Цыпленкова (Григорьева) Юлия

Бочкарева Екатерина

Сателлит для Богини (СИ)

Сателлит для Богини

Григорьева Ю, Бочкарева Е

Пролог

Мрачный кабинет, оформленный в черные и темно-синие тона, осветила вспышка огненного портала. Хозяин данных владений, вольготно расположившись в кожаном кресле с высокой спинкой, закинул ногу на ногу и, развернувшись к визитеру, стряхнул пепел от сигары на дорогой венецианский ковер. Весь вид мужчины выражал богатство и власть, от него веяло скрытой силой и тьмой.

-Ну, у тебя и мрачняк, – белокурая девушка поежилась, и, прищелкнув пальцами, зажгла огонь в большом камине. На черных стенах стали плясать отблески пламени, привнося больше уюта в кабинет. Поправив черную тогу, девушка извлекла прямо из воздуха кресло, идентичное тому, на котором восседал хозяин кабинета, и зеркально отобразила его позу, откинувшись на спинку. – Ну и зачем ты меня отвлек? Я, между прочим, селекционирую асфоделы. А то твои на полях просто смерти подобны.

На это заявление владелец кабинета поперхнулся дымом и, окинув девичью фигурку насмешливым взглядом, забросил остатки сигары щелчком в потрескивающий огнем камин.

-Макария, малышка, ты еще помнишь о нашем споре? – мужчина поставил руки на черную полированную столешницу, и оперся подбородком о кулак. – Или забыла?

-Конечно, помню! Осталась последняя попытка, между прочим! – девушка повела в воздухе ладонью, и пригубила шипящий напиток из, появившегося в ее руке, бокала – Ты все же решился? Когда начинаем?

-Детка, ты торопишься, – мужчина усмехнулся и, отодвинув ящик стола, извлек пожелтевший потрепанный пергамент, тут же развернув его – Так, посмотрим. Сделка на пятьдесят побед с одной или другой стороны. Счет… а, ну да, действительно. Осталась последняя жизнь. Не боишься, что он опять напортачит?

-Аид, ты забыл мои слова? Я люблю его, и только его. И замуж за другого не пойду! – бокал с громким стуком опустился на стол, и рассыпался мириадами золотистых искорок. В голубых глазах девушки заплясали гневные огоньки – И ты меня не отговоришь! За пару тысяч лет не смог пошатнуть моей уверенности, а теперь уж и подавно!

-Не кипятись, малышка, – бог хмыкнул, сворачивая пергамент и убирая его в стол. – Я лишь предлагаю немного изменить правила. Раз уж это последнее перерождение.

-Ты меня заинтриговал. Говори, – девушка заинтересованно вскинула одну бровь, напрягшись от предвкушающего тона собеседника.

-Все просто. Пять смертей увеличим на десять. Ну и еще маленькие нюансы, – Аид пошевелил пальцами, пытаясь показать незначительность остальных изменений. Но блондинка слишком давно и хорошо знала бога смерти, чтобы не обратить на это внимание.

-Полный список изменений, Аид. И, давай быстрее. У меня плотный график, сам знаешь. В это время столько блаженных из-за средств массовой информации и наркотиков, что я толком и отдохнуть не успеваю.

-Хорошо, детка. Но учти, если не принимаешь изменения – то договор обнуляется, – Аид ухмыльнулся, глядя на надувшую пухлые губки Макарию, и нажал кнопку современного переговорника, умостившегося на углу стола – Эриния, занеси, будь добра, документы на душу того сателлита. И коньяк, можно без кофе.

Через пятнадцать минут, изучив весь перечень изменений, хмурая богиня смерти блаженных, едва не сломав ручку, подписала документы.

-Когда начинаем? Подготовиться не хочешь? – широко улыбнувшись, Аид сцепил пальцы, расслабленно откинулся в кресле, скользнув по напряженной фигурке взглядом.

-Дела за меня своим Эриниям передашь. А судя по этим пунктам, готовиться мне смысла нет. Отправляй уже, – устало махнув рукой, девушка прикрыла глаза. Щелчок пальцев, и от щиколоток по тонкой ткани черной тоги скользнули яркие синие огоньки адского пламени. Еще миг, и спокойно сидящую девушку полностью скрыло сверкающими языками огня. Когда огонь опал, она пропала. Шелковая материя тоги плавно осела на опустевшее кресло.

-До скорой встречи, малышка. Повеселимся, – расслабленность в один миг слетела с бога смерти, и палец вновь потянулся к переговорнику. – Эриния, вызови мне срочно душу Кастора Целия. Макария уже там, пора девочке узнать, что Аида переиграть ей не дано.

Глава 1

Влад

Противный писк будильника ворвался в спящее сознание, отразился в висках, вырывая из горла хриплый стон. Рука взметнулась, чтобы скинуть эту дрянь с тумбочки, но будильник издевательски запищал в другое ухо.

- Вла-ад, – Светка, шлепнула меня по плечу.

- Отвали, – буркнул я и открыл глаза, спеша тут же их закрыть.

Во-первых, попытка взглянуть в глаза суровой реальности вызвала дикий спазм в висках, а во-вторых – над постелью возвышался отец, сжимавший в руке гадский будильник.

- Рота, подъем! – гаркнул отче.

- Па, в чем дело? – недовольно спросил я, натягивая на голову одеяло.

Одеяло тут же отлетело в сторону, обнажив не только мои бренные телеса, но и взлелеянное в солярии тельце моего вчерашнего увлечения. Светка вскрикнула и прижалась ко мне. Накрыв ее собственной подушкой, я все-таки сел и, прищурив один глаз, взглянул на отца. Тот швырнул в меня штанами и вышел из моей спальни.

- Влад, – Светка потянулась ко мне, но я остановил ее.

- Чуть позже, малыш. Отче ждать не любит.

Сказав это, я натянул штаны и вышел вслед за отцом. Нашел я его на первом этаже наших хоромин. Родитель сидел на кожаном диване, закинув ногу на ногу, и вертел стрелки будильника. Кстати, будильник был самым дешевым, память родителей о прошлой жизни. Не знаю почему, но с этим писклявым орудием пыток они упорно не желали расставаться. Перед отцом, на стеклянном столике, стоял стакан с уже разведенным «Алко Зельцером». Для меня. Выпив залпом снадобье, я упал рядом с отцом и откинул голову на спинку дивана. Глаза снова закрылись в ожидании чудодейственного эффекта адского зелья.

- Легче? – поинтересовался отец.

- Не, – проворчал я. – Нужно больше покоя.

- В гробу будет вечный покой, – усмехнулся язвительный отче.

- Мрачняк, – констатировал я.

- Твоя жизнь – мрачняк, – тут же парировал родитель. – Шалава твоя – мрачняк. Музычка твоя – мрачняк.

Я тут же открыл глаза и хмуро взглянул на отца.

- Вот только музыку не трогай, – уже привычно огрызнулся я. – Это серьезно.

- Универ – серьезно. – Ввернул, так же привычно, мой строгий родитель. – Твое будущее – серьезно, а музыка – фигня на постном масле. Мы не для того с твоей матерью такие деньги вбухиваем в твое обучение, чтобы ты дурью со своими дружками маялся, да этих вот, – отец кивнул в сторону второго этажа, – топтал в пьяном угаре.

- Па, я же не каждый день в таком состоянии, – возмутился я. – А это эта, – я тоже указал взглядом наверх, – давно не девица и знает, что делает.

- Конечно, знает, – рассмеялся предок – Тебя, дурака, окрутить хочет. Через пару недель заявит, что залетела, что делать будешь?

- Не полный идиот, предохраняюсь, – проворчал я. – Па, инквизиция окончена?

- Только началась! – рявкнул отец. – Меня достало твое раздолбайство! Сегодня же выкинешь все свои балалайки, сожжешь тетради с бездарными стишками и засядешь за конспекты! И чтобы больше ни одной дешевки в твоей постели. Хочешь бабу, женись, порядочная невеста есть на примете.

- Юркова что ли? – хохотнул я. – Уволь.

- Уволю, из дома, от кормушки, от банковской карты, – пообещал родитель.

А вот тут отец перегнул. Он принципиальный, я принципиальный, один корень. Взглянув на него исподлобья, я поджал губы, ожидая следующей реплики. Родитель не заставил себя ждать.

- Толпа тупых юнцов, орущие дурные песни – это не будущее, Влад. Когда-то я даже гордился, что у меня сын стихи пишет, но теперь вижу, надо было тогда еще тебя в ежовые рукавицы брать. А все твоя мать…

- Маму не надо приплетать, – вновь огрызнулся я, все более распаляясь. – И не надо оскорблять моих друзей. В конце концов, молодость дается на то, чтобы было, что вспомнить в старости. Я еще успею стать нудным пузатым мужиком, отчитывающим своего сына.

Отец демонстративно осмотрел свое подтянутое тело и иронично приподнял брови.

- Па, давай прекратим этот разговор…

- Отлучу от кормушки, – повторил отче.

- Да, отлучай! – взорвался я. – Мне достаточно лет, чтобы самому разобраться со своей жизнью. Если думаешь, что я держусь за твой кошелек, то глубоко ошибаешься! И учусь я там, куда вы меня с мамой отправили. Это было ваше желание, за него и платите, так что этой претензии не принимаю. Если нравится идея слияния с Юрковым, женись сам на его дебелой доченьке. Это моя жизнь, и мне решать, как она пройдет.

Отец с нескрываемым скептицизмом взглянул на меня и усмехнулся.

- А знаешь, сын, мне нравится твоя идея. Можешь идти на все четыре стороны. Поговорим через три месяца, расскажешь о своих достижениях. Можешь даже забить на универ, академку тебе возьмем. Устраивай свою жизнь, как хочешь. Считай, что мы заключили пари. Если за три месяца твоя музыка поможет тебе, и это я не об игре в переходе, – ты выиграл. Если же нет, то через три месяца ты избавляешься от всего того хлама, которым завалена твоя комната, напяливаешь строгий костюм и женишься на Лизе.

- Насчет, Лизы возражаю, – буркнул я.

- То есть, ты заведомо уверен, что у тебя ничего не выйдет? – прищурился родитель. – Это ведь пари, сын. Если выигрываешь ты, я вкладываю в твою банду деньги. Проигрываешь, делаешь то, что я скажу. По рукам?

- По рукам, – кивнул я и пожал отцу ладонь.

- Я даже дам тебе начальный капитал, чтобы было, на что снять себе жилье, и чтобы не опухнуть с голода, – подмигнул отче. – Одежду бери, какую считаешь нужной. Даже машину можешь взять. Но на этом все. Встретимся через три месяца.

После этого родитель направился к входной двери, издевательски напевая «Марш Мендельсона». Я проводил его взглядом и снова откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. Запал еще не прошел, но похмелье мешало думать. Черт! Отче уверен в своей победе, уверен на железобетонные тысячу процентов, и это мне не нравится. Совсем не нравится, но нужно собрать раскисший мозг в кулак и разобраться в последствиях этого экстренного разбора полетов. Но сначала душ и кофе. Поднявшись в свою комнату, я сразу столкнулся с кукольной мордочкой Светки. Она уже успела привести себя в порядок. В доме она не первый раз, так что знает, куда идти. Девица поднялась с кресла и направилась ко мне, покачивая бедрами. Я увернулся, меньше всего мне сейчас хотелось участвовать в ее играх с самолюбованием.

- Владик, – мурлыкнула девушка, обиженно надув губки.

- Малыш, меня озадачил родитель, давай не будем напрягать мой и без того напряженный мозг, – отмахнулся и скрылся за дверями ванной.

- Котик, – ручка двери дернулась, но я уже закрылся и усмехнулся, глядя на эти попытки прорваться.

Раздевшись, я встал под чуть теплые струи душа. Стало немного лучше. Позволив воде течь мне на лицо, я пытался думать. Выходило плохо. Шестеренки скрипели, но все-таки скрипели! Я мыслю, значит, я существую. Нет, не хочу существовать, не хочу плыть по течению, не хочу тянуть лямку, которую с отеческой заботой готовит мне родитель. Это его планы, и его устремления, а я, как еще одно вложение, с которого он ждет заслуженные дивиденды. Андроид, который обязан отработать заложенную в него программу. Робот, которому дают право на небольшую погрешность, чтобы не заклинило процессор.

- Твою ж… – выругался я, стер с лица воду и открыл глаза.

- Ты что-то сказал? – тут же отреагировала Светка.

- Не тебе, малыш, – ответил я и опустился на дно ванны.

Откинув голову на белоснежный холодный бортик, я отбивал ладонью забойный ритм, пытаясь перейти от мыслей о несправедливости жизни к составлению плана, как жить дальше, чтобы утереть родителю нос. Климовы не сдаются, да, па? То-то. Вернувшись под душ, я закончил-таки процедуру собственного омовения, и уже более свежий вышел из ванной. Унылая мордочка Светки попыталась засиять, но я погасил ее энтузиазм одним движением.

- Кофе будешь? – спросил, напяливая свежее белье.

-Влад, что происходит? – вот только твоих вопросов мне и не хватало.

- Перемены, Светик, глобальные, – усмехнулся я и пропел припев из песни незабвенного Цоя:

“Перемен!” – требуют наши сердца.

“Перемен!” – требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

“Перемен! Мы ждем перемен!”

- Что тебе сказал отец? – она решила не отставать.

- Он дал мне свободу, – хохотнул я, вышло немного нервно, но из песни слов не выкинешь.

- В смысле?

- Владик больше не будет поить тебя дорогими коктейлями, малышка, – подмигнул я. – И походов по клубам не будет. Начинается суровая реальность. Вопросы еще есть?

- Помирись, – предложила Светка.

- Помирись, женись и удавись на собственном галстуке, – тихо произнес я. – Вперед, исчадие танц-пола. Кофе, бутерброд и убираемся отсюда.

- Куда поедем? – деловито поинтересовалась она.

- Ты, куда хочешь, а я к ребятам, – ответил я и придал ей ускорение шлепком.

Вещи решил собрать потом. Еще надо узнать, сколько денег мне решил дать отец на первое время, от этого и будем плясать. Матери дома не было, что не означало, что дом пуст. Маман успела обрасти двумя горничными, которые теперь появлялись в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время. Вот и сейчас одна из них объявилась на пороге кухни.

- Танюш, я сам, – отмахнулся я.

Она кивнула и исчезла. Пока кофеварка варила кофе, я состряпал несколько бутербродов с дорогущей ветчиной. Понты, млин. Впрочем, это жизнь моих родителей. Они могут прожить ее, как им вздумается, есть, что вздумается, нанимать на работу, кого вздумается, даже на голове стоять в собственном джакузи, я начну свой путь.

- Вла-ад, – капризно протянула Светка. – Я хочу с тобой.

- Я тоже хочу с собой, – усмехнулся я. – Малыш, честно, появились проблемы, которые я должен решить. Ты ведь найдешь себе развлечение, правда? – и ответил прежде, чем она открыла рот. – Я в тебе не сомневался.

- Иногда ты меня жутко бесишь, – фыркнула она.

- Я иногда с собой вообще не уживаюсь, – я пожал плечами и поставил на стол чашки с кофе. – Приятного, Светик.

Она хотела еще что-то сказать, но я уже не обращал на нее внимания, вновь погрузившись в свои размышления. Жилье, пропитание – все это хорошо, особенно с начальным капиталом. Хуже другое, мне нужно пристроить нас с парнями куда-то за три месяца, в крайнем случае, себя любимого. Должен начать жить на собственные песни, превратить их из хобби в работу. Оно и к лучшему, давно пора начать двигаться вперед, а не буксовать на месте. Из дома я выходил уже с надеждой, глядя в будущее. Выбрал в гараже «Ауди», что вызвало фырканье моей птахи.

- Можешь идти пешком, – предложил ей.

- Нет уж, спасибо, – она уселась рядом со мной, всем своим видом показывая, что черный хромированный монстр за нашими спинами ей бы подошел больше.

- Куда тебя? – поинтересовался я.

- Домой, – вздохнула Светка, и мы выехали на улицу.

Скинув временную подружку на Торжковской, я настроил радио на «Радио-Рокс», за неимением в машине любимой музыки, врубил звук, превращая бедняжку «Ауди» в бумбокс на колесах. Помчался в сторону Васильевского острова, где жил мой друг детства, юности и порочной молодости – Мишка Архипов. Он же соло-гитара в нашей группе с, непривычным для слуха, названием «Сателлит». Даже не могу сказать, откуда я взял это слово. Просто легло на язык и все. Парням понравилось. Я потом даже залез в энциклопедию, выудив оттуда определение слова «сателлит». Оказалось, так называли телохранителя в Древнем Риме. Забавно. Увлекшись своими размышлениями, я чуть не пролетел на красный свет. Реакция у меня всегда была удивительной. Инстинкты на высшем уровне, срабатывают раньше, чем я успеваю подумать. В общем, до «Васьки» удалось добраться без приключений и разборок с ДПС и другими водилами, оно и к лучшему. Выудив из кармана телефон, я, не глядя, набрал Мишку. Он ответил быстро, что уже радовало.

- Мих, ты дома? – спросил я без долгих предисловий.

- Угу, – промычал сонный голос приятеля.

- Я на подъезде, встречай, – и отрубил связь прежде, чем он успел еще что-то ответить.

Воткнув свою машину на свободное место в Мишкином дворе, я огласил двор пиканьем сигнализации и направился к подъезду. Мишка снимал комнату в старой коммуналке, куда прорваться без боя было невозможно. Потому своих гостей Миха встречал лично, так удавалось избежать ругани с противной бабкой – его соседкой, тетей Олимпиадой. Если пользовались звонком, эта юркая старушенция выбегала к дверям и орала, не открывая обшарпанные створы, угрожая полицией, мэрией и карой небесной. Легче было разбежаться и выпрыгнуть в окно, чем слушать визгливое дребезжание. Если же ты оказывался в святая святых, она из своей комнаты не высовывала носа, тихо ворча оттуда. Мишка уже стоял в дверях, взлохмаченный и помятый, отравляя и без того не ароматный лестничный пролет запахом ядреного перегара. Поморщившись, я оттеснил его и вошел в замызганную коммуналку.

- Мих, сколько платишь за съем? – а что, комната дешевле, чем квартира. Хотя…

- Нормально плачу, – проворчал он, шаркая за мной. – Десятку, плюс коммунальные платежи. А что?

- Да, так… – я вошел в его комнату и усмехнулся, глядя на второе тело, растянувшееся на надувном матрасе.

Наш ударник, которого называли не иначе, как Штурм. В миру Штурм имел самое тривиальное имя – Петя, но предпочитал с гордостью носить прозвище, которое он получил за штурм дверей военкомата. Он очень хотел служить в армии, но был единственным из нас, кого туда не брали, совсем. И однажды, высосав литр горькой, наш друг и соратник пошел требовать справедливости. День был выходной, Штурм об этом благополучно забыл, и с надрывными криками бросался на закрытые двери военкомата. Ему потом даже полиция, тогда еще милиция, объясняла, что Родине Петр Семенов нужен в глубоком тылу. Штурм утер скупую мужскую слезу и махнул на армию рукой, а прозвище осталось. Штурм открыл один глаз, посмотрел на меня и, издав невнятное восклицание, снова провалился в хмельное забытье.

- Ты чего? – Миха упал на постель не первой свежести, откуда раздалось недовольное женское ворчание.

Приглядевшись, я рассмотрел в сбившемся в кучу одеяле женскую ногу.

- Нужны идеи, – заявил я, падая на скрипучий деревянный стул. – Нам нужно продвижение. Пора миру услышать о «Сателлите».

- Офигеть, – восхитился Мишка, правда, выразился он более емко. – Ты такой умный и красивый врываешься в наше печальное утро…

- День, Миха, уже день, – поправил я.

- Это у тебя день, а у нас глубокая ночь, – не согласился мой вечный друг. – Ты врываешь и пытаешься смутить наши ослабленные умы.

- Пришло время, – упрямо повторил я.

- Вон окно, – махнул рукой приятель. – Открой и заори. Потом закрой, сядь на стул и закройся до полного пробуждения, моего.

На полу заворочался Штурм, затем сел, почесал свою многомудрую «репу», вдруг вскочил, рванул на себя раму и заорал:

- Сателли-ит!

- И на бис, – деловито кивнул Миха.

- Сателлит, вашу мать! – проревел Штурм и упал на матрас с чувством выполненного долга.

Мы с Мишкой проследили этот душевный порыв, переглянулись, и Миха развел руками:

- Ты счастлив?

- Пошли вы, – беззлобно отмахнулся я и включил телевизор.

Моя команда, сломленная ночным возлиянием, удовлетворенная моим временным затишьем, вернулась по своим местам. Бездумно переключая каналы, я упорно думал, как жить и что делать, когда мое внимание привлекли взрывы сценического фейерверка, алая надпись «Прорыв» и забойная мелодия на заднем плане. Бодрый голос вещал об отборочном туре на конкурсе молодых рок-групп «Прорыв». Запись альбома и контракт с крупной звукозаписывающей компанией, плюс пиар-агентство. Черт, то, что надо!

- Сателлит, подъем! – заорал я.

- Отвали, – простонал Миха.

- Сателлит! – проревел Штурм.

- Мы идем на «Прорыв»! – возвестил я, гордо улыбаясь, и получил подушкой по роже.

Лина

-Ли-и-и-ин! – чей-то тихий шепот на периферии слуха откровенно мне мешает, да еще и за плечи потрясли.

-М-м-м… – вяло отмахиваюсь от настырного голоса, устраивая голову удобнее на сложенных руках. Нет меня, абонент не абонент и вообще…

-Линка просыпайся, блин! – тряска усилилась, шепоток звучит уже с отчаянием. Горим, что ли?

-М-м-м?? – да что тебе от меня надо? Я сегодня полночи в клубе отрабатывала, дайте поспать! Если горим – выносите мое бренное тело, а я досплю.

-Евангелина, епстудей! – яростный шепот, и острый локоть подруги врезается в мои ребра, вышибая слезы из глаз. Скорбный вой уязвленной драконицы судорожно вырывается на волю и стихает, зажатый шустрой ладонью все той же подруги.

-М-м-м!! – угрожающе вращаю выпученными глазами, пытаясь взглядом выразить все, что я думаю об этой костлявой особе! И я ее называю подругой? Да это суповой набор с замашками Фредди Крюгера! Такой сон, блин, испоганила своими тычками!

-Тихо ты! Гоблин идет! – подруга зыркнула куда-то через мое плечо, и быстро убрала руку, широко улыбнувшись. Гоблином звали нашего философа, за постоянно зеленый цвет лица и крайне злобную натуру. За эти два года, благодаря этому козлобородому, сгинула половина нашего курса. Я быстро обернулась, открывая слипающиеся глаза шире, и так же улыбаясь во все тридцать два.

- Спасибо за лекцию, Сергей Юрьевич! – о как, вымуштровал нас настолько, что синхронно уже разговариваем.

-Веселитесь, студентки? На ваше счастье пара уже закончилась. Посмотрю я, как вы во время сессии повеселитесь у меня, – старичок поправил очки на переносице и, покачав головой, погрозил нам пальцем. Мы покивали ему головами, как китайские болванчики. Моя улыбка уже становилась похожей на зверский оскал, даже щеки заболели.

-Твою ж дивизию, – мой стон отразился от стен опустевшей аудитории, а звук удара лба о парту дополнил композицию ритмом, – Надо было поступать на препода музыки, а не на пиарщика. И зачем я тебя послушала вообще? Жизнь была бы весела и беззаботна. И высыпа-а-аться смогла бы… – последнюю фразу сопроводил мой широкий зевок, и глаза снова закрылись.

-Линка! У нас сейчас психология! – локоть, в остроте которого я уже успела убедиться сегодня, опять прилетел в гости к моим многострадальным ребрам.

-Ника, ты опухла совсем? – взвыла я раненым зверем, хватаясь за стопроцентно намечающийся синяк, – Ну чего ты от меня хочешь? Я всю ночь не спала, работала, а потом выступление! – подруга насупилась, и я состроила жалобную моську, как у котика из Шрэка, – Нику-у-усь, а давай твоя Линочка поползет домой в кроватку? А ты, как староста, прикроешь меня на парах? Я тебе тортик приготовлю-ю-ю… Ну плиз-плиз-пли-и-из!

-Лин, ты мне этих тортиков за два года универа уже штук тридцать задолжала, – скепсис так и сочился из подруги. Перекинув черную косу на спину, она встала из-за стола, подхватывая рюкзачок. – Иди уже, страдалица. Но ты б решила уже, что тебе важнее, музыка и ночная жизнь или стабильное будущее?

-Вероничка! Ты настоящий друх! – я с писком налетела на бубнящую что-то себе под нос подругу, быстренько ее потискала и, пока та не опомнилась, пулей выскочила из аудитории, на ходу проверяя наличие ключей от квартиры в кармане. Спать, спать и еще раз спать! А вечером на репетицию, и играть, играть! Аллилуйя! Свободу попугаям!

-Твою б энергию, да в мирное русло – цены б тебе не было, балбеска! – понесся мне в спину возмущенный вопль Ники, пока я, со скоростью Сапсана, двигалась по коридору на выход.

Насвистывая прилипчивый мотивчик из репертуара Тайлер Момсен и, воткнув наушники с моими любимыми «адскими воплями», как их называет Ника, натянула кожанку, выскакивая на улицу и скатываясь со ступеней корпуса Пиарщиков. Отцепив велосипед с нынче новомодной парковки для великов, покатила свой зад до дому. А тортик я Нике точно испеку! Зря я, что ли, на курсах кулинаров год проторчала, провалив в первый раз экзамены? Выехав на Невский, довольно сощурилась, подставляя лицо под первое в этом году весеннее солнышко. И потеплело за эту неделю сильно. Скоро уже можно будет в парке по ночам репетировать. Хорошо-то как! Приятный ветерок распахнул полы расстегнутой куртки, проникая под футболку. Не люблю общественный транспорт, утреннюю толкучку и косые взгляды. Именно потому я предпочла подкопить денег и приобрести велосипед. Никаких тебе пробок, никаких тычков торопящихся и суетящихся людей. До родной Петроградки добралась быстро, срезая дворами. Район, где нам выделили квартиру, казался лабиринтом для гостей города. Я же без проблем ориентировалась в узких улочках. Благо приют, в котором мы с Никой выросли, был тут же. Нам вообще неимоверно повезло, что квартиру, хоть и в крайне потрепанном состоянии, выделили тут, а не в трущобах как многим. Центр города все же!

That’s why we won’t back down

We won’t run and hide

Yeah, ‘cause these are the things that we can’t deny

I’m passing over you like a satellite

So catch me if I fall*

Громыхал в наушниках новый хит одной из моих любимых групп, и я, не стесняясь, подпевала себе под нос, приплясывая на месте, пока заводила велосипед в парковочный паз. Ну да, кто бы меня поймал. Сама себе спутник, ни на кого положиться в этой жизни нельзя кроме себя. Замок тихо щелкнул в руках, уведомив меня, что мое единственное и любимое средство передвижение не сделает без меня ноги, и я поспешила в магазин. Раз я буду печь – значит, нужны ингредиенты, а их-то мы как раз все и схомячили позавчера с Никой, под какую-то слезливую мелодраму. А если быть точнее то я, не заморачиваясь, напекла тогда капкейков из микроволновки во всех имеющихся у нас в квартире чашках. До сих пор последствия выскребаем из чашек. Микроволновку, по-моему, реанимировать уже не удастся. Она вся в коричневых разводах от какао. Кто ж знал, что одна из кружек окажется смертницей – порадует нас и соседей громогласным взрывом в три ночи?

-Изыди, адское исчадие! – шарахнулась от меня какая-то бабулька в отделе молочки и, перекрестив напоследок, сплюнула, чуть ли не на кроссовок. Совсем крыша поехала на старости лет.

-Бабуль, вы чего? Разве я похожа на порождение Сатаны? – у меня округлились глаза, когда бабулька повторно сплюнула и, покрутив пальцем у виска, посеменила к кассам, прижимая к груди, как библию, пакет самого дешевого молока.

Вот и так каждый раз. Ну да, блондинка, волосы дыбом стоят, так сейчас модно это! Глаза черным жирненько так до состояния панды обведены и татуировки на руках – это вообще показатель профессии. В рок-клубе работаю барменом, как-никак. У нас иначе выглядеть – моветон, между прочим! Еще будет мне старая говорить, как жить. Свое-то вон отжила – а в магазин за молоком на последние пенсионные небось ходит. Явно дети разъехались, одну оставив. Помочь старой, что ли? Хотя…поколотит еще коробкой этой. Ну, на фиг. Махнув на вредную бабульку рукой, схватила того же молока подешевле, сметаны и переместилась в отдел со сладким. Так, какао, сгущенка, миндаль. Будет тебе тортик Ника, аж слипнется все! Мука, вроде, у нас еще оставалась. В предвкушении, потирая руки, я расплатилась на кассе остатками последнего гонорара, и поспешила домой. Роллтонов у нас еще на месяц вперед – выживем! Квартира как всегда встретила тишиной, обшарпанными стенами и голодно мяукающим котом Жориком – единственным настоящим мужчиной в этом доме. Ну да, за счет государства сироты живут. Где уж нам до евроремонтов-то? Скинула кеды и прямо в куртке прошлепала на кухню. А спать-то охота, боюсь не услежу за коржами… Эх, ладно. Завтра испеку, если Ника ночью не сожрет опять все. А сейчас идем делать благое дело! А точнее – спать! Потому что, когда Лина спит – мир вздыхает спокойнее, ага. Больше по инерции, приняв душ и закинув в себя последний йогурт, дотопала до своей комнаты и упала лицом в подушку. Жорик, решив изобразить одеялко, улегся на спину, от чего я хрипло ахнула и задергалась.

-Откормили мы тебя, туша рыжая! – просипела, все же переворачиваясь, и сгребая Жорку в качестве обогревателя подмышку, – Спим, Жора, а не едим. Если зарплату сегодня не дадут – тортик наша последняя еда, Жорка. А лапшу ты у нас не ешь, привередливая морда.

Кот протяжно и крайне возмущенно мявкнул и, взбрыкнув, поспешил от нерадивой хозяйки подальше. Ну и ладно. Предатель! За банку тушенки родную хозяйку продаст.

Пилик-пилик-пилик

Блондя, шеф зовет тебя!

Пилик-пилик-пилик!

Вашу-ж ма-а-ть, что там опять стряслось? Противно звенящий мерзким голоском телефон на ощупь обнаружился мною на тумбочке, и я нажала кнопку приема вызова, не открывая глаз.

-Морг на связи, – мой хриплый голос насмешил какого-то весельчака на той стороне.

-Линка, сегодня репетиция. Если быть точнее – только тебя и ждем. Где тя носит, блонди? – я ошалело хлопнула ресницами и, посмотрев на часы, подорвалась с постели.

-Ден! Я скоро буду! Честно! – на той стороне трубки опять заржали.

-Ну ты и сурок! Ждем, поспешай! – тихо матерясь на подло не сработавший будильник, выставленный мною на ежедневное повторение в восемь вечера, я метнулась на лестницу, впрыгивая в джинсы буквально перед входной дверью. Схватив футляр с гитарой и ключи, вымелась в подъезд, и едва не улетела с лестницы носом вперед, запнувшись о метнувшегося на свободу Жору. Видимо, решил поискать пропитания на воле. Ники еще не было дома, скорее всего, на вечерней смене в кафешке задерживается. А кот, если захочет, и через форточку вернется. Благо второй этаж и деревья, высокие прямо перед окнами. На велик и погнали. А то Денис мне голову отвертит за очередное опоздание! Позавчера уже косился подозрительно. И выпрут меня из группы, где я душу отводить буду?

Через четыре минуты я, вывалив язык на плечо, влетела в помещение арендованной нами вскладчину студии, и растянулась на обитом мягким ковром полу. Летела я сюда так, что до сих пор ветер в ушах свистит и ноги ненавидят хозяйку, решившую, на ночь глядя, поучаствовать в гонках на двухколесном друге.

-Ща-а.. Еще минута, и я с вами! – не поднимая лица, выставила вверх большой палец.

-Да отдыхай, Линка. Мы пока над песней сидим новой. На конкурс надо, – меня довольно вежливо отпинали с дороги в уголок на пуфики, где я уже попыталась отдышаться в сидячем состоянии.

-Что за конкурс? – я выхватила у притулившегося рядом Дена бутылку с пивом и, сделав пару глотков, вернула ее хозяину. Вот теперь жизнь налаживается.

-Мы решили учувствовать в отборе. Финалистам – запись альбома в крупнейшей звукозаписывающей компании и долгосрочный контракт на пиар группы! – Илюха, наш ударник, воодушевленно потыкал мне в нос какой-то листовкой. Выхватила блестящий рекламный листок и присвистнула. Мы учувствуем в «Прорыве»? Прощай универ! Рок–карьера, я иду!

-И чего сидим? Какую песню на отбор надо приготовить? – во мне вновь клокотала неуемная энергия. Подхватившись с места, коленом задела бутылку у Дениса в руках, и схватила лежащий рядом футляр. Солист прокашлялся от попавшего не в то горло напитка, и с укоризной покачал головой.

-Лин, ты метеор, а мы – нет. Тематики песни нет. Единственное условие – она должна быть новой. Мы толкового ничего не придумали, – он развел руками и отсалютовал мне почти пустой тарой, – можешь сама придумать.

-А что? Я могу! – у меня загорелись глазки и зачесались ладошки. С видом заядлого маньяка расчехлила гитару и, подсоединив ее к установке, села перебирать струны. В голове роилась тонна идей, и вычленить что-то стоящее было сложновато.

-У-у-у…Ден, бас гитарист для нас потерян в нирване музицирования, – ехидно выдал вердикт Илья, откинувшись на своем стуле за ударными, – сгоняем пока еще за пивасом?

-Ты иди, а я пас. Завтра нести заявку. Нужно быть в форме, – Ден махнул рукой, прислушиваясь к переборам мелодии и чему-то кивая. Илья фыркнул, и, подхватив под локоток нашего вечно сонного второго гитариста, покинул помещение. Ден осторожно, дабы не сбить меня с мыслей, приобнял за талию. Фиг бы с ним, он уже третий год подкатывает, привыкла к этим жестам внимания. Сосредоточилась и погрузилась в мелодию, льющуюся из-под пальцев.

Есть! Вот оно!

-Я придумала! – вокалист, видимо, успевший задремать, вздрогнул и распахнул ошалевшие глаза. – Слушай!

Зная, что мне лучше не перечить, потому, как под вдохновением я пру, как таран, сметая всех неугодных, Денис навострил ушки. Да и по все разрастающейся улыбке я поняла, что нашего певуна тоже озарило. Ай да Линка! Ай да молодец!

-Лин! Ты – чудо! Слова в голову лезут! Сейчас запишу, и попробуем сыграть! – я покивала, сияя как начищенный пятак, и продолжила наигрывать, пока Денис судорожно что-то строчил на обратной стороне рекламной конкурсной брошюры. – Вот! Только ты вторым вокалом! Должно красиво получиться!

Я отложила гитару и, нависнув над столом, пробежалась глазами по тексту, присвистнув.

-С каких пор у нас секс в песне? Я такое петь не хочу! – я возмущенно потыкала в корявые строчки и сложила руки на груди, – Перепиши эту часть!

-Ну ты и бука! – Ден щелкнул меня по кончику носа и усмехнулся, – Ладно, сейчас. И напою.

Переделка заняла всего несколько минут, хотя и не удовлетворила меня окончательно. Я перекинула ремень гитары через плечо, и по отмашке лидера, вступила. По помещению полился мягкий баритон Дениса: Подойди немного ближе, пока не началось,

Позволь сказать как сильно

Чего хочу я, и как тут повелось.

Я здесь ради наркотика,

Лишь ради него одного

Так иди же ко мне, хоть ненадолго,

и ответь,

Можешь ли ты свободно лететь?

-Лин, а теперь вместе… – я, до этого прикрывшая глаза и наслаждавшаяся песней, вздрогнула и выпустила инструмент, когда шею обожгло поцелуем.

-Эй! Лапалки убери! – если бы я не любила бы так свою гитару – одела бы ее на голову этому ловеласу! Еще чего удумал, губами своими ко мне лезть! – Мы тут собрались не для этого! Фу, я сказала! Денис!

Лидер, коварно улыбаясь, теснил меня в угол. Твою ж…

-А вот и мы…оу…Мы, наверное, попозже зайдем. А то тут дымится уже... – ввалившийся в студийное помещение, Илья попятился, на буксире утаскивая и остолбеневшего Максима. Фыркнув, отпихнула зависшего Дена, зло сверлящего ударника взглядом, и скинула гитару в открытый футляр.

-Детский сад – штаны на лямках! Если вы репетировать не собираетесь – то я домой!

-А ну, стоять! – рык Дениса, и Максим за ухо возвращает, намеревавшегося слиться, Илью за ударные. – Репетируем! Лина, одевай свою брякалку и дай ребятам послушать.

Меня прожгло злым взглядом недооцененного мужчины. Иногда я задумываюсь, а не сменить ли группу? Удерживает только то, что девушек бас-гитаристов фиг куда берут в нормальные группы. А в бабий бэнд я не горю желанием попасть. Там еще хуже. С тяжким вздохом обреченного вновь взяла в руки гитару и наиграла мотив. Вскоре ко мне присоединился и Макс, привнося в низкие частоты моей басухи ноты более пронзительные и высокие. Илья подхватил ритм и… Люблю я репетиции! А через полчаса меня опять накрыло вдохновением. Я отбросила гитару на руки растерявшемуся Дену и птичкой порхнула к столу, подхватив в нетерпении ручку. Текст ложился, будто мне его кто-то на ухо нашептывал, и, прикусив кончик языка, я судорожно записывала ровные строчки рядом с корявыми буквами солиста.

-Вот! Вот с ней будем выступать, а не с этой…порнухой! – выхватив обратно басуху, заменила ее в руках Дениса на листовку и припала к струнам, наигрывая впившийся в мозг мотив.

-Ого! Вот это ты сегодня в ударе! Согласен на твою! – у брюнета аж глаза загорелись и, взлохматив короткий ежик волос, он прислушался к музыке и запел:

Когда же всё начиналось,

Нам не узнать, вам не вспомнить.

Звезда легендой сменялась,

Кто может всех их припомнить.

Стихи писали на кухне,

А исполняли в подвалах,

Или сидели на стульях

И пели в актовых залах.

Началом была им нота,

И много голого смысла,

А там не важно, как спето,

Там главное, чтоб было слышно.

Но вот их многих не стало,

А время ждёт новых песен,

Герои, что с вами стало,

Мир с пустотой стал мне тесен.

Илья и Макс быстро подхватили мелодию, пропитавшую, казалось все мое существо. Шальная улыбка озарила мое лицо, и не сходила, пока не отзвучал последний аккорд.

-Лин… С нас шампусик! – я смущенно потупилась, демонстративно ковырнув кедом ковер.

-Шампусика не нать, Линочка хочет…мороженки! – парни расхохотались и, побросав инструменты, ринулись тискать бедную маленькую меня. Вместе с гитарой. – Инструмент попортите, ироды!

Но на мои жалкие стенания уже никто внимания не обращал. Эти бугаи дружно лохматили мне мою, и так стоящую дыбом, прическу, стискивали своими медвежьими лапами, а кто-то, подозреваю, что все же Ден, даже ущипнул за филей. Еле отогнала от себя эту ватагу, пригрозив, что, если не покормят мороженкой, – в «Прорыв» они попадут без бас-гитары. Воодушевленные моим немного неадекватным музом, парни быстро собрали инструменты, и, оседлав шею Макса, я вышла в ночь с целью поживы. Мороженого, конечно же.

*Слова песни группы Rise Against – Satellite

Глава 2

Влад

Через три часа проспавшиеся соратники восстали со своих постелей, поеживаясь от весенней прохлады, потому что, уже начиная пьянеть в их перегаре, я открыл форточку.

- Садист, – зевнул Миха.

- А? – я обернулся на звук его голоса, но сразу же вернулся к своему занятию, в одно мгновение забывая, что я здесь не один.

- Микрофон на, – заржал друг детства. – Форточку, говорю, закрой.

- Угу, да-да, – ответил я, не вникая в смысл его слов.

Сообразив, что я не с ними, Миха сам закрыл форточку и вышел из комнаты, прихватив полотенце. Неожиданно меня обдало перегарным зловонием, вышибая, если не слезу, то все полезные мысли из головы, точно. Подняв голову, я обнаружил Штурма, с философским видом почесывавшего зад и изучающего то, чем я был занят.

- Пишешь, – констатировал он.

- Дышишь, – отметил я, отодвигая подальше от себя лицо собрата.

- Живой, – пожал плечами Штурм. – Чего пишешь?

- Текст новой песни для конкурса, – ответил я, возвращаясь к исписанным карандашом тетрадным листам, которые нашел у Михи.

- Че за конкурс? – ударник вновь почесал зад, затем вдумчиво поскреб подбородок, прошерстил пятерней спутанную гриву длинных волос и тяжело вздохнул. – Пива бы.

- Крива бы, – раздраженно огрызнулся я, зависая над стихами.

Штурм шумно выдохнул мне в ухо и побрел прочь из комнаты. В дверях они столкнулись с Михой, уже более свежим и похожим на человека. Мишка повесил на шею Штурма полотенце.

- Не, – скривился тот.

- Да, – Миха сурово свел брови.

- Садисты и гады, – худые плечи Штурма уныло опустились, и он потащил свое бренно тело в общую ванную.

Кроме тети Олимпиады в квартире еще никого не было, потому Мишка мог позволить себе такую вольность, как отправить гостя в душ. Друг моего безоблачного детства замер рядом с кроватью, глядя на все еще спящую девицу, и вздохнул не менее душераздирающе, чем Штурм. Имел Мишка Архипов одну слабость – перся от спящих женщин. Умиляли они его, кто его знает чем, но не мог будить. Чем наглые бестии и пользовались, если зависали у Мишки до утра. Так и уходил на работу, оставляя очередную подружку на свой страх и риск. Иногда чего-то не досчитывался, но упорно продолжал умиляться.

- Спит, зараза, – вновь вздохнул он.

- Разбуди, – усмехнулся я.

- Не могу, и ты не трогай, – тут же погрозил мне кулаком Миха. – Киса просто, – умилился мой приятель.

Махнув на него рукой, я смял то, что мне не нравилось, и оставил перед собой один лист. Мишка протопал ко мне и согнулся над плечом. Затем ухватил листок и поднес к глазам, мурлыкая что-то новенькое: Сердце замерло в груди.

Ветра свист и шаг вперед…

Разобрал я и понял, что Миху, что говорится, торкнуло. Он ухватил свою старенькую, но любимую акустику, и уселся на край кровати, отпихнув от себя женские ноги. Музыка – единственное, что заставляло его забыть об умилении перед спящими женщинами. Девица заворочалась и недовольно заворчала.

- Заглохни, – грубо оборвал ее Мишка.

Впрочем, в такой момент и я лез под руку только тогда, когда меня просили. Пошлет так далеко, что дорогу назад не найдешь. Миха перебрал струны, прислушиваясь к извлекаемым звукам, затем наиграл мотив, который напевал недавно, еще раз, глядя в текст, и выдал мелодию, велев: - Давай, Шаляпин.

Я тут же с готовностью сел рядом.

Сердце замерло в груди.

Ветра свист и шаг вперед.

Сколько бога не моли,

Наступил и твой черед…

Девушка села на постели, похлопала сонными глазами и подползла к нам ближе.

Плачет ангел за спиной,

О спасении забыв.

Он прощается с тобой.

Вот и все, уже обрыв…

- Круто, – изрекла девица, нависая над плечом Михи.

- Свали, кукла, – велел наш соло-гитара-диктатор.

- Малыш, не мешай, – более мягко поддержал я.

Открылась дверь, и в комнату ввалился Штурм. Он рассмотрел представшую ему композицию, тряхнул мокрыми волосами, кинул в девицу полотенцем и упал на тот стул, на котором сидел я. Девушка фыркнула, демонстративно скривилась, показывая мокрое полотенце, но мы уже не обращали на нее внимания.

- Мрачняк, – заявил Миха.

- Что писалось, – пожал я плечами.

Штурм пробежал глазами по тексту и тряхнул головой, обрызгав нас с Мишкой водой с волос.

- Нормально. Как раз под состояние, – решил он. – Давайте еще раз.

Краткий миг, глухой удар.

Сердце замерло в груди.

Жизни кончился угар.

Только ангел позади.

Миха остановился, глядя на меня.

- Мрачняк, – повторил он.

- А мне по кайфу, – встрял Штурм.

Я промолчал. Идея ребят зацепила, это было видно. Мишка продолжал наигрывать, Штурм машинально отбивал ритм ногой, я думал. «Прорыв» – решение основной проблемы, главное, пройти отборочный тур. Но остаются еще насущные проблемы.

1. Сколько отче отстегнет ноликов своему сыну?

2. Где жить?

3. Что кушать – зависит от первого пункта.

Вывод: нужно проверить карту. И со съемом разобраться. В коммуналке жить не хочется, вообще соседство с чужими людьми как-то не климатит, значит, нужно квартиру.

- Что-то наш красавчег завис, – Мишка толкнул меня в плечо. – Что там у тебя?

Я обернулся к нему и несколько секунд пытался вникнуть в суть вопроса.

- Отче от кормушки отлучил, – усмехнулся я.

- В первый раз что ли? – хмыкнул Миха.

- Нет, тут все иначе. У нас пари. Родитель дал мне срок – три месяца. Либо мы раскручиваемся, и он в нас вкладывает свои родимые, – при этих словах у парней загорелись глаза. – Либо я напяливаю его хомут на шею. И женюсь.

- Тьфу, – моментально отреагировал Штурм.

- Штурм, офигел? – взревел Миха. – Вали за тряпкой!

- Чистоплюй, – презрительно скривился наш ударник, растирая плевок носком тапка.

- За тряпкой, я сказал!

Мишка шутить не любит. Он трепетно относится к своему жилью. И если сейчас тут некоторый бедлам, значит, вечером Миха будет вылизывать до блеска комнату. Аккуратист и педант. Я проследил, как Штурм поплелся за тряпкой, и вновь обернулся к вечному другу.

- Мих, проблема номер раз, где жить брошенному ребенку? – спросил я. – Не слыхал, кто-нибудь что-нибудь сдает?

- Слыхал, – несказанно обрадовал меня Миха. – Борюся, с которым я вместе учился. Он собирался куда-то сваливать и сдает свою двушку на Ординарной.

- О-па, – я потер руки. – Что сидишь-то? Звони!

Мишка испепелил меня взглядом, потянулся и взял свой телефон, снова испепелил взглядом, набрал номер и продолжил меня предавать огню. Я порадовал его акульим оскалом, и Миха отвернулся. В этот момент тренькнула СМС-ка на моем гаджете. Отче выполнял свое обещание, баланс на моей карте, которая пустовала некоторое время, увеличился, аж, до ста тысяч. Я боялся, что родитель поизмывается, но он оказался несказанно щедр. Сотня на три месяца, нормально. К окончанию срока я должен уже иметь, чем ответить отцу, иначе всю жизнь буду ему отрабатывать эти нолики.

- Не сдал? – услышал я Мишкин голос. – Ну, по кайфу, че. Подъедем… угу. Когда?.. В восемь вечера? Без проблем… Ага… Да, нормальный пацан, я ручаюсь… Борь, что у тебя там брать, он тебе еще сам принесет… Все, базара ноль, до вечера.

Он отключился и посмотрел на меня.

- Хата есть, – известил Миха.

- Деньги тоже, – деловито кивнул я. – Кстати, сколько ему надо?

- По знакомству возьмет восемнадцать, – ответил мой приятель. – Жрать хочется.

- Та же ерунда. Идем, перекусим куда-нибудь. Потом Сливе позвоним, надо еще новое место для репетиций подобрать, – сказал я, поднимаясь с дивана.

Из коридора послышалось дребезжание тети Олимпиады. Бабка явно кого-то отчитывала.

- Черт, Штурм и кукла, – опомнился Миха и выскочил за дверь.

Пока он разбирался в неожиданном конфликте поколений, я свел в голове дебет с кредитом первых трат. Пока меня все устраивало, но подумать о какой-нибудь подработке стоит. Ладно, это потом, сначала заселимся. Еще новое место для наших репетиций. До сегодняшнего дня проблем не было. Я оборудовал закуток в подвале родительского дома под студию, там мы никому не мешали и денег за наем не уходило. Теперь же нужно было решать и эту проблему. Найти место, перевезти аппаратуру. Кстати, тут может быть полезен Слива, в обычной жизни – Славян, наш бас. Он оказался самым умным и свинтил с ночного гульбища первым еще в первой фазе возлияний. Значит, сейчас он в своем уме и трезвой памяти. И у него мама – директор одного из многочисленных ДК нашей культурной столицы, может, местечко и найдется. Она не мой отче, к увлечению сына относится с большим пониманием. Набрав Сливу, я назначил ему рандеву через сорок минут в СПб баре, рядом с метро. Мы туда частенько наведывались, когда оказывались на «Ваське». Причиной облюбованности этого места стало близкое проживание Мишки.

- По коням, что ли, – пробормотал я и, прихватив листок с текстом, вышел из комнаты.

Объяснения соседей было в полном разгаре. Кукла Михи что-то вставляла в редкие секунды затишья, Штурм просто слушал с явным интересом, даже рот приоткрыл. Я приобнял девицу, получив за это кокетливый взгляд, подтолкнул коленом в зад Штурма к комнате и, велев: - Через пять минут во дворе, – снова вышел в коридор.

- Олимпиада Вениаминовна, это не конструктивный диалог, – втирал бабке Миха.

- Олимпиада Вениаминовна, чудесно выглядите, – улыбнулся я пожилой женщине. – Вам идет этот оттенок синего, очень освежает.

Бабка затихла, скромно улыбнулась и махнула рукой:

- Скажешь тоже, Владик.

- Ну, что вы, я зря не скажу, – продолжал я лить мед в уши женщине, оттесняя Мишку к его комнате. – Миш, пять минут, – велел я, не отводя взгляда от утихомиренной горгульи.

Он тут же исчез за дверью, а я приобнял тетю Олимпиаду за плечи и повел к кухне. Она хихикала, отмахивалась и даже кокетливо косилась на меня. Сделав ей еще несколько комплиментов, я получил законный кусок яблочного пирога. Пироги она пекла обалденные, этого у грымзы не отнять. С этим честно заработанным куском я и покинул квартиру друга. Во дворе я покосился на свою машину. Оставить бы здесь и пропустить кружечку пива, но нужно перевозить вещи и, возможно, аппаратуру, потому придется воздержаться. Всех задержала «кукла», за что сейчас выслушивала лекцию от нудного Мишки. Ее мы отправили на метро, а сами завалились в бар, заказали горячего, мужики себе пива, а я просто сок. Здесь мы просидели, пока не заявился Слива. На него вылили всю информацию разом: конкурс, песня, место для репетиций. Славик – деловой человек. Уже через час мы ехали обратно на Крестовский остров, чтобы забрать инструменты и аппаратуру, из-за чего пришлось созвониться с отче и выпросить у него того самого монстра, который так облизывала взглядом Светик. Родитель, издевательски ухмыляясь, добро дал. А вечером я вернул монстра и снова взял «Ауди», куда закидал свою одежду, утер материнские слезы и вместе с Михой отправился на встречу с его знакомым по Лингво Центру. Боря ждал нас возле своего дома, который оказался мышиного серого цвета. Место для парковки нашлось немного дальше, потому пришлось топать обратно. Боря увидал нас, махнул Мишке и застыл, ожидая нашего приближения. Когда мы уже подходили, дверь парадной открылась, и оттуда вывалилось белобрысое недоразумение с велосипедом и гитарой, спрятанной в чехол, за спиной. Девчонка пригнулась к рулю, сгибаемая тяжестью инструмента, что-то буркнула приятелю Михи, и это нечто с глазами панды взлетело на велосипед. Ожесточенно работая острыми коленями, блондинка понеслась в неизвестном направлении, более всего напоминая ведьму на метле, опаздывающую на шабаш. Проводив вело-привидение с гитарой взглядами, мы дошли до Бори, пожали ему руку, и направились смотреть квартиру.

- Есть все, – говорил Боря. – Старенькое, но есть. Машинку стиральную сначала пнуть надо, потом она жужжит, как пчелка. Добьешь, выкидывай, мне не жалко. Посуда, ну, там микроволновка, все есть. За этот месяц деньги мне, дальше девчонкам, вот их квартира, – мы как раз проходили мимо обшарпанной двери. – Лучше Нике отдавай, она посерьезней. Линке, она как раз на велосипеде промчалась, тоже можно, но лучше Нике. Она темноволосая, потом познакомишься. Вот и пришли.

Он открыл дверь и сразу скинул мне ключ в ладонь.

- Запасной на гвозде, вот, – палец Бори уткнулся в гвоздь с ключом. – Если будешь кого приводить, сильно не орите, соседи нервные. Смотри.

И он самоустранился, привалившись плечом к стене. Мы с Михой прошлись по квартире. Придираться я не собирался, меня все устраивало. Центр, двушка, все есть, даже машинка для битья. Сумма меня устраивала, потому, вновь пожав друг другу руки с Борисом, я легко расстался с восемнадцатью тысячами, которые тут же перекочевали во внутренний карман куртки Бориса. Он подхватил приготовленную у входа большую дорожную сумку и, пожелав удачи, ретировался с собственной жилплощади.

- Ну? – спросил Мишка.

- Жить можно, – усмехнулся я. – Идем за вещами.

Миха завис у меня до часа ночи. Мы шлифовали песню на моей акустической гитаре, которую я прихватил с собой. Потом перебрались на синтезатор, тоже не забытый мной, напялив наушники, добавляли эффекты, слушали, что получалось, и снова брались за дело, перемежая все это пивом с сосисками, первым блюдом, приготовленным мной в новом временном доме. К часу Миха устало вздохнул и, глядя на меня умными, но наглыми глазами, попросил:

- Вызови мне такси, а?

Усмехнувшись, я набрал до боли знакомый номер, вызвал другу машину, и мы вышли с ним на улицу немного освежиться. Мишка припал плечом к двери парадной и широко зевнул.

- Завтра я в день, – сказал он. – Ты там с заявкой разберись сам.

- Разберусь, – усмехнулся я.

Машина задерживалась, и мы решили немного пройтись по улице. Было уже прохладно, я поежился и сунул руки в карманы, нащупал нечто, что там точно не лежало, и вытащил под свет фонарей.

- Мама, – хохотнул я, разглядывая несколько пятитысячных купюр.

- Хочу быть твоим братом, – усмехнулся Мишка.

- Ты мне и так брат, – ответил я, хлопнув ее по плечу. – Ты же брат мне?

- Сестра, – ухмыльнулся друг детства.

- Фу-у, какая ты страшная, – скривился я и расхохотался, глядя в округляющиеся глаза Михи.

- Да я всего один день не брилась, – возмутился он.

Машина подъехала под наш гогот. Затолкав приятеля в такси, я сунул ему деньги за проезд и хлопнул дверью. Проводив взглядом отъезжающее такси, я потянулся, тихонько усмехаясь, и побрел по улице, не спеша, в новое жилище. Прохлада потихоньку отступала, запахи весны поднимали настроение, и хотелось еще немного задержаться в свете фонарей. Было странное лирическое настроение, это вызывало легкую полуулыбку. Неожиданно на другой стороне улицы показалась уже знакомая фигурка на велосипеде. Белобрысое чудо тащило на себе свой инструмент, жала на педали и, казалось, ничего не замечала вокруг. Я остановился, с интересом следя за блондинкой. Линка, вроде, так ее назвал Боря. В общем-то, все равно, не в моем вкусе, но вид у нее был забавный, даже чем-то трогательный. А может, это просто весенний вечер и пиво придали блондиночке неожиданное очарование, но я так и смотрел за ней, поворачиваясь вслед ее движению. Девчонка съехала на дорогу. Что-то заставило нахмуриться, и я резко обернулся, по дороге ехал автомобиль. Они должны были разминуться, но неожиданно под колеса велосипедистке выскочила кошка. Откуда она вообще тут взялась, я даже не успел разглядеть. Девчонка вскрикнула и полетела на дорогу. Машина была совсем близко, а блондинка смотрела совсем в другую сторону. Недалеко от нее валялась слетевшая гитара, за ней девушка и тянулась, успев обернуться в последний момент. Тело, как всегда, опередило сознание, и я рванул перед носом автомобиля, выхватывая блондинку почти из-под колес.

- Гитара! – взвизгнула она, отчаянно вырываясь из моих рук.

Внедорожник прокатился по гитаре и умчался в ночь, умудрившись не зацепить велосипед.

- Нет! Нет, мой инструмент! – бесновалась блондинка. – Пусти!

Я развернул ее к себе лицом, вглядываясь в глаза.

- Ты в порядке?

- Моя гитара! – истерично выкрикнула она мне в лицо и, наконец, вырвалась.

Девчонка упала на колени перед инструментом, трясущимся руками расстегнула чехол и всхлипнула:

- Твою мать…

Я подошел следом за ней и посмотрел на переломленный гриф. Блондинка размазывала свою жуткую косметику по лицу, причитая и подвывая, уже не замечая ни меня, ни дороги, ни новой машины. Подхватив ее, я снова утащил девчонку на тротуар, метнулся за велосипедом, пропустил машину и вернулся к блондинке.

- Велосипед выжил, – сказал я, не зная, как ее утешить.

- К хренам твой велосипед, – рыдала она. – Я без инструмента осталась, что делать-то теперь?

- Новый будет, – пожал я плечами.

Горе девушки я мог понять, но как успокоить иначе просто не представлял, да и не умею я успокаивать неизвестных мне девиц.

- Да пошел ты, – огрызнулась она, неожиданно увидев виноватого, почему-то меня. – Не мог гитару захватить? Сложно было, да?

- Ну, извини, дурака, – я немного опешил. – Решил, что твоя жизнь важней.

- Да пошел ты, – послала она меня еще раз, прихватила остатки гитары, велосипед и захромала к подъезду.

Не смотря на то, что девчонка меня немного вывела из себя, я догнал ее и перехватил велосипед.

- Провожу, – буркнул я.

- Без провожатых обойдусь, – независимо отрезала она и попыталась отнять велосипед.

- Не обойдешься, – я оторвал ее руки от руля, встал со стороны блондинки и указал взглядом на дверь. – Открывай.

Достав магнитный ключ и пиликнув замком домофона, блондинка осознала, что я знаю, где она живет. Резко развернувшись, и перестав плакать, она уставилась на меня, как на маньяка.

- Я тоже тут живу… теперь, – устало ответил я. – Давай, шевелись.

И, аккуратно втолкнув ее в парадную, первым начал подниматься с ее велосипедом в руках. Остановившись возле обшарпанной двери, я подождал, пока девчонка поднимется, торжественно неся в руках почивший инструмент и продолжая всхлипывать. «Надо принести ей гитару», – мелькнуло в голове. Но уже завтра. На сегодня приключений хватит. Блондинка доковыляла до своей квартиры, вновь сузила глаза и с подозрением посмотрела на меня. Я вздохнул и нажал на звонок. Белобрысая вспыхнула, затем обреченно прислушалась к шагам и ворчанию за дверями.

- Кто? – услышал я молодой женский голос.

- Я, – проворчала блондинка, буравя меня недовольным взглядом.

- А ключи где? – грозно вопросили из-за двери, и замок щелкнул.

В проеме появилась темноволосая девушка в коротком халатике. Заметив меня, она охнула и спряталась за дверь. Вручив неблагодарной девчонке ее велосипед, я кивнул темноволосой – Нике, так кажется, и направился на этаж выше.

- Вы, должно быть Влад, – неожиданно воскликнула Ника, с заметным интересом изучая меня. Я вежливо улыбнулся и кивнул.

- Доброй ночи, – произнес я, не желая задерживаться сейчас на знакомство с соседями.

Блондинка проводила меня удивленным взглядом, и вскоре дверь девушек захлопнулась. Я зашел на съемную квартиру, быстро разделся и упал на диван. Сна вроде еще не было, потому включил телевизор, некоторое время смотрел без особого интереса и не заметил, как уснул… ... Яркое солнце ударило по глазам. Я прикрыл лицо ладонью и прислушался к реву толпы. Хозяин любит кровавые игрища, а я нет – мне претит смерть ради забавы. Взглянув на арену, я поморщился, глядя, как трезубец легко вспарывает тело гладиатора от ключиц до живота. Кровь обагрила песок, очередная за сегодня кровь. Я снова перевел взгляд на небо и проследил полет двух ворон. Трибуны вновь взревели, но смотреть на того, кто умирал во имя толпы, уже не хотелось… Распахнув глаза, я порывисто сел. Во рту все еще ощущалась сухость, на языке вкус пыли, поднятой ногами сражающихся на арене.

- Хрень какая, – усмехнулся я и направился в душ, спеша смыть странный осадок от собственного сна.

Лина

- Уи-и-и-и! Покатай меня, большая черепаха! – я, так быстро как могла, в очередной раз вскарабкалась на шею присевшего передохнуть на скамеечке Макса. Поерзала попой, пристраиваясь, и постучала тяжело дышащего парня по голове, – Ну Максик! Я сама не дойду! Я объе-е-елась!

- Мелкая, ты – террорист! – Макс протяжно вздохнул и, под насмешливые взгляды Ильи и Дена, с кряхтением поднялся на ноги. – Ты укатала меня уже, я сам еле ноги переставляю!

- Не наговаривай! Я не такая тяжелая, как ты тут намекаешь! А уж мои пятьдесят с хвостиком унести у тебя, такого накаченного и крутого, проблем не составит, – я горделиво обвела взглядом пространство, сложив руки на груди. С моего насеста было далеко видно, и, хоть мозги немного подморозило двумя слопанными мною брикетами шоколадного мороженого – курс я наметила четко. – Вперед, мой бравый конь! К звездам рок-аллеи!

- Лин, он же играть не сможет, – Илья, смеясь, вышагивал рядом, пока мой личный ездовой гитарист пошатываясь, от чего меня опасно кренило в разные стороны, брел по темной аллее в сторону студии.

-Макс, давай ее мне, я сам отнесу нашу обжору. Подумать только, ты чем думал, когда соглашался ее покатать четыре круга по парку, а? – Ден покачал головой и протянул ко мне руки, попытавшись снять с плеч Макса.

-Но-но! Ценные экспонаты не лапать! Лапки свои загребущие брысь!– погрозила солисту пальчиком, и тут же взвизгнула. Гитарист устал переть на своем горбу мое бренное тельце, и, сдернув меня, передал с рук на руки довольно улыбающемуся Денису.

-На ее большие умоляющие глазки опять повелся. Спасибо, друже. Упарила ты меня, блондя, сил нет, до студии б доползти живым.

- Эй! Это произвол! Меня низя-а-а-а…! – повторный визг огласил темный парк, когда наглое певучее животное подбросило меня высоко в воздух и, поймав уже у самой земли, несчастную девушку перекинул через плечо. – Ден! Я буду кусаться! До чего достану – то и укушу, клянусь! Я не мешок с картошкой и меня укачивает!

-Кусай-кусай! – брюнет фыркнул, и, шлепнув меня по обтянутой джинсами пятой точке, бодренько пошагал вперед. Перед моими глазами мерно раскачивался из стороны в сторону его собственный зад. Или это я раскачивалась. Не суть важно. Моя мстя, в виде болезненного щипка, ревом отразилась в темных лабиринтах улиц. – Лина!

-А что Лина? Я предупреждала, что меня так носить низя! – я воспользовалась тем, что парень от неожиданности выпустил меня из рук и, показав язык, бегом припустила к манящим светом и теплом дверям съемной студии.

-Догоню и выпорю! – ревело за спиной. Судя по топоту, Ден решил мстить. А значит – надо поддать скорости! Ох, бедные мои ножки.

-Лин, ты же объелась! – хохотал Илья, а Макс скорбно закатил глаза, когда я, развернувшись уже у самых дверей, повторно показала миру свой длинный язык и захлопнула дверь перед носом догнавшего меня Дениса.

-Дурдом. Молодежь, вы когда угомонитесь-то? Бегають и бегають, – высунулась причитающая пожилая администраторша из своей коморки, неодобрительно зыркнув на пробежавшую мимо меня.

-Хорошей ночи, теть Люд! Мы через пару часиков все! – пропыхтел пытающийся догнать меня Ден, пока я взлетала по замызганному лестничному пролету на второй этаж. Тяжело дыша после такого спринтерского забега, рухнула, как подкошенная, на пуфики в углу и развалилась звездочкой. Усе. Не кантовать. Бобик сдох.

-Я тебя догнал! И сейчас буду карать! – в помещение, предвкушающе потирая лапки, уже более спокойной походкой вошел Денис. Я вяло брыкнула ногой в ответ, показав на пальцах все, что я о нем думаю.

-Я сама себя догнала. Отстань, противный. Дай отдышаться, – но у Дениса были другие планы. Он навис надо мной, и самым коварным образом стал меня щекотать.

-Изверг! Кровопивец! Убери свои тыркалки-и-и! Ахах! А-а-а! Спасите меня! – я уже похрюкивала, извиваясь и корчась в муках щекотки на полу, когда вошедшие Илья и Макс увидели происходящее издевательство над хрупкими девушками и оттеснили солиста к столу.

-Мы сегодня репетировать вообще будем? – возмущенно шарахнул по тарелке Илья, покосившись на все еще валяющуюся меня. С тяжким вздохом собралась в кучку и червячком поползла к гитаре.

-Бу-у-удем. К конкурсу готовиться надо. – кое-как поднялась на гудящие от сегодняшних заездов и забегов ноги и перебрала струны, – Готова, мальчики. Погнали.

Как и обещал Денис консьержке, через два часа, взмокшие и охрипшие мы выползли из здания. Илюха с Максом укатили на стареньком жигуленке, громко тарахтя на всю улицу, заполонив двор мерзопакостным выхлопным дымом, который черным облаком повис в воздухе. Денис же приобнял меня за талию и предложил проводить, на что я вяло огрызнулась, мол, не маленькая.

-Чао, бамбино. До завтра! – козырнула хмуро следящему за мной солисту и, отстегнув велик с трудом уселась на сиденье. Гитара за спиной казалась сумкой с кирпичами, но я упорно не желала оставлять инструмент в студии, как бы не возбухали ребята, что она запирается, и ее никто не украдет. Слишком тяжелыми трудами далась она мне, чтобы полагаться на хлипкий замок арендованного помещения.

Весь обратный путь я, толком не замечая ничего вокруг, и пыхтя под весом гитары, прокручивала в голове новую песню, чуть меняя и расставляя акценты, продумывая как аккорд одной тональности лучше связать с другим. Так увлеклась, что выскочившего из подворотни Жору, а это точно был он, судя по рыжему толстому брюху и ополовиненному уху, заметила в последний момент. Дабы не раздавить это наглое, но до невозможности обожаемой мною животное, пришлось крутануть руль в сторону. Дальнейшие события промчались перед глазами смазанным калейдоскопом. Вот руль рвануло из рук, и я лечу носом вперед с велосипеда, рву джинсы и сбиваю колени в кровь об асфальт. Свет фар, ослепивший меня, странно знакомый голос в голове, произнесший загадочное «Два», и резкий рывок куда-то в сторону, выбивший из легких весь воздух.

- Гитара! – Хруст единственной моей отдушины, по которой безжалостно проехали шины какого-то мудака отдался в ушах погребальным молебном. Сердце сжалось от ужаса и свалилось в обморок.

Не обращая внимания на типа, вытащившего меня буквально из-под машины, рванула обратно к гитаре. Сердце колошматило, как ненормальное, разгоняя адреналин в крови.

- Нет! Нет, мой инструмент! – пытаясь скинуть с себя руки удерживающего меня парня, рванулась еще раз. Как он не понимает? Там же мой заработок! Мое будущее! – Пусти!

Меня развернули, опалив взволнованным взглядом и осмотрев с ног до головы, но собственная сохранность волновала в последнюю очередь.

- Ты в порядке? – поинтересовался этот бесчувственный тип, удерживая меня за плечи.

- Моя гитара! – да пусти ж ты меня! Я в последней попытке рванула в сторону, и, аллилуйя, меня отпустили!

Не видя ничего вокруг, вылетела на дорогу, упав на колени перед футляром. Слезы застлали глаза, а руки тряслись, с трудом справляясь с заевшей молнией.

- Твою мать…

Все, это конец. Столько дней и ночей работы. Почти два месяца на дошираках. В одну минуту это все стало изувечено, растоптано, а прах надежд развеян по ветру. Мне не на чем играть, не на чем репетировать и выступать. И теперь Ден точно выпнет из группы. Зачем кому-то гитарист без гитары? Слезы полились по щекам, а внутри зарождался безудержный вой. Всхлипнув, мазнула рукой по щеке, пытаясь стереть позорную влагу с лица, но слезы все текли и текли. Моя гитарочка. Любимая, холимая и лелеемая. Гриф сломан в нескольких местах. Это уже не восстановить. Справа опять послышался шум автомобиля, и меня утащило на тротуар, ставя там на ноги. Мимо, не замечая разворачивающейся здесь и сейчас трагедии, независимо промчался очередной полуночник, спеша по своим ночным делам. Парень, что вытащил меня, приволок уцелевший, непонятно каким образом, мой двухколесный транспорт, поставив его рядом со мной.

- Велосипед выжил, – довольным тоном, даже слишком довольным для сложившегося апофеоза несправедливостей свалившихся на меня в этой жизни, проговорил он. Я вспыхнула. Лучше бы не меня, а гитару спасал, блин. Спаситель фигов!

- К хренам твой велосипед, – из глаз опять брызнули слезы. – Я без инструмента осталась, что делать-то теперь?

- Новый будет, – и этот кретин безразлично пожал плечами. Какая, вашу мать, новая? Где я возьму столько денег? Да у меня «Прорыв» на носу!

- Да пошел ты, – я зло посмотрела на растерянного парня. А ты что думал, я в благодарностях тут рассыпаться буду? – Не мог гитару захватить? Сложно было, да?

- Ну, извини, дурака. Решил, что твоя жизнь важней. – Решил он, блин! Хотелось обнять подушку и повыть на луну. Безнадега, черная и всепоглощающая безнадега накрыла и душила меня своими щупальцами.

- Да пошел ты, – для закрепления эффекта повторила я и, обняв футляр с трупом своей любимицы одной рукой, взялась за раму велосипеда другой, с твердым намерением напиться в самые кратчайшие сроки.

Я уже почти дохромала до подъезда, как этот тип догнал, и выхватил мой транспорт из руки.

- Провожу, – чем-то недовольный, пробурчал он. Злость бурлила внутри, но на посторонних лучше не срываться. А потому обойдемся сегодня без членовредительства с моей стороны. Правда, я ему едва ли не в пупок дышу. Но желания врезать это не отменяет.

- Без провожатых обойдусь, – решив не развивать конфликт, выдала я, и попыталась вернуть себе велик. Но не тут-то было! Этот наглый тип скинул мои ладони с руля и, показав глазами на подъезд, приказал, именно приказал, а не попросил, открывать! Я едва не задохнулась от возмущения. А потом меня накрыло осознанием. Этот помогатор недоделанный откуда-то знает, где я живу! Он что, маньяк?

У меня даже слезы закончились, будто кран кто-то перекрыл. Резко развернувшись, смерила парня взглядом, только сейчас рассмотрев его, как следует. О. Мой. Бог. Что тут забыл этот идеал всех девушек? Я даже на миг про горе забыла, подвиснув и разглядывая внушительную фигуру своего спасителя. Подтянутый брюнет с пронзительно-карими, в которых вспыхивали золотистые искорки, и ямочкой на подбородке. Все как на картинке с модного журнала. Только вид усталый.

- Я тоже тут живу… теперь, – ответил он на мой незаданный вопрос и как-то тяжко вздохнул. – Давай, шевелись.

Меня подпихнули в темное нутро подъезда и затащили следом мой транспорт. А потом, уж совсем нагло обогнули, и пошли вперед, остановившись четко у моей двери! А это-то он откуда знает? Или у меня поехала крыша, или я чего-то не догоняю. Однозначно напиться следует. Помяну боевую подругу, почившую под колесами того козла. Я бросила еще один взгляд на торчашие из футляра струны и всхлипнула. Было жалко. И ее и потраченное время, и себя. Коленки напоминали о себе острой болью, от чего себя становилось все жальче. Парень тем временем бесцеремонно нажал на звонок, потому как открывать дверь в его присутствии я не спешила. Кто его знает, а вдруг и впрямь маньяк и только прикидывается добреньким? Просто так у нас никто никому не помогает.

- Кто? – явно сонная Ника отозвалась из-за двери через пару минут.

- Я, – открывай ты уже. Кто еще мог припереться в такое время? Мне тут страшновато вообще-то, наедине с непонятным парнем на едва освещенной лестнице стоять.

- А ключи где? – где-где… Сказала бы я, да воспитание, еще оставшееся во мне, мешает.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла Вероника, в своем фирменном эротичном халатике. Увидев, что я не одна, она ойкнула и поспешила спрятаться за дверью. Ишь, стеснительная какая. Парень торжественно вручил мне велосипед, от чего я чуть покачнулась, и бодренько пошел вверх по лестнице. Так он что, реально тут живет? А на вид и не скажешь. Выглядит так, будто только из дорогого бутика вышел. Все такое чистенькое, с иголочки. Такие обычно рассекают на дорогих тачках и проживают в элитных частных хоромах, а не в пошарпанных домах.

- Вы, должно быть Влад, – внезапно озарило Нику, и она высунула любопытный носик из-за дверей. Парень лишь кивнул в ответ, улыбнулся улыбкой модели из рекламы стоматологической клиники и, пожелав спокойной ночи, скрылся. Так, я определенно чего-то не догоняю.

-Ты его знаешь? – пыхтя, пропихнулась в квартиру в обнимку с транспортом и трупом гитары, и устало привалилась к стене, прикрыв на миг глаза. Ну и денек, однако.

- Это новый вселенец в квартиру Борика, – Ника пожала плечами, буравя меня взглядом. – Ты мне лучше поведай, что с тобой опять приключилась? Что у тебя за вид, и почему…ого-го! Ты что, все же двинула Дена гитарой по черепушке? Совсем достал, да?

- Не…Это…Машина. Жорик, что б его, под колеса велосипеда выскочил, и я навернулась. А потом машина и… – перед глазами снова всплыло воспоминание, когда колеса тяжелого внедорожника проехали по самому дорогому, что у меня было в моей жизни, и из глаз опять хлынули слезы – Ника-а-а-а! Меня из группы выгонят! Мне играть теперь не на чем, а у нас еще и участие в конкурсе на носу? Что мне делать?? – я в отчаянии посмотрела на подругу, сползая по стене. Та в растерянности почесала макушку и развела руками.

- Прости, Линусь, но тут я тебе не помощник. – она присела передо мной на корточки и от души обняла, погладив по спине. Прямо как в детстве, когда я рыдала от очередной несправедливости, сказанной воспитательницами детского дома. – Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Может, в аренду где-нибудь возьмешь? Я денег подкину, мне как раз аванс выдали.

- А что тут за моря-океаны? – из Никиной комнаты вышел, подтягивая треники, парень Вероники – Борис. Он же наш лучший друг и старший товарищ еще со времен ползунков. Он скептично осмотрел наши обнимашки, мое зареванное лицо и, тяжко вздохнув, поднял с пола свою даму сердца. – Никусик, иди сваргань Линке перекусить и выпить. Найдешь у меня вискарик в сумке. Колу я у вас в холодильнике видел, – он перевел взгляд на меня и вздрогнул. – А ты, красотка, марш в ванну и смой этот ужас Аммитивиля с лица. И приходи на кухню, обработаем твои раны. И телесные и душевные.

Хлюпнула носом и, сморщившись от острой боли в коленях, по стеночке поднялась на ноги. Добрела до двери в ванную и, бросив последний взгляд на басуху, которую Борик рассматривал с мрачным выражением лица, вертя в руках отломанный гриф, зашла в наш совместный крохотный санузел. Пока умывалась прохладной водой, немного пришла в себя. В зеркало над раковиной не смотрела специально, предполагая, что увиденное мною отражение, окончательно загонит меня в депрессию. На кухню я прошла уже в более спокойном состоянии, переодевшись в домашний черный сарафан, с изображением скалящегося черепа на груди. Боря кивнул на стул, и стоило мне сесть, как меня одарили граненым стаканом виски-колы. Причем, судя по вкусу, в пропорции виски-кола, выиграл явно алкоголь. Когда я отдышалась после охватившего горло огня, и судорожно зажевала коктейль неизвестно откуда взявшейся в нашем доме колбасой, мне повелели рассказывать, что случилось.

-Ден решил, что мы должны участвовать в конкурсе молодых рок-групп «Прорыв». Мы весь вечер репетировали, я песню придумала и.. – со вздохом осушила стакан, и его тут же наполнили по новой. – Короче, я уже домой ехала, почти до парадной добралась, как из подворотни Жора выскочил и мне под колеса бросился. Чтобы этого упыря не покалечить я руль крутанула, ну и сверзлась прямо посреди проезжей части. – я нахмурилась, вспомнив странное «Два», прозвучавшее в голове и затихла.

- И что дальше-то? Почему твоя драгоценная гитара в таком состоянии? – Борис выжидающе уставился на меня, толкнув плечом. – Маньяк напал? Или ты Жорику вслед ее кинула от избытка чувств?

- Нет, меня чуть машина не сбила, – я мотнула головой, прокручивая произошедшее ранее. Перед глазами опять пронеслись картинки с внедорожником, взволнованные карие глаза парня, что вытащил меня, и стало немного стыдно. Я его обругала, а он ведь мог просто мимо пройти. Как там его Ника назвала…?

- А Влад каким макаром там приплелся? – Вероника будто бы прочитала мои мысли, пододвинув мне полный стакан, который я тут же ополовинила.

- А он меня из-под колес вытащил. И даже до квартиры довел, велик донес… И я не знаю, что мне теперь делать без гитары. На репетиции нет смысла идти, мне играть не на чем. Ребят подвела. Они так загорелись. Этот конкурс – сплошные перспективы…

- Неплохой парень, оказывается, этот Мишанин друг, – хмыкнул Борька, сделав глоток вискаря прямо из горла, и крякнул, отправив в рот последний кусочек колбасы.

- Кстати, а с чего это ты в свою квартиру постояльца запустил? – я встрепенулась, желая уйти от коробящей душу темы.

