп, вареная картошка, вареная курица, компот из сухофруктов… После обеда – индивидуальные беседы с каждым.

В отдельном кабинете Влада ждала настройщик первого уровня Мищенкова.

Она ознакомилась с результатами тестов, которыми терзали собравшихся ежедневно, и заключила:

– Вы делаете успехи… Показатели психоэмоциональной коррекции выше всяких похвал. Резко набираете очки. Поздравляю.

– Я весь изнутри свечусь счастьем и удачей, как лампочка Ильича, – саркастически произнес Влад.

– Напрасно иронизируете, – сдвинула строго брови настройщик первого уровня. – Подсознание уже начало невидимую благотворную работу.

– И будет невидимый, но о-очень солидный результат… Это как обучение иностранному языку за день во сне. После него по-английски говорят тоже только во сне. – Влад раздраженно махнул рукой.

– А вот кривая самоконтроля у вас оставляет желать лучшего, – назидательно произнесла Мищенкова.

– Я спокоен. Я доволен. Лишь бы вы были мною довольны. А то не оправдается ваша благотворительность.

– Ну зачем вы так? – Женщина немножко растерянно улыбнулась – так не положено улыбаться совершенному человеческому механизму, самоуверенному и самодостаточному продукту «Лиги». И Владу стало стыдно за свое раздражение.

– Не обращайте внимания. Нервы.

– После окончания занятий попробуйте четверть часа каскадную медитацию. И три минуты упражнений «Свободный полет». Должно помочь.

– Благодарю за совет.

Она кивнула, показывая, что больше не задерживает. У дверей уже стоял следующий пациент.

Ужин. Просмотр телевизора в холле. Тревожный сон…

И вот последний день!

Большинство участников семинара пребывало в прекрасном расположении духа. Мозги им прочистили, как засорившийся сортир. Вряд ли надолго. Некоторым вскоре понадобится новая чистка сознания, а значит, новые деньги на очередные семинары.

И вот в актовом зале с улыбками, цветами, комплиментами итоги подбили. Всех поблагодарили. Планы очертили. Билеты на поезд раздали. Ну что ж, прощай, Торшанск!

Влад паковал чемоданы с гадким чувством поражения. Конечно, глупо рассчитывать только на победное шествие. Невозможно выигрывать все время… Но легче от этого не становилось.

В дверь постучали.

– Разрешите?

– Разрешаю, – буркнул Влад.

В комнату вошел молодой смуглокожий худой человек в форменном коричневом пиджаке – ассистент класса «С», на его груди висел бейджик «Альберт». Фамилии на бейджиках ассистентов не указывались, в отличие от настройщиков. Получается, ассистенты еще не доросли до права иметь свои фамилии.

– Собираетесь? – спросил он.

– Ну не остаюсь же в этом северном Париже!

– Вынесли что-либо полезное из нашего форума? – поинтересовался ассистент. Он стоял, методично покачиваясь, посреди комнаты. Присаживаться его не приглашали, а напрашиваться он не желал.

– Вынес, – кивнул Влад. – Полкило прибавки веса. Кухня незатейливая, но сытная.

– У вас нисколько не убавилось скептицизма, – с некоторой долей иронии, неуместной для служителя «Лиги», отметил ассистент.

– А, – только махнул рукой Влад.

– Многие почувствовали себя обновленными.

– Я из другого теста. Меня эти шаманские камлания не вдохновляют. Как говаривал по пьяни мой замполит – у нас своя голова за плечами!

– Вот именно, – многозначительно кивнул ассистент. – Есть прямые широкие дороги. Они для толпы. Для первомайских демонстраций… А есть извилистые пути для избранных.

– Мудрено. И не в тему. – Влад сунул в чемодан электробритву.

– Избранным неинтересны протоптанные пути, – Голос ассистента зазвучал чеканно. – Вы не увидели особого смысла в этом сборище. Так и должно быть… Следующая ступень для немногих. И вы, кстати, в их числе.

– Даже так.

– Для таких, как вы, завтра начнется очередная ступень.

– Готовить деньги? – хмыкнул Влад, с трудом застегивая «молнию» чемодана.

– За эту ступень не платят деньгами…

– Но, – замялся Влад. – Я не рассчитывал…

– В конце концов, что вы теряете? Пансионат на лоне природы. Условия куда комфортнее, чем здесь. Даже если ничего не получится, вы просто бесплатно отдохнете…

– На лоне природы, – повторил Влад и криво улыбнулся. – Значит, я, майор Разгуляев, избранный.

– Можете им стать. Пока вы выбранный… Так вы едете? – спросил ассистент, на этот раз напористо. И вопрос звучал не как вопрос, а как утверждение. Он не сомневался в ответе.

– Если впрягся, надо тянуть, – кивнул Влад. – А, пусть будет пансионат в лесу.

– Тянуть будете не вы, а вас, – в улыбке ассистента было торжество человека, который заранее знал исход и только утвердился в своей власти. – К сияющим вершинам совершенства.

– Твоими бы устами да мед пить, Фрейд ты наш, – буркнул Влад.

Ну что ж. Можно поздравить себя. Похоже, первый этап внедрения прошел успешно…

* * *

Максимум лесов, просторов, минимум цивилизации, и все это в сочетании со вполне приличными условиями. Называлось это великолепие пансионатом «Раздолье».

Сюда вела колдобистая дорога, наспех восстановленная в последние годы и все равно требующая от транспорта высокой посадки и крепких подвесок.

Появился пансионат в последние годы существования советской власти, когда краеведы обнаружили в медвежьем углу Торшанской области горячие целебные грязи, непонятно откуда взявшиеся там. Партийные бонзы решили сделать тут уютный уголок хорошей жизни. С тех пор много воды утекло. В начале девяностых пансионат был заброшен. Потом в Торшанске отыскались предприимчивые туземцы, рассудившие, что деньги вполне можно делать из грязи и из воздуха. Особенно если воздух чистый, а грязи целебные. «Международный курортный центр «Раздолье». Северные грязи, самые грязные в мире». Звучит! Однако мирового курорта не получилось. Те, кто имеет деньги, предпочитают ездить в Турцию, на Сейшелы и в Сочи. У кого денег нет – о них и разговор не идет. Однако все же пансионат заработал. И его хозяева свою копеечку имели.

В прошлом году «Лига здорового духа» облюбовала это место для своих углубленных семинаров. Одно условие было – отсутствие посторонних на время их проведения, полная замена персонала и охраны. Может, хозяевам и казались странными такие требования. Но, по большому счету, им было наплевать, кто поселится в этой медвежьей дыре – сатанисты, Общество Кришны или боевики организации «Исламский джихад». Весь вопрос не в принципах, а в размерах оплаты.

– Для меня счастье видеть здесь тех, кто прошел через наши самые строгие тесты, – улыбаясь, произнес профессор Загребенский. – Вы преодолели внешний круг знаний и получили право вступить во внутренний, где хранятся секреты и настоящие сокровища.

Двенадцать «выбранных», как с уважением величали участников, прошедших таинственный отбор, и которым, может быть, предстоит стать «избранными», расселись в мягких глубоких креслах, расставленных в холле главного здания пансионата. От имени хозяев гостей приветствовали уже хорошо известные лица – Загребенский и его прим-ассистент, настройщик первого уровня Варвара Мищенкова.

– Должен предупредить, – продолжил профессор. – Процесс обучения и инициации скрытых возможностей, через который вам предстоит пройти, потребует достаточно серьезных волевых, интеллектуальных и физических усилий. Кто не готов к этому – лучше скажите сразу, чтобы не создавать в будущем затруднений ни себе, ни нам.

Он обвел внимательным взглядом собравшихся.

– Повторяю, – настойчиво произнес он. – Кто хочет вернуться?

Таковых не нашлось.

– Что ж, ваша решимость внушает уважение… Итак, будем считать, что здесь собрались те, кто этого по-настоящему достоин. Это обнадеживает…

Он повернулся к Мищенковой и подал ей жест рукой, как дирижер, призывающий включиться в работу первой скрипке. Она кивнула профессору и обратилась к собравшимся.

– Итак, отныне вы – слушатели первой ступени внутреннего круга… Как уже было сказано, режим работы будет напряженный и плотный. Прошу ценить и ваше, и наше время. Распорядок дня распечатан и висит на стене в каждом номере. Настоятельная просьба быть максимально пунктуальными. Сбои в процессе обучения недопустимы. Все рассчитано буквально по минутам.

– Хе, обед по расписанию – это главное, – послышался ернический смешок рядом с Владом.

Справа от него, вытянув ноги далеко вперед, по-хозяйски развалился широкоплечий тип с могучей челюстью и руками-кувалдами, густо исколотыми татуировками. Он явно не походил на человека, решившего посвятить всего себя духовному самосовершенствованию.

– Я думаю, за время обучения, – строго произнесла Мищенкова, – мы сумеем вас убедить, что для человека обед – не главное…

Влад выглядел расслабленно, но на самом деле напряженно работал, пытаясь запечатлеть со стороны все – нюансы поведения людей, детали обстановки, свои чувства.

Из собравшихся в холле он знал только профессора и его помощницу. Из вновь обращенных не было ни одного знакомого лица. Значит, они не участвовали в семинарах в Москве и Торшанске. Их, видимо, собирали по всей России.

И еще – в Домах культуры, которые снимала «Лига», были по большей части сильно внушаемые дамы, склонные к мистическим переживаниям и астрологическим и хиромантским изысканиям.

Здесь же собрались мужчины. Как на подбор от двадцати пяти до тридцати пяти…

«Черт возьми, а ведь это исходный материал», – внутри у Влада сладко потянуло…

* * *

Варвара Мищенкова побарабанила пальцами по столу.

– Вся ваша беда в том, что вы не знаете себя. Человека с детства придавливает обыденность. Все его силы уходят на то, чтобы научиться плыть по течению и не утонуть. Расскажите мне о вашей жизни…

Влад пожал плечами:

– Было б чего рассказывать. Школа. Отец – военный. Военные городки… Потом военное училище. Опять военные городки. Все, в общем, нормально. Мне нравилось… Потом сокращение армии. Конечная остановка!.. Черный провал. Пропасть! И меня как бы нет…

– Вот именно. Всю жизнь вы двигались по накатанным рельсам. И у вас не было времени остановиться и заглянуть внутрь себя. Спросить: а мои ли это рельсы? Для этого ли я создан?

– Мозгов не хватит – такими вопросами себя мучить, – хмыкнул Влад.

– А вот тут вы не правы, – Мищенкова кивнула на монитор компьютера. – По всем тестам у вас огромные потенциальные возможности личностного самосовершенствования. Вы можете менять себя и подстраивать окружающую среду под себя… Редкий дар. Вы еще не жили. Вы существовали. Присяга. Распорядок дня. Боевая готовность. Очередная звездочка, которую надо бросить в стакан на обмывании звания, а стакан осушить одним махом.

– Вы неплохо осведомлены об армейском быте, – заметил Влад.

– Вы же не первый военный в моей практике, – мягко улыбнулась Мищенкова. – Обычно эта публика, вырванная из своего привычного контекста, бывает очень ранимой и склонной к эмоциональным срывам.

Процедуру, проходившую в кабинете с плотными шторами и мягким искусственным освещением, слушатели прозвали исповедью. Она была обязательна, как намаз для мусульман – ежедневно, с утра, по десять-пятнадцать минут.

Четвертое утро Влад «исповедовался», вспоминая свою фальшивую жизнь и выдуманные проблемы. Первую «исповедь» проводил сам профессор Загребенский. При ближайшем рассмотрении Влад отметил в нем такие черты, как самолюбование и внутренняя одержимость своими же идеями в сочетании с напористой энергией. При выступлении на трибуне некоторые свойства его личности воспринимались как отрепетированные ораторские приемы. Однако непосредственное общение свидетельствовало, что в нем живет настоящий мутный черт. Загребенский с одинаковой вероятностью мог быть гениальным ученым, создавшим проект «Берсерк», или обычным клоуном. С первых минут общения с ним возникало неприятное ощущение, что тебя пытаются подавить, взять под пресс. У профессора это получалось непроизвольно. В разговоре с ним Влад умело прикинулся чайником и сделал все, чтобы вывести профессора из равновесия. Цель была простая – заставить разнервничаться. И когда в пальцах возникнет античная монета, то можно будет четко уяснить – вот он, Ангел.

Довести профессора до белого каления удалось. Руки ученого мужа стали подрагивать, он крепился с трудом, понимая, что психотерапевт не имеет права быть более нервным, чем пациент. Наконец он заявил:

– Не знаю, что у нас с вами получится. Пока вы демонстрируете все свойства заскорузлой личности. Человека толпы, вовсю старающегося оттолкнуть от себя успех… Почему вас выбрали?!

В общем, он остался крайне недоволен.

Следующие две исповеди вели настройщики. Беседы с ними больше походили на разведывательные опросы – где родился, где крестился. Легенда у Влада отлетала от зубов, он накрепко сжился со своей фальшивой личиной, которая, кажется, пока ни у кого сомнений не вызывала.

Беседа с Варварой Мищенковой, настройщиком первого уровня, после прошлых «исповедей» скорее относилась к разряду приятных. Эта женщина в спокойной обстановке, когда не нужно, как на большом семинаре, выступать на сцене, строить из себя суперзвезду и откликаться на истерики неврастеников, получила возможность побыть самой собой и раскрыться с лучшей стороны. Она могла быть мягкой и доброжелательной. У нее проскальзывали интонации, свойственные хорошим врачам, искренне озабоченным здоровьем пациентов. И то, что перед ней были не больные, а здоровые люди, ничего не меняло.

– Вы кодируете себя на неудачу, на жесткое следование стереотипам. Это настоящая болезнь, – заметила она.

– От которой вы готовы лечить, – поддакнул Влад.

– От которой мы вас вылечим, – твердо заверила она в конце разговора.

И посмотрела пронзительными черными глазами, ласково положила свою руку на его руку, от чего сердце Влада сладостно замерло.

От нее Влад вышел каким-то слегка пришибленным. В голову пришла нехорошая мысль – а ведь словесная каша, которой его пичкают здесь, начинает постепенно усваиваться…

Встряхнув резко головой, будто отгоняя назойливых мух, он проследовал через длинный коридор к широкой лестнице. По ней спустился в холл, где его ждали еще трое «выбранных». Все вместе они образовывали первую четверку.

Слушателей разбили на три четверки с целью оптимизации процесса обучения. Теперь они общались в основном между собой и должны были проникнуться корпоративным духом.

В компании с Владом оказались следующие индивидуумы. «Вован Сомов, он же Вова Сом», – так представился тот самый широкоплечий уголовник, любитель реплик с места. Саша, которого Вован тут же окрестил Интеллигентом, – углубленный в книги литературовед, дошедший до полного ошизения от своей никчемной жизни, давно поникший, как высушенный безжалостным солнцем нежный цветок. Работяга – Коля Костин, по виду типичный слесарь-сантехник, угрюмый, здоровый и мощный, как танк, производил впечатление человека, который может раздробить челюсть одним ударом широченной лапы. Был спокоен, на подначки со стороны острого на язык Вована не реагировал. Лишь однажды глухо бросил ему:

– Закройся…

– А пошел ты…

– Слышь, Вован, мое дело предупредить.

Было сказано так, что уголовник, носом чуявший опасность, тут же предупреждению внял и перекинулся на других.

Подойдя к своей компании, Влад кивнул своим товарищам по счастью:

– Готов.

– И че, очистила твою душу овца клонированная? – поинтересовался Вован.

Клонированной овцой он именовал Мищенкову, к которой с первого взгляда преисполнился активной неприязнью.

– Очистила, – кивнул Влад.

– Проходите в зал, – произнес смуглокожий ассистент разряда «С» в гладко отутюженном форменном коричневом пиджаке. Влад его хорошо помнил – его звали Альберт, и именно он уговаривал его ехать сюда в последний день выездного семинара.

В холле собрались все до единого гости заведения – все двенадцать человек. «Двенадцать апостолов» – так для смеху прозвал слушателей Вован. Сюда же приглашена была обслуга, настройщики и ассистенты. Вся толпа двинула в зал, используемый для массовых медитаций, выступлений и просмотров роликов. Сейчас должен был состояться просмотр видеосюжета о духовных наработках буддизма.

– Ну что, Интеллигент, что твой Пушкин о вреде буддизма настрочил? – хохотнул Вован, глядя на филолога, плетущегося в направлении зала.

– Пушкин о буддизме ничего не настрочил, – буркнул угрюмо Интеллигент.

– Во. И я говорю – толку от твоего Пушкина, как от молотка стеклянного… Одни понты дешевые.

До этого понты дешевые были у Ломоносова и Лавуазье, Эйнштейна и Эйзенштейна, Бабеля и Бебеля. У Вована был достаточно богатый запас исторических персонажей, которых он считал родными Интеллигенту и которые просто обязаны были хоть что-то знать о происходящем здесь действе и ничего не знали.

Вован занял самое лучшее место, прорвавшись по хамской привычке впереди всех. Упав в кресло, он тут же поставил подножку Интеллигенту, который едва не навернулся.

– Осторожнее, Мичурин! Зашибешься – Родина мне не простит!

– Оставь свои шуточки для другой аудитории! – взвился Интеллигент визгливо. – Детство какое-то, ей-богу!

– Ты чего гонишь? – возмутился Вован. – Ты мне ногу чуть не отдавил… Знаешь, что за такое членовредительство бывает?!

Интеллигент что-то недовольно пробурчал.

– Что бывает? – поинтересовался Влад невзначай.

– А тебе, погоны, этого лучше не знать. Мне самому страшно, хе! – Вован повел могучими плечами.

В освещенном приглушенным светом зале присутствующие рассаживались по группам. Слушатели – на первых рядах. Персонал занимал по сложившемуся обычаю галерку. Сиденья были удобные, располагали к расслаблению и дремоте. Но лектора еще не было, и помещение было полно неорганизованных звуков.

– Хочешь орешков? – протянул Вован Владу распечатанный пакетик с соленым арахисом.

Влад отрицательно покачал головой.

– А ты, Ломоносов? – Вован протянул пакет Интеллигенту.

Тот начал отнекиваться, но Вован насильно высыпал ему в ладонь орешки.

– Помни мою доброту. Не обижайся, крысеныш, я же тебя люблю…

Интеллигент хотел было обидеться на «крысеныша», но Вован остановил его:

– Только не надо гнилого базара. Я его не уважаю.

Это было произнесено с блатной угрозой. Такой тон на Интеллигента действовал парализующе.

– Хороший я человек, – вздохнул Вован, довольный собой.

Его политика по моральному принижению и подавлению самого слабого звена группы начинала давать плоды. Вот и на «крысеныша» Интеллигент уже не возмущался. Это ведь первый раз обидно, когда тебя обзовут крысенышем. А в двадцатый раз уже привыкаешь и начинаешь откликаться, теряя тем самым остатки самоуважения, и тогда тебя можно брать голыми руками.

Влад с удовольствием наблюдал, как Вован порой умело, порой неуклюже пытается взять верх в их небольшой группе.

Под потолком был подвешен массивный проекционный видеомагнитофон, кидающий изображение на широкий киноэкран.

– Сеанс сопровождается медитативной музыкой. Поэтому прошу расслабиться, – произнес настройщик второго уровня, вышедший на сцену.

– И получить удовольствие, – хмыкнул Вован.

– Да, – не приняв шутливого тона, произнес настройщик. – Лучше получать удовольствие. Это создает положительные связи в мозгу и способствует вашему продвижению вперед.

– У, бля-а, – заныл как от зубной боли Вован, не выносивший высоконаучную риторику.

Погас свет. Пошел сюжет. Поплыла мелодичная музыка. И сладкоречивый голос стал напевать о тысячелетнем опыте буддизма в саморегуляции человека.

Речи были путаные, но не они были важны. Через пять минут желание острить по поводу разворачивающегося на экране действа пропало даже у Вована. Великолепные пейзажи, меняющиеся кадры цветочных полян и лесов, скользящих рыб затягивали.

«Черт, психовоздействие», – подумал Влад, усилием воли заставляя себя не попасть в несущий вперед поток…

График работы, как и было обещано, оказался достаточно напряженным. Лекции сменяли практические занятия. Обязательно несколько раз в день – медитации и расслабляющие видеоряды, на которые собирались все без исключения, кто был в пансионате.

Занятия заканчивались в восемь, после чего слушатели предоставлялись сами себе. Телевизоры из номеров были убраны, имелись они только в холлах, однако особой популярностью не пользовались. Люди пресыщались за день информацией, и один вид телеэкрана их отталкивал. Зато пользовались спросом газеты и журналы, доходившие с трехдневным опозданием, немножко меньше – книги. Благо библиотека была вполне приличная. Почему-то особого желания общаться друг с другом никто не испытывал. С первого дня между слушателями возникло отчуждение, как между людьми, которым вместе пришлось заниматься чем-то постыдным.

Кормили вкусно, никакого сравнения с заводской столовкой в Торшанске. Шведский стол на завтрак, обед и ужин. Слушателям рекомендовали воздержаться от поедания мяса, но не запрещали. Питались персонал и слушатели в одной и той же столовой, но в разное время.

Жили в номерах по двое. Влад делил просторную комнату с Вованом. Работяга и Интеллигент устроились в номере напротив.

В заботах и напряжении прошел пятый день пребывания в пансионате. Вечером Вован стоял в номере у окна и смотрел на темнеющий вечерний лес, начинавшийся сразу за невысоким забором пансионата.

– Ни водяры. Ни плана покурить. Что за херня? – с тоской произнес уголовник. – Какой мудак все это придумал?

– А чего тебя сюда занесло? – с интересом спросил Влад.

– Ну не от жизни раздольной я здесь, факт! – скривился Вован. – Была тема, которую я не сумел разрулить… Это вы, интеллигентишки и погоны, все в себе копаетесь. Вам профессор, отец родный, все объяснит – как дышать, как думать… А мне в себе копаться резону нет.