- Так я на практику уезжаю! – расцвел парень, и хлопнул ладонью по столу, от чего мы с Никой дружно вздрогнули. Ника даже бутыль подгребла поближе к себе. Совсем тут забылись за моими проблемами, что пьяный Борюсик – то еще наказание. – Ты представляешь, Линка! В Америку отправляют на полгода! Буду работать в Российском отделе БиБиСи!

- Огогошечки, – я присвистнула и подняла стакан – Ну, хоть у кого-то жизнь складывается как надо! За тебя, Борькин!

- Да, за то, чтобы у тебя все сложилось! – Ника подняла руку с зажатой в ней бутылкой и сделала глоток, сразу закашлявшись – Фу, ну и мерзость.

- Вот и не пей, раз мерзость. Это я на радостях нажраться должен! Такое место получил, – наставительно произнес парень и отнял у своей благоверной пойло, – Ник, ты меня ждать-то будешь?

- Что за идиотские вопросы. Я не поняла? – Ника возмущенно вздела бровь и сложила руки на груди – Где я лучше найду?

- Ну а вдруг..

- Я тебе сейчас дам «вдруг»! По лбу тапкой! – и скинув обозначенную деталь гардероба с внушительным каблучком, она воинственно помахала тапочком в воздухе.

Расползлись мы только к пяти утра, опустошив две бутылки вискаря, которые Боря собирался увезти с собой в Америку, но повод нашелся раньше. Уже изрядно подпившая Ника и её бойфренд, торжественно вручили мне весь залог, оставленный Владом за квартиру. Я в неверии пересчитала деньги, и с радостным визгом повисла на Борькиной шее, целуя в щеки.

- Борискин, ты мой спаситель! Это же больше половины нужной суммы на новую басуху! А остальное я на работе могу авансом попросить! Спасибо-спасибо! – взвизгивая и болтая ногами в воздухе, я обдала парня парами вискаря, и была отправлена в свою комнату – отсыпаться. Ника напутствовала меня вслед, что завтра в универ, и вообще сессия на носу, а я тут алкоголь гоняю и с пар бегаю. Хотя сама она была не в лучшем состоянии, и я сильно сомневалась, что мы завтра куда-либо пойдем.

За стеной из соседней комнаты уже давно стихли недвусмысленные звуки влюбленной, расстающейся на долгое время, парочки, а я все неверяще смотрела на зажатые в руке деньги, раздумывая, что за полгода уж я как-нибудь смогу их подкопить и вернуть. Пришедшего, с рассветом, Жорика я ногой спихнула с кровати. Еще чего! Виновник моих проблем, а я его обнимать должна? Да ни за какие коврижки! Но кошак все же умостился на моих ногах, согревая подмерзшие ступни и громко урча. Уснула я с шальной улыбкой и предвкушением скорой покупки.

Глава 3

Влад

Чайник щелкнул, уведомляя, что водичка для моего законного утреннего кофе согрелась. Зевая, я взялся за уже облюбованную хозяйскую кружку с именем “Борис”. Она мне понравилась своими размерами, как раз то, что нужно для утреннего вливания пол литра бодрости в молодой организм. Насыпав две ложки «Жардин» и сдобрив сахаром, я залил кипятком всю эту растворимую смесь и подумал, что неплохо бы разжиться корицей и молотым кофе. Впрочем, мелочи, и так нормально. Помешивая кофе, я подошел к окну и выглянул на улицу. Взглядом нашел то место, где ночью я вытащил из-под колес внедорожника наглую белобрысую мелочь, и усмехнулся. Вот тебе и благородный спаситель. Спасибо, что останками своей гитары по хребтине не съездила. Кстати, что за гитара у нее была? Вроде четыре струны. Бас? Возможно. В моей коллекции гитар, которую я начал собирать с шестнадцати лет, были и басухи. Нужно будет забрать. Вчера я прихватил все, что смог увезти. Гляну, прихватил ли лишнюю гитару. Если что, придется смотаться в отчий дом. Родитель ничего не говорил, что я не могу переступать порог. Разберемся. «Не мог гитару захватить? Сложно было, да?», – всплыло в памяти.

- Чучело, – усмехнулся я и отошел от окна.

Сварганив бутерброд, я вновь вернулся на свой пост, уселся на подоконник, в ногах правды нет, и, продолжая вдумчиво жевать, рассматривал место моего нового обитания. С интересом посмотрел на хозяев, припаркованных у дома, машин. Один дядька, по виду застрявший в лихих девяностых, некоторое время пялился на мою «Ауди», после смачно сплюнул рядом с передним колесом, сел на черного мастодонта – внедорожник тех же лихих годов, что и цепь на его груди, и вырулил на дорогу. Дядьку я, на всякий случай, запомнил. Дохленький очкарик в приличном плаще оседлал более современную «Инфинити», сдал назад, едва не задев мой автомобиль, и умчался по своим делам. Н-да… Из двери моей парадной вышла еще молодая мамашка с пацаном лет пяти. Он надрывался, уж не знаю, по какому поводу, за что мать встряхнула бузотера и утащила из поля моей видимости. Я уже хотел встать, когда следующей из дома выпорхнула блондинка. Этакая тоненькая козочка со стройными ножками. Сначала мне показалось, что это та белобрысая шпана – истеричка, но девушка обернулась, и на миленьком личике не обнаружилось боевой раскраски. Обычная девушка, повторюсь, миленькая, даже очень. В коротком синем платье, видневшемся из-под джинсовой куртки, и не скрывавшем те самые ножки, что привлекли мое внимание в первую очередь. Из пустого, как мне раньше казалось, автомобиля вышел коротко-стриженный парень и преградил дорогу блондинке. Судя по активному разговору, они были знакомы. Недолгий спор закончился тем, что парень открыл дверцу своего «Форда», и девушка, сохраняя на лице недовольную гримаску, села в машину. Через мгновение они уехали. Сделав последний глоток кофе, я встал с окна и потянулся. Дел сегодня было навалом. Главное – это подать заявку на конкурс. Времени у нас, что говорится, до вчера, а у нас нет ни толковой аранжировки, ни нормальной спевки. Потом еще гитару притащить вчерашней ведьме. Невольно хохотнул, вспомнив ее подозрительный взгляд и нежелание открывать свою квартиру, пока я стою рядом. Первый раз девушка пытается не пустить меня домой, обычно было наоборот. В общем-то, ко мне домой тащились чаще. Да и реакция на меня обычно несколько иная. Светка и ее подруги допекли еще пару лет назад, но иногда и они были в тему. Затрезвонил телефон, я поставил кружку в раковину и направился в комнату. Телефон нашелся на журнальном столике. Это была мама.

- Владинька, сыночка, как ты, мой мальчик? – обрушилась на меня материнская забота.

- Доброе утро, мамуль, – ответил я, прерывая поток тревожных словоизлияний. – Все хорошо, мама. Жив, здоров, позавтракал.

- Где ты живешь? Скажи, я приеду, посмотрю, помогу, – давила заботой мама.

- Мамуленька, у меня все хорошо, честно-честно, пока живу у Мишки. Не пропаду, – соврал я, зная, что иначе, мама переедет ко мне уже сегодня.

Следом заявится отец, чтобы вернуть супругу в семейное гнездо, и прощай спокойная жизнь. Мамина забота – хорошо, папина ирония, как-то совсем не сдалась. Так что…

- Мамуль, мы увидимся скоро, обещаю, – заверил я родительницу.

- Сыночка, ты звони, если что, – всхлипнула мама.

- Уже на телефоне висишь? – донесся до меня голос отца. – Владьке звонишь? Ленка, дай парню вылезти из-под твоей юбки, в конце концов…

Трубка затихла, значит, отче отобрал у мамы телефон. Я положил трубу на столик и ушел в ванную, какое-то время папин авторитет придержит мамины страдания. Мама, в отличие от отца, поддерживала любое мое увлечения, разглядывая талант во всем, чтобы я не делал. Помню, лет в пять я нарисовал осьминога и показал родителям. Мамуля долго ахала, охала и восхищалась. А вот отче, отче, придя домой и обнаружив мое творчество на холодильнике, куда его с гордостью прикрепила мама, изрек: - Это что?

- Владюша нарисовал, – гордо сообщила мама.

- Зачем наш сын пририсовал дерьму ноги? – заинтересованно вопросил родитель.

- Это осьминог! – возмутилась мамуля.

- Да? – отец подошел ближе, склонил на бок голову и некоторое время всматривался. Затем пожал плечами и резюмировал. – Похоже на дерьмо на ножках, – и заржал.

Мы потом с мамой неделю с отцом не разговаривали, точней, не разговаривала мама, а меня просто не подпускали к «этому животному». Несколько лет назад я увидел папку, которую бережно хранила мама, и того осьминога тоже увидел.

- Какое-то дерьмо с ногами, – произнес я, разглядывая коричневое продолговатое нечто с четырьмя корявенькими ножками.

- Весь в своего отца, – вздохнула мама и… потрепала меня по голове.

Пока подсыхали волосы, я вернулся в комнату, подхватил ноут и упал на расстеленный диван. Wi-Fi у Бориса имелся, так что с выходом в интернет трудностей не возникло. Забив в поисковик «конкурс Прорыв», я зашел на официальный сайт и начал шерстить на предмет условий приема заявки. Сроки подачи заявки на участие не просто поджимали, они кричали, что мы уже почти в пролете. Неприятную панику в душе поднимало три обстоятельства: анкета, образец, которой можно было скачать с сайта, но не было принтера, диск с записью песни и то, что из всех мужиков, сейчас только я был на свободе. Принтер был дома и у отца в офисе. Домой ехать не хотелось, в офис еще больше. У ребят под рукой точно не было необходимого сейчас аппарата. Подумав, я набрал номер отцовой секретарши, он у меня имелся.

- Доброе утро, Ирочка.

- Здравствуй, Влад, – промурлыкала на том конце аппетитная женщина тридцати лет.

- Ириш, – я не стал рассыпаться в пустых фразах и сразу перешел к делу, – отец в офисе?

- До обеда не будет, – немного удивленно ответила она.

- Отлично! Я к тебе подъеду на минуту, – сообщил я.

- Жду, – усмехнулась Ирина Николаевна, уже два года, как просто Ирочка, по ее собственному желанию.

Быстро одевшись, я выбежал из квартиры и уже обзванивал парней, пока закрывал дверь на ключ и несся вниз. Слива и Штурм обещали подъехать через полтора часа, сложности возникли у Мишки. Если Слива мог свободно уйти из универа, Штурм забить на работу, возможности были, то Мишка сейчас был на смене. Вылетев из ЛингвоЦентра, он ушел работать водителем на «Скорую», и сейчас рулил. Недовольно поворчав в трубку, он обещал что-нибудь придумать и подъехать через пару часов. Прорвемся. Бизнес-центр «Сенатор» встретил меня уже знакомыми лицами охранников на входе. Меня знали, потому вопросов не возникло. Войдя в лифт, я скользнул взглядом по собственному отражению в зеркале на задней стене лифта, и вежливо улыбнулся девушке в строгом брючном костюме.

- Вам какой? – спросил я.

- Пятый, – ответила она и уткнулась в свои бумаги.

Нажав пятый, а следом и седьмой этажи, я отвернулся к зеркалу и усмехнулся, разглядывая заднюю панораму попутчицы. Впрочем, мысли витали не здесь, потому немного смутился, когда она обернулась и приподняла брови, встретившись со мной взглядом в зеркале. Я поспешил отвернуться.

Хлещут по ветру белые пряди.

Малыш обернись, он уже сзади…

Строчки сами сложились в голове. С чего вдруг опять эта мелочь вспомнилась?.. К чертям, не о том думаю. Девушка вышла на пятом, я поехал дальше, получив пару новых попутчиков. На них уже не смотрел, занятый мыслями о срочной записи песни. Машинально кивнул еще одному охраннику на нужном мне этаже и прошел к дверям, рядом с которыми висела золотая табличка «Климена» – Климов и Елена, если расшифровать. Толкнув двери, я встретился с улыбкой порочных губ Ирины Николаевны.

- Влад, – и голос у нее порочный.

Она вся из себя такая порочная, моя первая любовь, платоническая. Мама сначала долго ревновала к ней отца, но родитель отстоял право на эту не только порочную, но и умную женщину. Все успокоилось, когда мама увидела Иришкину подругу, с которой та жарко целовалась. После этого в семью вернулся мир. Мне было позволено обращаться к ней по имени пару лет назад, чем я и воспользовался.

- Ириш, – я чмокнул ее в холеную щеку. – Нужно срочно кое-то распечатать. Сделаешь?

- Оплата по окончании заказа, – усмехнулась она, я хохотнул и присел на корточки, подставляя ей голову.

Уж не знаю, что ей так нравилось в моих волосах, но Ирина Николаевна обожала зарываться в них пальцами, гладила, перебирала пряди и удовлетворенно вздыхала. Вот и сейчас я чувствовал себя котом, которого чешут за ухом, пока вторая рука с безукоризненным маникюром набирала на клавиатуре то, что я ей говорил. Пока распечатывалась анкета, я уже практически урчал.

- Держи, – со вздохом произнесла она, подавая мне анкету в пяти экземплярах, на всякий случай.

- Ты чудо, – я снова поцеловал Ирину в щеку. – Мур.

- Котик, – усмехнулась женщина.

Махнув ей на прощанье, я выскочил из отцовского кабинета и помчался к машине. Не успел я воцариться на водительском месте, как зазвонил телефон. Это был Миха.

- Забирай меня, – отчеканил он, и я понял, что у Мишки все жестко.

- Еду, – покладисто пообещал я и вырулил с парковки.

Мишка ждал меня возле «Василеостровской», работал он в своем районе. Он бухнулся на переднее сиденье и нахохлился. Я трогать не стал. Заехал на заправку, покормил свое авто, снова сел за руль. Миха все еще был похож на злого воробья. Усмехнувшись про себя пришедшей в голову аналогии, я направился к месту встречи, где уже должны были тосковать без нас Штурм и Слива.

- Козлы! – это ожил мой вечный друг.

Я, молча, ждал развития событий. Сейчас надо было дать ему выпустить пар, иначе весь жар раненной души Михи мог обрушиться на меня.

- Уроды!

Я кивнул, останавливаясь перед светофором.

- Да, пошли они!

Загорелся желтый, и я потихоньку тронулся.

- Я без них прекрасно обойдусь, хоть в такси пойду. А они пусть на свои копейки другого идиота ищут! – бушевал мой соло-гитарист. – А-а! – финальный рык, теперь можно спрашивать:

- Уволили?

- Сам ушел, – буркнул Миха. – Говорю, на три часа надо, подмени, он мне лекции читает.

Уточнять смысла нет, слушаю.

- Я его всегда выручал, а он мне хрен во всю рожу!

Чувствую себя виноватым, но вида не показываю, иначе и Мишка почувствует меня виноватым.

- Вот пусть теперь повертится, – мстительный оскал на конопатой физиономии. – Я их тоже вертел, – настроение улучшается. – Три часа не хотел, теперь всю смену отпахает. Они мне про две недели отработки, а вот им, – неприличный жест, и Миха расплывается в улыбке. – Кинул заявление и послал к хренам собачим. А у тебя что?

- Анкеты есть, нужно заполнить. Со студией я созвонился, заберем пацанов и туда. Жаль не успели нормально песню отработать, но времени уже нет, – ответил я.

- Прорвемся, – отмахнулся Мишка.

Я согласно кивнул. Забрав парней, мы помчались в студию на Горьковской, где уже бывали пару раз. Нас ждали. Настройка инструментов, подготовка, запись, звукорежиссер за пультом, все уже было знакомо, потому лишних вопросов не задавали, время не тратили. Парни, словно прочувствовав мелодию, хоть и поиграли ее всего несколько раз, работали без лажи. Сведение, аранжировка, и вот уже заветный серебряный кругляш в моем кармане. Анкету заполнили, пока ждали свой диск. Перед тем, как пойти в ГлавКлуб, где должен был пройти конкурс, я опять подъехал к «Сенатору» и оставил там машину, из какой-то детской вредности. Машина отца уже стояла на своем обычном месте. Покосившись на нее, я гордо задрал подбородок и, в сопровождении своей банды, прошествовал к ГлавКлуб. Парни поднялись со мной, но быстро исчезли в районе второго этажа. Я же, поднялся на третий, где уже толпились молодые дарования всех мастей, и получил свой номер. На меня поднял взгляд какой-то панк, доходивший мне до плеча и, бросив презрительное: - Мажор, – исчез за спинами остальных конкурентов.

Я хмыкнул и привалился плечом к квадратной колонне, рассматривая остальных желающих попасть на конкурс. Ждать начала отборочного тура пришлось не так уж и долго, я подъехал одним из последних. А вот момента, когда я смогу предстать перед комиссией, придется дожидаться. Лишь бы не послали, а подождать, подождем. Невдалеке от меня снова объявился давешний панк. Он мазнул по мне взглядом и снова исчез в толпе. Я не расстроился. Когда открылись двери зала, мне в глаза бросилась парочка, которую я сразу не заметил. Та самая козочка-блондинка, которая выпорхнула из парадной моего нового жилища. Она привстала на цыпочки, целуя парня из «Форда». Тот чуть придержал ее, отчего девчонка дернулась, и потащил за собой в зал. Вскоре они исчезли из вида. Невольно поискал их взглядом в зале и наткнулся на беловолосую голову, легко угадывающуюся в сумраке зала. Подружка музыканта, решил я и уселся на свободное место, набираясь терпения. На освещенной сцене стоял длинный стол, за которым сидели трое мужчин. Они о чем-то тихо переговаривались, время от времени поглядывая в зал. Когда народ затих, рассевшись на составленных стульях, один из мужчин, без долгих предисловий, махнул рукой, произнеся коротко: - Первый.

Я наблюдал, как на сцену поднимались потенциальные участники, отдавали анкеты и диски, стояли, ожидая быстрого приговора, и уходили. Кто-то пытался возмущаться, кто-то просил прослушать еще раз, пара человек совали другие диски. Панка, кстати, не взяли. Он прошел недалеко от меня, матерясь себе под нос. Я заметил и приятеля блондинки, он был впереди. Уходила парочка довольная, потому решение комиссии не оставило никаких сомнений. Сам я поднялся на сцену, когда в зале осталось всего человек пять, вскоре после счастливой парочки.

- Здравствуйте, – поздоровался я, отдавая анкету и диск.

Мне устало кивнули, вставили диск в дисковод ноута и взялись за анкету. Я терпеливо ждал, когда они по очереди прослушают запись, изучат анкету, и, наконец, тот, что сидел дальше всего от меня, усмехнулся: - Сателлит в теме. Ждем в первом туре.

Сдержанно кивнув, я спустился вниз, вышел из зала, спустился на второй этаж, где в зеленом уголке изнывала от неизвестности моя банда, подошел к ним и устало потер лицо.

- Ну, че? – подошел ко мне Штурм.

- Да, что там? – отозвался Слива.

- Влад, бесишь, – известил Миха.

Я вздохнул, пожал плечами и ответил:

- Сателлит в теме. А-а-а! – мой вопль разнесся по этажу ревом раненного мамонта.

- Сателли-и-ит! – издал фирменный рык Штурм.

- Ну, мля, поперло, – изрек Миха и запрыгнул мне на плечи.

Слива ничего не сказал, он прыгнул на меня спереди. Штурм прыгнул на Сливу, и наша архитектурная группа сверзилась на пол.

- Пошли вон, уроды, – пыхтел Миха, которому пришлось хуже всех, он оказался первым пластом.

- Сателлит! – Надрывался Штурм, возлежа наверху пирамиды.

- Уйди, противный, – скинул его с себя Слива.

- Все валите, – сипел Мишка.

- Мы в первом туре, – из собственной Нирваны отозвался я, и был скинут другом детства.

Мишка поднялся на ноги, осмотрел себя, отряхнулся и окинул нас троих злобным взглядом.

- Ну, что встали, – проворчал он. – Идем пить!

- А-а-а! – возобновилось ликование, и мы поспешили вниз.

На первом этаже, в холле, я опять увидел уже знакомую блондинку. Она взлетала в руках крепкого русоволосого парня. На парне из «Форда» висел тощий блондин. Наш бепроблемный Штурм, заметив конкурентов, вскинул руки и взревел: - Сателли-и-т!

Блондин моментально развернулся и заревел в ответ, неожиданно сильным для такого тщедушного тела голосом:

- Дэос!

Я встретился взглядом с приятелем блондинки. Мы смерили друг друга оценивающими взглядами и сразу же потеряли интерес.

- Ну, вот и имя первого врага, – изрек Слива, Миха хохотнул в ответ.

На парковке произошла эпическая встреча: отец и сын. Отче удивленно взглянул на нашу гомонящую банду, я отошел от парней и подал руку отцу.

- Дурите? – усмехнулся родитель.

- Жизни радуемся, – ответил я с такой же усмешкой.

- Ну-ну, – хмыкнул отче и добавил. – Тик-так, тик-так…

- Бом, па, бом, – хохотнул я и догнал своих ребят.

Отче проводил заинтересованным взглядом «Ауди», и я потерял его из вида. Мы доехали до Ординарной, поставили машину и направились в бар, примеченный мной еще вчера. Сквозь хмельной угар я вдруг вспомнил про чудо с велосипедом.

- Пацаны, я сваливаю. – Заявил я, поднимаясь из-за стола, и привычным жестом кидая на стол деньги на оплату уже поглощенного и того, что им может еще захотеться.

- Куда? – Миха поднял на меня мутноватый взгляд.

- Спасать даму, – я щелкнул пятками кроссовок и по-гусарски тряхнул головой.

- Че за герла? – живо заинтересовался Штурм.

- Мелочь блондинистая, – хмыкнул я.

- Рассказывай, – и мое тело вернули в прежнее сидячее положение.

Я сократил свой рассказ до почившей гитары, не желая козырять тем, что вытащил девчонку из-под колес, но въедливый Мишка клещами вытащил из меня ночную историю.

- Тебя вахтерша не пустит, – сказал Слива, вставая из-за стола.

- Дома возьму, там еще инструмент остался, – отмахнулся я.

- Ты в мясо, – нацелил на меня палец Штурм.

- Это ты в мясо, я еще так, полуфабрикат, – усмехнулся и махнул парням на прощание.

- С тобой сходить? – предложил Миха.

- Пейте, – милостиво разрешил я и покинул бар.

Вечерний ветер приятно холодил лицо, немного изгнав хмель. До дома я добрался уже в более приличном состоянии… ну, мне так казалось, по крайней мере. На мою удачу, родителей не было, только призрачные горничные. В моей комнате нашлись три гитары, из них одна – бас. Упаковав ее, я поспешил покинуть родное гнездо, пока меня не спалил главный орел. На Ординарную возвращался в хорошем настроение, сияя, как начищенный пятак, представляя, как девочка-панда будет счастлива. Мысль, что блондинка откажется от такого подарка, даже не пришла в мою хмельную голову. Когда я подходил к парадной, заметил своего соперника по конкурсу, вылетевшего из дверей со злющим выражением лица. Меня он, кажется, не заметил. Впрочем, мне на него было глубоко и от души наплевать. Взбежав по лестнице, я расплылся в широкой улыбке, нажал на звонок, дверь распахнулась, и…

- Твою мать! – вскрикнул я, когда каблук женского тапка влетел мне между глаз.

- Ой, – услышал я и взглянул на это блондинистое недоразумение.

- Лина? – переспросил я, не веря собственным глазам.

Та самая козочка с стройными ножками и девочка-панда оказалась одним и тем же лицом. Но тогда…

- Евангелина, – гордо сообщила девчонка и покачнулась.

Машинально протянул руку и поймал ее за плечо.

- Чего надо? – набычилась блондинка.

Находясь все еще в некотором шоке, я протянул ей гитару.

- Держи, это тебе, – произнес я.

Она уставилась на чехол, протянула руку, но тут же отдернула и сузила глаза.

- Зачем? – с подозрением спросила Евангелина.

- Вместо усопшей, – усмехнулся я. – На «Прорыве» пригодится.

Девчонка шагнула в квартиру, хотела закрыть перед моим носом дверь, но ее сильно шатнуло, и она села на пол.

- Твою ж, – проворчала она.

Зайдя в квартиру, я прикрыл дверь и присел на корточки, глядя на нее более внимательно. Блондинка была пьяна, настолько пьяна, что еле держалась на ногах. В общем-то, я тоже должен быть примерно в таком состоянии, но я же решил быть гусаром.

- Помочь? – поинтересовался я.

- Ты Мерлин что ли? – нахмурилась она. – То спасаешь, то гитару приносишь, про «Прорыв» знаешь. Следишь что ли за мной?

- Нужна ты мне, – вдруг оскорбился я. – Ночью посылала, сейчас тапком ни за что получил. Бери гитару.

Она поднялась с пола, оперлась на стену и взглянула на меня исподлобья.

- И что взамен?

- Ничего, – я пожал плечами. – Просто бери и играй. Инструмент хороший.

Открыв чехол, я достал гитару.

- Шнуры в чехле. Бери, – теперь я вновь улыбнулся, но увидел лишь настороженный нетрезвый взгляд.

- Слишком дорогой подарок, – сказала девчонка. – Не возьму.

Ее взгляд скользил по инструменту, но она упорно не желала брать его в руки.

- Сама куплю, – наконец, сказала она.

- Деньги есть? – скептически поинтересовался я, оглядывая ее.

- Будут, – тряхнула блондинка немного спутанной гривой.

- Купишь новую, отдашь эту, – предложил я. – Пользуйся временно.

Она задумалась, неуверенно протянула руку и я отпустил гриф. С неожиданной скоростью девчонка подхватила гитару:

- Дурак что ли? – возмутилась блондинка.

- Удачи на конкурсе, Ева, – усмехнулся я, сунул ей чехол и развернулся к двери.

- Меня зовут – Лина, – неожиданно зло отчеканило это чудо.

- Лишь бы училась хорошо, – хохотнул я и вышел.

«Дэос», говорите? Ну-ну…

Лина

Пилик-пилик-пилик

Блондя, шеф зовет тебя!

Пилик-пилик-пилик!

Донеслось до моего, затуманенного сном, разума откуда-то из-под подушки. Не открывая глаз, привычно нашарила вопящий гаджет, сбрасывая вызов. Кто бы ты ни был – я тебя ненавижу. И себя ненавижу. И вообще жизнь – тлен. Зачем я столько вчера выпила то? Голова трещала по швам, во рту стадо взбесившихся хомячков, судя по всему, устраивали ночью вечеринку, колени пронзало болью. Ох …точно! Гитара, спасатель-красавчик и Борька, уезжающий в Америку! И деньги на новую гитару! У меня даже глаза распахнулись, и подкинуло на кровати. Но я тут же со стоном схватилась за дурную лохматую головушку, по новой проклиная алкоголь и того, кто его придумал. Я точно помню, что засыпала, нежно обнимая стопочку зелененьких бумажек! Пропали! Ограбили средь бела… Кстати, что у нас сейчас? Ника грозилась разбудить к универу, но в квартире тишина, подозрительно. Сглотнула тошнотный комок в горле и поморщилась. Каждое движение и каждая мысль отдавались миллиардами взрывов боли в глупой моей блондинистой голове. С сегодняшнего дня, точно ничего крепче пива! Хотя… Я так каждый раз говорю, так что никаких обещаний, но надо запомнить уже, что ли. Взгляд упал на сложенный вчетверо листок бумаги на тумбочке у кровати, лежащий поверх стопки денег. Не приснилось! У меня есть чуть больше половины нужной суммы на басуху! Вухху!!Ой-й-й…Нет, так активно радоваться мне пока рано. Жора, так и спавший у меня в ногах, приоткрыл один глаз, и неодобрительно посмотрев на меня, перевернулся на спину, подставив лохматое брюхо под льющееся из окна солнце. Во взгляде наглого ленивого котяры так и читалось: «И чего скачешь? Лучше б пожрать дала». Судорожно пересчитав бумажки, подползла на улиточной скорости к книжному стеллажу и, вытащив томик любимых мифов Древней Греции, аккуратно разложила деньги по страницам. Телефон под подушкой опять затрезвонил, мелодия едва ли не выбивала искры из моих глаз мерзким звуком, от которого захотелось выпрыгнуть в окно. Кто там такой настойчивый? Ага, понятно, Ден. И чего надо с утра пораньше? Сбросила вызов, не желая разговаривать в подобном состоянии. Контрастный душ более-менее вернул меня к жизни. Инспекция по жилплощади выявила, что Ника и Борюсик уже свинтили в неизвестном мне направлении. И меня не разбудили, что странно. Точно, записка! Развернула оставленное на столе послание, вчиталась в текст и фыркнула.

«Линусик!

Когда очухаешься – приводи себя в порядок и шуруй на учебу! Первые две пары я прикрою, но от Гоблина сама отмахивайся, как хочешь, а то я после его пар и так седею на пару волосков.

Аспирин и минералка – на кухне. Жратва сама знаешь где.

Шевели булками!

Ника.»

Иногда я ее так люблю! Просто чудо, а не подруга! И зачем я ее Боре отдаю? Мне самой пригодится! Хотя… Не, я все же по мальчикам. Хотя эти особи нынче странные пошли. С грустью оглядев, еще вчера новенькие джинсики, зияющие теперь нехилыми такими прорехами на коленях, с тяжким вздохом откинула их в корзину со стиркой. Потом заштопаю, но сначала надо отстирать от крови. А сейчас придется пошуровать в шкафу. Кстати, со стиркой, теперь, тоже проблемы. Единственный знакомый, у которого есть такая шикарная домашняя техника как стиральная машинка – Борюсик. А квартирку его теперь занимает тот холеный типчик. И как быть? Ладно, с этим разберемся на здоровую голову. А лучше две. Нику я тоже припашу к этому важному вопросу. Из приличного и подходящего для похода в универ, в шкафу обнаружились только черные шорты, белая майка-алкоголичка с невнятным рисунком да синее платье, которое мне в свое время от щедрот душевных подарила Ника. Решив, что шорты слишком короткие для нынешней погоды втиснулась в платье и, плюнув на макияж, посчитала, что коже иногда полезно отдохнуть от грима. Может заодно и Гоблин меня не признает, и пара спокойно пройдет? Глянула на часы, и потерла ладошки. У меня еще целый час, чтобы спокойно выпить кофе и доехать до университета! Высунув нос в форточку, оценила температуру за бортом. Для конца апреля – вполне приемлемо. Можно даже с капронками не морочиться. Аромат и вкус кофе придали мне сил и, распихав по карманам джинсовки ключи и мобильник, влезла в полусапожки. Жора метнулся следом на лестницу, но вопреки моим ожиданиям поскакал не вниз, а вверх по ступеням, забавно потряхивая пушистым рыжим хвостом. Кстати, может, удастся договориться с новым соседом и все же пользоваться дальше услугами Бориной стиралки? Надо подкинуть другу эту мыслю. Выскочила на улицу и на миг замерла с закрытыми глазами, втянув носом неповторимый запах весны и тепла, разливающийся в воздухе. Прервал мой кайф, вышедший из припаркованной неподалеку машины, Денис. Он преградил мне путь и, смерив от чего-то недовольным взглядом, поинтересовался: -Собралась на свиданку? Из-за этого трубку не берешь? – я фыркнула на это предположение, независимо пожав плечами.

-Даже если и так, тебе-то что с того? Дай пройти, а то я опоздаю, – попыталась обогнуть солиста, но он сделал шаг вправо, снова преградив мне путь.

-Если ты забыла – напоминаю. У нас тут «Прорыв» намечается, – по моей спине поползли мурашки. Конкурс, а у меня только половина необходимой суммы на гитару! – И сегодня день подачи заявок, а у нас нет записи новой песни. Парни уже ждут нас в студии. Поехали.

-Денис, я не могу! – прохныкала я, пытаясь найти выход из ситуации. Запись это серьезно.

-Садись в машину, я сказал! – перст указующий ткнулся в «Фордик» – Возражения не принимаются! Запишемся, и вали на все четыре стороны! Хоть на свиданку, хоть на потрахушки! Шнель! Времени в обрез!

Темные глаза угрожающе сощурились, и, недовольно поджав губы, я прошла мимо услужливо открывшего дверцу Дена, плюхнувшись на переднее сидение. Вспомнив манеру вождения солиста, когда он взвинчен, быстренько пристегнулась. Денис уселся за руль и, повернув ключ зажигания, вдавил педаль газа. На ближайшем перекрестке он внезапно вдал по тормозам, глухо выругавшись, от чего меня ощутимо тряхнуло, и стал разворачиваться, едва не задев припаркованный неподалеку навороченный «Ауди». Я приподняла вопрошающе бровь.

-Гитару твою забыли, возвращаемся, – я мрачно положила руку на руль и остановила движение, радуясь, что в такое время на улочках уже довольно пустынно. Все уже забились по офисам, коих тут было огромное множество, и не загрязняют воздух. Ден удивленно посмотрел на мою ладонь, лежащую поверх его, и перевел на меня вопрошающий взгляд.

-Едем так. У меня больше нет гитары, – с тяжелым вздохом призналась, отводя глаза.

-Как нет? Что случилось? И, кстати, что с твоими коленями? – он выровнял машину, вновь возвращаясь на прежний курс. Обжигающе горячая ладонь легла на оголенное колено, но я тут же ее скинула, попытавшись натянуть предательски задравшийся подол пониже.

-Упала по дороге домой, – хмуро посмотрела в окно, закусив губу.

-Это не объясняет, что стало с гитарой. Или ты на нее упала? – он пробормотал что-то невнятное себе под нос и фыркнул – Хотя нет. Ты скорее с крыши бросилась бы, чем позволила себе упасть на свой драгоценный инструмент. Рассказывай, – жестко закончил он, сжав мое плечо.

-Упала, я же говорю, – поморщившись, скинула с себя руку и опять вздохнула – Прямо посреди дороги упала, кот под колеса выскочил. А там внедорожник следом ехал, ну и…

-Тебя не задел? Номера запомнила? – Ден неожиданно со злостью стукнул ладонями по рулю – Как чуял, что проводить тебя надо было!

-Нет, я в порядке, за исключением пары ссадин да огромной психологической травмы, – мрачно изрекла, опять отворачиваясь к окну.

-Главное сама цела, – изрек внезапно этот бездушный тип и добил меня – А с гитарой разберемся, не переживай. Это не повод отказываться от «Прорыва».

-Если ты не забыл – я не дочь миллионера, Ден. И так быстро инструмент мне банально неоткуда взять, – разрисовывая запотевшее стекло черепушками мрачно проговорила, рассчитывая примерную силу пинка, который мне дадут под зад, когда им откроются глаза на реальную картину. Просто так, среди бела дня, гитару взять банально негде!

-А ты во мне не сомневайся, малышка. И не из таких проблем выкручивались, – он хмыкнул и, врубив «Максимум» погромче, вжал печаль газа в пол, несясь по Каменоостровскому проскакивая на желтый.

Весь оставшийся путь до студии мы ехали молча. Денис лишь изредка косился на мою мрачную физиономию и качал головой, видимо, не впечатлившись моим хмурым видом.

-А вот и наши птенчики! – радостно подхватился с места при виде нас Илья, потирая ручки, – Ну что, начнем? Я обо всем договорился, аранжировщик – мой друг еще со школы, так что качество будет во! – блондин выставил вверх большие пальцы и широко улыбнулся. Макс же, видя мое мрачное лицо, потрепал меня по волосам.

-Мелкая, что случилось? – от сочившегося сочувствием голоса, я хлюпнула носом, в очередной раз пожалев несчастную себя.

-Она считает, что случилось великое горе, – набирая кому-то, прохладно бросил Ден, проходя мимо нас. Я плюхнулась на диван, и покосилась на незнакомого мне парня, копающегося в звукозаписывающем оборудовании. – Светик? Привет, золотце! Ты на смене? Отлично! Слушай, не могла бы ты мне подсобить, по старой памяти?

Мы втроем проводили заинтересованными взглядами вышедшего из комнаты Дениса и переглянулись.

-Мелкая, а зачем это Денис звонит той, от которой он в панике сбежал еще три года тому назад, а? – Илюха в растерянности почесал белобрысый котелок, Макс хохотнул, упав рядом со мной на диван. Мебель крякнула, но устояла.

-Есть у меня мысли…Вопрос только в том – чего ему это будет стоить, и во что это выльется для меня? – я, задумчиво изучая белый потолок студии, прокручивала в руках кулон, изображающий веточку черного цветка асфоделуса – единственное, что осталось мне от родителей, бросивших меня на пороге приюта двадцать лет назад.

-Готово! – Ден, сияя улыбкой и потрясая телефоном, вернулся в студию и, подойдя ко мне, подмигнул – Через пятнадцать минут гитара для записи у тебя будет, малышка!

- А с ее гитарой что произошло? – насторожился Илья, переводя взгляд с сияющего Дениса на мрачную меня.

-Пала смертью суицидника под колесами одного мудвина, – я вздохнула – И какую оплату с тебя потребовала Светка? Опять тебя в секс-рабство на неделю заберет?

-Не суть важно, – солист отмахнулся и, прищурив один глаз, нацелил на меня палец – А вот ты мне будешь должна.

-С этого места поподробнее, пожалуйста. Я зафиксирую, – извлекла из кармана телефон, и демонстративно включила диктофон, направив на Дениса.

-А все просто, – меня ухватили за запястье протянутой руки и резко дернули, от чего я, ругнувшись и выронив телефон, полетела прямо на Дена – На целые сутки станешь моей девушкой и талисманом на удачу, по совместительству, так сказать.

-Тогда ответные условия, – я дернулась, выпутываясь из загребущих лапок и поднимая с пола чудом уцелевший гаджет. Денис приподнял бровь – Не распускать руки. И, между прочим, эта гитара будет только на запись. Что делать дальше я примерно прикинула. У меня есть больше половины суммы. Завтра я на смене, попрошу у начальства аванс.

-Если что – мы подкинем, да, парни? – под тяжелым взглядом лидера Макс и Илья судорожно кивнули. Парень, продолжающий копаться в оборудовании, неожиданно попытался распрямиться, и с жутковатым звуком врезался макушкой в диджейский пульт. Дикий грохот и мат звуковика завершили наш разговор, а вскоре приехала и Светка.

Она вплыла в помещение, покачивая бедрами и величественно вышагивая умопомрачительно длинными ногами в туфлях на высокой шпильке. Окинув нас насмешливым взглядом и, скинув с плеча лямку гитары, отдала ее Максу. После чего прильнула к скривившемуся и закатившему глаза Дену, что-то воркуя ему на ушко в пол голоса. Лидер побледнел, покраснел и закашлялся, вымученно улыбнувшись.

-Детка, давай потом обсудим плату за твою маленькую услугу. Сейчас у нас запись, а после прослушивание. Но завтра вечером я весь твой, океюшки? – Света кокетливо накрутила темный локон на пальчик и надула губки.

-Ну, котик, ты обещал! – я хмыкнула, но подавилась смешком под злым взглядом солиста. От этой крали с внешностью модели и крайне странными вкусами в постели Денис едва унес ноги в свое время. Но так как работала она в МузТорге, и инструменты покупали мы как раз у нее, то знакомство было полезным, и полностью прекратить общение с этой дамочкой он не мог.

-Детка, я сказал потом. Иди на работу, – эта самая «детка» впилась в губы еще попытавшегося что-то сказать Дениса. Тот переждал наплыв ласки брюнетки и, отодвинув ее от себя на расстояние вытянутых рук, развернул в сторону двери, придав ускорение шлепком по попке, обтянутой широким поясом, который по ошибке называют мини юбкой. Света бросила на меня испепеляющий взгляд, я ответила ей широким радостным оскалом и, проследив глазами, как стремительно удалилась эта краля, выдохнула.

Полтора часа мучений с новой гитарой, и запись была готова. Я с недовольством запаковала чужую гитару, жутко раздраженная ощущением непривычной формой инструмента в своих руках. Пока играла, едва могла подстроиться, и сейчас была четко уверена – бас партия на записи вышла преотвратнейшей. Сегодня же позвоню начальству и попрошу аванс, выберу себе новый инструмент, буду его холить и лелеять пуще моей любимой «Ямахи»! Денис с благоговением взял в руки диск и, чмокнув меня в щеку, приобнял за плечи, поведя на выход. Было решено, что на подачу заявки едем все, дабы имелась моральная поддержка за плечами. Но перед посещением ГлавКлуба пришлось заехать перекусить, потому как Илюха голодно бурлил желудком, и так жалобно смотрел на нас в зеркало заднего вида в машине, что сердце солиста дрогнуло.

-Все, – выдохнул сожравший уже четыре жирбургера ударник, довольно отваливаясь на сиденье – Теперь – хоть зомби апокалипсис! Я сытый!

-Вопрос века. Куда девается вся жратва в тебе? Там черная дыра? – я хмыкнула, оглядывая щуплое тело парня и получила скомканной салфеткой в лоб – Фууу…Тут твои слюни! Оставь свою ДНК при себе, будь добр! – заржавший Илья от ответного полета салфетки увернулся, и она попала в точнехонько рот как раз пытающемуся откусить от своего бургера Максу. Гитарист поперхнулся, сплюнул обслюнявленную бумагу в пакет, и влепил смачный подзатыльник хихикающему ударнику.

-А-у-у! Я-то что сделал? Это ж Линка кинула! – возмутился парень, потирая ушибленную черепушку.

-Девушек не бью. Их надо на руках носить, за то, что они нас терпят, – пожал плечами Максик и все же откусил приличный кусок от бургера. Я умилилась его жизненной позицией и поделилась мороженкой, но мой жест не оценили, отказавшись.

-Истину глаголешь, паря, – Денис хмыкнул, многозначительно покосившись на меня, а мне почему-то вспомнились карие с золотистыми искорками глаза вчерашнего парня, и волна мурашек пробежалась по спине. Видимо, перенервничала я сегодня, раз ночной инцидент вспомнился. – Все, двигаем на прослушивание, а то времени в обрез, а уставшая комиссия – привередливая комиссия.

ГлавКлуб встретил нас шумной толпой рокеров всех мастей и видов. Тут собралось около пятидесяти групп, и мне было откровенно жаль членов жюри, которым предстояло прослушать такое количество треков, иногда жуткого качества. Получив номерок, Денис оставил Илью с Максом дожидаться в холле первого этажа и утащил меня наверх.

-Ну и зачем я тебе тут? – обведя взглядом толпу, поморщилась от замызганного вида какого-то панка, как раз прошедшего мимо и обдавшего нас алкогольным амбре.

-Ну, ты же мой талисман на удачу, – Денис широко улыбнулся и подмигнул. Я фыркнула. С моей-то везучестью только талисманом работать. Взгляд опять скользнул по толпе. Мне показалось, что я увидела знакомое лицо, но парень уже отвернулся. Двери в зал распахнулись, и Ден привлек меня к себе, расплывшись в коварной улыбке.

-Детка, поцелуй на удачу? – хмыкнула. Ишь ты, хитрый какой.

-В щечку, Ден, исключительно в щечку, – привстав на цыпочки, потянулась к щеке, но в последнюю секунду этот гад взял, и повернул лицо, подставляя губы. Едва сдержалась, чтобы не отплеваться и показательно не вытереть рот. Рука на моей талии сжалась сильнее, и солист потащил меня в зал. Я мрачно косилась на Дениса, прокручивая в голове планы мести за такую подставу. Урвал-таки поцелуй, которого я избегала почти три года. А главное, зачем все это делает? Просто потому, что я единственная кто ему отказывает. А секс на один раз – как-то не для меня. Но я не ожидала, что он так резво пойдет в бой после трех лет моего игнора.

-Наша очередь, – предмет моих размышлений сверкнул улыбкой в полумраке зала и, быстро поцеловав меня в щеку, поднялся с места, держа в руках лист с анкетой и диск.

-Ни пуха, – потерла щеку ладонью и пригляделась внимательнее к комиссии. Их было всего трое, и один из них, судя по информации с листовки, являлся продюсером крупной звукозаписывающей студии. Интересно только кто?

-К черту, блондя… – махнув рукой, парень удалился в сторону сцены.

Несколько минут, пока мужчины изучили бумаги и прослушали диск, – выдались жутко напряженными. Один из комиссии внезапно оторвался от изучения анкет и, впившись в меня пронзительным взглядом, широко улыбнулся. Потом повернулся к Дену и, что-то тихо проговорив кивнул, от чего парень просто засветился, подобно лампочке и подскочив со стула сбежал по ступеням ко мне.

-Ну что там? – я нетерпеливо ерзала, и вопрос сорвался с губ еще до того, как Денис приблизился.

-«Дэос» в первом туре, детка! Ты приносишь удачу, я же говорил! – я едва сдержала счастливый визг и, поднявшись с места, вышла из зала в обнимку с лидером.

Мы прошли мимо кучки неудачников, не прошедших в первый тур и проводивших нас хмурыми испепеляющими взглядами и покинули белый холл второго этажа.

-А сейчас сострой огорченную мордашку, блондя, – шепнул Ден мне на ухо, завидев вдалеке нервно ходящих вокруг кадки с пальмой Илюху и Макса.

-Зачем? – Денис фыркнул и потерся носом о мой висок, от чего я скривилась и передернулась.

-Так надо, ну же. Представь, что у тебя отняли килограмм твоей любимой шоколадной мороженки и выкинули ее в Неву, – я представила. Так ярко представила, что задохнулась от возмущения и жалости о пропавшем попусту продукте.

-Ден, ты – сволочь! Нельзя так о святом! – мрачно стукнула кулаком по плечу парня, на что получила одобрительный взгляд. Мы как раз приближались к остальной банде и, завидев мою хмурую моську, лица парней вытянулись и тоже помрачнели.

-Не прошли, да? – изрек Илья, пнув многострадальную кадку, за что тут же огреб подзатыльник от проходящей мимо служащей ДК Молодежи.

-Имущество чужое не порть! Вот молодежь! Ничего не ценят! – напутствовала тетка едва не плачущего парня и, погрозив ему пальцем, гордо удалилась.

-Не тяни кота за яйца. Хотя, судя по лицу Лины, нас прокатили, да? – Макс тяжко вздохнул и ссутулился, что выглядело довольно комично, при его внушительной фигуре. Подошла к соло-гитаристу и похлопала его по плечу. Парень поднял на меня грустные серые глаза и…я широко улыбнувшись, чмокнула его в кончик носа.

-Мы в первом туре, парни! Иии! – ну вот, стою как идиотка, руки растопырила, жду обнимашек. За спиной хихикает Денис. А эти двое глаза вылупили на меня и молчат. Тишина затягивалась.

-Ура-а-а-а! – первым очнулся Макс, и мои ноги оторвались от пола, а перед глазами все замельтешило.

-Йес!Йес – Илюху тоже накрыло пониманием, и он повис на плечах Дениса, оглушая морщащегося и улыбающегося при этом, солиста. Я продолжала с визгом взлетать в воздух, подкидываемая руками счастливого Макса и параллельно пытаясь придержать упорно задирающееся платье, когда за спиной кто-то громогласно взревел: -Сателли-и-и-ит! – я вздрогнула, Макс от неожиданности едва успел поймать меня, и по инерции опять подкинул, получив укоризненный взгляд. Илья в долгу не остался, и холл огласила не менее громогласная реклама нашей группы.

-Дэо-о-ос! – мне было любопытно взглянуть на конкурентов, но когда гитарист все же вернул меня на грешную землю – группа, назвавшаяся странно знакомым словом «Сателлит», уже вышла за двери. Я разглядела лишь спину худого патлатого паренька, продолжающего орать на всю улицу под неодобрительные косые взгляды редких прохожих. Ну, судя по радости звучащей в этом реве, парни тоже прошли в первый тур. Значит там и встретимся.

-Ну что, талисман мой блондинистый. Отмечать? – Денис выхватил меня из рук Максима и, приобняв за талию, двинулся к выходу.

-Однозначно такое дело надо отметить! – Илья, широко улыбаясь, шел спиной вперед, из-за чего едва не сверзся со ступенек перед ДК. Его полет остановила лишь во время подставленная рука Макса.

-Куда двинем? – мы погрузились в стоящую на парковке машину, и только теперь задались этим насущным вопросом. В голове всплыло, что я хотела попросить аванс на работе.

-Погнали ко мне, в Хоррор. Как раз часть суммы на новую басуху наскребу, а завтра сгоняю куплю, – мою идею поддержали и «Фордик», взревев двигателем, рванул с места, оставляя топчущихся на парковке рокеров кашлять и ругаться от поднятой в воздух пыли.

Бар встретил нас как обычно. Грохотом очередного творения жаждущих свободы музыкантов рокеров, полумраком и клубами дыма из курилки. Вечер четверга как обычно был немноголюдным, а потому мое любимое место с видом на сцену и длинной столешницей прямо перед баром пустовало. Оставив ребят обмозговать меню, я упорхнула в служебное помещение, на поиски шефа. За столик я возвращалась мрачнее тучи. Этот гад тонко намекнул, что денег нет, в связи с недавним пожаром и переездом, а значит никаких ранних авансов. В общем, нужно срочно опять думать, где брать сумму, нужную на покупку гитары. Можно, конечно, взять взаймы у ребят. Все же играем вместе не первый год, и они все живут у родителей, не заморачиваясь о таких вещах как квартплата и тому подобное. Работают, тогда, как я трачу время на учебу по утрам и подработку в баре лишь по ночам.

-Блондя? Ты чего нос повесила? – Ден притянул меня к себе, вручив литровую кружку светлого Лаггера. Я сделала большой глоток и поморщилась. Однозначно надо переговорить с поставщиками. С каждым разом вкус все гадостнее и спиртом отдает уже до невозможности.

-Шеф испортил всю малину. Бабло зажал, так что с гитарой напряг, парни, – покрутила в руках кружку и, сделав еще один большой глоток, посмотрела на сцену. Перекрывая грохот музыки, там уже вовсю шла подготовка к выступлению очередной группы.

-Блондя, без паники! Мы скинемся и добавим. Сколько нужно? – Макс ободряюще улыбнулся и потянулся к кошельку.

-Слушай, не люблю в долг брать. Давай, я сначала у Ники спрошу. Может она подкинет? Там еще семь штук минимум. Хорошо хоть шнуры не пострадали, они у меня качественные, – ребята пожали плечами и тоже повернулись к сцене, где началась спевка.

Чем больше пива я пила, тем радостнее было на душе. Так всегда происходит, когда употребляешь хмель в веселой компании. Очень скоро мир вокруг плавно покачивался, а губы сами расплывались в довольной улыбке. Натанцевавшись вдоволь я, штормящей походкой подползла обратно к столику. Денис уже с готовностью пододвинул мне очередную полную кружку. Мотнула головой, рухнув на жесткий стул, и подперла ладошкой подбородок. Потихоньку начинало неприятно мутить, а завтра надо как штык быть на учебе. Судя по сообщению, полученному от Ники она сейчас на ночной смене в кафешке и о-о-очень зла, что я прогуляла.

-Пац-ц-цаны…Я, наверно, домой пойду, – обвела нетрезвым взглядом не менее пьяных ребят и сама себе кивнула. Однозначно домой. Время позднее, скоро и маршрутки перестанут ездить. Хотя мне отсюда пехом, в принципе, близко. Но я в платье и легкой курточке, а на дворе еще не лето.

-Я тебя подвезу, – Денис резво поднялся из-за стола, и в моем плывущем подсознании мелькнула мысль, что в отличие от остальных солист не выпил и капли алкоголя, перебиваясь колой. Хотя пиво мне приносил стабильно. Ну и пусть подвозит. Мелочь сэкономлю, а приятно в тепле салона понежиться. Чмокнула гитариста в щеку, и одарив посапывающего лицом в гренки ударника поцелуем в лохматую блондинистую макушку, поползла на выход, до жути благодарная Дену, что он придерживает мое шатающееся тельце, не давая ему позорно соприкоснуться лицом с довольно грязным полом.

Погрузившись в машину, пристегнулась, и расслабленно откинув голову на подголовник, прикрыла глаза, пытаясь собрать расползающееся сознание в кучку. Собираться оно никак не хотело, наоборот утягивая меня куда-то в пучину пьяных видений. Мне грезилось, что я стою в мрачном кабинете, а передо мной за широким блестящим столом сидит статный мужчина с черными глазами, и нетерпеливо постукивает острым длинным ногтем по столешнице.

-И зачем ты явилась, Макария? – мужчина, широко улыбнулся и откинулся на спинку кресла – Или хочешь отказаться от сделки? Я даже успел соскучиться по тебе за двадцать лет, детка.

-Еще чего, – тело, в котором я оказалась, жило собственной жизнью и совершенно без моего непосредственного участия двигалось и говорило – Я в гости заглянула, но по делу. Ты зачем его прислал? Мы же договаривались, что все по-честному! А ты опять за старое, Аид??

Та, кого мужчина назвал Макарией, на последней фразе уже нависала над столом, уперев в него руки и зло шипя.

-Цыть, юное дарование. Тебе пора возвращаться. А его подослал для дела. Поговорим после того, как вы проиграете, наконец, этот спор, милая. И читать внимательно надо было, что подписываешь!

Он неожиданно махнул рукой, и я закричала, когда тело покрылось странным синим пламенем. Выгибаясь, забила руками, пытаясь сбить его с себя и..

-Блондя, ты чего дерешься? – я распахнула глаза, и с удивлением обнаружила себя на руках у Дениса. Сам же он самоотверженно пер на руках мое, видимо уснувшее в машине, тело по лестнице.

-Сон приснился, – поерзала, слезая с рук и опершись о стену, продолжила восхождение к родной двери уже самостоятельно. Хмель еще изрядно гулял в голове, и меня продолжало водить, ступени мерзко и коварно раздваивались.

-Что за сон? – Денис приобнял меня за плечи, выравнивая траекторию и выхватив из руки ключи, помог открыть дверь в квартиру. Я моргнула, напрягла извилины, открыла рот, чтобы ответить и…поняла, что совершенно не помню! Вот вообще! Только то, что было жутко страшно под конец и все.

-Не помню уже. Бред какой-то, – мотнула головой, отгоняя туман перед глазами. Денис хмыкнул и завел меня в квартиру. Мир качался и кружился, и я прислонилась к стене коридора, прикрыв глаза. Губы обожгло чужим дыханием одновременно с ощущением мужских рук, сжавшихся на моих бедрах.

-Лина, если тебе так нужна гитара – я могу дать тебе хоть всю сумму на нее. Ты же знаешь, с финансами у меня проблем нет. Только стань моей, – Денис прикусил мочку моего уха, пробираясь рукой под ткань платья оглаживая внутреннюю сторону бедра. С одной стороны это было приятно, а с другой меня пронзило мыслью: «Это он что, предлагает переспать с ним за деньги? Как какой-то продажной девке?»

-Ты что о себе возомнил? – мой голос сорвался на визг, и я резко отпихнула от себя брюнета, не ожидавшего такой прыти от напившейся девушки. Он отошел на два шага, оказавшись точнехонько за порогом, чем я и не преминула воспользоваться. – Даже за самую крутую гитару мира я не стану твоей подстилкой, Левковский, понял?

Дверь с грохотом захлопнулась перед носом, открывшего было рот парня, и я зло зарычала. Нет, ну каков нахал, а?? У меня едва ли пар из ушей не шел, а алкоголь в крови подстегивал к действиям. Мерзкий звук звонка разрезал тишину, впившись в гудящий от количества выпитого мозг. И ведь вроде только пиво пила. Меня с него так не разводит! Стоп, это он меня споил и решил развести на интим? Да еще и вернуться осмелился? Ну, я щас ему всыплю по самые помидоры, сволочуге! Подхватив с пола увесистое орудие Никиного, а теперь и моего мщения, рывком распахнула дверь, пустив снаряд точнехонько в цель.

- Твою мать! – воскликнул кто-то за порогом совершенно не Деновским голосом. Когда впечатавшийся в лоб, подвернувшегося мне под пьяную руку, страдальца тапок упал, я ойкнула, признав в пострадавшем своего вчерашнего спасителя. На меня с долей удивления и негодования смотрели карие глаза нового соседа. – Лина?

-Евангелина! – поправила я, вздернув нос, от чего мир опять поплыл перед глазами и я качнулась. Меня придержали за плечо, продолжая изучающе рассматривать. Это разозлило. Чего вылупился-то? – Чего надо?

Мне протянули чехол, в котором даже моему нетрезвому мозгу было ясно, хранилась гитара. Не поняла?

-Вместо усопшей, – парень усмехнулся – На «Прорыве» пригодится.

Эээ? А этот-то откуда знает про конкурс? И какое ему вообще дело до меня и моих проблем? Ну, к чертям собачьим этих странных мужиков. Я уже собиралась закрыть дверь, тем самым завершив общение и не вдаваться в странные порывы помощи совершенно не знакомого мне парня, но меня опять повело, и я осела на пол. В голове набатом стучало выпитое, и минутное просветление, когда я была зла на Дена и могла связно мыслить – закончилось. Парень тем временем совершенно бесцеремонным образом вошел в квартиру и, прикрыв дверь, присел передо мной на корточки.

-Помочь? – тю, помогатор нашелся. И не надо так на меня смотреть! Что, пьяных девушек никогда не видел? Надо срочно выставлять этого красавчика из квартиры, а то в голову мысли всякие нехорошие лезут. Например, по щеке погладить и похихикать. И пахнет от него приятно, парфюм дорогущий небось. Безобразие какое, мысли вы мои, отставить пошлятину! И вообще, странный тип. Он что, реально за мной следит? В чем ему кайф помогать то? И про «Прорыв» знает. Вопросы сорвались с непослушного языка сами, а парень взял, и оскорбился!

- Нужна ты мне. Ночью посылала, сейчас тапком ни за что получил. Бери гитару, – да, с тапком действительно нехорошо вышло. Но он сам виноват, нечего по ночам в квартиру к одиноким девушкам звонить! И вообще, чего это он мне гитару впихивает так усердно? С трудом поднялась с пола, настороженно посмотрев на ночного визитера.

- И что взамен? – если сейчас начнет про услуги личного характера – я его убью. Мне одного «благородного» рыцаря хватило. Как выяснилось – действительно от доброты душевной предлагает. Но когда он снял чехол – я едва не потеряла челюсть глядя на дорогущий «Gibson». Эта гитара стоит больше ста тысяч! И он вот так просто готов отдать ее девчонке, которую второй раз в жизни видит? Нет, тут точно что-то не так. И осторожность, она никогда не помешает.

-Слишком дорогой подарок. Не возьму, – я неосмотрительно мотнула головой, от чего перед глазами заплясали белые круги. Ууу…Черти, оставьте меня в покое с вашими порывами чести! Дайте девушке проспаться! – Сама куплю.

-Деньги есть? – от скепсиса, отобразившегося на его холеной морде лица, мне захотелось взять второй тапочек и засандалить ему по уху. Тоже мне, богатенький Буратино нашелся!

-Будут! – ну да, мы люди гордые. Гордость не раз спасала мою пятую точку, между прочим.

- Купишь новую, отдашь эту. Пользуйся временно, – против такого предложения было сложно отказаться, но я все еще сомневалась. И тут этот гад ее отпустил! Вот просто взял, и выпустил гриф! Я как представила, что инструмент, стоящий почти всю мою зарплату за год, разлетается на твердом полу моей коморки, у меня похолодело все. Не знаю, каким образом я умудрилась перехватить гитару в воздухе, но я смогла. Правда, едва не ухнув сама.

-Дурак, что ли? – ща ему точно тапком повторно прилетит! Такими вещами не шутят, а он улыбается стоит!

- Удачи на конкурсе, Ева, – хмыкнул этот непонятный тип, и, вручив мне, чехол от гитары, развернулся на выход. А меня покоробило. С самого детского дома я ненавижу это сокращение своего имени. …..мне всегда ставили в пример, что Евой звали первую девушку на земле, и я должна соответствовать этому имени и быть паинькой. Только вот все забывали, что именно эта дамочка сожрала яблочко, любезно предоставленное змием.

– Меня зовут – Лина, – вырвалось у меня зло. Дико захотелось вручить ему гитару обратно, но он же совершенно не умеет обращаться с инструментами! Басуху даже жалко стало. Что она пережила, бедненькая, в руках этого грубого типа? – Лишь бы училась хорошо, – хохотнул он неожиданно, и дверь за ним закрылась. Я ошалело моргнула, совершенно не поняв последней фразы. Покосилась на прижатый к груди «Гибсон» и судорожно выдохнула. Ну и денек. А завтра еще на учебу и работу вечером.

Бережно вернув гитару в чехол, спрятала ее под кровать, дабы никто ненароком не наступил, и, скинув платье, поплелась в душ. Так же остро, как вопрос с деньгами, стоял еще один: Чистая одежда стремительно заканчивалась, а идти к этому мажору с просьбой воспользоваться стиральной машинкой в квартире Бори таяло со скоростью мороженого под палящим солнцем.

Глава 4

Влад

Небо над Питером было серым, дождь уныло стучал в стекла, вылезать из-под одеяла не хотелось, и я снова прикрыл глаза… … Я смотрел на небо, следя за полетом двух ворон. Вокруг бесновалась толпа. Нехотя, опустил взгляд на арену и посмотрел без всякого любопытства, как один из гладиаторов, добивал своего противника. Сам он был ранен, и кровь залила короткие кожаные доспехи. Мужчина распрямился и оглядел трибуны. На его губах застыла насмешливая усмешка. И это приковало к нему мое внимание. Гладиатор насмехался над кровавым зверем, гомонящем на трибунах. Ему было плевать на народ Рима, плевать на толпу, непостоянную в своей любви. И пусть сегодня они кричат его имя, завтра большой палец опустится вниз, и у народа будет новый герой. Он это знал и смеялся толпе в лицо.

- Ты заинтересовался играми, Юлиус?

Я опустил взгляд на своего хозяина. Он уже не смотрел на меня, но рядом с ним сидела девушка, при виде которой на душе потеплело, и я улыбнулся. Беловолосая головка повернулась, и мне подарили исполненный нежности взгляд. Хозяин посмотрел на нее, затем резко обернулся ко мне и поджал губы. Я спокойно выдержал его ледяной взгляд и снова отвернулся к арене. Гладиатор сплюнул на песок и удалился… Глаза открылись, и я сел, вытирая пот, выступивший на лбу. Черт, что за ерунда? Вторую ночь снится Древний Рим и гладиаторские бои. Еще и блондинка как-то в этот сон просочилась. Я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая хрупкую фигурку в синей тоге и с лицом моей новой соседки. Встав с постели, я посмотрел на мокрые стекла и пошел в ванную, продолжая думать об этом сне. «Юлиус»… Надо же. Усмехнувшись, я включил воду и подставил лицо под прохладную воду. Перед глазами появился насмешливый взгляд гладиатора, чем-то зацепивший меня. Игрушка толпы… В голове неожиданно начали складываться строчки, и я выключил воду, спеша обратно в комнату, где лежали тетрадь и ручка, купленные еще вчера. Не люблю писать стихи на компьютере, почему-то на бумаге всегда получалось лучше. Но, не успел я записать то, что родилось в голове, как заиграл телефон. Досадливо поморщившись, я потянулся за трубкой. Светка. Этой-то что надо?

- Привет, Светик, – произнес я, продолжая записывать строфы, рожденные сном.

- Котик, – мурлыкнула она, – я соскучилась.

- Не может быть, – усмехнулся я. – И чем мне тебе помочь?

- Хочу увидеться с тобой, – нудела она в трубку.

- Даже не знаю, что тебе на это ответить.

- Скажи «да», – хмыкнула Светка.

- Да, – машинально сказал я, переходя ко второму четверостишью.

- Вечером? – встрепенулась она.

- Вечером, – все так же машинально отвечал я, особо ее не слушая.

- Тогда до вечера, целую. – Возвестила Светка.

- Целую, – пробурчал я, и трубка замолчала.

Не замечая этого, я так и прижимал гаджет плечом к уху и продолжал писать. Потому новый звонок заставил меня дернуться и выронить телефон, отчаянно матерясь. Тут же поднял его, глядя на незнакомый номер.

- Слушаю, – отозвался я.

- Климов Владислав? Лидер группы «Сателлит»?

- Да, – я тут же переключил все внимание на разговор.

- Первый тур «Прорыва» состоится завтра в баре «Horror», – сообщили мне.

Внимательно выслушал, пока мне объясняли адрес и время, попрощался и тут же набрал Миху. Бодрое чавканье в трубку возвестило, что мой дружбан готов к диалогу.

- Мих, первый тур завтра, – сообщил я. – В «Хорроре», это бар на Малой Пасадской. Смотаемся, поглядим, что за место? Как-то мы его своим вниманием обошли.

- Не, вечером не могу, мать припахала, – ответил Мишка.

- Ладно, паши, пахарь, – усмехнулся я. – Но репетицию-то не пропустишь?

- Конечно, нет, – немного возмущенно ответил друг моего детства. – После к матушке заеду.

- Тогда до скорого, – я отключился и взглянул на текст, затем на время. – Успею.

И вернулся к прерванному занятию. Когда телефон снова разорвался забойной музычкой, я недовольно заворчал и глянул на экран. Штурм.

- Здоров, – буркнул я в трубку.

- Здоровей видали, – тяжко вздохнул наш ударник. – Бабло есть?

- Похмелятор требуется? – усмехнулся я, догадавшись о цели звонка Штурма.

- Очень требуется, – вздохнул он.

Договорившись о месте встречи, я поднялся с кресла, потянулся и хохотнул, потому что вдохновение, выгнавшее из ванны, почему-то забыло подсказать одеться… В общем-то, умыться толком тоже не дало. Вернувшись в ванную, я закончил прерванное занятие, быстро выпил кружку кофе и направился спасать товарища от похмелья. Штурм уже ждал меня под дверями подъезда. Мой адрес он знал. Первым делом мы зашли в магазин, иначе мне грозило слушать нытье всю дорогу. Разом повеселевший Штурм открыл бутылку пива еще в магазине, и в машину садился, рассказывая о том, как закончился день Великого Отбора, так они с парнями окрестили отборочный тур.

- Слива опять слился первым, – сообщил Штурм, отхлебывая из бутылки. – Как этот хорек умудряется понимать момент, когда пора остановиться? Я всегда понимаю только, что момент уже упущен. Мы с Михой разошлись позже.

- Миха бодрый, – усмехнулся я, поглядывая на небритую физиономию приятеля.

- Так он не встретил по дороге черта из подростковой тусы, а я встретил. Хренов Паук, чтоб ему сейчас было хуже, чем мне, – Штурм сделал большой глоток, с сожалением посмотрел на опустевшую бутылку и открыл вторую. – Надо было три покупать.

- Треснешь, – хмыкнул я. – Завтра первый тур, работать много.

- Одно другому не мешает, – проворчал ударник.

- Ты нужен своей стране, – ответил я.

- Что ж я тогда строем не хожу? – ядовито спросил Штурм и в несколько глотков расправился со второй бутылкой пива.

- Потому что твое место среди нас, – снова усмехнулся я, ожидая, когда загорится зеленый, и длинная череда машин двинется дальше.

Штурм покосился на меня и тяжело вздохнул, убирая в пакет пустую бутылку. Я сунул руку в карман куртки и вытащил новый текст, чтобы страдалец занял себя чем-нибудь, пока мы ехали. Штурм взял лист бумаги и вчитался.

- Ого, тебя торкнуло, – с уважением произнес он. – Забойная штука должна получиться.

- На второй тур пойдет, – ответил я, выворачивая к ДК.

- Парням должно понравиться, – решил наш ударник и снова углубился в текст.

Миха уже был на месте. Он стоял у дверей и курил. Заметив мою «Ауди», Мишка откинул окурок и пошел навстречу. Мы пожали друг другу руки. Миха придирчиво осмотрел Штурма.

- Монстр, ты же отсыпаться пошел, – хохотнул он.

- Паук, – коротко пояснил Штурм.

- Ясно, – усмехнулся Миха. – Слива опаздывает, а на вахте меня не пустили, ключ не дали. Давай, красавчег, иди, включай свое обаяние. Тебе не должна отказать.

- Мне тоже иногда отказывают, – хмыкнул я.

Мишка ответил мне взглядом исподлобья. Он положил руку на плечо Штурму и указал на дверь. Я закатил глаза и, изобразив на лице обреченность, пошел знакомиться с вахтершей. Ею оказалась женщина лет за пятьдесят. Улыбнувшись, как можно более открыто и обаятельней, я подошел к окошку.

- Добрый день.

- Добрый, – она подняла голову, окинула меня взглядом и немного смущенно улыбнулась в ответ.

- Погода сегодня какая неприятная, – сказал я ничего не значащую фразу.

- Это точно, – кивнула женщина, втягиваясь в разговор. – Дождь с самого утра зарядил.

- Питерская погода, – улыбнулся я. – Ой, а что это у вас за книга? Чейз? Люблю детективы.

- Я тоже, – улыбнулась она в ответ и тут же спохватилась. – А что вы хотели, молодой человек.

- Сущий пустяк, ключик к триста двадцать пятому номеру, – ответил я и прежде, чем она успела отказать, вернулся к книге. – Какой рассказ вы читаете?

- «Гроб из Гонконга», – женщина продемонстрировала обложку.

- Интересная история. Мне, правда, больше нравится «Дело о наезде», читали?

- Да, читала, – она кивнула.

- А почему нам нельзя получить ключ? Вы нам не доверяете? – спросил я с доброжелательной и понимающей улыбкой.

- Ну, так ведь не знаю вас…

- Меня зовут Влад, – я протянул руку. – А вас?

- Нелли Дмитриевна, – сказала вахтерша протягивая в ответ руку, скорей машинально.

Я галантно поцеловал ее руку, женщина охнула и зарделась.

- Может, вы нам все-таки поверите разочек? – и снова обезоруживающая улыбка. – Мы будем очень аккуратны. Слава скоро должен подойти, а погода, сами знаете, неприятная…

Она помялась и протянула руку к ключу. Затем сунула тетрадь, где я послушно расписался.

- Вы просто замечательный человек, Нелли Дмитриевна, – мурлыкнул я. – Большое спасибо за доверие, мы вас не подведем.

Затем позвал парней. Мягкое выражение на лице вахтерши сменилось на подозрительное, когда она увидела нашего Штурма, но я тут же повторил:

- Мы вас не подведем, Нелли Дмитриевна.

И женщина кивнула. На Миху она кинула неодобрительный взгляд, значит, спор был в лучших Мишкиных традициях, на грани скандала. Мишка никак не отреагировал, Штурму вообще косые взгляды были до одного места, на то он и Штурм. Махнув женщине на прощание, я поспешил за ребятами. Миха кинул на меня насмешливый взгляд.

- Как ты это делаешь? – спросил он.

- Просто разговариваю, – я пожал плечами.

- Рожа его бабам нравится, – откомментировал Штурм. – Если б я был герлой, я бы тоже на этого мажора запал.

- Хорошо, что ты не герла,- хохотнул я.

Штурм фыркнул, тряхнул волосами и первым ввалился в открытую мной комнату. Он подошел к своей установке, поднял палочку и повертел ее в пальцах. Миха подключал аппаратуру, когда дверь распахнулась, и вбежал запыхавшийся Слива.

- Всем хай, – кивнул он и шумно выдохнул. – Как прорвались? Нелли Сарумановна та еще жаба. – Затем посмотрел на меня и хмыкнул. – Ясно, Владюша поработал. Начинаем?

- Нет, кончаем апоплексическим оргазмом, – проворчал Миха, подключая гитару.

Настроив инструменты, аппаратуру и микрофон, мы посмотрели на Штурма. Он уже сидел на своем месте.

- Три, четыре, раз, – деловито отсчитал ударник, и небольшую комнатку огласили первые аккорды нашей песни.

Дверь приоткрылась, и к нам заглянула молоденькая девчонка, лет восемнадцати. Она потопталась на пороге и несмело вошла, прикрыв за собой дверь.

- Стоп! – диктатор Миха останови нас и уставился на девчонку. – Что надо, кукла?

- Послушать. Прикольно играете, – ответила она, смущенно улыбнувшись. – И голос прикольный. Можно?

- Можно, – ответил Штурм. – Мих, отвали, своего зрителя надо ценить.

Мы дружно обернулись. Красноречие Штурма впечатлило, Мишка усмехнулся и махнул рукой.

- Поехали.

Девчонка переводила горящий взгляд с одного на другого и блаженно улыбалась. Правда, замечать мы ее скоро перестали, время от времени прерываясь и споря. Но, в общем-то, репетицией мы остались довольны. Недовольной оказалась только преподавательница из кружка мягкой игрушки, кабинет которой находился по соседству. Она несколько раз заглядывала, хмурилась и исчезала, глядя на Сливу. Чей он сын, здесь знали. Свое детство и юность наш басист провел в этих стенах, мотаясь по кружкам. Обошел, наверное, все, остановился только на гитаре. Класс по гитаре здесь преподавал хромой дядька – мастер своего дела. Если он родился с инструментом в руках, я бы не удивился, узнав об этом. С Михой и Сливой мы общались с детства. Дружба со Сливой сложилась уже в старших классах, но знакомы были и раньше. А вот со Штурмом познакомились незадолго до его эпохального нападения на военкомат. Группа же сложилась всего четыре года назад. До этого мы с Михой играли в паре команд, но нам они не особо нравились по тем или иным причинам. И вот четыре года назад, когда к нам присоединился Штурм, мы вспомнили о Сливе, и «Сателлит» огласил своими криками комнатку в универе Сливы, где ему удалось договориться с деканом своего факультета, заполучив во временное пользование старенькую аппаратуру. А потом мой отец купил дом на Крестовском острове, и мы освободили комнатку, переехав ко мне в подвал. Теперь, вот, сюда. Пока мы возились с инструментами, закончив репетицию, Штурм подкатил к девчонке и вскоре, махнув нам, свалил с ней в неизвестном направлении.

- Штурм, чтоб сухой был! – заорал ему вслед Миха.

- Не дебил, – отмахнулся наш ударник и ушел, нагло приобняв новую знакомую за талию.

Мишка умчался, как только мы закрыли комнату, я хотел предложить Сливе съездить со мной в «Хоррор», но ему позвонила подруга. В результате, я остался в гордом одиночестве. Сдал ключ вахтерше, опять обулыбав ее с ног до головы, и плюхнулся в свое авто, собираясь съездить в бар один. Звонок Светки поймал меня в тот момент, когда я заводил машину.

- Котик, ты чего не звонишь? – обиженно спросила она.

- А должен? – искренне удивился я.

- Мы же договорились! – возмутилась Светка.

- Малыш, напомни, о чем, – попросил я, выруливая на дорогу.

- Встретиться вечером. Ты забыл?

- Тогда поедешь со мной в один бар, – решил я. – Нос не морщить.

- Хорошо, – пообещала она. – Я очень соскучилась.

- Не могу ответить тем же, – проворчал я, когда она отключилась.

Подобрав свою периодическую подружку, я отправился искать Малую Пасадскую, нужный нам дом. Бар нашелся не сразу, даже пришлось уточнить у какой-то женщины, гулявшей с двумя дворняжками. Светка, висевшая на мне, сморщила нос, когда мы зашли в арку и повертели головами в поисках бара.

- Это что за место? – проворчала она. – Нормальный бар так прятать не будут.

- Деньги на метро есть? – поинтересовался я.

- Ну, что ты начинаешь, – Светка заискивающе взглянула мне в лицо. – Хоррор, так Хоррор. Под название вполне подходящее местечко.

На лестнице ее настроение опять упало, но девица хранила молчание. Мы поднялись на третий этаж и чуть не промахнулись мимо, не опознав двери, обитой рейками – вход в бар. Заплатив на входе худому блондину с хвостиком, мы вошли в полумрак бара. Светка явно не одобряла это место, а мне здесь даже понравилось. Мы спустились по ступеням в зал. По левую руку располагалась сцена, где сейчас играла неизвестная мне команда. Несколько столиков, отделенных между собой высокими спинками кресел, небольшая лестница наверх, где располагалась барная стойка и миленький антураж: виселица, гроб, черепа животных и людей, плакаты.

- Вон свободный столик, – кивнул я Светке.

- Может, сходим в более приличное место? – предложила она.

- Мне здесь нравится, – отмахнулся я. – Не держу.

- Ну, почему ты такой? – возмутилась она.

- Догадайся, Светик, ты же умная девочка, – ответил я и поднялся к барной стойке.

Первый, кто мне бросился в глаза, был лидер «Дэоса». Он сидел возле стойки и что-то втирал девушке за стойкой. О-па, это же моя соседка! Блондинка сегодня опять была в образе панды, намалевав на лице жирные черные круги вокруг глаз. Черная футболка не скрывала ее татуировки, их я видел впервые. Подойдя к своим конкурентам, я уселся рядом с парнем, бросившим на меня недовольный взгляд. Тоже узнал и осмотрел более пристально.

- Привет, – улыбнулся я девушке.

- О, какими судьбами? – она удивленно взглянула на меня и усмехнулась. – Все-таки следишь?

- И очень пристально, малыш, – я рассмеялся. – Значит, ты здесь работаешь?

- Работаю, – кивнула она. – А что тут забыл такой перец, как ты?

- Он наш конкурент, – недовольно проворчал парень. – Блондя…

- Сателлит? – спросила Лина, вдруг нахмурившись, словно пыталась то ли что-то вспомнить, то ли понять.

- Сателлит, – я расплылся в ухмылке. – А вы «Дэос».

- Угу, боги, – девчонка рассмеялась в ответ.

- И что посоветуешь, богиня? – подмигнул я.

- Свалить отсюда, – грубо ответил парень.

- Ден, заткнись, – она зло взглянула на своего лидера. – Лаггер, – это уже мне.

- Хорошо, тогда два Лаггера… – меня оборвал звонок телефона. Это была Светка. – Минутку, малыш, – подмигнул я блондинке. – Что? – спросил я звонившую Светку.

- Ты извини, я ушла, мне тут не нравится, – ответила она.

- Удачи, – произнес я и отключился. – Значит, один Лаггер, а что у вас есть съедобного?

- Меню на стойке, – вновь влез Ден.

Протянув руку к папке с меню, быстро просмотрел ее и усмехнулся:

- Байкера из склепа.

- Принесу, когда будет готово, – сказала Лина и подала мне бокал с пивом.

- Буду тебя ждать, – я подмигнул ей и отошел к облюбованному раньше месту.

Взглянув снизу в сторону стойки, я увидел, как Ден что-то ожесточенно выговаривает моей соседке. Он мне не понравился. Совсем не понравился. И было почему-то неприятно, что он крутится рядом с этой забавной девчонкой. Но пока моя помощь не требовалась, я остался наблюдателем. А вскоре и вовсе отвлекся на сцену, слушая новый коллектив и машинально отбивая ритм пальцами по столу. Когда Лина подошла ко мне с подносом, я уже уполовинил бокал. Она поставила передо мной горшочек с мясом и картошкой, тем самым «Байкером в склепе» и на мгновение присела рядом.

- Спасибо, – крикнула она, потому что музыка была громкой.

- Не за что, пользуйся, – улыбнулся я. – Если что надо, обращайся.

- За все спасибо, – добавила она и ушла, вновь попав в лапы своего солиста.

Нет, он мне определенно не нравился. Я поглядывал в сторону барной стойки, отмечая напряженность, царившую между двумя представителями одного коллектива. Попробовав отвлечься, я снова отвернулся к сцене. В конце концов, меня никто не приглашал ни в соглядатаи, ни в защитники. Если бы девчонке требовалась помощь, этого Дена уже вывели из бара. Выпив два бокала и расправившись с «Байкером», я покинул «Хоррор». Бросил последний взгляд на Лину, пробежавшую мимо с подносом, хотел попрощаться, но передумал и покинул бар. Меня разбирало любопытство, очень хотелось послушать «Дэос», даже, наверное, больше хотелось посмотреть на смешную девчонку, под боевым раскрасом которой пряталось невероятно хорошенькое личико. Но это все завтра. А сейчас домой и спать. На губах застыла странная мечтательная улыбка, пока я рулил в сторону дома. Вспомнился взгляд девушки из сна, и отчаянно захотелось, чтобы на меня так смотрели наяву. Затем мысли переместились к девочке-панде. Оказывается, она может быть приветливой. Черт, что-то часто я думаю об этой белобрысой мелочи. Такие мне никогда не нравились, а эта, кажется, зацепила. И снова перед глазами встала блондинка из сна и ощущение тепла, разлившееся в душе при взгляде на нее. Твою ж… Точно зацепила. А вот этот ее Ден раздражал. Припомнилось, как она целовала его перед отборочным туром, и как по-хозяйски он прижимал к себе девчонку. Похоже, встречаются. Эта мысль стала неожиданно неприятной.

- Какого хрена! – выругался и мотнул головой, отгоняя наваливающееся раздражение.

И снова крик телефона вырвал меня из размышлений.

- Слушаю, – вышло зло.

- Котик, ты на меня обиделся? – это была опять Светка. – Ты уже ушел из того бара?

- А, это ты, – проворчал я. – Да, ушел.

- Может, сходим в нормальное место?

- Малыш, у меня завтра серьезный день, я спать. Найди себе другую компанию, – все еще раздраженно ответил я.

- Тогда возьми меня к себе под крылышко, – проворковала она.

Мгновение подумал и пришел к выводу:

- Хочу спать один, – не с тобой, так уж точно.

- Влад, ты злишься на меня? – я закатил глаза, слушая временную и порядком надоевшую подругу. – Мне всего лишь не понравилось это место. Подбери меня, я тебе массажик сделаю, как ты любишь. Нам же хорошо вместе, – вкрадчиво закончила она.

- Было когда-то, – отрезал я. – Свет, хватит.

Она некоторое время обиженно сопела в трубку, и я уже собирался отключиться, когда Светка снова заговорила.

- Ты со всеми официантками так мило воркуешь?

Я попытался понять, о чем она.

- Ты так мило улыбался той белобрысой курице, – в ее голосе прозвучала нотка ревности, развеселившая меня.

- Нет, только со своей невестой, Светик. Все, женюсь, – хохотнул я. – Как считаешь, она мне подходит?

- Пошел ты! – вдруг выкрикнула Светка, и труба замолчала.

Истеричка. Я усмехнулся. Телефон ожил буквально через минуту, это была все та же Светка. Я послушал мелодию собственного звонка, затем еще раз и еще. После раза седьмого, Светка угомонилась. Но вскоре меня догнала СМС-ка от нее. Читать не стал, неинтересно. Я как раз подъезжал к дому на Ординарной. Припарковав машину, я выбрался из нее, и телефон опять зазвонил.

- Свет, достала, – коротко ответил я и сбросил ее.

Выключив звук, я поднялся в квартиру, на короткое мгновение задержав взгляд на обшарпанной двери. Невольная улыбка снова скользнула по губам, а после мой смех огласил стены парадной, и я потрогал то место, куда мне влетело каблуком. Интересно, за кого я словил удар? Точно, Ден передо мной вылетел на улицу со злющей рожей. Да, похоже, за этого «божка» получил я. Покачав головой и все еще посмеиваясь, я зашел в квартиру.

- Богиня, – хмыкнул я и снова рассмеялся. – Выдала благословение.

Долго засиживаться не стал, завтра, действительно, важный день. Вскоре я уже засыпал, с любопытством думая, ждать третью серию исторического сна, или сегодня обойдемся без Древнего Рима? Уже на грани сна и реальности мне пригрезились голубые глаза и знакомый голосок ласково прошептал: - Только ты, Юлиус, навсегда.

- Навсегда, – ответил я, улыбнувшись, и благополучно заснул.

Адская трель звонка подкинула меня на постели, вырывая из приятного забытья. Несколько секунд ушло на осознание, где я, кто я и, что, черт вас всех дери, происходит?! Сообразив, что разрывается дверной звонок, сопровождаемый явно ударами ногой в дверь, я натянул домашние штаны, футболку и направился к двери.

- Кто? – уточнил, на всякий случай.

- Открывай! – взвизгнул за дверью очень знакомый голос.

Инстинкт самосохранения не позволил распахнуть дверь настежь. Знаю я уже, что от этой визитерши может в лоб прилететь, потому дверь просто приоткрыл и оказался прав. Занесенная нога для очередного удара попала не в меня, а в образовавшуюся щель. Девчонка вскрикнула и повалилась вперед. Окончательно распахнув дверь, я успел поймать ее до столкновения с дверным откосом.

- Пусти, козел! – Линка дернулась, и я отпустил ее.

- Что случилось-то? – если честно, я находился в некотором шоке от таких перемен в поведении.

- Слушай ты, глянцевый мальчик, – мне в грудь уперся тонкий пальчик, – держи своих баб на привязи. Еще хоть одна шалава прилетит ко мне и начнет руками размахивать, я тебе рожу твою смазливую разобью, понял?

Она развернулась, но я успел ухватить за плечи и вернуть обратно, продолжая удерживать на вытянутых руках, потому что в ход пошли ноги разъяренной девицы.

- Пусти, мажор!

- Стоять, шпана, – я увернулся от очередного пинка. – Объясни толком, что случилось, какие шалавы? Кстати, синяк откуда?

- Дура твоя поставила, истеричка хренова! Светка из МузТорга, – выкрикнула Лина и снова дернулась.

- Светка? – опешил я. Вот уж не ожидал.

Блондинка выдала абсолютно неприличную рифму к названному имени.

- Я поговорю с ней, – пообещал я. – Больно?

- Отвали, говорю, – Линка снова дернулась, вырвалась из моих рук, сделала несколько шагов, но вдруг остановилась и вернулась назад. – И что за прогон на тему невесты? Офигел?

- Млин, – усмехнулся я. – Это шутка была. Чувства юмора нет?

- Засунь себе свои шутки… шутник хренов, – огрызнулась белобрысая ведьма, и мне в живот влетел острый кулачок. Она снова отошла, но опять развернулась и нацелила на меня палец. – Ты мне должен, я за твои шутки понесла физический и моральный урон, – Линка тыкнула пальцем в синяк на скуле.

- Без проблем, – я пожал плечами. – Что хочешь?

- Виллу в жарких странах и пустить постираться, – немного более спокойно ответила соседка.

- Первое быстро не обещаю, со вторым – хоть сейчас, – я указал жестом на темное нутро квартиры.

- Не сейчас. И это пока не все. Потом еще придумаю, – проворчала она.

После этого развернулась и гордо удалилась, оставив меня изумленно таращиться ей вслед. Закрыв дверь, я вернулся в комнату, некоторое время задумчиво смотрел в окно, а после взял телефон и набрал Светку.

- Малыш, пообщаться надо, – произнес я раньше, чем она успела что-то сказать. – Завтра заеду, вечером. Жди, дорогая.

После отключил телефон, просто отрубил его и опять лег. Снова заснуть удалось еще не скоро, взбудоражила мелочь белобрысая.

Лина

Утро началось не очень удачно. А если быть более точной – внезапно, и не самым приятным образом. Нет, я не упала с кровати, и меня не поразила кара небесная в виде жесточайшего похмелья, хотя должна была. На меня, всего лишь, всем своим немалым весом, запрыгнул Жорик. Произошло это буквально через минуту после того, как проорал будильник, выводя меня из сна с участием в нем подозрительно знакомых карих глаз. Выбив из меня весь воздух, эта наглая толстая пушистая морда вальяжно прошелся по мне, и жалобно протяжно мяукнув, самым подлым образом влепил мне лапой по лицу. Потом еще раз. И еще. Пока мое, и так пошатанное за последнее время, терпение не лопнуло.

-Что тебе надобно, чудовище? – пыхнула на него перегаром, и рыжий вздыбил шерсть в шоке. Ну да, хозяйка вчера перебрала. Но не по собственной воле, между прочим!

Яростно зашипев, и снова влепив мне лапой по щеке, хорошо без когтей, этот дерзкий будильник соизволил совершить паническое бегство. Крякнув под немалым весом оттолкнувшегося от моего живота котяры, с зевком потянулась.

-Линка, ты проснулась? – до безобразия довольная и бодрая Ника заглянула в комнату, сияя улыбкой от уха до уха.

-Местами, – сползла с кровати и, подтянув растянутые пижамные штаны, прошлепала в коридор, оттеснив подругу с прохода, – Поднять – подняли, а разбудить забыли.

-У-у-у... Опять пила, что ли? – фыркнула брюнетка, покачав головой – Пожалела бы ты печень свою. На новую у нас денег нет. -Без тебя знаю. Я не специально напилась, – буркнула, бросив недовольный взгляд на продолжающую довольно лыбиться Нику, и закрыла за собой дверь в ванную, сходу включая холодную воду в душе и стягивая футболку. Как я вчера переодевалась – не помню вообще. Видимо сработал автопилот, доведя полубессознательную меня до постели. Через минуту квартиру огласил мой вопль, и смех той, кого я, кажется по ошибке, считала подругой. После освежающего контрастного душа и тщательной чистки зубов, сонливость отступила. Ника уже приготовила нам кофе и бутерброды, за что заработала себе плюсик в карму от меня. -Ник, ты – чудо, – впилась зубами в бутер с довольным урчанием, стараясь не реагировать на остаточные недомогания от вчерашнего вечера в виде тошноты. Ну, Ден, попляшешь ты у меня еще. Это уже совсем нечестная игра! Кстати, я вчера этому, как его, Владу спасибо не сказала. В следующий раз обязательно надо поблагодарить. Сам того не зная, спас меня от унижения с долгами. -Ты о чем там замечталась, подруга? Уже девять почти. Если не поторопишься – опоздаем к Гоблину, и не сносить нам тогда голов! – уже полностью готовая Ника вплыла на кухню, заплетая на ходу косу. -Да у меня тут личный спасатель объявился. Вот думаю, надо бы поблагодарить, что ли, – почесала кончик носа, осознав, что пока витала в мыслях – умудрилась заглотить завтрак и даже не заметить этого. Прошествовала обратно в свою комнату, и помещение огласил мой громогластный стон о несправедливости этого мира. -Ну, что там у тебя опять? – донеслось с кухни, одновременно со звуком открывающихся кошачьих консервов и под нетерпеливое мяуканье Жорки. -Никочка, а ты не одолжишь мне что-нибудь из одежды? – шкаф радовал меня пустотой, корзина с грязным бельем отсутствием свободного места, а вчерашнее платье было в столь потертом виде, что я не решилась бы его одеть без тщательной обработки в химчистке. Где я так изгваздаться умудрилась? Ника заглянула в комнату и, обозрев мое страдальческое выражение лица, без слов удалилась. Через минуту я стала счастливым временным обладателем черных джинсов, чуть длинноватых мне в штанинах и черной же футболки. -Пора нам стирку устраивать. Как ты умудряешься пачкать вещи с такой скоростью? – Вероника подвернула мне штанины и прицокнула языком – Я с тобой ощущаю себя мамочкой, хотя младше тебя на год! -Ну, мамулечка, у нас же нет стиральной машинки! – я натянула кожанку и, подхватив рюкзак с тетрадями и телефон, выскочила на улицу. Вслед мне полетел шарф, приземлившись четко на плечо. -Горло прячь, застудишь! – наставительным тоном проворчала подруга, запирая дверь. – Сегодня на метро? -Да. После двух попоек и одного падения я крутить педали не в состоянии, – с тяжким вздохом замотала шею и втянула влажный воздух дождливого утра, на миг прикрыв глаза. Люблю Питер именно за такую погоду. На лирику тянет. Ты полюбишь меня, даже если уйду я за грань в мрачный Сад Теней-Асфадел? Ты полюбишь меня, Иль решишь убежать,

Сбросив с плеч свой тяжкий удел?

Видя, что меня накрыло озарением и я, прикусив кончик языка, судорожно печатаю текст в телефон – Ника со вздохом подхватила меня под локоток, на буксире потащив к метро. Ты останься со мной Посреди хмурой мглы. В мире этом все против нас. Есть сквозь столетья, Но есть и предел. И весна в душах льется из глаз. Гаджет в руках ожил, разоравшись мелодией на всю подземку, в которую меня уже успела затащить подруга, пока я витала в строках новой песни. Глухо ругнулась, поняв, что текст, любовно записанный мною, погиб, не сохранившись из-за одного наглого типа. Дисплей высветил ‘Безмозглый солист’, и я сплюнула, сбросив вызов. Вечно он умудряется все испортить! Сбросив еще два настырных вызова, внеслась потоком спешащей на работу толпы в вагон, повиснув зажатой меж тисков широких мужских плеч. Где-то в отдалении приглушенно хрипела Ника, с которой нас этим стадом пингвинов разделило еще на этапе открывающихся дверей вагона. На мое счастье мы въехали в тоннель, и телефон, потеряв связь, затих в моей руке. Так и ехала две станции до нужной мне в подвешенном над полом состоянии и, проговаривая внезапно всплывший в голове текст, дабы не забыть и записать заново. Удовлетворенно выдохнула, делая шаг с эскалатора и выходя на улицу, пытаясь отыскать в толпе подругу. Стихи были успешно записаны и сохранены, смска, пришедшая от Дена – прочитана. Продравшись сквозь тонны извинений и совершенно лишних данных, вычленила одно – первый тур уже завтра. И мало того, он в баре, где я работаю! А значит, я смело могу не отпрашиваться со смены, лишь сделав десятиминутный перерыв на время нашего выступления. Это воодушевляло. Пары прошли уныло. Вся группа была сонная и досыпала, уткнувшись носами в парты. Преподаватели, тоже подуставшие за неделю и придавленые хмурой погодой, не особо зверствовали. Гоблин так вообще не пришел, сославшись на болезнь. Мы радостно потерли ручки, пожелав ему мысленно долгие лета, и проболеть до сессии, которая, к слову сказать, была уже не за горами. Обеденный перерыв ‘порадовал’ меня очередной смс от Дена с сообщением, что до моей рабочей смены я должна в кратчайшие сроки явиться на контрольную репетицию. До начала рабочего вечера оставалось всего четыре часа, и, чмокнув вскинувшую брови Нику в щеку, я поспешила домой, где под моей кроватью ждала своего звездного часа дорогущая гитара, так любезно предоставленная соседом во временное использование. И все же интересно, что сподвигло этого богатенького паренька одолжить мне инструмент? И откуда он о ‘Прорыве’ узнал? Надо потом все же выяснить, а то взорвусь от любопытства. -Добрый день, Людмила Викторовна, – я приветливо улыбнулась вахтерше, высунувшей нос из своей каморки, и, бережно прижимая футляр к груди, поднялась в студию. -Добрый, Линочка. Ключик мне не забудьте оставить, как закончите. А то в прошлый раз так убежали быстро, что я не успела забрать, – женщина покачала головой мне вслед. -О, ты с обновкой? – Илья махнул рукой, выстукивая палочками незамысловатый ритм по коленке. -Ну, как видишь, играть теперь есть на чем, без обращения к сторонним элементам, – хмыкнула и, под любопытными взглядами парней вытащила гитару из чехла. Макс присвистнул, подходя ближе и осторожно потрогав гриф. -Очень интересно, где ты достала такую сумму за одну ночь? – ядовитый взгляд впился в басуху в моих руках. -И тебе не хворать, Денис Сергеевич, – демонстративно отвернулась от хмурого и явно злого парня, подключая инструмент к усилку. – Ко мне ночью мой ангел-хранитель залетал, подарил вот. -Дорогой подарочек-то. Такие просто так не дарят, – Денис подошел со спины, положив мне руки на талию и заглядывая через плечо, наблюдая, как я отлаживаю колки. -Руки убрал. Мы с тобой еще по поводу вчерашнего поговорим, – хладнокровно отрезала я, отходя от солиста на пару шагов. – Если бы не ребята и ‘Прорыв’, Денис, после твоего поступка меня бы тут уже не было. Я надеюсь, я доходчиво объяснила свою позицию? -Что у вас приключилось, голубки? – Илюха поскреб белобрысую макушку, в растерянности рассматривая меня и в ярости сжимающего кулаки Дениса. -Ничего особенного. Просто кто-то слишком большого о себе мнения. Или не очень большого, раз сделал то, что сделал. Мы репетируем, или собрались для обсуждения личной жизни? – под моим тяжелым взглядом, открывший было рот, Илья захлопнул его обратно и кивнул. -Репетируем, Блондя. Но потом ты нам все расскажешь! – я фыркнула, перебрав струны в первом аккорде. Макс тут же включился в работу, подбадривая меня в своей обычной молчаливой манере, взглядом. -Да, расскажешь, откуда у тебя гитарка больше чем за сотню, малышка? – прошипел солист мне на ухо и отошел, беря в руки микрофон. -Моя личная жизнь тебя не касается. Она, как ты видишь, проходит прекрасно без тебя, – безразлично пожала плечами и, больше не слушая рычание парня, влилась в поток музыки, вкладывая в каждый аккорд частичку себя. Следующие пару часов репетиции мы пости не разговаривали, обсуждая лишь небольшие изменения в тональностях и детали текста. Многое менять было нельзя, но совершенствовать ведь никто не запрещал. -Так, все. Я домой и на работу. Завтра встречаемся в баре, но у меня будет смена. Я договорюсь с Александром, меня выпустят на сцену в рабочее время, – улыбнулась Максу и Илюхе, убирая гитару, и поспешила на выход. -Я подвезу, ты опаздываешь уже, – Ден посмотрел на часы и, накинув куртку, открыл мне дверь. -Не стоит. Меня прикроют, – даже не глядя на него, спустилась вниз и вышла на улицу, улыбнувшись накрапывающему дождику. Хорошо. Так хорошо бывает только после репетиций. Музыка будто забирает все напряжение, скапливающееся внутри. -Я все же настаиваю. Нам надо поговорить, – пальцы солиста с силой сжали мое плечо, и я зашипела, резко разворачиваясь и холодно смотря прямо в наглые серые глаза. -А что именно тебе не понятно? Ты меня напоил и попытался воспользоваться ситуацией. Да еще и денег предлагал, как шлюхе какой-то! У тебя мозги не тут, – ткнула пальцем в черепушку брюнета – А вот тут – рука опустилась к обрасти паха, но прикасаться я побрезговала. -Лина! Я ради тебя всех своих любовниц бросил! Три года за тобой бегаю как собачонка на привязи, а ты меня прокатываешь раз за разом! – Денис возмущенно рыкнул, откидывая мою руку. -А ты меня спросить забыл! Оно мне надо, по-твоему? Я к отношениям, тем более подобным как ты предлагаешь, не стремлюсь! И денег мне твоих не надо! Вон, к Светке обратно иди, если так хочется чтобы из тебя их кто-то тянул, у нее это отлично получается! И если этих трех лет тебе было мало, дабы это осознать – очень жаль, но помочь ничем не могу! Найди себе новую цель, и развлекайся с ней, ясно? – развернувшись на пятках, закинула футляр за спину и бодро зашагала в сторону дома. В бар гитару лучше не носить. Мало ли кто сунется и попортит, а инструмент не мой. За спиной громко хлопнула дверца машины, взревел двигатель ‘Фордика’, и Денис резко стартанул с места, обдав меня потоком ветра. Нет, ну каков гад, а? Еще и смеет мне предъявлять, что он кого-то там ради меня бросил! И это при том, что я с самого начала ему сказала – отношения в группе неприемлемы для меня, атмосферу портят. Да и не нравился мне Денис. Я вообще согласилась к ним присоединиться только по настоянию Максима, с которым мы вместе учились в одной музыкальной школе по классу гитары. Именно Макс притащил меня в нашу первую студию – заброшенное здание хлебопекарного завода, где Денис на деньги своих зажиточных родителей обустроил подходящее и уединенное от посторонних глаз помещение. Именно Макс смотрел на меня большими серыми глазами, прося подсобить начинающим. Сама же я никогда не предполагала, что смогу использовать полученные знания именно в подобном ключе, зарабатывая на хлеб изредка играя в баре. А потом влилась, да и ребята оказались нормальные. Только Денис портил все впечатление своими попытками подкатить даже после того, как я изложила ему политику партии. На работу я опоздала на полчаса, но моя сменщица Малина, понимающе улыбнувшись прикрыла мой промах. -Опять репетировали до потери пульса? – она выгнула тонкую алую бровь, заправив ярко красную прядь длинных волос за ухо. Именно за любовь к этому цвету и малиновым коктейлям Малина, а в бытность Катя, получила свое прозвище. Кивнула, быстро прошмыгнув в раздевалку и закинув куртку на вешалку, вновь вернулась в зал, не забыв вымыть руки. Начало вечера, но люди уже постепенно собирались. Сказывался конец рабочей недели и жажда к немедленному отдыху. Малина одобрительно кивнула и упорхнула на кухню, помогать нашим поварам. Пятничные вечера всегда выдавались жаркими. Хоть и не шли ни в какое сравнение с тем адом, что тут творился по субботам. Иногда сама администрация вынуждена была вставать за стойку и помогать нам, дабы успевать обслужить всех желающих упиться нашими фирменными коктейлями. Я пошарила в ноутбуке, запуская новую череду клипов с тяжелой музыкой на настенный проектор, и принялась приводить свое рабочее место в порядок, протирая темное дерево барной стойки. -И снова привет, – на высокий стул передо мной уселся Денис, явно уже отошедший от разговора и сейчас приветливо улыбаясь мне. Кивнула, покосившись на его благодушную рожу и поджала губы. Ну и чего, спрашивается, он тут забыл? -Ну, привет, – пронаблюдала, как в зал входит группа, которая будет выступать сегодня, и приветливо махнула их солисту. Он был редким гостем в нашем баре, но на паре концертов мы пересекались. Денис на мой жест отреагировал странно, быстро обернувшись и впившись глазами в Сашку, помогающего их клавишнику тащить оборудование. Парень широко мне улыбнулся и кивнул в ответ, за что был прожжен хмурым взглядом от солиста ‘Дэоса’. -Лин, я хотел серьезно поговорить. И еще раз извиниться за вчерашний инцидент. Просто...сорвался, – Денис вновь повернулся ко мне, нервно постукивая пальцем по столешнице. – Давай начнем все заново? – Закатила глаза, тяжко вздохнув. Он опять начинает! -Я как со стенкой разговариваю. Ау, есть кто? – постучала пальцем по лбу мрачного парня. – Заново начинать нечего, потому как между нами ничего не было, нет сейчас и быть не может. Я серьезно. Найди себе нормальную девушку и строй с ней серьезные или несерьезные отношения, тут уж как сам захочешь. И учти, если ты продолжишь свои домогательства – я просто уйду из группы. И плевать на ‘Прорыв’. Ты-то наиграешься, а на мне потом это камнем висеть будет, Ден. Только я проговорила свой чувственный монолог, как на соседний с Денисом стул уселся уже знакомый мне парень. Он широко улыбнулся мне, поздоровавшись, чем спровоцировал на себя внимание, явно в очередной раз разозленного за сегодняшний день, Дена. – О, какими судьбами? – окинула Влада удивленным взглядом. На своей территории я его видела впервые. – Все-таки следишь? – И очень пристально, малыш, – он рассмеялся, явив мне две милые ямочки на щеках, аж залюбовалась. Даже злость на Дениса отступила под таким напором улыбашек. – Значит, ты здесь работаешь? – Работаю, – кивнула она. – А что тут забыл такой перец, как ты? – Он наш конкурент, – недовольно буркнул Ден, а я пристальнее вгляделась в своего нового соседа, подмечая ранее не замеченные мною детали. – Блондя... – Сателлит? – вырвалось само собой, и я нахмурилась. Все же название для группы любопытное и не стандартное, но слово все же было отчего-то знакомо. Вот теперь становится ясно – откуда он знает про ‘Прорыв’. Видимо заметил меня вчера, когда заявку подавали. – Сателлит, – Влад расплылся в довольной улыбке, видимо, порадовавшись, что признала. – А вы “Дэос”. – Угу, боги, – надо же, и это запомнил. Смех вырвался сам собой. Когда придумывали название я ляпнула первое попавшееся слово, вспомнившееся мне из книг о Древнем Риме, и парни почему-то его единогласно одобрили. – И что посоветуешь, богиня? – сосед, а теперь еще и конкурент по конкурсу, подмигнул мне. – Свалить отсюда, – влез неожиданно Ден со своим советом. У-у-у...Как же руки чешутся влепить ему, чтобы не лез. А то, как цербер сидит, охраняет. – Ден, заткнись, – одарив солиста испепеляющим взглядом, снова повернулась к Владу. – Лаггер. Брюнет проговорил заказ, но неожиданно поднял палец, прервавшись на звонок по телефону. Выслушав кого-то с той стороны и коротко ответив, сбросил вызов. – Значит, один Лаггер, а что у вас есть съедобного? – опять меня ослепило широкой улыбкой. Ему бы за прожекторы работать. – Меню на стойке, – вновь влез Ден. Влад никак внешне не среагировал на откровенно нарывающегося на конфликт Дениса и, пролистав меню, сделал заказ. – Буду тебя ждать, – Влад подмигнул и спустился в зал, заняв мой любимый столик. Как мило. Ну, пусть ждет. -Лина! Он конкурент, а ты ему глазки строишь! Или, ты хочешь, чтобы мы проиграли? – Денис стукнул кулаком по столешнице, и мои брови взлетели вверх. -Благодаря этому конкуренту, Денисушка, ‘Дэос’ при дееспособном басисте. Именно он меня вытащил из-под машины и предоставил гитару. Причем все это, судя по всему, прекрасно зная, что мы тоже участвуем в ‘Прорыве’. А ты во всех видишь лишь врагов. – я покачала головой и передав как раз выглянувшей Малине листок с заказом Влада, переключилась на молоденькую девчушку, подскочившую к барной стойке с заказом. Группа уже постепенно готовилась к выступлению, и зал все больше заполнялся народом, желающим послушать хорошую музыку. Денис больше со мной не разговаривал, просто ястребом отслеживая каждое мое движение. Когда вынесли заказ чувака из ‘Сателлита’, он даже порывался отнести его вместо меня. В голове прокрутила этот вариант, сразу отбросив его как членовредительский. Перед глазами ярко встала картинка с несчастным ‘Байкером’, одетым на голову моему спасителю. А потому я просто показала Денису кулак и понесла поднос в зал, решив заодно и поблагодарить парня за собственное спасение и за инструмент. Выставив заказ перед улыбнувшимся мне конкурентом, присела на краешек скамьи. – Спасибо, – пришлось поднапрячься, чтобы перекричать воющие гроулингом динамики, но меня услышали. – Не за что, пользуйся, – Влад улыбнулся еще шире, видимо приняв мои слова на счет гитары. – Если что надо, обращайся. – За все спасибо, – он кивнул, и я поспешила вернуться за стойку, краем глаза заметив, что Денис уже поднимается со стула, не сводя взгляд с макушки моего соседа. Блин, когда же до него дойдет что меня надо ставить в покое? Совершенно непрошибаемый тип! Дальнейший вечер протекал более-менее спокойно, если можно так назвать время, когда я раненой ланью металась между баром и столиками, громыхая посудой и меняя пепельницы. Надо намекнуть Александру, что пора бы нанять хотя бы одну официантку. Мы с Малиной уже не справляемся, бар набирает популярность. Когда ушел Влад – я не заметила, по самую маковку, утопнув в заказах. Вскоре началось основное действо – концерт. Публика ликовала, пиво лилось тоннами. У нас закончились кальмары, и пришлось экстренно отправлять за ними парней из техников в магазин. -Итак, народ, попрошу тишины! – Саша вскинул руки, и софиты яркими лучами высветили его взлохмаченную улыбающуюся фигуру – У нас тут небольшое ЧП произошло, и нам на одну песню нужна солистка с голосом. Кто-то хочет помочь? Зал растерянно молчал. Все были или уже изрядно пьяны, или просто трусили. -Линку бери! – неожиданно икнув, выдал Денис. Вышло достаточно громко, и толпа единым порывом повернулась в нашу сторону. По спине прошлась толпа мурашек от такого внимания. -Лин, что скажешь? Поможешь нам немного? Песню ты знаешь, – Саша махнул рукой, подзывая меня к себе. Я помотала головой, прикрывшись подносом. И тут случилась откровенная подлость. Денис ухмыльнулся, и застучал ладонью по барной стойке, выбивая ритм. -Ли-на! Ли-на! Ли-на! – зал быстренько подхватил его вопли. Еще бы, даже те, кто петь тут умел – наверняка жутко боялся сцены. Я ее не боялась, но... как-то не по себе стало. -Давай, Линусь! Помоги нам! Я женскую партию не хочу петь! – Саша спрыгнул со цены и поднялся ко мне, подмигнув – Заодно и разомнешься перед завтрашним. Я ж знаю, вы в ‘Прорыве’ участвуете. Мне Илюха похвастался. -Ладно, уговорили, – пробурчала, выбираясь из-за стойки, и моя рука тут же попала в капкан пальцев Саши. Он вздернул мою конечность вверх. -Она споет! – зал победно взревел, разразившись аплодисментами, а Саша склонился к моему уху – Лин, поем ‘Мир из стекла’, знаешь текст ведь? -Знаю, идем уже, – вздохнула и пошла через зал. Меня пытались ободряюще похлопать по плечам, выбивая искры из глаз. Поддатая толпа частельно частенько, часто промахивается, мда. Взяла микрофон и на миг прикрыла глаза, концентрируясь на первых звуках мелодии, наигрываемой клавишником. Саша запел: Собрали мир из стекла Цветных осколков экрана-Тонких граней и дна, Впитали капли тепла И догорали так рано В старых кадрах до тла... Выдохнула, сливаясь с мелодией, и широко улыбнулась, отпуская музыку в себе. Закрыли гримом глаза, Теряли сорванный голос В каждом новом из дней. Цветные сны в зеркалах Вдыхали в грудную полость Смелей... Сашка подцепил мою руку, сжав ее и подмигнув, неожиданно привлек к себе, закружив в танце. Я чуть микрофон не выронила от неожиданности, но улыбка как приклеилась к лицу. -Линка, держись. У тебя коленки дрожат, – едва слышно прошептал этот вытянувший меня на сцену паршивец и сделал два шага назад. Уловила странный блеск в глазах толпы и набрала полную грудь воздуха. Взрывай свое солнце Сжигай свое сердце, Взлетай и не бойся уже ничего. Осколками бронзы уже не согреться, Останемся после, останемся до...* Песня закончилась, музыка стихла и в секундной тишине громко хлопнула входная дверь. В бар влетела явно разъяренная и, судя по траектории полета, крайне поддатая брюнетка, выискивая кого-то нетрезвым взглядом. Одета была девушка крайне не правильно, для подобного заведения. Высокие каблучищи, ярко-розовая юбка с принтом из алых роз и белая кофточка с глубо-о-оким декольте. Ее глаза прочесали разношерстную толпу, в немом удивлении замершую при появлении столь странного нового действующего лица. И остановился на мне. Палец с алым длинным ноготком обвиняющим жестом ткнулся в меня, и она возопила: – Ты, курица дранная! Да, что ты о себе возомнила, дрянь? На тебя же без слез не взглянешь! -Чего? – я ошалело моргнула от подобной информации и, отдав микрофон не менее обалдевшему солисту, шагнула со сцены. Кажется, вот он – объект, на ком я смогу выпустить злость. Три раза ха! – Ты что там вещаешь, барби? Она чуть не скатилась по ступенькам вниз, но ухватилась за перила, удерживая свое нетрезвое тело от падения, и вновь нацелилась на меня: – Ты, дрянь! Чем ты их берешь? Ты же замухрышка! – покачнувшись, она потрясла кулаком в мою сторону. -Да она датая! – обрадовано изрек некто из толпы, и добавил – Бабья драка!!! -За базаром следи, крашеная. Ты вообще что мелешь? Последние мозги порастеряла? – пропустив мимо ушей, гул возрадовавшейся новому развлечению толпы, я подошла к пошатывающейся брюнетке и ткнула ее пальцем в плечо. – Свинтила со своими каблуками туда, откуда тебя принесло. Тут заведение для приличных людей. – Сейчас ты у меня свинтишь, мартышка. И на что только он повелся? На тощие плечи? Да, кто ты против меня? На его деньги позарилась? – Барби шатнуло, и она оперлась рукой на плечо одного из посетителей. Сразу же отдернула руку и брезгливо обтерла ее об себя. -Линка, да вмажь ты ей, и дело с концом! – подзадоривал кто-то из толпы. Я же упорно пыталась вникнуть, о чем вообще глаголет эта стерва модельной внешности. -Ты про Дена что ли? Да нужен он мне, забирай! – я широким жестом махнула в сторону прибалдевшего от такого поворота парня, который как раз продрался через толпу к нам. – Делать мне нечего, как за кошельками гоняться. Это твоя прерогатива, ноги за бабло раздвигать, – фыркнув, отвернулась от покрасневшей брюнетки, намереваясь вернуться обратно за стойку и доработать те пару часов смены, что мне остались, посчитав конфликт исчерпанным. – А ну, стой! А ты не раздвигаешь, шалава? – она рванула за мной, попыталась ухватить за футболку, но промахнулась и вновь качнулась на своих каблучищах. – С чего бы такой мужик, как Влад, на тебе жениться собрался? Даешь хорошо, да? Опытом поделишься? -Чего-о? Какой еще Влад? Какая такая свадьба? – взревел раненым в зад буйволом Ден, подлетая ко мне. Я лишь отмахнулась, вперив взгляд в эту куклу. До меня, кажется, постепенно начало доходить, о ком вещает эта дамочка. В моем окружении Влад только один, и девица ему под стать, лощеная. -Я без понятия, тварь, о чем ты говоришь. Но мне уж слишком давно хотелось это сделать. А тут такой повод шикарный, – я плотоядно улыбнулась и, сделав широкий шаг в обратную сторону к брюнетке, с душой впечатала кулак в ее холеное личико. Послышался хруст, из носа покачнувшейся девушки хлынула кровь. – Это тебе за шалаву, стерва. – девушка согнулась, держась руками за пострадавшую часть лица, и я с силой толкнула ее на пол. Хочется верить, что своей тощей задницей она тоже приложилась знатно. – А это за клевету. Я отвернулась, потому прозевала момент, когда пьяная дура вскочила с пола и вцепилась мне в волосы. Я начала разворачиваться, когда в скулу влетел кулак барби. Ответить уже не успела, потому что подбежала охрана, и нас растащили. Она стянула с ноги туфлю и швырнула в мою сторону. Туфля пролетела мимо, задев одного из посетителей. Тот выругался, и попытался добраться до обидчицы, но его придержали, не дав совершить возмездие за поруганную туфлей футболку. А неугомонная пьяная баба продолжала выкрикивать: – Ничего у тебя не выйдет, тварь! Он таких, как ты только, вместо воблы к пиву потребляет! Дешевка! – ее уже тащили на выход, и я передернула плечами, сбрасывая с себя руки одного из охранников. -Все в порядке, ребят. Продолжаем веселье! – пришлось изобразить победную улыбку и вскинуть кулак с ‘козой’ вверх, хотя скула болела неимоверно. Толпа взревела и разразилась овациями. Вот народ, им лишь бы крови и зрелищ, блин. А с Владом я, пожалуй, переговорю. С какого это бодуна я должна получать от его баб? Да еще и конкретно этой? И что за фигня про свадьбу? Совсем мужики оборзели. Без меня, меня женили, называется. -Ты как? – Денис заботливо приобнял меня за плечи, приподняв мое лицо за подбородок, и хмуро изучил ноющую скулу. Со вздохом отстранилась, покачав головой. Не день, а дурдом на выезде, и все для меня любимой. -Нормально я. Пойду работать, – дала отмашку так и оставшемуся стоять на сцене Сашке, и побрела к туалету, рассмотреть новоприобретенное украшение на лице. Блин, завтра первый этап, а я такая красивая, жуть! -Лина, на сегодня свободна. Малине я помогу сам, – дверь курилки внезапно открылась, и на меня с ироничной улыбкой из клубов дыма воззрился мой непосредственный начальник. Хмыкнув, и тряхнув длинным хвостом волос, он занырнул обратно. Вот же. Наверняка еще и зарплату срежет теперь за драку с моим участием! -Подвезти? – пока рассматривала в зеркале и прикладывала смоченный в ледяной воде платок к скуле со спины подкрался Денис. – я с ней поговорю. И, кстати, что за Влад? И что за фигня со свадьбой? Ты поэтому не хочешь со мной встречаться? Едва сдержалась от злобного рыка и, развернувшись, отпихнула от себя солиста. -Задолбали все! Отвалите от меня! Пытаешься жить и никому не мешать, так нет, втягивают в разборки и отношения, которые мне совершенно не нужны! – чеканя шаг, и плюнув на оставленную в раздевалке куртку, выскочила на лестницу и, сбежав с третьего этажа, вырвалась на свежий воздух. Через пятнадцать минут мои ноги привели меня к дому. Это был рекорд в скорости моего передвижения, но сейчас было наплевать. По дороге я накрутила себя до красной пелены перед глазами, и очнулась уже, когда колошматила в дверь соседа со всей дури, которая во мне есть. А дури мно-о-ого, дверь ходила ходуном. – Кто? – поинтересовались явно заспанным голосом из-за двери. – Открывай! – заколошматила с удвоенной силой. В глазок смотреть не учили? Тогда глаза не нужны! Сейчас выбью! А то приплел меня к своим бабам, сволота! Засов тихо щелкнул, и я занесла ногу, дабы сразу отомстить за испорченный вечер точным ударом в голень. Но коварства этого типа не рассчитала. Дверь открылась лишь на пару сантиметров, и пущенная на отмщение конечность застряла в щели. Меня по инерции качнуло вперед. Каким чудом этот паразит умудрился меня поймать – ума не приложу. Но факт остается фактом, вместо знакомства с дверным косяком я оказалась практически лицом к лицу с причиной своего гнева. – Пусти, козел! – дернулась, и меня, о чудо, выпустили! – Что случилось-то? – Влад удивленно рассматривал меня, явно не догоняя, что находится на грани от того, чтобы я начала кусаться от злости. – Слушай ты, глянцевый мальчик, – ткнула в рельефную грудь пальцем, мысленно поражаясь ее крепости. Что в кирпичную кладку потыкала! – Держи своих баб на привязи. Еще хоть одна шалава прилетит ко мне и начнет руками размахивать, я тебе рожу твою смазливую разобью, понял? Фух, высказалась, даже легче стало. Теперь можно домой, обмазаться кремом от синяков и баиньки. Завтра тяжелый день будет. Мое отступление прервали руки на плечах и резкий разворот в обратную сторону. Попыталась пнуть, но ноги оказались коротковаты. – Стоять, шпана. Объясни толком, что случилось, какие шалавы? Кстати, синяк откуда? – карие глаза смотрели с неподдельным любопытством и беспокойством. Серьезно, что ли и не догадывается, как подставил меня? Высказала все, что думаю, по поводу его неадекватной бабы и попыталась вырваться. Пальцы сжались сильнее. – Светка? – он оторопело моргнул. Доперло, наконец? Повторила монолог, которому позавидовал бы любой лихой портовый грузчик, а это заспанное нечто еще и с заботой полезло! Конечно, болит! Тебе бы так въехали – посмотрела бы, как ты запоешь! – Отвали, говорю, – Аллилуйя! Свобода! Ну нафиг этого прынца – спасателя. Домой! Так, стоп, еще момент остался неуточненным. Развернулась и опять подошла к стоящему в дверях парню – И что за прогон на тему невесты? Офигел? – Млин. Это шутка была. Чувства юмора нет? – и он еще ухмыляется! Да я за такие шуточки... Дала бы по лицу, и очень жалею, что ростом не вышла для этого паразита! – Засунь себе свои шутки... шутник хренов, – ткнула его кулаком в живот, чтобы хоть как-то отомстить за собственные физические ранения и гордо прошествовала к лестнице. И тут в голову пришла шикарная идея. Я поспешно вернулась назад, подставив пострадавшее лицо и осторожно потыкав в него – Ты мне должен, я за твои шутки понесла физический и моральный урон. – Без проблем, – он довольно безразлично пожал плечами. Я мысленно потерла ладошки. – Что хочешь? – Виллу в жарких странах и пустить постираться, – я уже предвкушала его вытянувшееся лицо, но ответ меня немного огорошил. – Первое быстро не обещаю, со вторым – хоть сейчас, – вот же непрошибаемый тип. Быстро отговорившись, что потом еще что-нибудь придумаю и вообще все потом – поспешила удалиться с места битвы. Отчасти поруганную честь восстановили, информацию о личности неадекватной в его окружении донесли, и дело с концом! Быстро сбежала на свой этаж, и тихо выругалась. Ключи от квартиры остались в куртке, которая, в свою очередь, так и висела на вешалке в баре. Придется будить Нику. Вдавила кнопку звонка, но вместо лица подруги узрела помятую морду Борюсика. -Ты, разве, еще не уехал? – вскинула брови, бочком пробираясь в квартиру и стягивая кеды. -Завтра утром самолет, – отмахнулся Боря, вглядываясь в полумраке прихожей, в мое лицо – Какая ты у нас красотка сегодня. Ты вот скажи, Лин, почему, когда каждый раз я вижу тебя – ты или панда бешенная, или с травмами в разных частях тела, а? -Тяжела жизнь сиротинушки-и-и.. – протянула я, тоскливо хлюпнув носом. Меня потрепали по волосам, и повели лечиться. Люблю своих друзей! * Текст песни – А. Ульянов (Чужие Сны ) & М. Черкунова (

TOTAL

) – Мир из стекла

Глава 5

Влад

- Вла-адик...

- Кто это? – голос был хриплым со сна. Приоткрыв один глаз, я взглянул на экран гаджета, номер не определился.

- И даже сердечко не дрогнет? – эти ироничные нотки были мне знакомы, но я так давно не слышал их, уже лет пять, наверное… – Ну, же, сладкий мальчик, – подначивала та, что стала моей первой женщиной, разбила сердце и вымотала нервы.

- Лика? – я порывисто сел и стер ладонью с лица остатки сна. – Где взяла мой номер? – я не был рад ее слышать, но что-то, оставшееся с моих семнадцати-восемнадцати лет, дрогнуло. И это что-то не позволило отключиться, не смотря на совет разума послать стерву, не стесняясь в выражениях.

- Кто ищет, тот найдет, милый, – рассмеялась она своим глубоким бархатистым смехом.

- Что тебе нужно? – как можно недружелюбней спросил я.

- Тебя, Владик, – я мотнул головой, отгоняя неожиданное наваждение.

- Неинтересно, – отчеканил я и уже собрался скинуть, когда эта обольстительная зараза промурлыкала:

- Мой номер у тебя теперь есть, сладкий. Звони, я буду ждать.

И первая отключилась. Вот б… Впрочем, о женщинах я стараюсь говорить менее грубо. Но Лика! Откуда? Зачем? Сердито откинув телефон, я рывком поднялся с постели. Нужно удалить ее номер, чтобы не возникло соблазна позвонить на хмельную голову. Хватит с меня ее игр. С этими мыслями, я встал под душ, все еще злясь на себя, что не сбросил, как только понял, кто звонит. Лика появилась в моей жизни, когда мне было семнадцать. Маме тогда взбрело в голову, что я обязательно должен знать французский язык, и мне наняли частного репетитора, девушку из ИнЯза. Анжелика пришла в наш дом в начале осени. Коротенькая облегающая юбочка, легкомысленная блузочка, шпильки, копна иссиня-черных волос, длиннющие ресницы, томный взгляд с поволокой и чувственный рот. Мама чуть не отказалась от ее услуг при первом же взгляде, в который раз утратив веру в крепость брака и отцову верность. Но рекомендации у Лики были выше всяких похвал, а время занятий не пересекалось с нахождением родителя дома, и мама решила рискнуть. Изучая глаголы и спряжения, я пялился в декольте ее кофточек и платьиц. Она видела мой интерес и не мешала получать эстетическое удовольствие. Через короткое время начались случайные прикосновения. Если она сидела напротив, то «неожиданно» касалась своей ножкой моей ноги, если подходила со спины и склонялась, чтобы проверить, как я выполняю заданное ею упражнение, моего плеча касалась ее пышная грудь, запах дорогих духов окутывал невесомым облаком, а прядь волос скользила по моей щеке. Меньше всего я в такие моменты думал о занятиях. Затем прикосновения стали намеренными и продолжительными. Ножка не просто касалась, а скользила по моей ноге, грудь почти ложилась мне в ладонь, а Ликины пальчики все чаще зарывались мне в волосы. Надо ли говорить, что однажды все случилось? Это было быстро и вызвало чувство стыда за поспешность. Но Лика всегда была гурманкой. Она любила получать удовольствия от секса не меньше, чем получать дорогие подарки, о которых сообщала мне на французском языке. В любовной науке я оказался более способным учеником, чем во французском языке.

- Мой сладкий, твой язычок предназначен не для артиклей, – смеялась она. – Повторим французский поцелуй.

Когда мама поняла, что дело дрянь, Лике было отказано от дома, но она еще какое-то время звонила мне. И стоило мне услышать ее:

- Вла-адик, – как мозг отказывал напрочь.

Я несся к ней, сбегая из школы, продолжал дарить, что ей хотелось, тратя щедрые родительские карманные деньги, и старался угодить во всем. Эта девушка водила меня за собой, как щенка на веревочке. Черт, я видел в ней едва ли не божество! Но потом, подозреваю, что не обошлось без вмешательства родителя, Лика вдруг пропала. А на мой звонок, на который все-таки она ответила, я услышал: - Маленький, это было сладко, но мне с тобой скучно. Adieu.

И все-таки Лика не зря была в моей еще подростковой жизни. Я с детства пользовался популярностью у девочек, но был стеснителен до невозможности. Отрывался на рок-концертах, писал песни, играл с Михой в разных командах, но стоило заговорить с понравившейся девушкой, как мои щеки превращались в наливные яблоки. Гораздо проще было с теми, кто сам осаждал меня, но неинтересно, потому что не всегда нравились. А после Лики стопор исчез. Кроме сексуального опыта я почувствовал уверенность в себе, не смотря на ее отношение ко мне. Я стал наглей и напористей, после немного сменил линию поведения, когда немного повзрослел. Но это было после Лики, а тогда я страдал. Хорошо так страдал, писал слезливые баллады, несколько раз срывался и звонил ей, но, к счастью, Лика меня игнорировала.

- Млин, номер не стер, – опомнился я, наливая себе кофе и вырываясь из плена воспоминаний.

Я уже направлялся в комнату, когда раздался звонок в дверь. Отхлебывая кофе, я глянул в глазок и изумленно приподнял бровь. Там была моя скандальная соседка. Хмыкнув, я открыл дверь и спросил: - Пришла добить?

- Достанешь, добью, – ворчливо пообещала Лина. – Привет.

- Доброе утро, – я опустил взгляд и заметил в ее руках большой пакет, сразу вспомнив, что блондинка потребовала ночью. – Заходи.

Она протиснулась мимо меня и сразу же направилась в ванную, где стояла стиральная машина, которая помнила, наверное, еще мою прабабушку. Я прислонился к косяку и с интересом наблюдал, как блондинка загружает свою одежду в бак. Девчонка обернулась, обдала меня подчеркнуто вопросительным взглядом и произнесла уже более насмешливо: - Учишься белье в машинку закладывать?

- Любуюсь, – усмехнулся я в ответ.

- Виллу подаришь, тогда и любуйся, – наглый взгляд, и она вернулась к своему занятию.

Я послушно отошел от ванной, но вскоре вернулся с собственной футболкой и подкинул соседке. Она машинально взяла, сунула в бак, но быстро заметила маленькую подставу и обернулась ко мне, грозно хмуря брови.

- Малыш, постираешь мою футболку, дам ключи от квартиры, сможешь заходить в любой момент и стирать, сколько твоей душе угодно, – я широко улыбнулся, забрал свою футболку из ее рук и вернул ее в машину.

- Я за свой стресс по твоей вине должна теперь еще и тебя обстирывать? – возмутилась Лина.

- Только, когда будет, что стирать, – поддакнул я. – Малы-ыш.

- Идиотское слово, – фыркнула она. – Килограмм шоколадного мороженого, ключ от квартиры и…

- И мое доброе соседское отношение, – кивнул я. – Хочешь кофе? С мороженым, шоколадным.

- А у тебя есть? – Лина скептически взглянула на меня.

- Сейчас будет, – пообещал я. – Но футболку постирай.

- Вымогатель, – проворчала блондинка, пряча улыбку, и я поспешил в комнату.

Быстро застелив постель, одевшись и сунув в карман телефон, я снова заглянул в ванную.

- Жди меня, малыш, я скоро, – и в меня полетела моя же футболка.

Я перехватил ее, кинул обратно и от дверей крикнул:

- Не забудь положить в машинку.

Настроение вдруг взлетело до неба. Легко сбежав по ступеням вниз, я выскочил на улицу и едва не налетел на хмурого лидера группы «Дэос».

- Привет, – легко поздоровался я.

Тот на мгновение опешил, но опомнился и сузил глаза, буравя меня подозрительным взглядом.

- Ты что здесь делаешь?

- Живу, – пожал плечами и хотел отойти, когда бесцеремонная длань вцепилась мне в рукав куртки.

- С ней? – я стряхнул руку, и, не скрывая насмешки, ответил:

- Имею честь соседствовать.

Затем не без интереса понаблюдал, как багровеет лицо конкурента, полюбовался на желваки, заходившие на скулах.

- Я спрашиваю, с ней? – он почти вплотную подошел ко мне.

Ну, не мог я себе отказать в удовольствии поиздеваться над этим ревнивцем.

- С ней, – кивнул я и сделал театральную паузу, – в одном доме.

Ден слегка расслабился, но отступать не спешил.

- К ней заходишь? Часто?

- Знаете ли, Денис, – придав голосу чопорности, присущей моему декану, начал я, – вас ведь так зовут, не так ли? Так вот, Денис, отвечать на подобные вопросы я могу лишь отцу Евангелины, либо ее супругу. Для отца вы молоды, на роль мужа, – я окинул его скептическим взглядом, – явно не подходите, хотя бы своим местом жительства. Следовательно, отвечать на вопрос, задевающий честь дамы, я отказываюсь. Adieu.

Пока он переваривал мой пассаж, я развернулся и, посмеиваясь про себя, направился к магазину.

- Стоять, – рявкнули мне в спину.

Так и хотелось ответить: «Порядочные девушки на свист не оборачиваются», но не тот был случай, и не тот человек, чтобы прибегать к подобным шуткам.

- Слышь, ты…

Я остановился, лениво обернулся и с интересом посмотрел на Дена.

- Узнаю, что крутишься вокруг нее, башню снесу.

- Принял к сведению, иду писать завещание, – покладисто согласился я.

Возобновив путь, я услышал явно порочащую меня матершину, но развязывать конфликт не стал. Придет время, этот сам развяжет, пусть пока упивается своей крутизной. И все же, сделав еще несколько шагов, я обернулся и увидел, как конкурент набирает номер Линкиной квартиры на домофоне.

- А ее нет, – произнес я, и Ден резко обернулся.

- Ты откуда знаешь? – хмуро спросил он.

- Видел, как она уезжала на велосипеде, минут двадцать назад, – врал я с честными глазами.

Никто солисту «Дэоса» не ответил, и он, нажав отбой, направился ко мне.

- Я тебя предупредил, – сказал Ден.

- Я услышал, – кивнул я и обошел его.

Вскоре за спиной хлопнула дверца автомобиля. Я бросил взгляд назад и заметил отъезжающий «Форд». Широкая улыбка на мгновение мелькнула на моем лице, и какая-то девушка смущенно улыбнулась в ответ.

- Доброе утро, вы прекрасны, девушка, – подмигнул я ей и поспешил дойти до магазина.

Развесное мороженое, я нашел во втором магазине, из имевшихся по близости. Некоторое время рассматривал белоснежные ванночки с разноцветными пломбирами и, наконец, решил:

- Килограмм шоколадного в один контейнер, фисташковое и сливочное с шоколадной крошкой в другой.

Нет, ну, а что? У меня стресс, мне обещали снести башню. Мой неожиданный хохот заставил вздрогнуть девушку за прилавком:

- Простите, – стараясь успокоиться, произнес я. – Просто вспомнил кое-что.

Она с подозрением кивнула, получила деньги, и я поспешил покинуть магазин. Когда я вернулся, Линка сидела в комнате и щелкала пультом, переключая каналы. Судя по тому, как она себя уверенно здесь чувствовала, квартира ей была хорошо знакома. Бросив взгляд в ванную, я хмыкнул, моя футболка благополучно стиралась.

- Дорогая, я дома, – крикнул я из кухни и затих, ожидая реакции.

- Только давай без фамильярности, – скривилась блондинка, появляясь в дверях кухни. Впрочем, негодования или возмущения я на ее лице не заметил.

- Как скажешь, ма… – она показала кулак, – маленькая гитаристка, – весело закончил я. – Кофе, шоколадное мороженое, можно нагло воровать фисташковое и пломбир с шоколадной крошкой. Так и быть, отвернусь в это момент, – вещал я, наливая кофе.

- Килограмм? – с подозрением прищурилась девчонка.

- Один килограмм и целых тридцать пять грамм, – сообщил я.

Она подцепила на ложку мороженое, сунула мне и деловито произнесла:

- Нам чужого не надо.

- Поразительная честность, – восхитился я.

- Ключи с гвоздя я уже взяла, вилла по-прежнему за тобой, – тыкнули ложкой в мою сторону.

- Договор скрепим кровь? – поинтересовался я.

- Твоей, я уколов боюсь, – кивнула языкастая блондя.

Мы обменялись серьезными взглядами и расхохотались. Я оборвал себя, удивленно вслушиваясь в переливы смеха девчонки. Было что-то в этом смехе такое… родное, что ли, словно давно забытое. И мне нравился этот смех, нравился до такой степени, что захотелось встать на голову, лишь бы Линка продолжала смеяться. Но все вышло иначе. Заметив мой пристальный взгляд, она замолчала и с прежним подозрением посмотрела на меня.

- Что? – ворчливо спросила блондинка.

- Потрясающий смех, – не удержал я свои мысли, и она тут же потупилась, ковыряясь ложкой в мороженом.

Машинка закончила стирку, и начался отжим. Она обернулась на звук, затем вернулась к ковырянию мороженого. Наконец, подняла на меня взгляд:

- Как ты тут оказался?

- Дал Борису денег за съем, – ответил я с улыбкой.

- Нет, почему? Судя по внешнему виду, ты должен жить в собственной квартире, а не съемной, – уточнила она то, что я понял с первого раза.

- С отцом поспорил, – усмехнулся я.

- Из дома выгнал? – в Лининых глазах появился интерес.

- Отправил в свободное плавание, ждет, как выгребу, – усмехнулся я.

- Выгребаешь?

- Пока держусь на плаву, – думать о проигрыше совсем не хотелось.

- А на что спорили? – девчонка продолжала проявлять любопытство.

- На мое будущее. Выиграет отец, живу по его планам. Если я, он перестает троллить мое увлечение музыкой. Что у тебя с Деном? – от резкой смены темы Лина немного опешила.

Она отправила в рот ложку с мороженым, сделала глоток кофе и пожала плечами:

- Играем вместе.

- И все? – осторожно спросил я.

- А тебе-то что? – блондинка тут же напряглась.

- Может, хочу поухаживать за тобой, – подмигнул я ей, и девчонка выпустила иголки.

- Обойдусь. Вон, за Светкой ухаживай, а ко мне лезть не надо.

Теперь опешил я. Это меня сейчас почти культурно отправили в пеший эротический? Как интере-есно.

- Ладно, не буду за тобой ухаживать, – покладисто согласился я.

Лина вскинула голову и смерила меня странным взглядом. То ли удивленным, то ли возмущенным, то ли даже недовольным. Но эта непонятная мне искра быстро погасла, и теперь блондинка смотрела равнодушно. Она кивнула, встала и, по-хозяйски, убрала мороженое в морозилку.

- Потом доем, – сказала она.

- Ладно, – я пожал плечами.

Девчонка подошла к ванной, но неожиданно вернулась.

- Слушай, а тебе не страшно давать ключи незнакомому человеку, да еще от чужой квартиры?

- Во-первых, знакомому, – возразил я. – Во-вторых, у меня здесь ничего не хранится, и ты вряд ли решишь обнести квартиру своего знакомого. Но, если решишься, – я вновь иронично взглянул на свою соседку. – Тогда наступает, в-третьих. Я знаю, где ты живешь, – закончил я, нацелив на нее палец.

Но не выдержал ее прищуренных глаз и рассмеялся.

- Балабол, – Лина укоризненно покачала головой и ушла в ванную.

Я тоже убрал свое мороженое, без соседки оно как-то не елось, и подошел к окну.

- О чем вы говорили с Деном? – крикнула из ванной Лина.

- Подглядывать нехорошо, – укорил я, она появилась в дверях, выжидающе глядя на меня. – О погоде поболтали, о музыке, о дамах, – усмехнулся я. – Очень милый молодой человек.

Блондинка некоторое время мерила меня задумчивым взглядом.

- Ну-ну, – наконец, насмешливо ответила она. – А почему он так быстро сорвался? Что ты ему сказал?

- Правду, что тебя нет дома, – здесь даже врать было нечего.

В голубых глазах мелькнуло подозрение, и Лина осторожно спросила:

- А где я?

- Откуда мне знать, – я пожал плечами и возмущенно посмотрел на девчонку. – Это же ты куда-то умотала с утра пораньше на своем велике.

Она немного удивленно округлила глаза, а через мгновение я был осчастливлен взрывом ее смеха.

- Жук, – обозвала она, все еще продолжая смеяться.

И в этот момент я почувствовал себя бутылкой шампанского, которую распирает изнутри, и пробка вот-вот вылетит. Дыхание вдруг стало тяжелым, я мотнул головой, наваждение не исчезло, и пробку сорвало с места. Стремительно пересек кухню, обхватил ее лицо ладонями и прижался к губам, впитывая в себя их вкус, такой же родной и знакомый, как смех. С полминуты в квартире стояла тишина, прерванная лишь раз ее растерянным всхлипом и… женская ножка влетела мне в голень. Я охнул и спешно отпустил Лину, отступая. Если честно, я сам был от себя в шоке. Потому даже не смог ответить на единственный вопрос больше потрясенной, чем разозлившейся девушки: - Охренел?! – а она продолжала бушевать, все более приходя в себя. – Думаешь, красавчик, при деньгах и богатом папочке, так можешь творить, что хочешь?

Я отрицательно замотал головой, все еще не отойдя от собственной выходки. Надо было что-то сказать, пока она не убила меня или не обиделась окончательно, но слова, которые всегда так легко ложились на язык, сейчас куда-то предательски попрятались. Да, что за хрень, в конце концов?!! Собравшись с силами, я заставил себя сделать к ней шаг.

- Прости, сам от себя не ожидал, – выдавил я. – Больше не повторится, обещаю.

- Обещал один такой, – проворчала девчонка, сбавляя накал своего гнева.

- Я еще не обещал, – не согласился я. – Теперь обещаю. Я к тебе не притронусь… пока ты сама не захочешь этого. – Чье-орт! Это-то зачем сказал?!

- Не захочу, – с вызовом ответила Лина.

Неожиданный крик моего телефона прервал неловкую сцену, и я схватился за него, как утопающий за соломинку.

- Олень, ты где?! – оглушил меня надрывный рев в трубку. – Двенадцатый час, мы на одиннадцать договаривались! Нажрался вчера и теперь с очередной… – тут последовало нецензурное, но красочное выражение, – в тряпках валяешься? Я тебе кадык выгрызу.

- Мих, лечу! – крикнул я в трубку. Мли-и-и-ин… – Линусь, ты тут одна все заканчивай. Мороженое в холодильнике, пульт в комнате, машинка в ванной. Дверь закрой, когда будешь уходить, а меня мужики ждут.

- И Линусей меня не называй! – понеслось мне возмущенное в спину.

- Обожаю твою милую и покладистую натуру, – хохотнул я уже на выходе.

Дверь захлопнулась, и я помчался вниз, прыгая через две ступеньки. Забыл! Забыл о том, что хотели с мужиками еще немного поиграть и подготовить инструменты к транспортировке на конкурс! Обо всем забыл! Что ж такое-то, а? Какое-то блондинистое недоразумение, и я про все забыл.

- Приду-урок, – с чувством обозвал я себя и погнал к парням за… в общем, это тоже нецензурное выражение.

Встретили меня мрачным молчанием и обвиняющими взглядами. Я ударил себя кулаком в грудь и мотнул головой. Затем схватил свою гитару, накинул на плечо ремень и колонки огласили комнатку моим шумным: - У-уф.

- Не дыши в микрофон, – рявкнул Мишка. – И не стой, как дебил. И не смотри так. Да, отдышись ты!

- А мне Лика звонила, – выпалил я первое, что пришло в голову, и что могло остановить заведенного друга детства.

- Да, ну-у-у, – протянул он, разом теряя боевой настрой. – Сама Мисс Шалава?

- Угу, – буркнул я, стараясь восстановить дыхание.

- Чего хотела? – полюбопытствовал Миха.

- Че за герла? – тут же встрял Штурм.

- Это француженка та, что ли? – быстро сообразил Слива.

- Че, настоящая? – переключил на него свое внимание Штурм.

- Хрен ее знает, – отмахнулся я. – Поехали.

Моя гитара одиноко, но гордо проиграла вступление. Я остановился и обвел свою команду недоуменным взглядом.

- Ну? – вопросил я. – Время идет.

Меня окатили праведным возмущением во взорах, и предконкурсная репетиция началась. Когда, упаковав инструменты, палочки Штурма, которые тот бережливо завернул в алый шелк, чем вызвал наш нервный смех, мы вышли из репетиционной комнаты, под дверями уже топталась вчерашняя девчушка. Завидев нас, она смущенно улыбнулась и нырнула под крыло Штурма.

- Это Наташа, – представил он свою новую подругу. – А это Слива, Миха и Влад.

Мы усмехнулись и кивнули в ответ. В общем, на первый тур мы отправились со своим зрителем и группой поддержки в единственном числе. К «Хоррору» мы подошли минут в двадцать шестого и влились в поток колоритных личностей. Большинство несли, как и мы, гитары. У кого-то в руках брякнул бубен. Пара человек тащили скрипичные футляры. Один из конкурсантов настырно тряс шейкером в ухо музыканту из своей команды, получил пинок под зад и взлетел по ступенькам в подъезд, над которым висела вывеска бара. На лестнице вышло небольшое столпотворение, к музыкантам примешались зрители, создавшие затор на входе, для них вход был платным. «Сателлит» опять оказался в числе последних, мы не обиделись, надо было раньше приезжать. Работники бара и организаторы отсортировали конкурсантов от халявщиков, пытавшихся прорваться вместе с опоздавшими музыкантами. Наташу Штурм умудрился протащить бесплатно. Пока парни устраивались за свободным столиком, я подошел к организаторам, назвался и получил купон, где мы должны были указать понравившуюся группу из числа конкурентов в конце этого тура. В списке мы стояли под номером «15» из шестнадцати прорвавшихся на конкурс команд. Предпоследние… Ну, ладно, посидим, насладимся чужой игрой… послушаем «Дэос». Они были тринадцатыми. Повертев головой, я заметил свою соседку за стойкой. Работает даже сегодня? Я подошел к ней и приветливо подмигнул:

- Привет, – произнес я, усаживаясь на высокий стул.

- Привет, – она чуть смущенно улыбнулась. – Квартиру закрыла, твоя футболка в ванной на змеевике висит.

- Спасибо, – ответил я. – Четыре колы и одно пиво.

- Для храбрости? – усмехнулась она.

- Мы полны отваги, – хохотнул я. – Для нашей группы поддержки. Остальные пока колу попьют. Волнуешься?

- Есть немного, – кивнула Лина, снуя за стойкой.

- Да, мандраж присутствует, – согласился я. – Чуть-чуть, отваги больше. Любопытно будет вас послушать.

- Однозначно, – улыбнулась она.

- Тогда удачи, Лину-уся, – протянул я.

Блондинка на мгновение вспыхнула, но тут же хмыкнула и ответила:

- Удачи, Владу-уся.

- Не называй меня Владусей, – капризно передразнил я девчонку, сгреб стаканы и отошел от стойки, наслаждаясь игристыми переливами ее смеха.

Развернулся, и реакция тела в который раз выручила меня. За моей спиной стоял Ден. Вильнув, и даже не разлив содержимое стаканов, я обошел его, не говоря ни слова. Он проводил меня злым взглядом. Уже ставя стаканы на столик, я посмотрел в сторону стойки и нахмурился. Этот дятел опять вцепился в Линку. Бесит…

- Знакомая? – спросил Миха.

- «Деос», – ответил я. – Конкуренты.

- Заигрываешь с конкурентами? – усмехнулся Слива, уже красуясь в бандане. Перед ним на столе лежали круглые очки с черными стеклами. Сценический образ, так сказать.

Очки имелись и у Михи. Штурм считал себя и так красивым, я тоже обошелся без лишних ухищрений. Футболка с соответствующей тематикой, джинсы, в общем, и все. Я бухнулся на скамейку, но снова обернулся и посмотрел в сторону бара. Из-за стола жюри и перил толком ничего не увидел и отвернулся к сцене, раздраженно покусывая губы.

- Эй, ты чего психуешь? – тут же заметил Миха.

- Все нормально, – отмахнулся я и глотнул колы.

- Ну, да. Такая рожа бывает только у злого красавчега, – усмехнулся друг детства.

- Точняк, – важно кивнул Штурм.

- Все ништяк, – рыкнул я. – Волнуюсь просто. Отработаем, успокоюсь. Все?

- Ну, ништяк, так ништяк, – насмешливо ответил Миха, и меня оставили в покое.

Млин, что за хрень? Шумно выдохнув, я попробовал расслабиться. Действительно, что за психи на ровном месте? Оглянувшись на своих парней, я выдавил ухмылку и откинулся на спинку скамейки.

- Сейчас уже начнется, – заговорил я. – Мы пятнадцатые, предпоследние.

- А это что? – Слива указал взглядом на купон.

- В конце напишем наиболее понравившуюся группу, тоже идет в зачет голосования. За себя нельзя, – усмехнулся я, глядя, как Штурм довольно осклабился.

Пока мы разговаривали, из колонок грянул голос одного из членов жюри. Без всяких предисловий и помпезности:

- Группа «Двенадцать обезьян». Лидер Дмитрий Черепанов. – И добавил с легкой усмешкой. – Да, грянет битва.

Бар поддержал громогласным:

- Воу-у-у!

И на сцене появились первые участники. Солистом оказался тот самый летчик с шейкером, пнувший его – ударником, бить умеет, в общем. Парни с интересом слушали, Слива отстукивал ритм пальцами по столу. Миха едва заметно скривился и махнул рукой.

- А мне нравится, – пожал плечами Слива.

Я промолчал, я ждал тринадцатый номер и блондинистую богиню. Когда вызвали номер двенадцать, я действительно почувствовал небольшой мандраж, ощущение предвкушения. Миха, быстро запомнив слова припева, подпевал тем, кто выступал перед «Дэосом», Штурм молотил кулаком по столу, ритм был забойным, а я, как дурак, ждал, когда они закончат.

- Группа «Дэос». Лидер Денис Левковский.

Я расслабился и уже не отрывал взгляд от сцены, где подключала свои инструменты группа «Дэос».

- Оп-па-на, – вдруг изрек Миха. – Владюш, а ты какую блондинку из-под колес вытащил? Не эту случаем? Гитарка-то уж больно знакомая.

- Гитар что ли мало? – проворчал я, рассматривая конкурентов.

Моя девочка-панда была в своем боевом раскрасе. Она деловито возилась с гитарой. А ножки, действительно, ничего. Я усмехнулся, разглядывая короткую клетчатую юбку и кеды с черепами. Блондинистый тощий ударник гордо возносил к потолку острый, как бритва ирокез, остальные ни черными кругами вокруг глаз, ни ирокезами не выделялись.

- Гитар много, – согласился Слива. – А эту я везде узнаю.

- Не завидуй, – усмехнулся я, глядя на ревнивый огонек в глазах нашего бас-гитариста.

- Значит, все-таки та самая, – отметил Миха. – Конкурентов спасает, гитарами задаривает.

- Нет, должен был смотреть, как ее джип по асфальту размазывает, – ядовито ответил я.

- Тс-с, красавчег, тихо, – хохотнул Мишка. – Весна, дело молодое. Ночь, улица, девчонка, велосипед…

- Да, идите вы, – огрызнулся я.

- А мне герла нравится, – неожиданно выдал Штурм. – Зачетная.

Мы обернулись на него. Штурм невозмутимо поцеловал свою новую подругу, заметно выпавшую в осадок от такого заявления, в плечо.

- Все пучком, Тусик, не парься, – ответил он на немой вопрос девчонки.

Бар заполнила мелодия проигрыша, я отвернулся к сцене и уже не отрывал от нее взгляда. Голос Дена оказался совсем неплох, он даже ненадолго перестал меня раздражать. Припев подхватила моя соседка, и я расплылся в улыбке идиота, отбивая ногой такт их песни. Еще до окончания композиции, я уже вписывал в купон – «Дэос». Мне понравилась и мелодия, и текст. Играли хорошо, никто не слажал, как было с парой предыдущих конкурентов. Не перегружено соло.

- Эй! – вскрикнул Миха. – А посоветоваться с товарищами?

- А? – я обернулся к нему.

- Микрофон, на, – рявкнул мой вечный друг.

- Да, какая хрен разница, – философски изрек Слива, – все равно за себя нельзя. «Дэос», так «Дэос».

Штурм был занят подругой, потому просто махнул рукой. Я поймал взгляд Лины, широко ей улыбнулся, поднял большой палец вверх и застыл, в одно мгновение погружаясь то ли в воспоминание, то ли в бред… … Палящее солнце, ревут трибуны, на песке арены криком заходится раненный гладиатор. Над ним стоит второй с занесенным мечом и смотрит на тех, кто сейчас получает удовольствие от кровавого зрелища. Оттопыренные кверху пальцы опускаются вниз. Удар мечом и…

- Ау! – меня тряс за плечо Миха. – Заснул? Нас вызывают!

Я посмотрел, как Штурм целует свои драгоценные палочки на удачу, тряхнул головой и вскочил со своего места, подхватывая гитару и спеша вслед за остальными. Пока подключался, все старался избавиться от своего видения, или что там это было. Черт, что за гладиаторские бои? Уже даже не во сне. Бред какой-то… Пальцы пробежались по струнам, я удовлетворенно кивнул сам себе и поднял голову, поймав сразу несколько взглядов. Линка осталась стоять возле лестницы, по которой нужно было подняться к бару, там же сидело жюри. Она с интересом смотрела в мою сторону. Рядом стоял Ден и сверлил меня раздраженным взглядом. Третий взгляд шел от хлыща из конкурсной комиссии, рассматривавшего нас с заметной насмешкой, даже больше меня, наверное.

- Начинай…те, «Сателлит», – произнес он не в микрофон.

Я больше понял по губам, чем услышал.

- Да, грянет рок, – шепнул я с кривой усмешкой.

И мы начали. Тут же зал растворился зал, исчез в сумраке, осталась только мелодия, за которой хотелось следовать, куда бы она ни вела. Слова легко лились с языка, уплывая вместе с мелодией. Парни подхватили припев, и ощущения дружеского плеча в этом сумрачном одиночестве стало подобно легкой эйфории. Черт, это было круто! Эмоции зашкалили, уничтожая волнение, раздражение и сомнения. Когда отзвучала последняя нота, я был уверен – мы пройдем дальше. Спокойно сошли со сцены, я снова поймал взгляд Линки, сложившей из пальцев козу, и легко рассмеялся. Затем перевел взгляды на своих парней, их глаза горели.

- Чуваки, круто, – хлопнул меня по плечу один из конкурентов. – Удачи.

- И вам, – ответил я.

Упав на свои места, мы прослушали последнюю группу, все еще находясь в дымке эйфории от собственного выступления. Затем ждали, когда произойдет подсчет голосов, совещание жюри и, наконец, поднялся тот самый хлыщ и произнес названия команд, которые прошли во второй тур. «Дэос» и «Сателлит» прорвались оба. Парни заревели, а я поискал взглядом белобрысую конкурентку. Не увидел и вернул свое внимание парням.

- Второй тур! – пребывал в нирване Штурм. – И песня будет атас…

- Заткнись ты, – рявкнул на него Миха. – Мужики, это нужно отметить!

- Я отвезу пока инструменты к себе и оставлю машину, – решил я.

- Вернешься? – поинтересовался Слива.

- Угу, – ответил я.

Миха помог мне отнести в машину гитары и, конечно, барабанные палочки, которые мне гордо вручил Штурм, нарекая их «счастливыми», и я поехал на съемную квартиру. Втиснув свою «Ауди» на свободное место, я чертыхнулся, от дома было далековато. Пришлось нагрузить себя и тащиться до парадной, сжимая в кулаке самое дорогое – палочки Штурма. Закинув инструменты в комнату, я не стал дольше задерживаться и поспешил к своим, дабы не пропустить важное событие в жизни нашего коллектива. Уже на выходе меня поймал звонок от Светки. Вот ведь… Совсем забыл об этой скандалистке.

- Свет, завтра, – коротко сказал я и отключился.

Быстрым шагом я направился в сторону бара, благо было недалеко. Но свернув в проходной двор, я вдруг начал замедлять шаг. Еще неясная тревога, так похожая на чувство, охватившее меня, когда на мою соседку летел джип. Невольно прислушался, но ничего подозрительного не услышал. И все же… Вновь прибавив шаг, я направился к арке, ведущей на улицу, но, не дойдя несколько шагов, опять остановился. Из арки донеслись звуки возни.

- Отвали! – услышал я знакомый голос и сорвался с места.

В отсветах света фонарей с улицы я увидел блекло сверкнувшее лезвие ножа и помчался. Не помню, когда я вообще так быстро бежал. Тело, словно живя отдельной жизнью, каким-то незнакомым, но отработанным движением выбило нож из рук нападавшего. Кулак впечатался в челюсть неизвестного мужика. Он отлетел в сторону. Я шагнул за ним, поднял с земли и снова ударил. Пелена ярости, неконтролируемой злости полностью опутала сознание, впервые в моей жизни.

- Влад! – взвизгнули сзади, и я резко развернулся, глядя шальным взглядом на блондинку, прижавшуюся к стене. – Не надо, – дрожь в ее голосе привела в чувство.

Я посмотрел на свою руку и заметил, что сжимаю, выбитый у того урода, что стонал под моими ногами, нож, и явно собираюсь им воспользоваться. Как я его подобрал вспомнить не смог. Я матернулся, убрал лезвие и сунул нож в карман. После машинально слизнул кровь с разбитых костяшек и протянул руку. Линка подбежала ко мне и прижалась всем телом, косясь на своего несостоявшегося убийцу.

- Ты в порядке? – спросил я, рассматривая ее испуганное личико.

Девчонка, молча, кивнула. Я положил ей руку на плечо и повел в сторону дома. Она не вырывалась, жалась ко мне как-то трогательно и доверчиво. Уже дойдя до ее квартиры, я остановился и спросил: - Выпить хочешь?

- Да, – кивнула Лина, но сразу ожесточенно мотнула головой. – Я домой. – Открыла дверь, зашла в квартиру, но обернулась и, прошептав, – спасибо, – исчезла за закрывшейся дверью.

- А я хочу выпить, – решил я.

В «Хоррор» я вернулся без всякой эйфории. Надолго меня не хватило, и я быстро вернулся домой. Постоял под обшарпанными дверями, потянулся к звонку, но отдернул руку и направился к себе. Черт, это было… странно.

Лина

- А парень, кстати, ничего, – Ника задумчиво ковыряла вилкой в омлете, уныло смотря в окно. Сегодня суббота, и подруге до жути не хотелось идти на работу в дневную смену, упуская возможность отоспаться. Боря еще пару часов назад умотал на самолет, очень бурно и шумно прощаясь с девушкой, что меня и разбудило. – Сначала из-под колес тебя вытащил, потом гитару приволок. Вчера вон не грубил, когда ты на него с кулаками набросилась. Хотя лично я бы тебя выпорола за такую выходку. Это ж надо, почти в два ночи заявиться и закатить скандал! Ты чем вообще думала?

-Не знаю. Злая была. Сначала Ден с предъявами, потом эта Светка выбесила еще окончательно. Одного ей, видимо, мало. Ты прикинь, крутит одновременно и с Деном и с Владом? Вообще в голове не укладывается, – я отрешенно смотрела на серое небо, сидя на подоконнике и почесывая за ухом балдеющего у меня на руках Жорку. Рыжий был сыт и доволен жизнью. Хорошо быть котом! Спишь, ешь, а тебя еще и чешут.

-Ну да, ну да. А ты, как ревнивая подружка, заявилась мстить прямо среди ночи, – Ника фыркнула и, поднявшись из-за стола, быстро ополоснула тарелку. – Все, Лин, я побежала. А ты со стиркой разберись, раз уж выторговала.

-Удачи на работе! – Махнула рукой, и, переложив рыжего на специально оставленную тут подушку, сползла с подоконника. Действительно. Вечером первый тур, и после обеда будет уже некогда. Ну и, признаться честно, интересный тип – наш новый сосед. Хочется посмотреть чем и как он живет. Что-то в нем определенно есть. Только вот что именно – все в толк взять не могу.