– Чего так?

– Я в других копаться привык… И кое-кого закопать тоже не мешало бы… И закопаю, вот только выйду отсюда. – Вован посмотрел на лежащего на кровати Влада и хохотнул. – Но ты меня не боись… Я со своими ласковый. Если меня не злят… Слышь, кинь-ка бутылочку газировочки…

Влад, усмехнувшись про себя, послушно встал, открыл холодильник и протянул Вовану холодную бутылку.

– О, спасибо. – Вован сковырнул крышку ключом от номера, припал к горлышку, сделал большой глоток.

Его мысли Влад читал без труда. Вован был вполне удовлетворен собой. Уголовник решил, что потихоньку обрастает шестерками. Вон, военного он почти обломал – только прикажешь, и в холодильник лезет, воду несет. Интеллигент – вообще не боец, его как тряпку выжимать можно. А Работягу тоже на чем-нибудь возьмет. На лести. Или купит… Зачем это все Вовану надо? По-другому он не умеет.

Влад прикрыл глаза. Сегодня ему было как-то не по себе. Что-то тревожило, но определить источник беспокойства он не мог.

Ноздри щекотал едва ощутимый запах земляники. Откуда земляника в начале июня? Впрочем, в век высоких технологий запахи часто живут вне зависимости от своих источников. Самостоятельно… И этот преследующий везде запах тоже начинал нервировать Влада…

* * *

– Сегодня мы опять вернемся к одной из базовых техник – расслабление тела и духа. – Профессор читал лекцию с неубывающим воодушевлением. – Управляемая релаксация – эта тема неплохо разработана в трудах доктора Адамса. Его оригинальная методика позволяет осуществлять осознанное управление релаксацией. А это умение выходить на более глубокие уровни работы сознания, получение доступа к базовому состоянию – состоянию активности альфа-ритма. К ней примыкает управление засыпанием, пробуждением и бодрствованием. Управление сном – формирование навыка получения необходимой информации и обучения во сне. Сегодня мы рассмотрим главные недостатки методики доктора Адамса. Увидим, что стоит в ней принять, а что необходимо нещадно отбросить…

Лекции. Практические занятия. Медитации. Тестирования. Дни текли за днями. Голова пухла от потока самой разнообразной информации, непонятно для чего нужной. До обещанного момента просветления духа и открытия скрытых возможностей было пока далековато.

В их маленьком коллективе отношения были достаточно прохладные, не было корпоративной спайки. Все только терпели друг друга, что вполне укладывалось в концепцию «здорового духа». Один из постулатов гласил – нельзя привязываться к людям. Отдавая им свою симпатию или расположение, вы отдаете в залог часть себя, что они могут использовать против вас. Просто и понятно…

Вован наглел все больше. По вечерам без водки или травки он испытывал томление духа, поэтому кивал Владу, который предпочитал не возражать:

– Пошли к нашим товарищам по счастью! Или по несчастью…

Влад пожимал плечами.

Заваливались без стука в номер напротив. Работяга в это время обычно лежал, нацепив наушник на ухо и слушая приемник. Интеллигент осваивал очередную книгу, сидя за столом, как примерный ученик, и делая отметки на полях карандашом.

– Ну, Бойль Мариотта, поведай нам про радиус квадрата. А лучше про любовь Лермонтова и Натали, – приказывал Вован.

– Пушкина и Натали, – поправлял Интеллигент.

– Во, – кивал Вован удовлетворенно. – Ведь все знаешь. Только сказать не хочешь. Ну давай, приобщиться к высокому хочу.

– Тогда купи водокачку, – буркал Интеллигент.

– Я не понял, это что, наезд? Что, мне кого-то мочить пора, или я ослышался?

Интеллигент что-то бурчал под издевательский смех Вована. Возмущался. Потом начинал рассказывать какую-нибудь историю из жизни великих, втягиваясь в рассказ и пересыпая его интересными подробностями.

– У, бля, – комментировал наиболее пафосные моменты Вован. Он балдел от еще одной одержанной победы.

– Молодец, уважил, – хмыкал он, когда Интеллигент заканчивал историю. – Хотя все эти сказки Пушкина – сущая хрень по сравнению с правдой жизни… Помню, на гастроль мы в Питер выехали… Ну, там кое-кого подправить надо было. Наш дальневосточный городок даром что занюханный, но братва у нас авторитетная. Трех воров в законе взрастили…

Дальше шло описание какой-нибудь разборки. Влад, примерно представлявший расклад в бандитских кругах, знал наверняка, что девяносто процентов страшилок – это байки, хотя попадались и зерна истины. Врал Вован самозабвенно, так, что сам верил в то, что говорил…

– Ну, Гиви Маленький видит Дрыню, врага своего лучшего. Тот внаглую так на толковище приперся. И еще пальцы гнет – мол, я при козырях, а вы у параши! Ну Гиви в него и шмальнул от обиды из обреза. Калибр дай боже был, все кишки вывалились. И Гиви тут же успокоился, подобрел – мол, спи спокойно, дорогой враг… А не тут-то было. Ведь в действительности, понимаешь, все выглядит иначе, чем на самом деле. Оказывается, Дрыня на стрелку вместо себя братана-близнеца прислал. А потом, когда мокрухой все кончилось, затаился, выждал, пользуясь тем, что он официально покойник, и всех на перья поставил. А Гиви, когда ожившего Дрыню увидел, все крестился, как бешеный, но не помогло… А в чем мораль, Интеллигент?

– В чем? – хмуро спрашивал Интеллигент.

– Что для торжества справедливости не в лом самым дорогим пожертвовать. По-ял, пацан?

– Понял.

– То-то…

Воспитанный в лучших традициях русской классической литературы, Интеллигент от этих блатных страшилок готов был лезть на стену. Влада все это забавляло. А Работяга только пожимал плечами и иногда бросал:

– Сколько долбаков по земле ходит…

– А тебе чего, погоны, совсем не весело? – глядел в упор на Влада Вован.

– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется, – отвечал Влад.

– Цирк, ха! – хлопал в ладоши Вован. – Точно. Шапито. Звери, клоуны, акробаты и дегенераты…

Утром продолжался процесс обучения. В голову вбивали гвоздями постулаты. Как надо думать. Как действовать. Как относиться к окружающему миру. Как сбрасывать негативную энергию и на кого. Как защищаться от агрессии.

Утренние «исповеди» тоже продолжались. Притом Влада плотно взяла под свое покровительство Варвара Мищенкова. В тот первый раз, когда она коснулась его своей ладонью, между ними будто проскочила какая-то искра. Теплая волна объединила их. Влад начал ощущать некую странную привязанность к этой женщине. И это его совершенно не радовало…

«Исповедь» с ней затягивалась минут на двадцать-тридцать. Беседа по душам перемежались с тестами, вопросами.

– Расскажите ваши ощущения при взгляде на непреодолимое препятствие, – просила она.

– Сначала нужно убедиться, что оно непреодолимое, – отвечал Влад.

– Понятно…

Она тратила на него гораздо больше времени, чем на других.

– Как вы думаете, – спросила она однажды, – что здесь происходит?

– Вам честно сказать или польстить? – усмехнулся Влад.

– Лучше честно.

– Игра.

– Неужели?

– Азартная игра. Мы хотим вытащить счастливый билет. Вы хотите обыграть нас.

– Обыграть? – Она приподняла тонкую бровь. – С какой целью?

– Пока не знаю. Но каким-то образом вы намерены срубить монету. Все в мире в конечном итоге сводится именно к этому. Срубить монету…

– Так уж и все?

– Практически все. Когда я принимал присягу, мне говорили, что главное любить Родину. Но те, кто с наибольшим исступлением призывал меня любить Родину, сегодня рубят капусту в офшорных зонах. Все сводится к копейке.

– Но у людей бывает высокая цель, – возразила Мищенкова. – Бывает дело.

– Высокая цель – это телебашня. В нее хорошо целиться из танка.

– Значит, высокие побуждения вы отвергаете. А я?

– Что вы?

– Какой резон мне тратить на вас и вам подобных силы, жизненную энергию? Вкладывать в вас душу? – В ее словах проскользнула обида.

– Тоже честно?

– Тоже честно.

– Женщин на военный фронт может вытащить только неудача на фронте личном. Поэтому вы проводите время не с семьей, а в моем не слишком приятном обществе.

Она покраснела, потом пожала плечами и как-то осторожно, будто нащупывая дорогу, произнесла:

– Ну, ваше общество как раз не вызывает у меня неприятия.

Она потупила глаза.

«Это еще что за новости?» – подумал Влад, придавая себе виноватый вид.

– Извините, если обидел вас. Всегда страдаю за длинный язык.

– Ничего, ничего, – Мищенкова вернулась к ноутбуку. – Итак, мы не закончили по поводу непреодолимого препятствия…

Еще один нелегкий день – тесты, просмотры учебных фильмов – когда только они успели и где наснимать столько. Скорее всего, пользовались чьей-то готовой продукцией.

Завтрак. Обед. Ужин. Усталость. И пустая голова.

Влад видел, что окружающие люди меняются. Интеллигент с каждым днем все больше впадал в какое-то лихорадочное состояние, одному богу известно, что творилось в его утонченной душе. Работяга становился все более немногословным и угрюмым, иногда застывал надолго, уставившись в одну точку на стене… День за днем.

А в душе Влада продолжало нарастать ощущение неуютности и беспокойства. И нервировал постоянно сопровождающий, даже на улице, запах земляники. Влад не имел ничего против земляники, но запах ее досаждал все больше.

– Не чувствуешь, пахнет чем-нибудь? – спросил он у Работяги.

– Дерьмом, – однозначно и четко ответил тот. Вопросов к нему больше не было.

Между тем Вован становился все более несносным. Если вначале его подначки еще можно было терпеть без особого ущерба, то с каждым днем они становились все более ядовитыми и злобными.

– Э, поведай, за что тебя из армии вышибли, – спрашивал он, задрав ноги на спинку кровати, когда в окно уже светила луна.

– По сокращению, – без особой охоты отвечал Влад.

– Условно-досрочное освобождение это называется… На хрен ты, погоны, армии не нужен был… Наверное, плохо строем шагал.

– Не увлекался хождением строем, – миролюбиво отвечал Влад, так и не снимавший маску не слишком далекого военного увальня. – Я инженер.

– Чего инженерил?

– Неважно.

– Военная тайна… Вот я могу сказать, как на зоне инженерил в Самарской области… Эх, погоны… Ты чего, обиделся?

– Нет.

– Правильно. На обиженных хрен кладут…

Вован кучу времени тратил на то, чтобы нащупывать у людей слабости и топтаться на них, унижать, высмеивать, вышучивать. Достиг он в этом ремесле определенного совершенства. Умел ввернуть такое, что всем становилось смешно, кроме жертвы его острого язычка. Впрочем, Влада его фокусы не задевали ни в коей мере, даже развлекали.

– Правильно. На меня не надо обижаться… Я сам могу обидеться, – Вован присел на кровати. – Слышь, погоны, Интеллигента с Работягой подтягивать надо поближе. Как-то они как не свои…

– Подтягивай.

– А ты чего, мне не кореш?

– Слушай, давай спать…

– Спать будем, когда я скажу…

– И когда скажешь? – Влад ценил эти минуты развлечения, когда Вован считал, что дрессирует свою шестерку.

– Выключай свет. Спать…

Влад провалился в сон, тяжелый и какой-то тягучий.

Проснулся он среди ночи от неясной тревоги. На часах было полпервого.

Открыл глаза…

И тут тишину прорезал истошный крик. Страшный. Леденящий душу истошный крик существа, которому перегрызают горло…

Сердце ухнуло куда-то в желудок и там замерзло…

Вован тоже резко вскочил с кровати, как подброшенный пружиной. Нелегкая жизнь отточила его реакцию:

– Бля, что там?

Влад не ответил. Он не знал, что там. И эта неизвестность ему сильно не нравилась. Заснул он только под утро…

Утреннее солнце, играющее в зеленых кронах деревьев, смыло беспокойство. Теперь казалось, что ночного крика не было…

Но он был. Никуда не денешься. Похоже, здесь начали закручиваться какие-то события…

Кто кричал? Утром в столовой все были на месте. Ободряющий вывод – из слушателей никого не забили на колбасу. И персонал «Лиги», кажется, весь на месте. Что бы это значило?

* * *

Влад изучал конспекты, которые заполнил на лекции профессора Загребенского, памятуя зарок своего институтского преподавателя военной кафедры – не насилуйте память, записывайте карандашом. В тетрадях была записана куча банальностей – пространные рекомендации: как достичь нирваны и как работать с биоэнергией.

«Экран Мыслей формирует навык проекции своих мыслей на внешний экран с целью их последующего изучения и управления», – вот такой хренотой, оказывается, должен владеть супермен.

«Левитация Руки и Перчаточная Анестезия позволяют достичь особой глубины состояния работы мозга, при которой возможны эффекты анестезии, уменьшения кровоизлияния в случае травм, а также управления отдельными функциональными системами работы организма»…

Влада не оставляло ощущение, что все туфтень. Подобной информации немерено в Интернете. От книжек с этими откровениями полки в библиотеках и книжных магазинах ломятся…

Главное не информация, которая вываливается на слушателей. Тут действуют другие факторы. Жалко, нет Тунгуса. Он бы просек, что тут творится. Но, в общем-то Влад и так мог предположить, что происходит. День за днем на них обкатывают методики выворачивания мозгов… Очень осторожное, прямо-таки гомеопатическое воздействие. Но капля камень точит… Это еще не кодировка. Не инициация. А что? Подготовка к чему-то большему?

– О, смотри, – развалившись в кресле и положив ногу в мятой тапочке на тумбочку, Вован забавлялся с цифровым диктофоном, который ему подарил Интеллигент. Точнее, подарил – сильно сказано. Вован настолько достал его, что, когда вежливо намекнул – нет у беглого урки такой вещички, тот с радостью согласился, лишь бы пару дней не видеть уголовника. Но тут он ошибся – меньше внимания ему Вован оказывать не стал. – Молодец, Склифосовский, уважил дядю…

Теперь Вован был при цифровом диктофоне…

Владу это уже потихоньку начинало надоедать. Он продолжал, чтобы не выходить из имиджа, терпеть своего напарника. В общем-то, при железных нервах мог терпеть его еще долго.

– Десять дней уже здесь, погоны… К финалу все идет. А воз и ныне там.

– Что ты имеешь в виду? – уставился на него Влад.

– Уж давно пора брать коня за рога… Где обещанное просветление? Где сверхвозможности боевого слона? Где все?

– А ты сильно надеялся? – хмыкнул Влад.

– Я, конечно, пацан крутой. Но маленько побольше крутизны мне не помешало бы.

– Тогда весь свой колхоз пригнул бы, – хмыкнул Влад.

– А вот грязными лапами души моей не касайся. Кого пригибать – я знаю. И пригну обязательно.

«Господи, все они одинаковы, сволочье, – глядя на уголовника, с какой-то горечью подумал Влад. – Все одержимы тем, чтобы друг друга пригнуть и свое драгоценное Я поверх других поставить…»

Но вслух ничего не сказал.

– Эх, чую какой-то запах тухлятины, корешок ты мой. – Вован кинул на кровать диктофон. – Ох, чую…

– Да брось ты, Вован. Не бредь…

– Чего? Ты слушай, когда я говорю. И голос не подавай.

– Слушаю.

– Так вот, тухлятиной тянет…

– Тянет так тянет…

– Эти лепилы в белых халатах. Настройщики с ассистентами этими мутными… Такая подлянка у них на рылах написана…

На следующий день профессор Загребенский собрал всех в актовом зале. И слегка огорошил бодрым заявлением:

– Ну что же, первая часть обучения, можно считать, прошла успешно. По тестированию практически у всех «выбранных» наблюдается резкий рост базовых показателей.

– Что-то в упор не видно, – буркнул Вован.

– Вы и не должны ощущать изменений. Сначала почву засевают, и лишь потом взрастают всходы. Время всходов обязательно настает. Для воодушевления неверующих и колеблющихся хотелось бы устроить небольшую демонстрацию. Мы чужды балагана. Это свято охраняемые тайны нашей фирмы.

Он прокашлялся, глотнул воды и продолжил:

– Вы увидите, что могут люди, которые еще недавно пребывали в том же жалком состоянии духа, что и вы сейчас.

– Состояние нестояния, – буркнул Вован, мрачнеющий все больше…

– Прошу всех в спортзал, – профессор махнул немного развязным жестом рыночного зазывалы.

Спортзал был подготовлен для предстоящего представления. В потехе публики участвовали тот самый самоуверенный смуглый ассистент, уговаривавший Влада прибыть сюда, и еще наголо бритый человек лет тридцати на вид, которого раньше здесь не видели.

– Начали, – хлопнул в ладоши профессор Загребенский. Хлопок получился звонким и четким, как выстрел стартового пистолета.

И пошло-поехало… К чести устроителей, зрелище вышло достаточно впечатляющее.

– Йэх, – с молодецким криком смуглый ассистент полосовал руку ножом, в остроте заточки которого присутствующие могли убедиться, – на коже ни царапины! Накрывал ладонью электрическую плиту с раскалившимися кругами – ни следа ожога.

Лысый пролежал одиннадцать минут в выставленном в центре зала аквариуме.

– Цирк какой-то, – пробурчал озадаченный Вован.

– Это не цирк, – возник рядом профессор Загребенский. – Это врожденные возможности человека, скованные, как коростой, предубеждениями, неправильным воспитанием духа и тела. Мы стесываем коросту, открываем то, что скрыто в каждом, – сверхсущество, хозяина этой планеты.

Чудовищный удар «сверхсущества» – бетонная плита раскалывается.

Настороженные аплодисменты существ обычных.

Чтение пальцами букв, глаза завязаны – для супермена раз плюнуть.

Аплодисменты собравшихся заурядов.

Спица протыкает руку. На нее подвешивается двухпудовая гиря. Потом спица выдергивается. Ни капли крови.

Аплодисменты…

Стрельба с закрытыми глазами по движущейся мишени. Все в десятку!

Аплодисменты…

Публика, конечно, была в шоке. Она балдела. И все равно воспринимала происходящее как бесплатное шоу. Никто не верил, что этому можно научиться. Не могло всего этого быть на самом деле. Ну, в крайнем случае, понаехали люди-феномены. Бывает, и в кипятке купаются, и в лед вмораживаются, и годами ничего не едят и даже не пьют. «Говорят, что раньше мог йог, ни черта не бравши в рот год»… Тут был какой-то подвох. Фокус. А фокусы на то и фокусы, что с секретом.

– У, бля, – с уважением произнес Вован. – Круто, погоны. Это тебе не ежиков лохматить.

Из слушателей один только Влад смог оценить все это по достоинству. Он четко сек динамику движений, когда чугунные лбы кололи деревяшки и бетонные плиты. Биение силы, игра мышц, которые перекатывались как ртуть. Все это наводило на воспоминания о вдавленной ударом грудной клетке президента питерского фонда «Прогресс».

Теперь у Влада рассеялись остатки сомнений. Демонстрация убедила его, что он действительно попал на фабрику суперубийц. И слушатели еще не знали, что их участь предрешена. Они станут такими же машинами, потеряв право на собственное Я. И их согласия на это никто не собирается спрашивать.

Теперь, когда товар показан лицом, обратного пути отсюда никому нет!..

* * *

Солнце было ласковым – оно не жарило, а дарило приятное тепло. В такую летнюю погоду просиживать штаны в аудиториях тягостно. На перерывах все слушатели вываливали на улицу и устраивались на лавочках перед главным корпусом.

Разговоры в основном сводились ко вчерашней демонстрации в спортзале. Это представление взбудоражило всех, кроме Работяги, которого не могло пробить ничего в этом мире, кроме, пожалуй, упавшего на темечко строительного крана. Народ был огорошен.

– Да, вчерашний день пропал не зря, – съязвил сегодня особенно хмурый Вован, развалившийся в своей коронной развязной позе на лавочке. Он старался по привычке быть в центре внимания и давал комментарии к происходящему, как правило циничные и похабные. – Показали нам, братва, что не йоги горшки обжигают…

Дискуссии вертелись вокруг главного – все, что было, это надувательство или действительно результат фантастических методик «здорового духа»? Пока побеждал скептицизм – общественное мнение полагало, что все-таки надувательство. «Дурят нашего брата»… Но в глубине души большинство присутствующих надеялись, что все-таки им суждено в скором времени крушить кулаками бетонные плиты и полоскать рот расплавленным свинцом.

– Э, Интеллигент, – решил Вован поднять свое настроение за счет привычной мишени. – Ты не шибко заучился здесь? Гляди, так Ихтиандром станешь. Будешь, как лысый тот, в аквариуме жить и с треской трахаться.

Послышались одобрительные смешки. Подколки Вована веселили всех, кроме тех, к кому они относились.

– Да лучше в аквариум головой. Лишь бы тебя не видеть! – огрызнулся Интеллигент, мирно куривший в сторонке.

– Зоофил – это когда по животным. А ты у нас отныне рыбофил, – осклабился Вован. – Кильколюб, в общем… Консервы – «Интеллигент в томате». Три рубля банка. У кого желудок крепкий, тот…

– Это несносно! – взорвался Интеллигент. – Сколько будет продолжаться это издевательство?!

– Чего-то кто-то проквакал? – удивился Вован. – Что, заморышам в нашей стране право голоса дали?

– Да ты сам… Да ты… Да ты вообще болван тюремный! – ругаться залихватски, с чувством, Интеллигенту было не дано.

– Так. Это бунт. – Вован резко вскочил и с размаху двинул Интеллигенту ладонью в грудь. Тот отлетел и приземлился в клумбе для цветов. Вован шагнул вперед, примерившись еще наподдать для науки по ребрам ногой. На лице его было счастливое выражение. Отпинать кого-то – для него самый испытанный способ повысить жизненный тонус. Судя по злобной гримасе, перекосивший лицо Интеллигента, тот тоже созрел для драки и начал приподниматься, сжимая кулаки. Исход этого побоища нетрудно было предсказать. Хотя Интеллигент и выглядел подвижным, гибким, спортивным, но против такой гориллы, как Вован, вряд ли выстоит хотя бы раунд.

Между ними стал Влад и воскликнул:

– Э, мужики, поаккуратнее.

– Мужики лопатой машут. – Вован притормозил, огляделся, зэковская осторожность взяла свое. Кинул угрожающе Интеллигенту: – Ты еще за терки гнилые ответишь…

– Я сообщу администрации, – пытался сохранить остатки достоинства Интеллигент.

– Ты особо не духарись… Учти, академик, на ошибках мучаются. Я тебя и на воле найду…

По сложившейся традиции больше в конфликт никто не вмешивался. Остальные «выбранные» сидели и наблюдали – кто с любопытством, кто с опаской. Каждый за себя…

– Ну хва, Вован. Чего ты на парня наехал? – миролюбиво произнес Влад.

– А ты куда прешь без спроса, погоны? – недобро посмотрел на него Вован. – Чего, тоже на меня баллон решил покатить?..

– Ну вы как долбаки, – ввернул авторитетно любимое словцо Работяга. – Утухните быстро. Я два раза не повторяю…

Произнес увесисто так. Сразу подействовало.

Остаток дня Вован ходил мрачнее тучи. Потерял аппетит. На ужине угрюмо поковырял вилкой в картошке, бросая тяжелые взгляды в сторону бледного Интеллигента. Уголовника эта стычка задела, кажется, еще больше, чем его перетрусившего противника. Вован считал, что ему брошен вызов, и теперь вынашивал планы страшной мести.

– Нет, ты глянь на эту псину! – после ужина Вован метался по номеру, время от времени прикладывая стену своим пудовым кулаком. – Гниденыш гниденышем, а туда же – права качать… Я бы на зоне его опустил. Он бы под шконкойу меня весь срок жил. Ничего, кроме учебника, в жизни не видел, а все туда же, хайло расстегивать!

Он плюхнулся в кресло, уставился в потолок. Влад внимательно наблюдал за своим соседом, у которого явно было гипервозбуждение нервной системы. В последние дни особенно ясно становилось, что с нервами у слушателей творится что-то неладное. И с самоконтролем, оценкой ситуации – тоже. Влад пока держался, но тоже ощущал давление… И все сильнее становился этот чертов земляничный запах. Он раздражал, туманил мозги.

– Только у Вована память длинная! – бушевал уголовник. – Неделя нам здесь осталась. Тут не разгуляешься – вертухаев в пиджаках полна хата. А в городе я его достану…

– Да брось ты, – сказал Влад примирительно.

– Вот шлепок коровий!.. Я, конечно, зла не помню. Приходится записывать… И список на него длинный…

– Зря себе нервы портишь.

– Ничего не зря… А знаешь, он мне теперь должен. – Вован поймал удачную мысль и повеселел. – За обиду должен… На сколько его нагрузить?

– Зачем?

– Чтобы неповадно было. Штуки на полторы гринов… Минимум. Чтобы хайло разевать неповадно было… А ты чего? – вдруг вспомнил Вован и злобно уставился на Влада. – Ты, можно сказать, корешок мой. И ты чью сторону принял-то? Ты, чмо помойное!

– Вова, – произнес Влад ледяным тоном, – заткнись.

– Чего? – Глаза Вована наливались кровью.

– Расшифровать? Закрой пасть. Завари хайло. Откуси язык и засунь его в жопу. Тебе мало?

– Так… Я что-то не понял, фраерок… Это ты мне?

– А кому же еще, Вовочка, – произнес почти ласково Влад, рассматривая уголовника, как нашкодившего ребенка.

Вован резко сорвался с кресла. Он двигался быстро, мощно. И навис над Владом, сидящим на кровати, прислонившись к подушке.

– И повторить можешь? И за базар ответить?

– Слушай, кончай пылить, – отмахнулся Влад. – Старшая группа детского сада. Как ребенок… Ложись спать.

– Тебя здесь разложить? – Вован аж задохнулся от ярости и потянулся к лежащему на столе ножу, которым только что резал яблоки. Подбросил его в руке. Нож замелькал между его пальцами – блатные фокусы, высоко ценящиеся на зоне. – Ну чего, фейс тебе пером разрисовать?

Влад невозмутимо оглядел номер. И спокойно произнес:

– Неохота тут мебель портить.

– Что, выйти подышать предлагаешь? Да ты обоссышься. Знаю вас, фраеров. Только языком молоть…

– Хорошо. – Влад неторопливо поднялся и полез в шкафчик. В каждом номере имелся чемоданчик с аптечкой. Вытащил его. Открыл. Бегло ознакомился с содержимым.

– Это чего за телодвижения? – со злой ухмылкой поинтересовался Вован, продолжавший играть ножом.

– Ты ведь правша, – утвердительно произнес Влад.

– Чего? – Вована слегка обескуражили деловые приготовления соседа по номеру.

– Ты убогий с рождения. Мне тебя жалко. Поэтому я тебе оставлю левую клешню. Сломаю правую, чтобы меньше ею махал. И челюсть выбью, чтобы твой поганый язык не болтался так свободно…

– Ты чего? – Вована пробрало, каким деловым тоном были расписаны его грядущие увечья.

Но сдаваться он, понятно, не собирался. Подкинул в руке нож и, делано хохотнув, сымитировал выпад. Влад резко сошелся с ним и вдавил пальцем точку у позвоночника. Нож выпал из парализованной руки. Вован сел прямо на пол.

Влад поднял нож. Метнул его. Лезвие глубоко вошло в деревянный ящик, рукоятка завибрировала.

– Теперь некоторые пояснения, Вовчик, – произнес назидательно Влад, присаживаясь на колено рядом с поверженным противником. – Судьба у меня была нелегкая… Я не только инженером работал, но и инструктором по рукопашке специального подразделения по охране ядерных объектов. Был факт в биографии. Могу убивать руками. Ногами. Зубами. В смысле крутизны, о которой ты так печешься, ты мне не соперник. Как гусеницу раздавлю. Я тебе дал побыковать, пока ты меня не трогал… Теперь у нас новая жизнь. Из нас двоих пахан – это я. И если мне что-то не понравится – я тебя накажу… Выбирай, или я тебя увечу сейчас – думаю, администрация будет не в претензии. Или ты начинаешь вести себя смирно. Послушно. Тактично.

– А не боишься, что я тебе ночью глотку порву? – прохрипел Вован, пытаясь вернуть контроль над своим онемевшим телом.

– Не боюсь, – покачал головой Влад. – Я насмотрелся на тех, кто рвет глотки. Ты пока не созрел… Ну…

– Хрен с тобой, Красная Шапочка, – Вован судорожно вздохнул. Где-то под его черепной коробкой шестеренки встали на место. То, с какой легкостью его вырубили, показало полную бесперспективность сопротивления. – Твоя взяла. Считай, признал. Ты круче, погоны… Доволен, да?

– Не переживай. Не ты один страдаешь недооценкой противника. – Влад помог уголовнику подняться и улечься на кровать. – Пойду, прошвырнусь по свежему воздуху, Вован…

* * *

Вечер был изумительный – теплый, прозрачный, звонкий… Только мешало комарье, слетавшееся на свет фонарей.

Черт, надо ли было срываться? Скорее всего, надо. Итак, хозяева заведения поняли, что Влад не просто лох, а человек, подготовленный гораздо лучше простого офицера. Так что легенда инструктора по рукопашке наоборот укрепила его позицию. Тем более он не скрывал, что в войсках некоторое время был инструктором по физической подготовке.

Зато Вован теперь обломан. Затаит зло, понятно. Но это неважно. Главное, уголовник признал силу и согласился на роль рядового пса в своре. Только не надо подставлять ему загривок…

Нет, все правильно сделано. Все путем.

Огороженная забором территория пансионата была не очень велика, зато предельно окультурена. Посыпанные гравием дорожки. Деревянные скамейки. Фонари, отбрасывающие уютный желтый свет. Этот парк создан для прогулок. Но, как ни странно, желающих предаваться вечернему моциону среди слушателей было немного. Если в начале пребывания здесь еще можно было встретить прогуливающихся людей, то с каждым днем таковых становилось все меньше. А теперь они исчезли вовсе. Будто какая-то сила заставляла всех после ужина разбредаться по своим номерам или впиваться в телевизор в холле. Персонал тоже не особенно жаловал прогулки. Парк будто отпугивал людей, хотя ничего страшного в нем не было.

Влад же не ощущал здесь дискомфорта. Если не считать того, что проклятый запах земляники становился в парке сильнее. И Влад для себя решил, что вряд ли когда-нибудь прикоснется к этой ягоде… Хотя для земляники явно не сезон. Но запах плыл над парком и забирался в ноздри, будил тревожные чувства.

Влад поежился. Потом расправил плечи. Ему не нравилось, что его сознание застревало на ощущениях. На запахах. На холодных мыслях-капканах. Ясность сознания удавалось возвращать определенным усилием воли.

Впрочем, сегодня Влад был в парке не один. Впереди на аллее он увидел знакомую высокую атлетическую фигуру.

– Добрый вечер, профессор, – приветствовал Влад, поравнявшись с Загребенским прямо под желтым фонарем.

– Воете на луну? – хохотнул профессор. – Хорошая луна, молодой человек. Почти полная. На такую луну грех не выть.

Влад с удивлением отметил, что профессор прилично пьян.

– Просто дышу свежим воздухом.

– Перед смертью не надышишься, – еще бесшабашнее хохотнул профессор. И тут же добавил: – Это шутка юмора. Весело, не правда ли?

– Сильно сказано. – Влад не ожидал от рафинированного профессора употребления в разговоре столь расхожих плебейских штампов.

Профессор похлопал по карманам пиджака, извлек серебряную фляжку, открутил крышечку. Пахнуло коньяком.

– Балуюсь, понимаете ли, – извиняющимся тоном произнес профессор и сделал глоток из фляги. – Помогает черными вечерами. Вам не предлагаю.

– Жалеете? – усмехнулся Влад.

– Сухой закон. Для просветления нужны чистые мозги. Чтобы вычистить их еще чище, – профессор захихикал. Потом посмотрел на Влада с жалостью. – Вы верите в чертей?

– Пока не встречались…

– Да, конечно… А я верю… Однажды они приходят к тебе. И просят подписать контракт. Кровью… И ты соглашаешься, поскольку черти открывают тебе новые горизонты… А потом ты расшибаешь лоб. И начинаешь задумываться, а стоило ли… Плата порой чрезмерно высока…

– Что, имеете опыт договоров с чертями?

Профессор внимательно посмотрел на Влада.

– А ведь ты, офицер, не прост… Ох как не прост… Ты себе на уме… Может, из тебя и будет толк.

– Спасибо за доверие, – хмыкнул Влад.

– И ты займешь мое место… Или чье-нибудь еще. Неважно. Мест много… Хороших мест в первом ряду… Только нужно успевать подписывать контракты.

– Кровью?

– Как пел Галич: «Чернила, – ответил черт…»

– Черт?

– А что черт? Это все многовековая антиреклама. А разве так плохо быть чертом? А еще лучше Аждархой…

– Простите.

– Аждарха. Пустынный черт… Хорошо быть, наверное, пустынным чертом. Могущество… Сила… И спящая душа…

– Вы задались целью напугать меня?

– Упаси господи, – вдруг нарочито бодро произнес профессор. – Это мои внутренние переживания, которые никак не относятся ни к вам, ни к моим служебным обязанностям… На самом деле все предельно ясно. Вы хотите получить успех и удачу. Мы готовы вам их дать… Считайте, задаром. И никаких скрытых сторон… Все просто. Простота, а не красота спасет мир…

Он посмотрел на часы:

– Вынужден сделать вам замечание. Вы нарушаете распорядок. Тем самым вредите процессу стабилизации нервной системы… Прошу впредь этого не допускать…

– Впредь не допущу…

– «Чернила, – ответил черт», – едва слышно прошептал профессор. Размял пальцы, будто искал что-то. Рука его потянулась к внутреннему карману.

Влад напрягся. Сейчас профессор нервными тонкими пальцами начнет играть античной монетой на золотой цепочке. И тогда станет понятно – вот он, Ангел!

Профессор вытащил руку из кармана. В ней была мятая пачка сигарет. Он вытянул одну сигарету – изломанную. Потом другую – тоже изломанную. Наконец нашел целую. Щелкнул увесистой серебряной зажигалкой. Затянулся глубоко, со смаком, глядя куда-то поверх острокрышего, с башенками, главного корпуса.

– Вы еще здесь? – бросил он неодобрительный взгляд на Влада.

Влад испарился.

Ворочаясь ночью в постели, он дословно вспоминал беседу с профессором. Что это было? Срыв запутавшегося и уставшего человека? Или профессор предлагал свои услуги в качестве объекта вербовки? Явственен же был намек, что он готов поменять хозяина… Тогда профессор просто дурак…

На утренней медитации Загребенский был подтянут, гладко выбрит, выглядел отлично. Ничто не намекало на то, что ночью он предавался прогулкам под луной и бытовому пьянству. Встретившись взором с Владом, он поспешно и воровато отвел глаза.

* * *

– «Черный ворон, что ж ты вьешься, – пропел Влад, вытираясь махровым полотенцем после утреннего холодного душа. – Да над моею головой».

– Песни у тебя заунывные, – отметил Вован.

– Зато наши… «Ты добычи не добьешься. Черный ворон, я не твой».

– Странный вы народ, вояки.

– Странный вы народ, братва.

– Ладно, пошли на завтрак, бугор.

Все прошло, как и прогнозировал Влад. Вована после того небольшого урока как подменили. Он признал Влада паханом. И теперь без звука выполнял все, что Влад говорил, – получалось это у него без напряжения, самым естественным образом. А в голосе иногда появлялись заискивающие нотки. Признал силу.

У Влада была хорошая практика обламывания людей. Вспомнить хотя бы родной батальон аэродромно-технического обслуживания, куда занес его черт молодым офицером.

Уже позже, оценивая свою жизнь, Влад понимал, что все было неспроста, что его вели по жизни. Где была та точка, когда он попал в поле зрения? Когда определилось, что ему предстоит стать Русичем, воином Российской державы, игроком в большую игру? Когда погибли в авиакатастрофе родители? Когда в секцию бокса пришел Мастер и увидел в молоденьком студенте, КМСе по боксу стальной стержень, взял к себе для обучения искусству боя и жизни? Или тут была своя мистика? Кто знает. Но все шло в одном направлении. После института Влада призвали офицером в армию. Точнее, он сам напросился, не без участия Мастера, в армию. Тогда уж точно он был в поле зрения своих покровителей. Его надо было проверить на прочность. И отправили его из Ростова служить в Подмосковье, в отдельный батальон аэродромно-технического обслуживания.

После стройбата ОБАТО – это второй признанный оплот анархии в армии. А подразделение Влада – это вообще было нечто особенное. В течение года три дезертирства, четыре дела по переломанным челюстям и отбитым селезенкам, куча обращений в санчасть солдат, которые неудачно упали, поскользнулись, так что фингал под глазом наставили. Бардак невиданный, слово «дисциплина» считалось чем-то из иностранного языка. Зато слова «черпак», «земляк», дедушка Советской армии» были родными и наполненными конкретным зубодробительным смыслом.

Командир роты, старый пропойца, таких называют в армии пятнадцатилетними капитанами, из тех, кто никогда не будут майорами, представил перед строем на плацу нового своего заместителя словами, произнесенными с долей презрения, «офицер-двухгодичник», и отчалил по своим малопонятным делам, сказав:

– Разбирайся. Ну ты понял?

Чего должен был понять Влад, осталось загадкой. Зато из строя донеслись смешки:

– Ха, студент, а сколько дважды два?

«Двухгадюшника», так прозвали призванных на два года выпускников вузов, естественно, никто всерьез воспринимать не собирался.

Влад хмурым взором обвел свою команду – трясущихся, заморенных молодых, вальяжных дедушек с ремнями, пряжка чуть ли не по колено. Было ясно, что сей момент – это первая оценка, станет ясно, кто кого будет ломать и кто на что годен. Влад имел опыт общения со шпаной. Вырос в городке со стойкими уголовными традициями и знал, что эту публику надо давить сразу и жестко.

– Та-ак. Анархия – мать порядка? – со змеиной улыбочкой осведомился он.

На плацу стояли пустые ящики из-под снарядов. Влад подошел к ним и ударом кулака проломил толстенные доски. Обернулся к бойцам, у которых вывалились челюсти.

– Не хотелось, чтобы так же треснула чья-то грудина…

Этой же ночью он устроил подъем-тревогу. Клин клином вышибают. Поэтому когда на крик: «Рота, подъем» – никто не отреагировал, в спальное помещение полетели табуретки и различные предметы.

Построилась худо-бедно минут за восемь. Последними притащились дедушки.

– Это не рота, а похоронная команда. Будем повторять, – кивнул Влад. – Молодежь – отбой. Дедушки Российской армии могут подождать.

Молодняк отбился. Влад посмотрел на распоясавшуюся команду. Урки нахально посмеивались.

– Упор лежа… Два раза не повторяю…

Замешкавшемуся дедушке Влад подсек ногу, так что тот кулем грохнулся на пол.

Когда ближе к концу ночи воспитание было закончено, новый замкомроты объявил:

– Кто не хочет нормально служить, лучше сразу дезертируйте. Быстрее смоетесь – быстрее сядете. Быстрее выйдете… Все понятно изложил, товарищи солдаты? Молчание – знак согласия. Спасибо за внимание. Рота, отбой…

Правила дедовщины действовали в роте куда крепче, чем войсковой устав. Дедушки, черпаки, молодые. Все ясно, кто кого бьет, кто работает, а кто груши околачивает. Плюс несколько человек кавказцев, которые держались крепко друг за друга и хищно, как стая, гнидили слабых.

Влад за несколько дней вычислил главных негодяев, саботажников. Двоих, заявлявших, что мыть полы – не мужское дело, быстро заставил забыть эти национальные предубеждения. С ними получилось не так уж и сложно – признали силу. Главных «черных» он отвел в каптерку, заявил, что теперь все равны и будет по его. Как заставить, а потом унизить и растоптать горца, он способ найдет. У горцев чутье на чужую силу. Один из них, за главаря, быстро получился самым образцовым солдатом, потому что увидел в глазах Влада нечто такое, чему ничего не мог противопоставить.

Вызвав «палача» (так называются солдатики, которых деды избирают для «воспитания» молодых, то есть для их избиения), Влад ласково осведомился:

– Со мной не хочешь подраться?

Свиноглазый здоровяк набычился, насупился, но ничего не ответил.

– А я хочу, – сказал Влад.

Он знал, как бить, чтобы в санчасть человек отправился без видимых побоев.

На первом же спортивном занятии, глядя на солдатика, беспомощно болтавшегося на перекладине, Влад произнес:

– Так висит сопля, а не солдат Российской армии.

Влад сделал на турнике солнышко, мягко спрыгнул на землю. И сообщил:

– С сегодняшнего дня у нас главное – выполнение работ. Боевая учеба. И спорт…

Три недели Влад ночевал в расположении роты. Использовал кнут и пряник.

И после этого у него под командованием было воинское подразделение. Для этого пришлось еще двоих отправить в санчасть, троих на губу. Кого-то усовестил. Кого-то уговорил. Кого-то жестоко обломал. Бывшие короли казармы теперь пробирались тихо, как мыши. Молодые уже не стирали одежду старичкам и не подшивали подворотнички.

В конце старого командира куда-то перевели. Прислали мужика, жесткого капитана без особо вредных привычек.

А Влада перевели в разведполк ВДВ, во взвод химзащиты.

Влад оставлял роту с сожалением, но был уверен, что там все будет нормально. Он не знал, что выдержал экзамен. А вскоре его вызвал Медведь и предложил послужить в его офицерской разведывательно-диверсионной группе. Если для Влада это было неожиданностью, то для тех, кто его вел по жизни, закономерной ступенькой…

Встряхнув головой, отвлекаясь от воспоминаний, Влад посмотрел на Вована.

– Погоны, ты скажи, где так махаться учат? Я же не простой, – сказал уголовник. – Я боксер не слабый. Первенство по городу без труда брал, пока бегом трусцой по кривым дорожкам не увлекся. Рукой кирпичи колю. И челюсти… Но ты…

– Где готовят – туда тебя не возьмут…

– Не скажи. Деньги все двери открывают…

– Вот и становись здесь сверхчеловеком за свои деньги. Будешь в аквариуме с рыбками спать. И задницей газеты читать.

– Эх, погоны, – Вован погрустнел. Когда шли по коридору, затравленно огляделся. – Вы думаете, в сказку попали. Мы в жизнь вляпались, как в дерьмо!.. Сдается мне, все это хрень про самосовершенствование. Тут что-то очень гнилое.

– Что гнилое?

– Правильно ты сказал. Научат нас в аквариуме жить и головой кирпичные стенки ломать. А потом скажут – отрабатывай.

– Как отрабатывать?

– Как отрабатывают. Ломая башкой стенки!

– Колхоз дело добровольное.

– Правда, что ли?

– Да ладно тебе пылить. Люди за свои деньги съехались учиться. Могут в любой момент обратно собрать вещички и умотать на четыре стороны.

– Это ты так думаешь… За свои деньги, говоришь, собрались. Как в театр билет купили, и…

– Тебя что, под конвоем сюда привели?

– В том-то и дело, – Вован притормозил посреди коридора, огляделся, нет ли чужих ушей. – Я ничего не платил. Платили мне.

– Много?