Быстро покидала самые необходимые в ближайшее время вещи в пакет, открыла входную дверь, выпуская Жорика резвиться на свободе и, заглянув напоследок в зеркало, дабы убедиться в собственном подобающем виде, ужаснулась обратной ситуации. На скуле красовалась желто-зеленая отметина от шального кулака Светки. Никин тональник скрыл проблему, но полностью не убрал. Еще раз осмотрев себя критичным взглядом, все же покинула нашу с Никой берлогу. Пока поднималась на третий в голову забрела мысль. А на кой я вообще прихорашивалась?

Для соседа что ли? Уу… Лина, где твои мозги витают? Это все весна, однозначно.

Перед дверью Борискиной квартиры, в которой теперь обитал новый жилец, еще немного замялась, не решаясь нажать на звонок. Так, где уже мой напор?

Плюнув на все, утопила кнопку и стала ждать. Явивший себя спустя некоторое время сосед добил мои нервные клетки выстрелом в упор. Я и так несколько неадекватно себя веду в его присутствии, а сейчас просто подвисла. Влад предстал пред мои очи явно после душа и в одних трениках. С влажных волос на обнаженные мускулистые плечи медленно падали капли воды, расчерчивая влажными дорожками оливковую кожу и стекали вниз, по животу, впитываясь в резинку штанов. Парень смотрел чуть удивленно, приподняв бровь, и я тихо сглотнула невольно набежавшую слюну. Такое зрелище на мою неокрепшую детскую психику, прямо с утра, повлияло убийственно, едва не выбив почву из-под ног. Мысленно дала себе подзатыльник, и даже смогла связно ответить на заданный мне вопрос.

- Пришла добить? – вместо приветствия выдали мне.

- Достанешь, добью, – блин, да оденься ты, наконец! У меня мысли разбегаются! – Привет.

- Доброе утро, – он окинул меня взглядом и отодвинулся в сторону, явно правильно истолковав пакет в моих руках. – Заходи.

Кое-как протиснулась мимо него, стараясь не смотреть на промелькнувшие мимо лица кубики пресса и накачанный торс. Все девчонки, небось, вешаются, лишь бы потрогать. У меня вон тоже руки потянулись, но я поспешила спрятаться в ванной, дабы не искушать судьбу. А то потрогаю, и дальше что? Нет уж, лучше буду поддерживать репутацию неадекватной соседки и дальше.

Быстро разобрала вещи, отделяя свой минимум цветного от максимума черного, и начала загружать первую партию в машинку. Четко ощутила, что взгляд нынешнего хозяина квартиры прожигает спину и обернулась, вновь уткнувшись взглядом в оголенный торс. Мать-перемать, ну за что? Что меня дернуло пойти именно с утра, а? Постаралась состроить морду кирпичом и вопросительно изогнула брови.

– Учишься белье в машинку закладывать?

- Любуюсь, – он усмехнулся, а у меня уши обдало огнем. Хорошо волосы длинные, и смущение можно за ними спрятать. Иначе светить мне ими, как факелами в полумраке ванной.

- Виллу подаришь, тогда и любуйся, – быстренько отвернулась, дабы не искушаться. Точно весна накрыла, раз я так странно реагирую на практически незнакомого парня.

Стараясь отвлечься, сосредоточилась на разборе вещей, и заметила чужую футболку, промелькнувшую в руках уже тогда, когда на автомате закинула ее в бак. Это еще что за новости? Прожгла Влада недовольным взглядом, но этот нахал лишь нагло улыбнулся.

- Малыш, постираешь мою футболку, дам ключи от квартиры, сможешь заходить в любой момент и стирать, сколько твоей душе угодно, – он выдрал футболку из моих рук и вернул ее в машинку к моим вещам. Нет, ну просто наглость не знает границ! Я тут из-за него по лицу получила, нервные клетки с утра пораньше при виде полуголого мужика убила, а он меня еще и припахать решил?

- Я за свой стресс по твоей вине должна теперь еще и тебя обстирывать? – выдала в негодовании, и он кивнул.

- Только, когда будет, что стирать, – и добавил опять. – Малы-ыш.

- Идиотское слово, – нет, ну наглый тип! Я, конечно, ростом не вышла. Да и прозвище в его исполнении звучит довольно мило, и все же это уже чересчур. Просто так я ему служанкой подрабатывать не собираюсь! – Килограмм шоколадного мороженого, ключ от квартиры и…

- И мое доброе соседское отношение, – перебил он меня, а я только разошлась, эх. – Хочешь кофе? С мороженым, шоколадным.

- А у тебя есть? – вопрос вызвал неподдельную радость, внутренне. Внешне я постаралась сохранить невозмутимость. Но мороженка! Знает же, чем девушку подкупить можно, мачо мажористый.

- Сейчас будет, – пообещал он. – Но футболку постирай.

- Вымогатель, – проворчала я, но было приятно. Ради мороженки могу и постирать. Тем более ради килограмма мороженки!

Я замечталась о великолепном холодом лакомстве, и уловила лишь краем уха шебуршение в коридоре. В ванную просунулась взлохмаченная голова уже полностью одетого Влада.

- Жди меня, малыш, я скоро, – опять малышом назвал, да что ж такое! Быстро вытащила из бака футболку и швырнула в этого невозможного типа, но он подхватил ее еще в воздухе и кинул обратно. – Не забудь положить в машинку.

И дверь захлопнулась, оставляя меня в гордом одиночестве в чужой квартире. Ну прям сцена из семейной жизни. Муж за продуктами, пока жена по дому хлопочет. Фыкнув от собственной неуемной фантазии, повертела в руках черную ткань, и воровато оглянувшись, зачем-то понюхала, прикрыв глаза. Вопреки распространенному мнению, что мужские футболки могут пахнуть лишь ядерным потом – у этой был только легкий запах тела и приятный аромат парфюма. Очнувшись, поймала себя на том, что зарылась носом в ткань и глубоко втягиваю этот запах в себя. Да что ж такое то! Чертыхнувшись, швырнула предмет чужого гардероба в машинку и, выставив режим, с грохотом захлопнула крышку. Стиралка жалобно крякнула, но не развалилась, мягко жужжа и набирая обороты.

Ну, пока хозяин отсутствует – можно и расслабиться. Сперва побрела на кухню. Люблю вид из Борькиных окон, они частично выходят на улицу, а частично на маленький сквер у дома, где иногда молодежь гоняет в футбол или другие активные игры. Из наших окон вид был только на сквер, но деревья мешали обзору.

Сейчас же мне, в качестве вида из окна, предстало крайне любопытное зрелище. Влад стоял, заложив руки в карманы, и с крайне равнодушным видом переговаривался с Денисом. Я практически прилипла носом к стеклу, в надежде услышать хоть что-то, но распахнутая форточка доносила до меня лишь обычный шум улицы и звуки весенней птичьей трели.

Интересно, о чем говорят? Хотя… судя по багровеющему лицу лидера «Дэоса», видимо, обо мне. Вот, Влад пожал плечами и развернулся, собираясь уйти, но отойдя на два шага опять повернулся к Дену, что-то сказав ему. Тот, явно ждущий своего счастья у домофона, вскинулся и быстро подошел к моему спасителю. Я видела, как чуть дрогнули в намеке на улыбку губы соседа, а потом Денис в явной ярости влетел в машину, стартанув с места так, будто за ним гнались все демоны ада. Влад лишь усмехнулся и продолжил свое движение по улице.

Покачала головой. Владу явно доставляет удовольствие выводить Дена из себя. Как бы не вышло это боком и мне. А то, судя по злому взгляду лидера, он был уже на грани.

Еще немного побродила по квартире, отмечая про себя, что новый постоялец еще не успел обжить пространство, и все вещи еще умещались в сумках. Машинка тихо гудела, наводя сон своей мелодией. Дабы не уснуть, упала на диван и включила телевизор, бесцельно щелкая пультом и проглядывая какой еще бред может придумать наше сумасшедшее общество. Именно за этим занятием меня и застал вернувшийся с пакетом сосед. Он прошуршал мимо, в сторону кухни, и уже оттуда возвестил: - Дорогая, я дома, – у меня дернулся глаз. Вот прям как подтверждение моих мыслей про семейную жизнь выдал, приколист. Хотя, звучит не плохо, в его исполнении.

- Только давай без фамильярности, – прошла следом на кухню, остановившись в дверях, и наблюдая, как он извлекает из пакета контейнеры.

– Как скажешь, ма… – только не опять! Демонстративно показала кулак, и он поспешил исправиться, – маленькая гитаристка. Кофе, шоколадное мороженое, можно нагло воровать фисташковое и пломбир с шоколадной крошкой. Так и быть, отвернусь в это момент, – выговорил он с улыбкой, снимая вскипевший чайник с подставки и разливая кофе.

- Килограмм? – блин, я ж пошутила. Думала, отмажется брикетом, а он реально нашел где-то развесное.

- Один килограмм и целых тридцать пять грамм, – проинформировали меня, и у меня опять нервно дернулся глаз. Ишь, какой исполнительный на мою голову.

Уселась за стол, открыла контейнер и, подцепив ложкой, излишек гордо выдала, тыча в него мороженкой:

- Нам чужого не надо. – надо, ой как надо, но я лучше откажусь, а то не применет и подколоть что за лишние граммы могу и посуду помыть. Этот своего не упустит.

- Поразительная честность, – восхищенно улыбнулся Влад, пододвинув ко мне чашку с ароматным напитком.

- Ключи с гвоздя я уже взяла, вилла по-прежнему за тобой, – да забери ты у меня эту ложку! А то я съем сейчас, и прощай гордость.

- Договор скрепим кровью? – неожиданно выдал этот тип. Да без проблем!

- Твоей, я уколов боюсь, – кивнула с самым серьезным видом. По факту же на кровь мне было наплевать. После огромного количества драк и медосмотров в Детском доме ко всему привыкаешь…

Посмотрела на неподдельно серьезную морду Влада и, не выдержав, расхохоталась. Сосед вторил мне, своим заманчивым мягким баритоном, аж заслушалась. Неожиданно он затих, и уставился на меня со странным блеском в карих глазах. У меня даже смех застрял в горле. Я с подозрением посмотрела на парня, поинтересовавшись причиной такого пристального внимания.

- Потрясающий смех, – огорошил он меня ответом, и, даже для самой себя неожиданно, я потупилась, ковырнув подтаявшее мороженое.

Машинка закончила стирку, и начался отжим. Я обернулась на звук, и удовлетворенно вернулась к поглощению мороженого. На языке крутилась тонна вопросов, но я выбрала самый безобидный, на мой взгляд, поинтересовавшись, как Влад дошел до жизни такой, попав в квартиру откровенно аварийного дома.

- Дал Борису денег за съем, – он меня, кажется, не правильно понял. Пришлось переформулировать вопрос.

- Нет, почему? Судя по внешнему виду, ты должен жить в собственной квартире, а не съемной.

Как оказалось, этот балбес поспорил с собственным отцом и решил вкусить самостоятельной жизни. Мда. И где мозги? Будь у меня родители – ни на шаг бы не отлипала. Это же так здорово, знать, что за твоей спиной всегда есть те, кто поддержат и любят тебя без всяких условностей.

- Что у тебя с Деном? – от резкой смены темы я замерла, удивленно округлив глаза. К чему такой вопрос, интересно? Демонстративно равнодушно слизала мороженку с ложки, запила кофе и пожала плечами, ответив предельно честно.

- Играем вместе.

- И все? – нет, ну а что еще-то? Или он что-то видел, и успел сделать поспешные выводы?

- А тебе-то что? – с подозрением покосилась на парня, отметив неподдельный интерес на его лице. Любопытно ему, видишь ли.

- Может, хочу поухаживать за тобой, – он подмигнул, а я едва не зарычала. Мало мне одного ухажера приставучего, так еще и этот на мою голову. И, главное, как у него все гладко! Спас, гитарой одарил, мороженым накормил. Ах да, обнаженку показал! Ну прям весь из себя такой хороший и правильный мальчик. Только вот одного фактора он не учел.

- Обойдусь. Вон, за Светкой ухаживай, а ко мне лезть не надо. – хмыкнула, и вернулась к своему шоколадному завтраку, а Влад затих, видимо, переваривая мой ответ.

- Ладно, не буду за тобой ухаживать, – как-то слишком быстро согласился он, и я задумчиво подняла глаза. Решил не переть напролом? Ну и не очень-то хотелось.

Кивнула, и, закрыв контейнер, закинула его в морозилку, упорно отгоняя от себя видение из долбанных, мать их, капелек воды на полуобнаженном теле. Черт. Удачная у него самореклама, с такими-то данными.

Направилась к ванной, но неожиданная мысль заставила меня вернуться.

- Слушай, а тебе не страшно давать ключи незнакомому человеку, да еще от чужой квартиры? – задала я второй терзающий меня в это утро вопрос. И их осталось всего-то около пятисот.

- Во-первых, знакомому, – он покачал головой. – Во-вторых, у меня здесь ничего не хранится, и ты вряд ли решишь обнести квартиру своего знакомого. Но, если решишься, – он хмыкнул, приподняв бровь – Тогда наступает, в-третьих. Я знаю, где ты живешь, – добил он меня этой тирадой и ткнул пальцем, а потом еще и расхохотался. Дабы не зависнуть в очередной раз от этого смеха и вида ямочек на щеках, поспешила ретироваться с кухни.

- О чем вы говорили с Деном? – пора уменьшать список вопросов, чем я и занялась, выгребая влажное белье из стиральной машинки и запихивая обратно в мешок. Дома развешу, как подобает, не дело светить постороннему парню свое нижнее белье.

- Подглядывать нехорошо, – пожурил парень. Я вернулась на кухню, опять остановившись в дверях и с любопытством поглядывая на соседа. – О погоде поболтали, о музыке, о дамах. Очень милый молодой человек.- Видела я, как этот милый молодой человека едва сдержался, дабы не полезть в драку. Интересно, о чем на самом деле они говорили?

– Ну-ну, – я усмехнулась, и все же решила уточнить. – А почему он так быстро сорвался? Что ты ему сказал?

- Правду, что тебя нет дома, – едва сдержалась, дабы не выдать ничем накатившую панику. Что он ему там понарассказывал? В свете вчерашних обвинений от той пигалицы, Ден мог поверить вообще во что угодно.

- А где я? – выдавила из себя.

- Откуда мне знать, – он пожал плечами, и возмущенно уставился на меня. – Это же ты куда-то умотала с утра пораньше на своем велике.

Я округлила глаза, в удивлении разглядывая до невозможности серьезное лицо парня. Ничего себе, так меня, оказывается, прикрыли от неугодного ухажера! Вот это я понимаю – спас! Невольно расхохоталась. Это же надо так придумать, а? Неожиданно для меня, Влад резко поднялся со стула и двумя шагами пересек кухню. Обхватил ладонями мое лицо, и на секунду я увидела чуть потемневший взгляд карих, с золотыми искорками глаз. А потом внутри что-то приятно екнуло, разливаясь теплом по всему телу, когда мягкие губы нашли мои, приникнув в поцелуе. Замерла, прислушиваясь к странным ощущениям парения внутри. Меня будто заливало солнечным светом, согревая и лаская. Даруя поддержку и еще что-то едва уловимое. И я бы совсем растаяла, если бы травмированную скулу не обожгло болью. Тело среагировало быстрее, чем я смогла сообразить. Всхилипув, больше от неожиданности ощущений, пнула парня по голени и мое лицо, наконец, выпустили из захвата. Влад тихо охнул и отступил, ошарашено смотря на меня. И вот что это сейчас было? Фиг с ним, с поцелуем, но вот что за предательство от моментально расслабившегося организма? Выдала первое, что пришло мне на ум, дабы парень не решил, что я совсем не против подобного развития событий: - Охренел?! – парень моргнул, помотав головой и продолжая странно смотреть. А я все больше распалялась. Не будет он, значит, ухаживать? А это что сейчас такое было? – Думаешь, красавчик, при деньгах и богатом папочке, так можешь творить, что хочешь?

Влад опять покачал головой, но уже как-то увереннее. Затем шагнул ко мне, виновато проговорив:

– Прости, сам от себя не ожидал. Больше не повторится, обещаю. – И вот что это такое, а? Да я у меня ноги до сих пор ватные и держат только на силе воли!

- Обещал один такой, – мрачно изрекла, едва сдерживаясь, дабы не убежать. Но у меня есть гордость и…и вообще. Блондинки так просто не сдаются! Наверное.

- Я еще не обещал, – не согласился он. – Теперь обещаю. Я к тебе не притронусь… пока ты сама не захочешь этого. – Ааа? Это еще что за намеки?

- Не захочу, – хмуро ответила, сложив руки на груди. Сама я точно первая к нему не притронусь. И если он действительно такой благородный, и обещания держит, то можно чувствовать себя в безопасности. Но пока что расслабляться не следует, это точно.

Звонок мобильника произвел эффект взорвавшейся бомбы, и я вздрогнула. Влад покосился на меня и поспешно извлек гаджет из джинс, принимая вызов. На той стороны линии кто-то орал. Гро-о-омко орал, забавно. При этом лицо парня осветилось таким счастьем, что можно было решить – он выиграл в лотерею миллион.

- Мих, лечу! – выкрикнул он, спешно прерывая связь и вылетая в коридор мимо меня. – Линусь, ты тут одна все заканчивай. Мороженое в холодильнике, пульт в комнате, машинка в ванной. Дверь закрой, когда будешь уходить, а меня мужики ждут.

Нет, ну нормально? Сбегает от разговора по душам! Малодушный тип.

- И Линусей меня не называй! – выдала уже закрывающейся двери, чтобы хоть как-то спустить накопившееся во мне напряжение.

- Обожаю твою милую и покладистую натуру, – донеслось уже практически из подъезда, и входная дверь шумно хлопнула, вновь оставляя меня в чужой квартире. Запустила руки в волосы, еще сильнее их взлохматив, и прошлась по кухне, нервно покусывая губу. Ой, не нравится мне такой поворот событий. Может и невольно, я однозначно начинаю прикипать к этому парню. Принесло же его в мою тихую мирную жизнь то! А ведь все было так хорошо. Сессия приближалась, на работе тихо и спокойно. Даже Ден особо не активничал, а теперь…Ощущаю себя героиней какой-то любовной мелодрамы. Авария, незнакомец, оказавшийся довольно милым парнем, поселившимся по соседству. Еще и поцелуй этот. Вкус фисташкового мороженого и кофе все еще чувствовался на губах, и я с тихим стоном облокотилась о стену, сползая на пол. Что ж делать то? Может ну его, и пустить все на самотек?

Ну уж нет. Не в моих правилах так быстро сдаваться. Мне хватило первого опыта отношений, дабы осознать – легкую добычу быстро выбрасывают как отработанный хлам. Я же хотела, если уж строить отношения, то те, которые смогут дать мне того, чего у меня никогда не было – семью. А пока что только мелкие интрижки вокруг, не более. И вот тут этот парень, такой прям весь из себя герой и охранник. Точно! Охранник! Телохранитель!

Внезапная догадка требовала подтверждения, и быстро метнувшись в ванную и закинув футболку Влада сушиться на змеевик, подхватила мешок с первой партией постирушек. Остальное можно и потом достирать. А еще лучше в прачечную схожу. Там точно никого не целуют. Правда, и мороженым не кормят. Ну, или выбирать момент, когда Влада не будет дома, ключи то теперь есть.

Выскочила на лестницу и, закрыв за собой дверь, рванула вниз в собственное обиталище. Мешок полетел на кровать, и я подскочила к книжному стеллажу, судорожно вытягивая томики мифов. Нужный мне обнаружилось в последнем. Вот оно! Сателлит – наёмный телохранитель в Древнем Риме, сопровождающий везде своего хозяина. Так вот, откуда мне было знакомо это слово!

Влад – телохранитель, и ведет себя под стать названию группы. Представила парня в кожаных доспехах и сандалиях из мягкой кожи и хохотнула. А ничего так, ему подходит. Неожиданно затылок прострелило болью, и перед глазами встало странное видение.

Влад, а это точно был он, только с чуть более загорелой кожей и длинными волосами, тянет ко мне, перетянутые защитными пластинами, руки, тепло улыбаясь. На его плечах, спускаясь мягкими волнами ткани, прикреплен богато украшенный палудаментум – воинский плащ. А за его спиной виднеется странно знакомое античное здание с подпирающими небо высокими белоснежными колоннами.

Видение закончилось так же внезапно, как и нахлынуло. Боль стремительно отступила, и я оперлась рукой о шкаф, растерянно смотря на высыпавшиеся из оброненного томика денежные купюры. Больше на автомате собрала их, пихнув обратно в книгу и поставив томик на полку. На негнущихся ногах подошла к постели, и рухнула не нее, смотря в белый потолок, и пытаясь осознать, что за выверт моей буйной фантазии сейчас был? Я, конечно, люблю Древний Рим, но не настолько, чтобы понравившегося мне парня представлять в качестве героя мифов и легенд.

Сколько так провалялась – не знаю. Из прострации вывел вопль телефона, оставленного мной еще с утра на кухне. Отскребла себя с кровати.

На дисплее обнаружилось больше двадцати пропущенных вызовов, от Дениса – утром, потом парочка от Макса, и три от Ильи. Потеряли. При взгляде на часы волосы на загривке встали дыбом. Работа! Если не потороплюсь – опоздаю на смену и на начало первого тура!! А мне одеть так и нечего!

Думаю, Ника не прибьет меня, если позаимствую из ее гардероба еще пару вещей? С этими мыслями бодро распахнула дверцы шкафа подруги, и тяжко вздохнула. У нее было чуть больше чистых вещей чем у меня, но все юбки! Коротенькие такие. Но выбирать не из чего. Покопавшись в ворохе ткани, извлекла более подходящую черную плиссированную, как у японских школьниц, и свободную майку к ней. Из ящика достала высокие гольфы чуть выше колена. Школьница – так школьница. Быстро переоделась и, подретушировав макияж на лице, вытащила из-под кровати гитару. Еще раз критично осмотрела себя и тяжко вздохнула. Страшно до колик, но мы справимся. А если нет – уйду из «Дэоса» и буду подрабатывать, как и раньше, игрой по вечерам в баре.

Н улице сюрпризом меня встретил мрачный Ден. Он явно ждал меня, облокотившись о машину и сложив руки на груди.

-Ну, и где тебя носит? – он открыл дверь с пассажирской стороны, жестом приглашая сесть внутрь. Невольно подняла взгляд на третий этаж, но в кухонных окнах соседа было ожидаемо темно и пусто. – Лина, поторопись! Куда ты там уставилась?

Денис выдрал из моих рук гитару и буквально затолкал меня в машину, я даже пискнуть не успела, как дверца захлопнулась, а сам лидер, бесцеремонно бросив мой инструмент на заднее сидение, уселся за руль.

-И где ты утром была? – мы уже подъезжали к бару, когда он решил нарушить гнетущую тишину салона. Я же всю дорогу пыталась отогнать от себя странное видение римского воина с лицом нового знакомого, и изгнать подозрительную радость из груди. – Лина!

-А? Что тебе? – тряхнула волосами, на миг, зажмурившись – Задумалась.

-Я спрашивал, где ты утром была? Я приезжал.

-Я знаю, – ляпнула, и тут же прикусила язык, глядя на багровеющего парня. – Мне сосед рассказал, когда вернулась. – постаралась как можно более независимо пожать плечами и отвернулась, скрывая широкую улыбку на губах. Как же мне нравилось все же доводить его. И с чего это я такая стерва?

-Не тот ли сосед, который наш конкурент? – вкрадчиво поинтересовался парень, рывками паркуясь у мечети. Как обычно, тут оказались единственные свободные места для того, чтобы можно было, не боясь эвакуатора, оставить машину.

-Тот, и что? – невозмутимо приподняла брови и покинула салон, стоило мотору заглохнуть. Вытащила гитару и, закинув её за спину, потопала к бару. Денис догнал меня у перехода и отобрал инструмент. Но, стоило мне развернуться к нему, как поток невысказанных возмущений прервала ладонь, довольно бережно накрывшая мой рот. Палец осторожно погладил отметину на скуле, и я дернулась, отстраняясь.

-Лин, я приезжал с утра, чтобы поговорить по поводу этого. Не хочешь встречаться? Жаль, но я это перетерплю. Будет хреново, но я все же не насильник. Но мы с тобой все еще в одной лодке, блондя, – он приобнял опешившую меня за плечи и чмокнул в макушку, переводя через дорогу и продолжая разглагольствовать. – И крутить шашни с конкурентом – это подводить команду. Мы соперники. А если ты влюбишься, и он тебя бросит – это подкосит тебя. И не отнекивайся, я прав.

Я хмуро выслушала солиста, прекрасно понимая его опасения, и в мыслях даже согласилась с ним. Но вот сердце, при воспоминании о мягких губах со вкусом фисташек, позорно капитулировало. И мне это не нравилось так же сильно, как и Денису. Поддалась обаянию парня как тряпка какая-то. Стыд и позор на мою белобрысую голову!

Мы дошли до «Хоррора», и с большим трудом протиснулись мимо уже начавшей собираться толпы. Сам бар был еще закрыт, но участники, видимо, решили прийти заранее и занять лучшие места.

-Я прекрасно знаю это, Ден. И не понимаю с чего ты вообще взял, что я встречаюсь с Владом. И в любом случае это не твое дело. Поверь, мои личные проблемы на группе никак не отразятся, – все же выговорилась я и, открыв дверь своим ключом – магнитом, проскользнула внутрь, оставив лидера размышлять над моими словами.

В помещении царил хаос. Бегали мужики, в панике вытаскивая из подсобки дополнительные столы и стулья, настраивались микрофоны и разгружались ящики с алкогольными напитками. Поздоровалась с шефом и попыталась проскользнуть мимо, но он ухватил меня за руку, останавливая и разворачивая лицом к своим спутникам.

-А это наша маленькая звездочка, – с улыбкой возвестил Александр, и я удивленно вскинула брови, покосившись на начальство. – Бас-гитаристка в группе..

-«Дэос», – договорил за Александра самый молодой из его спутников, и неожиданно широко улыбнулся на мой вопросительный взгляд. – Видел вас на отборе, вот и запомнил. Очень приятно. Мое имя Константин Быстров, продюсер звукозаписывающей компании «Фортуна». А это – Михаил Движенков и Чеслав Вилмас, – он указал на оставшихся двух мужчин постарше и те кивнули, рассматривая меня.

-Жюри «Прорыва»? – кажется, порог удивления я сегодня все же перешагну. Мужчина кивнул, подтверждая мою догадку, и я приветливо улыбнулась. – Очень приятно.

-Ладно, Линочка, беги, трудись. Будем ждать вашего выступления, – подмигнул Александр, и я поспешила убраться с его глаз. Зная мое начальство – именно так он выпроваживает ненужных свидетелей для какой-то важной сделки.

Я быстро влилась в круговерть подготовки, очнувшись лишь, когда в зал шумной толпой ворвались участники состязания и зрители. Заказы полились рекой. Я толком не успевала за всем, а Малина попала в пробку, но пообещала, что к моменту моего выступления уже будет на месте. Ден продемонстрировал мне номерок, где наша группа значилась под веселеньким номером тринадцать, и ушел встречать опаздывающих Илюху и Макса. Подходил Влад, и мы даже довольно мило поболтали. Этому невероятному парню опять удалось меня рассмешить, хотя из-за волнения я была не особо приветлива и разговорчива. Хорошо хоть стаканы не била. Практически в это же мгновение к стойке как раз подошел Денис. Увидев, что мы спокойно разговариваем с конкурентом, и я даже смеюсь – скорчил зверскую морду, зависнув за спиной Влада, но тот ловко обогнул лидера «Деоса», умудрившись даже не пролить свой довольно объемный заказ.

-Ты, кажется, мои слова пропустила мимо ушей, – Ден хмуро глянул на меня. Отмахнулась от настырного парня и приготовилась внимать первому конкурсанту, которого как раз объявил Константин.

Некоторые группы были вполне не плохи, некоторые совершенно ужасный отстой, от которого хотелось затыкать уши и повыть, лишь бы не слышать этих воплей. Запыхавшаяся Малина протиснулась сквозь толпу, когда я уже начала нервничать. Одиннадцатый номер как раз завершал выступление, и вскоре нам пора было выдвигаться на сцену, а у меня даже инструмент не настроен!

-Прости! Суббота, вечер. Пробки – жуть! Все на дачи поехали, куча аварий, – красноволосая страшно округлила глаза, разводя руками, и я кинула в нее салфеткой.

-Я после выступления вернусь.

-Не подведи! – Малина потрясла мне вслед кулачком.

Не подведи. Легко сказать, когда не у тебя ладони потеют и коленки дрожат. А главное, если мы просто выступаем – все в порядке. А тут давит. Ответственность ядовитой змеей впивается в мозг и туманит зрение. Толком не запомнила ни как поприветствовала ребят, ни как настраивала инструмент. Воспоминание о выступление так вообще – один сплошной черный отрезок. Очнулась и обвела взглядом зал лишь, когда доиграла последний аккорд, и народ громко зааплодировал. Глаза выхватили широко улыбающееся крайне довольное лицо Влада, и он поднял палец вверх. От этого, казалось бы, обычного жеста, на душе потеплело, и я расслабилась, улыбнувшись в ответ. За стойку вернуться мне не дали. Илья цепко ухватил меня за руку и буквально утащил в курилку, обсуждать выступление. Надышавшись премерзкого дыма, от которого откровенно слезились глаза, и мутило, буквально впихнула блондину, красовавшемуся сегодня панковским ирокезом, какую-то девицу и улизнула, пока он не опомнился.

Как выяснилось, в зал я вернулась как раз вовремя. Объявили «Сателлит», и я замерла в шаге от ступеней, жадно изучая группу своего спасителя. Так вот они какие, телохранители. Ну да, особенно вот тот лохматый щуплый парень за ударными, крайне забавной внешности. Вот он точно первоклассный телохранитель. Хмыкнула себе под нос, и приготовилась внимать.

Прозвучал первый аккорд, и я закрыла глаза, отстраняясь от окружающего меня шума и концентрируясь только на музыке. Черт, это было круто. Четкий ритм, который сейчас такая редкость, виртуозные переходы гитары. Щуплый ударник вне всяких похвал. Уверена, Илюха зубами скрипит. А когда запел Влад…Я поняла, что окончательно пропала. К этому сильному телу и интересной натуре прилагался еще и потрясающий голос. Он будто проникал в самую суть, заставляя дрожать душу в унисон.

На талию легла чья-то рука, и меня рвануло в реальность. Скосила глаза, и обнаружив руку Дениса на неположенном месте быстро скинула ее с себя, вновь возвращаясь к сцене. Но парни уже доиграли. Влад с шальной улыбкой на лице посмотрел на меня, и я показала ему «козу». Судя по лицу – он оценил.

-Да, конкуренты то сильны, – протянул Миха, оказывается, стоявший по правую руку от меня. Кивнула, и поспешила обратно к бару. Сейчас отыграет последняя группа, и все перенервничавшие хлынут за алкоголем, пока жюри будет проводить отсчет. Не могу оставить Малину тонуть в этой волне цунами страждущих. И я была права, но частично. Стоило объявить вышедших во второй тур – как большая часть толпы ломанулась на выход. Кто-то уносить инструменты и праздновать, а кто-то горевать по упущенной возможности. Мы, как и «Сателлит», были названы одними из первых, чему я жутко обрадовалась. Значит, мы были не хуже них! Хотя Денису до голоса Влада как китайцу по пластунски до северного полюса…

-Линочка, – к нам подгреб шеф, и многозначительно посмотрел на меня – Поздравляю с прохождением во второй тур! В честь такого события – отпускаю тебя домой сегодня, без отгула! Будем считать, что ты сегодня отработала полную смену!

Я в неверии уставилась на мужчину, пытаясь понять, пошутил он, или нет? Малина чмокнула меня в щеку и подтолкнула на выход.

-Иди-иди! Ребята же наверняка тебя ждут, чтобы отпраздновать! – я скривилась. Пить в компании Дена? Нет уж, хватило мне.

-Хорошо. Тогда я пойду, спасибо Александр, – улыбнувшись, а в душе ликуя, что смогу выспаться и мне за это даже заплатят, поспешила мимо столиков, не забыв прихватить из раздевалки инструмент.

-Евангелина? – окликнул кто-то, когда я уже вышла на улицу, спешно проскочив мимо выискивающих меня Дениса и компании. Дойду домой и отзвонюсь, чтобы не волновались. Оглянувшись, увидела спешащего следом Константина и удивленно приподняла брови.

-Константин? Вы что-то хотели? – поправила лямку, чуть подкинув чехол за спиной. Мужчина приблизился и с улыбкой осмотрел меня и гитару за моей спиной.

-Да, хотел с вами кое-что обсудить. Признаюсь честно, я вчера осматривал этот бар, как организатор. И стал свидетелем крайне интересной сцены, – начал он, а у меня на щеках выступил румянец. Ну да, вчера Лина била лицо одной неадекватной дамочке. Кошмар!

-Мм…Да? Интересно. И что вы увидели? – закусила губу, нервно ожидая ответа, а мужчина лишь улыбнулся шире.

-Мне понравилось, как вы быстро сориентировались и помогли Саше с песней. У вас просто чарующий голос, Евангелина, – он чуть склонил голову, наблюдая за моей реакцией. Я же зарделась от похвалы этого серьезного магната в мире музыки.

-Спасибо, – я смущенно улыбнулась в ответ.

-И я хотел бы вам предложить контракт, от которого вы будете не в силах отказаться, – я дернула бровью, подобравшись. Что еще за контракты ночью посреди улицы у бара? – Конечно, он будет действовать только лишь в том случае, если «Дэос» не станет победителем. Разлучать вас с вашей группой мне бы не хотелось. А сам контракт – на ваш голос. Он у вас сильный, и в соло вы будете просто потрясающе звучать!

-Что? – я открывала и закрывала рот, пытаясь найти слова от накатившего шока, а мужчина продолжил:

-Конечно, если вы не захотите расставаться с вашей командой, мы сможем что-то придумать. Но вот солисткой будете вы. Можете не отвечать сразу, просто подумайте над моим предложением. А ответ дадите завтра. Вы же не откажете скромному продюсеру обсудить оставшиеся детали в более укромной обстановке? Допустим, ресторан «Мезонин»? Это в центре, недалеко от Невского.

-А..Хорошо, – растерянно пролепетала я, опешившая от такого напора. Мужчина хмыкнул и, подхватив мою свободную руку, галантно поцеловал мои пальчики, заставив меня еще сильнее покраснеть.

-Тогда, прекрасная Евангелина, к шести вечера жду вас там, и договоримся о деталях вашего контракта. Доброй ночи. Рад, что вы не отказали мне сразу, – и, подмигнув, он развернулся и скрылся в дверях ведущих обратно в бар.

Я еще несколько минут тупо смотрела на хлопнувшую дверь, пытаясь осознать и осмыслить только что произошедшее. А потом улыбка расплылась на моем лице. Это же соло карьера! И, возможно, хороший заработок, если мой голос понравится публике!! А парней я действительно росить не смогу, потяну за собой, даже если будут сопротивляться.

Сияя как начищенный пятак, развернулась на пятках и потопала в сторону дома. Полуночная Петроградка была на удивление пустынна. Я втягивала в себя уже почти по-летнему теплый воздух, напевая под нос мелодию песни «Сателлита», так запавшую мне в голову, и прислушиваясь к редким взрывам хохота из квартир, где тоже отдыхала, празднуя субботу молодежь.

Решив срезать коротким путем, немного попетляла по темным подворотням, как-то даже забыв, что это может быть опасно. И зря забыла. Уже буквально в паре минут от моей улицы мое запястье сжали стальными тисками, и утянули в темную подворотню, больно приложив спиной о стену и тут же зажав рот. Фары проезжающей мимо машины высветили лицо мужчины, с крайне похотливым взглядом и искривленным в сумасшедшей улыбке ртом. По спине пробежались мурашки. Я дернулась было, чтобы вырваться, но к горлу прижалось ледяное лезвие ножа.

-Дернешься еще раз – прирежу, цыпочка, – он обдал меня мерзким запахом пота и перегара, и меня передернуло от отвращения. – Какая сладкая девочка мне попалась. Самое то, чтобы развлечься пару раз.

-Отвали! – закричала я, как только он на миг отстранил руку от моего рта, в душе мечтая, чтобы кто-нибудь услышал мой вопль. И мои мольбы были услышаны. Мужик уже дернулся было, чтобы ткнуть в меня ножом как крайне шумную добычу. Я уже видела, будто в замедленной съемке, как приближается поблескивающее лезвие ножа к моему лицу, как этого маньяка буквально снесло с места темным ураганом. «Три», неожиданно прозвучало в моей голове, и волоски на руках встали дыбом.

От ужаса хотела зажмуриться, но нашла в себе силы повернуть голову и посмотреть, что же происходит в полумраке подворотни. Мои глаза расширились в очередной раз за этот день. Влад, с совершенно невменяемым выражением лица, методично избивал маньяка, нанося четкие удары в живот, лицо, грудь. Опомнилась, лишь когда он подхватил с земли валяющийся рядом с полубессознательным телом нож, видимо, собираясь завершить дело.

-Влад! – Это что это он удумал? Резать этого дебила? А потом из-за этой мерзости сидеть? Нет уж, лучше пусть живет и мучается. Там явно черепно-мозговые в наличие.

Парень обернулся, окинув меня ошалелым взглядом. Перевел взгляд на свои руки и выругался. Глаза, потемневшие до этого, видимо от ярости, вновь порадовали меня золотистыми искорками, когда он протянул ко мне разбитую в кровь руку. Больше интуитивно метнулась к нему, желая спрятаться за мужчиной, как за своей личной каменной стеной. Уже в который раз именно Влад оказывается рядом, вытягивая меня из неприятных ситуаций, и я уже подсознательно приняла, что с ним мне опасность не угрожает. Прижалась к разгоряченному после драки телу, пытаясь согреться. Ночь внезапно показалась ледяной и по телу прошла волна озноба. Запоздало накрыло пониманием, что еще немного, и меня бы не стало. От этой мысли стало дурно.

- Ты в порядке? – Влад приобнял меня за плечи, с беспокойством заглядывая мне в глаза. Кивнула, боясь, что голос позорно сорвется, или, что я не менее позорно закачу истерику на нервной почве. Он вывел меня из подворотни, и повел домой. Всю дорогу пыталась согреться, прижавшись к соседу и из последних сил сдерживая дрожь.

- Выпить хочешь? – Влад подвел меня к моей квартире, опять обеспокоенно оглядывая с ног до головы.

- Да, – кивнула я, ожидая немного другой вопрос. Предполагала, почему-то, что он предложит зайти. Возможно, в его присутствии меня бы быстрее отпустило. Но сама я простить не буду. А потому отрицательно помотала головой и, открыв дверь, нырнула в темное нутро квартиры, уже за порогом осознав, что я так и не поблагодарила за собственное спасение. Хотя как можно от души поблагодарить человека, уже дважды спасшего твою жизнь? Я вот этого не знала, а потому просто сказала «Спасибо», быстро закрывая дверь.

- А я хочу выпить, – донеслось из-за двери, и я нервно хмыкнула. Каждый избавляется от стресса так, как может. Лично я сделаю как обычно – выпью снотворного, и забудусь сном без сновидений. И буду благодарна своему Сателлиту, за подаренный мне очередной шанс жить дальше.

Глава 6

Влад

- Вла-адик…

Дежа вю, твою мать.

- Ты решила поработать будильником? – неприветливо спросил я, вставая с постели.

- Фу, какой грубый мальчик, – засмеялась Лика.

- Что хочешь-то? – поинтересовался я.

- Встретиться, сладкий, – мурлыкнула она.

- Не, Лика, предпочитаю своих ровесниц. Боюсь, с тобой мне будет скучно.

- Еще и злопамятный, – фыркнула она. – Ты изменился, мне это уже нравится.

- Малыш, отче отлучил меня от кормушки, так что расслабься и отвали. Adieu.

Отключившись, я положил телефон на журнальный столик. Затем потянувшись, направился на кухню, нажал кнопку на чайнике и ушел умываться. Поднял взгляд на зеркало и поморщился. Из отражения на меня смотрела помятая рожа. Ночью я все-таки напился… в одиночку. Никак не отпускало видение тускло сверкнувшего ножа и понимание, что, если опоздаю – это конец. Катастрофа, крушение чего-то важного настолько, что проще самому удавиться, не откладывая в долгий ящик. Ожесточенно растер лицо полотенцем и вернулся на кухню. А как там моя соседка? Что-то эта девочка больно часто находит приключений на свой зад. Зависнув на пару минут, я бездумно пялился на кружку с именем “Борис”, затем резко развернулся, зацепил по дороге футболку, висевшую на змеевике, натянул на себя, прихватил телефон и уверенно направился вниз. Перед дверью опять завис, в нерешительности уставившись на звонок. Веду себя, как дурак, но… Черт, мне так будет спокойней! Да, глупо врываться к девчонке и требовать с нее телефонный номер, да еще свой навязывать. Особенно, когда эта девушка уже дала понять, что ты ее не интересуешь, по крайней мере, так сказала. Но… Выдохнув, я решительно поджал губы и надавил кнопку. В квартире стояла мертвая тишина. Бр-р, от аналогии меня передернуло, и второй звонок вышел дольше первого. Никто не ответил. Я прислушался. За дверями орал кот, ну, хоть кто-то меня слышит. Может, дома никого? Я уже отошел от двери, но уловил сонный голос, проворчавший: - Жора, сгинь.

И я вернулся. Снова нажал на звонок и держал до тех пор, пока не услышал приближающиеся шаркающие шаги. Отпустив кнопку, успел уловить нечто нелицеприятное в адрес себя любимого, потому что именно я был тем уродом, который настырный придурок. Это не я о себе, это Линка о том, кто трезвонил в дверь.

- Привет, – я постарался улыбнуться, как можно более приветливо. – Как ты?

Линка прислонила голову к двери, закрыла глаза и зевнула.

- Сплю, – наконец, произнесла она хрипловатым со сна голосом. – Ты чего?

Я с интересом разглядывал утреннюю, или лучше сказать дневную Линку, потому что меня Лика подняла в двенадцать, а я Линку во второй половине первого. Смешная блондя, лохматая, в коротких шортиках и маечке, обтягивающей ладную фигурку и аккуратную грудь. Только синяк смотрелся нелепо, нарушая гармонию. Я болезненно поморщился, чувствуя свою вину за это «украшение». Неожиданно голубые глаза распахнулись, и на меня уставились с праведным возмущением. Я опустил голову и отметил обнаженные узкие ступни.

- Линусь, я по делу, – все-таки ответил я.

- Еще раз скажешь “Линусь”, и я закрою дверь, – проворчала она.

- Можно войти? – спросил я, понимая, что идиотизм ситуации углубляется.

- Входи, – дверь открылась шире, и блондинка шагнула в сторону, давая мне войти. – Что у тебя?

Я снова подвис, разглядывая ее. Сейчас, без макияжа, в этом простеньком домашнем наряде, босиком – она была такой трогательной, что захотелось подойти и просто прижать к себе этого заспанного котенка.

- Влад, – недовольный котенок напомнил, что я зашел сюда не поглазеть на него.

- Лин, такое дело, – я замялся, не зная, как начать. Махнул рукой и выпалил. – Дай мне свой номер. И мой запиши.

- Зачем? – опешила девчонка.

- Ну-у, – млин… – Мне так будет спокойней. Мало ли тебе понадобится моя помощь, а меня рядом не окажется.

Она отвела взгляд, вздохнула и спросила:

- Кофе будешь?

- Давай, – кивнул я.

Лина провела меня на кухню, поставила чайник и, буркнув, что ей надо привести себя в порядок, оставила одного. Я огляделся. Девчонки не жировали, и мне вдруг стало неловко. Вроде никаких оснований, но неловкость появилась сильная.

- Лин! – крикнул я.

- Что? – отозвалась она сквозь шум воды.

- Может, принести чего надо? – спросил я, все более ощущая себя бестактным дураком.

- В смысле? – шум воды стих, и шаги проследовали в комнату.

Я некоторое время пытался подобрать слова, чтобы мое предложение выглядело просто дружеским жестом. Додумать не успел, она появилась в дверях в джинсах и футболке, расчесывая влажные волосы.

- Что принести? – повторила вопрос моя соседка.

- В магазин сходить? – предложил я.

- У нас все есть, – отмахнулась она.

- А твое мороженое?

Блондинка подняла глаза к потолку, словно решала сложную задачу.

- Неси, – решила Линка. – Дверь не захлопывай.

- Тортик? – улыбнулся я.

- А у тебя есть? – я помотал головой. – Тогда не надо.

Я быстро смотался к себе и поставил перед девчонкой контейнер с шоколадным мороженым. Мне пододвинули тарелку с бутербродами. Я посмотрел на Лину, которая устроилась на табурете, подтянув колено к груди, и с заметным удовольствием отправила в рот первую ложку мороженого. Усмехнувшись, я глотнул кофе.

- Так что с телефонным номером? – поинтересовался я.

- Бутики ешь, – кивнула она на тарелку и вернулась к мороженому.

Послушно откусив кусок бутерброда, я демонстративно положил на стол свой гаджет. Лина покосилась на мой аппарат.

- Не отстанешь, да? – ворчливо спросила она.

- Не-а, – я мотнул головой, выдав счастливую улыбку. Но сразу стер ее с лица. – Я не собираюсь тебя доставать, просто мне так будет спокойней, – повторил я и добавил. – Я же обещал не приставать, пока не увижу, что ты этого сама хочешь, – я хмыкнул, разглядывая легкое негодование в голубых глазах…

- Только ты, Юлиус, навсегда…

- Навсегда, – непроизвольно вырвалось у меня.

Постарался отогнать наваждение, но заметил, как замерла вдруг Линка. Всего на долю секунду, а затем повторила мое движение и мотнула головой.

- Ладно, записывай, – вздохнула она. – Будешь доставать, занесу в черный список.

- Не буду, – пообещал я, и она продиктовала номер, который я тут же набрал, отправляя ей свой номер.

Из комнаты послышалась мелодия звонка, и я удовлетворенно кивнул, тут же записывая владелицу номера. Она потянулась через стол и хмыкнула, глядя на короткое, но емкое слово – Богиня.

- Расту, – усмехнулась Линка.

- Не надо, оставайся хорошеньким малышом со стройными ножками, – улыбнулся я и встал из-за стола.

- Чего-о? – протянула блондинка.

- Что вижу, то и говорю, – я поднял ладони вверх, жестом останавливая эту колючку от очередной словесной гадости. – Комплименты нужно принимать с достоинством, богиня.

И вот теперь я поспешил на выход, услышав, как засопела белобрысая вредина. Но в дверях остановился и уже серьезней сказал:

- Если будут проблемы, или почувствуешь опасность, звони сразу. Не надо стесняться и включать гордость. Просто позвони и позови, я приду.

- Сателлит, – усмехнулась Линка, я подмигнул и ушел к себе.

На душе стало легче, правда, ненадолго, и я чуть вновь не спустился вниз, чтобы навязать себя в провожатые, когда никого рядом с ней не будет. Но уже удержал себя. Я так девчонку перепугаю больше своим напором, и она вообще начнет от меня бегать. Нет, просто понадеюсь, что она не будет дурить и сама позовет, когда будет нужна помощь. Немного успокоив себя этим, я взял телефон и, повертев его в руках, набрал мамин номер. После того разговора мы так ни разу и не созванивались. Мне стало немного стыдно. Мама не ответила. Я отключился, но уже через минут гаджет ожил.

- Привет, мамуль, – улыбнулся я в трубку.

- Сыночка! – возопила на надрыве мама. – Как ты, мой золотой? Как у тебя дела? Чем занимаешься? Как кушаешь? Денежки еще не закончились?

- Мамуль, мамуля! – я попытался пробиться сквозь поток маминых вопросов. – У меня все хорошо, родная. Как вы с отцом?

- Это животное не давало мне звонить тебе, – пожаловалась мама. – Все у нас нормально, что тут будет. Дорогой, может, уделишь внимание своей матери и встретишься с ней?

Я вдруг понял, что соскучился по ней, по ее «сыночке» и утренним поцелуям в щеку, словно я все еще был маленьким.

- Конечно, родная, – ответил я. – Во сколько?

Мама ненадолго замолчала. Я терпеливо ждал.

- В два у меня парикмахер, в три маникюр, – вслух перечисляла мамуля, я тихо усмехнулся. Это моя мама. – В четыре я договорилась с Эллой… Боже! О чем я говорю?! Владюшенька, говори, во сколько ждешь свою маму, и я все отменю.

- Не надо ничего отменять, – с улыбкой произнес я. – Ты у меня самая красивая, потому обязательно сходи в салон, чтобы быть просто великолепной. И с Эллой встреться, пусть удавится от зависти. Я подожду. Давай в пять.

- Ой, сыночка, балуешь свою маму, – кокетливо хихикнула она. – Хорошо, в пять буду ждать тебя. Помнишь мой любимый ресторанчик на Невском?

- Помню, мамуль, – поддакнул я.

- Вот и хорошо, – ответила мама. – Не опаздывай. Я очень соскучилась. Люблю тебя, мой золотой.

- И я очень соскучился и люблю тебя, – ответил я, и мама отключилась.

Родная моя… Все еще улыбаясь, я отложил телефон, навел порядок в комнате. Затем снова потянулся к телефону и набрал Миху. Он послал меня серией гудков, не ответил, в общем. Остальным звонить не стал. Парни гуляли дольше, чем я, это и так ясно. Ладно, день репетиции завтра. Новую песню мы уже поиграли немного, завтра-послезавтра будем доводить до совершенства в короткие сроки, второй тур в среду. Интересно, чем удивит «Дэос»?

- Подождем, услышим, – философски изрек я и потянулся за своей акустикой.

Некоторое время задумчиво перебирал струны. Неожиданно поймал себя на том, что воспроизвожу мелодию песни «Дэоса» и хмыкнул. Отложил гитару и прикрыл глаза…

- Только ты, Юлиус, навсегда…

Гитара оказалась в руках, пальцы любовно огладили гриф, пробежались по струнам, и слова сами собой сорвались с языка:

Сквозь время, через Млечный путь,

Сквозь дни, минуты и года.

Мое ты имя не забудь,

И помни слово – навсегда.

Скользни рукой по волосам.

И подари мне нежность глаз.

Холодным скажем небесам:

«Забвенье – это не про нас».

Мы за руку пройдем весь путь,

Лишь помни, как сказала – да.

Я твой, ты это не забудь.

Я твой, и это навсегда.

Открыв глаза, я огляделся ошалелым взглядом, даже не побежал записывать слова, они впечатались в память с первого раза. И эти слова имели смысл, я точно знал. Они были важны для меня. Черт! Да, что со мной происходит?! Я отложил гитару и вскочил. Древний Рим, бои гладиаторские, и эти слова: «Только ты, Юлиус, навсегда».

- Да, ну, на хрен, – вслух произнес я.

Мозг усиленно искал, на что отвлечься, чтобы избавиться от этого пугающего ощущения подступающего сумасшествия. Телефон зазвонил так неожиданно, что я подпрыгнул, громко матернувшись. Затем подхватил аппарат.

- Светик! – воскликнул я, обрадовавшись ей, как родной. – Привет, дорогая. Подъезжай на Горьковскую, я тебя заберу. Все, выезжаю. – Отключился и шумно выдохнул. – Ну, слава Богу!

Зарождавшаяся волна неясных образов, вогнавшая меня в панику, опала, возвращая реальность и расставляя все по своим местам. Одевшись, я закинул на плечо куртку, прихватил ключи и быстро сбежал вниз. Уже пробегая мимо двери соседки, остановился и нажал на звонок. Она быстро открыла.

- Никуда за полчаса не сбежишь? – спросил я. – Дело есть.

- Никуда, – в голубых глазах застыло удивление.

Я подмигнул и помчался дальше, чувствуя ее взгляд спиной. Светка, как раз, выходила из метро, когда я подъехал. Она нырнула ко мне в машину и потянулась к щеке, но я отстранился, отчего ее лицо с заклеенным носом вытянулось. Девушка надулась.

- Я думала, ты увидеться хочешь, – пробурчала она.

- Угу, очень, – кивнул я. – Светик, солнце мое, скажи мне только, зачем ты затеяла скандал в баре? Я считал тебя разумной женщиной.

Она обернулась и опалила меня возмущенным взглядом.

- Посмотри, что со мной эта белобрысая крыса сделала!

- Тс-с, – оборвал я. – Не она к тебе лезла, ты к ней. Получила, на что нарывалась, никаких жалоб. И сейчас ты извинишься перед девушкой.

- Что?! – вскинулась Светка. – Да, ни за что! Останови машину.

Она попыталась открыть дверь, но я рявкнул:

- Сидеть! – Света опешила и снова надулась.

- Значит, так, малыш, – чеканил я. – Или ты делаешь, что я говорю, или мы даже не друзья. Никаких: «Котик, у меня проблема», «Владик, мне нужна твоя помощь» и тем более «Милый, одолжи». Вина за весь скандал полностью на тебе и только на тебе.

- Ты по-свински повел себя…

- Я что-то тебе должен? Я что-то тебе обещал? Может об этом написано в моем паспорте? – я посмотрел на нее. – Ты прекрасно знала, что я не горю желанием продолжать ночевки с тобой. Отношений у нас нет, никогда не было и точно не будет. Сейчас у тебя еще есть шанс сохранить хотя бы мое дружеское расположение. Но это все.

- Ты сказал, что женишься…

- Даже если я соберусь жениться на самом деле, только мое дело, на ком, – отрезал я. – Итак, малыш выбор за тобой. Я останавливаю машину, и ты уходишь, забывая о таком человеке, как Влад Климов. Либо, как хорошая девочка, признаешь свою неправоту, извиняешься перед той, на кого набросилась с оскорблениями и кулаками, и мы остаемся друзьями.

Светка нахохлилась, отвернулась к окну, и некоторое время обозначала вселенскую обиду. Затем бросила на меня косой взгляд и проворчала:

- Хорошо. – Но не удержалась от язвительности. – На колени вставать?

- На твое усмотрение, – прохладно ответил я.

Говорить, что я живу в том же доме, как и приглашать ее к себе, я не собирался. Светка, как вампир. Разреши ей войти, и будет таскаться, когда ей вздумается. Не надо мне такого счастья. Припарковавшись и подождав, пока Светка вылезет из машины, сохраняя на лице выражение оскорбленной невинности, я закрыл авто, и повел ее к домофону. Нажав номер квартиры Линки, я попросил ее спуститься. Показывать, где живет блондя, я тоже не хотел.

- Зачем? – недовольно спросила Лина.

- На минутку, дольше не надо, – уклончиво ответил я.

- Хорошо, – проворчала она.

Через пару минут моя соседка высунула на улицу нос, увидела Светку и перевела на меня удивленный взгляд. Перехватив Линку за руку, пока она не закрыла дверь перед нашими носами, в глазах читалось именно это желание, я вытянул ее из подъезда.

- Что надо? – ощетинилась девчонка.

- Свет, – позвал я.

Та закатила глаза, но тут же изобразила на лице виноватую улыбку:

- Прости, я была не права, – заговорила Светка. – Больше подобного не повторится.

Линка взглянула на свою противницу исподлобья, затем мазнула по мне взглядом и снова подняла глаза на Светку.

- Проехали, – ответила она. И не без ехидства поинтересовалась, кивнув на нос оппонентки. – Болит?

- Совсем нет, ты несильно ударила, – соврала Светка. – А тебе? Синяк, я смотрю, не хилый.

Я перевел взгляд с одной язвы на другую и поспешил вмещаться, пока не начался второй раунд.

- Так, девочки, извинения принесены и приняты, теперь брейк, – оттащил Светку в сторону.

Обернулся, встретился с хмурым взглядом соседки, подмигнул ей и увел «полную раскаяния Светку» к машине. Вернув ее к метро, я проигнорировал подчеркнуто изумленный взгляд и направил свои колеса обратно на Ординарную. Забежал домой, критически осмотрел свой костюм, который прихватил из отчего дома, на всякий пожарный, нашел у Бориса утюг и, вздохнув, отпарил смятую ткань. Затем снова вздохнул, вспоминая горничных, и подумал, что в домашней прислуге все-таки есть своя определенная прелесть. Достал туфли, нарыл галстук и рубашку, вздохнул в третий раз. Если бы не мама, я бы на все это не заморачивался. Но родительница требовала «быть человеком в приличных местах». Тем более, после того, как несколько дней не виделись, хотелось ее порадовать. Пусть мамуле будет приятно от того, какой я хороший мальчик. Приведя себя в порядок, зачесав назад волосы, я критично осмотрел свое отражение, хмыкнул и, махнув рукой, изрек:

- Мажор.

После сбежал по лестнице вниз, сел в машину и помчался на встречу с дорогой родительницей. Пока нашел место для парковки, пока добрался до ресторана, было уже чуть больше пяти. Мама меня ждала в зале. Я заметил ее еще от дверей. Как всегда ухоженная, тоненькая, выглядящая лет на десять младше, она нетерпеливо постукивала пальчиками по столу. Мамуля. Широко улыбнувшись, я подошел к ней со спины и сильно сжал плечи. Мама ахнула, покосилась на меня и недовольно проворчала: - Медведь, как есть медведь. – Тут же расплылась в ответной улыбке. – Сыночка мой, – одарила меня поцелуем и указала на место напротив.

Пока я усаживался, мама окинула меня критическим взглядом, одобрительно кивнула и вздохнула с чувством удовлетворенного самолюбия:

- Красавец.

- Ты у меня красавица, – ответил я.

- Еще бы, – хмыкнула мама. – Иначе в кого бы ты вышел таким? Не в это же животное, своего отца.

- Поругались? – усмехнулся я.

- Я с ним не разговариваю, – гордо произнесла мамуля. – Уже два часа не разговариваю.

Мама немного кривила душой, на отца я все-таки был сильно похож, но смазливость от мамы, это точно. Мы проболтали какое-то время. Я рассказал про «Прорыв», мама закономерно поахала, гордясь мной, и велела, если уж не позвать ее, то наделать снимков. Обещать не стал. Родительница немного пожаловалась на отца, не забывая впихивать в меня заказанную ею еду. Мои уверения, что я не голодаю, мамой были не приняты.

- Я хочу, чтобы мой ребенок хорошо и вкусно питался, – безапелляционно заявила она. – Ешь!

- Ем, – пробурчал я, глядя на ломящийся стол. – Боюсь, после всего этого я уже не буду красавцем.

- Глупости, у настоящего мужчины должен быть аппетит зверя. Ешь.

Не знаю, сколько бы мы еще тут просидели, но тут позвонил отец, с которым мама помолчала в трубку, она же с ним не разговаривала.

- Да, ты что? Правда? – неожиданно воскликнула она, прервав бойкот. – Ну, можешь ведь быть человеком, когда захочешь. Лечу, любимый.

Уж не знаю, чем отец задобрил мамулю, но мне всучили очередную стопочку пятитысячных, смачно поцеловали в щеку, велели все доесть, и мамуля упорхнула. Поманив официанта, я попросил унести лишнее и заказал немного вина. Уходить не спешил, у музыкантов как раз заканчивался перерыв, и они возвращались на небольшую сцену. Я отвлекся, разглядывая солистку, разговаривающую со своими музыкантами и чуть не подпрыгнул, когда над ухом раздалось вкрадчивое: - Вла-адик.

- Черт, – выдохнул я и обернулся, готовый выдать все, что о ней думаю.

Обернулся и на мгновение застыл, разглядывая повзрослевшую и налившуюся спелостью Лику. Все та же копна иссиня-черных волос, те же длиннющие ресницы, пухлые чувственные губы, но более ухоженная, более лощеная. Аппетитная фигура, затянутая в платье, подчеркивающее все, что стоило подчеркнуть. Невольно втянул носом, вдыхая тонкий аромат дорогих духов, и шумно выдохнул. На короткое мгновение я почувствовал себя тем самым неопытным юнцом, но быстро отогнал это ощущение, заметив самодовольную ухмылку.

- Все цветешь, – произнес я уже более равнодушно.

- Да и ты не вянешь, сладкий, – проворковала она. – Позволишь?

И, не дожидаясь моего ответа, уселась рядом.

- Угостишь даму? – спросила она, и я закатил глаза, потому что ее нога прижалась к моей.

- У нас самообслуживание, – произнес я писклявым голосом. – Тем более, я уже ухожу.

Только хотел подняться из-за стола, как в зал вошла примечательная пара. Я даже рот приоткрыл, разглядывая… Линку! Никакой девочки-панды, даже не мимолетное виденье в голубом платьице. Передо мной была красавица в облегающем черном платье, скрывавшем под кружевными рукавами татуировки, с волосами, убранными в прическу, на шпильках. Аккуратный макияж и спутник, тот самый хлыщ из жюри, которого моя соседка держала под руку. Глаза невольно сузились. Мне “Отвали”, значит, а вот с этим лощенным мажором по ресторанам, да? Ну, конечно, это же чел из жюри… Вот тебе и чистая гордая девочка. Тем временем, эта… парочка направилась в нашу сторону. Я перевел взгляд на ее спутника и заметил в его глазах насмешку. Мой взгляд метнулся обратно к Линке. Она, наконец, заметила меня, неожиданно вспыхнула и сузила глаза, заметив Лику. Черт, меня захлестнуло волной чего-то черного и злого. Рука сама потянулась и по-хозяйски обняла Лику за талию. Щеки Линки зацвели алыми розами, и она отвернулась к сцене, услышав голос ресторанной певицы.

- Сателлит? – услышал я и поднял взгляд на лощенного чела. – Какая неожиданная встреча. Не возражаете, если мы к вам присоединимся?

- Присоединяйтесь, – я сделал широкий жест и посмотрел на Линку, застывшую у стула и явно не желавшую садиться.

- Прошу, Евангелина, – улыбнулся хлыщ. Напряг память… Константин Быстров что ли, как их там звали-то в комиссии, я ведь смотрел. Вроде, да.

Линка поджала губы и все-таки села. Наши взгляды на мгновение скрестились, и меня обдало едва ли не ненавистью, полыхавшей в голубых глазах. Нечто похожее сейчас бушевало во мне. И мне было… больно. Черт, мне было так больно, словно я застал любимую женщину в объятьях другого мужчины. Мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение, не вышло, только еще больше закипела злость на лицемерную блондинку.

- Что вы будете пить, Лина? – светским тоном поинтересовался хлыщ Быстров.

- Яда, – вырвалось у меня, и три пары глаз сошлись на мне.

- На брудершафт? – спросила белобрысое недоразумение, сверля меня яростным взглядом.

- С ним? На здоровье, – ответил я, подаваясь вперед.

- Предпочту угостить доброго соседа, – она тоже наклонилась, и теперь мир сузился до нас двоих.

- Ядом лицемерия сыт по горло, – произнес я и снова откинулся на спинку стула.

Откат. Я тряхнул головой, обвел всех присутствующих ошеломленным взглядом. Хмурая Линка сидела, уставившись на руки, лежавшие на столе. Жгучий стыд накрывает меня. Это я так себя вел? Еще и при всех? Захотелось матернуться, сдержался.

- Вла-адик, – протянула Лика, и в глазах моей соседки вновь разгорается огонь.

- Линочка, так вы не сказали, что вы хотите, – заворковал хлыщ, и черная волна накатывает вновь.

Мы снова прожигаем друг друга злыми взглядами.

- Что желаешь, малыш? – оборачиваюсь я к Лике.

- На ваш вкус, Константин, – отвечает Лина.

Лика и Константин диктуют официанту заказ, а наша дуэль взглядов с блондинкой продолжается.

- Это тоже малыш? – ядовито поинтересовалась Линка, открывая второй раунд.

- Тебе не нравится и этот малыш? – насмешливо спрашиваю я.

- Мне плевать на твоих малышей, зато сразу ясно, что ты кобель, – выдала липовая «Богиня».

- Кто бы говорил о морали? – язвительно поинтересовался я, указывая взглядом на Быстрова. – За первое место борешься?

Линка вспыхнула и опять подалась вперед.

- Ты на что намекаешь?

- А здесь нужно намекать? – я тоже склонился к ней. – По-моему, все видно невооруженным взглядом. Член из жюри и конкурсантка.

- Урод, – прошипела девчонка, наши лица почти соприкасались.

- А вот этот малыш так не считает, – усмехнулся я.

- Забери свои слова назад, – продолжала она шипеть, как ядовитая гадюка.

- Зачем… Ева, – я помню, как ее разозлило такое сокращение имени, но именно сейчас мне хочется ее задеть, потому что мне больно. Мне так больно, словно в груди проворачивают раскаленный металлический прут.

- Не смей называть меня Евой, – на нас уже оборачиваются.

- Каждый садится на место под солнцем тем, чем легче его занять, да, Ев-ва? – произношу я, глядя ей в глаза.

Щеку обжигает. Откат… Я отваливаюсь назад, держась за щеку. Линка в явном изумлении смотрит на свою ладонь. Наши взгляды встречаются. Стыдно, просто дико стыдно за все, что говорил, за то, что веду себя, как неандерталец. Щеки моей соседки тоже пылают. Я поднимаю взгляд на Быстрова, он улыбается, не отводя от меня взгляда. И меня вновь захлестывает. Кого она выбрала? Этот хлыщ уже должен был вытащить меня за шкварник отсюда и разбить рожу, а он получает явное удовольствие, слушая нашу обоюдную грязь. Стравливает конкурентов? Но зачем? Мы все равно вместе не работаем, а кто пройдет дальше, только он и его коллеги решают. Поворачиваю голову к Лике, даже не знаю, что я хочу увидеть на ее лице. Может быть, осуждение, но мои губы неожиданно обдает горячим дыханием, и женские губы накрывают мои. Отпрянул, со священным ужасом взглянул на ухмылку на красивом породистом лице. Нет, ухмылки нет, показалось. Бред! Ее ладонь скользит по моей щеке…

- Хватит!

Стул падает, оборачиваюсь, Линка стоит. Ее лицо покрыто бледностью, ноздри раздуваются, валькирия.

- Константин, я думала, вы пригласите меня в приличное место, – вновь шипит она.

- Простите, Евангелина, даже не ожидал, что так выйдет. С виду господин Климов вполне приличный молодой человек.

Я тоже встаю, прожигая взглядом члена из жюри. Он ниже меня, уже в плечах, но в его глазах по-прежнему насмешку. И вот это она выбрала? Что ж, каждый получает то, что заслуживает. Взглянул на Лику. Ну, уж нет.

- Свободна, кукла, – чеканю я, кидаю на стол деньги и первым покидаю «Мезонин».

Прохладный ветер ударил в лицо. Откат. Я обернулся на вход в ресторан, взъерошил волосы и скрипнул зубами. К чертям. С меня хватит этих игр в благородство. Пусть выкручивается сама. Стремительно дошел до машины, сел за руль и поехал, не имея ни цели, ни желания видеть кого-то. Мне все еще больно, но уже не так сильно, потому что откат, потому, что я больше не приближусь к смешной блондинке, оказавшейся такой же лицемерной хищницей, как Светка, Лика и тысячи им подобных. С меня хватит. На душе было погано. Так погано мне еще никогда не было. И я никак не мог разобраться в своих чувствах и мотивации для них. Разочарование, понятно, но ощущение предательства… Мне никто и нечего не обещал, так откуда эта муть, не желающая ложиться обратно на дно? И мучило еще что-то, это что-то не давало возможности полностью перечеркнуть для себя светлый образ девочки-панды. Вернувшись домой, я достал недопитую бутылку виски, плеснул себе в стакан и залпом выпил.

- Дерьмо, – скривился я и вылил в раковину все, что осталось в бутылке.

Телефон звонил несколько раз, но я никому не отвечал, даже Михе. Он звонил раз пять, но я скидывал. Наконец, от него пришла СМС-ка: «Ты в порядке?». Усмехнулся и ответил: «Живой». После этого меня оставили в покое. Я включил телевизор, некоторое время щелкал каналами…

- Только ты, Юлиус, навсегда…

- Ложь! – вскрикнул я и потер виски.

Опять этот бред. Прошел в ванную и сунул голову под холодную воду. Вроде начало отпускать. Но не успел я еще разогнуться, как раздался звонок в дверь. Чертыхнулся и пошел открывать, как есть, с водой сочившейся по голым плечам и спине.

- Привет, – это была Линка.

Девчонка уже была в джинсах, в майке и с распущенными волосам. От ее вида даже на душе как-то легче стало. Она окинула меня хмурым взглядом.

- Входи, – практически велел и посторонился, пропуская.

Девушка послушно шагнула в квартиру, но дальше порога не пошла.

- Мне надо тебе кое-что сказать, – снова заговорила она.

- Говори, – я пожал плечами и привалился спиной к стене напротив нее.

Линка помялась, я ждал, почему-то надеясь услышать, что я все не так понял, что я был не прав, что я дурак. Но услышал другое.

- Я потеряла твою гитару, – выпалила она, и я изумленно вздернул брови. – Вчера ночью, она осталась в той подворотне. Я искала, но ее уже нет.

Я не знал, что сказать. Честно. Инструмент за сто штук исчез, а меня волновало только, на чем же теперь она будет играть, не смотря на все предыдущие мысли. Стоял и думал только об этом. Ей без инструмента нельзя. Я помнил, как она убивалась по первой гитаре. Еще конкурс.

- Мне в жизни с тобой не расплатиться, – сказала она, глядя себе под ноги.

- Я вообще-то тебе ее дарил, – пожал я плечами.

- Нет, – Линка мотнула головой. – Слишком дорогой подарок. Я отработаю. – Мои брови изумленно поползли вверх. – По дому могу тебе помогать. Стирать, убираться.

Подумав, я кивнул.

- И готовить. Я кроме сосисок ничего варить не умею, – ответил я.

- Хорошо, буду готовить, – сказала она.

- Меня все устраивает, – усмехнулся я.

Линка протянула ладошку, я уже хотел пожать, скрепить договор, так сказать, но… Этот хмурый блондинистый воробей уже привычно поднял в душе теплую волну. И, не смотря на все, что только что обуревало меня, я зацепился за то смутное, что шептало, что я не прав, и улыбнулся.

- Еще кое-что, – заговорил я.

- Что? – голубые глаза встретились с моими, в них уже знакомо плескалось подозрение.

- Поцелуй, – важно сообщил я.

- Чего? – подозрение усилилось.

- В щеку. При встрече и прощании. Только и всего, – я смотрел на нее честными глазами.

- Кто кого целует? – уточнила она.

- Ты меня, – подумав, решил я.

Возмутилась. Обожгла взглядом.

- Нет.

- Хорошо, тогда стирка… носков.

- Фу! – еще более возмущенно воскликнула блондинка.

- Или поцелуй в щеку, – осклабился я.

Меня придавили негодующим взглядом.

- Шантажист, – наконец, усмехнулась Линка. – По рукам.

- По рукам, – согласился я, пожал ее ладонь и подставил щеку.

Закатив глаза, Линка приблизила ко мне лицо, вдруг потянула носом, смутив меня, и коротко поцеловала щеку. После этого развернулась и быстро покинула мою квартиру. Я повернул ключ в замке, вернулся в комнату и упал обратно в кресло.

- Тряпка, – обозвал я себя и рассмеялся от того, что на душе вдруг стало легко-легко.

Лина

Из приятной утренней дремы меня вырвала трель дверного звонка. Окуклившись сильнее в одеяло, плюнула на всех незваных гостей и попыталась опять уснуть, но настырный тип продолжал трезвонить. Жорик, почуявший, что я проснулась, и взбудораженный звонком, надсадно орал, то скребясь в двери, то запрыгивая на меня и скача своим немалым весом.

-Жора, сгинь, – Спихнула настырного рыжего пушистика и протяжно зевнула. Кот нахально посмотрел мне в глаза, и плюхнулся на мохнатый зад, задрав лапу и приступил к утреннему моциону. Покосилась на непотребщину посреди комнаты и вновь широко зевнув, сползла с кровати. Кто-то, явно желающий быстрой смерти, продолжал настойчиво вжимать кнопку звонка.

-Твою мать, чувак, ты настырный урод, – мрачно изрекла, выползая в коридор к входной двери и даже не посмотрев в глазок, открыла с твердым намерением покалечить того, кто решился разбудить меня в воскресенье с утра. Но увидев визитера, расслабилась, привалившись к косяку.

За порогом, широко улыбаясь, стоял Влад. Не отошедший после снотворного организм все еще клонило в сон, и я прикрыла глаза, решив, что можно и поспать. Прямо тут. Только узнаю, что ему надо и вот сразу усну. – Привет. Как ты? – это что, беспокоился обо мне, что ли? И потому заявился так рано? – Сплю,- ответила предельно честно. – Ты чего? Каким-то шестым чувством ощутила скользящий по мне взгляд, и возмущенно открыла глаза. Парень довольно бесцеремонно рассматривал мои округлости странным взглядом и…с умилением? Ну вот еще не хватало.

Под моим, горящим праведным гневным взглядом, сосед опустил голову, принявшись изучать мои ноги. Я поленилась даже тапочки одеть. Как выяснилось, зашел Влад не просто так, а по делу. Видимо, совсем срочному, раз решился меня разбудить.

– Можно войти? – поинтересовался он, и я вздохнула. Видимо, сна мне пока не видать. – Входи. Что у тебя? – открыла дверь шире, пропуская Влада в коридор. Он сделал шаг, и замер, опять разглядывая меня. Качнулся вперед, и сложилось ощущение, что меня сейчас обнимут. Но нет, так и стоит, разглядывая. Решив, что молчание затягивается, подала голос. Он чуть вздрогнул, вновь посмотрев в лицо. – Лин, такое дело, – он замялся, и неожиданно махнул рукой, решившись. – Дай мне свой номер. И мой запиши. – Зачем? – подобной просьбы я растерялась и, честно признать, напряглась. – Ну-у, – видимо, ища причину он опять замолк на миг. – Мне так будет спокойней. Мало ли тебе понадобится моя помощь, а меня рядом не окажется.

Номер давать не хотелось. Хоть парень и спасал меня уже несколько раз, но наши с ним отношения были, мягко говоря, странными. Особенно – то видение и тот поцелуй, при воспоминании о котором по телу подозрительное тепло разливалось. Отвела взгляд, и дабы хоть как-то оттянуть момент обмена номерами, предложила кофе. Кто бы сомневался, что он согласится?

Проводила Влада на кухню, ткнула кнопку чайника, и поспешила ретироваться. Все же гости, а я тут в таком виде, что парень подвисает откровенно. Посмотрела скептично на собственную помятую моську в зеркале и скривилась. Красота несказанная. Волосы вороньим гнездом, на щеке синяк желтеет. Жуть. Быстро почистив зубы и ополоснув под душем голову, замоталась в полотенце. Вопрос парня о еде, и походе в магазин немного выбил из колеи. Ну да, живем мы небогато, но подачек нам не надо. Хотя от предложенного тортика я бы не отказалась. Слава богу, нашлась альтернатива в виде вчерашнего шоколадного мороженого, и Влад бодренько унесся к себе. Пока расчесывала волосы, и делала простенькие бутерброды, Влад вернулся с моей вкусняшкой, и с видом победителя плюхнул контейнер на стол. Придвинула ему тарелку с завтраком и, устроившись на табурете в своей излюбленной позе, приступила к поеданию мороженого. Как хорошо, что с моим ритмом жизни и обменом веществ и не поправляюсь! А то уже второй завтрак подряд провожу в обнимку с замороженным лакомством. – Так что с телефонным номером? – все же напомнил Влад, и я неслышно хмыкнула. Такого не отвлечешь от цели. – Бутики ешь, – кивнула на тарелку и вернулась к мороженому. Послушно откусив кусок бутерброда, он демонстративно положил на стол телефон. Вздохнула. Отставать явно не собирался, да и аргументы его были мне понятны. В последнее время я частенько влипаю в неприятные ситуации. Видимо ощутив, что его идеи я не одобряю, Влад поспешил заверить, что доставать звонками не собирается, и этот обмен номерами лишь для его собственного спокойствия. – Я же обещал не приставать, пока не увижу, что ты этого сама хочешь, – неожиданно выдал этот…нехороший человек, вновь напомнив мне про поцелуй. Попыталась убить взглядом, но увы, подобных способностей у меня нет.

- Навсегда, – неожиданно выдал сосед, и я застыла. Перед глазами опять встало то видение.

Парень, подозрительно похожий на Влада и затянутый в римские доспехи, тянет ко мне руки, тепло улыбаясь. И так захотелось нырнуть в эти объятия. Откуда-то появилась уверенность, что это правильно, и так и должно быть.

Мотнула головой, выгоняя из головы этот странный образ и с трудом поборов желание обнять соседа, вздохнула, продиктовав ему номер, и стребовав обещание, что настырно названивать не будет. Нужно поскорее выдворить его из квартиры. Не нравится мне, что у меня при нем вот так крыша едет. Влад широко улыбнулся и нажал кнопку вызова. Телефон отозвался из комнаты, напомнив мне, что я вчера так и не связалась ни с кем из группы, так была ошарашена ночным происшествием. Парень удовлетворенно кивнул, улыбнулся, и стал что-то вбивать в телефон. Перегнулась через стол и едва не расхохоталась. У меня, оказывается, новое прозвище! И не какое-нибудь там «Блондя», а аж целая «Богиня». – Расту, – усмехнулась, возвращаясь обратно на табурет. – Не надо, оставайся хорошеньким малышом со стройными ножками, – выдал Влад, и поднялся из-за стола. Мои брови поползли вверх. Это сейчас что, типа комплимент был? Возмутиться толком не успела, как сосед уже поспешил ретироваться, остановившись лишь на пороге, и уже с серьезным видом добавив: - Если будут проблемы, или почувствуешь опасность, звони сразу. Не надо стесняться и включать гордость. Просто позвони и позови, я приду.

- Сателлит, – хмыкнула я на подобное заявление и, проводив спину удалившегося парня задумчивым взглядом, отколупала еще кусочек уже подтаявшего мороженого. Как бы то ни было, как бы я не сопротивлялась и не пыталась приводить доводы, что это просто богатенький папочкин сынок, мысли все равно упорно скатывались к тому неожиданному как для меня, так и, судя по ошалелому на тот момент лицу Влада, поцелую. И к тем ощущениям, что накрыли меня от его прикосновений. Было в них что-то уютное. И в нем самом было что-то такое, что заставляло тянуться, расслабляться и, даже в чем-то, идти на поводу. Как с той же футболкой. Будь это Макс или Ден – стирали бы самостоятельно. А тут… дело даже не в мороженке которой он меня подкупал. Просто от чего-то хотелось сделать парню приятное.