– Штуку зеленую. Пятерик пообещали, если я у них, типа, подопытным кроликом поработаю и сумею чего добиться. Ну я и купился…

– Нормально.

– Это вы, лохи, за свои деньги. А мне еще и платят. И все же я сразу почувствовал, гнилью тут тянет. Ох не хотелось мне…

– А кто тебя неволил? Ты чего, под дулом пистолета согласился? – Влад испытующе посмотрел на Вована, потупившего взор.

– Вот именно… Под дулом пистолета… Не сошлись мы с пацанами по вопросу расходов из общака…

– Скрысятничал, – хмыкнул Влад.

– Такими словами не бросаются, – нахмурился Вован. – Ну, в общем, братаны мне предъяву сделали. И пришлось сматывать удочки. И вопрос ребром встал – куда крестьянину податься? Я раньше для смеха ходил на занятия этой долбаной «Лиги хорового духа». У нас в городе их филиал в прошлом году завелся. Думал, чем черт не шутит, может, чему и научат. Например, гипнозу. Это круто. Вон цыгане с гипнозом честных лохов бомбят, что американцы Югославию. Ну, думаю, такие способности мне помогут с братвой общаться. Только гипнозу учить не стали, а полезли с какими-то тестами. И как я их прошел, сразу соловьем передо мной давай разливаться – как я могу себе счастье задарма получить. Послал я их по матушке. А они будто голоса моего грубого и не замечают и все кивают, как китайские болванчики, – трудно будет, приходите…

– И ты дунул к ним, когда тебя с общаком прижали.

– Точно… Они мне обрадовались, как блудному сыну. А я как король пришел, а не как проситель. В общем, добазарился, что они меня спрятать пообещали от врагов да еще пять косарей посулили…

– А взамен попросили на нас подстукивать, – хмыкнул Влад.

– Что-то, погляжу, ты слишком умный.

– Таким уродился… То, что про меня отстукивал, не кручинься. Мне скрывать нечего.

– Нечего. Нечего… Ох, погоны. Не туда мы влезли.

«Это ты влез не туда. А я именно туда, куда хотел», – подумал Влад с неожиданной яростью.

– Чую, к развязке все идет, – покачал головой Вован. – И мало никому не покажется…

– Вован, – неожиданно крутанул разговор Влад. – Ты запаха никакого не ощущаешь?

– Какого запаха? – напрягся уголовник.

– Какого-нибудь необычного.

– Ха! – Вован призадумался и уставился на Влада, будто сделав открытие. – А знаешь, я вообще тут перестал запахи ощущать… И, что самое странное, меня это не особо волнует… Ох, подляна здесь зарыта… Эх, погоны…

День выдался напряженный. Во второй половине дня прошли третьи по счету практические занятия по гипервентиляции. Суть простая – если улечься в расслабленной позе на мягком коврике и дышать определенным образом, то входишь в измененное состояние сознания. Эдакий вид самогипноза. Можно воскресить забытые моменты своей жизни, и, поговаривают, даже прошлых жизней. Влад имитировал активность. После окончания упражнений Вован был немножко пришибленный, но бодрый. Интеллигент по-идиотски улыбался, видимо, что-то увидел там. А Работяга вообще несколько минут не мог подняться. Ассистентка, ведущая занятия, уже обеспокоилась и начала делать над головой поверженного гиганта пассы. Но он очухался. Поднялся, покачиваясь.

– Что с вами было? – спросила ассистент.

– Порядок, – вяло произнес Работяга.

Больше за остаток дня он не сказал ни слова.

По большому счету, ничто не предвещало грозы.

Гроза грянула ночью.

В три часа Влада сорвал с кровати дикий крик. На этот раз кричали где-то рядом.

Пауза. Потом еще более безумный, леденящий душу крик.

Влад и Вован выскочили в коридор. Крик доносился из комнаты напротив. Из той самой, где проживали еще двое членов четверки – Интеллигент и Работяга.

Влад толкнул дверь. Она была закрыта. Но следующего толчка не выдержала и с треском вылетела.

Работяга лежал на полу, выгнувшись дугой, как при каталепсии. Глаза закатились, видны одни белки.

– Врача нужно, – суетился перепуганный до смерти Интеллигент. – Где врач?!

В комнату ворвались двое ассистентов. Знакомый Владу по Торшанску ассистент класса «С» смуглый Альберт и воздушная девушка с аптечкой.

Работяга выгнулся. И снова заорал.

– Бывает, – сказала девушка, нагибаясь над телом. Она крепко сжала его руку и снайперски вогнала в вену одноразовый шприц, опустошила его. – Перенапряжение нервное.

– Куда его? – спросил Влад. – В лазарет?

– Зачем? – пожал плечами Альберт. – К утру будет как новенький. Все пройдет.

– Все пройдет, и печаль, и радость, – пропел негромко Вован, когда они вышли из комнаты. – Херово, погоны…

* * *

– К сожалению, сегодня мы собрались не в полном составе. Двое «выбранных» сошли с дистанции и выразили желание оставить нас, – произнес строго профессор Загребенский. – Что ж, мы никого не задерживаем…

Действительно, стандартная утренняя лекция началась в сокращенном составе. Слушатели потеряли двоих человек. Один был из второй четверки. А другой – Работяга. После приступа он целый день слонялся, как сомнамбула, с трудом реагируя на окружающее. А переговорив с профессором, на занятия не вернулся. Ассистент забрал из комнаты его чемодан. Так четверка стала тройкой.

– Впрочем, в этом нет ничего экстраординарного, – поспешил успокоить профессор слушателей. – Слабые уходят… Их удел уступить дорогу сильным…

Особого сочувствия оставшиеся к выбывшим не чувствовали. Теплых чувств тут никто ни к кому не испытывал. Никто никому не был нужен. Руководствовались все больше принципом Сусанина – хочешь завести друзей, заведи их подальше…

– Может, грохнули его втихаря, – приблизившись к Владу, едва слышно прошептал Вован.

– Не бредь, Вован, – ответил Влад.

После стандартной лекции и медитации настал момент «исповеди». Последние три дня Влада «исповедовал» агрессивно-вежливый настройщик второго уровня. Мищенкова куда-то исчезла. И сейчас, переступая порог «исповедальни», Влад приготовился увидеть бледное, гладко выбритое лицо с приклеенной улыбкой. Значит, будет нудный допрос о детских годах слушателя.

– Здравствуйте, – поприветствовала Мищенкова.

Влад против воли улыбнулся. Это был приятный сюрприз. Он рад видеть Варвару.

– Я воскрес. Снова вижу вас, – развел он руками. – Ничего не изменилось. Вы как всегда очаровательны.

– Спасибо, – признательно улыбнулась Мищенкова, но улыбка вышла какая-то грустная.

– Но ваше настроение, добрый доктор, оставляет желать лучшего, – выставил диагноз Влад.

– А, – Мищенкова отмахнулась.

– Скажите, кто вас обидел.

– И что?

– Только дуэль!

– Сейчас не время дуэлей.

– А какое время? Доносов?

– Нет. Оно тоже прошло. – Мищенкова откинула назад свои пушистые белые волосы. – Сейчас время выстрелов в спину. И ядов в кофе.

– И что, вокруг вас часто стреляют в спину?

– Нечасто.

– Но бывает?

– Мы говорим не о том, – наконец собралась она и превратилась в того, кем и должна быть, – в психотерапевта высокого класса, а не в расстроенную, придавленную какими-то невеселыми обстоятельствами женщину. Пробежала глазами по диаграммам тестов, отчеркивая карандашом. Потом неожиданно резко произнесла: – Знаете, а я ведь искренне хочу вам помочь.

– Так в чем вопрос?

– Вопросов много. – Она еще раз нервно поправила прическу.

– Вы что-то хотите мне сказать, – сделал вывод Влад. – И не решаетесь…

– Это неважно… Ладно. Вернемся к нашим баранам. Сегодня поговорим о физической боли… Что вы знаете о ней?

– То, что это больно…

– Вспомните, когда вам было больнее всего…

– Когда я два дня не видел вас.

– Оставьте шутки. Мы работаем…

– Есть! Вспоминаю…

Он честно попытался вспомнить самую большую боль. И одновременно ощутил резкий проклятый запах земляники, от которого закружилась голова. Потребовалось усилие, чтобы вернуть себе ясность сознания.

– Больнее всего. В школе. Я схватил раскаленный чугунный прут. – Влад продемонстрировал ладонь, на которой был белый шрам.

– Зачем?

– Хотел перебороть страх боли…

– Перебороли?

– Я тогда понял, что боль можно терпеть. Надо просто ее принять как данность. И не она самое страшное в этом мире.

– А что самое страшное?

– Потерять себя…

После этой странной беседы у Влада лег на душу камень. Вспомнился ночной бестолковый, полный непонятных намеков и отчаяния разговор с профессором Загребенским. Теперь Мищенкова. Получается, представителей «Лиги» гнетет жесточайшее нервное напряжение, плавно перетекающее в неврастению. Все эти ассистенты, настройщики – как сжатая пружина. Будто само пространство здесь перекорежено, и время течет иначе. Все больше у Влада возникало иррациональное ощущение выделенности этого мирка из окружающего мира. Какая-то темная аура здесь, которая корежит людей.

После «исповеди» распорядок дня устремился по наезженной колее. Час – практические занятия. Пятнадцать минут перерыв. Еще час занятий. Перерыв… Откровения преподавателей зевающий Вован пропускал мимо ушей, Влад прислушивался вполуха, пытаясь вычленить зерна в этом потоке информации. Серьезнее всех по академической привычке относился к занятиям Интеллигент. Он конспектировал все выступления убористым почерком в толстую общую тетрадь. Иногда спорил с преподавателями по теоретическим вопросам, порой демонстрируя поразительную широту познаний в самых различных областях. Задавал точные вопросы, на которые получал ответы далеко не всегда. Чаще преподаватели ограничивались строгим отпором:

– Это выходит за пределы обсуждаемой темы… Более углубленное знание предмета будет получено позже, при наличии соответствующего желания.

– Будет желание, – заверял Интеллигент, который испытывал экстаз от погружения в новые области знания. – Эта проблема не так однозначна, как вы говорите…

Следующее чрезвычайное происшествие случилось после очередного видеопросмотра. Ролик касался психологических методик, используемых различными сектами. Фрагменты этого видеосюжета Влад видел год назад по телевизору, из чего напрашивался вывод, что на занятиях использовались по большей части не плоды творчества «Лиги», а материалы из разных источников. Но Влад готов был поклясться, что они с двойным дном. Над роликами поработали, вкладывая в них еще что-то, невидимое глазу.

Когда после окончания просмотра зрители потянулись из зала, прямо за дверями слушатель из второй группы, белобрысый, голубоглазый гигант, типичный ариец, всегда самоуверенный и презрительно снисходительный к окружающим, знающий, что именно ему суждено в жизни вытащить счастливый билет, рухнул на колени. Всхлипнул. И покатился по ковру. Скрючился на полу, подтянув ноги к груди. Он не заорал дико, как все до него. Он зашипел.

Тут же подскочил персонал. Один из ассистентов для чего-то попытался выгнуть спину бедолаге. Все та же девушка, что колола Работягу, выпорхнула с готовым шприцем.

«Ариец» разогнулся, сделал мостик и обмяк.

– Пульс слабеет, – деловито произнесла девица и вы удила из саквояжа следующий шприц.

«Арийцу» вкатали лошадиную дозу кардиостимулирующего препарата. Бледное лицо стало розоветь.

– Жить будет, – вытерев рукавом пот, сказала девушка-ассистент.

– И как долго? – осведомился стоящий сзади Вован.

– Сколько отпущено, – строго посмотрев на него, произнесла ассистентка.

– Из наших рядов он выпал. Теперь денежная компенсация. И домой на родину, с почестями, – произнес смуглый ассистент Альберт, при этом тон был странный – не удрученный, а, наоборот, кажется, воодушевленный. – Ничего особенного не произошло. Прошу проследовать на занятия.

Слушатели послушно стали расходиться.

– И этого примочат, – прошептал Вован, наклонившись к Владу. – Кранты голубоглазому. Спекся.

– Угомонись, – ответил Влад. – Никто никого мочить не будет.

– С чего ты взял?

– Им без надобности…

После ужина Влад вышел из корпуса и неторопливо направился в глубь аллеи. Начинало темнеть. Парк был привычно пуст.

И тут ему стало как-то неуютно под высоким небосводом. Он вдруг понял, почему люди не любят вылезать в парк. Пространство пугало…

«Черт, что же тут с нами делают?» Влад испытал жгучее желание перемахнуть через забор и податься отсюда восвояси.

Его отрезвил звук автомобильного мотора, разрушивший тишину вечера. По главной дороге на территорию пансионата в открытые ворота въехала синяя «Волга». Она остановилась на площадке перед корпусом. Из салона вылез незнакомый водитель, махнул рукой Владу. Присел на капот своего мустанга, не боясь изваляться в дорожной пыли. Закурил.

Через некоторое время из второго корпуса – длинного одноэтажного кирпичного здания – появились двое ассистентов. Они вели под руки «арийца». Тот передвигал ноги, как деревянные, время от времени неуверенно пытался озираться.

Влад услышал позади себя шаги. Но они не таили угрозы, поэтому он даже не потрудился обернуться.

– Достаточно тягостное зрелище, – произнесла Варвара, ее пальцы коснулись его предплечья.

Вид у нее был удрученный.

– Что с ним произошло? – спросил Влад.

– Сломался.

А ведь и правда, двигался «ариец» не как человек, а как игрушка, у которой испортился механизм.

– А когда сломаемся мы? – Влад резко повернулся к Мищенковой. Она отпрянула назад. Посмотрела на него с сочувствием. И твердо произнесла:

– Вы никогда не сломаетесь.

– Почему?

– Такая порода…

* * *

В наушниках рокотал прибой. Влад полулежал в откидывающемся кресле, напоминавшем зубодерное, и пытался понять, на фиг нужно все это.

Наушники на него нацепляли еще в Москве. Там молодой психолог «Лиги» назвал это психосканированием. Эта процедура повторялась еще три раза – в Торшанске и здесь. Только тогда под действием шума сознание не уплывало куда-то в туманные дали. А сейчас глаза слипались. И противостоять накатывающей мягкой полутьме не было никаких сил. И, главное, никакого желания.

Когда Влад очухался, то увидел рядом с собой не смуглокожего ассистента Альберта, вогнавшего его в транс, а профессора Загребенского. Больше в комнате никого не было.

Профессор сидел в мягком кресле, разглядывая Влада с каким-то нездоровым интересом. Влад уже привык к таким взглядам, когда на него таращатся, как на отрытый на помойке золотой клад.

– Что-то не то? – спросил Влад несколько встревоженно.

– Ну почему же, – улыбнулся профессор. – Как раз все идет по плану.

– Что именно?

– Из того материала, который мы имеем в лице слушателей, вы лучший.

– Материал – это люди? – поинтересовался Влад.

– Ох, простите за профессиональный жаргон. Он звучит несколько цинично.

Профессор повернул к себе жидкокристаллический монитор компьютера. Щелкая на клавиатуре, быстро ознакомился с данными, которые выдала аппаратура, просвечивавшая пациента. При этом не переставал причмокивать:

– Просто прекрасная реакция… В самом начале я считал, что из вас не выйдет ничего. Я ошибался.

– Я никак не пойму, Анатолий Валерьевич, шарлатанство это все? Или волшебство?

– Вы же видели демонстрацию в спортзале возможностей наших выпускников.

– Я много видел фокусников и повыше классом… Все в конечном итоге сводится к выманиванию денег. «Опытный экстрасенс за умеренную плату починит вашу машину по фотографии». Плавали – знаем…

– У нас с вами все наоборот. Вы пользуетесь нашими ресурсами. Думаю, те сто долларов, которые вы заплатили за семинар в Торшанске, могут вызвать только улыбку. Одни убытки с вами, офицер, – с наигранным сожалением произнес профессор.

– Это и смущает.

– А вы не допускаете, что действительно все по-настоящему? Все достаточно серьезно. Настолько, что вы представить себе не можете.

– Допускаю. Оборонка? Спецслужбы?

– Все в прошлом, – отмахнулся, как черт от ладана, профессор. – С этой мерзостью покончено.

Влад видел, что профессор нервничает. И разговор этот неспроста. По ходу беседы он начинает прокалываться. Черт возьми, может, все-таки Загребенский и есть Ангел?

– А что в настоящем? – поинтересовался Влад.

– У нас серьезный проект. В конечном итоге приносящий неплохие доходы… А еще – наука. Вы не представляете, какое это ощущение, когда учишься творить чудеса.

– И получаешь возможность опытов над людьми.

– Ох, оставьте это для Голливуда. У нас вполне корректные исследования. Мы не преступники против человечества, а группа психологов и врачей… Но я не об этом. – Профессор побарабанил пальцами по компьютерному столу. Он нервничал. – Из потока вы единственный, офицер, с кем можно работать серьезно… При обоюдном желании. Вы должны сделать шаг нам навстречу. Вы слишком зажаты. Подозрительны… Мы просим немного – доверия.

– Подопытный кролик должен преисполниться доверия.

– Подопытный кролик? У вас потенциал стать кролиководом, милейший…

– Прям по старому анекдоту. Бизнесменов разводил, а кроликов не довелось.

– Знаете, иногда юмор не слишком уместен. – Профессор нервничал все сильнее. Пальцы начали шарить по карманам. Сейчас вынет античную монету… Или опять пачку сигарет.

– Ладно, не буду утомлять вас, – так ничего и не найдя в карманах пиджака, махнул рукой профессор Загребенский и резко поднялся. Кивнул и вышел из комнаты.

Влад посмотрел ему вслед. Японский городовой, так Ангел это или нет?! Нужна уверенность. И тогда можно будет приступать к следующему этапу плана. Но уверенности нет. Ничего нет, кроме ощущения, что сидишь в западне и с тобой играют в кошки-мышки… Что на уме у этого чертова профессора? Он производит впечатление человека на грани срыва. И Мищенкова производит впечатление человека на грани срыва. Вся верхушка с разболтанной психикой. Слушатели грохаются в обмороки и орут по ночам. Единственно, кто непробиваем, это обычный персонал, ассистенты и рядовые настройщики.

Во время следующего завтрака Влад обнаружил, что еще на одного слушателя стало меньше. Итак, из «Двенадцати апостолов» осталось восемь пришибленных, с каждым днем становящихся все более замкнутыми людей.

Самое интересное, что меньше всего пострадал Вован. Его широкая морда стала еще краснее, а глаза злее. Он стал меньше балагурить, особенно после того, как все чаще натыкался на стеклянные глаза слушателей. Но в целом это был все тот же Вован – жертва социума и перестройки.

Вечером, после занятий по эффективной сенсорной проекции, они сидели за столом вдвоем. Интеллигент на ужин частенько не ходил. Вован огляделся на присутствующих и произнес тихо:

– Погоны, посмотри на них… Они тут прижились. Их трактором не сдвинешь. И им плевать, что они могут стать припадочными и ковер грызть… А знаешь, в чем дело?

– В чем?

– Они стали рабами этой долбаной «Лиги». Им нравится…

– А тебе?

– А мне? – Вован только хмыкнул саркастически. – Черт, погоны, почему же я перестал ощущать запахи? А ты?

– Я – нет.

Только не добавил про то, что все запахи перебивает запах земляники.

– А я перестал. И вкуса нет… Ох, погоны… – Вован начал перепиливать ножиком отбивную…

В номере, когда уже стемнело, Вован неожиданно предложил:

– Может, пойдем покурим?

Влад пожал плечами.

Они вышли в парк. Гравий скрипел под подошвами ботинок. Погода не собиралась портиться. Она звала людей выбираться из тесных комнат, вдыхать полной грудью наполненный летними ароматами воздух. Однако желающих не было. Люди обрекли себя на пребывание в четырех стенах. Они попрятались в дырах, как тараканы, и боялись простора.

– Санаторий, – хмыкнул Вован.

– Да уж.

– А по мне, зону топтать лучше. – Вован остановился, взял за локоть Влада: – Тут все далеко зашло. Смотри, сколько жмуров уже.

– Почему жмуров?

– А я не верю, что припадочных отпустили. Посмотри правде в глаза, погоны! Нас какой-то дрянью кормят, и люди жмурятся. Кто следующий? Ты? Я?

– Пока на здоровье не жалуюсь.

– Ну да. Как Работяга, пока визжать по ночам не начал. Или «ариец». Они тоже хорошо себя чувствовали… Нас всех здесь похоронят. Или в какое-нибудь такое дерьмо кинут, что мы пожалеем, что кони вовремя не бросили. Я не знаю, зачем им это надо. Но чувствую эту гниль…

– Что ты предлагаешь?

– Да есть одна идея.

– Ну, говори…

– Жить я хочу. А для этого горы сверну. Пусть все на свете загнутся. Но я буду жить. – Голос у Вована стал хриплым, нечеловеческим, проскользнула безумная одержимость. – Я буду жить. Это они сдохнут.

* * *

Влад ощутил, что почва уходит из-под ног, на просмотре очередного учебного фильма. Речь там шла о жизнеописаниях святых угодников в преломлении резервных возможностей организма.

– Духовные практики христианских святых наглядно демонстрируют, – вещал голос за кадром, – что даже ложный идеологический посыл, воспринимаемый субъектом как религиозная или иная истина, способен мобилизовать скрытые резервы организма. Религиозный фанатизм – мощнейший психостимулирующий фактор, оказывающий порой судьбоносное влияние на целые цивилизации.

Потом врезал органный аккорд, появился пейзаж с величественным собором. И у Влада перехватило дыхание. Все тело будто заполнили ртутью, которая тяжело прокатилась по организму. Сначала быстро. А потом медленно, болезненно. В глазах мутилось…

Когда он оглянулся, увидел, что Вован лежит на полу и хрипит. Над ним склонилась все та же молоденькая ассистентка, исполняющая функции врача-реаниматора.