Звук хлопнувшей двери вывел меня из задумчивости. С грустью посмотрела на уже пустой контейнер, который я умудрилась слопать даже толком не чувствуя вкуса, и расстроилась еще сильнее. На самостоятельную покупку такой радости как кило этого лакомства у меня денег нет, все сейчас пойдет на гитару.

Стоп, гитара! Я подлетела с табурета со скоростью молнии. Предмет мебели с грохотом повалился на пол, но я уже мчалась в собственную комнату, мимо опешившей Ники, которая как раз вернулась с работы, и промчалась до кровати. Ее не было! Гитары, которую одолжил мне Влад – не было! Вашу ж мать! Схватилась за голову, со стоном сползая на пол. Что делать то теперь? Наверняка она там, в подворотне осталась! И, возможно мне повезло, и ее никто не забрал! Одевалась я со скоростью пули, пролетела мимо замершей на пороге моей комнаты Ники, и натянув кеды выскочила на лестницу, даже обратив внимание на окрики за спиной. Та злосчастная подворотня обнаружилась быстро, а вот гитары, к моему горю, там не было. Уже уперли, сволочи! Или тот муд…нехороший насильник прихватил в качестве трофея. Кто знает. Но факт оставался фактом, и слезы навернулись на глаза. И вот как я ему об этом скажу? Я же в жизни не расплачусь! У меня таких денег не было и не будет! Только если «Дэос» и впрямь альбом запишет. Но тут шансы не велики. А самое главное, как об этом сказать владельцу гитары? Представила полный ярости взгляд Влада, за то, что я не уследила за очередным инструментом и дернулась всем телом. Ощущения были сродни оплеухе. Вторая гитара за неделю! Это у меня! Берегущей инструмент как зеницу ока! И все из-за этого ночного придурка! Гррр… Мрачно поплелась к дому. Ника, нервно постукивая носком сапога, ждала меня перед подъездом. Она одарила меня хмурым взглядом. Ответила ей тем же, и проскользнула в подъезд, когда подруга услужливо открыла дверь. В молчании мы зашли в квартиру, и только когда разделись, Ника все же поинтересовалась: -И что за апокалипсис у тебя в этот раз? Судя по выражению лица – что-то глобальное и смертельное, – она сложила руки на груди, облокотившись о стену и ожидая моего отчета. Грустно вздохнув, мотнула головой в сторону кухни.

На рассказ хватило и чашки кофе, и чем дольше я говорила – тем мрачнее становилось лицо Ники. С тяжелым вздохом она отставила кружку, и откинулась на спинку стула.

-Владу надо рассказать про гитару. Думаю, что убивать тебя за это никто не будет. Тем более, что он все видел своими глазами. Мало того – сам отбил тебя у маньяка, как благородный рыцарь у дракона, – от такой аналогии я хмыкнула, и тут же передернулась. Перед глазами опять пронеслась темная подворотня, четкие выверенные удары и наполненный первозданной яростью взгляд лидера «Сателлита». – А про этого Быстрова…Лин, это же такой шанс! Ты просто обязана сходить с ним на эту встречу и хотя бы уточнить детали контракта! Если даже вы проиграете – на одной сольной карьере ты сможешь срубить нехило бабла!

Я уже открыла было рот, дабы озвучить собственные сомнения о целесообразности похода в ресторан, а не переговоров непосредственно в офисе компании, как в дверь позвонили. Ника удивленно вскинула брови.

-Ты кого-то еще ждешь? – я покачала головой, и направилась к двери. За порогом опять оказался Влад. Огорошив меня странным вопросом, буду ли я дома в ближайшие полчаса, он удовлетворенно кивнул и умчался вниз по лестнице. Проводила парня удивленным взглядом и вернулась на кухню, растерянно почесывая макушку.

-Кто там был? Опять реклама какая – нибудь? Каждый раз удивляюсь, как они в подъезд проникают? – Ника уже домывала посуду, и обернувшись, наткнулась на мою задумчивую усмешку. – Лина?

-А? – моргнула, и помотала головой – Не, Влад забегал. Зачем-то узнавал, буду ли я дома.

-Слишком активное внимание к твоей персоне. Запал он на тебя, зуб даю, – улыбнулась подруга, и получила кухонным полотенцем в лицо. Расхохоталась, и снаряд полетел в меня, но не долетев, плюхнулся посреди кухни. – Нет, ну а что? Спасает, гитару дарит. Мороженым кормит, планами интересуется. Никак на свидание позвать решился.

-Ника! – я возмущенно воззрилась на подругу – Он просто сосед! И конкурент на конкурсе, между прочим!

-А не этот ли конкурент тебя подбадривал, с твоих слов, вчера после выступления? – Ника ехидно хмыкнула, упав обратно на стул, и протяжно зевнув – Не знаю, чего ты так сопротивляешься. От отношений еще никто не умирал.

-Я только от Дениса отмахалась, Ник. Некогда мне шуры-муры водить. Да и.. – передернула плечами, и взобралась на подоконник, задумчиво посмотрев на голубое небо.

-Да-да, я прекрасно помню твой первый опыт и того козла. Но это же не значит, что они все такие, Лин! Ну оказался тот извращенцем, ну и что? – я фыркнула, поморщившись. Да уж, первый опыт был, мягко говоря, не очень. В семнадцать я впервые решилась принять ухаживания одного мальчика из своей музыкальной школы. Это было мило. Меня водили в кино, дарили куцые цветочки, целовали в щечку. Через год я решилась пойти дальше. Все случилось так быстро, что я толком и не ощутила ничего, кроме брезгливости после самого процесса. А на следующий день я застала его с другой. Прямо в процессе «разбивания стеклышка», как культурно это называли наши воспитательницы в детском доме. Как выяснилось позже – Павлушу интересовали только девственницы, и дальше одного раза ему было уже скучно. Какой именно он ловил кайф от этого – мне было не понятно. Но вот горько и обидно до сих пор.

-Я не из-за этого переживаю сейчас, Ник, честно, – спрыгнула с подоконника и заварила уже третью кружку кофе. Снотворное все никак не желало отпускать.

-В общем, мое мнение я тебе высказала. Тем более вы очень мило вместе смотритесь. Это я просекла еще с того самого раза, когда он тебя ночью приволок с велосипедом наперевес, – подруга хмыкнула, махнув на меня рукой – А на встречу с этим продюсером пойдешь. Я тебе даже платье выделю, и прическу помогу сделать. Надо произвести впечатление не только голосом, но и умением держать лицо, если ты уж решишься влиться в шоу-бизнес.

Я пожала плечами. Сходить – схожу, хотя предчувствие по поводу этой встречи нехорошее. Через полчаса раздался звонок домофона. Ника, уже устроившаяся подремать после ночной смены, что-то громко пробурчала из своей комнаты, и явно продолжила досматривать сны. Как оказалось – это опять был Влад. Ему зачем-то понадобилось, чтобы я вышла на улицу, пообещав, что это не займет много времени. Натянув джинсы, майку и кеды, глянула на свое отражение в зеркале, показала ему язык и вышла на улицу. Да так и застыла. Настроение, и так не превышающее отметки «не очень», стремительно упало до «отвратительно». Перед дверьми дома обнаружился сосед, а рядом с ним стояла хмурая Светка. Удовлетворенно отметив заклеенный нос девицы, мрачно посмотрела на Влада, едва сдерживаясь, дабы не шагнуть обратно в спасительную темноту подъезда и захлопнуть дверь. Но Влад опередил меня, ухватив за руку и окончательно вытаскивая на улицу.

- Что надо? – я едва не рычала. На фига он приволок эту куклу к моему дому?

- Свет, – он оглянулся через плечо, и девица закатила глаза, но тут же расплылась в фальшивой виноватой улыбке, подойдя ближе.

- Прости, я была не права. Больше подобного не повторится. – выдавила она, и теперь уже я поборола желание закатить глаза. Нужны мне ее извинения. И для этого Влад притащил эту курицу? Нет, я, конечно, все понимаю, но можно было и без этого. Хотя…Ну да, приятно, что уж самой себе врать. Оглядела противницу, едва сдерживая победную улыбку, мельком взглянула на широко улыбнувшегося парня, и опять на нее, отметив, что личико у дамочки все еще прилично опухшее. Возгордилась. Хорошо я ей все же вмазала, качественно. Может, мозги все же хоть немного на место встали.

- Проехали, – отмахнулась, и не удержавшись, ехидно поинтересовалась, кивнув на заклеенный нос. – Болит?

- Совсем нет, ты несильно ударила, – ну-ну. Если бы несильно – нос бы не был сломан. – А тебе? Синяк, я смотрю, не хилый.

Поторопилась я с выводами, что мозги встали на место. Она их, видимо, окончательно потеряла. Срочно нужен второй урок выживания, вот прямо сейчас!

Но Влад помешал моим планам, оттащив Светку в сторону и не позволив свершиться моей праведной мсте. Проводила парочку взглядом, и передернула плечами, когда сосед удовлетворенно мне подмигнув, затолкал явно возмущенную таким обращением брюнетку в свою дорогущую машину. Кстати, это не та самая «Ауди», которую Денис едва не снес пару дней назад? По крайней мере, очень похожа. А парень даже не знает, как был близок к общению со страховой. Хмыкнув, пронаблюдала отъезжающую тачку и вернулась в квартиру. Ника все еще дрыхла, и проснется не раньше чем через пару часов.

Глянула на экран мобильного и вздохнула. До встречи с Константином оставалось чуть больше трех часов. Ложиться спать смысла уже нет, но вот есть одно дело, не терпящее отлагательств. Сперва прошерстила пропущенные вызовы и, внеся в записную книжку соседа, отзвонилась ребятам, известив, что жива-здорова, просто уснула вчера и забыла предупредить. Получила выволочку от всей троицы. Причем, судя по восклицаниям за спиной и эху, парни, в отличие от меня, репетировали. Выслушав поток негодования в свою сторону, и клятвенно пообещав принести новую песню для второго тура, прервала очередной поток возбуханий от Дениса, попросту сбросив звонок. И сразу же набрала начальство. На мое счастье, шеф уже не спал, и довольно быстро и вполне бодро ответил. Выслушав горестную историю про маньяка, отнявшего ночью мою гитару, и мои стенания, что во втором туре мне не на чем выступать, Александр хмыкнув в трубку, пообещал выплатить мне аванс….гитарой! Из тех, что ждали своей участи на складе бара и на которых играли от силы пару раз. Но я не успела и рта открыть, как меня проинформировали, что отдадут с доплатой. Прикинув в уме озвученную начальством сумму, я радостно закивала, но сразу опомнилась, что шеф меня не видит, и уже вслух озвучила свое согласие. На момент завершения разговора я уже сияла как лампочка Ильича, улыбаясь от уха до уха. Инструмент у меня был…почти в руках. Завтра заеду в бар и заберу, и у меня будет, на чем выступать! Теперь главное и эту гитару не потерять, иначе проще будет удавиться с моим везением. Телефон в руках неожиданно ожил, выводя меня из задумчивости. Бросив взгляд на дисплей, и отметив незнакомый номер, приняла вызов.

-Слушаю?

-Добрый день. Евангелина? Это Константин Быстров, из жюри «Прорыва», – раздался на той стороне линии приятный голос, и я вскинула брови. Как он мой номер узнал? Ах да, мы же анкеты заполняли, с данными на каждого из участников.

-Да, добрый день Константин. Слушаю вас, – как можно спокойнее ответила, игнорируя все нарастающее чувство беды.

-Я надеюсь, вы помните про нашу встречу? Жду вас, как и договаривались, около «Мезонина». Или за вами заехать? – вкрадчиво поинтересовался мужчина, и я нахмурилась. Адрес я точно не вписывала. А светить перед продюсером то, что живу я в разваливающемся по кирпичику доме, как-то не хотелось.

-Нет, благодарю вас, я сама доберусь, – крайне учтиво ответила я, покосившись на настенные часы. Нужно срочно будить Нику и начинать наводить марафет. Не знаю, что за ресторан, но я все же иду на деловую встречу, и действительно надо выглядеть презентабельно. – Как и договаривались, я буду к шести на месте.

-До встречи, очаровательная Евангелина, – и он повесил трубку. Послушав еще пару секунд короткие гудки, я мотнула головой. Странное ощущение дежавю вклинилось в мои мысли, разгоняя все остальные страхи.

Откинув гаджет на кровать, пошлепала босыми ногами в соседнюю комнату и растормошила подругу. Судя по взгляду из-под подушки, меня хотели четвертовать. Состроила самую умильную рожицу, сложив руки в молитвенном жесте на груди.

-Никусь, ты мне помочь обещала с платьем и прической. Спасай нерадивую блондинку, мне нечего одеть! – из-под одеяла донесся невнятный хмык, и высунувшаяся нога медленно пошевелила пальчиками.

-Топай в душ, вымогательница, сейчас все сделаем по первому разряду. Но в отместку ты оденешь шпильки! – и та, кого я называла любимой подругой, коварно расхохоталась. Получив в бок мой возмущенный тычок, резко села, растерев лицо ладонями, и подмигнула насупившейся мне. – Бегом, блондинка! Будем поражать твоей красотой продюсеров!

Через два часа я стояла, и изучала незнакомку, смотрящую на меня из зеркальной глади. Платье Ника выбрала просто потрясающее. Черное, чуть выше колен и с небольшим декольте, подчеркивающим ложбинку моей небольшой груди. Кружево рукавов скрывало татуировки, а поднятые вверх и скрученные ракушкой волосы визуально делали шею длинней. Макияж был непривычен. Светлые перламутровые тона, с чуть затемненными уголками глаз, идеально ровные стрелки и едва тронутые нежно розовым блеском губы. Оставался один вопрос – как я поеду во всем этом на метро, особенно ужасали шпильки. Никогда не понимала девушек, ежедневно носящих это откровенное орудие пыток, но Ника была непреклонна. Вручив мне маленький клатч в тон платью, она оглядела меня с ног до головы, и удовлетворенно кивнула.

-Красотка! – выдала она похвалу. Только непонятно мне, или самой себе, приведшей меня в подобное состояние. Ответила ей восхищенным, но хмурым взглядом и поковыляла к дверям.

-Если красотка не явится вечером домой, знай – я пала жертвой коварных шпилек! – вздохнув, гордо задрала подбородок, и шагнула на лестницу, сопровождаемая задорным смехом подруги.

-Я скорее решу, что переговоры перешли в другую плоскость. Иди уже, к своему Ричарду Гиру, – и, не давая мне возможности высказаться по поводу пошлых намеков, эта предательница захлопнула дверь, отрезав мне пути к отступлению. Глубоко вздохнув, начала боком спускаться с лестницы. Точно переломаю себе что-нибудь. И зачем я только согласилась?

Дверь подъезда распахнулась, и я наслаждением втянула носом теплый, пропитанный ароматом сирени, воздух, чуть расслабившись. Люди ко всему привыкают, вот и я привыкну! Это только на один вечер! Шагнув на тротуар, растерянно округлила глаза.

-Добрый вечер, Евангелина. Я все же решил ослушаться вас, и подвезти на машине, – Константин, до этого вальяжно облокачивающийся о дорогущий «Лексус», приблизился к замершей перед дверями мне, и подцепив запястье галантно поцеловал – Вы просто великолепны. Я надеюсь, вы простите мне такое самоуправство? Не дело столь очаровательной юной леди в таком виде ездить на общественном транспорте. Только машины. И исключительно дорогие машины. Вас должна окружать лишь роскошь.

-А… Спасибо, конечно. Но как вы узнали, где я живу? – я поспешно забрала обратно свою руку, едва сдерживая порыв вытереть обслюнявленную конечность о платье.

-Ваш начальник любезно предоставил мне адрес. Не переживайте. Если вы подпишете контракт, то вам выделят квартиру в элитном доме непосредственно от студии, – он склонил голову, жестом пригласив меня сесть в машину. Как сомнамбула подошла к блестящему серебристому зверю, и Константин тут же открыл передо мной дверцу. И даже руку подал, помогая сесть.

-Я лучше бы потряслась в метро, – буркнула, когда мужчина захлопнул дверцу и обходил машину, чувствуя себя не в своей тарелке. Константин завел мотор, и плавно вдавил педаль газа, даже не пристегиваясь. Я нервно мяла клатч всю дорогу, сжимая его особо сильно, когда мы проскакивали на красный свет, чуть не попав пару раз в аварию. Вслед раздавались яростные гудки взбешенных таким хамством автомобилистов, но Константин лишь улыбался, изредка чуть поворачивая голову и будто бы раздевая меня взглядом. От такого внимания было не по себе, и мурашки бегали по спине яростными табунами. Как мы доехали целым – не знаю, но руки под конец поездки у меня тряслись. Мужчина припарковал машину на соседней с рестораном улице и, распахнув мою дверцу, дождался, пока я с трудом расстегнула ремень безопасности, и подал руку, помогая выбраться на свежий воздух. В его локоть я вцепилась больше по инерции, все еще прокручивая в голове момент, когда перед самым носом машины продюсера на большой скорости пронеслась фура.

-Вы дрожите. Замерзли? – поинтересовался Константин, и кивнул консьержу, распахнувшему перед нами двери в ресторан. Я покачала головой и чуть сощурилась. Яркий свет множества люстр ударил по привыкшим к полумраку глазам.

-Нет. Просто у вас манера вождения…своеобразная, – я передернула плечами, а мужчина тихо рассмеялся.

-Живем лишь раз. Надо получать удовольствие от этого, не дожидаясь второго перерождения, – как-то загадочно проговорил он, и уверенно повел меня вглубь. На глаза попалась парочка, и я тут же зацепилась за нее взглядом, узнала в подтянутом и облаченном в черный костюм и галстук, Влада. Рядом с ним гордо восседала какая-то очередная курица, активно строящая ему глазки и едва не ложащаяся на него своей огромной грудью. Меня как ледяной водой окатили, и разум на миг померк. Захотелось выцарапать обоим глаза. Особенно когда парень, заметив меня, ухмыльнулся и собственническим жестом привлек к себе черноволосую за талию. Та совсем растаяла, и широко улыбалась. Константин зачем-то подошел именно к тому столику, где сидели Влад и его новая кукла, и поинтересовался, можем ли мы к ним присоединиться. Я не хотела! Ярость клокотала внутри. Значит, одна курица его отшила, я ему отказала, он себе быстренько нашел свежее мясо? Ну-ну. Кобель!

Под вопросительным взглядом Константина все же пришлось сесть, и я мрачно обозрела восседающую передо мной явно довольную жизнью парочку. Хотя сосед меня прожигал не менее злым взглядом, чем я его. Что это? Злится, что свидание испортила? Так я еще даже не начинала! Разговор не клеился. Влад постоянно нарывался на грубости, да и я отвечала ему тем же. Особо взбесившись после его намека, что я сплю с членом жюри за выигрыш. Руку обожгло, и я в недоумении уставилась на свою ладонь, выходи из транса злобы. На щеке Влада расползалось алое пятно. Это что? Я его ударила? Так, а за что? Неожиданно черноволосая прильнула к парню, впившись в его губы, и меня вновь окатило яростью. Вот за что! Сволочь, бабник и лгун! Попытался подобраться ко мне, подкупая добротой и милым прозвищем «малыш», и у него даже почти получилось! А малышей то, у мальчика, оказывается и без меня полно. Тоже мне Карлсон нашелся, со своим вареньем в каждое окно лезет! Я была так зла, что не видела уже ничего вокруг. Пелена черной злости застлала глаза. Вскочила с места и сжала кулаки, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на этого насквозь фальшивого типа прямо тут. Вцепиться в лицо, выдрать волосы, всадить каблук в сердце. Да что угодно! Лишь бы эта боль из собственной груди ушла, и не терзала меня. И так же хочется убежать, лишь бы не видеть того торжества, что горит в глазах этой черноволосой куклы.

- Константин, я думала, вы пригласите меня в приличное место, – шиплю, но еще сдерживаюсь, повернувшись к своему сопровождающему.

- Простите, Евангелина, даже не ожидал, что так выйдет. С виду господин Климов вполне приличный молодой человек, – резюмировал мужчина, едва заметно пожав плечами и не сводя взгляда с Влада.

Тот медленно встает, прожигая взглядом попеременно Константина, меня и останавливается на черноволосой.

-Свободна, кукла, – выдает он и, швырнув на стол деньги, стремительно покидает ресторан. А меня…отпускает. Будто из шарика с тихим шипением выпускают воздух. Так же и из меня стремительно уходит злость и ярость и…ревность? Я растерянно моргнула, пронаблюдав, как с громким хлопком за спиной Влада закрылась дверь, и рухнула обратно на стул.

-Конкуренты, я все понимаю, – тяжело вздохнул Константин, накрыв мою ладонь своей.

-Я, пожалуй, тоже вас покину. Вечер не задался, а жаль. Я Владушку так долго не видела, – кукла надула губки и, поднявшись со своего места, протянула ручку Константину – Рада была вас видеть и приятно познакомиться, Евангелина, кажется? – я хмуро кивнула, закусив губу, лишь бы не сказануть какую-нибудь еще гадость. Но знакомству точно рада не была, зато с удовольствием бы опрокинула соусницу на платье этой крали.

-Всего хорошего, – Константин галантно поцеловал протянутую ему руку и девушка, покачивая бедрами, обтянутыми шикарным платьем удалилась. Я посмотрела на мужчину рядом, и на долю секунды увидела мелькнувшее в его глазах ликование.

-Ваш заказ. А где?.. – официант, выставляющий на стол тарелки, растерянно покосился на два пустующих стула за нашим столиком.

-Вот деньги, их заказ можете унести. Увы, они покинули ваше великолепное заведение, – кивнул на разметанные по столу купюры Константин, и повернулся ко мне. – Я взял смелость заказать для вас фирменное блюдо шеф-повара этого ресторана. Лосось, запеченный на углях в фольге с секретным соусом «Мезонин». Просто потрясающе вкусное блюдо!

-Вы меня простите, – я нервно покрутила в пальцах бокал, наполненный расторопным официантом, и вздохнула – Но аппетит пропал. Так что, давайте перейдем сразу к делу, Константин. Все же мы сюда именно за этим пришли.

-Если вам так угодно, – мужчина улыбнулся и кивнул – Но лосося я все же настоятельно рекомендую попробовать.

Через час меня, все же вкусившую печеную рыбу, оказавшуюся на редкость мерзкой, и с десятком листов договора, предоставленных меня для изучения, Константин доставил домой. Облобызав мою кисть в сотый за вечер раз, он пожелал мне доброй ночи и увлекательных снов, и укатил на своем дорогущем «Лексусе» во мрак ночи, попросив напоследок поразмышлять о новом жилье. Черт, да, это был аргумент, греющий душу. И все же я не могла вот так просто подписывать бумаги, не посовещавшись с группой. Да и Нику бросать не хотелось одну. Покосилась на зажатую вместе с контрактом алую розу, что подарил мне в разгар переговоров Константин, выкупив у прогуливающегося мимо столиков официанта, и решительно выкинула ее в ближайшие кусты. Цветок, конечно, не причем, но было как-то мерзко его даже в руках держать. Вскинула взгляд на темные окна третьего этажа, и грустно хмыкнула, увидев промелькнувшую там тень и появившиеся отблески телевизора. Внутренний разбор полетов с самой собой однозначного ответа не дал. И вопрос «Что это, черт побери, было?» стоял так же остро, как и час назад. Поговорить все же придется, и лучше я это сделаю сегодня, пока во мне еще есть решимость и свежи впечатления. Тем более я должна рассказать про гитару.

-Ну что?? Как прошло?? Заключили контракт? – засыпала меня с порога вопросами Ника, стоило мне вползти в квартиру и устало рухнуть на скамейку для обуви, едва не повалив ее.

-Ник, не подписала, – я стянула туфли, и с блаженством растерла гудящие ступни, тихо застонав от удовольствия – Никаких больше шпилек! Никогда в жизни! Это убийство для ног!

-Почему не подписала? Что случилось? У тебя лицо такое… – я одарила болтливую непоседливую девушку гневным взглядом и резко встала. Опять черная злость заклокотала внутри, стоило вспомнить о черноволосой, жадно целующей Влада. Да черт возьми, хватит уже об этом вспоминать!

-Там был Влад. С какой-то кралей, – выдала я крупицу информации, и стянув через голову платье кинула им в подругу, уже на ходу в ванную вытаскивая заколки из прически.

-Ого! И что? Делись! – Ника всегда была крайне любопытна, и именно ее любознательности не помешало бы сейчас и то, что я собиралась вымыться. Быстро захлопнув дверь и, закрыв ее на защелку прямо перед носом спешащей следом подруги, показала своему отражению язык. Всегда успокаивают кривляния над собой любимой. – Ли-и-ина! Умоляю! Что там случилось? Не томи, а то я помру от информационного голодания!

-Ничего особенного. Он окатил меня помоями, практически прямым текстом заявил, что я сплю с членом жюри за победу и свалил. Даже куклу свою не взял, – включила прохладную воду, и с упоением подставила пылающее от гнева лицо под струи.

-Это любовь! – патетично и громко, дабы перекричать шум воды возвестила Ника, и что-то глухо ударилось о дверь. Я поперхнулась воздухом.

-Какая к чертям любовь? Я его знаю меньше недели, Ник! – возмущенно отозвалась я, яростно намыливая губкой руку, которую весь вечер лобызал приставучий продюсер. – Он нес какой-то бред. Правда, я сама не знаю, от чего так разозлилась. Просто увидела рядом с ним эту грудастую, и крышу снесло.

-Ревну-у-уешь! – довольно отозвались из-за двери, и я неожиданно покраснела. Ну, только если чуть-чуть. Но фактически прав на подобные сцены у меня не было. Но и он хорош! Обвинить меня в таком! – А по поводу его обвинений. Ну ты сама подумай, логически. Вы конкуренты. И тут он видит тебя, всю такую красивую, еще, небось, и под ручку с одним из членов жюри. Вот и о чем бы ты сама подумала в таком случае?

-М-да, – Ника была права. Вот полностью и всегда права. Но все же оскорблять меня прилюдно права он не имел.

-Когда идешь про гитару говорить? – замочек повернулся, и в ванную, совершенно невозмутимо вошла подруга, неся в руках фен и ворох моей одежды. Я прикрылась шторкой, с негодованием взглянув на творящийся беспредел. – И не смотри так на меня. Я на курсах первой помощи этому научилась, на случай если кому-то в ванной плохо станет.

-Сейчас, наверное, и схожу. Пока он спать не лег, – со вздохом смыла остатки пены и выключила воду, оборачиваясь полотенцем. – Женщина! Покинь сии священные пределы, не смущай богиню!

-Кто богиня? Ты? – Ника хрюкнула, и захохотала, сложившись пополам. – Ты только если на купидончика тянешь. Такая же мелкая и наглая.

В подругу полетела мочалка и, получив пеной по лицу, она с визгом выскочила из помещения. Я погрозила ей вслед щеткой для волос и хмыкнула.

-И зря ржешь! Меня сегодня так Влад назвал.

-Владушка? Это точно любо-о-овь! – взвыла из своей комнаты Ника, и грянул новый взрыв хохота.

-Вот ты… – невнятно пробурчала, но губы сами собой расплылись в улыбке.

Одевшись и высушив волосы, критическим взглядом осмотрела свое отражение и кивнула. От недавней красотки не осталось и следа, чему я была безгранично рада. Неуютно в таком виде мне было, будто я – не я.

-Иди-иди, – заметив мои перемещения в сторону двери, хмыкнула из комнаты Ника, и едва успела увернуться от летящего в ее сторону кеда. О снаряде я как-то не подумала, и пришлось на одной, уже обутой, ноге прыгать к подруге, выдирая из цепких пальчиков свою обувь. Коршуном посмотрев на собирающуюся еще что-то ляпнуть Нику, быстро натянула обувь и выскочила за дверь.

Поднявшись на третий этаж, пару минут помялась перед дверью, не решаясь нажать на звонок. Вот, что я ему скажу? «Прости, я твою гитару потеряла и ты гад, что подумал такое про меня и чувака из жюри»? Ну бред же. Да и не хотелось поднимать эту мутную неприятную тему про ресторан. Глубоко вдохнув, шумно выдохнула и, не давая себе больше шанса передумать, решительно надавила кнопку звонка. Некоторое время, показавшееся мне вечностью, сердце оглушительно стучало и билось в сумасшедшем ритме в ушах, пока за дверью не раздались шаги, и она открылась, являя мне временного хозяина квартиры. На миг зависла, разглядывая завораживающее зрелище струек воды стекающих с волос, и выдавила из себя единственное, на что была сейчас способна, после такой оглушающей картины.

- Привет, – робко проблеяла я, старательно строя хмурое выражение лица. На самом же деле внезапно до одури захотелось провести ладонью по влажной от воды коже. Едва успела скинуть это наваждение, как Влад пригласил войти. Причем прозвучало больше как приказ. Сейчас будет распекать за сцену в ресторане? Выглядит довольно мрачно. Я послушно сделала шаг в полумрак коридора, но так и застыла у порога.

- Мне надо тебе кое-что сказать, – скрепя сердце выдавила я, и замолкла, безуспешно подбирая слова. Влад приготовился слушать, со странным выражением лица рассматривая меня, прислонившись к стене. И я рассказала как есть. Про гитару. Пряча глаза, потому что было жутко стыдно. Про ресторан так и не проронила ни слова.

Реакция на мое признание о потерянном инструменте была странной. Я думала он разозлится, или потребует вернуть деньги, но Влад выдал совершенно неожиданное:

- Я вообще-то тебе ее дарил, – он пожал плечами, а я задохнулась. То есть он действительно вот так просто простит? Нет, я буду себя вечной должницей ощущать, если сейчас просто развернусь и спокойно уйду. У меня есть совесть, и она крайне въедливая. Как единственный вариант предложила помогать по дому, ну и свои кулинарные способности. Парень согласился, и я уже протянула ладонь для рукопожатия и скрепления договора, но Влад опять огорошил меня условием, от которого мои уши заалели.

- Поцелуй, – серьезно проговорил он. Я с подозрением покосилась на свою протянутую руку и поспешно ее опустила. Вот еще. Это шантаж чистой воды! Но пришлось соглашаться, потому как альтернативой поцелуя в щеку мне выставили стирку грязных носок. Да ни в жизнь я не притронусь к чужим, вонючим… фууу…

Высказав все, что я думаю по этому поводу, прожгла парня возмущенным взглядом, и вновь протянула руку. Ее пожали, и Влад довольно улыбнулся и подставил щеку. Я в очередной уже раз порадовалась тому, что длинна моих волос удачно скрывает мои смущенно алеющие уши. Демонстративно закатив глаза, приблизилась. Неожиданно приятный запах ударил в нос и я, не удержавшись, втянула его в себя, едва не замурчав. Но быстро опомнилась, и клюнув Влада в щеку, выскочила за дверь.

-Ну-у-у? Простил? – открыла мне дверь улыбающаяся Ника, и глупо хихикнула – Что-то у вас интересненькое произошло. Ты такая сейчас миленько – смущенная. Целовались?

-Нет! – рявкнула я, и быстро скинув кеды, спряталась в собственной комнате, закрыв дверь на щеколду. Вот пусть думает что хочет, а мне срочно необходимо остыть. Это не нормально, совсем не нормально, что сторонясь всех парней, меня вдруг потянуло именно к этому напыщенному индюку. Не нормально, Лина, и аномально!

Распахнув окно, высунула в ночную прохладу горящее лицо, и выдохнула. Черт, ну и как мне с ним теперь соседствовать?

Глава 7

Влад

Среда наступила так неожиданно и быстро, словно, не было трех дней после первого тура. Два дня я практически не видел свою соседку, но по ароматам, витавшим по квартире, понимал, что она заходила. Понедельник и вторник мы почти не выбирались из комнатки в ДК, где репетировали с утра и до вечера, с небольшими перерывами на отдых. После эйфории первого тура очень не хотелось отпускать ухваченную за хвост удачу.

Игрушка для зверя, забава толпы.

Хлеба и зрелищ! А зрелище – ты.

Патриций, плебеи, им хочется знать,

Как долго ты будешь в пыли издыхать.

Напевал я, убирая постельное белье, а перед глазами застыл насмешливый взгляд гладиатора из второго сна. Я так четко его помнил, так ярко чувствовал эмоции того меня из сна, который смотрел на арену, где стоял этот необычный мужчина. Тот я был впечатлен, он симпатизировал смелому рабу. И я реальный с уважением думал о неизвестном мне человеке, которого, скорей всего, никогда не существовало. Сны о Древнем Риме продолжали сниться. Все это больше напоминало обрывочные воспоминания, потому что, проанализировав, я заметил последовательность, словно один сон продолжал предыдущий. Проанализировал и решил больше не думать об этом. Воспоминания из прошлой жизни… Смешно. Я тот мужчина на трибуне, которого зовут Юлиус? Бред. Еще и девушка странным образом похожая на мою соседку, с той лишь разницей, что девушка из сна смотрела на меня так, словно я был центром ее вселенной, а Линка почти всегда напоминает ежика. Протяни руку, и уже лезут колючки. Может, меня и привлекает в ней схожесть с той, которая любила меня… во сне. Бред в квадрате! Скорей можно перенести реальную симпатию на вымышленный подсознанием персонаж, чем наоборот, тем более, что сниться мне вся эта муть начала с момента, как я вытащил Линку из-под колес джипа. Может, просто стресс? Перед глазами появилось видение беснующейся девчонки, оплакивающей свой почивший инструмент. Решила она хоть свою проблему? От моей помощи, которую я ей предложил по телефону во время перерыва на репетиции, блондинка наотрез отказалась. Надоедать не стал, раз отказывается, значит, знает, как выпутаться. Но ее отказ меня немного задел. Тогда в голову вдруг пришла совершенно идиотская мысль, что хлыщу из жюри, наверное, не отказала бы. Знакомая чернота на мгновение затопила разум, но я сумел подавить ее. До сих пор не могу понять, что меня в тот день рассердило настолько, что я вел себя: то ли, как ревнивый дебил, то ли, как самый обычный хам. Но осадок остался. Все никак не удавалось уговорить себя, что мне вообще не на что обижаться. Лина – девушка уже взрослая, и сама знает, как жить, и что делать в этой жизни. Хочет спать… черт, встречаться с челом из жюри, который к тому же продюсер, ее право. Меня это никак не касается. Я и знаю-то эту мелочь всего ничего, а эмоции хлещут такие, будто мы прожили в счастливом браке не менее десяти лет, и тут я вижу ее в ресторане с любовником. И это при том, что мы, в общем-то, просто несколько раз общались. И из всего, что может быть между мужчиной и женщиной – это тот шальной поцелуй на кухне съемной квартиры, который, почему-то, до сих пор жег губы, стоит вспомнить о нем. Бред в кубе!

- Чтоб тебя, – проворчал я. – Да сколько же можно думать об этой блонде?

Когда я проходил мимо зеркала в коридоре, мой взгляд упал на собственное отражение. Остановился и взглянул более пристально. Что-то совсем я забил на себя. В отчем доме был свой мини-зал, где стояли тренажеры. Мой родитель всегда ревностно следил за своей формой, меня гонял, я постепенно тоже втянулся. Но с этим пари и последующими событиями совсем забыл думать о спорте.

- Нужно купить абонемент в зал, – решил я.

Только вот вопрос, когда я до туда дойду? Неожиданно вспомнил, что видел во дворе тренажеры. Смешные конечно, но за неимением… Там и турник был. Почему бы и нет, собственно говоря. Может, я бы и не пошел, но Рим, Линка и надоевшие, по самое не могу, размышления выгнали меня во двор. Там, отключив в голове мысли о возможных зрителях, я огляделся, усмехнулся и приступил к делу. В какой-то момент я почувствовал пристальный взгляд в спину. Резко обернулся, позади никто не стоял. Поднял взгляд наверх, мазнул им по окнам, пожал плечами и вернулся к своему занятию. Игрушечные тренажеры или нет, а реальное удовольствие от такой разминки я получил. Возвращался я домой в приподнятом настроении, всякие шальные мысли покинули мою буйную голову, давая, наконец, отдых. Когда я поднялся на второй этаж, знакомая дверь открылась, и на пороге появилась моя блондинистая соседка. Она вдруг застыла, глядя на меня странным шальным взглядом. Улыбнувшись, я шагнул к ней, вспомнив об условии договора. Еще раз окинул взглядом это живое изваяние, почувствовал уже знакомую волну бурлящей нежности и подставил щеку. Девчонка, наконец, отмерла и демонстративно тяжело вздохнула. Я обернулся, чтобы подначить ее… Голубые глаза оказались неожиданно близко, так близко, что заслонили собой мир. Я почувствовал ее дыхание на своей коже и задохнулся. Дальше произошло все настолько быстро, что я даже не успел сообразить, что творю. Руки сами обхватили хрупкое тело, прижали, практически втискивая в собственное, и я завладел неожиданно податливыми губами Линки. Я не удержал тихий стон, когда ощутил на ее губах вкус шоколада, ощутил их тепло и нежность. Она по-прежнему не отвечала, но и не сопротивлялась, кажется, даже не дышала. Не знаю, что было бы дальше, если бы не открылась дверь напротив. От громкого щелчка замка я очнулся и быстро отступил в сторону, опасаясь, что мне сейчас прилетит за устроенный беспредел. Линка покачнулась, но успела выставить руку и оперлась о стену, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

- Привет, – произнес я, вспомнив, что забыл поздороваться.

- П-привет, – выдавила она в ответ. – Как ты?

- Все хорошо, а ты? Чем занимаешься? – что я несу?! Что за театр абсурда? Нужно срочно извиниться, я ведь обещал ее не трогать, мли-и-ин.

- И у меня хорошо, – ответила Лина. – Я к тебе шла.

- Ну, так идем, что ты тут памятник изображаешь? – отлично извинился! Просто супер! Владик – молодец.

- Угу, – кивнула девчонка.

Мимо нас протиснулась тетка из открывшейся двери, осмотрела меня, скользнула взглядом по Линке и потопала вниз. Проводив ее взглядами, мы, не сговариваясь, развернулись и направились ко мне. Я боролся с диким желанием обнять Линку. Мысленно надавал себе по загребущим рукам, обозвал себя придурком и немного успокоился. Если можно было вообще назвать успокоением то шальное состояние, которое никак не желало отпускать. Ощущение, что я могу притрагиваться к ней, что только я и имею право это делать, было таким сильным, что я бы назвал подобное уверенностью.

- Черт, – вырвалось у меня, когда мы входили в квартиру.

Линка удивленно взглянула на меня, но я отмахнулся и, сморозив:

- Работай, хозяюшка, – смылся в душ.

Включил воду и несколько минут ошалело смотрел на свое отражение. Что за хрень со мной творится? Что я женщин не видел что ли? Да я на Лику никогда так не реагировал, не говоря уже об остальных. Влюблялся, увлекался, но чтобы вштыривало только от одной мысли, от одного взгляда? Чтобы настолько не контролировать себя? Влад Климов слыл соблазнителем, а не маньяком, а сейчас я себя именно им и ощущаю. Я залез под душ, прислушался к звукам, доносившимся с кухни, прикрыл глаза. Невероятное по своей яркости ощущение вдруг возникло передо мной. Две узкие женские ладони с длинными изящными пальчиками скользят по моей груди, я накрываю эти ладошки своими ладонями, подношу к губам и целую, не отрывая взгляда от бездонной глубины голубых глаз… Глаза распахнулись, грудь тяжело вздымалась, хриплое дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы. До слуха донеслось мурлыканье девушки, возившейся с чем-то на кухне. Глухо застонав, я врубил холодную воду. Когда выходил из душа, мысли и эмоции были еще рваными, еще пытались утянуть в пугающую пропасть. Замотав полотенце на бедрах, я остановился, глядя на девушку, продолжавшую что-то напевать и притоптывать ногой себе в такт. Почувствовав мой взгляд, она обернулась и каким-то зачарованным взглядом скользнула по моему телу.

- Оделся бы ты, – вдруг сердито произнесла она.

- Да, прости, – согласно кивнул я, сообразив, в каком виде предстал соседке. Уже отошел от дверей кухни, когда снова обернулся и сказал. – Только ты, Юлиус.

Уже стоявшая ко мне спиной Линка, резко обернулась.

- Ты что-то сказал? – спросила она.

- Да, так, считалочка, – ответил я первое, что пришло в голову, и направился в комнату.

Зачем я свой персональный бред произнес вслух, даже затрудняюсь ответить. Наверное, у сумасшедших принято верить в свои фантазии. Вот и мне вдруг на мгновение подумалось, а если мы и, правда, уже жили когда-то, и она именно та блондинка из моих снов. Не могу сказать, что я почувствовал, не услышав от Линки окончания фразы: разочарование или облегчение.

- Что у тебя с гитарой? – крикнул я из комнаты, уже застегивая джинсы.

Она не ответила, и я вышел на кухню сам, натягивая на тело футболку.

- Разобралась с гитарой? – повторно спросил я.

- Что? – она задумчиво смотрела в окно, и, вздрогнув от звука моего голоса, обернулась. – С гитарой? Да, все в порядке, уже купила. Не такая крутая, как твоя, но зато моя.

- Хорошо, – я выдавил улыбку, хотел поставить чайник, но передумал.

Стоило посмотреть на это блондинистое чудо, как вновь появлялись желания, которых от меня никто не ждал. Маньячина, млин. Фыркнув сам на себя, я прошел в прихожую, подхватил куртку:

- Линусь, я ушел, не скучай.

Не дожидаясь ответа, опрометью выскочил из квартиры и только сейчас выдохнул. Постепенно начало отпускать, и в машину я уже садился в своем уме. Облегченно выдохнул. Может, успокоительных каких попить? Что там психам и маньякам прописывают?

- Животное, – хмыкнул я, повторяя любимое мамино ругательство.

Парни еще не собрались, я был первым. Сегодня на вахте сидела Нелли Дмитриевна, или Сарумановна, как ее называл Слива. Она мне приветливо улыбнулась и дала ключи от комнаты. Мы поболтали минут пять, и я пошел в нашу импровизированную репетиционную. Пока никого не было, подключил свою гитару, присел на подоконник и наиграл ту песню, что так неожиданно озарила меня утром в воскресенье.

Сквозь время, через Млечный путь,

Сквозь дни, минуты и года.

Мое ты имя не забудь,

И помни слово – навсегда.

Дверь открылась, и в комнатке появилась длинноволосая голова Штурма.

- Привет, чувак, – изрек наш ударник. – Баллада?

- Просто… – я пожал плечами.

- А, втюрился, – понятливо кивнул Штурм. – В ту герлу из «Дэоса» Ничего так, зачетная, – повторил он свою оценку.

- Не гони, – скривился я. – Где твоя Туся?

- Без понятия, – пожал плечами длинноволосый Дон Жуан. – Она мне вчера телегу задвинула. Ты же знаешь, как я не люблю бабские темы.

- Ясно, – усмехнулся я.

Вскоре подошел Слива. Он тут же деловито засновал по коморке. Я парням не сказал ни слова о потерянной гитаре, Слива бы меня точно порвал, вместе с Линкой. Он обожал ту гитару, все мечтал перекупить ее у меня по цене подержанного инструмента, я обещал. А потом отдал Линке, совершенно забыв о своем обещании. Теперь Слива ждал, когда она вернет мне басуху, я же сказал, чтобы успокоить его, что девчонка только пользуется, пока не купит новый инструмент. Ох, ты ж… Он же сегодня увидит новую гитару. Я посмотрел на Сливу, внутренне настраиваясь на поток негодования, который порвет нашего бас-гитариста, когда он узнает, что инструмент достался, не пойми кому. Миха задерживался уже минут на десять. Мы поиграли без него, но Мишка все еще не объявился. Я ухмыльнулся, достал телефон и набрал его. Затем поглубже вдохнул и, как только он ответил, заревел в трубку, мелко отомстив: - Олень ты где?!

- Чего орешь, придурок? – Миха открыл дверь и вошел, ухмыляясь.

Я хохотнул и отключил связь, которая все еще соединяла меня с другом детства. Он убрал свою трубу от уха и нервно хмыкнул:

- Мужики, че-то я на измене, – вдруг произнес он.

- Чего? – не поняли мы?

- А хрен знает, второй тур, мандражит чего-то так нехило, – Мишка взял гитару и вздохнул. – Может, никуда не пойдем?

- Офигел? – я отвесил ему затрещину. – Пинками погоню.

- Ладно-ладно, – усмехнулся Миха, – все имеют право на минутную слабость. – Тут же окинул нас недовольным взглядом. – Ну, чего клювами щелкаете, дятлы? Работаем.

Где-то часа через полтора дверь открылась, и нам явилась смущенная моська Туси, кивнувшей нам и просочившейся в коморку. Он взглянула на Штурма, мы тоже на него посмотрели.

- Ну, иди уже сюда, – вальяжно произнес тот, и девчонка юркнула к ударной установке.

- Прости, – шепнула она.

Мы с парнями переглянулись, и Миха поинтересовался:

- Это нам явили сцену семейного примирения?

- А Штурм за три дня успел жениться? – хмыкнул Слива.

- Штурм может все, – деловито ответил я.

- Пошли вон, уроды, – огрызнулся Штурм.

Мы снова переглянулись и дружно выдохнули:

- Прости-и.

Наташа зарделась.

- Тусик, забей, – отмахнулся ударник. – Это зависть.

- Чер-рная, – пророкотал Миха.

- Жгучая, – поддержал Слива.

- Страстная, – я не остался в стороне.

- И прекрасная-а, – хором протянуло наше трио на мотив романса «Очи черные», и заржали, глядя на усмехающегося Штурма.

- И кого я вывожу в люди своими счастливыми палочками, – вздохнул тот.

- У него есть палочка – выручалочка, – пропел Слива.

- Он взмахнет и скажет – раз, – подхватил Миха.

- Все изменится сейчас, – закончил я, и каморка вздрогнула от истеричного гогота.

- Фу-у, – протянул Штурм. – Какие вы рокеры? Попса галимая, еще и древняя, бе-е. А ты чего хихикаешь? – он возмущенно посмотрел на свою подругу. – Откуда вы ее вообще знаете?

- Ладно, мы, ты откуда ее знаешь? – изумился Миха.

- Достали, – предупредил ударник.

- Прости, – уже в четыре голоса протянули мы, подключаясь к Наташе.

Штурм отстучал на барабанах нечто демоническое, оглушив нас звоном тарелок.

- О, Штурм, ты – бог, – с придыханием воскликнул я.

- Знаю, – кивнул ударник. – Слышь, отморозки, или мы продолжаем, или я сваливаю, и играйте на конкурсе, как хотите.

- Продолжаем, – кивнули мы, пряча улыбки.

К «Хоррору» сегодня мы подъехали, как и в прошлый раз, минут в двадцать – двадцать пять шестого. Народа было пока заметно меньше. Выбыло разом восемь команд из шестнадцати. Число зрителей пока тоже не зашкаливало. Наш столик, за которым мы сидели в прошлый раз, оказался свободен, и мы сразу же направились к нему. Пока парни усаживались, я оставил на скамейке инструмент и поднялся к столу жюри. Хмуро взглянул на Быстрова, поздоровался с остальными, назвал себя и узнал номер нашего выступления. Сегодня мы были последними, ну, хоть восьмые, а не пятнадцатые. «Деос» выступали перед нами. Кивнув, я отошел от жюри, посмотрел в сторону стойки и сразу встретился с настороженным взглядом Дена. Линка была здесь и опять работала. Она посмотрела на Дена, проследила его взгляд и нахмурилась, заметив меня. Я кивнул, как можно, более равнодушно и вернулся к своим. Хотелось ли мне подойти? Да! Но не подошел, и причинно тому был не хмурый взгляд моей соседки, и уж тем более не ее дружок-солист, просто не хотелось вновь погрузиться в неадекватное состояние, которое сейчас решило поберечь мои нервы, притупившись, к сожалению, на время.

- Сателлит, – услышал я и обернулся.

На меня смотрел Быстров. В этот раз к насмешке в его взгляде примешивалась надменность, и я в первый раз подумал, что такой может ударить иначе. Не кулаком, а решением жюри, вышибив нас с конкурса. Он встретил мой взгляд исподлобья, расплылся в улыбке и отвернулся, перестав замечать. Хочет на нервах поиграть? В общем, у него получилось. Вернулся я к своим парням в менее радужном настроении.

- А где попить? – поинтересовался Штурм.

- Хочешь пить, сходи купи, могу денег дать, – проворчал я.

Миха привстал, взглянул в сторону стойки и усмехнулся. Я проигнорировал сарказм в его взгляде. За колой пошел Слива. Оригинальным он не оказался, полностью повторив мой заказ с первого тура. Наш басист поставил стаканы на стол и уселся на прежнее место, затем обернулся к стойке.

- У этого, из «Деоса», крышняк от волнения рвет, по-моему, – сказал Слива.

Мы посмотрели на него.

- Подхожу к стойке, а этот чудила лыбится и спрашивает: «Что, «Сателлит», в штаны ваш лидер навалил?».

Теперь взгляды парней переместились на меня, Тусик тоже смотрела с любопытством.

- Забейте, – отмахнулся я.

- Что у тебя с конкурентами? – серьезно спросил Миха.

- Бабу не поделили, – изрек Штурм, умудряясь, как обычно, попасть пальцем через небо в цель.

- Из-за этой худышки что ли? – изумился Слива. – И почему он еще жив?

- Забейте, я сказал, – рыкнул я.

Парни переглянулись, Миха пожал плечами, Слива покачал головой, а Штурм изрек:

- Надо ему жбан проломить.

Я усмехнулся и отвернулся к сцене, где еще сновали работники «Хоррора», заканчивая приготовления. Парни отстали от меня, я им был за это благодарен. Какой-то не очень вдохновляющей выходит обстановка. Быстров, действительно, может завалить нас, и как парням сказать, что мы выпали из обоймы только потому, что их лидер ревнивое хамло? Еще этот Ден… У меня было огромное желание подняться и посмотреть, в каком состоянии находятся его штаны. На мгновение мелькнула мысль, что солист «Деоса» отличный способ сбросить напряжение. Но я остался на месте, продолжая переваривать в себе события последних десяти минут. Когда второй тур начался, я уже был на взводе. Плохо, очень плохо. Не в этом состоянии нужно покорять рок-олимп. Втянув в себя воздух, я шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. Зачем-то подумал, что Линка может спать с Быстровым, а придурок Ден даже знать об этом. А если именно он подтолкнул мою девочку-панду к члену из жюри? Черт, эти-то идеи откуда?! Мне вдруг показалось, что подобную ерунду мне кто-то услужливо подсовывает, а я ее хаваю.

- Эй-эй, красавчег, – Миха тряхнул меня за плечо. – Ты бесишься, даже желваки ходят. Выплюнь каку немедленно. Выкинь дурь из головы, о чем бы ты не думал.

- Мне бы выпить, – вдруг решил я и встал.

- Сидеть! – рявкнул друг моего детства. – Потом выпьешь, – уже спокойней закончил он.

Я хотел возразить, но тут как раз объявили первый номер, и я остался на месте, начиная успокаиваться. «Двенадцать обезьян», прошедшие во второй тур, опять открывали конкурс. За ними шла группа «Мастер Марпл», третьими – «Торг здесь неуместен». Остальных не запомнил, у них были англоязычные названия. К моменту, когда вышли «Деос», я уже дышал ровно, увлекшись музыкой. Ден нашел меня взглядом и усмехнулся. Не мог я оставить ему выходку со Сливой безнаказанной, потому послал воздушный поцелуй… Дену, подмигнул и широко ухмыльнулся, выбрав вальяжную позу ленивого барина из серии «Ну, сбацай нам что-нибудь, Паганини». Солист «Деоса» стер с лица ухмылку и испепелил меня взглядом. Я похлопал кончиками пальцев по ладони и отвернулся, давая конкуренту собраться с мыслями. В конце концов, там Линка, пусть выступят нормально. Мои парни понятливо усмехнулись, проследив эту пантомиму, Миха повторил мой жест и поаплодировал кончиками пальцев по ладони, но уже мне. Я величаво поклонился. К сцене повернулся тогда, когда заиграла музыка. Теперь я смотрел только на Линку, слушал текст и вновь погружался в странное состояние транса, устремляясь в уже ставший родным Древний Рим… …Гладиаторские бои на сегодня закончены. Хозяин встает со своего места, следом за ним встает беловолосая девушка в синих одеждах. Ветер играет кончиками ее волос, и я смотрю только на нее. Она бросает на меня быстрый взгляд и прячет улыбку. Я улыбаюсь в ответ, но уже через секунду, мое лицо вновь сковано непроницаемой маской…

- Группа «Сателлит», лидер Влад Климов, – я вынырнул из транса в момент, когда объявили нас.

Поднялся автоматически, подхватил гитару и направился к сцене. Но не успел сделать и несколько шагов, как услышал:

- Сателлит, удачи.

Я обернулся и встретился с насмешливым взглядом Быстрова. Снова нахлынули подозрения о том, что он намерен завалить «Сателлит». Ребята уже поднимались на сцену, и я поспешил за ними. Подключился, пробежался пальцами по струнам и удовлетворенно кивнул сам себе. Затем поднял взгляд. Черт, чтоб тебе окосеть… Быстров буквально прожигал меня взглядом. Было ощущение, что он сейчас поднимет большой палец и опустит его вниз. И в этот момент я опять вспомнил того гладиатора и его равнодушие к кровожадной толпе, о герое моей песни. Я усмехнулся, глядя в глаза Быстрову, затем заметил Линку, и на душе стало тепло. Подмигнув ей, я обернулся к парням, увидел их вопросительные взгляды и кивнул.

Игрушка для зверя, забава толпы.

Хлеба и зрелищ! А зрелище – ты.

Патриций, плебеи, им хочется знать,

Как долго ты будешь в пыли издыхать.

Меч или лев, трезубец и сеть.

Их право увидеть, твое умереть.

Сидит на трибуне манипулятор,

А ты их игрушка, ты раб – гладиатор.

Ты призрак, скользящий с мечом по арене.

Забытый богами, покинутый всеми.

Вчера ты был воином, пахарем, богом.

Сегодня никто, ты игрушка народа.

Но ведом тебе лишь секрет, гладиатор.

Рабы на трибунах: толпа, император.

Рабам на потеху спешишь умереть.

Смерть даст тебе крылья, и сможешь взлететь.

И душа наполняется ликованием. Я с вызовом смотрю в глаза члена из жюри, он не улыбается. Он неожиданно серьезен и теперь оценивает меня, как можно оценивать противника. Когда смолкает последний аккорд, я прикрываю глаза, пропитываясь шлейфом эмоций, вдыхаю их тающий аромат и в неожиданной тишине слышен рев перевозбужденного Штурма: - Сателли-и-ит!

- Сателли-ит! – вторит ему из зала Туся.

А вот теперь, хлыщ, попробуй оправдать наше изгнание с конкурса. Даже, если Быстров и решится на такую пакостную месть, мы уже триумфаторы, и это так ярко сейчас чувствуется, по крайней мере, нам. Мы вернулись на свои места под одобрительные возгласы. Линку я увидел поднимающейся по лестнице. Лицо ее было неожиданно задумчивым. Быстров что-то сказал ей, но она вяло отреагировала, мазнув по нему отстраненным взглядом, и исчезла из поля моего зрения. Мы вновь ждали решение жюри. Слива сгонял за пивом для всех, но я не спешил пить. Напряг вернулся, но говорить о своих подозрениях парням я не стал, они-то как раз не сомневались, что мы уже в третьем туре.

- В третий тур проходят четыре команды, – заговорил Быстров. – «Деос», – до меня донесся визг Линки, – «Торг здесь неуместен», – их эмоции тоже были отлично слышны. – «Двенадцать обезьян» и… – хлыщ сделал эффектную паузу. – «Сателлит».

- Воу! – взвился Миха.

- Это еще не все, – продолжал Быстров. – В следующем туре состоятся парные выступления. Сейчас лидеры групп поднимутся к нам для определения своих напарников. На подготовку вам дается неделя. Третий тур состоится в следующую среду. Лидеры подойдите.

Я легко взбежал по ступеням, от стойки отлепился Ден, лидер «Обезьян» Череп, потому что Черепанов, и Мастак – Кирилл Мостовой, лидер «Торг здесь неуместен». Быстров опустил руку в небольшую коробку и вытащил сложенный лист бумаги: - Первая пара, – он развернул листок и зачитал, – «Деос», – снова рука утонула в коробке, – «Сателлит», – и усмехнулся. – Можете обняться. – Затем перевел взгляд на двух оставшихся парней. – Соответственно, «Двенадцать обезьян» и «Торг здесь неуместен».

- Господин Быстров, – Ден привлек к себе внимание. – Возможна пережеребьевка?

- У вас проблемы с группой «Сателлит» или с кем-то из ее состава? – брови Быстрова недоуменно взлетели вверх. – В любом случае, выбор уже сделан и он неизменен. Придется вам, господин Левковский решать свои проблемы самостоятельно.

Ироничный взгляд скользнул по Дену, затем по мне.

- Сателлит, есть вопросы по выбору партнера?

- Нет, меня все устраивает, – усмехнулся я.

- Вот и ладушки, – кивнул хлыщ. – Остальные довольны выбором напарника?

Череп и Мастак пожали плечами и пожали друг другу руки. Это было правильно, ибо выход в финал зависел теперь от того, как команды споются и сыграются. Я с сомнением посмотрел на Дена. Ничего, будем работать, деваться некуда. Лидер «Деоса» развернулся на пятках и ушел к барной стойке. Я направился следом. Поманил к себе Линку и негромко спросил: - Захватить твою гитару? Я сейчас инструменты к себе домой отвезу, потом заберешь. Все равно завтра придется всем встречаться.

- Забери, – подумав, ответила моя соседка. – Мне уже страшно с инструментом по улице ходить, – усмехнулась она.

- Тащи, – улыбнулся я и подождал, пока она выйдет из-за стойки под пристальным взглядом своего лидера и отдаст мне гитару.

- Зачем ты ему отдаешь гитару? – спросил он недружелюбно, подходя к нам.

- Выдохни, – я постарался говорить миролюбиво, – я просто увожу наши инструменты домой, захвачу и Линин, потом она заберет свою гитару. Ден, нам неделю друг друга терпеть, сбавь обороты.

- А этот чего все пялится? – неожиданно спросил чужой солист, кивнув головой в сторону жюри.

Я и Линка посмотрели в указанном направлении, Быстров пристально наблюдал за нами. Дена бесит внимание продюсера, значит, он не причем, радует.

- Скучно ему, бедному, – усмехнулся я и направился прочь.

Миха подхватил наш инструмент и потащил его к моей машине. Заметив, что я несу неучтенную гитару, он ухмыльнулся:

- Лишаешь конкурентов их оружия?

- Наоборот, помогаю сохранить, – ответил я.

- Кстати, девчонка была с другой гитарой, твою уже вернула? – поинтересовался мой друг.

- Той гитары больше нет, – спокойно ответил я.

- Чего? – Миха даже приостановился.

- Украли, – коротко ответил я.

- Рассказывай, – велел он.

Вздохнув и немного смягчив краски, полностью избежав эпизода с моей яростью и попыткой убить насильника его же оружием, я поведал наши очередные с Линкой приключения.

- Че-то проблемная кукла какая-то, – произнес Миха, раздавив окурок носком кроссовка. – Как ты с ней контачишь?

- Когда как, – улыбнулся я. – То смеемся, то деремся.

- Милые бранятся, только тешатся, – изрек народную мудрость мой друг детства.

- Я был послан, – хохотнул я.

- Ты?! – не поверил Мишка, и я весело кивнул. – Да, ну-у, ты ж красавчег.

- Не трави душу, – всхлипнул я, и мы рассмеялись.

Неожиданно за спиной послышались быстрые шаги. Обернувшись, я заметил Дена. Он поравнялся с нами и потянул за чехол Линкину гитару. Я удивленно приподнял брови.

- Я сам отвезу, – сказал он.

- Мы с Лииной договорились…

- На, – Ден сунул мне мобильник, на том конце зазвучал голос моей соседки:

- Отдай ты ему гитару, – раздраженно произнесла она. – Мозг уже вынес.

- Как скажешь, – вышло немного сухо, и я сунул солисту «Деоса» инструмент.

Машины у нас оказались припаркованы недалеко друг от друга. В этот раз я тоже остановился у мечети, не найдя другого места. Ден открыл заднюю дверцу и сунул туда гитару блондинки. Затем щелкнул кнопкой сигнализации, смерил меня высокомерным взглядом и удалился. Стекла у машины оказались затонированы, и содержимое автомобиля было невозможно рассмотреть. Убедившись, что никому нет дела до чужого инструмента, я открыл заднюю дверцу своей «Ауди», и Миха сгрузил наши гитары, палочки Штурма, кстати, тоже были тут. В «Хоррор» я вернулся быстро, опять прошел проходными дворами, чутко прислушиваясь, не слышно ли где возни или сдавленных криков. Но нет, в этот раз Линка сновала по залу, разнося заказы. Мои орлы уже скооперировались с «Деосом» и усиленно налаживали контакт, о чем свидетельствовали пустые бокалы из-под пива. Ден пил водку, единственный. Меня встретили серединка на половинку. «Сателлит» радостно ревел, «Деос» сдержано улыбался, Ден криво усмехнулся. Я приветствовал всех одинаково, доброжелательной улыбкой. Как мы будем работать с этим… лидером, я представлял себе плохо. Разговор шел ни о чем. О будущем совместном выступлении никто не говорил сегодня. Обсуждали музыку, выступление конкурентов, особенно пару соперников в третьем туре. Поспорил о футболе, подначили друг друга. В общем, контакт вроде как налаживался. Наши ударники так вообще объединились отдельной кастой и что-то выстукивали друг другу на столешнице, жарко споря. Забавно они смотрелись: оба тощие, более всего подходившие под определение – хлюпик. Но один блондин с короткими волосами, второй брюнет с гривой по пояс, которой он с упоением тряс время от времени под выступление местных групп. Тусик исчезла вскоре после того, как я вернулся. Линка несколько раз подбегала к нам, но демонстративно игнорировала, что меня, что Дена. С остальными вполне дружелюбно болтала, особенно со здоровяком, игравшим на соло-гитаре, по имени Макс. Тот еще и потискал блондю, под ее хихиканье. Я не мог сдержать улыбки, глядя на это дуракаваляние. После очередного такого баловства, когда Линка умчалась работать дальше, меня окликнул уже порядком пьяный Ден.

- Выйдем, – кивнул он на выход.

- Запросто, – я пожал плечами.

Я начал вставать, когда Миха дернул меня назад, а Макс шикнул на Дена. На этом вроде все успокоилось. Около двух часов ночи к нам подошла Лина. Она уже была в куртке.

- Я все, – сказала она.

- Выпей за следующий тур, – Ден похлопал рядом с собой.

- Я устала, Ден, и хочу домой, – ровно ответила Лина. – Где моя гитара?

- У меня, – ответил лидер «Деоса» и встал.

Я проследил за его покачивающейся походкой, неодобрительно скривился, но не полез, видя, что моя соседка не протестует. После того, как они скрылись, мы просидели буквально минут десять. Еще немного постояли на улице, пока парни курили, затем Макс с Ильей, ударником «Деоса», а с ними и Штурм отправились на метро, Слива и Миха решили немного пройтись со мной. А мне просто было тревожно за мою девочку-панду, которая ушла с пьяным Деном. Если он ее повезет до дома, даже не хочется думать, во что может вляпаться пьяный водитель, особенно самоуверенный.

- Куда идем? – спросил Миха.

- Хочу посмотреть, уехал это кривой бумеранг, или нет, – ответил я.

- Ревну-ует, – протянул Слива.

- Забо-отится, – поднял указательный палец вверх Миха.

- Горите в аду, гады, – усмехнулся я, пытаясь отделаться от уже знакомого ощущения надвигающейся опасности. – Черт, – выругался я, достал телефон и набрал номер Линки.

Через несколько гудков на вызов ответили:

- Ден, ты рехнулся? – явно испуганно произнесла моя соседка и вскрикнула. – Отпусти! Ден… – имя солиста прозвучало сипло.

И я вновь сорвался, слушая звуки возни, хрипы Лины и невнятное бормотание пьяной скотины. До мечети я домчался меньше, чем за минуту, и сразу ринулся к «Форду», покачивавшемуся на рессорах.

- Влад! – крикнул позади Миха.

Не слышал, ничего не слышал, кроме жутких звуков. Дверь не открылась, и я ударил локтем. Стекло осыпалась на осколки. Я просто знал, как и куда ударить. В этом момент я все знал. Ден оторвался от сипящей полузадушенной Линки, которую он прижимал к откинутому переднему сиденью своим весом. За доли секунды открыл дверь и ухватил урода, вытаскивая на улицу. Удар, еще удар, бью кулаком, как кузнец молотом по наковальне. Бью, молча, блокируя слабые попытки сопротивления. Бью, не задумываясь куда, и как сильно. Я сейчас ненавижу его, ненавижу так сильно, что могу убить без сожалений. Могу, но не делаю этого, потому что к нам подлетают Миха и Слива. Миха оттаскивает меня, Слива поддерживает Дена. Его лицо залито кровью. Мне плевать. Но в сознание проникает крик друга: - Влад, охренел?!

И тут же я слышу другой голос. Она не кричит, но я все равно слышу:

- Влад, остановись, пожалуйста, хватит.

И я останавливаюсь. Разворачиваюсь к зареванной блондинке, делаю к ней шаг, еще шаг и закрываю собой, следя за тем, чтобы больше никто не подошел.

- Идем домой? – спрашиваю я, как только меня немного отпускает.

- Да, – отзывается она.

- Я провожу, а вы доставьте господина Левковского в больницу, ему нужна врачебная помощь.

Резко разворачиваюсь и пристально смотрю на Быстрова. Он мне тоже не нравится, и я не хочу отпускать с ним мою девочку-панду. Но Миха вновь оттаскивает меня.

- Влад, ты не в адеквате. Пусть ее проводит более трезвый.

- Я не пьян, – отвечаю я и вижу, как Быстров увлекает за собой Линку.

Она сделала насколько шагов, как мне показалось автоматически, вдруг вскинулась:

- Гитара! – и побежала к машине, вытащила оттуда свой инструмент.

Быстров перехватил, закинул себе на спину, приобнял за плечо, они отошли на несколько шагов. Он обернулся, одарив меня надменным взглядом… …Бои закончены. Народ Рима потянулся вниз. Мой хозяин встает, подает руку, и беловолосая девушка в синем одеянии поднимается вслед за ним. Она дарит мне мимолетную, но ласковую улыбку. Я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ. Мой хозяин, приобнявший ее за плечо, оборачивается и смеривает меня надменным взглядом. Мое лицо становится каменным. Ревность рвет грудь, но она просила еще немного потерпеть, и я терплю, но видят боги, как мне тяжело сдерживаться…

- Эй, Ромео… – Миха щелкал перед моим лицом пальцами. – Ты в коматозе что ли?

- Это он, – произношу я, еще не до конца вернувшись в эту реальность. – Это мой хозяин.

- Мля-а, красавчег крезанулся, – горестно вздохнул Миха. – И кто же будет петь в третьем туре? Этому козлу ты разбил рожу в мясо, вроде ребра переломал, не удивлюсь, если это не все травмы. Ты в дурку поедешь. Остается только кукла, если со стрессом не сляжет. А у меня из данных вокалиста только голый энтузиазм. Очухивайся, дурень, – и он снова пощелкал пальцами.

Я огляделся и только сейчас понял, что мы стоим в том самом проходном дворе. Миха увел меня.

- А Слива где? – спросил я.

- Повез козла в больницу. Слива ему втирает, что настоящие мужики не стучат, – пояснил мой друг. – Хотя, тебя твой родитель отмажет. Не захочет, так мать поработает. За это я спокоен. Ты где так драться научился? Не помню, чтобы ты такое мочилово устраивал. Обычно как-то изящней дерешься и с меньшими травмами.

- Темная сторона проснулась, – мрачно усмехнулся я. – Куда хлыщ повел Линку?

- А хрен их знает, – пожал плечами Мишка. – Они отошли, тебя вдруг вштырило, и я потащил твою тушу подальше от места трагедии. Хорошо, хоть шел, как лунатик, но шел.

- Место трагедии, – машинально повторил я. – Как же ты прав, Мишань.

- В чем? – подозрительно спросил он.

- Сам ни фига не пойму, просто чувствую, – ответил я, и мне отвесили чувствительный подзатыльник.

- Хватит мне нервы мотать, я и так псих, – проворчал Мишка. – Сейчас идешь баиньки, все отключаешь и спишь, пока не выспишься, ну, или пока мозги на место не встанут.

Хотел было ответить, что во сне мне бреда еще больше видеться, но удержался.

- Может, с тобой остаться? – спросил Миха.

- Не надо, в окно не выйду, газ не включу, курить в постели не буду. Черт, я даже не курю, – огорчился я.

- Ну, все, включил свое стремное чувство юмора, значит, жить будешь, – деловито сообщил этот доктор Пилюлькин.

- У тебя тоже стремное, – я решил немного обидеться.

- Знаю, Владенька. Вместе шутить учились, – хохотнул мой друг. – Все, красавчег, споки-ноки.

- Угу, еще добавь, чмоки-чмоки, – хмыкнул я.

Миха сунул мне фигу под нос, проследил, как вхожу в подъезд, и ушел. А я поднялся к себе, стараясь не смотреть на обшарпанную дверь на втором этаже. Слишком странными были мои чувства, бушевавшие сейчас. От Михи я их утаил, а от себя не получилось. Это был такой ядреный коктейль, что самому делалось страшно. Главное, что сейчас отсутствовало ощущение грядущей беды. Все остальное перетерпеть можно. Уже раздевшись и упав на диван, я включил телевизор и бездумно уставился на экран. Не знаю, сколько я просидел в ступоре, раз за разом, прокручивая в памяти последнее видение. Почему я раньше не замечал сходства? Потому что черты до этого как-то плыли, а сегодня сложились в четкую картинку. Я телохранитель, он мой хозяин… во сне и в видениях. А еще у меня прохудился чердак, и это досадно. Кажется, мне нужен мозгоправ. Странно, что в своих видениях я не увидел еще ублюдка Дена или своих друзей. Еще бы льва с головой отца и тогда все, можно самому сдаваться. Звонок в дверь вырвал меня из омута самоиронии. Я подошел к двери, открыл ее и зачарованно уставился на Линку, за спиной которой все еще болталась гитара. Я, молча, посторонился, и она вошла в квартиру. Молчание затягивалось. Она смотрела себе под ноги, я на нее.

- Как ты? – спросил я, нарушая гнетущую тишину.

- Нормально, – тихо ответила Лина.

Посмотрела на меня и тут же снова опустила лицо, по которому была размазана ее боевая раскраска. Я успел увидеть темные следы на ее шее от пальцев Дена, кулаки непроизвольно сжались, и захотелось добить ублюдка.

- Я хотела… – она судорожно вздохнула, как бывает после того, как человек надрывно плакал. – Я зашла снова поблагодарить. – Девчонка на мгновение бросила на меня быстрый взгляд.

Хотелось притянуть ее к себе, зарыться лицом в волосы и так затихнуть, но я продолжал стоять и смотреть.

- Ты настоящий сателлит, – она как-то вымучено улыбнулась.

- А ты на богиню не похожа, – ответил я. – На взъерошенного птенчика похожа.

- Да уж, – Лина усмехнулась. – На ворону.

- Если только альбиноса, – внес я предположение.

- У меня глаза на красные, – проворчала она.

- Голубые, как небо, – почти шепотом ответил я. – Самые красивые глаза, какие я видел.

Линка изумленно, и даже испытующе посмотрела на меня, затем помялась и кивнула на дверь.

- Я пойду?

- Иди, – ответил я, подавляя желание сказать – останься.

Девчонка шагнула ко мне, и я даже не сразу сообразил, что она хочет сделать.

- Мне так не достать, – тихо произнесла моя соседка.

Я опомнился, улыбнулся и подставил щеку. Она потянулась, легко коснулась губами щеки, потом еще раз, еще, и вдруг, обхватив мое лицо ладонями, поймала губы. Я распахнул глаза, поймал ее испуганный взгляд.

- Лина, – выдохнул я и обнял ее.

Зарылся пальцами в волосы, лохматя их еще больше, провел второй рукой по еще влажной щеке, сжал плечи и целовал. Целовал так, словно нашел в пустыне источник. Она отвечала, впервые отвечала. Вцепилась пальчиками мне в плечи, скользнула ладонями по груди, вызвав этим мой судорожный вздох, оплела шею, прижимаясь ко мне всем телом. Я оторвался от ее губ, прижался лбом к ее лбу, и мы так замерли.

- Останься, – попросил я. – Я не буду приставать, просто останься.

- Я не знаю… – прошептала она.

- Я буду спать в другой комнате, – продолжал я уговаривать, пропуская между пальцев шелковые белые пряди.

- Обещаешь? – улыбнулась Лина, и я кивнул. – Только мне сначала надо умыться.

- Ванна там, – указал я.

Снял с ее плеча гитару, отнес в комнату и вернулся к ванной, опасаясь, что девчонка сейчас передумает, если останется наедине с собой. Лина увидела меня в зеркале и смущенно улыбнулась. Потом мы сидели на кухне. Она выудила из запасника своего знакомого бутылку коньяка.

- Только чуть-чуть, а то еще трясет, – предупредила она.

Да я соглашусь со всем, что ты скажешь, только не уходи, пожалуйста! Она села напротив, мы чокнулись и, молча, выпили. Линка тут же запила коньяк водой, а я негромко рассмеялся. Она что-то проворчала, но тут же улыбнулась.

- Есть хочешь? – спросил я.

Девчонка помотала головой. Мы снова выпили. Уставшая и сильно перенервничавшая, она быстро захмелела. Наверное, поэтому решилась спросить:

- А что за малыш был с тобой в ресторане?

- Фантом из прошлого, который решил неожиданно восстать, – усмехнулся я. – Никто, в общем. Она подошла ко мне как раз перед вашим приходом.

- Она тебя целовала, – немного недовольно заметила соседка.

- Я сам был в шоке, – честно признался я. – А что тебя связывает с Быстровым?

- Предлагал сольную карьеру, если не пройдем в конкурсе, – Лина устало вздохнула и подперла щеку кулаком. – В ресторан пригласил, – она зевнула. – А сейчас уже, наверное, передумал, – девчонка пьяно хихикнула, не открывая глаз. – Я ему по морде дала.

- Он приставал? – моментально напрягся я.

- Забей, – она снова зевнула, положила руки на стол и опустила сверху голову. – Я сейчас, только минуточку, – сонно пробормотала Линка и засопела.

Я подпер щеку кулаком, и какое-то время смотрел с улыбкой на этого воробышка, давая ей покрепче уснуть. После раскинул диван и вернулся на кухню. Осторожно взял на руки, отчего девчонка вздохнула и снова затихла. Уложил Лину, но раздевать не решился. Немного подумал, взял вторую подушку и пристроился рядом. Наверное, утром меня ждет недовольное личико, но уйти в другую комнату, как я обещал, было выше моих сил. Из коридора раздался звонок Линкиного мобильника. Я вскочил и помчался к куртке, где лежал телефон. Хотел уже скинуть, но увидел, что это ее соседка. Помялся, но все-таки ответил, сообразив, что подруга волнуется.

- Ты где шляешься? – услышал я возмущенный голос Ники.

- Ника, доброй ночи, – поздоровался я.

- Это кто? – с подозрением спросила девушка.

- Это Влад, я живу сейчас в квартире Бориса. – Пояснил я. – Ника, ты только не подумай ничего такого, просто Лина уснула, и я не стал ее будить. Она в порядке и рядом.

- Ну, ладно, – хмыкнула Ника. – Пусть спит, спасибо, что ответил, Влад.

- Не за что, спокойной ночи, – ответил я.

- Спокойной, – сказала она и отключилась.

Я выключил на телефоне звук, решив, что все важные люди уже позвонили, то же самое проделал со своим. Затем снова лег рядом с Линой, обнял ее, уткнулся носом в макушку и после этого провалился в сон, впервые за эти дни, чувствуя полный покой.

Лина

Началась сессия. Вот как-то так хоп, и придя в понедельник, мы обнаружили на стенде расписание экзаменов и зачетов. А все потому, что нам успели выдать необходимый материал по большинству дисциплин, и уже с месяц мы занимались повтором изученного. Естественно, студенты расслабились, и предпочти свои личные дела парам, считая выше своего достоинства слушать одно и то же по второму, а то и по третьему кругу.

В тот же день, злорадно ухмыляющийся, Гоблин встретил нас на второй паре «радостным» известием о том, что с нашей группы, как с самой любимой, он будет требовать чуть больше, чем с остальных. Ведь мы же любимчики. От такой новости у народа округлились глаза, потому как осчастливили нас подобным статусом впервые. Обычно Гоблин гонял нас «и в хвост, и в гриву», нещадно диктуя со скоростью пулемета и муштруя судорожно скрипящих мозгами студентов направо и налево. И вот теперь начался ад предсессионной подготовки, от которой взвыл весь поток.

Как я среди этой кутерьмы нашла время в понедельник забрать и оплатить у Александра гитару – сама удивляюсь.

Шеф торжественно вручил мне чуть потертый Fender Squier, даже пожертвовав к инструменту чехол, принял от меня взамен конвертик с доплатой, и, крайне довольный сделкой, помахал мне ручкой, пожелав удачи во втором туре. Даже с учетом того, что обмен был несколько неравноценным, я была дико рада тому, что у меня вновь есть своя личная басуха, и даже остались еще средства на выживание до стипендии.

Помня свой договор с Владом, с едва разлипающимися глазами, я уже третий день подряд приходила к нему, до вылета на пары, готовя завтрак и неизменно целуя в щеку его спящее тело. Парень при этом так мило улыбался, что мне даже начинал нравиться этот процесс. На душе как-то легче становилось, и проблемы в универе отступали на задний план. Хотя на второй день в голову пришла мысль, что будет, вздумай сосед проснуться и застукать меня за подобным приветствием. Ведь спящие люди реагируют по-разному. Не дай бог подумал бы, что домогаюсь. Об инциденте в ресторане мы с Владом так и не поговорили – не до того было, хотя вопросы жгли язык. А при воспоминаниях о том, как та черноволосая краля прижималась к парню – и вовсе вместо поцелуя в щеку, хотелось пристукнуть его чем-то потяжелее. Но меня останавливала все та же светлая улыбка, появляющаяся на его лице стоило мне приблизиться к спящему соседу. На самокопания «какого фига он на меня так действует?», слава богу, времени у меня не было, и я выкидывала их из головы, как не рациональные именно в этот момент.