Опять воздействие, притом его сила начинала возрастать. Это значило, что дело идет к развязке. И Влада это пугало…

– Все, жить будет, – обычной присказкой закончила свои манипуляции над телом ассистентка.

Вован пришел в себя, на его щеках заалел румянец. Но он сидел, тупо уставившись в одну точку. Не было сомнения, что в его в душе творилось что-то неладное.

На вопросы почти не отвечал. На происходящее реагировал туго.

Влад пригляделся к остальным слушателям. Троим тоже было дурно. Остальные восприняли происходящее вполне равнодушно, без былого интереса.

Весь день Вован был как трактором перееханный. Увял. Не балагурил. Только и хватило на фразу:

– Тут линкором надо быть. Башню снесет – еще четыре останутся…

На ужине механически пережевал столько еды, что хватило бы на взвод солдат, но, кажется, даже и не заметил этого.

Потом в номере часа три лежал, пялясь в потолок, не отвечая на вопросы. Неожиданно резко поднялся и заявил:

– Не могу здесь дышать. Пойду прошвырнусь.

– Пошли, провожу. – Влад тоже встал с кровати.

Вовану везде мерещились микрофоны, возможно, не без оснований. На улице он затравленно огляделся, высматривая притаившегося в кустах врага. Не обнаружив шпионов, приблизился к Владу и прошептал хрипло:

– Я решил ноги делать… Сегодня же. Пошли со мной, погоны. Вместе выберемся наверняка.

Влад пожал плечами:

– А смысл?

– Заморят нас здесь. Или чего похуже… Ты не представляешь, как сегодня было… Будто душу вынули и через стиральную машину пропустили. Врагу не пожелаю… В общем, я рублю концы… Как говорил Жора Прыщ – лучше поздно, чем навсегда… И тебе советую… Давай, погоны… Речь о шкуре идет. Тут ее быстренько соломой набьют.

– Смысл, если можно просто попрощаться и уехать?

– Ага! Раньше русалка на шпагат сядет, чем нас отпустят! Неужели ты, чердак картонный, не понял этого?!

– Что, автоматчиков поставят?

– Нужно будет, поставят. Они волки. А мы их добыча. Где ты видел, чтобы волк от добычи отказался?

– Куда ты пойдешь, Вован? Дома тебе вилы. Денег у тебя нет. Штуку подъемную ты давно прогулял.

– Домой не подамся… А зелень… Тут у профессора в кабинете гроши. Я видел… Ящик железный подломить – нет базара. Обычной отверткой вскрою. А башли там конкретные. Пополам делим… Пополам, хотя работа вся моя…

– Я остаюсь…

– Смотри, погоны! Пожалеешь!

– Ты не нагнетай… Это глюки твои. Не надо их на меня вешать.

– Как знаешь… Свою голову не приставишь…

– Послушай моего совета. – Влад посмотрел на Вована. На миг ему стало жалко этого жизнелюбивого, растрачивающего всю свою неуемную энергию на богопротивные дела и на копошение в дерьме, ожесточившегося русского парня. – Не стоит рыпаться. Тебе не выбраться.

– Почему?

– Это мой тебе совет… Тебе решать. Я тебе мешать не буду. Но и помогать тоже.

– Ясно. Это тоже твой выбор. А ко мне удача повернется фортуной. – Он сжал кулак. – Все. Не было разговора. – Он внимательно посмотрел на собеседника.

Влад пожал плечами:

– Не было.

– Вот и хорошо… Как я рад, что очутился в этом прекрасном месте в окружении прекрасных людей, душеведов. Меня аж распирает незамутненная детская радость! – Вован нервно хохотнул, сорвал цветочек и втянул ноздрями его запах. Отбросил: – Не чувствую запаха. Нет его!

* * *

Тьма кружила землю в своих объятиях, захватывала людей, принося с собой сон и оцепенение, наводя мороки и зовя нечистую силу куролесить по темным полям. Темный лес. Темные коридоры. Темные души. Темные дела…

Вернувшись с улицы, Вован забился в угол комнаты. Там, сжимая в ладони крест, он шепотом молился, осеняя себя крестным знамением. Просил у бога снисхождения…

Ушел он в два часа ночи. Проскользнул тенью по коридорам. Маршрут им был изучен давно.

Влад был на девяносто девять процентов уверен, что санаторий не снабжен никакими сложными системами охраны. В паре мест он видел зрачки видеокамер, но они были больше для порядка. Содержатели этого заведения не придавали особого значения различным угрозам. То ли не верили в них вообще. То ли считали, что имеют эффективные возможности обеспечения спокойствия.

Лучше всего сейчас плюнуть на все и забыться в глубоком, без сновидений, сне. Но не спалось. Недобрые предчувствия теснились в груди Влада. Как же слякотно и противно на душе!.. Стоп! Разведчик не должен принимать чужие дела близко к сердцу… Не должен… Не должен…

Через полчаса, глядя в окно, он увидел, как по двору проскользнула, прижимаясь к стенам, знакомая фигура. Вован навел ревизию в сейфе и теперь рвался на оперативный простор. Он перемахнул через забор. Дальше лес, свобода, воля… Правда, часов семь-восемь переть по лесу – занятие малоприятное. Да еще для городского жителя.

Ничего – может быть, выберется…

Влад плюхнулся на кровать. Сердце екало. Хотелось, чтобы пришел сон. А он не приходил.

Попытка войти в медитативный транс не удалась. Ничего не получалось. А раньше это не вызывало никакого труда. Черт, он с каждым днем все хуже контролирует себя. Сам воздух здесь разъедает его, как кислота…

Через пару часов ночного бодрствования, когда чувства обострены, он ощутил какое-то движение. На пределе слуха.

Поднялся, приблизился осторожно к окну.

Увидел еще две тени. Они скользили куда быстрее, чем беглец. Двигались стремительно и угрожающе, как исчадия ада.

В одной фигуре Влад узнал ассистента уровня «В», куратора второй четверки. Устремились преследователи точно по следам Вована, как следовые обученные собаки.

Влад напряженно смотрел им вслед.

В этот момент один из преследователей замер, как пес, почуявший запах. Повернул голову направо. Налево. Начал оборачиваться.

Влад отпрянул от окна и скрылся в глубине комнаты. Черт возьми, этот монстр почувствовал его взгляд…

Когда еще раз выглянул, силуэты исчезли, в лесу плясал луч фонаря, но вскоре исчез.

– Дикая охота, – прошептал Влад едва различимо.

* * *

Загребенский был раздосадован. Он метался по своему просторному, обставленному в старых бюрократических традициях кабинету с табличкой «Директор пансионата». Увидев Влада, в сопровождении ассистента перешагнувшего порог, профессор сразу обрушился на него:

– Ваш сосед исчез!

Влад пожал плечами – мол, может, и исчез.

– Вы видели, когда он ушел? – тоном злого участкового начал донимать Загребенский.

– А должен был?

– Отвечайте на вопрос!

– Я что-то недопонимаю, Анатолий Валерьевич. Действительно, он удалился несколько экстравагантно, ночью, даже до свидания не сказал. Но его тоже можно понять. Меня, кстати, тоже утомило, что вокруг люди грохаются в обмороки. Вот он и решил упорхнуть из этого теплого гнездышка. Ну и что? По-вашему, он совершил побег? Выходит, здесь тюрьма? – испытующе взглянул на профессора Влад.

– Не говорите глупости. – Загребенский понял, что дал волю чувствам, и резко сбавил тон: – Беда в том, что он ушел не с пустыми руками!

– Что прихватил? – озабоченно поинтересовался Влад.

– Энную сумму вон из того ящика, – профессор кивнул в сторону металлического ящика, стоящего за начальственным массивным креслом. Железная дверца этого убогого и ненадежного хранилища беспомощно провисла.

– Большая сумма?

– Значительная.

– Тогда остается обратиться в милицию.

– Большая, но не настолько, чтобы поднимать шум. Такая реклама нам не нужна.

– Тогда что вас волнует?

– Меня волнует, чтобы больше такого не повторилось.

– Вы пригрели уголовника и ждали от него добродетелей, – усмехнулся Влад. – А от офицера ждете подлостей. Это разумно?

– Может быть, и неразумно, – согласился профессор, усаживаясь в массивное кресло.

– Еще более неразумно, что я все еще нахожусь в этой черной дыре. – Влад присел на один из мягких стульев зеленой кожи, выстроившихся вдоль длинного деревянного стола. – Мне надоели эти недосказанности. Это полоскание мозгов. Я хочу уехать.

– Вы… – профессора аж перекосило. – Вы не можете.

– Удержите меня против моей воли? – с некоторым недоумением осведомился Влад.

– Нет. Конечно, нет. – Загребенский залебезил, как выпрашивающая сахарную косточку дворняга. На него жалко было смотреть. – Но вы же не можете просто так… У нас договоренности. В конце концов, у вас перед нами имеются обязательства…

– Обязательства? Так подайте на меня в суд…

– Ну зачем вы так? Зачем? Тем более, я не могу отвлекать на вас персонал. Машина постоянно занята. Кто вас отвезет?

– Я подожду. Но недолго…

– Стоит ли сдавать так резко назад в самом конце? Ведь столько уже сделано. Осталось совсем немного, и вы поймете, что все было не зря… Вы пока накапливаете положительные наработки в сознании. А потом будет резкий прогресс. Вы, можно сказать, заново родитесь.

– Ну, не знаю. – Влад неуверенно пожал плечами.

– Вы слегка переутомились. Если хотите, можете отдохнуть сегодня от занятий. Главное, успокойтесь. И не рубите сгоряча.

– Я подумаю, – пообещал Влад без особой убежденности.

– И извините за резкость. Мы не привыкли к таким ЧП. Для меня было дико, когда я увидел утром развороченный сейф. У нас никогда не было ничего подобного.

Влад кивнул. «Как же, утром увидел. Утром псы твои уже шли по следу давным-давно и, может быть, уже настигали жертву!..»

– Ладно, – махнул рукой Влад. – Прошу только впредь оградить меня от голословных обвинений.

– Я приношу извинения. Вы меня неправильно поняли.

– Я остаюсь. Пока вы меня убедили. Не окончательно…

Влад вышел из кабинета. С удовлетворением отметил, что профессора страшно перепугал его отказ от участия в эксперименте. Значит, для инициации необходимо личное согласие инициируемого. Добровольное, а не полученное под давлением. Зачем? А вот это вопрос.

Сначала он хотел воспользоваться предложением профессора и прогулять занятия. Но потом отказался от этой привлекательной идеи.

День прошел в привычном ритме. Только не по себе становилось от того, что теперь на практических занятиях они были вдвоем с Интеллигентом. Не осталось уже ни одной полноценной группы.

На завтраке выяснилось, что, кроме Вована, убыл еще один слушатель.

Практическое занятие по саморегуляции вел улыбающийся настройщик третьего уровня. Стульев не было. На полу были расстелены коврики, на которых расселись присутствующие. Это все походило на мусульманскую молитву, поэтому занятия прозвали «намазом».

Дыхательные упражнения. Расслабление для вхождения в транс. Потом настройщик кивнул на плитку в углу – ее раскаленная спираль угрожающе светилась.

– Представить, что это лед. Прикосновение к нему холодит.

Интеллигент кивнул. Поднялся с коврика. Подошел к плите. Вид у него с каждым днем становился все более очумелый. Он с трудом, вяло реагировал на окружающих людей. Зато все занятия у него вызывали невероятный энтузиазм.

– Это лед. Это лед… Лед… Холодит…

С этими словами Интеллигент положил ладонь на раскаленную плиту, даже не попытавшись отдернуть ее.

«Идиот», – обругал его про себя Влад. Сейчас поползет запах горелого мяса.

– Достаточно, – кивнул настройщик.

Интеллигент послушно отдернул руку.

– Покажите ладонь.

Интеллигент продемонстрировал слегка покрасневшую ладонь. Страшного ожога, который должен был ее украшать, не было и в помине.

– Прекрасно, – настройщик обернулся к Владу: – Теперь вы…

Влад приблизил руку к жаровне, тут же отдернул, выматерившись.

– Явно не лед! – скривился он.

Почему-то этот результат тоже вполне удовлетворил настройщика.

– Хорошо.

«И то хорошо, и то, – подумал с усмешкой Влад. – Клоунада».

После ужина Влад почувствовал себя неуютно при мысли от перспективы вернуться в пустую комнату. Как ни странно, Вован, несмотря на свою мизантропию и подлый нрав, скрашивал существование. Теперь комната стала походить на склеп. Стены стискивали. Они теперь сочились враждебностью… И запахом земляники.

«Тебе будет тяжело как никогда», – вспомнились слова Эскулапа на последнем инструктаже.

Он, как всегда, оказался прав. Маска, которую нацепил Влад, давила, не давала дышать свободно.

Влад вздохнул, прикидывая итоги и перспективы. Итак, из первоначальной группы «выбранных» осталась ровно половина. Остальные отсеялись. Интересно, топчут они еще грешную землю или зарыты где-нибудь в лесочке? Вряд ли их ликвидировали. Тут Вован ошибался. Трупы «Лиге здорового духа» ни к чему. Если только в крайнем случае… А вот судьба Вована – это вопрос. Владу казалось, что уголовник проиграл свой последний бой за право топтать эту грешную землю…

Между тем дело двигалось к финишу. Это ощущалось, как электрическое напряжение в воздухе перед грозой.

На следующее утро «исповедь» с Владом проводила Мищенкова. Лицо ее было сосредоточенное, осунувшееся, под глазами мешки. Она задала несколько дежурных вопросов. Потом внимательно посмотрела на Влада и сделала заключение:

– Вы эмоционально перенапряжены…

Влада подмывало возразить, что она тоже не в лучшем состоянии духа, но промолчал.

– Знаете что, давайте изменим привычный ход нашей беседы, – неожиданно предложила Мищенкова. – Здесь душно. Пройдемся по свежему воздуху.

– Как скажете…

Они вышли в парк. Народу там не было, кроме долговязого типа в синем комбинезоне, сосредоточенно поливающего из шланга клумбу с ярко-желтыми и красными цветами. Около второго корпуса стояла давешняя «Волга».

Мищенкова целенаправленно двигалась к известной ей цели. За границей пансионата они спустились к быстрому ручью. Там обрушивался небольшой водопадик.

Она уселась на теплый, прогретый солнцем валун в позе русалочки. И, надо отметить, выглядела изящно.

– Мое любимое место, – поведала она. – Люблю смотреть на падающую воду. Это заключено в каждом человеке.

Влад кивнул.

– Пламя свечи. И падающая вода. Они способны увести сознание человека в иные пространства. – Она зачерпнула ладонью воду. – Нужно уметь созерцать. Но большинство слушателей мы так и не можем научить этому.

– Созерцать? – хмыкнул Влад. – Созерцание – это покой. Вы же ориентируете на успех. Значит, на агрессию.

– Вы плохо усвоили наши базовые положения. Движение и покой – две стороны одной медали. Чем глубже покой, тем мощнее и непреодолимее будет движение.

– Аум, – сдержав улыбку, произнес Влад мантру, сложив руки на груди.

– Все не так… Не так. Не так. – Мищенкова нервно стиснула кончиками тонких пальцев виски.

– Что не так?

– Все давно пошло вкривь. – Казалось, еще немного, и она разразится откровениями. Она испытывала жгучую потребность высказаться. И вместе с тем должна была держать язык за зубами…

– Потеряли веру в свое дело? – сочувственно спросил Влад.

– Нет. Вы не понимаете… Тут другое. Дело можно повернуть по-разному. Ножом можно мастерить. А можно вспарывать животы…

– Варвара, что происходит в этом тихом омуте? – Влад шагнул к ней и обнял ее за плечи.

Она напряженно огляделась. Все здесь затравленные!..

– Происходит… Я не могу объяснить…

– А если попробовать…

– Все настолько перепуталось… – Она помолчала. – Звучит как-то мелодраматично. Но… Вы в опасности.

– Я?!

– Так же, как и я. И любой другой. Потому что есть те, кто считает, что имеет право устанавливать жесткие правила.

– Кто? Профессор? Ассистенты?

– Разве это важно… Умоляю вас, не делайте импульсивных поступков. Ваш сосед… Он ошибся… Роковым образом ошибся.

– Роковым? Мелодрама продолжается. Роковая ошибка… Вы что, хотите сказать, что его могли угрохать?

Мищенкова пожала плечами – понимай как хочешь.

– Что тут, шабаш ведьм?! – взорвался Влад. – Съезд маньяков? Человеческие жертвоприношения? Что за муть такая?!

– Обычный исследовательский центр… Которому, против нашей воли, придали некоторые специфические задачи… Вы зря сегодня разозлили профессора.

– С детства не терплю такой инквизиторский тон!

– Тон? Речь о жизни и смерти!.. Я не должна этого говорить. Не должна… Но… – Она провела дрожащей ладонью по своему лбу. И решилась: – Я вас вытащу… Обещаю…

– Я пока в состоянии позаботиться о себе сам.

– Уже нет… Вы плохо представляете, с чем именно имеете дело… Послезавтра – апгрэйд. Умоляю, не наделайте до той поры глупостей.

– Апгрэйд?

– Это наша терминология… Акт инициации. Раскрытие внутренних резервов.

– И как это будет выглядеть?

– Неважно. Главное, ваш апгрэйд буду проводить я. И сделаю так, что у вас все будет нормально.

– А у других?

– Других?.. Сейчас не время о них думать… Послезавтра…

Мищенкова взяла его под руку, еще раз огляделась.

– Покой и стремительность воды. – Она немножко растерянно, как-то жалобно улыбнулась.

И Влад против воли почувствовал укол нежности.

Опять повторялось то же, что и на Побережье. В его работу начинали вторгаться чувства. Слишком часто. Пора бы положить конец этому. Но по-настоящему над своими чувствами человек не хозяин. И Влад не исключение…

Прочь сантименты! Она его вытащит. Интересно, за какие такие заслуги?..

* * *

Ночью Влад провалился в тяжелый, без сновидений, сон, придавивший его как бетонной плитой. Во сне он видел бескрайние земляничные поля. Когда он шагал по полю, крупные ягоды лопались под его подошвами, разбрызгивая алые капли. И Влад знал, что это вовсе не земляничный сок. Это настоящая кровь. Земляничная кровь. Человеческая кровь.

Проснулся посреди ночи, ощущая опостылевший запах земляники. Сегодня было особенно тяжело. Пришлось приложить усилия, чтобы не дать сознанию уйти в зыбкие края, где не за что уцепиться. Где нет ничего крепкого, не на что опереться… Земляничные края, черт их дери!

– Земляничное болото, – произнес Влад вслух.

Снова заснул под утро. Проснулся с головой ясной, пустой. Физически, как ни странно, чувствовал себя вполне прилично, но мысли в голове текли как-то тягостно.

«Черт возьми, – подумал он с вялым отчаянием. – Что же эти фашисты творят со мной?!»

Утром к нему в комнату зашел смуглокожий ассистент Альберт.

– Извините за беспокойство, – произнес он по своему обыкновению в предельно тактичном тоне с едва уловимой долей иронии. – Сегодня у вас особый распорядок. До обеда желательно ничего не есть.

– Почему?

– Сегодня с вами пройдет индивидуальный практикум, который имеет очень большое значение для дальнейшего обучения.

– Кто его будет проводить?

– Настройщик первого уровня Мищенкова.

«Вот оно! – подумал Влад. – Апгрэйд. Сегодня станет ясно, чего я стою!»

В душе это известие отозвалось пустотой – гулкой и неуютной. Такая бывает в складском помещении, откуда вывезли все имущество.

– На голодный желудок злее буду? – хмыкнул Влад.

– Просто могут быть неприятные ощущения… Надеюсь, вы не возражаете против индивидуального практикума?

«Ешки-матрешки, откуда у парня уверенность в том, как ему ответят?» – подумал Влад. Подавил желание послать самоуверенного ассистента к чертовой матери. И только кивнул:

– Глупо плыть обратно, когда уже почти всю реку переплыл.

– Мудро сказано. – С этими словами ассистент удалился, ступая мягко, как пантера.

Настал тот момент, о котором предупреждала Мищенкова. Главное, как она советовала, не дергаться. Хорошо, дергаться не будем. Поплывем по течению. И посмотрим, куда вынесет эта река. Или канализация?

На «исповеди» Влада заставили нажимать клавиши, когда на экране компьютера появляются какие-то картинки. Потом лекция. Перед следующим этапом занятий к нему подошел Альберт.

– Вас ждут, – произнес он.

Так сообщают палачи – гильотина готова. Но еще поглядим, для чьей она шеи.

– Хорошо, – кивнул Влад. – Все просто прекрасно.

– Все просто прекрасно, – эхом повторил ассистент и улыбнулся как-то странно. Глаза его сейчас мало что выражали. И этот его взор пугал.

– Пошли, что ли, – кивнул Влад.

* * *

Рука Варвары Мищенковой ласково легла на его руку.

– Доверься мне, – прошептала она. – Доверься. Я вытащу тебя.

Влад кивнул.

Ощущение было как перед расстрелом. Надвигалась кульминация. Вскоре все должно встать на свои места. Высветиться, как ярким светом, ворвавшимся через открываемую дверь пыльного чулана. Сейчас Влад увидит, хватит ли у него силенок выдержать такое испытание или всю жизнь до этого он только прикидывался несгибаемым, человеком-скалой. Осталось не так долго.

Апгрэйд. Улучшение параметров компьютера. Апгрэйд человека. Превращение его в машину-убийцу.

Влад уселся в широкое кресло. Обычное кресло, без всяких пыточных элементов типа кожаных ремешков на подлокотниках, которыми привязывают человека, чтобы не позволить ему разойтись в разные стороны с болью и страхом. Процедура походила на обычный психотерапевтический сеанс. Ничего особенного. Все уже бывало не раз. Вот только для индивидуального практикума было выбрано просторное помещение в подвале. Крепкие двери. Белые чехлы на аппаратуре, стоящей на столе. Приглушенный зеленый свет, льющийся из светильников.

– Боли не будет. Немного неприятных ощущений, – пообещала Мищенкова, сидевшая рядом с ним на крутящемся стуле с высокой спинкой…

Кроме них, в помещении находился еще Альберт. Он расслабленно развалился на стуле в углу и, казалось, вообще не интересовался происходящим. Но когда Мищенкова отдавала приказы, исполнял он их стремительно и беспрекословно. Приказы пока были односложные – принеси, подай.

Мищенкова кивнула. Альберт поднялся, пододвинул поближе к Владу металлический стол, стальная крышка которого была покрыта мелкими царапинами, а ножки грубо выкрашены белой масляной краской. Сдернул чехол с предмета на столе.

Тут Влад увидел нечто до боли знакомое. Повеяло чем-то родным – крепким морозцем холодной войны, бездарно проигранной руководством СССР.

В хаотичном переплетении тороидов, трубок, ламп Влад безошибочно опознал психокодировочную аппаратуру по типу той, которой пользовалась «Пирамида». Только у Эскулапа аппаратура была куда лучше. Этот же агрегат недалеко ушел от первых моделей – еще не совершенная реинкарнация особо секретного изделия «Спектр-Б».

– Что это? – удивился Влад, естественно, не подавший виду, что знаком с такой техникой. Отставному офицеру не положено знать, что в природе существует аппаратура для психокодировки личности путем воздействия на нее колебаниями различной природы.

– Электромагнитный излучатель, – пояснил ассистент Альберт, разворачивая аппарат по направлению к Владу. – Типа обычного электрофореза в поликлиниках. Оказывает оздоравливающее действие. Позволит вам перейти грань.

Ассистент отступил и встал за спиной Влада, создавая определенный дискомфорт. Разведчик «Пирамиды» терпеть не мог, когда маячат за спиной, особенно типы сомнительные и насквозь фальшивые. Но приходилось мириться.

Мищенкова поднялась со стула и сноровисто нацепила металлические железяки на липких лентах на Влада, который живо почувствовал себя на электрическом стуле. Под конец на голову надели обруч, который не нравился Владу больше всего остального.

– Казнить будете? – усмехнулся он.

– Миловать. – Мищенкова ласково улыбнулась Владу и едва заметно ободряюще подмигнула. Ее мягкие руки касались его, и от них исходило тепло. Эта женщина излучала надежду.

Управлялся агрегат через компьютер посредством клавиатуры. Невозможно представить, что были времена, когда не было умных железяк с силикатными мозгами, элементарные действия требовали длительных расчетов. Компьютер произвел революцию, и особенно в технологиях обработки сознания.

– Наденьте наушники, пожалуйста. – Мищенкова протянула Владу наушники, штекер от которых уходил в недра «Спектра». Весь вид настройщика первого уровня показывал – все будет хорошо. Все будет прекрасно. Все будет настолько замечательно, как не было никогда и ни у кого на этом шарике.

Влад выполнил ее требование и нацепил наушники поверх обруча.

Пальцы Мищенковой пробежали по клавиатуре, и система заработала. Послышалось мерное гудение трансформатора. Потом посыпалась тревожная трель, но она никого не заботила. Похоже, процесс шел в штатном режиме.

– Смотрите на экран, – потребовала Мищенкова.

Влад послушно поднял глаза на плазменную панель, свисающую с потолка над его головой.

Черный экран просветлел. Ритмически замелькали разноцветные абстрактные картинки, которым могли бы позавидовать известные авангардисты. В наушниках послышался ритмичный рокот накатывающих волн. Это, положим, понятно. Происходило введение с помощью видеоряда и звуков в измененное состояние сознания. А дальше?.. Дальше будет кодировка. Естественно, кому нужен зомби без кодировки на верность хозяевам?

«Все будет хорошо», – продолжал убеждать взор Мищенковой, который словил Влад, скосив глаз.

Все было хорошо. По телу прокатывалась сладкая истома. Хотелось погрузиться в блаженную невесомость, как в теплой ванне, и плыть по воле волн. Вот только мешал этому проклятый земляничный запах, который обрушился вместе с видеообразами. Он стал просто невыносимым. Только теперь он не туманил сознание, а наоборот – добавил ему четкости.

Влад напрягся, выбираясь из дурмана и входя в рабочее состояние. Пока не происходило ничего экстраординарного. Точнее, все шло в том русле, как и спрогнозировал Эскулап.

В недрах психокодировочного аппарата послышались щелчки, которые все убыстрялись, переходя в быструю барабанную дробь. Эта дробь заставляла сердце биться быстрее. Но сердцу не угнаться за этими звуками, не попасть в такт…

С экрана исчезли фигуры и полился голубой свет. Панель померкла. Обруч начал покалывать Влада электричеством, от чего наэлектризованные волосы становились дыбом. Пока терпимо.

– Закройте глаза, расслабьтесь, – произнесла Мищенкова.

Влад и так был расслаблен. Он знал одно – о противокодировочную блокировку, которую поставил Эскулап, разобьются, как волны о гранит, все мыслимые виды психовоздействия. Эскулап – настоящий Мастер, а эти ребята только считали себя таковыми.

Мищенкова смотрела на дисплей компьютера и кивала. Похоже, увиденное ее вполне удовлетворяло.

Она кивнула ассистенту. Тот подошел к черному металлическому ящику, занимавшему угол комнаты. Щелкнул запором и открыл массивную дверцу. За ней было несколько полок с ампулами и разной медицинской мелочью. Альберт нашел там инъектор – тяжелый, как пистолет, отливающий серебром. Выдвинул полку. На ней из пластмассовой подставки, как винтовочные гильзы, торчали ампулы. Одну ампулу он вставил в инъектор.

Влад краем глаза наблюдал эти приготовления. У него ухнуло сердце. Ампула. Вот где зарыта собака!

Сама по себе кодировочная машина класса «Спектр-Б» не могла из человека сделать сверхчеловека. Равно как и весь подготовительный этап – все эти лекции, медитации, обработка с помощью звуков и образов. А тут – вот он, секрет. Ампулы! Химия!

– Все будет хорошо, – заклинала Мищенкова.

Пальцы бегали по клавишам… Ассистент стоял с готовым к применению инъектором.

Варвара Мищенкова протянула руку за инъектором и тут резко повернулась к монитору. Нахмурилась. Придвинулась к Владу. Взяла его за руку. От ее ладони исходило тепло. Оно поднималось по руке Влада и уходило куда-то в затылок. Ощущение было, с одной стороны, приятное, а с другой – возникло чувство чужого вторжения в крепость твоего существа.

Близость Варвары электризовала. У женщины были явные экстрасенсорные способности. От ее рук исходили токи энергии, струящейся по меридианам человеческого тела. Влад, обладавший определенной экстрачувствительностью и тренированный Эскулапом, ощущал, когда экстрасенсы начинают работать и скачивать информацию.

Беря Влада за руку, Варвара еще продолжала улыбаться…

Переход был мгновенным и жутким. Она отшатнулась от него, отдернув руку, будто обожглась о раскаленную железяку. Выпрямилась. Улыбнулась натянуто и зло. Поднялась с крутящегося стула. Отошла в угол, к полкам, заставленным жестяными коробками. Прислонилась к стене. Сунула руку в карман темно-зеленого медицинского халата. И произнесла резким, неприятным голосом:

– У нас чужой, – и добавила, кивнув на своего пациента: – Аждарха, он твой…

«Аждарха, – напрягся Влад, вспоминая, где слышал это слово. – Все правильно. Его произнес в порыве туманной откровенности профессор Загребенский. Аждарха. Песчаный черт! Злой демон азиатских народов! Вот и встретились!»

В этот момент Варвара Мищенкова, вытащив руку из кармана, сжала что-то в своих тонких пальцах и резко отвернулась…

И Влад понял, что пришла пора драться за свою жизнь…

* * *

Секунды приобрели особую ценность. Теперь на непредсказуемых весах судьбы каждая из них могла перевесить человеческую жизнь!

Скрестив руки на груди, настройщик первого уровня Варвара Мищенкова стояла в углу. И на лице ее застыло жутковатое, не вполне нормальное выражение – какого-то алчного любопытства и глухой злобы. Такое бывает у людей, которые в детстве обливали керосином и поджигали кошек, а в зрелом возрасте переквалифицировались на людей. Она сбросила маску, открыв истинное, демоническое лицо.

С ней все понятно… В отличие от нее, лицо ассистента Альберта не выражало практически ничего. Только скуку… Такое выражение бывает у людей, которые полностью держат ситуацию под контролем и выполняют опостылевшую, но хорошо знакомую работу. Впрочем, если присмотреться, можно было заметить в его глазах слабо тлевший нездешний, желтоватый, волчий огонек…

Расклад сил стал Владу предельно ясен. Перед ним больше не было спокойного, выдержанного ассистента «Лиги здорового духа». Был инициированный терминатор, машина для убийства. Песчаный черт Аждарха. И еще Влад понял, что атакующий бросок у его врага будет только один. И шанс у жертвы есть только один. Не больше…

Влад, не поднимаясь с кресла, развел виновато руками и произнес спокойно:

– Мне кажется, тут какое-то недоразумение.

Варвара Мищенкова улыбнулась еще более зловеще…

Секунда-другая молчания…

И бросок…

Аждарха сорвался с места, как выпущенная из арбалета стрела. Он не тянулся за огнестрельными или колюще-режущими предметами – их у него не было. Он ничего не говорил, не кричал, не угрожал. Зачем стреле, летящей в цель, оповещать о своих намерениях жертву. Цель имеет право только слышать свист рассекаемого воздуха…

Влад находился в состоянии полутранса, которое необходимо для того, чтобы выдержать манипуляции с его сознанием. И переход из такого состояния в боевой транс произошел практически мгновенно.

Мир сузился для него до двух величин, имеющих значение, – он и враг. Остальное все – тени, призраки несуществующих реальностей.

Враг был быстр. Силен. Неодолим. И Влад знал – чтобы победить его, необходимо слиться с ним в единое целое. Когда его помыслы становятся твоими помыслами…

Со стороны это выглядело не слишком эффектно и не совсем понятно.

Влад стремительно сорвался со стула, рухнул на пол и перекатился, уходя с линии атаки. Ассистент нанес удар рукой и ногой, но те только вспороли воздух.

Влад прыжком очутился на ногах и, вместо того, чтобы отступать, ринулся навстречу противнику, лишая возможности наносить удары.

На миг они сплелись. Ассистент сделал молниеносное движение, пытаясь нанести удар по глазам, а потом захватить шею и раздавить ее резким движением. Влад не стал сопротивляться. Он слился с противником. То, что он делал, – называлось прилипанием. То есть он передал инициативу, лишь подправляя немножко его движения, в результате чего сила врага работала против него самого.

Прилипнуть к терминатору было необычайно сложно. Влад работал уже не на пределе, а за пределом своих возможностей. Против него было чудовище с невероятной силой и реакцией. Легче было бы подраться с пещерным медведем или леопардом.

Аждарха с бешеной скоростью и силой попытался стряхнуть жертву и взять ее в захват. Влад, подвижный и неуловимый, находился рядом и вместе с тем вне досягаемости.

Владу казалось, что продолжается это долго, хотя длилось секунды. Все происходило в бешеном темпе – но это для окружающих. В сфере боя было свое время. Оно имело свои протяженность и размер. И свой очень близкий финал.

Влад обтек казавшуюся железной руку противника, пытаться согнуть ее – все равно что пытаться согнуть фонарный столб. Терминатор начал мощное движение, чтобы сбросить и раздавить прилипшую к нему козявку. Одновременно попытался впиться в его горло зубами. Влад просачивался через захваты, стал человеком-волной.

Ассистент изогнулся, сумел захватить Влада одной рукой за талию, а другой за плечо, и начал проворачиваться, чтобы переломать хребет и руку.

Это и был тот единственный шанс. Еще не отлипший от противника Влад прилип к нему еще сильнее, немного подправил движение и захлестнул рукой шею ассистента, выбрал единственно возможный вектор сил, когда вся мощь врага пошла ему во вред. Аждарха, переламывая Влада, на самом деле увеличил силу чужой руки, сжавшей его собственную шею.

Послышался хруст. Шейные позвонки терминатора треснули. Голова неестественно вывернулась… И ассистент грохнулся на колени.

Вот тут вернулось нормальное ощущение времени. Влад обернулся и увидел, что глаза Мищенковой расширились от ужаса. Она сделала шаг в сторону трех белых кнопок на стене и потянула руку. Сейчас зазвенит тревога!

Пока еще не слишком хорошо владея изломанным в схватке телом, он рванулся вперед. Ударил женщину ладонью под ребра, а потом в шею. Вывернутый сустав правой руки отозвался дикой болью, но это было уже неважно. Главное, Мищенкова не дотянулась до кнопки и рухнула на пол, как мешок.

Черт, неужели убил? Влад нагнулся над ней. И с облегчением понял, что только немножко перестарался. Жива, но долго будет приходить в себя…

Обернулся он вовремя. Его противник пытается встать. Точнее, уже почти встал. Его голова была неестественно вывернута, но он сделал резкое движение, и она с хрустом приняла нормальное положение. Все это напоминало фильм ужасов «Зомби жил, зомби жив, зомби будет жить». Ассистент Альберт должен был после того, как ему сломали шею, объясняться на том свете с ангелами небесными и пытаться всучить им взятку, чтобы его пропустили в рай. Но он двигался. Правда, движения уже не такие быстрые и мощные. Правая нога тянулась, шаркая. А лицо заменила перекошенная мертвая маска.

Влад двинулся ему навстречу, отодвигая боль в поврежденных руках и шее. Аждарха, зашипев змеей, ринулся навстречу.

Влад с ходу врезал ему ногой в грудь, потом в голову. Аждарха отлетел к стене, сполз по ней на пол, но тут же снова начал приподниматься.

Влад стряхнул аппарат «Спектр» с железного столика. Взялся за ножки стола и ударил ассистента. Потом ударил еще… Бил ожесточенно, со всей силы. А Аждарха все пытался встать…

Потом враг замер. И Влад понял, что ему удалось сделать невозможное – врукопашную уничтожить апгрэйдированного бойца, идеальную машину для уничтожения живой силы.

Влад обессиленно сел на пол, вытянув поврежденную и болящую ногу. Все тело ныло. Усилием воли отогнал боль. Боль полезна, она раскрывает резервы организма. Но она же и уничтожает его. Долой боль!

Минута на передышку. Меньше – невозможно. А больше – нельзя.

Влад несколько раз глубоко вздохнул и резко выдохнул. Сердце перестало барабанить, как сорвавшийся с предохранителей мотор. Боль отступила. Он наконец смог оценить нанесенный ему ущерб. К своему удовлетворению, он отметил, что отделался относительно дешево. Немножко вывихнута нога. Ушиб руки. Ободрана кожа на лбу, как наждаком. Шея еле шевелится. И прочие мелочи. Главное, он жив и способен заставить работать в боевом режиме свой помятый организм. Только что он выдержал самый тяжелый бой в своей жизни…

Он покосился на бездвижную Варвару Мищенкову. И скривился в усмешке. Какая-то странная закономерность в последнее время. Женщины, с которыми он сталкивается, оказываются на поверку вовсе не такими невинными овечками, жертвами злобного коварства, какими стараются выглядеть. Нет, они все как на подбор – главные действующие лица. Алиса Гольц, прикрывающая хозяина «Пещеры». Теперь Варвара Мищенкова… Варвара ли? Мищенкова ли? Вряд ли. Имена в этих играх меняются легче, чем шляпа или ботинки. Одно известно точно – это Ангел!

Вот она лежит без сознания. Невинное создание. Создатель технологии апгрэйда. Мастер по поточному производству терминаторов. Автор всего этого проекта.

Если вспомнить Алису, то получается, что та, скорее всего, все-таки была жертвой. А вот эта тварь – черная богиня, требующая человеческих жертвоприношений. Никак Влад не мог отделаться от такого близкого воспоминания – злое торжество на лице Варвары. Настоящая дьяволица. В принципе, неудивительно. Так и должно выглядеть существо, которое постигло темное знание, достойное чистилища.

Значит, профессора Загребенского и всех остальных теперь можно с чистой совестью вычеркнуть из списка подозреваемых. Ангел скрывался за личиной настройщика первого уровня.

С самого начала все почему-то были уверены, что Ангел – это мужчина. Как-то само собой подразумевалось, что такими вещами может заниматься только крепкий мужской практичный ум. А нашли ведьму, классическую, как из языческих легенд…

В голове у Влада поплыл туман. Сознание все время предательски пыталось расфокусироваться. Но он усилием воли собирал его воедино. Надо держаться. Исполнена только часть симфонии. Остается заключительный аккорд. Самый мощный и жизнеутверждающий… И Владу еще придется поработать, чтобы получить право выйти после «концерта» своими ногами, а не быть вытянутым за эти же ноги в виде бездыханного тела…

Он коснулся своего предплечья. Провел по коже пальцами. Нащупал едва ощутимую выпуклость. Вывернул ее резко, одновременно сжав. Руку пронзила жестокая, резкая боль. Температура на миг поднялась. Ожог обеспечен.

Влад зашипел. Боль спала и стала пульсирующей. Все, сделано! Имплантат сработал…

Последнее изобретение в сфере биоинженерии. Поговаривают, что имплантат стал результатом многолетнего исследования инопланетных артефактов, полученных у контактеров. Влад не ведал, чушь это или правда. Но знал, что ему имплантировали едва заметное зернышко. При активизации оно дает один-единственный кодированный радиосигнал, после чего приходит в негодность.

Идеально скрытый маячок. Не изымешь, никаким рентгеном не обнаружишь. Хоть и действует только один раз, но этого хватило за глаза.

Сигнал ушел на настроенную специально под него радиостанцию. И группа захвата пришла в движение.

С самого начала план операции был таков. Влад выявляет Ангела. Группа захвата, таящаяся неподалеку, вросшая в землю, слившаяся с этим лесом, проводит вылазку. Цель – захват объекта, вызволение агента, отход.

Влад сидел, прикрыв глаза. Через восемь минут бойцы «Пирамиды» начнут захват. Учитывая особенности объекта, держались они от него на расстоянии, тщательно маскируясь.

Восемь минут. Еще минут семь-восемь на зачистку. Для Влада главное – выжить эти минуты и сохранить Ангела.

Пятнадцать минут. Жалкие четверть часа, которые в суете буней пролетают незаметно, они не ценятся, сбрасываются людьми в пропасть вечности без всякого сожаления. Но теперь они сами могут стать вечностью… Или одним мигом…

Влад, не поднимаясь с места – надо беречь силы, осмотрелся. Дверь крепкая, но обычная, деревянная, высаживается одним хорошим ударом. Выводит в короткий коридор, утыкающийся в лестницу. Та ведет прямиком в многолюдные места, где отбившегося от рук «выбранного» могут горячо встретить. Смыться отсюда незаметно невозможно. Если только продолбить бетонную стену и прорыть кротовый ход. Для этого нужно повторить подвиг графа Монте-Кристо и иметь в запасе пожизненное заключение, а не жалкие минуты.

Влад осмотрел мертвого ассистента. Ничего похожего на оружие при нем не обнаружил.

Итак, каков итог? Влад – избитый. Вымотавшийся. Безоружный. Неизвестно, сколько еще инициированных убийц в пансионате и кто из них решит нагрянуть в подвал.

Впрочем, это все не так важно. События уже понеслись вразнос, и их не остановишь, как лошадь на скаку. От Влада теперь зависит немного. Самая лучшая тактика – ждать. И надеяться, что хозяева пансионата не припрутся поглазеть на процесс апгрэйда.

Но приготовиться все-таки следовало… Влад с трудом поднялся на ноги. Он покачивался. Отодвинул небрежно ногой крутящийся стул, направился к тяжелой деревянной табуретке. Ударом ладони отделил от нее ножку. Подбросил в руке. На худой конец тоже оружие. Булыжник – оружие пролетариата. Табуретка – люмпена.

Ну что, готов к труду и обороне… Не так чтобы полностью, но в какой-то мере готов. Дай бог, чтобы его приготовления оказались напрасными.

И тут обостренным слухом услышал шаги в коридоре. Один человек. Ну вот, этот самый неучтенный фактор. Влад занял исходную позицию и стал ждать – ничего другого не оставалось.

Повернулась дверная ручка. Дверь осторожно отворилась.

На пороге стоял профессор Загребенский, ошарашенно озирая разгром в лаборатории.

Владу меньше всего хотелось выяснять, что думает уважаемый профессор по этому поводу. Он ткнул Загребенского ножкой от табуретки в солнечное сплетение. Профессор согнулся с такой готовностью, что стало сразу ясно – это далеко не терминатор. До апгрэйдированных ему далеко.

В последний момент Влад попридержал удар, так что профессор приземлился на пол без особого ущерба для здоровья. Пришел он в себя при содействии Влада и воды из графина.

– Тебе здесь чего надо? – взяв профессора за шею, угрожающе прошептал Влад.

– Я, – глаза у профессора были безумно испуганные. – Я… Я хотел посмотреть на процесс.

– Кого еще сюда принесет шальным ветром смотреть на процесс?

– Никого, – тоже шепотом ответил Загребенский. Он небеспочвенно полагал, что если решит осквернить подвальную тишину криком, его очень быстро отправят обратно на пол, с которого он сам, может, не поднимется больше никогда. – Могу только я во время процесса.

Он оторопело смотрел на поверженных Альберта и прим-ассистентшу:

– Почему вы?.. – сдавленно спросил он.