На третий день своего личного Армагеддона, после обязательного утреннего визита к моему личному спасателю, все еще сонная, но уже в более приподнятом настроении, вернулась домой, где на пороге меня уже ожидала ехидно улыбающаяся Ника, при виде меня выдавшая неизменное: - Богиня навещала своего верующего? И как? Коленопреклонно молился? – эта фраза встречала меня на пороге все эти дни. В первый раз в сторону ржущей конем подруги полетело все, что попалось мне под руку. Сейчас я уже как-то попривыкла, и просто пожала плечами.

-Угу, молился. В горизонтальном положении и, не открывая глаз, так я его ослепляю, – фыркнула, натягивая куртку. – Спит как сурок, лентяй. Мне бы так.

-Ничего, и на нашей улице перевернется грузовик с евриками, – подмигнула подруга, и первая покинула квартиру, увозя свой транспорт в прохладу утра.

Схватив велосипед практически в зубы, я поспешила следом, наверстывать упущенные за этот учебный год знания. К середине недели хотелось, мягко говоря, послать все лесом и вернуться в кулинарный колледж, потому как рецепты были куда проще, чем продирания сквозь дебри психологии нынешнего потребителя и маркетинговые ходы супер-менеджеров современности.

Копания в библиотеке приходилось чередовать с репетициями, что не предавало мне бодрости, и я представала вечером в состоянии свежевыкопанного зомби, без сил падая на кровать и моментально вырубаясь даже не поев. Благоразумный Жорик, видя неадекватную хозяйку лишь рано утром и поздно вечером, шел выпытывать корм у Ники, зная, что от меня можно получить исключительно пендаль.

Песня на второй тур неожиданно придумалась всего за час. Слова получились, однозначно странными, но было ощущение, что шли из самой глубины моей души. На репетиции Ден старался общаться подчеркнуто мило, хотя я ловила на себе довольно красноречивые взгляды. Илюха заметно нервничал, пытаясь скрыть это за потоком скабрезных шуточек и приколов, но знающим его не первый год нам было ясно – еще немного, и блондин пустится во все тяжкие в попытке снять напряжение. Макс же был как обычно спокоен как скала, неизменно привнося равновесие и одергивая периодически расходившихся друзей. Быстров больше не дергал меня звонками, видимо, рассчитывая еще раз поговорить при личной встрече.

Обозначенные для подготовки дни пронеслись так стремительно и сумбурно, что я опомниться не успела, как нагрянул день второго этапа конкурса. Нервно поглядывая на часы, и толком не вслушиваясь в слова лекторов, я даже не реагировала на шипение Ники. А под конец учебного дня даже умудрилась нахамить Гоблину, когда он сделал мне замечание в окне между парами.

Я тихо-мирно сидела на подоконнике, прикрыв глаза и прокручивая в голове песню. Ника еще после первой пары ускакала в деканат, выполняя обязанности старосты группы и уточняя списки допущенных до экзаменов. Рука споро выстукивала ритм по коленке, как эту самую руку резко, и довольно болезненно перехватили. Открыв глаза, дабы высказать хватателю степень своего негодования, столкнулась с мутно-зеленым взглядом профессора психологии.

-Так-так, прогуливаем пары, милочка? – процедил старичок-болотничок, сдергивая меня с моего места и внимательно осматривая мою конечность. На свою беду сегодня я была в футболке.– Татуировки, значит. Мечтаете выделиться, Золотникова? У вас это получается просто прекрасно и без этих украшений. Вы почти весь год спали на моих лекциях, и я подумываю, а не устроить ли вам веселый экскурс в Психодиагностику, дабы удостовериться, сможете ли вы достойно сдать экзамен?

-На все воля ваша, профессор, – процедила я, выдергивая руку. – Но как бы там ни было – это не повод причинять физический вред вашей студентке, вам не кажется?

-Дерзите, Евангелина, дерзите. Ай, не допущу, – с ехидной усмешкой протянул этот мерзкий прыщ, и я взорвалась. Мало того, что сессию нам устроили как минимум на две недели раньше положенного, конкурс на носу и с кое-кем отношения совершенно не понятные. В душе раздрай полный. Так еще и этот прицепился, руки распускает, угрожает.

-А не пойти ли вам, дорогой Сергей Юрьевич, учить уму разуму первокурсников? Уж поверьте, я и без ваших дополнительных занятий великолепно знаю материал. И докажу вам это на экзамене. А теперь будьте так любезны, закройте рот и дайте пройти! – да, я переборщила. И судя по злобному шипению вслед – ждала меня кара небесная, в виде мстительного Гоблина, чье самолюбие я явно задела. Но блин блинский! Довел, сволочь зеленая!

Именно в таком взвинченном состоянии я доехала до дома, наплевав на оставшиеся три пары. На часах был полдень, а голова гудела так, будто я отпахала весь день.

Ввалившись в квартиру, первым делом метнулась в душ. Ужасно хотелось смыть с себя мерзкое ощущение, будто от чего-то липкого и плохо пахнущего, которое осталось после разговора с преподавателем. Прохладная вода ударила в лицо, и я шумно выдохнула, прикрыв глаза. Неожиданно, как удар по голове, перед глазами опять предстало то странное видение.

Жаркое солнце, белокаменное античное здание, и парень, с теплыми карими глазами, тянущий ко мне руки. И я ныряю в эти сильные, но бережные объятия, словно желаю спрятаться от всего мира. Он осторожно целует мою макушку, и руки на моей талии сжимаются сильнее. Прижавшись щекой к нагревшейся от летнего зноя кожаной пластине нагрудника, жадно вдыхаю такой родной аромат.

-Я больше не могу ждать. Это невыносимо, любимая. Этот зверь, в конце концов, получит то, что ему нужно – тебя, – с отчаяньем шепчет мой избранник.

-Потерпи еще немного, прошу тебя. Я уже переговорила с отцом, и мы сможем бежать. Просторы Римской Империи огромны, Юлиус, нам будет, где скрыться, – поднимаю на него взгляд, и тону в нежности, предназначенной лишь на мне.

-Я потерплю, но только ради тебя, Оливия, – мой возлюбленный улыбнулся, и припал к моим губам долгим нежным поцелуем, волнами тепла и счастья отзывавшимся во всем теле.

-Только ты, Юлиус, навсегда, – прошептала я, лишь стоило прерваться поцелую.

-Навсегда, Оливия, – страстный шепот, и новый долгий поцелуй.

Пришла в себя, упираясь затылком в холодный кафель стены и судорожно втягивая в себя воздух. Вкус губ, радость встречи, нежность и любовь бурлили сумасшедшим коктейлем в крови, будто это все произошло прямо сейчас и со мной, а не являлось лишь игрой переутомленного мозга.

-Да что ж это такое! Бред какой-то, – помотала головой, выгоняя из мыслей то тепло во взгляде парня, по велению моих мыслей так похожего на нового соседа. – Это все от частого общения и долбаной сессии. И весна. Надо поменьше читать на ночь было книги по мифологии. Приглючится же с недосыпа. – Пробормотала себе под нос и растерла влажное от брызг лицо.

Я судорожно выключила воду и, обернувшись полотенцем, прошлепала босыми ногами на кухню. Потом от Ники, конечно, влетит за мокрый пол, все же паркет имеет противную тенденцию вспучиваться от попадающей на него влаги, но сейчас было не до поиска тапок. Срочно требовалась доза кофеина для прочистки мозгов. Кнопка чайника щелкнула, оповещая о том, что крутой кипяток готов вступить в реакции с растворимым кофе, и я поспешно наполнила чашку. Грея руки о раскалившуюся керамику взобралась на подоконник в своей комнате, бездумно разглядывая через ветви высоких лип скверик внизу. Вот пронесся какой-то пацан, таща на буксире до жути мелкую, лохматую визгливую собачку. Вот стайка девчонок выпускниц, из школы поблизости, нервно оглядываясь и прикуривая на ходу, нырнули в ту самую злосчастную подворотню, где канула в небытие гитара Влада. Вот сам Влад, в одних трениках и обтягивающей рельефный торс белой футболке разминается на дворовых тренажерах…Стоп! Влад?

Отставив чашку в сторону, сама не знаю почему, жадно впилась взглядом в стремительно двигающуюся фигуру, отмечая отточенность движений, перекатывающиеся под пропотевшей тканью жгуты мышц и легкую задумчивую полуулыбку на лице. Сколько я так следила – не знаю. Из оцепенения меня вывело то, что объект моего наблюдения, резко обернувшись, неожиданно поднял голову, посмотрел на окна нашего дома, будто почувствовав, что за ним наблюдают. Тихо взвизгнув, скатилась с подоконника и плюхнулась на пол. Щеки залил жаркий румянец. Черт! Подглядывала за красивым парнем, как малолетка какая-то озабоченная! Стоп, красивым? Это я сейчас подумала? Вот же…Мне нельзя в него втрескаться! Он конкурент! Конкурент и бабник!

Бормоча это, как мантру, судорожно расчесала и высушила волосы, влезла в джинсы и майку, и тяжело вздохнула. Вашу дивизию. Похоже, все-таки я втюрилась в этого мажора. Иначе, почему сейчас с таким жадным маниакальным азартом следила за каждым его движением? Ничему-то тебя жизнь не учит, Лина!

Надо срочно заесть стресс. И ничто не поможет мне в этом успешнее, чем мороженка! На свое счастье я как раз вчера забегала вечером в магазин, прикупить еды, и, не удержавшись, приобрела и пару брикетов любимого шоколадного пломбира.

Вскоре от одного из них осталась лишь начисто вылизанная обертка, и я довольно улыбнулась. Вот теперь мне однозначно легче. И видение тренирующегося соседа перед глазами больше не мелькает. Кстати о нем, надо бы сходить, пока он там проветривается, еды приготовить, раз уж у меня свободное время. А то вечером я буду на работе допоздна, и вряд ли с утра окажусь в адекватном состоянии для готовки хоть чего-то приличного.

Натянула кеды, на всякий случай посмотрела в зеркало, удовлетворенно отметив, что синяк после нашей разборки со Светкой уже сошел, и распахнула дверь. Да так и застыла на пороге, растерянно смотря на остановившегося перед моим порогом Влада. Он пару секунд изучал меня, а потом шагнул ближе, с улыбкой подставляя щеку. Ну да, этот соня же не в курсе, что я с утра уже свою часть договора выполнила. Делай морду кирпичом, Лина! Ты ничегошечки в окно не видела!

Тяжело вздохнув, привстала на цыпочки, потянувшись к слегка заросшей щетиной щеке. Неожиданно Влад повернул голову, обдав меня запахом натруженного тренировкой тела и дорогого парфюма. Сверкающие золотистыми искорками смеха, глаза оказались нереально близко. Он медлил лишь мгновение, прежде чем со странным, полным блаженства стоном, прижать меня к себе, накрыв мои губы своими. Все мысли моментально вымело из головы. Ноги стали ватными и подкосились бы, не придерживай меня сильные руки. Все как там, в моем видении. Нежность и волны жара, затопившие сознание, трепет внутри и непреодолимое желание обнять и не отпускать ни на шаг. Замерла испуганной ланью, боясь самой себе сознаться в том, что тону в этих нереальных ощущениях. Осознать, что готова сдаться во власть победителю. Уже решилась ответить, как за спиной Влада что-то щелкнуло, разрушая миг моей неожиданной храбрости. Парень отпрянул от меня, разрывая контакт и тяжело дыша. Я же, не удержавшись на ослабевших ногах, вынуждена была опереться о стену, дабы не сползти позорно на пол.

Влад попытался завязать дурацкий по своей сути разговор, видимо, стремясь скрыть возникшую неловкость. Я же медленно приходила в себя. Это что вот сейчас было? И, черт возьми, какого фига это было так…приятно? И так хочется продолжить, а? Лина, срочно бери себя в руки!

Мимо нас, окинув цепким взглядом композицию, величаво проплыла соседка, тетя Люда, гроза и надсмотрщик нашего подъезда. Наверняка к вечеру по всему району уже распространится слух о том, что «Та самая безголовая Линка, из пятой квартиры, прелюбодейничала прямо на лестничной клетке, на глазах у оскорбленной сим непотребством публики». Но сейчас мне было глубоко плевать на слухи. В себе бы разобраться.

Проводив взглядами массивную спину соседки, я захлопнула дверь в собственную квартиру, и последовала за Владом, сумбурно размышляя как мне теперь себя с ним вести? Ведь и не врезать даже сейчас. Уже спустила с рук, отреагировав более чем ровно. А после боя шашками не машут.

На входе в квартиру Влад выругался, но объясняться не стал, махнув рукой в сторону кухни и выдав:

- Работай, хозяюшка, – убежал смывать последствия тренировки.

Пожав плечами, проследила широкую спину взглядом, пока за парнем не закрылась дверь, скинула кеды, и проследовала уже в знакомом направлении, по дороге заглянув в комнату. Ба, даже постель заправил! Вот это я понимаю, правильное воспитание! Осталось только готовить научить, и стиральной машинкой пользоваться – и моя помощь будет без надобности.

Из ванной донесся шум воды, и я хмыкнула, продолжая свой путь на кухню. В холодильнике ожидаемо были лишь сосиски и банка непонятно откуда взявшейся тут квашеной капусты. Поморщившись, извлекла сии продукты и поставила капусту тушиться. В голове крутилась новая песня группы «Nickelback», и пока хозяин дома не слышал, решила тихонечко подпеть навязчивому мотиву, притопывая в такт ногой. Помешивая кислую субстанцию, ощутила затылком взгляд и развернулась. Культурных слов не нашлось, дабы описать увиденное. Сперва оглушает своим явлением в одних трениках и с мокрым голым торсом, теперь вообще в одном полотенце! Да я же просто-напросто сейчас слюной захлебнусь!

Непроизвольно скользнула взглядом по крепким рукам, торсу, кубикам пресса, со стекающими струйками воды, капающими с волос. Боже, у него даже косые мышцы были рельефными!

- Оделся бы ты, – собрав волю в кулак придала строгости голосу и отвернулась, дабы не заработать косоглазие, пытаясь не смотреть туда, куда вела темная дорожка коротких волосков, начинающаяся чуть ниже пупка. Парень, кажется, понял свою оплошность и поспешно ретировался. Я же погрузилась в свои панические мысли, о том специально ли он все это мне продемонстрировал, или же по забывчивости, как Влад еще что-то сказал, уже выходя из кухни. Слов я не расслышала, а потому вынуждена была вновь повернуться, переспросив и старательно отводя взгляд от того самого, смущающего фактора. Но, как выяснилось, их величество изволили продекламировать какую-то детскую считалочку, и я зря подвергала собственную психику очередному испытанию. Он еще что-то спросил, уже из соседней комнаты, но я опять пропустила мимо ушей, рассматривая стаю ворон, кружащих за окном и пытаясь оклематься от подобной демонстрации.

Как оказалось, Влада опять интересовал вопрос с моим инструментом. Он уже спрашивал, и даже предлагал помощь, еще пару дней назад, но я ее отвергла, не желая еще сильнее ввязываться в долги. И так по самое не балуйся тут влипла. Тем более что на тот момент я уже была счастливой обладательницей «Фендера». Порадовала парня ответом, что вопрос решен, и он с явным облегчением выдохнул. Неужели он серьезно переживал по причине того, что мне не на чем будет играть? Смешной. Я же конкурент, как-никак. Пока обдумывала и этот вопрос, лидер Сателлита успел умотать в неизвестном направлении.

Что-то я сегодня излишне задумчивая. Быстро покрошив в капусту сосиски, накрыла блюдо крышкой, и, оставив томиться на медленном огне, перешла в комнату. От сегодняшнего сумбура голова шла кругом, и, упав на чужую постель, я прикрыла глаза, ощущая уже знакомый приятный аромат ее владельца. Последней мыслью стало то, что я всего минуточку полежу вот так, и с новыми силами поеду на смену.

Разбудил меня резкий запах горелого. Подлетев на кровати и ужаснувшись клубам дыма, заполняющим коридор и постепенно затекающим по потолку в комнату, метнулась к его источнику. С руганью на свою глупую голову выключила газ под безбожно сожженным ужином для Влада, открыла настежь окно и на вытянутых руках вынесла сковороду в туалет. Нет, ну это надо же! Уснула в чужом доме, да еще и последние продукты извела! Позор на мою блондинистую голову! Повар, называется!

Избавившись от улик, быстро отскребла гарь от пострадавшей кухонной утвари и проветрила помещение. И, наконец, смогла взглянуть на часы. Екарный бабай! Опаздываю! И впрямь, Лина, ты – ходячее несчастье!

Выскочила из чужой квартиры я как ошпаренная.

Быстро переоделась дома в свой неформальный прикид, и направила стопы на работу. Сегодня опять предстояло сочетать мельтешение за барной стойкой с выступлением, но я надеялась, что хоть так смогу отвлечься от напрягов в учебе и непонятной личной жизни, и собрать мысли на более важных проблемах.

Полумрак бара встретил меня подозрительной тишиной. Не играла музыка, свет исходил лишь из ламп над барной стойкой. Порыскав по помещениям, обнаружила полный состав жюри и начальство в его кабинете, что-то довольно шумно обсуждающими.

-А, Лина, привет. Ты пока там подготовь все, скоро начнем настраивать оборудование, – Александр, заметил стоящую в дверях меня, махнул рукой. Я кивнула и, поздоровавшись с остальными мужчинами, вернулась в зал, отметив странный приценивающийся взгляд продюсера, скользнувший по мне. Стало жутко не по себе, и больше из-за своего рабочего места я старалась не высовываться, опасаясь столкнуться с этим непонятным типом.

Наконец, двери бара распахнулись перед страждущими, и помещение стало наполняться народом. Так как половина участников отсеялась еще в прошлом туре сегодня был не такой ажиотаж как в прошлый раз, но мне на помощь все же подоспела Малина, на ходу стягивая куртку и широко улыбаясь.

-Ну что, готова, звезда наша? Опять зажжете, покорив всех? – она примостилась на высокий стул в углу и оглядела зал. – Маловасто как-то.

-Так всего восемь участников осталось. Да еще любопытствующие из не прошедших в этот тур, но их мало, – пожала плечами, наполняя очередной бокал пива страдающему от жажды пареньку.

-Привет, Лин! Как ты? Нервничаешь? – перед стойкой, широко улыбаясь, присел Денис.

-Есть такое. Все же конкурентов все меньше, и они все лучше, – вздохнула, растерев гудящие виски. – Ты номер получил?

-Да, мы предпоследние, – Ден пожал плечами, и развернулся к сцене.

-Угу, понятно, – мимо прошествовал Быстров, и я непроизвольно поежилась от его пристального взгляда. Вот не знаю почему, но этот тип меня все сильнее настораживал. – А «Сателлит»?

-Что? – Ден напрягся. И, развернувшись ко мне, прожег недовольным взглядом – Дался тебе этот «Сателлит»! Или все же решила закрутить с их солистом? – процедил он, опять отворачиваясь. Я отметила, как окаменели его плечи, и проследила за взглядом. Неподалеку стоял тот, о ком несколько секунд назад велся разговор. Хмуро окинула парня взглядом, пытаясь этим намекнуть, дабы не приближался. А то Ден опять возбухать будет. Кажется, меня поняли, потому как лидер конкурентов едва заметно кивнул, и направился к дальнему столику, где расположилась его команда с какой-то совсем юной девицей, мило прижимающейся к длинноволосому худосочному ударнику. Они перекинулись парой слов, и из-за стола поднялся, довольно прилично одетый в этот раз, басист, в своих неизменных черных очках.

-Добрый вечер, – улыбнулся он, и чуть приподняв темные стекла в металлической оправе, окинул меня странным взглядом. – Будьте добры четыре колы и одно светлое.- Я кивнула, и быстро оформила заказ, выставляя требуемое на стойку.

- Что, «Сателлит», в штаны ваш лидер навалил? – неожиданно расхохотался Ден, и схлопотал от меня подзатыльник влажным полотенцем. Чувак в очках фыркнул, независимо пожал плечами и, кинув деньги на стойку, неспешно удалился, держа в руках свою ношу.

-Ден! Прекрати уже! Мне только проблем с соседом не хватало из-за твоей несдержанности! – мрачно высказала я, смотря в упор на неожиданно смутившегося лидера «Дэоса».

-Прости, просто он весь такой надменный, будто уже победил, а мы так, под ногами мешаемся, – виновато развел он руками. – Они после нас выступают, – все же решил он ответить на мой ранее заданный вопрос, и я кивнула.

Вот и отлично. Как раз у меня мандраж спадет, и я спокойно послушаю очередную песню этих «Наемников». Усмехнулась про себя, и вернулась к исполнению своих прямых обязанностей. Ден куда-то слился, пробормотав что-то про настройку инструментов. Жюри объявило начало, и я напряженно вслушалась в песню первых конкурсантов, на автомате принимая и выполняя редкие заказы завсегдатаев. Нервозность все нарастала, и когда за мной пришел Макс, дабы помочь вынести все необходимое на сцену, я уже едва ли не в кровь искусала губы.

-Блондя, расслабься, – Макс как всегда был на редкость проницательным, и, похлопав меня по плечу, улыбнулся – Твои слова и музыка классные. Мы прорвемся!

-Да! Даже не переживай по этому поводу! Просто слови кайф! Выступаем же, и у нас столько благодарной публики! – Илья подмигнул, в очередной раз, роняя палочку из трясущихся рук. Сдержала усмешку, и подключила инструмент. Меня успокаивают те, кто нервничает не меньше меня. Была – не была. Проиграем – переговорю еще раз с Быстровым. Не хочу, чтобы ребята от огорчения бросили музыку. Они могут, я их достаточно хорошо изучила.

-Итак, господамы, группа «Дэос», лидер Денис Левковский! – громко объявил Константин в микрофон, и, подмигнув мне, откинулся на спинку кресла, явно в предвкушении. В сторону того столика, где сидел Влад, я старалась не смотреть, и так кожей ощущая его пристальный взгляд. И с каких это пор я такая чувствительная стала? Совсем я зациклилась на лидере конкурентов.

-Лина, соберись, – шепнул Макс, подтолкнув меня плечом, и занимая свое место по правую руку от Дениса. И мы собрались. И разобрались, по крайней мере, я. Разлетелась мириадами нот, утонув в переливах мелодии, погружаясь в нее, впитывая и отдавая всю себя взамен.

Слепящее лазоревое небо в середине лета

Твоя душа осталась в сиянье мира света.

Один в пустыне серой, и опоры нет,

Бежишь кривой дорогой, с пачкой сигарет.

Но лишь забрезжил финиш, из последних сил,

Всю душу в эту гонку мигом ты вложил.

И рывок последний, и последний вздох,

Но смеется небо, смех чрез грань эпох.

Рев трибун жестоких, вызвал стон в груди

Ты бежал без цели, жизнь вся позади.

Пыль дороги душит, слепит, ты упал.

Жаркий шепот в уши: Все, ты проиграл.

Отыграл последний аккорд, и я выдохнула, вновь возвращаясь в реальность и обводя взглядом зал. Предыдущие конкурсанты, что удивительно, одобрительно кивали, Быстров беззвучно хлопал, смотря прямо на меня, от чего по позвоночнику прокатилась ледяная волна, а Влад сидел со странной мечтательной улыбкой и взглядом в пространство. Вот последняя реакция вообще была непонятной.

-Блондя, мы молодцы! – возвестил Макс, смачно чмокнув меня в висок, пока я паковала гитару. Вымученно улыбнулась, и спустилась со сцены, освобождая место для следующих конкурсантов. Когда вернулась из административной коморки, куда спрятала гитару, «Сателлит» как раз настраивали инструменты. Подошла поближе, облокотившись о деревянный столбик лестницы, и поймала искрящийся весельем и уверенностью взгляд Влада. Он подмигнул, раздались первые звуки песни и…меня затянуло в очередное видение.

Передо мной раскинулся огромный Колизей. В центре идет кровавая бойня, по-другому ее не назвать. Кровь густыми алыми брызгами окропляет белоснежный песок арены. Крики и стоны, наполненные страданиями, разносятся над полем битвы. Тела, застывшие под палящим солнцем без движения и остекленевшие глаза поверженных гладиаторов. До одури хочется отвернуться, не видеть этого ужасающего месива. Но нельзя. Тот, кто восседает в ложе рядом, заметит это, и ради потехи вполне может растянуть этот кровавый пир. Он жадно ловит все мои эмоции, а потому нельзя подать и вида, что мне отвратительно, что меня мутит от того ужаса, что разворачивается внизу. И вот, остается лишь двое мужчин. Они выдохлись, и у них нет сил продолжать сражение. Но и выбора у них тоже нет. Рывок, и тот, кто приходиться мне родным братом, возжелавшим славы, с грозным боевым кличем пронзает грудь своего противника точеной сталью клинка. Ища поддержки, оглядываюсь через плечо, и..

-Сателли-и-ит! – рев ударника конкурирующей группы, и писк той самой девицы, что обнимала его перед выступлением, выдергивает меня из этого жуткого видения. Уже не глядя на сцену, пытаясь переварить странные выверты собственного подсознания, направилась на рабочее место. Кто-то что-то сказал совсем рядом, но я мазнула по расплывающемуся лицу взглядом и продолжила движение. Картина горы окровавленных трупов все еще стояла перед глазами, и в горле застрял комок тошноты.

- В третий тур проходят четыре команды, – заговорил Быстров в микрофон, и громкий отзвук его голоса, наконец, вывел меня из транса. – «Деос» – мои глаза округлились, и я радостно взвизгнула, повиснув на шее оказавшегося поблизости Макса, на нем же со спины повис Илья, вторя моему радостному взвизгу, но уже басом. Ден попытался присоединиться к обнимашкам, притиснувшись ко мне с тылов, но был жестоко пнут моей дрыгнувшейся как раз в этот момент ногой, и зашипел, с недовольством потирая ушибленный бок. – И «Сателлит»! – таки выцепила я среди гула толпы еще одно волнующее меня название, и расплылась в счастливой улыбке. Теперь можно расслабиться, аж, на неделю! Чмокнув гитариста и ударника в щеки, и вновь проигнорировав солиста, потому как он умудрился выбесить меня еще в начале вечера, я радостно упрыгала обратно за стойку, вслушиваясь в правила полуфинала. И растерянно моргнула, услышав, что оставшиеся группы будут работать попарно. Мало того, нам в напарники досталась группа Влада. И как они себе это представляют вообще? Придется поломать мозги, и пристроить куда-то одного из ударников. И следить, как бы солисты друг другу горло не перегрызли. Ден, вон, уже на Влада волком смотрит, и просит что-то у Быстрова.

Поразмыслить над сложившейся ситуацией мне не позволила нахлынувшая толпа праздновавших и выбывших, желающих надраться, как следует. Когда подошел Влад, я уже была вся в мыле, но его предложение захватить мою гитару домой, приняла с благодарностью. После того, как я лишилась инструмента уже дважды, выносить новый «Фендер» в ночь было страшно. Но не успел мой сосед уйти из бара, как Ден сел мне на уши и нудно твердил, что доверять инструмент конкуренту глупо. Ни один мой довод, что Влад пока только и делал, что выручал меня, не возымел никакого действия.

- Пусть лучше гитара будет у меня, – сказал Ден, и я устало махнула рукой.

- Хорошо, пусть будет у тебя.

Солист сорвался с места, и я вздохнула с облегчением. Но не прошло и несколько минут, как он начал трезвонить мне.

- Сейчас скажешь ему, чтобы отдал гитару, – велел наш лидер.

Спорить смысла не было, потому, когда Влад взял у Дена трубку, я сказала:

- Отдай ты ему гитару. Уже весь мозг вынес.

- Как скажешь, – ответил Влад, и мне показалось, что моя просьба ему неприятна. Ничего, переживет, свои нервы дороже.

Весь оставшийся вечер я сновала с подносом между столиками, отмечая, что мои и Владовские ребята уже сидят за одним столиком, что-то активно обсуждая. Только Ден был мрачнее тучи, и беспрерывно хлестал «беленькую». Фу. А ему, между прочим, еще за руль. Надо вправить мозги парню. Родителям его позвонить, что ли? Там такая маман, что у нее это отлично получится. Ладно, разберемся, мне бы до конца смены дотянуть.

Пару раз я подбегала к ребятам, не обращая внимания ни на хмурый взгляд Дена, ни на улыбу Влада. Посмотришь на одного, второй скандал закатит. Что Ден в словах невоздержан, что Влад умеет хамить, ресторан я еще помнила. А наш лидер еще и агрессивно настроен к лидеру «Сателлита». Нет уж, не нужны мне их разборки. У-у-у, как же тебе «повезло», Лина. Хорошо, что рядом был Макс, с ним можно было ничего не опасаться, и я с удовольствием дурачилась, отвечая на подначки.

Наконец, смена подошла к концу, и я, одевшись, спустилась к ребятам. Ден похлопал ладонью рядом с собой, но я наотрез отказалась присоединяться к веселой компании, тем более к пьяному лидеру, я желала попасть домой. Очень хотелось лечь и хоть раз выспаться, хотя бы, как получится. Завтра опять в универ и на работу в ночь.

- Где моя гитара? – спросила я.

Конечно, она была у Дена. И мне совершенно не понравилось, что инструмент был все это время брошен в автомобиле, стоявшем на парковке. Но сейчас ничего говорить не стала, без толку. Ден поднялся из-за стола и, покачиваясь, направился на выход. Он попытался положить мне руку на плечо, но я вильнула в сторону, вот еще. Ден что-то проворчал, я проигнорировала, чувствуя растущее раздражение. Бросила косой взгляд на нашего лидера и скривилась. Нужно забрать гитару и вернуться в бар, пусть лучше Влад отвезет меня. По крайней мере, он выглядит трезвым.

По дороге до машины Ден попробовал еще раз обнять меня, но я снова скинула руку. Он зло посмотрел, и я решила вернуться побыстрей под защиту своего сателлита. Возле «Форда» Ден долго искал по карманам ключи от машины с брелком – сигнализацией. Раздражение становилось все сильней. Не люблю я пьяных. Особенно, когда понимаешь, что отвязаться от них может быть сложно.

- Блондя, помоги, – Ден закончил материться и посмотрел на меня.

Вздохнув, я подошла к нему, сунула руки в оба кармана сразу и тут же поняла, как ошиблась, поверив в очередной раз лидеру. Руки Дена сомкнулись, заключая меня в тесный капкан с запахом свежака.

- Фу, Ден, ты пахнешь, – сморщилась я. – Отпусти.

- Лин, ну, хватит, – он улыбнулся и потерся кончиком носа об мой висок.

- Ден! – я дернулась посильней. – Отпусти!

- Отпущу, если немного посидишь со мной, – сказал Ден, только сильней сжимая свои объятья.

- Я устала, ты понимаешь? – я уже начала злиться.

- Лин, я прошу просто посидеть со мной и поговорить. Всего лишь поговорить, – продолжал уговаривать лидер «Дэоса».

Сообразив, что мне так просто не отделаться, я чуть не расплакалась. И зачем повелась на занудство Дениса? Сейчас бы моя гитара была дома у Влада, и я могла смело уйти спать.

- Всего пять минут, – попросил парень.

- Ну, хорошо, – нервно ответила я. – Пять минут, и я ухожу.

- Я не буду задерживать, – пообещал он.

Ключи сами собой нашлись в нагрудном кармане куртки. Ден открыл машину, усадил меня, обошел «Фордик» и сел рядом. Черт, надо было хватать гитару и бежать. Но ругаться так не хочется. Может, все-таки отвяжется? Ден положил руку на спинку кресла, на котором я сидела.

- О чем ты хотел поговорить? – спросила я, не скрывая раздражения.

- О нас, – пьяно усмехнулся он.

- Ден, нет никаких “Нас”, – отмахнулась я.

- А кто есть? Ты и этот трусливый Владик? – настроение Дена менялось на глазах.

- Он просто мой сосед, – с усталым вздохом сказала я.

- Я видел, как он на тебя смотрит, – помрачнел лидер «Дэоса».

- Нормально смотрит, – ответила я, не к месту вспоминая утренний поцелуй и те чувства, которые он вызвал.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Ден напрягся.

- Нравится этот смазливый мозгляк? – спросил он. – Он нравится, а я нет?

- Ден, хватит, – я взялась за ручку двери, но парень быстро наклонился, перехватил мою руку, и спинка кресла упала назад. – Ден!

Он навалился сверху всей своей массой.

- Значит, я тебе не подхожу? – лицо нашего лидера исказила злая гримаса. – Мордой не вышел или размер кошелька меньше? Что во мне не так, блондя?

- Ден, ты совсем что ли, пусти! – вскрикнула я, и он закрыл мне рот жестким поцелуем. – Фу, противно, – я вывернулась и попыталась скинуть с себя пьяную тушу.

- Противно? Я противен? Да? Три года за тобой, как шавка бегаю, а тебе противно? Три года, Лин, три! А тут появился этот красавчик и все, сразу растаяла? Ты спишь с ним? Говори!

- Отвали, придурок! – уже со слезами в голосе закричала я. – Отпусти меня!

- Спишь? И как он? Давай со мной, чтобы было, с чем сравнивать. Устроим конкурс, а, блондя? – Молния на куртке поползла вниз, и рука Дена нырнула под нее, сжимая мою грудь.

Я закричала и вцепилась зубами в его щеку, изо всей силы сжимая челюсть.

- Отвали, козлина! – истерично выкрикнула я. – Ненавижу тебя!

- Сука! – выдохнул мне в лицо урод, хватаясь за щеку. – Не хочешь меня? Значит, и Владик твой распрекрасный тебя не получит, – с угрозой произнес он, и на моей шее сомкнулись его пальцы.

Неожиданно зазвонил мой телефон, я полезла в карман, чтобы позвать на помощь. Уже ухватилась за него, но Ден, на мгновение оторвав руки от моей шеи, разжал пальцы, стискивающие в кармане надрывающийся гаджет. Телефон провалился обратно в карман, а Ден вновь продолжил душить меня, его глаза в свете уличных фонарей были совсем страшными.

- Ден, ты рехнулся? – испуганно вскрикнула я. – Отпусти! – воздуха вдруг стало отчаянно не хватать. – Ден…

Он все что-то приговаривал, сжимая пальцы, а мое сознание уплывало в туман, и в голове билась только одна мысль – воздух, мне нужен воздух! Звук разбившегося стекла прозвучал, как гром среди ясного неба. Ден отвлекся, ослабил хватку, и вожделенный кислород хлынул в горло неудержимым потоком, обжигая гортань. Я закашлялась и даже не сразу заметила, что тяжесть, все это время давившая на меня, исчезла. В голове, пробиваясь сквозь вязкий туман, прозвучало – «Четыре», и я тряхнула головой, отгоняя очередную арифметическую галлюцинацию. Приподнявшись на локте, я увидела, как Влад выбивает душу из лидера «Дэоса». Выбралась из машины на дрожащих ногах и тупо уставилась на происходящее.

Лицо Влада было сейчас страшным, не уродливым, но пугающим, на нем словно застыла каменная маска, как тогда, в подворотне, когда он избивал насильника. Ден пытался прикрываться, даже попробовал ударить в ответ, но мой сателлит, будто не замечал этих попыток.

К ним подбежали ребята из группы Влада. Они растащили парней.

- Влад, охренел?! – крикнул рыжий, кажется, Миха.

Мой спаситель посмотрел на него бездумным взглядом, и я очнулась, испугавшись, что гнев Влада падет и на собственного друга, до того он сейчас был не похож на улыбчивого парня с добрыми глазами.

- Влад, – позвала я. – Остановись, пожалуйста, хватит.

И вновь, как в той подворотне, он услышал мой голос, и его лицо смягчилось. Влад быстро подошел ко мне и закрыл собой, будто хотел спрятать от всего мира.

- Домой? – спросил он.

- Да, – тихо ответила я, мечтая, чтобы он сейчас опять обнял меня, и я смогла почувствовать его тепло и надежность, почувствовать себя под защитой.

Появление Быстрова я даже сразу и не заметила, растворившись в своих мыслях, поэтому небольшой спор с ним прошел как-то мимо меня. Очухалась только, когда меня повели куда-то, вспомнила, что драгоценный «Фендер» все еще лежит в машине Дена, и помчалась за ним. Быстров забрал гитару из все еще дрожащих рук, закинул к себе на плечо и снова повел меня куда-то.

- Влад, – я обернулась, но увидела лишь, как рыжий тащит моего спасителя через дорогу.

- Со мной безопасней, Линочка, – вкрадчиво произнес Быстров. – Я провожу тебя до дома, не волнуйся.

Мы остановились перед его «Лексусом». Продюсер распахнул дверь. Я посмотрела на автомобиль и вздрогнула, вспоминая, как перед его носом пронеслась фура. Ну, уж нет, спасибо. Хватит на сегодня экстрима и попыток распрощаться с этим светом, хочу еще на нем задержаться. Уже больше не рискуя, я забрала сначала гитару, затем отошла от Быстрова и сказала: - Я пешком дойду, спасибо, мне недалеко.

Развернувшись, я поспешила покинуть этого странного типа, но он быстро догнал, заступил дорогу и заглянул в глаза.

- Тебе же нехорошо, я провожу, садись в машину.

- Нет, – я решительно мотнула головой. – Я ногами. С вами ехать страшно.

- Ты ошибаешься, – Быстров поймал мою руку, сжал запястье и встал почти вплотную. – Со мной ты в безопасности. Уже никто не причинит тебе вреда. Пока ты со мной, тебя никто больше не тронет.

И я разозлилась. Да, сколько можно?! Что о себе вообразил этот хлыщ? Точнее, я не просто разозлилась, я пришла в настоящую ярость. Наверное, это было следствием стресса, но сдерживать себя я не стала. Мило улыбнулась, осторожно высвобождая руку: - Я сама могу тронуть, – и кулак впечатался в глаз продюсера.

Он отшатнулся, хватаясь за пострадавшее лицо, а я сорвалась на бег. Промчалась через дорогу, нырнула в нехорошую арку, но так было ближе, и я неслась, не оборачиваясь, и не прислушиваясь ни к чему. Перед внутренним взором стояли карие с золотистыми искорками глаза, и так хотелось окунуться в их тепло, чтобы почувствовать себя в безопасности. Ночная улица уверенности в себе не придавала. Уже недалеко от дома я замедлила бег и обернулась. За мной никто не гнался, «Лексус» не светил в спину фарами. Остановилась полностью и выдохнула.

- Господи! – взвизгнула я, отпрыгивая в сторону. – Твою ж…

Тот, кого я засекла боковым зрением, оказался моей тенью, моей собственной тенью! Я истерично расхохоталась, испугалась своей тени! Охренеть! Смех в тишине ночного двора прозвучал пугающе. Я замолчала, судорожно вздохнула, огляделась и опять побежала. Почти в панике нашарила в кармане ключи, беспрестанно оглядываясь, ворвалась в подъезд и побежала по лестнице, остановившись только перед дверью Влада. Протянула руку к звонку, но тут же отдернула ее. Сначала нужно немного отдышаться, а то ворвусь к нему, пыхтя, как локомотив.

Звонок заставил мое сердце вновь гулко заухать. Послышались шаги, и дверь открылась. Влад несколько секунд смотрел на меня, а затем отступил, давая возможность войти, и я вошла. Вся моя решимость вдруг куда-то исчезла. Зато появились мысли, что выгляжу я сейчас ужасно. Волосы, должно быть, всклокочены, тушь размазалась на пол лица, страхолюдина.

- Как ты? – спросил Влад, нарушая затянувшееся молчание.

- Нормально, – едва ли не шепотом ответила я и бросила на него быстрый взгляд, снова пряча свое жуткое лицо. Надо что-то сказать, иначе выгляжу совсем глупо. Но слова, которые я заготовила в голове, пока стояла под дверями, вдруг разом разлетелись. – Я хотела… – да, что же такое, почему я так теряюсь в его присутствии? Прерывисто вздохнула и попробовала собраться с мыслями. – Я зашла снова поблагодарить. – И снова ни одной связной мысли в голове. Опять мазнула по нему взглядом. – Ты настоящий сателлит. – И выдавила из себя улыбку.

- А ты на богиню не похожа. На взъерошенного птенчика похожа. – Я вскинула голову, Влад был совершенно серьезным, только глаза улыбались, выдавая своего хозяина.

- Да уж, – усмехнулась и отвела взгляд. – На ворону.

- Если только на альбиноса, – все тем же серьезным тоном ответил Влад.

Я возмущенно посмотрела на него.

- У меня глаза не красные.

- Голубые, как небо, – вдруг произнес он так тихо, что я даже подумала, что мне послышалось. – Самые красивые глаза, какие я видел.

О, Господи… Он ведь сейчас сказал по-настоящему серьезно. Я смотрела на него, и карие глаза завораживали игрой золотистых искорок. Если я сейчас не уйду, я за себя не ручаюсь, но как же не хочется уходить!

- Я пойду? – я кивнула на дверь и застыла, ожидая ответа.

- Иди, – ответил Влад.

Мгновенная вспышка разочарования, но я подавила ее. Еще не хватало обижаться на своего спасителя, за то, что он не удерживает меня. Это все стресс… Я подошла к нему, помня о нашем договоре. Влад смотрел на меня сверху вниз, не спеша подставить щеку.

- Мне так не достать, – смущенно произнесла я.

Он улыбнулся и склонился ко мне. Я потянулась, коснулась его щеки губами, и вдруг всепоглощающая волна нежности вскружила голову, полностью лишив здравого смысла. Я снова поцеловала его, и снова. Ладони сами обхватили мужское лицо, и я прижалась к его губам, впитывая в себя их уже знакомое тепло. Влад оторвался от меня, заглянул в глаза, почти простонал: - Лина, – и я оказалась сжата в его сильных руках.

Мои ладони скользнули по широким плечам, легли на мужскую грудь, ощутив ее твердость, Влад прерывисто вздохнул, вызвав этим во мне настоящий ураган чувств. Восторг, нежность, радость, что он рядом, что не отталкивает, что дает мне то, чего так отчаянно сейчас хочется. Обвила его шею руками, почувствовала шелковистость волос, коснувшуюся тыльной стороны ладоней, и едва не застонала, прижимаясь к нему всем телом. Мужские губы покоряли, вели в этом головокружительном поцелуе, и я подчинялась, бежала за ним, таяла в лучах солнечного света, лившегося из карих глаз.

- Останься, – прошептал он, уткнувшись лбом в мой лоб. – Я не буду приставать, просто останься.

“Да, я хочу остаться!” Но вслух:

- Я не знаю…

- Я буду спать в другой комнате, – с легкой улыбкой пообещал Влад.

- Обещаешь? – отвечаю я только потому, что не могу крикнуть: «Да, да, я останусь!». – Только мне надо сначала умыться. – И хоть немного привести мысли в порядок.

- Ванная там, – сказал Влад, словно я не знала, куда мне идти.

Он забрал мою гитару, вес которой я вдруг перестала замечать, и унес в комнату, а я поспешила в ванную. Там взглянула в зеркало и охнула. Вот это страшилище! Как он вообще не закрыл двери перед моим носом? Волосы путаны, тушь растеклась, глаза красные, нос распух, на шее жуткие отметины от пальцев гадского Дена. Ужас! Я включила воду и начала спешно смывать то, что осталось от косметики, а когда подняла голову и снова посмотрела в зеркало, встретилась в отражении с взглядом неслышно подошедшего Влада. Смущенно улыбнулась и закончила приводить себя в подобие порядка.

Потом мы сидели на кухне. Я вспомнила, где у Борюсика спрятан коньяк и достала его.

- Только по чуть-чуть, – сказала я. – А то еще трясет.

Моя привычка запивать все, что крепче пива, вызвала усмешку Влада, но я простила. Сейчас я бы ему, наверное, простила и глобальный катаклизм, если бы этот парень его устроил. Но он не устраивал, вместо этого заботливо предложил мне поесть. Я отказалась, аппетита не было, да и нечего было, насколько я помню содержимое холодильника. Взглянула на него и то, что мучило меня несколько дней, все-таки вырвалось наружу: - А что за малыш был с тобой в ресторане?

- Фантом из прошлого, – ответил он с усмешкой, – который решил неожиданно восстать. Никто, в общем. Она подошла ко мне, как раз, перед вашим приходом.

- Она тебя целовала, – кажется, ревность мне сдержать не удалось.

- Я сам был в шоке, – сказал Влад.

И я поверила. На душе вдруг стало так легко, что впору было вскочить и с ликованием воскликнуть: «Она – пустое место! Она – фантом!» Но я осталась на месте. Влад спросил про Быстрова, и я не стала скрывать, что связывало меня с этим неприятным человеком. Коньяк теплом сочился по венам, из глубины души поднималась очередная волна нежности, и я почувствовала полное умиротворение. Подперла щеку кулаком… и уплыла в приятную темноту. Наполненную покоем и даже, кажется, немного счастьем…

Глава 8

Влад

…Девушка в старинном платье стояла недалеко от края обрыва. Ее белые локоны трепал ветер. Она улыбалась мне, глядела с такой всепоглощающей нежностью, что душа замирала от радости и предвкушения скорого счастья. Я сделал шаг в ее сторону. Девушка игриво засмеялась, делая шаг назад. Внутри вдруг похолодело.

- Бетси, милая, осторожней, – говорю я, делая к ней еще шаг.

- Вы боитесь, что я упаду, Джереми? – она снова смеется своим потрясающим смехом и делает еще шаг назад.

Я больше не улыбаюсь, слишком близок обрыв, слишком опасна ее игра. Протягиваю руку и продолжаю уговаривать:

- Милая, подойдите ко мне.

- Поймайте меня, Джереми, – заливисто хохочет она, продолжая свою опасную игру.

Мне не смешно, я осторожно подхожу к ней, простираю руки, но девушка уворачивается, оказываясь на самом краю.

- Мисс Беренджер, эта игра опасна, подойдите ко мне, прошу вас, – я пытаюсь подавить ужас, вдруг скручивающий мои внутренности в тугой болезненный узел.

- Джереми, любимый, какой же вы трусишка, – игриво говорит она, сверкая счастливыми голубыми глазами.

Она притворно вздыхает, пряча улыбку, протягивает ко мне руки… Земля под ее ногами начала осыпаться, ножка в белом лакированном сапожке оступилась. Бетси взмахнула руками, испуганно вскрикнула, и я метнулся к ней… Не успел… Не успел!

- Бетси-и-и! – мой надрывный крик летит ей вслед. – Бетси… – я падаю на колени не в силах поверить, ее больше нет. Нет! Моей возлюбленной нет! Мы проиграли… в этот раз.

Поднимаюсь в полный рост, встаю туда, где только что стояла она и, раскинув руки, лечу следом…

- Господи! – я резко сел и вытер дрожащей рукой пот, обильно выступивший на лице.

С минуту я пытался успокоиться, сердце бешено колотилось в груди, во рту держался стойкий привкус крови, провел языком по губам и понял, что прикусил их во сне. Наконец, удалось связно подумать. Повернув голову, увидел мою блондинку, все еще мирно посапывавшую рядом и шумно выдохнул. Здесь, живая… Как же хорошо, Господи! Я посмотрел на экран телефона, было всего лишь пять утра. Мы спим всего два часа с небольшим. И куда девалось состояние покоя, в котором я засыпал? К чему этот кошмар, где мой Древний Рим? Где гладиаторы? И что за дурацкая мысль – мы проиграли? Кому? В чем? Что за очередной бред моего воспаленного сознания? Снова уснуть не получалось. Более того, хотелось прижать к себе Лину, ощутить стук ее сердца, почувствовать кожей, что она рядом. Вместо этого я осторожно встал и покинул комнату. С полчаса стоял под прохладным душем, смывая противный липкий пот и постепенно успокаиваясь. Когда я вернулся в комнату, моя девочка-панда сопела, что-то бормоча себе под нос. Слов разобрать было невозможно, но я и не прислушивался. Снова лег рядом, сплел свои пальцы с женскими тонкими пальчиками и какое-то время смотрел на спокойное личико. Неожиданно она вздохнула и открыла глаза. Я затаил дыхание, опасаясь, что девчонка сейчас вскочит, обзовет меня маньяком или еще кем-то не лучше и сбежит к себе домой. Но она улыбнулась, тихо сказав: - Это ты…

И снова затихла. По-моему, она так и не проснулась, хоть и открыла глаза. Но меня это вполне устроило. Уже засыпая, я почувствовал, как мне в плечо ткнулась лбом Лина. Улыбнулся и провалился в сон уже без кошмаров, кажется, вообще без снов. Только, когда за окном уже светило, я вновь проснулся от ощущения, что я один. Открыл глаза и не увидел рядом Линки. Тут же сел и прислушался. На кухне тихо шкварчало, послышался звук льющейся воды и негромкое пение. Я упал обратно на подушку и расплылся в широкой улыбке. Не ушла! Вскоре послышались шаги, и я закрыл глаза, изо всех сил изображая спящего праведника. Лина подошла к дивану, он скрипнул, когда она присела на край и осторожно провела рукой по моему лицу. Предательская улыбка вновь засияла на моих губах.

- Не спишь, – констатировала Линка.

- Сплю, – соврал я, поймал ее ладонь, и повернулся на бок, прижимая прохладную ладошку к своей щеке.

- Тогда отдам завтрак собакам, – усмехнулась она, пытаясь отнять руку.

- Собаки треснут, – решил я и все-таки открыл глаза. – Привет.

- Привет, – Лина улыбнулась, а я не мог отвести глаз.

Пока я спал, она успела спуститься к себе и привести себя в порядок. Сейчас она была в легком сарафане, без всякой косметики, волосы собраны в хвост, но одна прядка, не замеченная девушкой, тонкой змейкой огибала шею и спускалась на плечо. В лучах утреннего солнца кремовая кожа Линки словно светилась, как и волосы.

- Какая же ты красивая, – выдохнул я.

- Твои малыши тоже нечего, – немного нервно усмехнулась она.

Я отрицательно помотал:

- Ты не малыш, ты богиня.

- Нашел богиню, – щеки девчонки покрылись румянцем, и она опустила голову, пытаясь скрыть смущение.

- Нашел, – кивнул я.

- Ну, хватит, сейчас кофе остынет, – в ее голосе появилось раздражение, и я понял, что принимать комплименты Линке непривычно.

- Завтрак в постель, – негромко засмеялся я. – Божественно! И кто ты после этого?

- Сейчас этот завтрак будет у тебя на голове, – ворчливо отозвалась вредная блондя.

- Молчу-молчу, – усмехнулся я, сел и взял в руки кружку, уже ставшую моей.

Кормили меня на завтрак блинчиками с яблочным вареньем, у меня его точно не было. Когда мама еще не решила, что слишком хороша для плиты, она делала такие же вкусные блинчики. Значит, моя девочка-панда успела не только переодеться, но и сготовить все это. Когда же она проснулась? Она забралась на диван, скрестив ноги, и с аппетитом помогала мне уничтожать завтрак, запивая ароматным кофе. Еле заставил себя не пялиться на нее, Линка чувствовала себя не в своей тарелке, это было заметно. Радовало уже то, что вернулась и не ругается за мою наглость.

- Очень вкусно, – сказал я, доедая последний блин.

Она обернулась и впервые посмотрела на меня. На личике девушки появилась улыбка.

- Поросенок, – хмыкнула она и потянулась, подбирая с уголка моего рта каплю варенья.

Я моментально поймал ее пальчик губами, и слизнул варенье. Линка застыла, глядя на меня вдруг потемневшими глазами.

- Так еще вкусней, – улыбнулся, освобождая ее палец из плена.

Девушка прерывисто вздохнула и встала с дивана, поставила на табурет мою кружку, свою и унесла пустые тарелки и кружки на кухню. Я еще мгновение смотрел ей вслед, продолжая ощущать на губах тонкий изящный пальчик, тяжело сглотнул и поспешил в ванную, успокаивать собственное тело холодной водой. Наваждение какое-то… Когда я вышел из ванной, Линка уже убрала постель, привела комнату в порядок и вышла, как только я вернулся. Я даже был ей сейчас благодарен за то, что она не улыбается и не смотрит на меня. Это позволяло игнорировать ту невероятную тягу, которая возникала, стоило лишь встретиться с ее глазами. Необычайно магнетический взгляд, мне даже порой казалось, что за голубыми радужками плясали синие язычки пламени, когда Линка пристально смотрела на меня. Но стоило моргнуть, как видение исчезало.

- Лин, – позвал я, выходя из комнаты.

- Я здесь, – отозвалась она из второй комнаты.

Девушка сидела в кресле, в ее руках был альбом с фотографиями. Я взглянул сверху, на снимках стояли подростки, за их спиной находилась табличка с наименованием учреждения. Она-то и привлекла мое внимание. Затем перевел взгляд на детей, выделил белобрысую девчонку и посмотрел на девушку.

- Детский дом?

- Да, детский дом, – с неожиданным вызовом ответила она. – Что-то смущает?

Я присел на корточки и заглянул ей в глаза.

- Почему ты такая колючая? – спросил я, разглядывая губы, поджатые сжатые в жесткую линию.

- Жизнь научила, – немного резко ответила она.

Я встал, забрал альбом, взял за руку и потянул на себя, вынуждая встать. Девушка подчинилась, и я занял ее место, тут же усаживая фыркающего белобрысого ежика к себе на колени. После раскрыл альбом с первой страницы.

- Это Борис? – спросил я.

- Да, – сухо ответила Линка.

- А это? – я перевернул страницу.

- Его друг – Никита, – сказала она, забрала альбом и начала листать сама, уже не пытаясь покинуть мои колени.

Я прижался щекой к плечу девчонки и слушал имена совершенно незнакомых и чужих мне людей, но знакомых и близких моей девочке-панде. Линка немного расслабилась.

- Это на день ВМФ, – говорила она. – Мы уговорили отпустить нас, и пошли смотреть на парад кораблей. У Борьки был фотик, он у нас числился кем-то вроде местного корреспондента. Спонсоры подарили ему фотоаппарат, когда узнали, что Борюсик увлекается фотографией. Он нас и щелкал.

- А это кто с тобой? – спросил я, указывая на темноволосую девчонку.

- Так Ника же, – Линка посмотрела на меня так, словно я должен был узнать ее с первого взгляда.

- Я видел Нику всего один раз, когда мы познакомились, – ответил я и, немного помявшись, все же решился спросить. – Как ты попала в детский дом?

Спросил и тут же пожалел, Линка моментально напряглась и ощетинилась.

- Лин, я тебе не враг, – примиряюще улыбнулся я и поцеловал ее в плечо.

- Ты мой друг? – скептически поинтересовалась блондинка.

- В первую очередь, да, – кивнул я.

- А во вторую? – она пыталась быть насмешливой, но в этот момент я понял, что Лина всего лишь не спешит открываться.

- Ты знаешь, – ответил я, глядя ей в глаза.

- Я не очередной малыш, – агрессивно произнесла девчонка.

Я постарался сдержать обреченный вздох.

- Ты не малыш и не очередная, – я постарался говорить, как можно мягче. – Лин, ты мне очень нравишься.

Она посмотрела мне в глаза, взгляд потеплел, но уже через несколько секунд девчонка насупилась.

- Давай только без сказок обойдемся, – сказал Линка.

- Я похож на Оле Лукойе? – усмехнулся я.

- Угу, на братьев Гримм, два в одном, – ответила она.

Девушка встала с моих колен, я не стал удерживать. Она положила альбом на полки с книгами, пробежалась кончиками пальцев по корешкам и обернулась ко мне.

- Для меня сейчас в первую очередь важны учеба и конкурс. Одиночество вполне устраивает, – произнесла Линка, глядя на меня.

Я встал с кресла и подошел к ней, оперся руками о полку по обе стороны от ее головы и приблизил свое лицо к ее личику.

- Ты вернулась, Лин, – сказал я, глядя ей в глаза. – Ты могла утром уйти, но ты вернулась.

И вновь в ее глазах мелькнули язычки синего пламени… невероятные глаза! Девушка судорожно вздохнула, положила мне на плечи руки, чуть сжала пальчики, но стоило только потянуться к ее губам, как девчонка мотнула головой и ускользнула у меня под рукой.

- Я просто хотела отблагодарить тебя за очередное спасение, – отчеканила она.

И почему у меня такое ощущение, что эта вредина уговаривает саму себя?

- Если ты решил, что я на все готова из-за вчерашнего поцелуя, то слишком торопишься с выводами. Это была просто слабость после стресса, больше ничего, – сказала Линка.

Я подавил вздох, снова подошел к ней и положил руки на плечи.

- Хорошо, пусть будет так, – сказал я. – Это был стресс, тебя не интересует личная жизнь, а я сказочник. Ты мне нравишься, это тоже остается неизменным.

Не удержался, все-таки нагнулся и потерся кончиком носа о висок девушки, а затем подставил щеку, желая получить законный поцелуй. Она быстро мазнула по щеке губами, и я отступил, глядя в спину сбегающей девчонки. Может, это и был стресс, может, ты вернулась, чтобы отблагодарить меня за очередную помощь, только вот, милая, ты не обмолвилась и словом о том, что я не сдержал слова, а я не буду вынуждать врать еще и об этом. Я улыбнулся, глядя на гордо задранный подбородок Линки, когда она подошла к зеркалу. Интересно, что она там себе надумала за утро? Богатенький сынок хочет развлечься? Глянцевому мальчику, как она назвала меня однажды, захотелось разнообразия? Сравнила социальные статусы? И вдруг, как удар в солнечное сплетение, воспоминание о кошмаре. Беловолосая девушка по имени Бетси летит с обрыва. На мгновение задохнулся и мотнул головой. Я подошел, встал за ее спиной, положил на плечи руки, и наши взгляды в зеркале встретились.

- Я хочу быть рядом с тобой, – произнес я.

- Влад… – ежик выпустил колючки.

- Это не из желания не давать тебе прохода, – немного раздраженно отмахнулся я. – Я хочу встречать и провожать тебя: на репетицию, работу, университет.

- Это из-за того, что я три раза чуть не попала в неприятности? – догадалась она.

- Я бы убрал слова – чуть и не попала. Трижды попала, всего за неделю, – теперь я говорил с ней сухо.

- Ну, не может же мне и дальше так «везти», – возмутилась блондя.

- Проверять не будем. Я тебя провожаю и встречаю, – ответил я. – На репетицию нам все равно неделю вместе ходить. Работа и универ для меня сложности не составят. Лина, я предупреждаю честно, буду крутиться рядом и без твоего согласия.

Подумав, она кивнула.

- Но, если я буду не одна…

- Ты предупредишь меня, – кивнул я и почувствовал раздражение.

Не одна… А с кем?! Быстров с его сольной карьерой? Черт, я уже начинаю гонять, как женщина. Сейчас тоже что-нибудь надумаю, типа, того, что «нет» она говорит мне, а не ушлому продюсеру. Поймал свое отражение в зеркале после этой мысли и спешно отступил, чтобы не пугать Линку желваками, ходящими на скулах. Она повернулась ко мне, хотела что-то сказать, открыла было рот, но тут же закрыла и подняла взгляд выше моей головы.

- Черт, уже час! – воскликнула она.

Я тут же обернулся. Позади меня была кухня, а там часы. Действительно час дня. А мы вчера договорились встретиться двумя группами в половине второго.

- Ломимся! – воскликнул я, влетая в комнату, чтобы взять гитары.

Линкина была еще здесь, и я спрятал усмешку. Проснулась, поспешила умыться, переодеться…

- Я только переоденусь, – услышал я, и дверь захлопнулась.

Мой негромкий смех стал ей ответом. Врушка, маленькая врушка. Даже если это твоя обычная домашняя одежда, ты могла приготовить, забрать гитару и уйти. Могла сразу забрать, но ты оставила свой драгоценный инструмент и осталась сама. Завтрак изначально был рассчитан на двоих. Я снова рассмеялся, подхватил гитары, палочки Штурма и покинул квартиру. Линку я подождал возле ее квартиры. Она оценила мой обвешанный гитарами вид, хотела забрать что-нибудь, но я тоже птица гордая, не отдал, даже ее гитару. Линка усмехнулась, засунула руки в карманы куртки, и мы направились вниз. Дошли да моей машины, сгрузили инструменты на заднее сиденье и помчались к студии, которую снимала группа «Деос». По дороге я косился на свою пассажирку, она усиленно смотрела в окошко, не говоря ни слова. Чудо, маленькое блондинистое чудо. Оставив ее в покое, я переключился на предстоящую репетицию. Вчера все парни пообщались нормально, как будем играть – это вопрос еще неизвестный. И наша команда, и «Деос» уже сыгранные, во что выльется наше смешение, посмотрим. Но я однозначно за Штурма на ударных. Илья неплох, но наш Штурм сделает его. Впрочем, мое мнение сейчас будет учитываться наравне со всеми.

- Есть идея по песне? – поинтересовался я.

Линка оторвалась от видов Питера и обернулась ко мне. Она пожала плечами, я вздохнул. У меня пока в голове было пусто, слишком увлекся личными переживаниями. Нужно как-то вырывать себя из этого омута.

- Здесь лучше налево свернуть, – подала голос блондя. – Там можно найти место для парковки.

Я послушно перестроился для поворота. Хотелось нарушить молчание, оно тяготило. И, как последний идиот, я не нашел ничего лучшего, чем сказать:

- Ты так и не ответила, как оказалась в детском доме.

В этот момент я как раз парковался. Линка вновь ощетинилась, открыла дверь и зло бросила:

- Подкидыш я. Подкинули на ступени детского дома. Все? Вопросы исчерпаны?

- Придурок, – я шлепнул себя ладонью по лбу. – Лин, – поспешил я следом, – прости. Я не хотел тебя обидеть.

- Ты меня не обидел, – отчеканила она. – Здесь обижаться не на что. Я подкидыш, без роду и племени. Кто та, что родила меня и отнесла под двери приюта, я не знаю, как и отца. Не всем же везет так, как тебе.

- Зачем ты так? – опешил я.

- А просто так. Дом, родители, деньги, все у тебя есть, а ты с жиру бесишься. С папой он поспорил, посмотрите на него. Самостоятельности захотел, а живешь на что? На те же папочкины деньги? Ты хоть раз в жизни работал, сателлит? Ты вообще знаешь, что такое – нечего жрать?

- Лин, тебя несет, – хмуро ответил я.

- Угу, по кочкам, – усмехнулась Линка, схватила свою гитару и, не дожидаясь меня, ушла вперед.

Я не останавливал. Настроение мгновенно испортилось, вдруг себя таким уродом почувствовал. А в чем она не права? Да, ушел в свободное плаванье, но живу на родительские деньги. И пусть целью спора доказать, что музыка тоже может приносить доход, а не выживание, но слова девчонки резанули.

- Влад, – я даже не заметил, что Лина все-таки остановилась и ждет меня. – Влад, извини, я сорвалась. Это все стресс. Столько всего навалилось за последнее время. Я не должна была это говорить.

- Да, в общем-то, ты права, – я усмехнулся. – Да, мне повезло больше твоего, у меня есть дом, родители и родительские деньги. Я не заработал еще ничего, не считая денег, что мне платил отец за небольшую работу, которую я иногда выполнял. У меня мировая мама, тебе бы она понравилась… как и ты ей, – тут же оборвал ненужную Линке информацию. – И вроде не жизнь, а сказка. Но, видишь ли, даже у таких детей бывают свои сложности. Моя в том, что мы с отцом смотрим на жизнь по-разному. Родитель ждет, что я проживу свою жизнь так, как он запланировал. Закончу тот факультет, который он выбрал, пойду работать, куда он хочет, женюсь на девушке, отец которой нужен ему. И плевать, что меня от нее воротит. Плевать, что я далек от бизнеса и финансов. Плевать, что у меня есть свои жизненные приоритеты, цели и устремления. Это блажь. Отче расписал сценарий моей жизни вплоть до гробовой доски. – Она открыла было рот, но я остановил жестом. – Я понимаю, что ты хочешь сказать. И понимаю, почему ты хочешь это сказать. Ты не знала ласки матери, не зала заботы отца, потому для тебя сильны семейные ценности. Поверь, для меня тоже. Но представь, что тебе навязывают то, чем ты не хочешь заниматься. И не просто навязывают, а не оставляют выбора. Тебе говорят не быть собой, а быть кем-то, кем ты не являешься, и быть не хочешь.

- И все-таки, я не понимаю, почему ты решил, что отец не желает тебе добра? – спросила Линка.

- Нелюбимая работа, нелюбимая жена. Жизнь – потому что так надо, а не потому, что тебе в радость. Жизнь по расписанию. Робот, отрабатывающий свою программу, пока процессор не сгорит.

- Но ведь твой отец занимается бизнесом…

- Потому что это то, что ему нравится! Это его. Родитель в своем деле, как рыба в воде. Он выбрал свою жизнь, он решил, что ему нужно. Так почему я не могу выбрать то, что нужно мне?

- А что тебе нужно? – полюбопытствовала Лина.

- Выиграть, – уверенно ответил я.

- Конкурс?

- И его тоже, – кивнул я. – Я точно знаю, что сейчас я должен выиграть. Не знаю, как все объяснить, но точно знаю, что в этот раз я не имею права проиграть. Это внутреннее убеждение, настолько твердое, что проигрыш равняется смерти. – Линкины брови взлетели вверх. – Черт, милая, я, правда, не могу объяснить. Просто знаю.

Разговор пришлось свернуть, потому что мы подошли к пяти парням, уныло стоявшим в окружении инструментов.

- Привет, а вы чего здесь? – удивилась Лина.

- Привет, – я кивнул сразу всем пятерым и пожал по очереди руки.

- А вы чего здесь? – снова спросила блондя. – Инструменты зачем вытащили? Мы же решили, что будем репетировать у нас.

- Аренда, закончилась, мелкая, – хмуро ответил Макс. – Ден, по ходу, не продлил. Мы пришли, нас перед фактом поставили и выперли.

- С ним связывались? – вновь спросила Линка, и я заметил, как она машинально потрогала шею, где под шейным платком, повязанным сегодня на шею, прятались отметины от пальцев.

- Тяжело связаться с тем, у кого свернута челюсть, – ответил Илья, и оба музыканта «Деоса» скользнули по мне гневными взглядами. – Нужно или платить, или переезжать. Только куда, неизвестно.

На некоторое время воцарилась тишина, во время которой: то Макс, то Илья сверлили меня взглядами исподлобья. Меня считают виноватым? Плевать. Если бы не удержали, вообще бы убил козла. Однако проблема, действительно, возникла. В нашей каморке всей толпой не разместишься, да еще и с их инструментами и аппаратурой. Надо решать вопрос с репетициями и срочно.

- Есть телефон владельца студии? – спросил я.

- Зачем тебе? – немного враждебно спросила Линка.

- Цветы ему отправлю с посыльным, – усмехнулся я, скинул Михе со Сливой наш инструмент и направился к студии, потому что парни пожали плечами.

На окне студии висела реклама, где говорилось, что здесь возможно арендовать репетиционные, сделать профессиональную запись музыки и т.д. и т.п. Там же был и номер телефона, по которому можно было договориться об аренде. Разговор занял всего несколько минут. Еще некоторое время ушло на оплату.

- Мы отдадим, – все еще хмуро возвестил Макс, я кивнул.

Через час мы, наконец, заняли свое место под солнцем и ввалились в комнату, которую «Деос» и занимал до этого. Макс, Илья и Линка засуетились, возвращая все на свои места, «Сателлит» в стороне не остался, мы помогали им. Атмосфера была напряженной. Линка, стоило мне оказаться рядом, рявкала, чтобы не лез под руку, мое раздражение от этого только увеличивалось. Усугублялась обстановка ощутимой враждебностью Ильи и Макса. Я несколько раз ловил их мрачные осуждающие взгляды. Первым не выдержал Миха.

- Мужики, проблемы? – спросил он, сверля взглядом здоровяка Макса.

- Проблемы, – с вызовом ответил тот.

- Дена обязательно было так жестко устранять? – тут же подключился Илья.

- Мы понимаем, конкурент и все такое, но совесть надо иметь, – опять заговорил здоровяк соло-гитарист.

- По нему словно катком проехались, – воскликнул белобрысый ударник.

- То есть Влад виноват? – вскинулся Слива. – Труп Линки вас устроил бы больше?

- Чего? – оба парня из «Деоса» удивленно взглянули на девчонку.

Она, молча, оттянула шейный платок, показывая отметины от пальцев. Макс с Ильей переглянулись.

- Это Ден что ли? – подал голос ударник.

Макс выразился кратко, нецензурно, но емко. Штурм даже подошел поближе, разглядывая Линку.

- Я же говорил, что ему надо жбан проломить, – изрек наш ударник.

Макс с Ильей посмотрели на меня.

- Вопросов больше нет, – поднял руку соло-гитарист «Деоса». – Ден в конец озверел.

- Да уж, в этот раз он перегнул, – согласно кивнул Илья.

- В этот раз? – я развернулся в сторону Линки, ощущая себя коршуном. – Было что-то еще?

- Да, перло Дена с блонди, а блондю с Дена нет, вот и бесился, – пояснил Макс.

- Раз все вопросы урегулированы, предлагаю заняться делом, – вклинился диктатор Миха. – Мы на козла потратили уже пятнадцать минут.

Спорить никто не стал. Вопрос встал, как нам всем втиснуться в состав. Безоговорочно решили, что петь будем мы с Линкой.

- А на фига Шаляпиным гитары? – глубокомысленно вопросил Штурм. – Поют, вот и пусть поют, и другим играть дают.

Линка вцепилась в свою басуху, я, если честно, невольно задвинул гитару за спину. Но идея уже была брошена в народ, и Миха выдрал у меня инструмент, надавав по рукам, когда попытался не отдать.

- Мелочь, совесть есть? – поинтересовался Макс, подступая к Линке.

- Нет, – честно призналась она, и, подошедший сзади Илья, отнял ее «Фендер». – Гады, – обозвала их девчонка, и посмотрела на меня.

- Воронье, – поддержал я.

- Влад…

- А?

- Микрофон на, – заржал Миха, сунув мне в руки микрофон. – Займи руки.

- Я могу на подпевках, как обычно, – попробовала торговаться Линка.

- Будешь петь, – рявкнул на нее Макс, блондя насупилась. – Мы тебе мороженку купим, за моральный ущерб, – добавил он.

- Ладно, – проворчала девчонка. – И только попробуйте не купить!

Гитаристы облегченно вздохнули. Теперь остались ударники. Штурм и Илья поглядывали на всех, ожидая решения.

- Илюх, прости, но Штурм стучит лучше, – заявил прямолинейный Миха.

- Илью тоже не пальцем делали, – оскорбился Макс.

- Мы все здесь виртуозы, – усмехнулся Слива. – Но, откинув амбиции и дружеские чувства, Миха прав. На ударных я за Штурма.

- Я могу на клавишах, – неожиданно мирно заговорил Илья. – Но клавиш нет.

- Клавиши есть, – ответил я. – Или ждите, пока привезу, или уже завтра.

- Завтра, – решили дружно.

Илья отошел к окну, уселся на подоконник и сложил на груди руки. Штурм посмотрел на него.

- Давай сегодня по очереди, – предложил он, блондинчик с готовностью согласился.

На этом приступ доброты у Штурма иссяк, и он взялся за свои счастливые палочки. Для спевки и пробы совместной игры, после выяснения, что знают все, нашлась песня Кукрыниксов «Ты для меня». Парни поиграли без нас с Линкой, прислушиваясь друг к другу, вспоминая мелодию. После раза пятого нам милостиво кивнули: - Чирикайте, соловьи.

Пока ребята играли, мы с Линкой дружно вспомнили слова. Я улыбнулся ей, девчонка отвела взгляд. Ничего, споемся. Усмехнувшись, я отошел от нее. Ребята заиграли.

Обидеть легко.

Простить очень сложно,

И кое-когда, и кое-кого

Почти невозможно…

Мы вступаем одновременно, я слышу нежный, но сильный голосок, и замолкаю. Лина одна допевает куплет, а я стою и улыбаюсь, как последний дурак, наслаждаясь звуками ее голоса. На конкурсе ее голос звучал фоном для Дена, дома, когда она мурлыкала себе под нос, оценить вокал моей блондинки полостью не мог. А сейчас оценил. И вновь эта жалящая нежностью теплая волна в душе. Парни остановились, Линка замолчала, и недоуменные взгляды сошлись на мне.

- Слова забыл? – спросила она.

- Что? – я очнулся и мысленно выругался. – Нет, помню, давайте еще раз.

Проигрыш, Линка начинает петь, а я опять зависаю.

- Стоп, Влад! – рявкнул Миха. – Собери мозг, подбери слюни и начинай работать.

Проигрыш…

- Олень, достал!

- Влад, в самом деле, – подхватил Слива.

Черт. Нужно отвернуться от нее что ли… Проигрыш…

Обидеть легко.

Простить очень сложно,

И кое-когда, и кое-кого

Почти невозможно.

И в пору решить,

И всё завершить,

И больше не думать,

И в пору забыть.

У-уф, работаем. Я оборачиваюсь и, наконец, вновь смотрю на Лину.

- Ты для меня ничего не значишь!

- Но почему тогда ты плачешь?

- Я для тебя ничего не значу!

- Но почему тогда я плачу?

Расстаться легко.

Забыть очень сложно,

И кое-когда, и кое-кого

Почти невозможно.

И в пору решить

Своей жизнью жить,

И больше не думать,

И в пору простить.

Невольно делаю к ней шаг. Наши взгляды встречаются, и я вру в песне:

- Ты для меня ничего не значишь!

- Но почему тогда ты плачешь?

Поднимаю руку и провожу по щеке моей девочки-панды.

- Я для тебя ничего не значу!

- Но почему тогда я плачу?

Спрашивает она, вдруг дрогнувшим голосом. И исчезает студия, исчезают парни, остаемся только мы и музыка. И я снова вру, что она для меня ничего не значит.

Ты для меня,

Ты для меня,

Я для тебя,

Я для тебя…

- Ты для меня ничего не значишь!

- Но почему тогда ты плачешь?

- Я для тебя ничего не значу!

- Но почему тогда я плачу?*

Музыка стихает, и кто-то выдыхает.

- Вау.

Линка, не сводившая с меня все это время взгляда, опомнилась и спешно отошла. Я посмотрел ей вслед и тряхнул головой, приходя в себя. От дверей послышались хлопки. Мы дружно обернулись. Там стоял Быстров.

- Браво, – он опустил руки и вошел к нам.

Рожу продюсера украшал славный такой синяк. Линка гордо вздернула подбородок, я сопоставил ее слова «дала по морде» и синяк, ого! Девочка бить умеет, надо сильно к ней не наклоняться. Рассмеялся против воли, глядя на блондинистую воительницу.

- Рад, что у вас хорошее настроение, господин Климов, – моментально отреагировал Быстров, сверля меня злым взглядом. – А я к вам с печальными новостями.

Мой смех оборвался, Линка насторожилась, парни удивленно посмотрели на этого члена из жюри.

- Господин Левковский ушел из «Деоса», оставив после себя лидером Евангелину. Мои поздравления, прелестнейшая.

Меня передернуло после этого словечка. Еле удержался от того, чтобы не навести красивую симметрию на холеной роже, навесив второй фонарь. Но испытывать мое терпение дольше Быстров не стал и ретировался.

- Совесть что ли замучила? – проворчал Макс. – Однако наши ряды редеют.

- Прорвемся, – отмахнулся Ильюха.

Я с сочувствием посмотрел на «Деос».

- Если нужен толковый музыкант, знаю парочку. Неплохие ребята, – подал голос Слива.

- Разберемся, – ответила Линка – лидер.

- Ты теперь главная богиня в этом пантеоне, – усмехнулся я.

- Отвянь, – беззлобно огрызнулась девчонка.

И мы вернулись к работе. Из студии выползали усталые, но довольные, даже Илья. Штурм-таки выполнил обещание, и постучать парню все же удалось. В какой-то момент деспоты с гитарами смилостивились, и мы с Линкой тоже дорвались до инструментов, пока Макс и Слива решили передохнуть. Так что настроение было вновь приподнятое.

- Блондя, да оставь ты гитару, – хохотнул Макс, глядя на Лину, вскидывающую на спину свой инструмент. – Студия под охраной.

- У меня личный шофер появился, мой сосед, – усмехнулась она. – И носильщик, – мгновение подумав, решила девчонка, и гитара перекочевала ко мне на плечо.

- Ощущаю себя женатым, – вздохнул я. – Шучу! – со смехом воскликнул я, уворачиваясь от Линкиной ноги.

Распрощавшись с ребятами, мы вернулись с ней к машине и поехали домой. Девчонка выглядела более расслабленной, чем по дороге сюда. Мы болтали о всякой ерунде, избегая воспоминаний о размолвке, и не упоминая произошедшего ночью и утреннего разговора.

- Спой, – попросил я.

- Я радио что ли? – усмехнулась она.

- Ну, пожалуйста, – я состроил жалостливую физиономию, но Линка осталась неумолима. – Злюка, – проворчал я.

Мы как раз подъехали к дому. Я остановил машину, она первой вышла, забрала гитару и направилась к подъезду. Догнав ее, я отнял инструмент, повесил себе на плечо и придержал дверь, пропуская даму вперед.

- Благодарю, – важно кивнула Лина, шагнув в сумрак парадной.

- Пользуйтесь, моя леди, – хмыкнул я, заходя следом.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверями блондинки.

- Может ко мне? У меня и обед есть, – невинным тоном предложил я.

- Даже обед есть, – улыбнулась она. – Да ты просто барин.

- Ага, мне покровительствует одна богиня, так что у меня все есть, – деловито ответил я.

- Только гитару домой закину, – подумав, согласилась моя покровительница.

Она открыла дверь, я вручил ей заветный «Фендер», и девчонка исчезла за дверью. Вернулась она быстро, скользнула по мне взглядом, и я сделал приглашающий жест. Когда мы уже ступили на первую ступень, зазвонил Линин телефон. Она ответила.

- И-и-и, хочу! – радостно взвизгнула Линка. – Лечу!

Затем посмотрела на меня.

- У меня срочные дела, так что божественный обед отменяется, – сообщила Линка, и личико ее просияло, словно она испытала огромное облегчение. – Увидимся завтра.

Поманила пальцем, я нагнулся, получил прощальный поцелуй, и девчонка умчалась прочь. Я продолжил подъем, как только исчез свет, хлынувший в парадную от распахнувшейся двери. Уже у дверей, когда я вставил ключ в замочную скважину, меня накрыло раздражение. И куда это она понеслась? К кому? Кто вызвал такой бурный восторг?

- Черт, – выругался я, входя в квартиру.

Но не успел вновь дойти до абсурда, потому что позвонил Миха.

- Сидишь, пень? – спросил он. – Один?

- Один, – хмуро ответил я.

- Грузишься?

- Загружаюсь, – усмехнулся в ответ.

- Полезное занятие, – насмешливо одобрил друг.

- Есть предложения? – поинтересовался я.

- Имеется, – ответил Мишка. – Идем в аквапарк.

- Ого, эк тебя, – хохотнул я.

- Олень, я же о тебе забочусь, – усмехнулся Миха. – Хоть развеешься, мозги проветришь. А то беспокоишь ты меня, Владюш.

- Понял, понял, – ворчливо ответил я. – Идем, нянюшка.

- Хороший мальчик, – похвалил меня вечный друг.

Договорившись о месте и времени встречи, он отключился. Я сунул телефон в карман.

- Отличная идея, – я щелкнул пальцами и на время выкинул из дурной головы еще более дурные мысли.

*Слова песни группы Кукрыниксы – Ты для меня

Лина

У меня было странное видение, точнее не совсем видение. И так же это не являлось сном. Воспоминание, давно забытое и погребенное в недрах памяти последующими событиями.

Я шла по улице. Было пасмурно, моросил обычный Питерский дождик, а у меня вместо зонтика был лишь футляр обычной и довольно тяжелой акустической гитарой. Первый год, тот самый первый год, когда меня прикрепили от нашего Детского Дома к местной музыкальной школе. Сперва я с недовольством отнеслась к подобной затее приобщения меня к прекрасному. А потом втянулась, и вскоре стала получать самое настоящее удовольствие. Игорь Любомирович, мой преподаватель по гитаре так расхвалил мои успехи, что в нагрузку пришлось изучать и остальные прилагающиеся к струнам нотные науки. Я старалась. Я очень старалась, и в свои семь лет за полгода стала лучшей в классе среди девятилеток.

И вот сейчас я шла, и раздумывала над отношениями с коллективом. У нас с первого дня они не сложились. А все потому, что данное учебное заведение считалось элитным и учились в нем лишь дети богатых предпринимателей. А меня, детдомовскую, одетую в опрятные, но ношеные вещи, не приняли. Конечно, где «Их Высочества», а где я?

Я так глубоко задумалась над возможными вариантами разрешения одного из последних конфликтов, в котором мою парту из класса сольфеджио исписали и переставили в туалет, причем мужской, что не заметила открытый люк. Я даже испугаться не успела толком, хотя кадры из жизни вполне отчетливо пронеслись перед глазами, как мое запястье ухватили сильные пальцы, а и мое щуплое тельце потащило вверх, на поверхность из черноты канализационного люка. Подняв лицо, дабы разглядеть своего спасителя, я уже решила, что меня сейчас опознают и отпустят руку, с обычным презрительным выражением на лице. Но мальчик, тот самый, что был заводилой в нашей группе и благодаря кому как раз пострадала моя парта, сцепив зубы от усилия все же вытащил меня, и даже поставил на ноги. В голове прозвучал странный, похожий на качественную галлюцинацию голос, произнеся «Раз», и мои мысли стайкой перепуганных птиц разлетелись в стороны. Карий, с завораживающими искорками, строгий взгляд окинул мою перепачканную в канализационной грязи фигурку и потрепанный футляр, который я так и не выпустила из руки, мое сердце и вовсе помахало белым флагом и сбежало куда-то в район пяток.

-Под ноги смотреть не учили? – изрек парень, и сдул упавшую на глаза челку.

-Учили. Но, увы, в данном случае мне это не помогло, – огрызнулась я, и развернулась на подошве ученических туфель с целью свалить подальше.

-Погоди ты убегать, не ушиблась? Хоть бы “спасибо” сказала, – меня вновь ухватили за запястье, и я замерла, посмотрев поверх плеча. Крутанув кистью, высвободилась из захвата. Не хватало еще, чтобы он потом разнес по музыкальной школе, что я к нему драться полезла. Такие, как он, могут и синяков себе для достоверности понаставить, стремясь испортить жизнь неугодным им отщепенцам. Сталкивалась уже с подобными индивидами.

-В помощи не нуждалась, но благодарю, – фыркнула я и, закинув футляр на спину, продолжила свой путь.

-Влад, где ты там застрял? У меня переговоры и я опаздываю, шевелись! – Раздался неподалеку суровый мужской голос, и школьный задира незамедлительно ответил ему, и от его слов я едва не зашипела: - Иду, отец! Котенка спас, да он слишком гордым оказался, удрал, – явно на что-то намекая, протянул парень, удаляясь в противоположную сторону.

Проводила парня убийственным взглядом и, вновь отвернувшись, улыбнулась. А когда не задирается и не орет он, оказывается, миленький.

Я широко зевнула и открыла глаза, тут же натолкнувшись взглядом на чье-то ухо. Моргнула раз, другой. Глюк не пропал. А когда, приподнявшись на локте, обнаружила рядом сопящего в две дырки солиста «Сателлита», нервно хмыкнула. Судя по всему, обещания кто-то не держит. Или мы так вчера наклюкались, что уснули вповалку? Не помню ничего толком, после удовлетворившего меня ответа о той кукле. Видимо стресс сказался.

Присмотрелась внимательнее к расслабленным, и даже умиротворенным во сне, чертам лица, одно за другим находя сходства с пацаном, попортившим мне немало крови в музыкальной школе в тот год, пока я не перевелась. Вот он, мой номер «Раз». А так же «Два» и, судя по всему, счет можно будет продолжать до бесконечности. Улыбнувшись, поправила упавшую на глаза чуть подвивающуюся темную прядку, и сама поразилась, какой волной нежности меня накрыло от собственного жеста. Влад тихонько вздохнул во сне, и перевернулся набок. И я оказалась с ним лицом к лицу. Растаяв от внезапно нахлынувшего умиления, осторожно погладила парня по щеке и легонько прикоснулась губами к губам, тут же отстранившись, когда Влад как-то порывисто вздохнул.

Откинув идиотскую мысль прижаться всем телом, обнять спящего руками и ногами, слезла с дивана и побрела на кухню. Безудержно хотелось есть, но пусто нутро холодильника напомнило о том, что последнюю провизию я вчера успешно испортила. А у Борюсика отродясь запасов даже завалящих макарон не водилось. Он предпочитал питаться или у нас, или в столовой при офисе.

Часы показали восемь утра. После вчерашней стычки с Гоблином и ночного происшествия в универ ехать я желанием не горела, а потому у меня было полно времени на приготовление завтрака. Я думаю, мой спаситель его достоин, так что готовить буду у него, а ингредиенты возьму у нас. Заодно и переоденусь. После бара одежда пропахла сигаретным дымом, и жутко хотелось ее сменить.

Заглянула в комнату, убедиться, что парень дрыхнет без задних ног, опять позорно умилившись торчащей из под одеяла голой пятке, и выскочила на лестничную клетку.

Сонная Ника выплыла из комнаты встретить меня, с подозрительной язвительной улыбкой на губах. Окинула подругу недоуменным взглядом, и, прошмыгнув в комнату первым делом скинула одежду, подхватила полотенце и короткими перебежками двинулась ванную. Вслед мне донеслось до одури ехидное: -И где же ты ночевала?

-Ммм…А это имеет значение? – посмотрела через плечо на скалящуюся в широкой улыбке подругу и спешно закрыла за собой дверь.

-Да вот тут мне птичка на хвосте принесла, что у нашего соседа очаровательная блондинистая пассия нарисовалась. И даже бесцеремонно целовалась с ним на глазах у оскорбленной таким развратом публики, – послышалось из-за двери, и мое лицо залил пунцовый румянец. Черт, вот это скорость у сплетен нынче. – Колись, давай. Было или нет? И как он? Наверняка показал класс!

-Я тебя не слышу-у-у! – взвыла я, поспешно включая воду и стараясь игнорировать довольный смех из коридора.

-Ну-ну! Я же все равно узнаю! Колись! – раздалось уже совсем рядом, и я распахнула глаза. Но тут же взвыла – шампунь попал в глаза. – Так, Лина, соберись, и рассказывай.

-Да не было ничего! Так, поцеловались пару раз, – я судорожно промыла пострадавшие органы зрения, и вздохнула. Черт, по правде говоря я бы не отказалась и от продолжения того поцелуя. А вместо этого вырубилась, судя по всему, прямо на кухне.

-Линка, ты упускаешь свой шанс! Я же по глазам вижу, нравится тебе этот богинелюбитель! – хмыкнула подруга, и протянула мне полотенце, облокотившись о раковину.

-Ник, ну поимей совесть, дай хоть вымыться спокойно! – я возмущенно воззрилась на девушку, заворачиваясь в махровую ткань. – Ну, нравится, и что? Поверь, такая как я ему не пара. У него, небось, родители деньги лопатой гребут. И богинь у него море. Видела одну такую недавно в ресторане. И хоть он вчера и сказал, что у той куклы шансов нет, так это еще ничего не значит!

-Дура ты, Линка, – покачала головой подруга и покинула, наконец место, в котором вообще-то предполагалось уединение.

Фыркнув ей вслед вылезла из ванной, и окинув свое отражение критичным взглядом вздохнула. На шее некрасивыми пятнами синели следы от пальцев Дена. Пока не сойдут – придется чем-то прикрывать их. Голос еще немного хрипел, но главное все же то, что я жива, черт побери! И все, благодаря Владу. И уж если не кривить душой, я рада тому, что он так отметелил Дениса. У парня окончательно поехала крыша.

Быстро переодевшись в легкий домашний сарафан и собрав волосы в хвост, метнулась на кухню.

-Ты куда это все прешь? – Ника образовалась в дверях, удивленно наблюдая за тем, как я пакую в мешок упаковку блинной муки, молоко и банку с яблочным вареньем.

-Надо, – отмахнулась я, задумчиво изучая полупустые полки с запасами. Ладно, дальше разберемся по ходу пьесы. Это ведь всего лишь благодарность за спасение.

-Лин, а что с шеей? – девушка нахмурилась, и быстро приблизившись, провела пальцем по отметине. Я вздрогнула, от саднящей боли и нахмурилась, мотнув головой. – Это что, Влад??

-Нет, ты что! – округлив глаза, я покачала головой и взялась за ручки пакета. – Это Ден, но он уже поплатился за это. Благодаря Владу, – бросила коротко, и поспешила ретироваться, пока Ника не напрыгнула на меня с новой чередой вопросов.

Блинчики получились, как и было задумано – кружевные и тоненькие. Провозившись с завтраком и убрав последствия готовки, кинула мимолетный взгляд на часы. Пора будить этого засоню, а то первую совместную репетицию проспит. И да, план поведения после вчерашнего был составлен и утвержден в моей голове. Ведем себя отстраненно, и не думаем о поцелуе…о мягких губах, с привкусом кофе и…Вот же! Вот и как не думать, а? Это был самый крышесносный поцелуй в моей жизни! Еще и это странное ощущение того, что лишь с Владом мне будет хорошо. Эх, Линка, попала ты.

Прошла в комнату и улыбнулась открывшемуся мне виду. Спит, такой спокойный, а главное, молчаливый. Но надо будить. Осторожно присев на край кровати, не удержалась, и погладила щетинистую щеку. А этот притворщик расплылся в широкой улыбке, да еще и руку мою подмял, прижавшись к ней щекой, от чего сердце пустилось вскачь, и на миг перехватило дыхание. Но я успела взять себя в руки, и просто улыбнулась.

Мне перепал комплимент про внешность, от чего сердце опять предательски дрогнуло, а внизу живота сладко екнуло. Нет, обычные комплименты на меня так не работают. Просто в этот момент Влад так смотрел, будто я и впрямь божество в его глазах. Это было приятно и…так тепло в душе, что хотелось петь и танцевать.

Мы позавтракали в довольно милой, можно даже сказать семейной обстановке. Влад все нахваливал еду, а я судорожно старалась не краснеть. Особенно, когда этот провокатор умудрился поймать и крайне эротично облизать мой палец. Пришлось совершать паническое бегство. Это просто наваждение какое-то! Или он специально все это делает, чтобы записать меня в свой список покоренных сердец? Что ж, у него это уже вышло, только вот я этого не покажу.

Пока собиралась с мыслями, Влад ускользнул в душ. Я привела диван в порядок, вымыла посуду, и по привычке, оставшейся еще с времен когда тут жил Борис, прошла во вторую комнату. Взгляд скользнул по книжному шкафу, а в следующий момент пальцы уже выхватили из ровной шеренги переплетов знакомый фотоальбом.

За просмотром снимков, от которых в душе подняла голову ностальгия по ушедшим безоблачным денькам, меня и обнаружил Влад, окликнув из соседней комнаты. Он заглянул через плечо, разглядывая фотографию. Не знаю, что покоробило больше. Что он удивился тому, что я детдомовская, или то, что он забыл, как обижал в детстве именно девочку из данного учреждения. Хотя обе причины обиды были довольно глупыми. Столько лет прошло, что я и сама успела позабыть то время.

Видя, что я не настроена на рассказ, парень предпринял хитрый ход. Усадил меня к себе на колени, и пока я тайно млела от приятного жара его тела, тяжести щеки на собственном плече, задавал вопросы и интересовался. Незаметно для себя, и сама увлеклась рассказом. Зачем-то рассказала про спонсоров, одаривших Борюсика фотиком, и удивилась, когда Влад не узнал Нику на снимке. Ведь она почти не изменилась.

Все удовольствие закончилось, стило прозвучать очередному нежелательному вопросу. Ну зачем ему знать как я оказалась в детдоме? Зачем вообще лезть в душу, видя и понимая, что это неприятно? Да еще и сыпать словами о том, что я ему нравлюсь?

Прикрывая свое замешательство, ощетинилась и покинула ставшие уже не такими уютными объятия. Эти разговоры породили во мне странное раздвоение личности. Я однозначно обзавелась своей собственной шизофренией. Одна часть меня кричала, что это все для Влада игра, лишь бы затащить меня в постель, получить желаемое и бросить, как очередную куклу. Хотя обоснований к такому пристальному вниманию к своей персоне нашлось быстро – желание защитить вечно влипающую в передряги соседку. А вторая часть меня хотела броситься в омут с головой, ответить на признания Влада, спрятаться в его руках от всего мира. Вцепиться клещом и упиваться этим неожиданным чувством тепла, что появляется рядом с ним.

Сказать, что я была в растерянности – ничего не сказать. Да еще и намеки эти, что я сама пришла, а теперь сопротивляюсь, окончательно выбили почву из-под ног. Ведь действительно. Могла уйти, а вместо этого вернулась, да еще и завтрак приготовила, прикрываясь вялой отмазкой о благодарности. Глупая блондинка. Обманываю сама себя.

Избежать продолжения разговора мне помог взгляд на часы. Мы безбожно опаздывали!

-Я переоденусь, – выдохнула я, и поспешила хоть ненадолго спрятаться в своей квартире. А в спину мне несся радужный смех Влада. Почему же так тянет к этому невозможному типу?

Быстро влетела в черные джинсы, футболку и кожанку. Подумав, обвязала вокруг шеи платок, скрывая следы удушения, и прихватив позабытый до этого мобильник, выскочила обратно на лестницу. Ники дома уже не было. Видимо все же, в отличие от меня, решила посетить университет.

Влад ждал меня, обвешанный инструментами и крутил в руках перетянутые красной шелковой тряпкой барабанные палочки. Хотела помочь, и облегчить его ношу, но он не позволил, забавно вздернув нос и состроив предельно гордое выражение лица. Было сильное желание щелкнуть по лбу этого хитрого жука, но я лишь усмехнулась, и поспешила на улицу, с улыбкой прислушиваясь к сопению за спиной.

Дорога до студии, а решено было что мы репетируем именно в нашей, так как она просторнее, заняла не много времени. Но даже за этот маленький промежуток мое, только приподнявшееся настроение, Влад умудрился испортить, все же выведя на разговор по душам.

Его стремление к самостоятельности в чем-то мне было понятно. Хотя и малость обескуражила новость о том, что и женят его насильно. Нет, о браках по расчету я слышала. Но представив Влада, в красивом торжественном черном костюме и рядом с ним невнятную куклу в свадебном платье, мне судорожно захотелось той кукле разбить лицо. Черт, ну вот что за дела? Я не хочу ревновать, и все же ревную. Даже к эфемерной сопернице!

А еще эти слова о победе. Казалось, он говорил не только о конкурсе, а о чем-то большем. И в этот момент его глаза горели решимостью. А внутри странным образом возникла уверенность что да, если он проиграет – это будет конец. Чего именно, я так и не поняла, но при мысли об этом я ощутила такую неимоверную тоску, что захотелось выть. И чтобы скрыть искаженное этими непонятно откуда взявшимися эмоциями лицо, я быстро отвернулась, продолжив путь.

Приблизившись к зданию, где располагалась студия, я с удивлением обозрела представшую моим глазам картину. Ребята стояли недалеко от входа, а вокруг были расставлены наши инструменты. Как выяснилось, этот винторогий козел, который Ден, не оплатил аренду. Хотя мы отдавали ему нашу часть денег еще в начале месяца! А это значит, что с местом для репетиции мы в пролете.

Илья и Макс крайне враждебно смотрели на Влада, и я прекрасно понимала причину. Наверняка Денис уже успел нажаловаться им, причем умудрился наверняка представить все это в выгодном для себя свете.

Вопрос с арендой решился довольно быстро, и все благодаря Владу. Он лихо взял дело в свои руки, и, созвонившись с арендодателем, оплатил необходимую сумму. Ну вот, теперь у него в долгу не только я, но и «Дэос».

Возвращали инструменты мы в напряженном молчании. Наконец басист «Сателлита» не выдержал, резко развернувшись к мрачным Илюхе и Максу.

- Мужики, проблемы? – спросил рыжий, кого вроде как звали Михой, прожигая Макса взглядом. Наш гитарист напрягся еще сильнее, аж мышцы на руках ходуном заходили.

Я тихонько вздохнула, не зная как пресечь конфликт. Но в итоге басист кратко поведал о вероятности моей смерти от рук Дена, и мне пришлось продемонстрировать синяки. Хотя жутко хотелось забыть уже про этот страшный момент моей жизни. Да, черт побери, даже тот маньяк в подворотне был не таким страшным! Его намерения хотя бы были понятны. А вот то, что натворил пьяный в стельку солист «Дэоса» – разорвало мой шаткий, но уютный внутренний мир в клочья.

- Это Ден что ли? – в шоке спросил Илья, взглядом шаря по моей шее, и явно не особо веря.

Макс красочно выматерился, сжав кулаки. Судя по всему Дену повезло, что его сейчас тут нет, иначе бы ему сломали челюсть второй раз. Ударник «Сателлита» подошел ближе, и осмотрев меня мрачно изрек: - Я же говорил, что ему надо жбан проломить, – я едва не захохотала. Дену точно опасно теперь появляться в этом районе. Не выживет.

- Вопросов больше нет, – поднял руку Макс, и я выдохнула. Напряженная до этого момента атмосфера заметно развеялась.

Встал вопрос, как нам всем втиснуться в состав. Безоговорочно решили, что петь будем мы с Владом. И даже с недолгим, но боем отняли гитары, пообещав мне взамен, что накормят мороженкой, когда взывания к моей, напрочь отсутствовавшей, совести не возымели действия. Пришлось соглашаться. Даже на подпевках мне не разрешили остаться, сделав из меня полноценного солиста.

Илюха на удивление мирно согласился оставить свой пост на ударных, передав его этому длинноволосому парню, что орал вчера после выступления громче пароходного гудка. Быстро перебрав знакомые всем песни, нашли ту, что больше всего подходила под тематику «Парень-девушка», сочетая оба голоса, и приступили к репетиции.

- Чирикайте, соловьи. – предвкушающе изрек рыжий из «Сателлита», и я постаралась отвлечься от бередящих мозг мыслей.

Первый куплет мы начали вместе, но Влад неожиданно замолк. Скосив глаза, обнаружила, что он с широкой улыбкой смотрит прямо на меня. С трудом допела, удерживая колени в ровном состоянии, потому как они все пытались подогнуться, и деланно удивленно воззрилась на Влада.

- Слова забыл? – поинтересовалась я.

- Что? – Влад отрицательно мотнул головой, и отвел на миг взгляд. – Нет, помню, давайте еще раз.

Еще раз вступление. Я начинаю, а парень опять молчит, смотря на меня и улыбаясь той самой теплой улыбкой, от которой внутри все трепещет.

И еще одна попытка. И еще.

Наконец, он догадался не смотреть на меня, и смог сконцентрироваться. Под общие смешки «Дэоса» и «Сателлита» дело продвинулось.

До тех пор, пока я, в момент припева, не ощутила руку на своей щеке и не поймала своими глазами взгляд Влада. И все. Я не знаю, продолжила ли я петь. Голова напрочь отказала. Передо мной был лишь этот карий с яркими золотистыми искорками нежный взгляд, замершее мгновение, и нежная мелодия, окружающая нас, будто бы пропитывающая все наше существо. В какой-то момент, мой голос все же дрогнул, и я едва удержала слезу. Сердце сдавило тоской. А во всем были виноваты слова, такие грустные, но такие правдивые.

Я ведь и вправду, для него могу ничего не значить. А все остальные слова лишь треп. И так сложно поверить в искренность. Но как же сейчас мне хорошо. Может, ну его к черту, и наслаждаться настоящим, забыв на время о будущем?

- Вау.- выдохнул кто-то, стоило музыке закончится. И именно это сломало тот странный миг, в котором мы были лишь вдвоем, вновь возвращая нас в реальность. Поспешно отступив, отвела взгляд, боясь опять утонуть в той нежности, с которой смотрел на меня парень, запавший в самую мою душу. И, черт побери, он так плотно успел там засесть, что я умудряюсь едва ли не каждую минуту думать лишь о нем. Все мысли сводятся к нему.

Редкие, но громкие одинокие хлопки оглушили, и все присутствующие дружно повернулись к стоящему на пороге мужчине.

- Браво, – Быстров перестал хлопать и зашел внутрь, окинув взглядом нашу компанию. Я отметила красивый такой фингал у него под глазом и гордо вздернула подбородок, крайне довольная своей работой по отваживанию прилипчивых типов. Влад тоже заметил новое украшение на лице продюсера и, явно сопоставив факты, рассмеялся.

- Рад, что у вас хорошее настроение, господин Климов, – моментально отреагировал Быстров, сверля Влада злым взглядом. – А я к вам с печальными новостями.

Ребята сразу подобрались. Влад прекратил смеяться, и бросил на меня странный быстрый взгляд. Я же приготовилась внимать очередным плохим новостям, но оказалось все донельзя банальным. Дэн перетрусил появляться, и через члена жюри передал новости о том, что передает лидерство…кому бы вы думали? Мне! Вот же… Нет, мне не сложно, конечно. Просто это уже наглость. Мало того, что чуть не придушил, кидая бредовые обвинения в лицо, так еще и ответственности скинул на мои плечи, трусливо умыв руки. Гад, одним словом.

Пока я переваривала новость, Быстров уже ретировался, и мы вернулись к репетиции. Штурм, как и обещал, дал Илюхе побацать на ударных, чем тот и занялся, сияя на всю студию шальной улыбкой. Дорвался, называется. Даже нам с Владом перепала милость команды и под конец нам вручили гитары. Я нежно погладила свой инструмент по лакированному боку, и блаженно перебрала струны. Все же это не сравнится с пением.

Через пару часов мы выползли из студии. Я быстро заскочила в коморку консьержки, и, отдав ей ключи, попросила ее больше никого, кроме указанных мною личностей не пускать. Клавдия Ефимовна серьезно покивала, и тяжко вздохнула, пытаясь незаметно задвинуть дорогущую бутыль вина под стол. Понятно. Наша бравая охранница пыталась не пропустить всяких там Быстровых, но он ее задобрил. Печаль-беда с этими взяточниками.

Закинув гитару на плечо, я с довольным видом вышла следом за всеми на улицу, и с блаженством втянула аромат уже отцветающей сирени.

- Блондя, да оставь ты гитару, – хохотнул Макс, смотря как я пру свой инструмент, натужно кряхтя под его весом – Студия под охраной.

- У меня личный шофер появился, мой сосед, – хмыкнула я. – И носильщик, – покосившись на Влада, пришла к решению, что гитару он не посмеет скинуть, и передала ему чехол с инструментом.

- Ощущаю себя женатым, – вздохнул парень, закидывая ремень на плечо, и тут же попытался оправдаться, уворачиваясь от моего пинка. Ребята хохотали за нашими спинами, глядя на эту клоунаду. Мне же было просто хорошо и спокойной на душе. Из моей жизни ушел один из напрягающих элементов – Ден. И точно больше не объявится, прячась в страхе перед тем, что я могу подать заявление о попытке убийства в соответствующие органы.

Мы уже тепло попрощались с ребятами и, погрузившись в машину, выехали по направлению к дому. Всю дорогу я старалась поддерживать ни к чему не обязывающую беседу, мыслями же витая в дебрях рифм. Ведь нужно еще придумать песню, с которой придется выступать на полуфинале. Неожиданно Влад попросил спеть, но я отказалась. И так он меня неимоверно смутил своей реакцией на мой голос во время репетиции.

Мы подъехали к дому и, забрав свой инструмент, я вылезла из машины, подходя к подъезду. Влад галантно отнял у меня гитару и даже придержал дверь, дождавшись пока я пройду внутрь. Ну прям джентльмен.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверями нашей с Никой квартиры.

- Может ко мне? У меня и обед есть, – невинным тоном предложил Влад, и я едва не расхохоталась. Обед я точно не готовила. Продуктов то нет, но на лицо посмотреть хочется, когда он это обнаружит, а потому я согласилась. Быстро закинув свой драгоценный «Фендер» домой, я вновь вернулась на лестничную клетку, где меня ожидал мой неожиданный «барин», располагающий покровительством богини и обедом. Влад широко улыбнулся, и уже сделал приглашающий жест, предлагая подняться к нему, как у меня зазвонил телефон.

Вытащив гаджет из кармана, мельком глянула на высветившийся номер и приняла вызов.

-Привет, подруга! Ты помнишь, что у меня сегодня день рождения? Короче Илюху и Макса я уже вызвонила, ты ведь хочешь присоединиться к нам в аквапарке и отметить сие знаменательное событие?

- И-и-и, хочу! – едва не запрыгала от радости. Я грезила аквапарком уже несколько лет, и вот, мое желание наконец-то сбудется!

-Тогда жду у метро, и погнали! – с явной улыбкой в голосе ответила подруга.

– Лечу! – взвизгнув, отключилась и, постаравшись не сиять особенно ярко от распиравшей меня радости, посмотрела на Влада, – У меня срочные дела, так что божественный обед отменяется. Увидимся завтра.

И я пулей вымелась из подъезда, услышав лишь тяжелый вздох парня. Ничего, с обедом как-нибудь сам разберется, а у меня настоящий поход в аквапарк! Подарок-то я давно приготовила Нике, и сейчас не могу отказаться от такого заманчивого предложения. Когда еще случай выдастся?

Вероника, как и обещала, поджидала меня у Петроградки, о чем-то оживленно переговариваясь со стоящим рядом с ней Ильей. Когда я, сияя широкой улыбкой, подлетела к ним, парень демонстративно фыркнул, и закатил глаза.

-Ну что, все готовы? Помчали! А потом в баре еще отметим! – возвестила довольная Ника, придерживая одной рукой букет белых роз. Мнущийся рядом Макс увидев мои приподнятые брови и пристальный взгляд в сторону данного букетика, неожиданно покрылся пятнами смущенного румянца. Так-так-так. Это мило, но Борюсик и Ника уже устоявшаяся пара. Не уверена, что одобрю Максовские ухаживания за девушкой. Хотя...Это же не мое дело, правда? Вон, как она глазками в нашего силача стреляет.

Мы гурьбой ввалились в метро и, скатившись колобками по эскалатору расталкивая ленивых пассажиров, еле передвигающих ноги, вбежали в уже закрывающиеся двери вагона.

Еле выжили, ожидаемо стиснутые толпой на Горьковской, и вынеслись вместе с этой же волной беснующегося послерабочего люда на Невском. Быстрая пересадка, еще немного повисеть в толпе, теперь уже на зеленой ветке, и мы вывалились на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. Весна выдалась на удивление теплая, и многие из оголившихся мужчин благоухали так, что впору было по-крабьи отползать от них по потолку вагона.

Еще через десять минут я была счастливым обладателем нового купальника, и разглядывала резиновый браслетик с магнитным идентификатором на руке. Этой штукой положено было запирать и открывать шкафчик с одеждой. Ника шлепнула меня выданным полотенцем пониже спины, и хмыкнула.

-Жаль тебя в этом купальнике твой Владик не видит. Пал бы к ногам своей богини без промедления, – ехидно выдала она, и схлопотала ответку по бедру.

-Да хватит уже! Я только перестала о нем думать, а ты опять шарманку завела! – пробухтела я, накидывая темно-синее маленькое полотенчико и прошлепав босыми ногами по прохладному влажному кафелю, скрылась в душевой.

-Ага, значит, все же думаешь о нем? И как часто? – этому оскалу могла бы позавидовать любая гиена. Я демонстративно отвернулась от широко улыбающейся подруги, и включила воду.

-Чаще чем нужно думать о обычно соседе, и конкуренте, блин, – пробурчала себе под нос. Но у Ники был великолепный слух, особенно с учетом того, что она втиснулась в ту же кабинку, что и я, напоминая мне о тех временах, когда мы были вынуждены экономить воду дабы оплачивать первые счета за собственную квартиру.

-Может, прекратишь уже бегать от него, а? Один раз живем, – Ника улыбнулась, и тряхнула темной копной волос. Влажные прядки моментально облепили ее плечи и щеки, придавай забавный вид. Я тяжело вздохнула, пожав плечами. И сама уже об этом думала, да все духу не хватает. Тем более что мы знакомы то чуть больше недели. Не достаточно времени, дабы это было «то самое», по моему мнению.

-Не знаю, Ник. Ты мне лучше скажи, что у тебя с Максом? Как же Борюсик? – девушка неожиданно сникла и, опустив голову, закусила губу. Я настороженно посмотрела на нее. – Эй, ты чего?

-Боря меня бросил. Сказал, чтобы я не думала ни о чем, и жила в свое удовольствие. Он…заключил долгосрочный контракт с той фирмой. На десять лет.

-Нифига себе! – я присвистнула и, выключив воду, вытащила подругу из кабинки, вытерев ее, ее-же полотенцем. Вероника вскинула голову, и одарила меня фальшивой радостной улыбкой.

-Все хорошо, правда! Так даже лучше! Не буду переживать за него…черт, кому я вру, – улыбка сползла с ее лица, а на глаза навернулись слезы. – Ну как он так мог, а? Как?

-Ник…Все устаканится, – не зная что еще сказать, просто притянула девушку к себе и погладила по спине.

-Вы где там? Мы вас ждем? – под визг оголенных девушек, встревоженных мужским явлением в виде недовольного Илюхи, дверь в общий коридор приоткрылась, и из него выглянула блондинистая голова нашего ударника. – Опять сырость разводите? У-у-у…бабы, – Илюха отметил блестящие от слез глаза Вероники и, сплюнув, вновь скрылся за дверью. Ника нервозно хмыкнула и, быстро вытерев тыльной стороной ладони предательскую влагу, улыбнулась уже более позитивно.

-Действительно, чего-то я тут развела сырость, а у меня день рождения, в конце концов! Будем отрываться! А потом и выпьем, помянув мою первую любовь, – и, ухватив опешившую от такой резкой смены настроений меня за запястье, она потащила меня на выход в Аквапарк.

Это было…непередаваемо! Самые разнообразные горки, трубы, спуски, и все для нас! Мы перепробовали все, и я даже нашла в себе смелости прыгнуть с десятиметровой вышки. Правда, пока забиралась туда – чуть душу богу не отдала, но это уже издержки.

Мы визжали и гоготали как ненормальные, съезжая цепочкой по темной трубе, и гурьбой вываливаясь из нее в воду. Орали как резанные, когда нас смывало волной в огромном бассейне, накрывая с головой и булькая пузырями в водную гладь. В какой-то момент мне показалось, что я вижу знакомую темноволосую поджарую фигуру на открытой горке вдалеке, но расстояние помешало рассмотреть лицо, а потом и вовсе стало не до того. Мы решили опробовать последний аттракцион. Забрались по спиральной лестнице наверх, получили по прищепке на нос, и, отстояв очередь, приблизились, наконец, к краю самого огромного из водных спусков. Это был Колизей Точнее его уменьшенная копия, где по трибунам тянулся спиралью желоб, уходящий все ниже и ниже. К самому центру желоб сужался, и тот, кто ехал по нему, на огромной скорости проваливался в зияющий по центру провал, в бурлящее внизу джакузи с теплой водой.

Я окинула все это великолепие взглядом и…

Огромная арена, песчаные львы рвут на части гладиатора, еще совсем недавно бывшего победителем стольких боев. И слезы текут по моим щекам. Слезы скорби, потому как тот, чья голова с побледневшими губами сейчас катится по песку – мой брат. Мой мертвый брат.

-Эй, Лин, ты чего? – я покачнулась и, оступившись, сделала шаг назад, ошеломленная увиденным, и вскрикнула от боли, пронзившей лодыжку.

Макс успел вовремя, прервав мое падение с лестницы рывком вперед, и приобняв за талию. За его спиной шумно выдохнули Ника и Илья, не успевавшие что-либо сделать при всем желании.

-Ты как? – Вероника выглянула из-за широкого плеча Макса, обеспокоенно разглядывая побледневшую меня. Я мотнула головой, отгоняя страшное видение, и опять вскрикнула, покосившись на ногу.

-Да оступилась вот, и, кажется, ногу подвернула. Вы развлекайтесь, а я обратно, по лесенке, – высвободилась из рук Макс, и развернулась уже, дабы начать снисхождение вниз, как неожиданно взлетела в воздух, оказавшись на руках нашего гитариста.

-Вот еще, самой спускаться с травмированной ногой. Я отнесу, – Макс обернулся к хмурым Нике и Илье, и, одарив брюнетку теплым взглядом, подмигнул. – А потом и тебя на ручках покатаю, красавица. Но помочь раненым в первую очередь.

-Идите уже, – отмахнулась подруга, но на ее губах опять играла улыбка, а глаза блестели. М-да, кажется, даже если Борюсик передумает – шансов у него уже нет. Макс умеет быть очаровашкой, когда хочет. А в остальное время – медведь медведем.

Парень осторожно спустил меня с этой верхотуры и, поднеся к скамье, опустил на нее, тут же присев на корточки и проверяя ногу. Я шипела, и пыталась выдернуть безжалостно сжимаемую сильными пальцами лодыжку, но Макс был непреклонен. Наконец, что-то тихо щелкнуло, и боль моментально ушла, как не было.

-Вот и ладненько. Но до конца дня я буду твоим носильщиком, – улыбнулся этот невозмутимый тип, и опять подхватил меня на руки, потащив в сторону выбирающихся из джакузи друзей. Я даже уже возражать не стала, понимая, что меня никто и слушать не станет.

-Слушайте, мы тут уже больше четырех часов тусим, скоро метро закроется. Может, в бар? – внесла предложение Ника, с сочувствием разглядывая мою припухшую ногу. Эту идею поддержали все, и уже через час мы были на родной Петроградке, в только открывшемся и совершенно не знакомом мне баре. Мы разместились за угловым столиком и, заказав себе коктейли, подняли бокалы.

-За новую жизнь, – изрекла Ника, покосившись на Макса – И чтобы мужчины в ней были нормальными!

Илья от такого тоста подавился, и сплюнул свой ром-колу обратно в стакан. Максим тоже неодобрительно крякнул, но ответив на взгляд Вероники улыбкой, все же сделал глоток, тут же поморщившись. Я с хохотом чокнулась бокалом о бокал подруги, полностью соглашаясь с ее тостом. Так, бокал за бокалом, я все больше расслаблялась. Алкоголь отлично смыл тревоги и тяжелые думы, накрывшие меня новой волной после того странного видения в Аквапарке.

-Думаю, пор-ра нам р-расползаться, – протяжно зевнула Ника через два часа возлияний и моря коктейлей, и уткнулась лбом в плечо Макса, скосив глаза к переносице. Изрядно захмелевший парень приобнял ее за плечо, и поднялся прямо вместе с ней из-за стола.

-Я живу тут в двух шагах, так что Нику забираю. Илья? – Макс покосился на своего соседа по квартире, и блондин понимающе хмыкнул, тоже вставая из-за столика.

-Я сегодня к девчуле одной обещался заскочить. Точнее еще вчера, но думаю, она не откажется приютить бедненького маленького, но такого дееспособного меня на одну-две ночки! – выпятил грудь блондин, и, покачнувшись, икнул, тут же огласив бар гоготом. – Я пошел, всем чава-какава!

-Лина, ты сама дойдешь, или проводить? – я приоткрыла мутный глаз, пронаблюдав как уже спящую Нику перехватывают поудобнее на руках, и смотрят на меня умоляющими глазами. Все ясно с ними, пусть отдыхают. Никак сама хотела новой жизни, и я не в праве ей мешать.

-Идите, я справлюсь, – я хмыкнула, увидев облегчение на лице Макса, и опять махнула рукой – Иди уже, ловелас, пока я не передумала, и не отняла у тебя подругу! – парень понятливо кивнул, и поспешил покинуть помещение вслед за Ильей.

Просидев еще несколько минут, и сама направилась на выход. Земля ощутимо кружилась и покачивалась вокруг, в голове, да и во всем теле была приятная легкость, и слова пьяной вдрабадан Ники, увещевавшей меня, что я не имею права прокатить такого парня как Влад, набатом звучали в мозгах.

-Вот и почему со стороны оно проще советы давать? – вздохнула я, и, подняв глаза, обнаружила себя перед дверью. Не своей, а того, о ком все-время думала, по дороге домой. – Ноги знали, куда шли, – хмыкнула я и, покачнувшись, извлекла из кармана связку запасных ключей от квартиры Бориса.

За порогом оказалось ожидаемо темно. Судя по всему, временный владелец данной территории уже видел десятый сон. Я стянула кеды, и прошлепала в комнату, замерев на пороге. Блаженная улыбка сама растянула губы, при виде разметавшегося на постели парня, а в груди рос и креп огненный шар нестерпимой нежности. И да, я решилась. Стянув через голову футболку, откинула ее в сторону. Так же решительно и беспорядочно в темный угол полетела и остальная одежда, а я, чуть дрожа от прохлады ночного воздуха, нырнула под одеяло, прижавшись грудью к обнаженной спине Влада.

Возможно, это был хмель, или же долгое воздержание. Или и то и другое, но тело этого конкретного парня сводило меня с ума. И на ощупь оно оказалось еще великолепнее, чем я могла себе представить. Ладонь скользнула по сильной мускулистой спине вверх, очертила плечо, каменные мышцы торса и пресса, и замерла в нерешительности, наткнувшись на резинку брюк. Черт, что же я делаю? Пришла среди ночи в чужой дом, и нагло домогаюсь соседа! Лина, да ты рехнулась!

Неожиданно Влад, судорожно вздохнув, перекатился на спину, и моя рука непроизвольно оказалась там, где мне, судя по всему, были откровенно рады. Закусив губу, чуть сжала руку, изучая размеры, и едва не присвистнула. Там все тоже было вполне…накачано. Никогда не была настолько смелой в подобных вещах, но конкретно в данный момент мне стало все равно, и я припала к губам спящего парня, чуть покусывая за губу и продолжая движения рукой. В какой-то момент мне стали отвечать, а сам парень, издав протяжный стон, подмял меня под себя, осыпая лицо, шею и грудь судорожными беспорядочными поцелуями.

-Это ты… – и все…меня поглотило волной жара, страсти, и нежности. Я выгибалась в его руках, уже не отдавая отчета в собственных действиях. И даже упустила тот момент, когда уже полностью обнаженный парень, смотря на меня почерневшими от желания глазами, оказался между моих широко разведенных ног. Одно движение, и мир вокруг перестал существовать, рассыпавшись осколками бытия. Остались лишь эти толчки, терзающие мои губы жаркие поцелуи, и ощущение невероятного счастья внутри. И это ощущение росло во мне, заполняя до краев, и в какой-то момент меня стало мизерно мало. Счастье перехлестнулось через край, унося меня в водовороте эйфории, и заставляя дрожать в руках того, кому я теперь готова была отдать всю себя до конца, уже не боясь и не осуждая собственную слабость.

Это было так сладко, так страстно и так нежно одновременно, что я, стоило лишь немного прийти в себя, уткнулась в плечо тяжело дышащего парня, практически моментально проваливаясь в радужный сон, где были только он и я, и никого больше, кто бы смог опорочить этот момент полного единения.

Глава 9

Влад

Пробуждение было на удивление приятным, но глаз я не спешил открывать. Я снова и снова переживал свой странный и до безумия реалистичный сон. Это опять был Древний Рим… …Ночная улица, по которой я крадусь, словно вор, останавливаюсь у дома какого-то купца Луция Оливиана, причем, я из сна точно знаю этого купца. Останавливаюсь под окнами, ожидая чего-то. Чего я жду, становится ясно, когда в окошке появляется беловолосая головка. Девушка машет мне, и я направляюсь к маленькой дверце, которая открывается при моем приближении.

- Юлиус, – девушка оплетает мою шею тонкими руками, прижимаясь всем телом, и я зарываюсь пальцами в белокурый шелк ее распущенных волос.

- Оливия, – задыхаюсь от нежности, целуя ее, но нахожу в себе силы отодвинуться и строго сказать. – Ты рискуешь.

- А мне все равно, – отвечает она, с вызовом глядя на меня.

- Ты просила меня быть осторожней, а сама не следуешь своим же советам, – уже мягче улыбаюсь я.

- Ты не рад меня видеть?

Я вижу, что ее обижают мои слова и снова целую ее, доказывая, что она не права. Девушка с красивым именем Оливия всхлипывает, отрывается от меня, берет за руку и увлекает в темноту спящего дома. Я стараюсь идти, как можно тише, больше опасаясь за нее. Девушка приводит меня в свою комнату, я немного удивлен, потому что думал, что она поведет меня во внутренний дворик, где мы сможем поговорить без свидетелей. Глаза Оливии лихорадочно сияют, она вновь прижимается ко мне, и я вновь растворяюсь в этой девушке, в который раз задаваясь вопросом, возможно ли любить сильней, чем я люблю ее. Проворные пальчики освободили мои плечи от плаща.

- Любимая? – я перехватил ее руки, вопросительно глядя на свою… невесту.

Она прикладывает к моим губам пальчик, улыбается, и туника падает к ее ногам. Сердце на мгновение замерло, и мои глаза скользят по великолепию, дарованному богами моей возлюбленной, дарованному мне! Но…

- Я обещал твоему отцу…

- Тс-с, – она немного смущенно улыбается. – Ты не нарушаешь клятвы, не ты соблазняешь меня, – голубые глаза хитро блеснули, но уже через мгновение Оливия становится серьезной. – Я хочу, чтобы ты знал, я принадлежу только тебе и никто не получит моего тела, кроме тебя. Если он притронется ко мне, я убью себя, но не позволю свершиться бесчестью.

Я мрачнею.

- Все так плохо? – спрашиваю я. – Оливия…

- Юлиус, всего день, потерпи всего день. Завтра отец скажет, что ответил ему консул. Если все благополучно, то бежать нам не придется. После гладиаторских боев я скажу, что должна вернуться к отцу. Выродок проводит меня, а вечером, когда он снова придет, я дам тебе знать, как обстоят дела. И если консул не даст нужного нам ответа, если его благоволение отцу закончилось, ночью мы сбежим.

Я слушаю ее, и на душе становится все тревожней. Кастор Целий, претор Рима и мой хозяин – могущественный человек, могущественный и подлый.

- Мы можем бежать прямо сейчас, – говорю я.

- Отец нездоров, я не могу так поступить с ним, выродок не оставит его в покое, он будет мстить. Если есть еще надежда, я прошу тебя потерпеть, – девушка умоляюще заглядывает мне в глаза.

- Я не сдержусь, любимая, – признаюсь я.

- Ты не тронешь его, Юлиус, – чуть громче восклицает она и испуганно оглядывается. – Я не могу потерять тебя из-за этого выродка. Только ты, Юлиус, навсегда!

- Навсегда, Оливия, – отвечаю я.

Это наши заветные слова, которые заменяют все признания в любви. Навсегда… Наши губы встречаются, и я больше не пытаюсь сдерживаться, принимая дар моей любимой… А потом, словно на грани сна и реальности, я пережил такие яркие эмоции, словно в моих руках была та самая девушка. Я ощущал ее, ласкал, любил, слушал стоны, первое проникновение… Ох… Открыв глаза, я несколько мгновений смотрел в потолок, пока не услышал тихий вздох рядом. Тут же повернул голову и изумленно уставился на женскую спину рядом… обнаженную. Белые волосы разметались по подушке. И мне было знакомо это тело, даже родинка под лопаткой. Сразу возникло ощущение, что я не один раз любовался на эту родинку, касался губами, осторожно обводил ее контур кончиками пальцев. Но откуда здесь блондя? Стремительно приподнял одеяло и окончательно выпал в осадок, я тоже был голый, совсем. То есть у нас все было? У меня был секс с Линой, а я вообще этого не помню?! Она потянулась, выгибаясь всем телом, и повернулась ко мне.

- Доброе утро, – улыбнулась Лина, сонно моргнув.

- Доброе, – все еще ошалело ответил я, и улыбка вдруг сползла с лица моей блондинки.

- Что-то не так? – помрачнев, спросила она.

- Все так, – я попытался выдавить улыбку, но шок никак не хотел отпускать.

И снова вспомнились те яркие ощущения на грани сна и реальности, когда я сжимал в объятьях хрупкое женское тело, губы, которые целовал с упоением. Сон совместился с реальностью? И то, что происходило здесь, я отнес к задвигам собственного мозга? Черт, мне, действительно пора к психиатру.

- Какая же я дура! – воскликнула Линка, и я только сейчас понял, что смотрю на нее с кривой, от собственных мыслей, рожей.

Губы девушки задрожали, в глазах блеснули слезы обиды. Она вскочила, стаскивая с меня тонкое одеяло, укуталась в него и побежала к дверям. Господи, ну, что за идиот! Рывком вскочив с постели, я помчался следом. Линка замешкалась с замком, она ведь так и собиралась выскочить на лестницу, завернутая в одеяле и босиком. Я подскочил, когда замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Выставил руку, захлопывая ее обратно, и обхватил обнаженные плечи, разворачивая девушку к себе.

- Пусти, – дрожащим от слез и ярости голосом выкрикнула она. – Отпусти сейчас же.

- Лин, подожди, Лин, – я прижал к себе беснующуюся валькирию. – Прости идиота, я не хотел тебя обидеть. Ну, послушай же ты! – Она все-таки вывернулась из моих рук, но я вновь перехватил. – Лина, милая, не в тебе дело, это все я. Со мной что-то творится последнее время. С того дня, как мы познакомились. Я не могу тебе рассказать, потому что сам не понимаю, но, поверь, меньше всего на свете я хотел бы оскорбить тебя, именно тебя. Лин… – я уткнулся носом ей в макушку, – ты нужна мне. Никто так в жизни не был нужен, как ты. Поверь мне, маленькая, – она затихла, прислушиваясь ко мне. – Посмотри на меня, – Линка мотнула головой, но осторожно приподнял ее лицо за подбородок и вгляделся в покрасневшие от слез глаза. – Красавица, – прошептал я. – Ты мне нужна, Лин.

- Нужна, – эхом отозвалась Лина, и я коснулся ее губ.

Все так же осторожно, боясь спугнуть, поцеловал дорожки из слез, глаза, голубые, как небо, снова губы… Всхлип, и ее руки отпускают одеяло, оно падает к нашим ногам, и я ощущаю кожей ее тело.

- Лина, – шепчу я, продолжая ее целовать, – милая, нежная, родная.

Женские пальчики сжимаются на моих плечах, и я слышу, как с губ моей девочки срывается тихий стон, и голова больше не моя. Накрывает, накрывает так стремительно, что я успеваю только хрипло выдохнуть, подхватываю ее на руки и вжимаю спиной в стену. Ноги Лины обвивают мои бедра.

- Я хочу этого, – жарко шепчет она, – Влад…

И я не сопротивляюсь, не оттягиваю желанный момент и беру ее, издавая стон, полный мучительного наслаждения. И если бы сейчас кто-то посмел помешать, я бы убил его. Она выгибается, откидывает голову назад, а я беру ее, снова и снова, понимая, что не могу насытиться, не могу покинуть это тело, созданное, будто для меня. Лина вскидывает руки, цепляется за полку, оказавшуюся почти над нами. Она обрывается и все, что лежало там, летит на нас. Моя богиня ахнула, и я подставил руку, отбрасывая какие-то кепки, шарф, газеты. Она смеется, и я упиваюсь хрустальными переливами этого обожаемого мной смеха. Прижимаю к себе мою девочку и несу ее в комнату, так и не покинув желанного тела. Она крепко обнимает меня за шею и впивается в губы. Умудряюсь войти в дверь, не задев ни косяков, ни мебели, стоявшей на пути. Я растворился в ней, полностью, без остатка. Да знал ли я до этой минуты, что значит желать женщину? Желал ли вообще кого-нибудь? Сейчас мне кажется, что настоящее желание я познал только сейчас, с этой смешной девчонкой. Осторожно опускаю ее на диван и приподнимаюсь, рассматривая то, что только что сжимал в своих руках. Мой взгляд исследует ее тело, скользит по аккуратным холмикам небольшой груди, спускается на плоский живот, ниже…

- Совершенна, – выдыхаю я, потому что в ней все так, как мне нравится.

Склоняюсь к губам, приоткрывшимся мне навстречу, ловлю легкую улыбку и улыбаюсь в ответ. Меня сводит с ума ее близость, ее запах, ее нежность, ее женственность и чувственность, но больше я не спешу, стремясь в полной мере насладиться даром моей… любимой. И это открытие наполняет меня ликованием. Я вновь пью стоны с ее губ, когда ладонь начинает свое путешествие по телу моей девочки, моей дорогой и любимой девочки.

- Влад, – мое имя срывается вскриком, когда мои пальцы ласкают ее.

- Я здесь, любимая, – шепчу я.

Она распахивает глаза, и я тону в их глубине, сейчас затянутой поволокой страсти. Я улыбаюсь ей и накрываю рот поцелуем, когда Линино тело выгибается, ее пальчики вцепляются мне в плечи, оставляя на них небольшие царапины. Я готов слушать эту песню бесконечно.

- Только не отпускай, – срывается с ее губ, смешиваясь с хриплым прерывистым дыханием.

- Никогда, – отзываюсь я.

И больше не могу ждать, потому что ее близость и запах сводят меня с ума. Погружаюсь в желанное тело, тону в невероятных ощущениях и замираю на миг, чтобы насладиться нашим единением. Неспешно почти покидаю ее тело, и вновь врываюсь в нее. Игра на грани, проверка на выдержку, и я собираюсь ее выиграть, потому что мне мало, мне все еще мало, я все еще не могу оторваться от этих губ, от нежной кожи на шее, по которой скольжу губами, обжигая своим дыханием, от этой груди, от моей женщины. Моей и только моей. Навсегда! Время исчезло, мир за окном исчез, остались только она, я, наша страсть и что-то большее, настолько большее, что я под наплывом этих чувств уже рычу, все резче и глубже проникая в желанное тело. Она мечется подо мной, мои плечи и спина уже исцарапаны, свои губы она искусала в попытке сдержать крики. Но я чувствую, что она уже на грани, и Лина срывается со своего обрыва, летит в неизведанную еще нами бездну. Я пытаюсь покинуть ее тело, потому что готов уже броситься следом, и меньше всего хочу доставить ей неприятности своей неосторожностью, но девчонка с неожиданной силой прижимает мои бедра к себе и отчаянно мотает головой.

- Нет, нет, со мной, – задыхаясь, шепчет она.

- Вместе, – улыбаюсь я, еще раз наполняю ее собой и лечу следом…

Дыхание восстанавливалось медленно, сердце, казалось, готово было пробить грудь. Его стук все еще отдавался в ушах, а на губах застыла абсолютно счастливая улыбка. Я перевалился на спину, продолжая прижимать к себе Линку. Она уткнулась лбом мне в плечо, положила на грудь ладошку, и я накрыл ее своей рукой. Не смог долго лежать с закрытыми глазами и повернулся к ней, разглядывая раскрасневшееся личико. Лина открыла глаза и взглянула на меня. Ее губы тронула смущенная улыбка, а через пару секунд мое неожиданно приобретенное сокровище попыталась укрыться волосами за неимением ничего иного на диване. Одеяло так и осталось валяться на полу в коридоре.

- Подушкой можно, – подсказал я, изо всех сил стараясь сохранить на лице серьезное выражение.

Лина доверчиво вытащила из-под головы подушку и попыталась накрыться ею. Выдрал из ее рук ненадежную защиту от маниакального меня, откинул со смехом, перехватил руки, заводя их за голову моей вредины, и навис сверху.

- Не-а, даже не вздумай прятать от меня всю эту красоту, – нагло потребовал я. – Хочу тебя видеть, всю.

- А виллу еще не купил, – задумчиво произнесла Линка, заметно расслабляясь.

- Корыстная мелочь, – рассмеялся я и склонился к ее губам. – Ты просто невероятная, – прошептал я, целуя ее. – Лучше всех. Богиня.

Она прерывисто вздохнула, вновь оплетая мою шею, освобожденными руками, и отвечая на поцелуй.

- Разрешите пригласить вас на завтрак, моя леди, – учтиво поинтересовался я, отстранившись.

- Ваши закрома пусты, милорд, – хмыкнула блондя.

- Совсем? – искренне изумился я.

- Абсолютно, – кивнула Лина.

- Тогда в кафе. На заварной кофе и свежие булочки, – решил я, приподнимаясь на вытянутых руках.

- Ну, если вы так настаиваете, – она кокетливо поморгала ресничками, вызвав этим очередной взрыв моего смеха.

- Чудо мое, – не удержался я и снова навалился сверху, стискивая в объятья.

Перевернулся на спину, и теперь белые пряди упали вниз, скользнув по моему лицу.

- Раздавишь, – возмутилась Лина, глядя на меня сияющими глазами, и тут в ее голосе прибавилось подозрительности. – Ты чего так смотришь?

- Сверху я тебя еще не видел, – мурлыкнул я

Скользнул кончиками пальцев по ее спине, и блондя выгнулась.

- Киса, – улыбнулся я, осторожно взяв ее за бедра и подвигав взад-вперед на том, что уже было снова полно силы. Лина выдохнула, мгновение смотрела на меня вновь затягивающимся поволокой желания взглядом, и склонилась к моему лицу, ловя губы…

Глупая улыбка не сходила с моего лица, пока я стоял под душем, брился, одевался, закрывал дверь и спускался на второй этаж. Идти со мной в душ Линка отказалась напрочь, сбежав под предлогом отсутствия чистой одежды. На мои возражения, что одежда в душе не главное, наоборот, ее отсутствие – это преимущество, я был послан лесом, и моя блондя исчезла. И вот теперь я топтался под ее дверью, прислушиваясь к звукам, доносившимся из квартиры. Наконец, послышались долгожданные шаги, дверь открылась, и я, изображая разбойника-похитителя, ухватил появившуюся женскую ручку, выдернул из квартиры и чуть не оглох от громкого визга. Из-за двери высунулась ухмыляющаяся блондинистая голова.

- Может, я уже могу уйти? – услышал я и опустил взгляд на темноволосую девушку.

Тут же отпустил ее, сделал большой шаг назад, пряча за спиной руки и скрывая за акульим оскалом смущение.

- Доброе утро, – поздоровался я.

- Добрый день, – фыркнула Ника.

Затем окинула оценивающим взглядом с ног до головы, обернулась к Лине, кажется, подмигнула ей и быстро спустилась вниз. Уже от закрывающейся двери подъезда донесся хохот, я смущенно потупился, ковырнув носком кроссовки кафельный пол. Из-за прикрывшейся двери квартиры девчонок слышалось хихиканье блонди. Но только я приблизился, как девчонка вышла, захлопнула дверь и, все еще ухмыляясь, посмотрела на меня.

- Кобель, – сказала она.

- Меня подставили, – ответил я, натягивая на лицо маску святой невинности.

- Бедный мальчик, – усмехнулась блондя и попала в мои загребущие лапы. – Пусти, противный.

- Никогда, – мотнул я головой, коротко поцеловал, скользнул рукой на талию, и мы спустились на улицу.

Кафе было рядом, потому машина нам не понадобилась. Да, в общем-то, и не хотелось лезть за руль. Погода была чудесная, рядом любимая девушка, смотревшая на меня так… словно я центр ее вселенной, настроение зашкаливало, и хотелось обнять весь мир.

- У тебя сейчас щеки треснут, – хохотнула Линка, глядя на меня.

- Обалденно хорошо, – ответил я, сияя улыбкой.

Она засмеялась, и я в который раз зачарованно слушал этот невероятный смех. В кафе почти никого не было, мы огляделись и заняли столик в углу. Улыбчивая девушка-официантка подошла к нам с меню. Я отдал его Лине, доверяя выбор полностью. В результате, она уплетала кусок шоколадного торта, а я свежие круассаны, запивая все это свежезаваренным кофе.

- Хватит на меня смотреть, – ворчливо потребовала Лина, уже пару минут ковырявшая ложкой свой торт и глядящая на собственные руки.

- Не могу, – признался я.

- Я сбегу, – пообещала она.

- От меня не убежишь, – ответил я и все-таки отвел глаза, давая ей, наконец, маленькое личное пространство.

Но уже через несколько минут обернулся, почувствовав пристальный взгляд. Лина тут же опустила голову, пряча улыбку. И вдруг вспышка и, словно удар в солнечное сплетение, в голове возникает строчка, всего одна, но она важная и правильная.

- Ты чего? – Лина удивленно посмотрела на меня.

- Ты всегда со мной, – говорю, глядя ей в глаза.

- Сердцем и душой, – усмехается она и так же застывает.

- Идея, – дружно восклицаем мы.

Бумаги под рукой нет, и я хватаю телефон, чтобы запустить диктофон. Лина одновременно со мной достает свой гаджет и начинает вбивать слова.

- Мы с тобой… – произносит девушка, и я заканчиваю:

- Навек едины.

- Да, – выдыхает Лина. – Навек едины.

Черт, мне не хватает бумаги, но слова, как в той песне, которая напелась сама собой, словно льются прямо из сердца, и это тоже правильные слова.

Ты всегда со мной

Сердцем и душой,

Мы с тобой навек едины.

- Если ты уйдешь, – снова произносит моя девочка.

Перед моими глазами проносится видение: срывающаяся с обрыва Бетси, и мой, то есть полет Джереми следом.

- Я уйду с тобой, – заканчиваю фразу, практически шепчу, потому что знаю, не успею, и смысла жить уже не будет.

- Ты и я неразделимы, – зачарованно отвечает белокурая богиня.

Если ты уйдешь,

Я уйду с тобой.

Ты и я неразделимы.

Следующий час мы спорили, привлекая внимания работников кафе и случайных посетителей, отстаивая каждый свой вариант текста, исправляя друг друга и доказывая, что так, вот именно так будет лучше.

- Каждый пишет сам себе, – наконец, пришли мы к общему знаменателю. – Потом сравним и подгоним.

Через двадцать минут, сложив воедино слова двух куплетов и общий припев, внеся необходимые коррективы, мы с Линкой чокнулись чашками с остывшим кофе, залпом допили его, и я махнул официантке, чтобы принесла счет. Выходили из кафе мы с моей богиней в отличном расположении духа, довольные друг другом и общим текстом для песни. Проходя мимо магазина, я остановился и посмотрел на витрину.

- Говоришь, у меня пустые закрома? – спросил я, и девчонка кивнула. – Тогда надо затарить холодильник. Я не могу допустить, чтобы тебе нечем стало отдавать долги.

- И теперь? – изумилась она.

- Теперь особенно, – деловито кивнул я. – Нужно восполнять растраченные в любовных упоениях силы, – Лина фыркнула, и я притянул ее к себе. – Кстати…

И накрыл ее губы своими, не обращая внимания на случайных свидетелей и пропуская мимо ушей едкое замечание какой-то древней бабульки о временах и нравах. Это дело так затянуло, что мы беззастенчиво целовались в молочном отделе, за стеллажом с макаронами, пока нам взвешивали мясо, пока стояли у кассы в очереди, и даже умудрились, пока собирали продукты в сумки. Это было нечто невероятное, ни остановиться, ни насытиться было просто невозможно. Останавливали только замечания продавцов в торговом зале, кассирши и охранника, но ненадолго. Я подхватил увесистый пакет, прижал к себе главную ценность, и мы покинули магазин, оставляя за спиной возмущенное ворчание. Уже на улице, я повернул голову и заметил цветочный магазин, на который раньше не обратил внимания.

- Подожди меня, – подмигнул я, ставя пакет на землю. – Я быстро.

- Влад, куда! – крикнула мне вслед Лина, но я отмахнулся.

- Кис, я быстро-быстро, – пообещал я, влетая в цветочный магазинчик.

Оглядевшись, я ткнул в пышный букет лилий, заплатил и помчался обратно. Распахнул дверь и… Сердце сжало ледяной рукой страха, спина разом покрылась противным липким потом, дыхание перехватило, и на мгновение перед глазами поплыло.

- Лина! – вскрикнул я, скидывая с себя это жуткое оцепенение.

Взгляд обшаривает улицу, я не понимаю, что сейчас ей может угрожать. Вот стоит моя девочка, вот мимо идут люди, по дороге едут машины… Неожиданный рев мотора подобен разорвавшейся бомбе, и я срываюсь на бег, продолжая сжимать в руке злосчастный букет. Визг тормозов, я делаю отчаянный рывок, тело взвивается в прыжке, и я буквально сношу Лину с места. Мы катимся по асфальту, а туда, где остался пакет с продуктами, вылетает синий Жигуленок и упирается носом в стену дома.

- Осторожно! – истошно кричит какая-то женщина.

Я рывком перекидываю через себя Линку, успевая откатиться следом за ней, и на освободившееся место падает деревянный ящик с землей, стоявший на чьем-то окне. Все стихает. Кажется, сама жизнь на улице замирает, а я сажусь, притягиваю к себе мою перепуганную богиню и прижимаю с такой силой, что слышу, как что-то хрустит у нее внутри.

- Влад, Владик, – всхлипнула она, пряча лицо на моем плече.

- Все хорошо, Лин, уже все хорошо, – мой голос дрожит, меня всего трясет, и разжать руки, кажется, выше моих сил. – Маленькая моя, любимая девочка, – отрываю ее от себя, обхватываю лицо ладонями и покрываю поцелуями. – Все позади, живая. Господи, – вскидываю лицо к небу, – живая! – и снова целую и целую ее, как сумасшедший.

- Целые? – к нам склонился какой-то мужчина. – Скорую надо?

Я отрицательно помотал головой, поднялся с асфальта и помог подняться Лине. Затем придирчиво осмотрел ее.

- Где болит? – спросил я.

- Ногу ушибла, – пожаловалась она.

- Ту же, что и в аквапарке? – понял я, глядя, как Лина припадает на правую ногу.

Забыв о повторно поврежденной ноге, девчонка вскинула на меня удивленные глаза.

- Откуда ты знаешь… Так, значит, я все-таки тебя видела! – победно воскликнула она и тут же скривилась при попытке встать на больную ногу.

- Миха позвал, когда ты сбежала, – ответил я, поднимая Лину на руки.

- У тебя все равно обеда не было, я сожгла последние продукты, – хмыкнула она, обнимая меня.

- Значит, ты еще и вредитель, – усмехнулся я. – Пиццу, суши и прочую еду из ресторана еще никто не отменял. Не так вкусно, как то, что готовишь ты, но есть можно, когда больше нечего.

- Транжира, – Линка укоризненно покачала головой. – А почему ты даже не помахал?

- Разве я был тебе нужен? – иронично спросил я, пряча укол ревности.

Вчера это был не укол, а полноценный удар под дых, когда я увидел, как Макс несет ее на руках. Если бы не Миха, скорей всего, я бы помахал… по роже соло-гитариста «Дэоса», и выглядел бы полным кретином. Хотя нет, меня остановил не только Мишка, но и то, что я увидел, как Макс ухватил мою блондю, когда она чуть не сверзилась с лестницы. Я в тот момент дышать перестал, но этого тошнотворного ощущения угрозы почему-то не было. Неожиданно осознал, что впервые мое тело и разум действовали сообща, одновременно среагировав на опасность, да и то, что захватило меня… Не знаю, откуда у меня такая «сигнализация», но пусть уж лучше будет.

- Это было пять и шесть, – вдруг сказала Лина.

- Что пять и шесть? – не понял я.

Мы уходили все дальше от места, едва не ставшим для нас местом трагедии, для обоих. Вокруг автомобиля и его шофера, выбравшегося с водительского сиденья, на удивление, целым, суетились люди. А по асфальту текло молоко из раздавленного пакета, катились чудом уцелевшие яблоки, по колесам Жигуленка было размазано шоколадное мороженое, и валялись рассыпавшиеся измятые и поломанные лилии.

- Лин, я без тебя жить не буду, – хрипло признался я, неожиданно даже для себя.

Она только крепче сжала руки на моей шее и снова спряталась на плече. Вспомнив, что девчонка так и не ответила про цифры, хотел спросить снова, но решил, что сейчас не лучшее время. Когда я поставил Лину на ноги у дверей нашего подъезда, она вдруг разрыдалась, да так горько, что я тут же прижал ее к себе.

- Ну, что ты, маленькая, успокойся.

- Продукты жалко и ц… цветы, – задыхаясь от слез ответила она. – Красивые были-и-и…

Не смотря на трагизм последних событий, я рассмеялся, снова подхватил ее и взбежал по лестнице.

- Что смеешься, дурак? – немного истерично спросила она.

- Потому что ты чудо, Лин, мое чудо, понимаешь? – спросил я, заглядывая ей в глаза.

- Отпусти.

- Никогда, – я мотнул головой и вставил ключ в замочную скважину, прижимая к себе мою личную богиню одной рукой.

- Ну и держи, – фыркнула Линка.

- Ну и буду, – ответил я и захлопнул за нами дверь.

Сразу отнес ее в комнату, помог снять джинсы и осмотрел ногу. Повреждений не было, разве что ушиб. Это я точно знал, не смотря на то, что в медицине полный ноль. Опять внутреннее убеждение. Потому просто поцеловал коленку и попытался не отдать джинсы.

- Пациент жив, дохтур желает благодарности, – нагло заявил я.

- Отвалите, док, – отмахнулись от меня, отбирая штаны назад. – Вся благодарность после репетиции, на которую мы уже опаздываем.

- Черт, – я посмотрел на экран гаджета и выругался еще заковыристей. – Насчет продуктов не волнуйся, купим на обратном пути, а цветы готов дарить, хоть каждый день.

- Все вы так до свадьбы говорите, – усмехнулась Лина.

- А ты согласна? – я вскинул голову и улыбнулся, глядя в округляющиеся глаза блонди.

- Ну, ты совсем, – выдохнула она и встала.

Отвечать ничего не стал, но идея мне понравилась. Я поднялся вслед за ней, придержал, а после и вовсе приподнял над полом, ловя ее губы.

- Опоздаем, – прошептала она.

- Успеем, – отмахнулся я. – Скажем, преодолевали творческий кризис.

- Не надо, – попросила Лина, краснея, и я представил кривую ухмылочку Михи, сообразив, о чем подумала девчонка.

- Ладно, – согласился я.

- И давай при них будем вести себя обычно, – я пожал плечами. – И мне бы себя в порядок привести. И тебе.

Вздохнув, я спросил:

- Тебя в ванную нести?

- Всю жизнь на руках носить будешь? – поинтересовалась моя богиня.

- Запросто, – кивнул я.

- Мне бы домой, там переоденусь и гитару заберу.

- Зачем? Все равно играть не дадут, оставь дома, – усмехнулся я.

- И мороженку еще не купили, – проворчала Линка и все-таки соскользнула на пол.

Мы осмотрели себя на предмет повреждений одежды. В общем-то, одежда не пострадала, разве что джинсы у обоих, да куртки от того, как катались по асфальту. Куртки быстро очистили, джинсы решили все же сменить.

- Надо будет постираться, – вздохнула Лина.

- Да, пожалуй, вещей поднакопилось, – согласился я.

- Тиран, – она ткнула меня кулачком в грудь, и я кивнул, довольно осклабившись.

Через двадцать минут мы уже отъезжали от дома, спеша на репетицию, прихватив клавиши, где отчаянно тосковали без нас составы двух групп. О своей тоске нам доходчиво сообщили на два телефона, мой и Линкин.

- Бесишь, – рявкнул в трубку Миха, отключаясь.

- У тебя лишний мозг есть? – поинтересовался я, вливаясь в поток машин.

- А что с твоим случилось? – спросила Лина.

- Вынесен напрочь рыжим гадом, – усмехнулся я.

От умерщвления на месте нас спас только готовый текст песни, который мы с Линой вручили злющим мужикам. На нас покосились, кто-то усмехнулся, и работа закипела. Моя блондя держалась особнячком, всем своим видом изображая равнодушие, я с серьезной рожей сидел на окне, слушая то, что наигрывают парни и совсем, ну совсем не косился на нее, едва не сломав глаза… как и она на меня. Но процесс работы над песней затянул, и мы все-таки перестали выглядеть, как два дурака, упорно делающих вид, что между ними ничего нет. В студии мы просидели несколько часов, и ушли только тогда, когда усталость начала давать знать о себе. Миха достал всех, теперь не только «Сателлит» попал под его дурной диктаторский норов, но и «Дэос». По-моему, к концу репетиции они уже смотрели на нас со Сливой и Штурмом с явным сочувствием. От них-то Миха уйдет через несколько дней, а нам с ним играть дальше. Я едва не рассмеялся, когда понял по жалостливому взгляду Ильи, ныне клавишника, что он им хочет сказать. Просто они совсем не знали моего вечного друга.

- Завтра без опозданий, – показал мне кулак Мишка, едва мы вышли за порог студии.

- Знаю-знаю, – отмахнулся я. – Иначе ты мне, оленю, кадык выгрызешь.

- Хороший мальчик, – кивнул он.

Пожав мужикам руки, я машинально приобнял Лину, за что получил убийственный взгляд голубых глаз.

- Мелочь, мы уже все поняли, – усмехнулся Макс.

- Да идите вы, – огрызнулась она и первой направилась к машине.

Я махнул ребятам, ухмыляющимся вслед, не сдержал усмешку и поспешил догнать свою колючку.

- Почему негодуешь? – поинтересовался я.

- Я не хотела, чтобы они знали, – ответила Лина.

- Что плохого в том, если будут знать? – спросил я с улыбкой.

- Мы конкуренты, – коротко пояснила она. – Ребятам может не понравиться, что я встречаюсь с конкурентом. До окончания конкурса я не хотела привлекать к нам внимания.

- Похоже, не вышло, – усмехнулся я.

- Знаю, – проворчала Лина, садясь в машину.

Только в кожаном нутре автомобиля Лина начала расслабляться, и я поймал ее лицо, сжимая его ладонями.

- Соскучился, – улыбнулся я, дождался ответной улыбки и завладел податливыми губами.

Мы уже влились в общий поток, когда…

- Сколько можно, – простонал я, пытаясь избавиться от охватившего меня уже хорошо знакомого предчувствия беды.

- Что? – спросила Лина.

- Пристегнись, малыш, – велел я.

- Я не малыш, – тут же ощетинилась она.

- Мне плевать, только немедленно пристегнись, – из горла вырвалось рычание. – Немедленно!

Пальцы стиснули руль, взгляд метался по дороге. Ни свернуть, ни припарковаться, мы в потоке, в левом ряду, рядом только встречный поток. Встречка! «Ауди» отчаянно заморгала правым поворотником. Но втиснуться в небольшой просвет между соседними машинами не удалось. Я нажал на клаксон, но и это ничем не помогло.

- Лина, держись! – закричал я, когда из встречной полосы вылетел «Лексус», обгонявший сразу два автомобиля.

Вывернул руль и «Ауди» влетела в неожиданно образовавшийся просвет, пронеслась по косой и влетела в фонарный столб. Рядом кричала Лина, которую кинуло вперед. Ремень удержал, и она осталась на месте. Отреагировать не успел, руль болезненно впился в грудную клетку, на мгновение выбив из легких воздух. И наступила тишина.

- Влад, Влад, – донеслось до меня, и я распахнул глаза.

Повернул голову, непонимающе глядя на испуганную блондинку рядом. Вспышка в сознании, и я, отстегиваю ремень, спеша дотронуться до нее.

- Живая? Целая? Где болит? – спрашиваю я, забывая о возможности собственной травмы.

- С тобой все в порядке? – она так же ощупывает меня. – Больно?

Все сливается в сплошную череду картинок. Я остервенело целую ее, к нам бегут люди, двери распахиваются, и со всех сторон сыплются вопросы, тянутся руки. Лина выбирается из машины, я следом, и спешно огибаю вставший горбом капот, стремясь снова прижать к себе свою главную ценность, чтобы спрятать, защитить, увериться, что она все еще со мной. «Лексус» исчез так же стремительно, как и появился. Потом мы ждали, пока приедет аварийный комиссар, ДПС, эвакуатор, потому что несчастная «Ауди» самостоятельно ехать уже не могла. От медицинской помощи мы отказались. Угрохав еще два часа своего времени, мы, наконец, смогли покинуть злосчастное место.

- Ты все еще не боишься ездить со мной? – спросил я, когда мы брели в сторону маршрутки.

- Нет, – Лина отрицательно покачала головой.

- Тогда едем за тем, что у меня еще осталось, за байком, – сообщил я. – Скоро я буду иметь честь представить тебя своим родителям… если они дома.

- Нет! – моя богиня отчаянно замотала головой.

- Да-а-а, – искушающе протянул я и увлек ее за собой в салон маршрутки.

Лина

Меня разбудило слабое шевеление за спиной. Все тело было просто переполнено блаженством, и, нежась в этих приятных и немного необычных для себя ощущениях, я с удовольствием потянулась и повернулась к тому, кто подарил мне их этой ночью. Ради кого сейчас мое сердце билось учащенно, а в груди поселилось маленькое солнце. Но ошеломленный взгляд моментально стер улыбку с моего лица. Черт, как я могла так жестоко ошибиться? Так… довериться, зная, что вполне вероятно я ему и не нужна? А все слова Ники, внесшие окончательную сумятицу в мое состояние. Кто он? Богатенький сынок влиятельного папаши, получающий любую практически по мановению пальца. А кто я? Детдомовка, ни гроша за душой, лишь соседка, оказавшаяся в доступной близости. Да еще и сама в постель к нему вчера залезла, поверив паре поцелуев и нежных взглядов!

- Какая же я дура! – В слух высказала явное, и, прикрывшись единственным, что было мне сейчас доступно – одеялом, метнулась на выход. Слезы застилали глаза, а душу разбило на множество ледяных осколков. И они кололи меня изнутри, усугубляя боль.

Уже справилась с заедающим замком и приоткрыла дверь, наплевав на то, что под одеялом совершенно ничего нет, а босые стопы обжигает холодом, как мужская ладонь уперлась в дощатую поверхность и отрезала путь к побегу прямо перед моим носом. Резкий разворот за плечи, и я лицом к лицу оказываюсь с тем, кто растоптал во мне надежду. Рванулась из захвата, но тщетно. И он заговорил. Долго, уверенно и с явным раскаянием в голосе. Извинялся за этот взгляд утром, за свое поведение и я…таяла. Опять таяла в его руках, от тепла глаз, нежности в голосе, крепких рук, сильно и одновременно так бережно прижимающих меня к широкой груди. Да, опять поверила во все это, решительно выметая из головы все присутствующие там «но», отвечая на поцелуи, вновь заводясь и ощущая внутри тот нестерпимый жар желания, что сжег меня дотла этой ночью. Одеяло так и осталось сиротливо лежать где-то в прихожей. В исступлении цепляясь за все, что попадалось под руки, я ненароком оборвала полку в прихожей, и мой личный телохранитель прикрыл меня от осыпавшегося сверху вороха шарфов, шапок и перчаток, уберегая даже от такой незначительной беды, так и не отрываясь от меня. Я же тонула в его глазах, растекалась карамелью от ласк, шла следом за ним, в этой чувственной пытке. И понимала, что не смогу больше жить без него. Царапала спину в кровь, желая хоть как-то отметить его принадлежность мне. И может это ненадолго, и я лишь мимолетное увлечение для него, нужна ему лишь на краткий срок, но это время будет полностью моим. И именно сейчас, и только для меня его глаза лучатся всепоглощающей нежностью и страстью. Невероятный коктейль эмоций, бурлящий в крови, сорвал все тормоза. А когда с его губ сорвалось слово «любимая», меня не стало. Душу затопило сиянием всепоглощающего счастья. Мы смогли выбраться из постели лишь подгоняемые чувством голода. Хотя, у меня оно было не столь велико, а вот забурчавший на очередном заходе живот Влада «спалил» контору, и я, с немного ноющей от подобной йоги спиной, поспешила ретироваться к себе в квартиру, наотрез отказавшись принимать душ вместе с Владом. Потому как прекрасно понимала, чем все это закончится. А на это нужны силы. А вот откуда взяться силам у голодного мужика? Вот и я так решила, быстро натягивая одежду и послав воздушный поцелуй забавно улыбающемуся парню, прошмыгнула за дверь.

- А вот и наша гулёна...воу! – глаза встретившей меня в коридоре Ники сперва округлились, а затем она прищурилась. Губы растянула ее фирменная ехидная улыбочка. – Ну, вот теперь не отмажешься! Рассказывай!

- Это ты рассказывай! Не меня вчера на руках уносили в чужую квартиру! – попыталась я перевести стрелки, и, скинув кеды, окинула подругу не менее красноречивым взглядом, отмечая сияющие глаза и легкий румянец, проступивший на щеках девушки после моего высказывания.

- Я спала! – в деланном возмущении она всплеснула руками и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поспешила на кухню, где как раз щелкнула кнопка чайника.

- Ври мне еще тут! – я хмыкнула, и хвостиком направилась следом. – Твоя очередь рассказывать про любовные похождения! – я совсем не злопамятная! Я просто злая, и память у меня хорошая, ах-ха. Так что теперь не отвертится, тем более что, как только я перестану наседать на нее про эту ночь, она насядет на меня. А делиться мне ну очень не хочется.

- Это было… – Ника закатила блаженно глаза, и сыпанула кофе мимо чашки. – Он просто супер!

- Ты же вчера трупом была, когда он уносил твое бренное тельце! – я округлила глаза. – Неужели польстился на пьяное бревно?