Влад не стал вдаваться в объяснения, а вдавил профессору болевую точку. И осведомился:

– Сколько инициированных в пансионате?

– Не понял вопроса.

Влад сильнее вдавил точку, и профессор ощутил, что у него отнялось тело, а язык еле шевелится.

– Еще соврешь – умрешь, – пояснил Влад. – Сколько здесь Аждарх?

Видимо, сказал достаточно доходчиво, потому что профессор произнес – все так же шепотом:

– Пятеро… Уже четыре…

Пятеро! Вот бисова сила! При планировании операции вариант, что в одно место сгонят такое количество инициированных, казался малореальным. Слишком редкие пока это птицы… Но согнали!

– Оружие? – спросил Влад.

– Ну, – профессор замялся.

– Говоришь четко и ясно…

– В тайнике. На каждого комплект – автомат, боезапас, пистолет и несколько гранат… Один или два инициированных постоянно дежурят с оружием в служебных помещениях.

– Контроль за территорией?

– Несколько видеокамер… Но Аждархи и так наверняка почувствуют непорядок… Чутье…

– Экстрасенсы, – хмыкнул Влад.

– Может быть… Они придут сюда… Вам не пережить их натиск… Вы не представляете…

– Я все представляю…

Схватка с инициированным убедила Влада в том, что дела обстоят еще хуже, чем он рассчитывал. Монстры обладают еще большими возможностями. Действительно, песчаные черти – идеальные бойцы… Четверо. Вооружены стрелковым оружием. Сверхчувствительность на опасность. Сверхъестественная реакция. Нечеловеческая сила. Поразительная живучесть… Черт побери, да диверсионная группа «Пирамиды» просто захлебнется в своей крови! Одиннадцать бойцов пойдут на штурм. Отличные профессионалы… Но противник… Четверо вооруженных терминаторов… Будет бойня. Взаимное истребление…

Через минуту-другую начнется штурм…

– Слышь, профессор, как эта штука действует на вновь обращаемых? – Влад кивнул на инъектор с торчащей в нем ампулой.

– Суперстим действует практически сразу. Это как мощный удар по всем системам организма. Поэтому его так и прозвали.

– Как?

– Тротиловка… Организм перестраивается взрывом. Неподготовленный организм просто выгорает. После первоначальной подготовки – появляется Аждарха… Но необходимо время для учебы. Человек получает тело с незнакомыми возможностями. Он должен овладеть ими. Это непросто…

– Доза?

– Одна инъекция. Внутривенно…

Влад внимательно осмотрел инъектор. Если профессор удачно врет, тогда Влад проиграет… Но это вряд ли…

Он никак не мог решиться.

И тут отдаленно забарабанил автомат. Вот дьявол! Бойцы «Пирамиды» работают с бесшумным оружием. Стрекот автомата означал одно – охрана засекла диверсантов и заняла оборону. Первоначальный план сорван!

Влад примерился и резко ударил профессора ладонью, отключив минут на двадцать.

И засадил себе в вену выстрел из инъектора…

* * *

Если человека разобрать на органы, каждый из них бросить в кипяток, при этом сохранив ощущение боли, – это и будут ощущения, которые испытал Влад.

Он был рад упасть, задергаться в корчах, заорать. Но был лишен возможности делать все это. Тело обратилось в скалу. Даже дыхание прекратилось. Но в нем остался разум, ставший холодным, очистившийся от всего и оставшийся один на один с болью.

Длилось это меньше минуты. Потом боль отступила. Ушла, спав, будто тяжелые оковы. Влад начал ощущать свое тело. Шевельнул пальцами. Сжал кулак.

Просидел еще с минуту, ощущая, что меняется. Теперь он гораздо лучше слышал звуки. Он почувствовал себя насосом, который гонит под высоким давлением жидкость. Внутри тела был мощный напор – крови и еще какой-то таинственной энергии.

Если бы не предварительная обработка – сейчас и сознание, и тело просто бы разорвало от избытка этой энергии. Ампула суперстима сработала моментально, поскольку почва была утрамбована двумя неделями активного психотропного и психологического воздействия.

Снова застучала длинная автоматная очередь. Стрелок не любил экономить патроны и бить короткими. Или он дилетант, или патронов у него завались…

Влад встал. Повел плечами. Сделал резкое движение. Ощущение мощи сохранялось. И в голове гудел вечерний звон – ритмично били колокола, но не заглушали звуки окружающего мира. Влада захватило странное ощущение оторванности от самого себя. С одной стороны, он принадлежал себе, с другой – не принадлежал. Препарат в сочетании с волновым кодировщиком «Спектр» спокойно мог превратить человека в заводную куклу, суперробота, послушно исполняющего любые приказы и вместе с тем обладающего свободой воли в рамках, отпущенных хозяевами. Влад отстраненно ужаснулся, представив, какая судьба его ждала, если бы не собственные способности, противокодировка Эскулапа и воля к жизни.

Влад резко опустил кулак на толстую деревянную полку. Она брызнула осколками. Кулак прошел на излете через вторую полку, разрубив и ее.

И неожиданно на Влада свалилось ледяной глыбой прозрачное и ясное осознание – этот адский препарат создан для него. Суперстим – как раз то, чего не хватало уникальному бойцу Владу, чтобы стать совершенством! И Мищенкова, и профессор тоже знали, что Влад обладает уникальными свойствами, которые позволяют реализовать все возможности препарата. Поэтому и носились с новообращаемым как с писаной торбой. Боялись упустить золотую рыбку!

– Ну что ж, Русич, вперед. Покажем уровень, – прошептал Влад.

Каждое движение наполняло его чувством всесокрушающей силы. Он знал, что стал гораздо резче, быстрее. Теперь поврежденные рука, шея и нога избавились от боли. Боль ушла из всего тела. Помятые бока и шея не саднили. Даже треснувшее ребро не ныло. Он ощущал себя только что отремонтированной, смазанной, приведенной в боеготовность машиной. И это придавало ему пьянящую радость, как от наркотика…

Кайф! Все его состояние можно было описать этим словом…

Влад всю жизнь ценой громадных усилий, рвя жилы, не жалея себя, учился владеть своим телом и разумом. Те изнурительные тренировки теперь позволили ему практически моментально освоиться с новыми возможностями, вернуть себе координацию движений.

Опять автоматная очередь.

Влад шагнул вперед и высадил резким ударом и так не запертую дверь. Она вылетела вместе с коробкой. Зря. Требовалось лишь повернуть ручку и открыть дверь. Не следовало шуметь. Да и выглядело как-то по-киношному. Однако сила требовала выхода. И это ему доставило удовольствие.

Мысли падали звонко, как сосульки. Ближайшие планы. Первое – добыть оружие. Второе – нейтрализовать держащих оборону инициированных бойцов. Третье – эвакуация с «языком» и трофеями…

Кайф!

Влад шагнул из дверного проема. Узкий, крашенный желтой пупырчатой краской, освещенный несколькими плафонами коридор оканчивался ведущими наверх ступенями. Влад ступал по желтому кафелю тихо, но ему казалось, что его туфли цокают звонко и громко, как лошадиные копыта по брусчатке.

Быстрее!

Он преодолел ступени, ведущие наверх. Сознание автоматически отметило – двадцать. Двадцать ступеней.

Дальше – полуподвальное помещение. Справа – кухня с продовольственным складом. Слева – прачечная и трубы отопительной системы.

Влад сразу почувствовал здесь чье-то присутствие. Просочился стремительно в комнату, вдоль стен которой в три яруса шли полки с коробами грязного белья, стопками одеял и простыней.

Опасности нет. За горой спортивных матов съежилась трясущаяся девчушка из обслуживающего персонала.

– Отдыхаешь? – спросил Влад.

– Там стреляют. – Она всхлипнула. – Все разбежались…

– Сиди и не высовывайся. И будешь живее всех живых, – посоветовал Влад и двинул дальше.

Свернул направо. Кухня пустая. Котлы горячие. На плите шкворчала картошка. И ни одного человека.

На разделочном столе лежали никелированные ножи для разделки мяса. Влад взял один из них – средних размеров тесак, которым при желании легко оттяпать руку. Больше тут делать нечего…

Следующая лестница вела в холл. Прижимаясь к стене, Влад проскользнул туда. Холл был гулко пуст. Никакого намека на человеческое присутствие. Зато присутствуют следы недавней битвы. Кресло перевернуто, витринное окно, ведущее на улицу, и стеклянная дверь разбиты. Осколки щедро усеивают кафельный пол. Пуля угодила прямо в центр черного экрана телевизора «Сони», подвешенного к потолку.

Влад бросился вперед. Вовремя пригнулся. Над головой чмокнуло, и деревянная панель стены раскололась. Лупил снайпер. Свой. Но это неважно. Он не видел в оптике своего соратника Влада. Он видел мишень. Если бьют по всему, что движется, – дела обстоят хреново. Начальный темп атаки сорван. План провалился в тартарары.

Первого инициированного Влад нашел в массажном кабинете на первом этаже. Дверь была распахнута. Влад сумел подобраться к ней незамеченным – помогла загрохотавшая очередь, переключившая на себя внимание бойца.

Атлетического сложения мордоворот, ассистент класса «В», примелькавшийся в пансионате как тварь бессловесная и дисциплинированная, присев на колено, хоронился рядом с окном, делая все, чтобы не подставиться под снайпера. В руке сжимал ручной пулемет Калашникова. Рядом валялся противогаз и два цинка с патронами.

Пансионат «Раздолье» явно не тянул на крепость и не был рассчитан на оборону от преобладающих сил противника. Но продержаться при нормальном боекомплекте можно было некоторое время. Кирпичные стены защищали от пуль.

Когда Влад ринулся в комнату, инициированный его заметил. И начал поворачиваться. Слишком резко для простого человека…

Если бы Влад не вколол себе дозу «тротиловки», то уже валялся бы, рассеченный надвое пулеметной очередью. Аждарха знал, что обладает подавляющим преимуществом в скорости по отношению к любому противнику, поэтому ощущал себя хозяином положения. Не знал только одного – перед ним тоже инициированный.

Влад коротким движением швырнул тесак. Тот с хрустом вошел в шею терминатора…

Влад вовремя пригнулся. Грохнула пулеметная очередь. Пули прошли над головой. Влад кинулся вперед.

С ножом в горле Аждарха снова попытался навести на цель плохо слушающийся его ствол пулемета. Но он не успевал. Влад летел на него всей массой. Ударом ноги вбил в стену. Стена содрогнулась, будто в нее врезался на полном пару бешеный носорог. Пулемет упал на пол, но оглушенный, залитый кровью ассистент начал вновь приподниматься. Тогда Влад выдернул из его шеи нож и еще раз полоснул лезвием.

Располосованный Аждарха окончательно угомонился. Только после этого Влад перевел дыхание. Он не испытывал ни страха, ни жалости. Сила струилась по жилам и требовала нового выхода. Это был непередаваемый кайф!

Так, уже двумя противниками меньше. Надо двигать дальше.

На первом этаже очагов сопротивления больше не было. В двух комнатах сгрудился непричастный к этому бою персонал, не умеющий держать в руках оружие. Еще Влад видел пару слушателей, те валялись на полу, довольно профессионально забравшись в наименее простреливаемые места.

Теперь второй, жилой этаж. Там гораздо сложнее. Пара десятков номеров и служебных помещений, в каждой может скрываться враг.

Посреди коридора валялся труп в камуфляже, легком бронежилете, сфере с закрытым забралом. Это был боец из штурмовой группы. Влад его не знал. И горевать о нем времени не было. У Влада своя боевая задача. Голова пустая. По жилам струится радость от того, что ты несешься ураганом…

Значит, бойцы «Пирамиды» уже проникли в корпус. Идет зачистка…

Ухнул отдаленный взрыв. Рванула граната, но это не здесь, а в стороне. Скорее всего, в корпусе номер два. Загрохотала очередь. Еще одна. Захлебнулась… Или стало меньше спецназовцев. Или меньше на одного Аждарху…

Влад, прижавшись к стене, перемахнул через отросток коридора с дверьми, ведущими в туалет и мусорную камеру. Проник в следующий коридор, покрытый красной ковровой дорожкой.

Впереди послышался шум, вскрик. Влад двинул на звук в направлении холла, где так мило еще недавно слушатели смотрели телепередачи. Мягкие диваны, перевернутый телевизор «Сони». И в центре – мощная спина, обтянутая коричневым пиджаком – униформа ассистента «Лиги здорового духа». Еще песчаный черт! Он стоял над трупом штурмовика, вытирая о рукав окровавленный нож. Это было единственное оружие Аждархи – он не успел добраться до арсенала, но это его, кажется, не смущало. Лезвие вошло точно в зазор между шлемом-сферой и бронежилетом бойца.

Все происходило очень быстро, за пределом человеческих возможностей. В параллельном коридоре, выходящем в холл, возник еще один штурмовик в бронежилете и каске-сфере с опущенным забралом. Поднял автомат. Но он двигался слишком медленно, в отличие от инициированного, рука которого начала мощное движение, готовое превратить нож в убийственный метательный снаряд.

Влад нажал на спусковой крючок. Пулемет швырнул из своего хобота двух стальных мух, болезненно куснувших инициированного. Коричневый пиджак вспух в двух местах на спине. Ноги Аждархи подогнулись, он приспустился на колено и тут же вскочил, устремившись дальше, поднимая руку с ножом. У него впереди была цель – штурмовик. И он не видел ничего важнее для себя, чем растерзать эту цель.

Влад жал на спусковой крючок, но пулемет заклинило. Если стукнуть по ствольной коробке, его можно привести в рабочее положение. Но за это время Аждарха сумет искромсать бойца ножом.

Штурмовик воспользовался секундной заминкой. Успел поднять автомат. Нажал на спусковой крючок.

Пули заколотили в тело, но песчаный черт рвался вперед.

Магазин автомата опустел. И Аждарха рухнул прямо у ног штурмовика, собирая в горсть ковровую дорожку и рвя ее в клочья. Затих.

– Какие же живучие, – штурмовик опустил автомат, свободной рукой приподнял темное пуленепробиваемое, с синим стальным отливом, забрало сферы.

Влад увидел бледное лицо Тунгуса.

– Сколько вы еще упырей зачистили? – кивнул Влад в сторону распростертого и еще дергающегося, но уже не представляющего опасности тела.

– Трех. Вместе с этим.

– Я – двух. Вроде все…

– Где Ангел?

– Груз и «язык» в подвале… – Влада качнуло от приступа слабости. Боевой задор и бесшабашный кайф уходили. Приходила пустота. А впереди, похоже, настоящая ломка.

Дальше все было как в тумане. Сознание Влада отключилось от действительности, но какие-то простые действия он выполнял на автомате…

Пришел в себя от тряски и страшного грохота. Ему показалось, что его засунули в бетономешалку и включили ее на форсаж. Звуки и вибрация отдавались болью во всем теле. Сознание немного прояснилось. Он скосил глаза и увидел справа круглый иллюминатор, в котором резко уходили вниз корпуса разгромленного пансионата. Вертолет «Ми-8» набирал высоту.

Чувства у Влада обострились. Дыхание и шепот звучали завыванием ветра. Грохот двигателей – бомбежкой…

Он поморщился, увидев три лежащих на металлическом полу тела, закрытых брезентом. Это погибшие бойцы. Еще пятеро – ранены в различной степени. Ребята забинтовывали друг другу простреленные предплечья и ноги, вкалывали промедол. И пытались сквозь нахлынувшее после азарта боя отупение и апатию осознать простой и самый главный для них факт – они остались живы в мясорубке, в которой другие не выжили. Они вытянули счастливый билет. Те, кто не вытянул, лежат под брезентом. Это их друзья. Еще недавно балагурившие, обсуждавшие свои дела. Стремившиеся на операцию. Теперь к ним подходит слово «были». А выжившие – «есть». В этом «есть» и «были» самая древняя магия – жизни и смерти.

В вибрирующем салоне было еще два тела. В них теплилась жизнь. Одно принадлежало профессору Загребенскому. Второе – Ангелу.

Профессору вкатили обездвиживающий препарат, и вернется на грешную землю он часов через пять. Ангел не могла прийти в себя после того удара, которым еще в подвале наградил ее Влад.

Над нею колдовал Тунгус. Он достиг своего результата. Варвара Мищенкова, или кто она там на самом деле, открыла глаза. И глаза эти быстро наполнились диким ужасом.

– Кто вы? – выдавила она.

– Это неважно. Главное – кто ты? – произнес Тунгус. – И ты мне сейчас это скажешь…

Чемоданчик Тунгуса был при нем. И в нем ждало своего часа немало химии, которая способна развязать язык даже Медному всаднику.

Сопротивление Ангела оказалось, вопреки ожиданиям, не таким уж и стойким. Она поплыла практически сразу, как только начала действовать инъекция «правдоискателя».

– Имя, – начал Тунгус.

Человек, отдавший врагу свое имя, дает возможность захватить власть над собой.

– Вера Ногина.

– А теперь расскажи, что такое суперстим и откуда он взялся…

«Ми-8» еще находился в воздухе, а Тунгус уже сбрасывал в штаб операции полученную информацию. Медлить было нельзя. Теперь счет шел на минуты.

Сообщив полученные сведения, он дал отмашку. С той минуты вся структура «Пирамиды» пришла в движение…

* * *

– Ангел мой, – говорил отец, подбрасывая маленькую Верочку на руках. – Ты мой ангел…

С того времени ее называли так нередко. Благодаря белым кудряшкам, хрупкой внешности и немножко растерянным, не от мира сего глазам она действительно походила на небесное создание.

В институте ее тоже называли Ангелом. Недолго. Только первый курс. И немногие. Потом прилипали другие клички. Мари Кюри. Зубрила. Принцесса… Но это неважно. Крепко прилипло к ней единственное прозвище – Ангел.

– Ты Ангел, – произнес Шурави, подойдя к ней сзади и проведя пальцем по ее щеке.

– Ангел, – усмехнулась Вера, глядя на безрадостный холмистый пейзаж за окном, в которое еще не заглянуло высушивающее солнце.

– Ангел в пустыне, – улыбнулся Шурави.

– Ангел в аду…

Иногда она воспринимала окружающую ее реальность как преддверие ада – жестокое солнце, пыль, горы. Она ненавидела все это. Но порой это место казалось ей раем. Вера была слишком подвержена мимолетным настроениям. Она могла колебаться в принятии решений по второстепенным вопросам. Но с пути к основной цели не мог ее сбить никто и никогда. Она была фанатично зациклена на этой самой цели.

Она привыкла видеть на себе ненавидящие взгляды тех, с кем приходилось работать. Женщина – этим все сказано. В Средней Азии всегда за женщину с высшим образованием давали калым в пять раз меньше, чем вообще без образования. И это накладывало отпечаток на людей, которые ее окружали. Женщина не имеет права быть умнее мужчин.

Дикари вокруг. Кто же еще. Настоящие дикари. Идеально приспособленные для гор, они обладали зрением орла и умели отлично стрелять. К ним не липли микробы дизентерии. Они без всяких последствий пили отвратительную воду, от которой любой европеец скончался бы в корчах незамедлительно. Другая планета!

Она сама выбрала себе этот путь. Потому что знала – иного пути у нее нет… Она была больна одержимостью, когда не важны средства, а важен сам процесс познания. Она все отдавала за миг блаженства, когда продвигаешься вперед еще на шажок, в неизведанные области бытия, где никто, кроме тебя, не бывал. Комплекс первопроходца.

Те, кто общался с ней, не понимали ее. Они не понимали, что такое настоящая жизнь. Они грузили ее своими шкурными проблемами. Чертили ей убогие перспективы. А ее интересовала только работа.

«Ангел»: Шурави был последний, кто произносил это слово с искренней симпатией, даже любовью, а не как кличку или оперативный псевдоним. Впрочем, она никогда не верила в любовь и вообще в силу чувств. Только Шурави единственный смог показать ей, что, несмотря ни на что, она женщина… Наверное, он единственный, к кому она была привязана. И воспоминания о нем саднили в душе незажившей раной…

Шурави. Его душа всегда была преисполнена всякими химерами – долг, честь, ответственность за один раз данное слово. Это его и сгубило.

В те последние их минуты его палец касался ее щеки. А она смотрела на пыльную дорогу, извилисто уходящую в сторону холмов, и ее душа была наполнена тревогой.

– Сегодня у меня тяжелый день. – Он поцеловал ее и вышел из комнаты.

Тяжелый день… Он еще не знал, насколько тяжелый… В тот проклятый день ему предначертано было броситься подрывать давно и надежно заминированную лабораторию. Он надеялся успеть. Но не успел…

Шурави. Потом она очень часто вспоминала его. Гораздо чаще, чем хотелось. Как же не хватало его! Именно он вытащил ее из пропасти, когда жизнь, казалось, кончена. Она тогда была выкинута на улицу и не видела вообще перспектив в своем ставшем серым и бесполезным существовании. Когда рухнул Советский Союз, работы по теме «Батыр» были прекращены, а документация уничтожена. Кто-то посчитал, что есть тайны, которым лучше скончаться вместе с великой империей. Все происходило в пожарном порядке. И хорошо еще, что не додумались ликвидировать основных носителей секретов. Но в том бардаке было не до них. Зачищали только главное – документацию, оборудование. В затылок дышали американцы. Они готовились прийти на руины и поживиться оставшимся от советского медведя сокровищем. Они были победителями… Так в итоге и произошло. Многие перспективные разработки были проданы по дешевке стратегическому противнику. А проект «Батыр» умер.

Умер, чтобы возродиться в среднеазиатских горах.

Что было в голове у Шурави, когда он затевал все это, – теперь уже неизвестно. Одно Вера знала наверняка – деньги играли далеко не основную роль. У него был какой-то масштабный план. Теперь уж не узнаешь. Шурави пригвоздила в тот проклятый день к земле очередь из вертолета огневой поддержки «Крокодил»…

Шурави курировал проект «Батыр» с восемьдесят седьмого года от Главного разведуправления Минобороны и отвечал за его обкатку в полевых условиях. Первые суперстимуляторы были проверены в боевых действиях в Афгане. Результат был, но не такой победный, на который рассчитывали.

Шурави сам руководил теми афганскими специальными операциями, оттуда и его кличка – так звали русских солдат моджахеды. Он отлично знал Восток. Владел арабским и пушту как родным русским, цитировал свободно суры из Корана. Статный, красивый, эдакий супермен, последний имперский солдат… Для него крах державы был личным крахом. Он потерял смысл в жизни. Но нашел его, возродив проект «Батыр».

Долгая работа на Востоке в итоге и привела его и Веру в среднеазиатские горы. Никто не знает, на каких условиях договаривался Шурави с Юсуфджоном по кличке Горный Шайтан, но они нашли общий язык. Лаборатория заработала вновь. Под крылом одного из виднейших деятелей оппозиции в горной среднеазиатской советской республике, после развала Союза быстро впавшей в нищету, варварство и междоусобицу.

Юсуфджон был среднеазиатским просвещенным баем – как положено по статусу, хитрым, беспринципным, одержимым жаждой власти и вместе с тем достаточно образованным, продвинутым и страшно обаятельным. Он умел льстить, очаровывать, подавлять людей, покупать. Некогда он преподавал философию в республиканском университете, затем был партийным работником, пока не уверовал всей душой в Аллаха, джихад и героин. И стал лидером одного из фундаменталистских исламских движений, что, впрочем, не мешало ему трескать свинину и надираться с Шурави хорошей водкой, при этом приговаривая одобрительно:

– Сколько русского гостя ни корми, он все равно напьется.

Горный Шайтан воспринимал ислам не как догму. Свои отношения с Аллахом, как и все остальное на свете, он считал выгодной сделкой и удачным политическим контрактом. Он пользовался исламским «брэндом», отлично зарекомендовавшим себя в идеологических и военных баталиях, взамен обещал Аллаху всяческое продвижение ислама и борьбу с неверными. Так же успешно раньше он заключил договор с тенями марксизма, заняв в свое время видное место во властной советской иерархии. С равным воодушевлением он клялся на Коране и томах Ленина. С подкупающей искренностью призывал сперва строить коммунизм, а позже изгнать скверну и водрузить зеленое знамя Пророка над всем миром. Просто всему было свое время. Ему всегда верили. Он умел говорить так, что ему верили. Неважно, о чем он говорил. Главное – его слова имели власть над людьми.

Планы у Горного Шайтана были грандиозные. Боевиков у него под началом было немало. Но возможность получить под свое крыло суперубийц была привлекательна.

Еще один человек, посвященный в тонкости проекта и являвшийся его совладельцем, – Георгий Ройман. При коммунистах – скромный работник одного из отраслевых промышленных министерств, финансист. Тесные отношения связывали его с Шурави, а через него и с Горным Шайтаном. В начале девяностых Ройман на былых связях создал финансово-промышленную группу, очередной песочный домик, который морской волной должны были смыть последующие перемены. Слишком много скороспелых банков, инвестфондов, бирж лопались, обогатив или похоронив своих владельцев. На гребне волны можно было удержаться, только подключившись к какой-то серьезной подпитке – присосавшись к госбюджету, приватизировав нефтескважину… Такой подпиткой явился Восток. Все свои сделки Юсуфджон проворачивал через финансово-промышленную группу «ТОРН». Ройман и Шурави оседлали наркоденьги, а Юсуфджон оседлал наркотранзит из Афгана… Но нужно было работать на будущее. Нужно было удумать нечто такое, до чего никто раньше не додумался, чтобы выжить в жесточайшей конкурентной борьбе… И тогда Шурави нашел Веру.

Когда Шурави предложил ей снова вернуться к работе, он вернул ей вкус существования, смысл бытия.

Как-то странно все складывалось в ее жизни. Менялись люди, декорации. Все вроде бы было каким-то ненастоящим. А если и настоящим, то неважным. Важным была лишь работа. За нее она могла пойти на что угодно.

Работа. Дело ее жизни. Оно началось, когда Вера была еще студенткой-старшекурсницей. На практике в Институте биохимии Академии наук СССР первый раз пришла идея, которая трансформировалась потом в закрытую дипломную работу, а в итоге – в проект «Батыр». Тогда она увидела свет из иных пространств. Она увидела нехоженые земли, в которых никто не бывал.

Чтобы вновь испытать это чувство равенства с богами, пришлось приехать в это пыльное чистилище – невелика плата. В горах было главное – возможность работать. Там имелось оборудование. Вопреки расхожему мнению, чтобы двигать это направление науки, не потребовалось супернаворочанной техники. Сгодилось пускай не самое совершенное, но вполне добротное, надежное, недорогое советское оборудование, прикупленное в очередном развалившемся институте Академии наук.

В проклятой богом горной стране Вера занималась совершенствованием суперстима – благо, получила то, чего не хватало при советской власти, – доступ к человеческому материалу. У нее появились подопытные кролики – из пленных, рабов. Одного слова Горного Шайтана хватало, чтобы решать все проблемы. Сам Юсуфджон занимался дележом территории с властями республики и с русскими военными, проводил караваны с героином, вынашивал планы господства. Ох как ему нужны были верные воины, без страха и упрека, обладающие выносливостью и ловкостью горных баранов, способных рвать врагов руками и зубами, не знающих боли, страха, сомнений.

Что нужно было Шурави – один бог знает. Он любил отвлеченные беседы, полные философских и исторических аналогий.

– Человек как вид слаб, – пространно рассуждал за чашкой зеленого чая сидящий на ковре и совершенно неотличимый в национальной восточной одежде от истинного мусульманина Шурави. – И вместе с тем дико пластичен. Трудно представить собаку, творящую чудеса. Человек может творить чудеса. Человек способен на невозможное. Но чудеса бывают редко. Если же их поставить на поток… Несколько людей, делающих невозможное. Ассасаинов, ниндзя, обладающих возможностями выше человеческих и несущих смерть. Нетопыри из страшных снов, оживающие и материализующиеся из кошмаров, – они способны на многое. В том числе поломать баланс в политических играх, экономике. Это тонкое оружие, стилет, который может пронзить жизненно важный орган.

Сперва Горный Шайтан не слишком верил в сказочные перспективы нового препарата. Будучи сам доктором наук, по отношению к своим ученым коллегам он испытывал скепсис. Но все равно давал возможность Вере работать.

А потом был большой весенний джихад. Очередные непонятки с правительством родили у Горного Шайтана план показать, кто есть кто. В столицу республики было заброшено несколько диверсионных групп, которые устроили братьям-мусульманам, погрязшим в неверии, душевную канонаду. Обстрелу подверглись здание правительства, МВД, машина вице-президента республики… Обошлась вылазка Юсуфджону дорого. Его лучшие люди погибли, попавшись в сети невиданной по размаху поисковой кампании. Единственно, кому удалось уйти, проявив чудеса выносливости и силы, была группа, накачанная суперстимом. Они сбили со следа преследователей, совершив невозможное.

– Аллах велик, – произнес с уважением Юсуфджон, разглядывая Веру так, будто в первый раз увидел ее. – Ты настоящая волшебница. Ты призвала на эту землю Аждархов.

После этой фразы людей, обработанных суперстимом, перестали называть казенно – «объектами инициации», «стимулированными», «разгонниками». На свет появился Аждарха. Злой демон, дракон пустыни, сеятель смерти!

Юсуфджон преисполнился доверия к русской волшебнице. Он, в отличие от своих земляков, не любил делить человечество на женщин и мужчин, христиан и мусульман. Он делил людей на полезных ему и бесполезных. Вера была полезная.

Потом инъекции и таблетки помогли уйти от правительственных войск и погранцов каравану с наркотиками. То, что бойцам после было плохо, а некоторые умерли в мучениях, Юсуфджона не беспокоило. Груз был доставлен вовремя. Они выдюжили, а это главное…

Между тем Вера совершенствовала суперстимуляторы. Она помнила время, когда появился самый первый «Экстремал-суперстим» – ЭС-1. Тогда был СССР, была афганская война. ЭС-1 позволял смертельно раненному на поле боя бойцу жить до суток и уничтожать врага. Препарат резко мобилизовывал скрытые возможности человека. И сжигал организм за считаные часы.

ЭС-2, ЭС-3. Данные экспериментальные препараты оказывали разрушающее действие на организм, разбалтывали психику. За их непродолжительное действие приходилось платить очень дорого. Горного Шайтана плата не пугала – он расставался с людьми без сожалений. Но препарат все еще был несовершенен. Нужен был новый импульс. Новые идеи… Вера нуждалась в помощи. И та пришла.

Идея совмещения суперстимов с волновой обработкой и психологическим кодированием возникла в конце восьмидесятых. Возродилась она снова, когда Шурави привез в горы Бледного Лиса. Лицо его действительно было бледноватым и напоминало хитрую лисью мордочку. Значительную часть своей жизни он отдал работе в кагэбэшном НИИ-5. Вовремя спрыгнув с тонущего корабля, уволок с собой технологию системы «Спектр» и кодировки личности. С его появлением в горной лаборатории дело сдвинулось с мертвой точки.

ЭС-4 по сравнению с предшественниками был как реактивный истребитель в сравнении с первыми фанерными летающими этажерками. Экстремальные возможности организма сочетались с послушанием и готовностью выполнить любой приказ. Правда, у объектов инициации полностью отсутствовала инициатива. Песчаные черти не были приспособлены к нормальной жизни в сложном человеческом мире. Но Бледный Лис обещал это устранить.

Триумф был впереди. Вера знала, что вскоре синтезирует ЭС-5, и все проблемы решатся…

Но пришел тот день. Судный день, который начался со стрекота русских вертолетов…

Горный Шайтан где-то перегнул палку. Ему удавалось довольно долго балансировать на грани. Но на этот раз грань он переступил. Правительственные войска, заручившись поддержкой русской авиации, вскрыли его горное логово. Вертолеты огневой поддержки утюжили поселок, ровняя его с землей. С транспортников высаживался десант. Грохот. Пламя. Ад.

Вера забилась в угол своей комнаты, зажав уши руками. Она была согласна умереть. Она не надеялась выбраться.

Вытащил ее Тенгиз – правая рука Шурави, прошедший с ним огонь и воду, верный ему, как пес. Но его помощи было недостаточно. Когда беглецы карабкались по горам, Вера обязательно сорвалась бы в пропасть, если бы не помощь накачанных суперстимом проводников.

– Как же теперь? Шурави… Как же ты? – По щеке Тенгиза текла слеза, когда они выбрались, убрались от преследователей. Внизу реяли черные точки – это стервятники слетались на падаль – человеческие трупы.

Тенгиз ощущал себя псом, оставшимся без стаи и без вожака. Смерть Шурави он переживал очень сильно. Но очухался. И понял, что теперь пришло время ему брать дело в свои руки.

Шурави погиб. Горный Шайтан погиб. Осталось дело. И в деле – лишь Тенгиз и Ройман. Теперь нужно было спасать все…

Лабораторию восстановить не составило особого труда. Оборудование купили лучше прежнего. Место подобрали в медвежьем углу в центре России. И там Вера создала вожделенный ЭС-5.

Настал час ее триумфа!

ЭС-5 – это было чудо эпохи высоких технологий. Во-первых, препарат уже не выжимал организм, как половую тряпку, не высасывал силы, оставляя пустую оболочку, которую только и остается что выбросить на помойку. Организм изнашивался не так быстро. С инъекциями ЭС-5 люди могли жить. И в отличие от прошлых, сгорающих, как метеоры, зомби, новые Аждархи вполне были способны вписаться в социум, таиться в городах, играя роли обычных людей до той поры, пока не прозвучит сигнал – в бой!

Но был один существенный недостаток, который, можно сказать, становился роковым. Для полноценной обработки суперстимом без риска получить законченного психопата или тупоумного зомби подходило очень немного людей. Необходимы были редкие параметры – нервная система, группа крови, генетические предрасположенности.

Бледному Лису удалось разработать тесты для отбора кандидатов. И встал вопрос – где их взять? Предстояло просеять тысячи и тысячи людей в поисках одного-единственного. Плюс к этому человек должен обладать определенным местом в обществе, достаточно непрочным, чтобы его можно было выдернуть с одного места и переставить в другое, как шахматную фигурку.

План «Подвижники» родился в слегка болезненном сознании председателя правления «ТОРНа» Роймана. Он давно с восхищением засматривался, с какой легкостью самые различные секты из человеческого несовершенства делают звонкую монету. Вот и возникла у него идея создать свою секту. Бледный Лис, большой специалист в темных сторонах человеческой личности, быстро проработал концепцию такого богоугодного учреждения. И на свет появилась «Лига здорового духа».

«Мы – это клей, который склеит трещины в вашей жизни», – прозвучал однажды лозунг «Лиги». И все сработало!

С одной стороны, появилось достаточно доходное коммерческое предприятие. Это внешний круг – семинары, лекции. И был внутренний круг – там, где готовили демонов зла Аждархов.

Успехи были редкие. Из прошедших тестирование подходящих кандидатов было очень мало. Каждый стоил дорого. Но тем больше было счастье очередного апгрэйда.

Что чувствовала Вера, когда творила из обычных людей демонов? Счастье? Вряд ли. Это было какое-то безумное торжество! Это были лучшие моменты в ее жизни! Это был экстаз!

Но инициировать Аждарха было мало. Требовалось еще и натаскать его на конкретном деле. Это входило в обязательный элемент процесса обучения. Новоявленный должен был почувствовать вкус охоты и крови. Тогда снимались все психологические барьеры. Дикая охота на людей! Для этой забавы в глухих местах появились загоны, куда боевики Тенгиза собирали беглых уголовников, бомжей, всяческий сброд. Наиболее активным давали бежать. С форой. А потом пускали по следу Аждархов.

Аждарха, настигший жертву, менялся. Никто не миновал этого обучения… За все время было два сбоя, когда жертве удавалось уйти.

Неизвестно, как бы распорядился своим небольшим воинством Шурави. Возможно, с бо́льшим смыслом. Тенгиз и Ройман были лишены высоких полетов души. Они делали бизнес. И на самом закрытом мировом рынке, где выдвигаются странные предложения и платятся огромные деньги, вершатся судьбоносные дела, прошел слушок, что русские опять решили удивить всех и делают необычные предложения – натасканных ассасаинов, чудовищные механизмы для убийства.

Заказы на проведение ювелирных силовых акций брали не только в России, но и в других странах. Заказы исполнялись настолько качественно, что от них веяло мистикой. И пополз среди знающих ледяной холодок. Сильные мира сего ощутили на своем затылке ледяное дыхание, которое для каждого из них может стать дыханием смерти. Мертвенный шелест шагов призраков!

Самое страшное – даже не визит убийцы. А когда в обществе складывается ожидание – что он может возникнуть тенью из тьмы и раствориться во тьме, забирая жизнь – твою и твоих близких. Любая охрана бессильна. У убийцы черное лицо неотвратимого рока.

Впрочем, Веры это не касалось. Она создавала демонов. И делала все, чтобы улучшить препарат.

Все шло без сучка без задоринки. Система отбора кандидатов не давала сбоя. Из тысяч людей подбирались новые кандидаты на инициацию. Разной степени пригодности.

Потом был подарок судьбы. Здоровенный, пышущий силой и здоровьем, оптимизмом бывший военный, прибывший с очередной партией кандидатов, вызвал даже какую-то симпатию. Тесты его не имели аналогов. Отличный экземпляр. Вот только находился он в неустойчивом психологическом состоянии и все норовил сорваться с крючка. А инициация, апгрэйд, должен проходить при активном психологическом содействии объекта. Нужна его свобода воли. В последний раз. Потом воля ему не понадобится. Поэтому Вере необходимо было во что бы то ни стало добиться его расположения и не дать ему ускользнуть из сетей. Отсюда ее не слишком искушенные уловки по поводу грозящих опасностей. На отставного военного должно было подействовать. Она надеялась, что он будет доверять ей, пустила в ход женские чары и знание психологии. Ей казалось, что она совладала с этим материалом… Так она думала до той поры, пока не начала обработку.

Блок в его сознании был сделан мастерски. Но она учуяла его. С блоком мог прийти только чужой.

А потом… Сразить Аждарха голыми руками – это не могло уместиться в ее голове. Не могло…

От удара она потеряла сознание. Когда пришла в себя, то все уплывало, размывалось. Какие-то люди-призраки задавали ей какие-то вопросы. Трясло, как на телеге.

Она не могла четко нащупать связь с действительностью. Понять, где она. Отвечала на вопросы, но эти ответы вылетали против ее воли. Затем провалилась в сон, как в омут…

Очнулась в тесной комнате, выкрашенной болотного цвета краской. Слабость была такая, что Вера не могла пошевелить рукой.

Металлическая, грубо выкрашенная дверь открылась. В помещение вошел человек скучной, заурядной наружности.

– Кто вы? – прошептала она.

– Зовите меня Эскулап, – произнес гость.

– Эскулап…

– Мы с вами в какой-то мере были коллегами. Нам есть что вспомнить.

– Я не хочу ничего вспоминать…

– Значит, захотите. Это не проблема, Ангел… Совсем не проблема.

– Что со мной будет?

– Посмотрим. Может, дадим вам работу. Вы ведь любите свою работу.

Она слабо кивнула.

– Вот и отлично, – радушно улыбнулся Эскулап…

* * *

После сообщения от Тунгуса оперативники «Пирамиды» начали действовать. Руководивший акцией Денисов прекрасно понимал, что счет идет на минуты.

Лаборатория располагалась в ста километрах от столицы. Когда боевая группа прибыла туда, то застала одни головешки – несколько взрывов уничтожили все следы.

– Твою мать! Из пансионата успели сбросить сигнал тревоги! – воскликнул в сердцах старший группы Казак.

В лаборатории было три обуглившихся трупа – тех, кто не представлял ценности, убрали.

– Они могли эвакуировать оборудование, – кивнул своим бойцам Казак. – Мы их должны перехватить.

В течение нескольких минут удалось установить, что населенный пункт покинул «КамАЗ» с тентом.

Казак запросил помощь. Все свободные экипажи выдвинулись на перекрытие возможных маршрутов. «КамАЗ» обнаружили на трассе, ведущей на юг.

Остановили грузовик со стрельбой. Пришлось положить двух человек из охраны. Двое попали в плен. Добычей оперативников стало демонтированное оборудование. Вот только в грузовике не было никаких носителей информации, бумаг, дискет, компьютеров. Они остались во взорванной лаборатории.

С Ройманом в некоторой степени повезло. Одно время он находился в разработке Управления по борьбе с бандитизмом, то есть Денисов, являвшийся одним из главных в этой конторе, обладал полным досье на этого человека. Поэтому достаточно быстро удалось установить его местопребывание.

Он как раз двигался на «Мерседесе» с охраной в сторону Домодедова, откуда мог умотать в любой конец света, – ищи потом птицу вольную по всему шарику.

Тяжелый «Мерседес» блокировали тремя оперативными машинами. И на загородной трассе, ведущей к аэропорту, разгорелся быстротечный и жестокий бой.

Если бы Роймана сопровождала обычная охрана, проблем бы не было. Но его прикрывали двое терминаторов. Результат – три убитых бойца «Пирамиды». Раздолбанный выстрелом из гранатомета «Мерседес». И ни одного пленного.

Тенгиз же просто растворился…

Подробности эти Влад узнал через неделю. Все это время над ним колдовали Эскулап с Тунгусом и еще пара лучших медиков, работающих на «Пирамиде». Эти вивисекторы не жалели его ни в малейшей мере. Об этом прискорбном факте говорила дикая боль, которая волнами обрушивалась на него. Ему будто пилили тело пилой, раны посыпали перцем и заливали металлом. Когда боль отступала, все его существо жило ее ожиданием. Ему хотелось одного – чтобы его оставили в покое. Не оставляли. Его заставляли страдать, пичкая чудовищными препаратами, а он не мог двинуться и воспротивиться издевательствам.

Потом он провалился во тьму, где уже не было боли. Очнулся заново родившимся. Ушло чувство всесилия, как после ЭС-5. Однако вернулось главное – он снова был самим собой!

У кровати сидел на низком деревянном стуле Эскулап собственной персоной. Лучи ласкового солнца пронизывали комнату. За окном шелестели листья. Шума города на было слышно – значит, они на одной из баз.

– Что со мной? – спросил Влад.

Он ощущал слабость физическую, но в целом был очень неплох.

– Ты почти в норме, – сказал Эскулап. – Мы вывели из тебя всю эту дрянь.

– Значит, теперь славы Бэтмена мне не видать, – через силу улыбнулся Влад.

– Слава незавидная. Этот препарат пожирает сознание и здоровье. Он зиждется на подключении скрытых резервов. На неприкосновенном запасе, который есть в каждом и который позволил нам выжить за тысячелетия естественного отбора, когда более сильные существа передохли. Если лазить в сокровищницу слишком часто – то сокровища кончаются…

– Спасибо, – произнес Влад.

Он ощущал себя так, будто из него выжили подселившегося паразита. И был счастлив.

Пришел в норму он достаточно быстро. И предстал перед Денисовым с заявлением, что готов в любой момент включиться в работу.

– По-моему, проект нельзя считать закрытым, – сказал Влад.

– Тенгиз ушел, – сказал Денисов. – Ройман мертв. И теперь мы ничего не знаем об остальных Аждархах. Где они? На что способны? В каких щелях засели, чтобы жалить оттуда?

– Мы о них еще услышим, – заверил Влад.

– Быстрее, чем ты думаешь…

Content

Сергей Зверев
Супербоец

Пролог

Часть первая. Сокровища Али-Бабы

Часть вторая. Эликсир жизни

Часть третья. На территории тьмы