- Сама ты пьяное бревно! У меня, может, нерастраченный актерский талант! – патетично возвестила Ника, возмущенно фыркнув.

- А! Ну да, и как я могла забыть! – я хохотнула, вырвав ложку из подрагивающих рук подруги, самостоятельно насыпала растворимого кофе в чашки и залила их кипятком. – Так вы встречаетесь, или это было так…временное?

- Секс – не повод для знакомства! – Ника хихикнула под моим возмущенным взглядом, и теперь мы хохотали уже обе. – На самом деле Максик – очень даже ничего. И даже не смотря на его «ого-го» ТАМ, он очень…милый, и заботливый, да.

- Про милоту я в курсе. На руках носить будет, – я подмигнула, пропустив мимо ушей подробности о габаритах друга. Совершенно излишние подробности, с учетом того, какое «ого-го» перепало мне. – И?

- Ну…он предложил встречаться. А я, – Ника устало опустилась на табурет и потерла переносицу. – А я согласилась. Хотя немного стыдно перед Борей. Все же так быстро забыть столь долгие отношения…

- Ник, он сам решил тебя освободить от этих отношений. Ты ему ничего не должна, – отставив чашку с кофе, я приобняла подругу за плечи. – Не зацикливайся на этом. Кто мне говорил, что надо жить настоящим и наслаждаться им на полную катушку? А у тебя такой шанс выпал! И еще, – я заговорщицки подмигнула слабо улыбнувшейся Нике и склонилась к ее уху. – Макс на тебя давно запал, только не решался ухаживать, потому что рядом все время был Борис. Так что и ты своего шанса не упускай.

- Ладно-ладно, госпожа сводница, я уже все поняла, – Ника фыркнула, пихнув меня в бок, и усмехнулась. – Ты-то, я надеюсь, от своего шанса сбегать не намерена?

- И это я еще сводница, а сама-то! – деланно возмутилась я, и фыркнула. – Скорее он сам от меня сбежит, – я села на стул и обхватила ладонями чашку, сделав глоток обжигающего напитка. – Честно, не знаю, как реагировать даже на собственные ощущения. Будто толкает что-то к нему.

- Это любовь! – Ника хихикнула в ответ на мой убийственный взгляд и пожала плечами. – А что? Вас друг к другу тянет, ваше…общение слышно было на весь дом, – я густо залилась румянцем, а эта сволочь подмигнула мне и продолжила. – Так что и ты не упускай момент. Живем!

- Да уж, живем, – отсалютовала Нике чашкой, и, залпом опустошив ее, встала. – Я сегодня опять универ пропущу, Ник, прикроешь? Мне тут утреннее свидание в кафе назначили.

- А не поздно ли по свиданкам бегать? – ехидно поинтересовалась лучшая подруга у моей спины, и с хохотом грохнулась с табурета на пол, уворачиваясь от брошенного в нее магнитика, схваченного мною с холодильника. – Хватит в меня швыряться вещами! Иди, готовься к свиданию, прогульщица! Но в понедельник чтобы как штык! Гоблин беснуется там, орет, что вылетим все из-за недопуска.

- Мудвин этот Гоблин, – мрачно изрекла я, и скрылась в ванной.

Через десять минут я, уже с легкой улыбкой на губах, приводила себя в порядок, подсушивая волосы перед большим зеркалом. В душе пели птицы, и вообще не хотелось думать ни о чем плохом. Как раз когда я выключила фен, в комнату заглянула Ника.

- Я побежала в универ, а ты веди себя хорошо, – подруга подмигнула и скрылась в коридоре. Вскоре послышался щелчок поворачиваемого замка.

- Да, мамочка, – фыркнула ей в спину, и тут же поспешила следом. Прихожую и лестницу за открытыми дверями огласил визг Ники. Девушка уже покинула пределы квартиры, и, высунув голову за дверь, я не смогла сдержать ехидной ухмылки. Оторопевший Влад прижимал к себе не менее ошалевшую от такого поворота событий Нику. При моем появлении его глаза еще больше округлились.

- Может, я уже могу уйти? – пробухтела подруга, и ее тут же отпустили. Влад даже спрятал руки за спину, сделав шаг назад, а лицо приняло виноватое выражение, как у спаниеля, но он тут же попытался скрыть свое смущение за широкой улыбкой.

Обменявшись любезностями с соседом, Ника поспешно покинула поле своего неудавшегося похищения, напоследок окинув Влада многозначительным взглядом, и подмигнув мне, выскочила за двери подъезда. Уже с улицы донесся ее хохот, что добило Влада, и он мило потупился, ковырнув носком кроссовки кафельный пол. Я быстро нырнула обратно за дверь, тоже не сдержав смеха от абсурдности ситуации. – Кобель, – выговорила я, выходя, наконец, из квартиры и не переставая ехидно скалиться.

- Меня подставили, – и Влад попытался придать своему лицу выражение святой невинности. Выходило плохо. Видя, что ему могут не поверить, он стиснул меня в своих медвежьих объятиях так, что где-то во мне что-то затрещало.

– Пусти, противный, – попыталась отмазаться, но руки парня лишь переместились ко мне на талию, и мы покинули прохладу подъезда.

Кафе было близко, но даже все это краткое время, что мы шли по улице, Влад крайне заразительно широко и счастливо улыбался. Едва сдерживалась, чтобы не обхватить его лицо ладошками, и целовать до умопомрачения, такой он милый был в этот момент. Да еще и его заявление, что ему обалденно хорошо, добавило в тот ворох счастья, что кипел во мне еще одну порцию радости и невероятного тепла.

Мы обустроились за угловым столиком полупустого в такое раннее время кафе, и, дождавшись заказа, я облизнулась на кусок шоколадного торта. Полноценно насладиться вкусом этого кулинарного шедевра мне не давал пристальный взгляд все еще улыбающегося Влада. Он с таким умилением взирал, как я вяло ковыряюсь в торте, что я не выдержала, и попросила перестать. Ну а что? Смущает же такое пристальное внимание. Даже пришлось пригрозить тем, что сбегу.

- От меня не убежишь, – пригрозил в ответ парень, но взгляд все же отвел, приступив к своим круассанам. Не удержалась, и сама принялась пристально рассматривать Влада. Все же до сих пор не верилось, что вот такое счастье могло привалить мне. И хотелось запомнить этот непередаваемый миг душещипательной нежности, что появлялась при его присутствии рядом, на всю жизнь. Видимо, ощутив мой взгляд, парень поднял глаза, и теперь уже мне пришлось спешно рассматривать опустевшую тарелку из-под торта, дабы скрыть смущение.

И как озарение свыше, нам одновременно приходит идея текста песни к полуфиналу, о котором я даже как-то позабыла, погрязнув на неожиданно подступившем любовном фронте. Мы судорожно записывали слова, я набирала чуть трясущимися от окрыляющего ощущения пальцами в телефоне, а Влад записывал на диктофон. Через полтора часа все было готово и, чокнувшись чашками с ледяным кофе, мы расплатились и покинули кафе в крайне приподнятом настроении. Хотя, казалось бы, куда сильнее радоваться? Вспомнив о том, что в его холодильнике повесился целый полк мышей, Влад увлек меня в магазин пополнять запасы провизии. Как ни смешно, аргументировал он это тем же, чем и я, когда сбегала утром из его похотливых лапок. И все это не прекращая бережно стискивать меня в руках и непрестанно целовать, будто в следующий миг я могу раствориться, пропасть, и именно этот поцелуй будет последним. Мы не обращали внимания на негодование старушек, продавцов и прохожих на улице. Не знаю, что чувствовал в этот момент Влад, но я будто парила над землей, окрыленная невероятным ощущением любви и тепла в сердце. Неожиданно парень замер, окинув взглядом близлежащую витрину цветочного магазина и, оставив у моих ног пакет с продуктами, подмигнул, скрываясь в дверях. Стало отчего-то страшно, стоило ему пропасть из поля моего зрения. Странная тревога сковала душу. Я нервно переступила с ноги на ногу, и огляделась по сторонам, но, не заметив ничего даже похожего на опасность, немного расслабилась. Это все стресс и резкая перемена настроений из-за навалившегося в одночасье любовного урагана по имени Влад.

- Лина! – неожиданно тревожный окрик, прозвучавший совсем рядом, заставил меня подобраться. Последующие события пронеслись перед глазами смазанными картинками. Вот Влад, сжимая в руках букет белоснежных лилий, и со страшно перекошенным в панике лицом несется ко мне. Сшибает с ног, откатываясь вместе со мной в сторону. А за нами что-то грохочет, кричат люди, где-то вдалеке надрывается ребенок. В голове отчетливо слышится «пять», и вновь чей-то окрик, но уже женский, и мы делаем еще рывок в сторону, от чего ногу, поврежденную вчера в Аквапарке прошило иглой боли, а на том месте, где мы только-то лежали, раскатывается черным пятном земля из упавшего с одного из балконов ящика. И опять тот же голос в голове произносит «шесть».

В ушах звенит, нога болит так, будто ее облили кипятком, но больше меня волнует сейчас не это. Голос считает мою смерть, возможную смерть, от которой меня раз за разом спасает Влад! Это знание пришло резко, так резко, что виски заломило от вспыхнувшей боли.

Влад сел, притянув меня в себе и бережно поглаживая по спине. Меня же трясет. Запоздало нахлынул страх. Еще немного, и я бы умерла! Меня сжимают с такой силой, что из глаз все же прорываются слезы. В ушах раз за разом повторяются эти «пять» и «шесть», произнесенные кем-то таким отстраненно холодным тоном. Что это? Мой личный счетчик?

Сквозь пелену ужаса до меня все же доносится такой родной голос Влада. Он успокаивает, говорит, что все хорошо, и я постепенно успокаиваюсь в его руках.

Мы поднимаемся с асфальта, и ногу опять пронзает острой болью, в чем и признаюсь обеспокоенно разглядывающему меня парню. Сама же быстро осматриваю его в ответ, и становится гораздо легче. Будто липкий страх, скрутивший меня где-то внутри, отпускает. Он в порядке, слава богу! И как дополнительное открытие для меня, осознание того, что я была права, и мне не показалось, что я видела его вчера в аквапарке. Мало того, и он приметил меня, но по неясной мне причине не подошел. А потом я поняла, он видел меня с друзьями, и решил, видимо, что не нужен мне в тот момент. Хотя я и сама не знаю, что бы случилось, если бы он тогда подошел. Была бы эта ночь, тесно связавшая нас вместе? Вряд ли. Скорее всего, я бы опять испугалась, и сбежала бы.

- Лин, я без тебя жить не буду, – неожиданно признался Влад, чуть охрипшим голосом, и у меня сжалось сердце. Я не знала что ответить, лишь ощутила, что и я без него прожить уже не смогу. Не смогу радоваться и улыбаться. А потому лишь крепче обняла его за шею, спрятав опять выступившие на глазах слезы на его плече.

Я старалась не смотреть туда, где чуть дважды не лишилась жизни. Было откровенно страшно. Да еще и проговорилась про голос в голове с этими дурацкими цифрами, и теперь испугалась, что рассказав об этом, оттолкну парня от себя. Ведь это же болезнь, слышать голоса в голове, ведь так? Как раз в тот момент, когда мы уже были перед подъездом и Влад бережно опустил меня на ноги, перед глазами пронеслись кадры возможных событий. Что он назовет меня сумасшедшей, не поверит и уйдет. И я невольно опять разревелась.

- Ну, что ты, маленькая, успокойся. – Парень нежно погладил меня по щеке, а я не нашлась оправдаться ничем лучше чем соврать:

- Продукты жалко и ц… цветы, – всхлипнув заложенным от слез носом отозвалась ему. – Красивые были-и-и…

Цветы и впрямь было жалко. Но от страха потерять Влада даже круги перед глазами пошли. А этот бесчувственный тип лишь рассмеялся, вновь подхватывая меня на руки и занося в дом. Меня подвергли тщательному осмотру и, сочтя травму ноги, которая уже даже не болела, несерьезной, поцеловали в нос. Потом не только в нос. И даже закономерно потребовали вполне понятно, какой благодарности, ненасытное животное. Как он вообще после подобного может о сексе думать? Пришлось прикрываться репетицией, на которую мы, к слову сказать, запаздывали. И за это нас по головке не погладят. Мы поспешно привели себя в надлежащий вид, но мой личный тиран не преминул напомнить, что необходимо постирать и его вещи. Вскоре мы уже мчались в сторону студии, и я краем уха вслушивалась в вопли Михи, доносящиеся до меня из Владовской трубки. Мне же Илюха кратко, но доходчиво возвестил: «Оставим без мороженого!», и скинул вызов. Но я и так прекрасно поняла за что. На удивление мы выжили. И даже про мороженку не вспомнили, когда явились пред светлы очи двух групп с ходу вручив им текст песни, который я прямо в машине спешно переписала на бумагу. Гитаристы сразу сбились в кучку, постоянно перебивая друг друга и споря, но в итоге консенсус с мелодией был найден. Я не желала пока раскрывать своих близких отношений с лидером конкурентов, старательно не смотря в его сторону. Получалось, по правде сказать, плохо. Глаза сами так и норовили найти в тесном помещении широкоплечую фигуру брюнета, и опять утонуть в карем взгляде, который я ощущала кожей. Миха уже вовсю строил обе группы, за что поплатился за спиной от Илюхи и Макса прозвищем «жестокого узурпатора». Мои конспираторские задумки Влад разрушил одним жестом, по собственнически приобняв меня после репетиции. Одарила парня убийственным взглядом, но фраза Макса показала, что шпион из меня никудышный, как и актриса. С понимающими ухмылками мне заявили, что уже обо всем поняли и, сгорая от стыда, я поспешила спрятаться в машине. Только в машине, растолковав нерадивому конспиратору номер два всю политику партии, я немного расслабилась. Влад улыбнулся и, не заметив, что мимо нас как раз в этот момент проходили оба состава «Дэоса» и «Сателлита», впился в мои губы поцелуем, объявив, что соскучился. По правде сказать, и мне все это время дико хотелось хотя бы просто обнять парня, но я держала себя в руках. Но тут, даже не смотря на кучку ухмыляющихся вуайеристов, не смогла отказать себе в удовольствии вновь утонуть в той нежности, что дарили мне губы Влада. Я так зациклилась в эйфории и предвкушении, что сорву злосчастную футболку с парня и вновь смогу ощутить, как под ладонями скользит бархатистая смуглая кожа, как перекатываются налитые мышцы, и первые сказанные за всю дорогу слова своего личного водителя пропустила как-то мимо ушей. Влад, напряженно вглядывающийся в дорогу, приказал мне пристегнуться. Я попыталась было возразить, но Влад так рявкнул, что внутренности опять скрутило в тугой узел предчувствия беды.

- Лина, держись! – неожиданно заорал парень, и я вцепилась в жесткую ленту ремня, судорожно вытягивая ее из пазов. Я с ужасом смотрела, как машина, едущая в встречном потоке, резко вильнула в сторону, и понеслась на таран. Влад выругался, крутанул руль, уходя из-под удара. А дальше сплошная каша. Помню только, что через секунду после щелчка все же втиснутого в крепеж язычка ремня безопасности ощутила рывок вперед. Меня мотнуло, и во рту появился привкус крови, от прикушенного языка. И удар, выбивший воздух из легких. Кажется, я даже на секунду потеряла сознание, вернувшись в реальность лишь от насмешливого голоса в голове. «Семь».

Судорожно закашлявшись, с ужасом посмотрела вперед, где через осыпающееся стекло отчетливо виднелся вставший горбом капот дорогой иномарки, и почти разрезавший его пополам столб. Медленно, со страхом, повернула голову, и в душе что-то оборвалось. Придавленный подушкой безопасности Влад был бледен и, кажется, не дышал. Подушка с моей стороны так и не раскрылась. Меня накрыло черной волной паники. Пытаюсь докричаться, судорожно нащупывая замок спасшего мне жизнь ремня, и со слезами продолжаю звать, и звать. И звать, нажимая злосчастную заклинившую кнопку. Пока, наконец, он не открыл глаза, вырывая из меня вздох облегчения. И как насмешка, именно в этот момент раздается щелчок, выпуская меня из плена тугих лент. Влад с секунду непонимающе смотрит на меня, а затем его лицо искажает страхом. Быстро отстегнувшись, он судорожно ощупывает меня.

- Живая? Целая? Где болит? – забыв о себе, тормошит меня он, и я не остаюсь в долгу, больше переживая за его ушибы.

- С тобой все в порядке? Больно?

Оба целы, и с души будто камень упал. Влад сжимает меня, будто пытаясь спрятать от всего мира. Неистово целует, делясь со мною своими страхами, и я отвечаю тем же. Всего миг, когда мне показалось, будто его больше нет в живых – страшной вечностью засел в моей голове. «Лексус», но чьей вине со слов Влада мы попали в аварию, скрылся с места преступления.

Пока оформляли документы, пока Влад разбирался со страховкой, я сидела на краю сидения развороченного «Ауди» и пыталась прийти в себя. Шок немного отступил, и в голову полезли, наконец, рациональные мысли. Что это за голос, отсчитывающий количество моих возможных смертей? Почему именно в присутствии Влада происходят все эти опасные для моей жизни ситуации? Ведь впервые я услышала этот счет как раз после нескольких дней знакомства с ним, но после наши дорожки разошлись. И голос пропал, вновь вернувшись, когда мы опять встретились почти месяц назад. И тогда же стали происходить эти опасные для меня ситуации. Как это может быть связано? И почему, даже понимая, что после всего этого я должна бежать без оглядки, понимая, что именно когда мы вместе все это происходит, меня все равно с неимоверной силой тянет к Владу, и только к нему? Ведь даже в момент своей первой влюбленности я не ощущала такой гаммы чувств, что овладевала мной в его присутствии?

Додумать мне не позволил сам виновник моих размышлений. Полицейская и скорая машины, прибывшие на место аварии, уже уехали. Эвакуатор только подъехал, дабы забрать и отвезти на стоянку уже не способный к передвижению на своих четырех колесах автомобиль. И Влад, приобняв за талию, увлек меня в сторону автобусной остановки.

- Ты все еще не боишься ездить со мной? – неожиданно поинтересовался Влад, потершись кончиком носа о мой висок, будто прося прощения за все произошедшее.

- Нет, – я покачала головой. А ведь действительно не боялась. Если бы не тот кретин, что выскочил на встречку, все бы было в порядке, и Влад тут совершенно не причем. Наоборот, он спас нас, вовремя сориентировавшись.

- Тогда едем за тем, что у меня еще осталось, за байком, – сообщили оторопевшей от такой новости мне. – Скоро я буду иметь честь представить тебя своим родителям… если они дома.

- Нет! – я в панике замотала головой. Только знакомства с родителями мне не хватало сегодня для полного счастья. Он совсем рехнулся от горя потери своего транспорта? Да эти богатеи на дух не переносят таких, как я! Я попыталась дать задний ход, но меня с упорством мула затолкали в маршрутку, протянув предвкушающее: - Да-а-а!

Буквально через десять минут я уже нервно озиралась по сторонам, совершенно не понимая, как в центре Питера могут располагаться такие постройки. Это явно был частный элитный сектор. Высокие заборы, на каждом выступе напичканные видеокамерами, лающие за этими самыми заборами «добрые» собачки. И просто коробящее меня ощущение роскоши вокруг. В воздухе прямо витал запах баснословных денег, от чего захотелось прикинуться ветошью и ползком по стеночке покинуть совершенно не предназначенное для меня место. Но Влад, широко улыбаясь, тянул меня по вымощенной ровными кирпичиками брусчатки улице, пресекая любые попытки к бегству.

- Может, ну его, этот мотоцикл, а? – жалобно проблеяла я уже в сотый раз, нервно покосившись на поворачивающуюся нам вслед камеру – Походим пешочком, или на такси…ну или на общественном транспорте, в крайнем случае.

- Я не миллионер, ездить на такси, киса, – Влад хмыкнул, приобнимая меня за плечи и, поцеловав в макушку, продолжил путь – За деньгами на такси – это к моему отцу. А он, как ты знаешь, заключил со мной сделку и я сам по себе.

- Ну, давай я тебе велосипед одолжу? – прохныкала я, упираясь и не желая заходить за высокую кованую ограду. Меня бесцеремонно пихнули коленкой по мягкому месту, проталкивая в озелененный двор настоящего частного трехэтажного дома. Лязг засова за спиной, оповестил, что я попала окончательно. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы дома никого не было. На мой вопрос Влад хохотнул и, покачав головой, потащил меня к дверям.

- Нет, милая. Байк, и только байк. Ты сама сказала, что ездить со мной не боишься, – меня щелкнули по носу, и парень извлек из кармана джинс ключи. – Так что теперь не отвертишься. А родителей я просто давно не видел, так что совмещаем приятное с полезным.

Дверь распахнулась, и я опасливо заглянула внутрь, на миг поддавшись обаятельной улыбке парня, за что и получила очередной «волшебный пендаль», едва не внесший меня в просторный холл. Но успела вовремя уцепиться руками за косяк, яростно замотав головой.

-Влад, я не хочу-у! – сделав большие жалостливые глаза, в последней попытке взглянула на ухмыляющегося парня.

-Трусишка. Идем, все будет хорошо, – он протянул мне руку, и я, тяжело вздохнув, вложила свою маленькую ладошку в его большую ладонь, которая тут же ободряюще сжалась.

И мы вошли в холл хоромищ, где жил Влад. Нам навстречу вышла молодая женщина в форменной одежде прислуги. Влад кивнул ей, и она с заметным любопытством осмотрела меня, изумленно вздернув брови.

- Танюш, свободна, – с легким раздражением произнес Влад, немного удивив меня подобным тоном. – Родители, я дома! – крикнул он и потащил меня к лестнице, которая вела на второй этаж. Сопротивляться я уже не пыталась, чувствуя себя малость пришибленной размахами внутренней отделки помещений, да и в целом…размахами.

Открылась одна из дверей, и я увидела невысокую стройную женщину с такими же лучистыми глазами, как у Влада. Она всплеснула руками и устремилась к сыну.

- Владенька, мальчик мой золотой! – воскликнула она, быстро приближаясь к нам.

- Мамуль, – в голосе Влада появились теплые нотки. – Здравствуй, родная. Знакомься, – он положил мне руки на плечи, подвинув ближе к своей матери. – Это Лина, моя девушка.

- Евангелина, – смущенно представилась я.

- Какое милое имя, – дружелюбно улыбнулась женщина. – А я мама Влада – Елена Андреевна. Володя! – крикнула она. – Где ты? Сын дома! С девушкой, – с улыбкой добавила она, продолжая меня разглядывать. – Хорошенькая, – подмигнула Елена Андреевна сыну.

- Я тоже так считаю, – заявил Влад, и я смутилась еще больше.

- Вова! – снова крикнула женщина.

Наконец, открылась дверь в конце коридора, и оттуда вышел… Влад. По крайней мере, так показалось в первый момент. Рост, телосложение, даже походка. Только лицо жесткое, даже хищное. Колючий взгляд зеленых глаз скользнул по мне, и я почувствовала себя неуютно.

- Решил родителей навестить? – с ироничной усмешкой спросил мужчина. – Здравствуйте, девушка.

- Привет, па, – Влад немного натянуто улыбнулся. – Знакомься, моя девушка – Лина. Лин, это мой родитель – Владимир Николаевич Климов. – Я отметила, что отца Влад представил более официально.

- Здравствуйте, – настороженно поздоровалась я.

- А что мы стоим на лестнице? – снова всплеснула руками Елена Андреевна. – Идемте пить чай. Таня! – внизу появилась та женщина, что встретила нас. – Чаю нам в гостиную. Линочка, ты пирожные любишь?

Но не успела я и рта раскрыть, как за меня ответил Влад:

- Любит, шоколадные особенно. И мороженое, тоже шоколадное.

- Какая прелесть, – восхитилась женщина. – Сладкоежка.

Она перехватила меня у Влада, обняла за плечи и повела к дверям комнаты, которую назвала гостиной. Комната была обставлена шикарно, по моему мнению. Светло бежевые стены с синими узорами и белоснежной лепниной по потолку, четыре кресла с высокими спинками располагались вокруг низкого стеклянного столика. На полу расстелен пушистый темно-синий ковер в тон узора на стенах. Мягко потрескивал камин, хотя мне не очень понятно для каких целей был разожжен огонь в такое теплое время. На каминной полке было множество фотографий, с которых на меня взирало все семейство. Мать и сын счастливо улыбались, а вот глава семьи неизменно был строг на этих фотографиях. Я даже успела рассмотреть фотографию маленького голопопого мальчика, и едва сдержалась чтобы не хмыкнуть, когда проследивший за моим взглядом Влад шустро подошел к полке и развернул это фото изображением к кирпичу камина. Елена Андреевна усадила меня в удобное мягкое кресло, села напротив и снова внимательно осмотрела. Но, слава Богу, внимание матери переключилось на сына.

- Как ты живешь, сынок? – спросила она.

- Хорошо живет, – усмехнулся Владимир Николаевич. – Не осунулся, физиономия довольная, даже с дамой, – колючий взгляд переместился на меня, но тут же вернулся к сыну. – И как успехи?

- Замечательно, – в тон ему ответил Влад.

- Оно и видно, – ироничный взгляд опять скользнул по мне.

- Па, не стоит, – предупреждающе произнес Влад.

- Отчего же? Сын привел в дом девушку, а не очередную… Ох, простите, неловко получилось, – хозяин дома усмехнулся, продолжая сверлить меня внимательным взглядом. – Как говорите, вас зовут?

- Евангелина, – ответила я.

- Ева, можно так называть вас?

- Лина, па, она не любит такое сокращение своего имени, – вновь вмешался Влад.

- Евангелина немая? – изумленно вздернул брови Владимир Николаевич. – Или ей нужен суфлер?

-Называйте как угодно, – прохладно ответила я, мысленно пытаясь составить план отступления. Намеки отца Влада мне не понравились, а после фразы о других девушках, которых он приводил к себе – в душе заскребли кошки. – Немотой не страдаю, как и потребностей в суфлере не испытываю, – послала Владу предупреждающий взгляд.

- Это радует, – и вновь ироничная ухмылка. – Может, расскажете о себе немного? Нам, как родителям, интересно знать о девушке своего сына. Вы учитесь, работаете?

-Учусь и работаю, – я опять бросила предупреждающий взгляд, на открывшего было рот Влада. – Играю в группе, живу в собственной квартире, – врать смысла не было, да и не о чем. Хотя я и готовилась морально к потоку неприятных вопросов. Отец Влада явно обладал деловой хваткой, и сейчас завуалировано попытается выяснить, а не позарилась ли я на их богатство. Стало даже немного смешно.

- Очень интересно, – он заметно оживился. – Учитесь, работаете, даже своя квартира. Похоже, вы самодостаточный человек, личность. И хобби имеются. Играете, стало быть. А что играете? На чем?

-Жизнь такая, каждый выживает и крутится, как может, – я хмыкнула, увидев заинтересованный блеск в глазах мужчины. – Если вы в курсе об увлечении вашего сына, то думаю, поймете, в каком стиле играет моя группа. На данный момент кроме гитары так же отвечаю за вокал, – блин, где там уже этот долбанный чай? Желание смыться подальше все возрастало под пристальным взглядом зеленых глаз. Мама Влада в допрос пока не вмешивалась, лишь с умилением смотря то на Влада, то на меня.

- Ох, как интересно! – воскликнул мужчина, и я вздрогнула от неожиданности.

- Па, утомляешь, – вновь подал голос Влад

-Чем же? – полюбопытствовал Владимир Николаевич. – Евангелина, я вас утомляю?

-Нисколько. Вы лишь удовлетворяете ваше любопытство. Это нормально, интересоваться пассией сына, – я попыталась мило улыбнуться, но, по-моему, вышел нервный оскал. – Тем более с вашим финансовым состоянием отбор проходят лишь единицы. Или я не права, и первым делом вы подумали не о том, что меня во Владе привлекли только деньги? – все же не смогла я удержаться от колкости, вспомнив слова солиста «Сателлита» о браке по расчету.

- Безусловно, правы, – серьезно кивнул мужчина. – Влад мой единственный сын, и меня в первую очередь интересует его выбор. Меня не может не интересовать потенциальная мать моих будущих внуков. И раз, я вас не утомляю, то продолжим. Значит, вы скачете по сцене с гитарой. Вы считаете это серьезным занятием?

-Скакать по сцене? – Я хмыкнула, сжав кулаки. – Скакать не приходилось. А вот серьезное ли это занятие, – я закусила губу, потому как мужчина даже чуть подался вперед, дабы расслышать мой ответ. – Серьезной я считаю любую работу, уважаемый. Мне недавно предложили отличный контракт. Но, увы, я его отвергла, так как предпочла карьеру вашему сыну, – решила я немного польстить самолюбию Влада. – И еще, ваше беспокойство о том, что мне нужны ваши деньги меня оскорбляют, уж простите за прямоту, – все происходящее давило неподъемным грузом, и я поднялась с кресла – Я бы хотела вымыть руки. Влад? – Пристальный взгляд на парня. Может, поймет, что притащить меня сюда было не самой лучшей идеей?

Влад же с явным недовольством смотрел на отца. Он встал со своего места и сел на подлокотник моего кресла, положив руку на плечо. Его отец чуть вздернул бровь, наблюдая подобные маневры.

- Сын, ты опасаешься, что я съем твою девушку? – полюбопытствовал он.

- Я считаю, что ты давишь авторитетом, он у тебя велик, да, па? Знаешь, как надо жить? – усмехнулся Влад.

- Безусловно, знаю, – в тон ему ответил отец. – И тебя могу научить, только ты ведь не слушаешь мудрых советов. Падаешь на глазах.

- Па, не надо, – Влад сверлил отца взглядом.

- Что – па? В конце концов, некоторую резкость допустила твоя девушка, я держусь в рамках приличий. Впрочем, подобный тон я могу простить Евангелине, отсутствие хорошего воспитания заметно. Простите, Лина, а кем вы работаете? Технический персонал? Где-то убираетесь? Или в торговой сфере? Продавец, кассир?

- Бармен, – я скрипнула зубами, садясь обратно в кресло под весом руки Влада и едва удерживаясь, чтобы не нагрубить этому бесящему меня с самых первых слов типу. – Но после окончания университета собираюсь работать по профессии.

- Университет? – мужчина с уважением хмыкнул. – А я думал, вы учитесь в ПТУ. Уж простите, Лина, но ваш внешний вид...

- Даже, если бы училась в ПТУ, какая разница? – вмешался Влад. – Наша мама по профессии швея-мотористка, но это не помешало вам прожить вместе уже двадцать четыре года. Ты же не хочешь оскорбить еще и маму?

- Ты забываешься, – предупреждающе произнес отец.

- Нет, он прав, – вмешалась мама Влада. – Давно ты стал таким снобом? Линочка, не обращайте внимания на этого брюзгу. Сейчас принесут чай...

- Мамуль, мы, пожалуй, в другой раз выпьем чаю, хорошо? Нас время поджимает. Идем, кис, – он встал, и я с готовностью поднялась следом.

- Чтобы я еще хоть раз...- шумно выдохнула, пытаясь успокоиться уже в комнате, куда меня привел парень. – Теперь я понимаю, кажется, почему ты отсюда убежал.

- Не сбежал, отче сам помог покинуть родные чертоги, – усмехнулся Влад. – Он нормальный мужик, но с железной жизненной позицией, потому проще в окно выпрыгнуть, чем его переубедить. Главное, ничего не бери в голову. Важно, что думаю я, а я думаю, что ты лучше всех, – и он привлек меня к себе.

- И все же это было унизительно, – с тяжелым вздохом уткнулась носом в грудь парня, прижавшись и впитывая его тепло. После неприятного разговора меня будто ведром с помоями окатили, во стократ увеличивая желание убраться отсюда подальше.

- Прости, не рассчитывал, что он так плотно за тебя возьмется, – меня одарили поцелуем в макушку, и, постояв так еще пару минут Влад все же отстранился. – Сейчас найду ключи, и возвращаемся домой.

- Мне еще на работу сегодня, – поспешила напомнить, видя блеск предвкушения в глазах Влада после слова «дом».

- Я иду с тобой, – бескомпромиссно заявили мне, выставляя на мое обозрение идеальный зад и зарываясь едва ли не с головой в ящик стола. – Да где же они… Вот, нашел!

С фирменной белоснежной улыбкой парень извлек из ящика ключи, и уже через пару минут я в шоке взирала на хромированного монстра, не уступающего по размерам одному из стоящих рядом с ним спорткару.

- Прокатимся, киса? – этот псих напялил мне на голову шлем и, проверив все крепления, перекинул ногу через байк, протянув мне руку. – Не тру-у-усь! Поехали! А то на работу опоздаешь!

У меня, откровенно говоря, тряслись коленки, но последний довод был крайне весомым и, скрепя сердце, я все же залезла на этого тираннозавра, сразу крепко обняв Влада со спины и дрожа как осиновый лист.

- Линка – трусишка! – Влад сверкнул ослепительной улыбкой, получил чувствительный тычек под ребра и, охнув, натянул свой шлем. – Держись крепче.

Взревел мотор, оглушая даже через обитый каким-то пенопластом шлем, и я взвизгнула, вцепившись изо всех сил в своего спасителя, который, кажется, решил меня добить.

Я смогла перевести дыхание лишь тогда, когда мотор мотоцикла затих, и мои окаменевшие руки с трудом оторвали от футболки. Влад, фыркая себе под нос о «некоторых трусливых личностях», стянул с меня шлем и, выставив байк на подножку, подхватил меня на руки, правильно истолковав мое бледное лицо и трясущиеся губы.

- Знаешь…Я, пожалуй, домой пешочком, – промямлила я, все еще пытаясь отойти от хаоса красок, проносящихся мимо глаз последние десять минут.

- Дело твое, но я буду ехать и громыхать рядом, – Влад чмокнул меня в нос, и только сейчас я поняла, что меня уже заносят по лестнице к бару.

- Блин, я даже не переоделась, – грустно протянула, рассматривая грязные колени джинс, и стукнулась пару раз лбом о сталь плеча, тут же взвыв. – У тебя что, мышцы, из камня? – обиженно потерла лоб. Влад хохотнул, ставя меня на ноги перед дверью в бар.

- А нечего об меня лоб расшибать. Эти места надо целовать, нежно, губами, – он привлек меня к себе, склонившись к самому лицу – Можно и не только их...

Еще на пару минут я выпала из реальности, утонув в невероятно нежном поцелуе, тая в крепких руках этого невозможного типа и теряя себя.

- Иди, готовься, а я скоро приду, – Влад, наконец, отстранился, нажал на кнопку звонка и, шлепнув меня пониже спины, весело хохоча, унесся вниз, под мое грозное шипение. Но на моих губах сама собой расползалась довольная улыбка. Было просто невероятно хорошо.

Открывший двери Антон удивленно посмотрел на мое идиотски улыбающееся лицо, хмыкнул, и пропустил внутрь. До открытия бара оставалось всего полчаса. За это время я успела выслушать нотацию от шефа, ибо, как выяснилось, на меня вчера рассчитывали, а я в последний момент успела поменяться сменами с Малиной. Привести себя и рабочее место в порядок, и к открытию заняла свое место за стойкой, запустив с ноутбука на настенный проектор очередную череду клипов. Вскоре веселой гурьбой хлынул народ, как это обычно бывало по вечерам пятницы, у нас давали живое выступление малоизвестные группы. С этой оравой вернулся и Влад. Вручил опешившей мне пакет, с неизвестным содержимым, и выпроводил в раздевалку. Как он уломал нашего повара – Дашку меня подменить на пару минут – мне не ведомо. Но она забавно краснела и заикалась когда я, уже переодевшись в новенькие черные джинсы и майку, вернулась за стойку. Влад окинул меня оценивающим взглядом, и поспешил спрятаться от меня в толпе ликующих фанатов живой рок-музыки. И правильно сделал. Я, хоть и переоделась в купленные им вещи, негодовала от такого самоуправства. Да еще и постоянно выглядывающая из кухни и выискивающая его глазами Дашка подливала масла в огонь. Но за суетой работы негодование немного поутихло, а вскоре я и вовсе самозабвенно целовалась с Владом по темным углам в моменты редких передышек. И опять была до умопомрачения счастлива. С такой поддержкой смена пролетела незаметно, и Владу даже вновь удалось уговорить меня сесть на монструозное создание техников, под названием мотоцикл, постращав, что в нашем районе опять завелся маньяк, и что Владу не хочется больше меня вытаскивать из темных подворотен из лап озабоченных типов. А в итоге я все равно оказалась в этих самых лапах. Одного конкретного озабоченного маньяка, так и не давшего мне уснуть до самого рассвета, распыляя мой мир на миллионы частиц своими ласками. И засыпала я, со счастливой улыбкой на губах, уткнувшись носом в плечо вымотанного Влада и нежась в объятиях его сильных, но таких нежных рук.

Глава 10

Влад

Неделя не пролетела, она растворилась в искристом тумане весны, музыки и любви. Сумасшедший коктейль, круживший голову, опьянявший лучше самого крепкого вина и погружавший в ураган эмоций. Ночи и дни сплелись в нескончаемое сумасшествие, носившем имя – Евангелина. Перед этой девушкой рассыпалось в прах все, что было до нее, покрывалось пеплом небытия, оставляя лишь горьковатый привкус на языке, привкус сожаления, что не нашел мою богиню раньше и не узнал, что значит любить. Она стала центром вселенной, моим личным космосом, который я каждый день узнавал, но был по-прежнему далек покорения этой тайны. Лина… Имя, будоражившее меня, зачаровывавшее, уносившее в неизведанный мир. И чем ближе мы становились, чем счастливей я был наяву, тем чаще несчастней во сне, проживая каждую ночь очередную смерть беловолосой девушки и умирая следом, раз за разом, ночь за ночью, а порой и не только ночью. Вот и сейчас, оторвавшись от моей личной богини, я стоял в ванной перед зеркалом, сжимая в пальцах бритву, и смотрел на свое отражение, но видел совсем иное… … Улица, уже смеркается, но суета большого города еще не успокаивается. Я веду под руку беловолосую девушку в длинном платье. Ручка в ажурной перчатке трогательно поглаживает мой рукав. Мы говорим о вещах, пустых и ненужных, но мне нравится слушать ее голос, нравится слушать смех, нравится смотреть на нее, мне жить нравится, когда она рядом.

- Мсье Легран, – я оборачиваюсь.

Мой пациент, я из сна точно знает, что этот полный мужчина со смешными тараканьими усиками его пациент, потому что он, то есть я – врач, у которого уже есть своя практика, не смотря на достаточно молодой возраст. Я извиняюсь перед моей спутницей и отхожу на минуту потому, что не хочу оставлять ее в одиночестве надолго. Она понимающе улыбается и отходит к витрине модного магазина.

- Мое почтение, мсье Жюф, – говорю я, чуть приподнимая шляпу и вежливо склоняя голову.

- Мсье Легран, как же хорошо, что я вас встретил! – восклицает мужчина. – Моя печень, она опять пошаливает.

Я прячу досаду. Мне нет дела сейчас до его печени, но я врач, а он достаточно богатый пациент, который помог мне обзавестись еще парочкой важных пациентов, и я не могу просто послать его.

- Мсье Жюф, вы опять ели жирное? – спрашиваю строго, он забавно краснеет и виновато опускает глаза. – Я прописал вам диету, вы должны строго ее соблюдать.

- Мсье Легран, это выше моих сил, – вздыхает мужчина.

- Бланш! – я резко оборачиваюсь и вижу, как с другой стороны машет рукой подруга моей спутницы.

Бланш радостно машет ей в ответ, ловит мой взгляд и указывает на девушку на той стороне улицы. После этого, быстро осмотревшись, ступает на дорогу. Автомобили, вошедшие в моду не так давно, скользят мимо, лоснясь металлическими боками. Я недолюбливаю этот вид транспорта, слишком громко и дымно. Бланш пропускает автомобиль, конный экипаж и начинает свое движение. Я чувствую волнение, подобное я уже ощущал пару раз, и тогда моя невеста, а она является именно невестой, едва не распрощалась с жизнью, но я, слава Всевышнему, оказался рядом и смог ей помочь. И вот опять это противное, сосущее под ложечкой чувство, с которым так тяжело справиться.

- Мсье Легран, вы меня совсем не слушаете. Раймон! – мсье Жюф сердится, и я заставляю себя обернуться к нему. – Придумайте что-нибудь другое, диета мне не подходит.

- Диета – единственное, что вам подходит, мсье Жюф, вам просто не хватает желания и силы воли, чтобы следовать ей, – отвечаю я немного раздраженно.

Не могу на нем сосредоточиться, не могу спокойно стоять рядом. Мне хочется послать жирдяя ко всем чертям, но я не могу этого сделать. Мой взгляд не отрывается от беловолосой хрупкой фигурки.

- Мсье Легран…

На дорогу выбегает смешная дворняжка. Бланш что-то говорит ей и пытается загнать обратно, туда, где ходят люди. Моя добрая Бланш, вечно стремится кому-то помочь. Мой нежный ангел. Я улыбаюсь помимо воли.

- Раймон!

- Да, мсье Жюф, – я оборачиваюсь к нему.

Цокот копыт отдается в самом сердце. Из-за поворота показывается одинокий всадник. Дворняжка неожиданно срывается и бросается на коня. Животное встает на дыбы, Бланш кидается к собаке…

- Бланш!

Подкованное копыто бьет моего ангела по голове, и кровь мгновенно окрашивает светлые волосы. Я срываюсь с места, мгновенно забывая о Жюфе и его печени. Всадник пытается усмирить коня, но тот, словно в него вселился бес, проносится по хрупкому телу, упавшему ему под ноги. Я падаю на колени рядом, трясущимися руками поворачиваю к себе голову моей возлюбленной. Ее лицо залито кровью, глаза приоткрыты, и во взгляде нет жизни.

- Бланш, Бланш! – шепчу я, прижимая к себе мертвое тело, в котором переломаны ребра… уже после смерти. Она умерла от удара копытом в голову. – Бланш! – мой крик разрывает возникшую тишину на улице. – Бланш!!!

- Мсье…

Рядом стоит какой-то военный. Мой взгляд, скользит по встревоженному лицу мужчины, опускается ниже, и я вижу кобуру на его поясе. Он даже не успевает понять, что происходит. Я выхватываю пистолет, отталкиваю его с силой, вдруг увеличившейся в несколько раз, подношу к виску оружие и нажимаю на курок, не сводя взгляда с моего мертвого ангела…

- Господи, – выдохнул я, рука дернулась, и на щеке появилось кровавое пятнышко.

- Ты чего там? – Лина появилась в дверях, и я метнулся к ней, сгребая в объятья.

- Порезался, – ответил я, все еще пытаясь успокоить бешеный стук сердца.

- И это повод вымазать меня в пене? – поинтересовалась она, пытаясь отстраниться.

Я не позволил, сильнее прижимая ее к себе, и замер, ощущая через ткань майки, как бьется ее сердце.

- Влад, фу, отпусти, – фыркнула она, все-таки вырываясь. – Я вся в пене, – проворчала Линка, стирая со щеки и уха последствия моих объятий. – Да, что с тобой?

Я вновь прижал ее к себе, не желая выпускать даже на мгновение.

- Подожди минутку, – попросил я. – Просто не вырывайся, мне нужно.

- Что случилось? – уже серьезно и даже тревожно спросила она.

- Ничего, кис, все хорошо, – соврал я и замолчал, давая себе возможность успокоиться.

Когда я, наконец, отступил, Лина посмотрела мне в глаза и шагнула навстречу, уже сама обнимая и прижимая голову к моей груди. Я зарылся пальцами в ее волосы.

- Лин, что-то горит, – произнес я, когда в ванную просочился запах гари.

- Черт, омлет! – девчонка оттолкнула меня и помчалась на кухню. – Ну, смотри, что ты наделал, – услышал я ее ворчание. – Это были последние яйца. И молоко закончилось.

Я тихонечко прикрыл дверь и задвинул щеколду, прячась от гнева моей богини. Линка все еще ворчала, когда я быстро закончил бриться и выбрался из своего укрытия. Она обернулась ко мне, сурово хмуря брови, но в глазах не было злости, и уже через мгновение моя девочка улыбнулась.

- На завтрак только бутерброды, – сообщила она.

- Хорошо, – покладисто согласился я.

- И в магазин надо сходить, чтобы я быстро обед приготовила.

- Схожу, – я кивнул и подошел к ней.

- Чистое золото, а не мужчина, – усмехнулась Лина. – Садись завтракать.

- Ага, – снова кивнул я и… – Ай, зверюга! – вскрикнул я, поджимая губы и демонстративно растирая укушенную щеку.

Линка слезла со стола, на который я усадил ее пару секунд назад, поправила майку и погрозила мне кулаком.

- Маньячина, – обозвали меня.

- Ценитель прекрасного, – не согласился я.

- С тобой не только омлет сгорит, еще и бутерброды плесенью покроются, – усмехнулась она, беря в руку чашку с кофе.

Я вздохнул, состроил физиономию оскорбленной невинности и бухнулся на соседний табурет. После завтрака мне опять надавали по рукам, вручили пакет и выгнали в магазин, не забыв сунуть список покупок, потрепать по щеке и умилиться: - Какой же ты хорошенький.

После этого дверь перед моим носом закрылась. Я поскребся в нее для проформы, услышал:

- Брысь, котяра, – вздохнул и направился вниз по лестнице, изо всех сил стараясь не пускать в свои мысли воспоминания о последнем видении.

Сегодня был важный день для «Сателлита» и для «Дэоса». Или мы вместе прорвемся в финал, где победит одна из групп, или же дружно вылетим. За эту неделю мы неплохо сыгрались с парнями из «Дэоса», и общение выходило без всяких напрягов. Репетиции проходили легко, если не считать Михиного ворчания, но к нему уже начал привыкать и «Дэос». Мы же с мужиками из нашей команды вовсе не обращали внимания. Но больше всего радовало, что Лина расслабилась и уже не смотрела волком, стоило мне подойти к ней. А вчера нас и вовсе выгнали, когда мы уселись на подоконник и целовались, не обращая внимания на остальных.

- Свалили отсюда, – рявкнул Миха, – хватит тут слюни размазывать.

- Не завидуй, – парировал я, и мы покинули студию ненадолго.

А когда вернулись, у Линки отняли мороженое, которое она уплетала с самым счастливым выражением на лице, и вручили микрофон.

- Хватит жрать сладкое, растолстеешь, – сказал Миха, уничтожая лакомство моей богини за два укуса.

- Ты-ы-ы… – Лина задохнулась от такой наглости, не находя слов.

А в следующую секунду я уже удерживал ее извивающееся тело, потому что девчонка горела жаждой мщения за подобное кощунство.

- Мих, ты еще успеваешь добежать до магазина, – хохотал я. – Я долго эту фурию не удержу.

- Жмотина, – фыркнул Мишка.

- Беги, Миха, – сдерживая смех, кивнул Макс. – Шоколадное мороженое – это святое.

- Работать не будет, – подхватил Илья.

- Сожрал, неси новое, – отозвался Штурм.

- Мих, это было жестоко, – невозмутимо произнес Слива, подкручивая на своей басухе колки.

- Неси мороженку, га-ад! – бесновалась белобрысая валькирия.

Миха попытался упрямиться, но в этот момент Линка вывернулась из моих рук, чувствительно врезав по голени, и Мишка стремительно сбежал, пока я снова отлавливал и успокаивал взбешенную девчонку. Пока ждали его, пока Линка слопала возмещение морального ущерба, все же наградив Мишку пинком, времени ушло гораздо больше. В общем, урок был извлечен. Линку и мороженку разлучать нельзя, теперь «Сателлит» это знал не хуже «Дэоса».

- Чудо мое, – хмыкнул я, и на меня покосился паренек, отстегивающий свой велосипед от водосточной трубы возле магазина.

Я проигнорировал его косой взгляд и вошел в супермаркет. Когда я уже стоял у кассы, меня кольнуло нехорошее предчувствие. Бабульке, стоявшей передо мной, случайно пробили батон дважды, и пожилая женщина неожиданно громко оскорбилась. Пока кассир и контролер исправляли ошибку, пытались успокоить пенсионерку, время шло, и я все больше нервничал. Из пяти касс работала только эта.

- Черт, – выругался я, оставил корзинку на кассе и, растолкав очередь, образовавшуюся за мной, обогнул кассу рядом, перешагнул турникет со знаком стоп и поспешил в сторону дома.

- Молодой человек, – понеслось мне вслед, но я только отмахнулся.

Тревога все нарастала, и это заставляло уже не просто спешить. Я бежал, не замечая прохожих, промчался перед носом какого-то автомобиля, не обернулся на звук возмущенного клаксона и, наконец, добежал до дома, где снимал квартиру. Задрал голову, и все внутри похолодело. Лина мыла окна на кухне. Я даже затаил дыхание, когда увидел, как она вылезла почти вся наружу и трет верхнюю часть рамы.

- О, Господи, – выдохнул я.

Накатило то же состояние, что и в цветочном магазине. Внутренности свернуло в болезненный узел паники. Я сорвался с места, еле открыл дверь подъезда, так тряслись руки. Взлетел наверх, перепрыгивая через две ступени, несколько секунд царапал ключом замочную скважину и, наконец, ворвался в квартиру. Здесь я закрыл себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не напугать Лину звуками своего голоса. Прокрался на кухню на цыпочках, намереваясь подойти к окну, ухватить ее, втащить в квартиру и отшлепать, чтобы больше не смела выделывать подобные трюки. Она увидела меня. Встала на подоконнике в полный рост и улыбнулась.

- Я тебя вижу, можешь не подкрадываться, – сообщила она.

- Линочка, миленькая, слезь с окошка, пожалуйста, – попросил я, не обращая внимания на то, что голос дрожит.

- Домою и слезу, – ответила девчонка, берясь за бутыль с моющей жидкостью.

- Маленькая моя, пожалуйста, слезь с окна сейчас, – рычащие нотки вырвались из горла сами собой.

- Не рычи на меня, – хмыкнула она и снова потянулась к верхнему стеклу.

- Лина, любимая, слезь с этого чертого окна, – яростно прошипел я. – Немедленно!

Линка бросила на меня упрямый взгляд, и я понял, что я выбрал не тот тон, и она никогда не послушается, но говорить ласково сейчас не получалось, потому что:

- Поймайте меня, Джереми…

И потому, что:

- Джереми, любимый, какой же вы трусишка…

Перед моими глазами осыпающаяся земля и соскользнувший сапожок. Я все еще помню, как летела Бетси. Я отлично помню, как утонула Неждана, как сгорела Гертруда, как нож торчал из груди Эмилии, и как по волосам Бланш лилась кровь из разбитой копытом головы, смешиваясь с костяными крошками. Я все это помню, как помню машины, насильника, цветочный ящик, Дена и столб. И все, что я сейчас могу сделать, это втащить ее на кухню, потому что не смогу в который раз видеть смерть беловолосой девушки, которую я люблю, всегда люблю. Потому что только она, навсегда! Линка, все еще сердито поглядывая на меня, делает маленький шажок, нога в голубом носочке оскальзывается, девчонка неловко вскидывает руки, пытаясь уцепиться за раму, но срывается… Рывок, и я успеваю поймать ее за руку, затянутую в резиновую перчатку. Перчатка скользит, визжащая Лина пытается ухватиться за меня второй рукой. Свешиваюсь через подоконник, перехватываю руку выше перчатки и тяну, зная, что делаю ей больно.

- Никогда… – голос срывается, и я делаю глубокий вдох. – Никогда, слышишь, никогда больше не смей игнорировать мои просьбы, – зло произнес я, когда мы упали на пол.

- Ты приказывал, – возразила Лина, все еще находясь в глубоком шоке.

- Я просто не могу потерять тебя, – прошептал я и рывком сел, прижимая ее к себе. – Ты – все, что у меня есть.

И вот теперь ее губы дрогнули, слезы наполнили глаза, и моя личная богиня, словно маленький котенок, прижалась ко мне. А мне сейчас хотелось выпить, просто до ужаса хотелось выпить чего-нибудь покрепче.

- Надо выпить, – озвучил я свои мысли вслух.

Линка вскинула голову и согласно кивнула. Я встал, увлекая за собой и мою девочку. Она потянулась за стопками, я за бутылкой водки, наши алкогольные закрома были, на всякий случай, пополнены тоже. Я разлил водку по стопкам, Лина достала коробку с апельсиновым соком и налила его в кружку, немного подумала и достала из холодильника нарезку сыра. Действовала она, скорей, на автомате, чем сознавая, что делает. В общем-то, я тоже. Почти неделя без неприятностей сильно расслабила. И теперь это происшествие стало, как кирпич на голову. Черт…

- Чтобы все это скорей закончилось, – произнес я, особо не вникая в смысл тоста, просто покоя хотелось сейчас больше всего.

- Да, – кивнула Лина, и мы выпили.

Она тут же запила соком, я просто закрыл глаза и откинулся головой на стену.

- Восемь, – вдруг сказала Лина.

- М-м? – вопросительно промычал я и посмотрел на нее.

- Я уже восемь раз чуть не умерла, – пояснила она и всхлипнула. – Почему это происходит со мной?

Мысленно пересчитав все несчастные случаи, я снова закрыл глаза, откидываясь на стену.

- Семь, – ответил я. – При мне семь.

- Восемь, – отчеканила она и встала.

- А когда был восьмой? – я вновь посмотрел на нее.

- В детстве. В семь лет я чуть не провалилась в люк, – сказала Лина, моя тарелку, стоявшую в раковине, затем повернулась и как-то испытующе посмотрела на меня.

Люк? Что-то было в этом знакомое, но я никак не мог вспомнить. Ладно, по фиг, не до того сейчас, может, потом вспомню. В одном она права, это какое-то запредельное «везение». В жизни не слышал, чтобы кого-то так упорно и за такой короткий срок преследовали неприятность за неприятностью. Восемь… Что-то есть в этом счете, но что?

- А продукты где? – вопрос Лины вырвал меня из размышлений, и я не сразу понял, что она хотела узнать.

- Продукты? – переспросил я. – А, да, продукты остались на кассе. Там бабку никак не могли рассчитать, я оставил корзину и побежал домой.

- Почему? – Она подошла ко мне, зарылась пальцами в волосы, и я обнял ее, прижимаясь головой к груди.

- Показалось, что с тобой произойдет беда. Предчувствие, – ответил я и поднял голову, заглядывая ей в глаза. – Лин, я люблю тебя, больше жизни люблю. И это не красивые слова, это констатация факта, – и усадил ее себе на колени.

- И я тебя, – прошептала она. – Больше жизни.

Но дальше расслабляться нам не позволили. Истошно заорал мой телефон Мишкиной мелодией: «Дойче зольдатен, унтер официрен». Мы с Линой посмотрели друг на друга и истерично расхохотались. Телефон закончил орать и заиграл снова, уже более сердито. Кстати, эту песенку я поставил буквально вчера вечером, после того, как обиженная Михой Линка обозвала его фашистом. И теперь Миха, сам того не зная, разрядил обстановку. Мы все еще хохотали, пока гаджет пел в третий раз. Затем тренькнул звук СМС-ки, и я все же ссадил свою личную богиню с колен и дошел до телефона. «Олень», – гласила короткая надпись. «Уже стучу копытами», – ответил я, не решаясь позвонить под горячую руку. «Рогами за деревья не зацепись», – пришел моментальный ответ.

- Это уже от моей кисы зависит, – усмехнулся я и едва сдержал неожиданный приступ ревности. – Ну, Миша, – прошипел я и крикнул Лине. – Одевайся!

- Уже, – отозвалась она из комнаты.

Я вернул телефон в карман куртки и тоже направился одеваться. Линка как раз меняла домашние шортики на джинсы. Делала она это стоя, повернувшись спиной к дверям, и я привычно завис, глядя на открывшуюся панораму.

- Ли-ин, – позвал я.

- Что? – отозвалась она, засовывая ногу во вторую штанину.

- Я тебе говорил, что люблю архитектуру?

- Чего? – Линка, обернулась и посмотрела на меня.

- Обожаю твой задний фасад, – осклабился я, делая к ней шаг.

Джинсы были спешно водружены на положенное место, и вжикнула молния. Я состроил обиженное выражение.

- Не так уж сильно мы и опаздываем, – пошел я на еще один расплывчатый намек.

- Уйду жить обратно к себе, – пригрозила она.

- Двери снесу, – пообещал я, берясь за собственные штаны.

- В полицию сдам, – не сдалась вредина и жадина.

- Не сдашь, – я ослепил ее акульим оскалом. – Ты еще гитару не отработала, придется туда мне передачки носить.

- Все предусмотрел? – усмехнулась Лина, я радостно кивнул. – Все равно у тебя ничего не выйдет.

Она прошествовала мимо меня с гордо поднятой головой. Я хмыкнул, застегнул штаны и тоже направился на выход, бросил взгляд в сторону кухонного окна, где все так же стояла жидкость для мытья стекол. На столе стояла бутылка водки, стопки и сок. Я прошел на кухню, сделал большой глоток сока, убрал его в холодильник, на все остальное махнул рукой.

- Ты идешь? – крикнула от дверей Лина.

- Лечу, любимая, – отозвался я и поежился, снова задержавшись взглядом на окне. – Скорей бы все это закончилось, – пробормотал я и поспешил за моей богиней, которая уже вышла на лестницу.

Вскоре мы уже мчались в сторону студии, где без нас не грустили, а очень даже активно точили когти две группы.

- Вокалистов в день премьеры не бьют, – нагло заявил я.

- Да, – важно кивнула Линка. – Можем и сфальшивить.

- С детства не люблю наглецов, опаздунов и шантажистов, – хрустнул костяшками пальцев Миха.

- Кстати, да, – поддержал Макс.

- Спелись, – усмехнулся я.

- Сыгрались, – поправил Слива. – Спелись вы, голубки, – и пошленько так ухмыльнулся.

- Марш на место, – рявкнул… Штурм. – Достали уже. Не люблю необязательных людей.

- Весна, – хмыкнул Илья. – Ну, погнали, на самом-то деле.

И мы погнали. Сначала финальную репетицию, затем на конкурс. Впервые за три тура Линка, наконец, не работала. Кстати, о ее работе. В баре я стал постоянным посетителем. Приводил свою ненаглядную, усаживался рядом со стойкой и просиживал до окончания ее смены, чтобы отвести домой. Перезнакомился со всеми, и сегодня входил, уже по-свойски здороваясь с блондином на входе, которого звали Лехой, кивнул Александру, хозяину Хоррора, вышедшему в зал, где возились с настройкой аппаратуры работники бара. Им я тоже кивнул. Мы уселись за свой столик, ожидая, когда подтянутся остальные. У меня машины уже не было, потому Слива выпросил у родителя его микроавтобус на восемь мест, и наши музыканты разместились все разом, спокойно втиснув инструменты. Мы с Линой умчались вперед на байке, потому прибыли первыми. Жюри еще тоже не прибыло, их столики уже были составлены, но пока пустовали.

- О, смотри, это же группа вылетела в прошлом туре, а они с инструментами, – сказала Лина, указывая на длинноволосых музыкантов.

Оказалось, что они сегодня приглашенные гости, которые должны были играть перед нами. Приглашенными оказались четыре группы из второго тура и две из первого. Такой большой разогрев перед нашим маленьким выступлением. Поболтав с парнями одной из вылетевших групп, я переключил внимание на вход. Там как раз входили наши конкуренты. Они заметили нас с Линкой. Череп подмигнул и опустил оттопыренный большой палец вниз, Древний Рим меня не опутал щупальцами от этого жеста, я хохотнул и ответил: - Посмотрим.

Следом за конкурентами вошли наши мужики. Они сразу выцепили нас с Линкой взглядами и направились в нашу сторону.

- Ну, че, готовы облажаться? – полюбопытствовал Штурм у Черепа, и я мы с Линкой развеселились.

- Сами не облажайтесь, – ответил Мастак.

- Боги не лажают, – вальяжно отозвался Макс.

- А что у нас тут происходит? – спросил Миха, глядя на выбывших музыкантов.

- Массовка, – ответила Линка.

Вскоре объявились и члены жюри. Быстров прошел мимо нас, но остановился и вернулся к столику.

- Добрый вечер, Евангелина, – поздоровался он с моей девочкой, глядя исключительно на нее. – Желаю вам удачи. – После перевел взгляд на меня. – Тебе опять повезло, сателлит? Надолго ли?

И, сказав эту неясную фразу, удалился под изумленными взглядами всей нашей компании.

- Что это было? – спросил Миха, оборачиваясь ко мне.

- Без понятия, – я пожал плечами и невольно сжал кулак.

- Это традиция у тебя что ли, беситься перед началом каждого тура? – возмутился мой друг, глядя на мою физиономию.

- Я в норме, – отмахнулся я.

Лина нырнула мне под руку, положила голову на плечо, и я сразу успокоился. Выступления уже не конкурентов, а гостей, прошли достаточно быстро. Мы с Линкой вместе поднялись к столу жюри, узнав, что мы вторые, то есть самые последние. Прихватив попить в баре, вернулись к остальным. Тусик сегодня отсутствовала, ее мама утащила на выходные на дачу. Когда на сцену вышли наши соперники, мы замолчали, готовые слушать их. На первых же аккордах переглянулись, недовольно хмурясь. Мужики сыгрались не хуже нашего, да и песня их заводила сразу же. В отличие от нас, участвовали не все представители обеих групп, пел вокалист «Обезьян». Пел круто, на надрыве.

- Мли-ин, – протянул Илья.

- Спокойно, – хлопнул его по плечу Макс. – Ты в нас не веришь? У нас такой клавишник.

- Прорвемся, – отмахнулся Штурм.

- Порвем, – угрожающе поддержал Миха.

Мы с Линкой и Слива промолчали, но кивнули с неменьшим убеждением.

- «Дэос» и «Сателлит», – услышали мы.

- Ну, вот и время рвать, – усмехнулся я.

Мы поднялись на сцену. И вновь прожигающий взгляд Быстрова. Я скрипнул зубами, посмотрел на Лину, и волнение исчезло, растворилось в ее голубых, как небо глаза.

- Вместе, – шепнула она.

- Навечно, – ответил я, улыбнувшись.

Проигрыш. Музыка наплывает неспешной волной, и я вступаю:

В глазах вижу вечность.

Твой стон – бесконечность.

Он рвет душу в клочья,

Останься со мной.

Ты та, кто мне нужен,

Тобою разбужен..

И даже весь Тартар

Пройду за тобой

И это все так верно, это то, что говорит мне мое сердце. А музыка уже набирает обороты и превращается цунами, обрушиваясь на нас с моей богиней припевом:

Ты всегда со мной,

Сердцем и душой.

Мы с тобой навек едины.

Если ты уйдешь,

Я уйду с тобой.

Ты и я неразделимы.

Мы смотрим друг на друга, не отводим взгляда. Мы не поем для зала, мы поем друг для друга. Наши пальцы переплетаются, мы одно целое. И вновь проигрыш, и поет Лина. Ее голос разносится по бару, отражается от стен и обрушивается на меня солнечным светом: Нам выпало бремя

промчаться сквозь время

Мой сон бесконечный,

останься со мной

Путь вьется по кругу,

Идем друг за другом.

И даже весь Тартар

Пройду за тобой

И снова цунами, поднимает, кружит в водовороте:

Ты всегда со мной,

Сердцем и душой.

Мы с тобой навек едины.

Если ты уйдешь,

Я уйду с тобой.

Ты и я неразделимы.

И еще раз, мы взмываем в небо, несемся сквозь вечность, держась за руки:

Ты всегда со мной,

Сердцем и душой.

Мы с тобой навек едины.

Если ты уйдешь,

Я уйду с тобой.

Ты и я неразделимы.

Смолкают последние аккорды, а я все еще где-то далеко, все еще сжимаю в объятья мою богиню, в глазах которой, отчетливей, чем обычно, бушует синее пламя.

- Круто, – выдохнул за спиной Макс. – Воу! Только сексовать тут не начните, – сказал он уже гораздо тише.

Это вывело из состояния полного единения, и я только заметил, что действительно обнимаю Лину, забыв про свой микрофон, и пели мы в ее микрофон вдвоем, который она успела подставить.

- Пропалились, – шепнула она одними губами.

- Освободите сцену, – прозвучал ледяной голос Быстрова.

Мы невозмутимо сошли в зал и заняли свои места. Парень из вылетевшей группы, тот самый, который оценил нашу игру во втором туре, вновь шлепнул меня по плечу.

- Отожгли, – подмигнул он. – Если пройдете дальше, как будете играть?

- Нас рассудят боги, – усмехнулся я, и Линка бросила на меня быстрый и удивленный взгляд. – Кто бы ни выиграл, это не затронет того, что есть между нами.

- Удачи, в общем, – улыбнулся парень. – Меня Серегой зовут.

- Влад, – мы пожали друг другу руки.

– Если нужен будет соло-гитарист, звоните, кайфово играете, обе группы. – Он протянул мне визитку менеджера и ухмыльнулся.

- Ты же с группой был, – удивился я.

- Не, я им помогал, их соло-гитарист руку сломал перед самым конкурсом, попросили выручить, – пояснил Серега. – А так-то я в свободном полете.

Я посмотрел на Лину, у них как раз не хватало музыканта. Она пожала плечами и указала на парней взглядом. Пусть советуются, телефон парня есть, если что позвонят. Решения жюри мы ждали совсем недолго. Выбор у них крайне мал. И уже вскоре голос Быстрова оповестил: - В финал проходят «Дэос» и «Сателлит». И пусть вас рассудят боги, – окончание фразы прозвучало насмешливо.

Мы переглянулись с Линой.

- Подслушивал что ли? – услышал я за спиной голос нового знакомого.

Я неопределенно пожал плечами. Подслушать в общем шуме, стоявшем в зале, было проблематично с его места. Но эта фраза из его уст прозвучала, как ощущение дежа вю. Скинул с себя неприятное ощущение и, наконец, услышал возбужденные голоса парней, уже вновь конкурентов. Но пока было решено отмечать общую победу. Я поднялся вместе с Максом и Сливой. Мы направились к барной стойке, оживленно обсуждая сегодняшний тур.

- Сателлит, – я обернулся и встретился с ледяным взглядом Быстрова.

- Я вас слушаю, господин Быстров, – не менее холодно отозвался я.

- На пару слов, – он встал со своего места и кивнул мне в сторону, где толпилось меньше народа.

Я равнодушно пожал плечами и последовал за ним. Быстров остановился, развернулся странно знакомым движением, словно змей свернул кольца, и посмотрел мне прямо в глаза.

- Сателлит, – насмешливо произнес тот, кто был так похож на претора Великого Рима из моего видения. – Ты все еще не понял, что эта девушка не для тебя? За все это время не понял?

- Причина? – поинтересовался я безразличным тоном, приваливаясь плечом к стене.

- Со мной ей ничего не будет угрожать, я могу дать ей то, чего она заслуживает. Ты принесешь только несчастья. Отступись, – он прищурил глаза, чуть склонил голову к правому плечу, вновь вызывая этим ощущение дежа вю.

- Ты бредишь, – я перешел на «ты», не видя смысла даже для вида придерживаться вежливого тона. – Я пока не услышал причины, по которой я должен отступиться. И не вижу смысла в дальнейшем разговоре.

Развернувшись, я сделал несколько шагов, когда мне в спину полетело:

- Ты все равно проиграешь, сателлит.

Не оборачиваясь, показал ему оттопыренный средний палец и встал к Сливе и Максу.

- Что ему надо? – спросил Макс.

- Леща, – усмехнулся я.

- На рыбалку что ли? – не сразу понял меня Слива.

- Угу, на реброломалку, – мрачнея, ответил я и переключил внимание на бармена.

Когда мы уже спускались вниз, я скользнул взглядом по нашему столику и не увидел свою богиню. Тут же обшарил зал и успел увидеть, как она уходит с Быстровым. Он положил ей руку на плечо, но Лина скинула. Вспышка. Перед глазами Оливия и Кастор Целий, по-хозяйски обнимающий ее. Девушка нервно дергает плечом, и рука претора падает вниз. Я вновь вернулся в «Хоррор», только вернулся на пустой, во мне сейчас бурлили эмоции Юлиуса. Впрочем, это мои эмоции. Ярость, ревность, ненависть. Кажется, еще мгновение, и меня разорвет от гнева.

- Влад…

- Я сейчас вернусь, – говорю я совершенно спокойно, умудряюсь даже весело подмигнуть нахмурившемуся Михе.

Сейчас я молюсь только об одном, чтобы Быстров дал мне повод…

Лина

Никогда не предполагала, что можно ощущать такое невероятное безграничное счастье. Так волнующе и чарующе. Будто моя сущность переплелась с его, наполняя и дополняя друг друга. Всю неделю я летала как на крыльях, безудержно улыбаясь и наслаждаясь каждым мгновением, проведенным рядом с любимым. Даже нашла в себе силы признаться ему в своих чувствах, и вновь утонув в карих глазах трепетать в надежных руках, слушая ответные слова. Был только он, и музыка, что соединила нас. Невероятное притяжение, заставляющее позабыть обо всем на свете. Ника лишь подшучивала, что такими темпами я скоро буду парить над землей и ослеплять своим сиянием окружающих, как маленькое солнце. А я… да, я сияла. Сияла так, что сама слепла, расплываясь в идиотской улыбке и ловя на себе каждый раз нежные взгляды Влада.

Лишь происходящее в университете выбивалось из общей волны счастья, окуная меня в проблемы реальности. Гоблин зверствовал, заставляя меня раз за разом посещать его кабинет, в тщетных попытках получить допуск к экзамену. И каждый раз заваливал меня ошеломляющими мой мозг вопросами. Кажется, его даже не особо волновало, что они относились к категории высшей психологии, той, которую мы должны были начать изучать только на следующем курсе. На мое возмущение о том, что данный материал мы еще не проходили, он лишь ухмылялся, и неизменно язвительно отмечал, что это знает и первокурсник.

- Этот вопрос из Дифференциальной психологии! Я просто не могу знать на это ответ! Мы не проходили этой темы! – едва не пуская пар из ушей от злости, я отшвыриваю очередной листок с вопросами на преподавательский стол, резко поднимаясь со стула и сверля яростным взглядом ухмыляющегося профессора.

- Деточка. На вопрос о различиях социальных подгрупп ответ может дать даже школьник! А вы второкурсница, которая уже не первый год изучает тонкости этого дела! И о каком допуске идет речь? – мужчина плавно встает, и огибает стол, под моим напряженным взглядом, подходя вплотную ко мне. – Евангелина, вы же умная девушка. Зачем создавать и себе и мне лишние проблемы?

- Я вам проблем не создавала. Их создали вы сами, своим нежеланием дать мне допуск, – мрачно процедила, сжав руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, причиняя легкую боль.

- Неужели вы настолько недалеки, что попытки привлечь ваше внимание к моей скромной персоне вас лишь злят? – с неожиданно мягкой интонацией улыбнулся Гоблин, и кончики его пальцев очертили дорожку по моей скуле до губ. Я отшатнулась, растеряв все слова от ужаса. Это он на что сейчас намекает?

Увы, за моей спиной лишь стол, в который я и уперлась, тщетно пытаясь сохранить дистанцию. Преподаватель делает еще один шаг ко мне, сокращая расстояние и обдавая смрадом дыхания.

- Сергей Юрьевич, что вы себе позволяете? – дернулась и резко отвернула лицо, когда к нему стали стремительно приближаться губы этого мерзкого типа. – Отпустите! – попытку к бегству совершить не удалось. В мужике неожиданно обнаружились силы удержать меня на месте.

- Ну не сопротивляйся ты так, милая. Сделаешь то, что я так хочу уже второй год – и будет у тебя допуск. Даже нет, автомат по всем предметам за этот год, который веду у вас я, – Гоблин мерзенько улыбнулся, недвусмысленно притиснувшись и впечатываясь пахом в мое бедро, от чего меня передернуло от отвращения.

- Лина, ты там скоро? – неожиданно раздавшийся за дверьми пустой аудитории голос Ники спас меня от дальнейших домогательств. Мужчина поспешно отступил, все так же не сводя с меня своих мутных глазок болотного цвета.

- Сейчас иду, Ник! – я поджала губы, и, жалея, что не могу убивать взглядом, пулей сорвалась с места, подхватывая на бегу свою сумку с первой парты. – И Сергей Юрьевич, – я замерла на полпути, повернув голову в сторону замершего у кафедры преподавателя – То, чего вы хотите – никогда не случится.

- Тогда ты отчислена, – с ухмылкой процедили мне в ответ, и я скрипнула зубами, продолжив свой путь на выход. В понедельник разберусь с этим уродом. Сейчас домой, где меня ждет мое кареглазое чудо, с его невероятной тягой позажимать меня по углам, и целовать до кругов перед глазами, будто не в силах терпеть без меня и минуты. Только вот от гадких ощущений прикосновений к себе Гоблина надо отмыться. А завтра уже полуфинал, от мыслей о котором трясутся поджилки. Даже отчисление так не пугает меня, как мысль о том, что мы можем провалиться.

Нет, мы просто обязаны пройти в финал! Я тряхнула головой, отгоняя упаднические настроения, и, дабы не вызывать подозрений у Ники, нацепила на лицо свое стандартное после общения с Гоблином унылое выражение.

- Что, опять? – нахмурилась подруга, увидев мое лицо. Я лишь мрачно кивнула, с силой захлопывая за собой дверь. А на улице, сверкая хромированными боками, меня уже ждал мотоцикл и его хозяин, небрежно прислонившийся на это орудие пыток для моих нервных клеток.

- Привет, – все тягостные мысли и проблемы тут же улетучились, стоило мне увидеть улыбающегося парня, и отблеск заходящего солнца в темных очках, которые Влад нацепил на кончик носа, смотря, как я приближаюсь к нему, поверх черных стекол.

- Привет, кис, – меня поймали в такие теплые объятия, и одарили нежным поцелуем, забирая остатки тревог, все еще витающих где-то на периферии сознания. В душе тут же запели птицы, выгнулась дугой двойная радуга, и заскакали единорожки, разлетаясь серебряной пыльцой, и опять собираясь обратно. В общем, все то, что я считала розовым бредом для влюбчивых романтичных девиц, сейчас накрыло меня по полной.

- Ну-у..- за моей спиной деликатно покашляла Ника, тренькнув звоночком отцепленного с велопарковки двухколесного транспорта – До понедельника, тогда. Хотя, хотелось бы, видеть тебя и почаще. Но этот жмот тебя, увы, опять никуда не отпустит, – девушка демонстративно прожгла Влада притворно возмущенным взглядом и подмигнула смущенной мне, взбираясь на своего «коня».

- Считай, что я Кощей, который чахнет над своим златом, – осклабился в ответ парень, теснее сжав мою талию в своих руках, от чего у меня захрустели ребра, а Ника, расхохотавшись и покачав головой, стартанула с места и быстро скрылась из поля нашего зрения.

- Какой ты Кощей? Драконище! Пусти, ирод, помнешь свое злато, – пропыхтела я, выкручиваясь из кольца рук. Но улыбка предательски выдавала мое настоящее отношение к происходящему.

- Какая прелесть, – от голоса, раздавшегося неподалеку, у меня волоски на руках встали дыбом. Поворачиваться лицом к Гоблину, оказавшемуся свидетелем обнимашек мне не хотелось, но настроение упало на несколько отметок вниз. Передернула плечами и, схватив с сидения пристроенный там шлем, поспешно натянула его на голову, скрывая перекошенное лицо за затемненным забралом. – Золотникова, в понедельник с зачеткой ко мне. В последний раз дам вам попытку пробиться в поток допущенных, – все же проник в шлем приглушенный голос преподавателя, и я опять передернула плечами, пренебрежительно качнув головой. То, что он попытается повторить свои домогательства, я отчего-то не сомневалась.

- Кис, все в порядке? – Влад обеспокоенно посмотрел на меня, и после моего кивка тоже уселся на байк. Взревел мотор, и я плотно приникла к спине моего дракона, обхватив его руками за торс. Мы умчались с университетского двора, обдав фигуру хмурого бледного до зеленцы мужчину потоком ветра и пыли. Я решила пока Владу не говорить о проблемах с преподом, прекрасно понимая, к чему это может привести. Как минимум у кого-то будет сломано что-то, как максимум – Влад его просто прикопает за гаражами, даже не разбираясь.

Дом нас встретил, мягко говоря, странными ароматами. Скинув куртку на вешалку, я принюхалась, и тут же зажала нос пальцами.

- Фу, Влад, чем у нас так воняет? – парень потемнел лицом и, бросив ключи от байка на тумбочку, заложил руки за голову и потянулся. Из моей головы тут же вымело все думы о витающем в воздухе кисло-горелом запахе, сузив круг моего внимания на подтянутом теле и перекатывающихся под тонкой тканью футболки мышцах. Этот идеал, и весь мой, подумать только!

- Не важно, чем пахнет. Я соскучился, – усмехнулся парень, и привлек меня к себе, вырывая из накатившего ступора. Вот и каждый раз так! Знает же, что я подвисаю при виде его тела, и каждый раз нагло пользуется этим.

Вот и сейчас меня наградили тягучим горячим поцелуем, и совершенно по варварски подхватив на руки, закинули на плечо.

- Эй, пусти! Ты что творишь? – я вяло дрыгалась, прекрасно понимая, к чему идет дело. Скоро ходить не смогу такими темпами. И, хотя я каждый раз наслаждалась нашей близостью не меньше него, отдаваясь на волю чувств, эмоций и ласк – но за такой повышенной активностью его либидо все равно не поспевала. Говорят, мужчины думают о сексе каждые семь секунд? Что же, мне, видимо, попался тот самый 1%, что думает о нем каждый миг.

- Я – дракон, ты – моя добыча! И я тащу тебя в пещеру! Любить свою добычу буду! – громогласно возвестили мне и, опрокинув на постель, тут же набросились с поцелуями, не давая и слова вставить.

Когда я, все же смогла отдышаться от очередного приступа любвеобильности Влада, вновь ощутила этот мерзкий запах гари, щекочущий ноздри. Влад растянулся рядом, блаженно жмурясь и перебирая мои волосы кончиками пальцев, периодически поднося к лицу и вдыхая их запах. Улыбнувшись, чмокнула его в уголок губ и сползла на подрагивающих ногах с кровати.

- Ты куда? – чуть хрипловатым голосом поинтересовался Влад, сев на кровати и наблюдая, как я натягиваю домашние шортики и майку.

- Ну, одной любовью сыт не будешь. Надо ужин приготовить, – хмыкнула, и покинула комнату, быстро пошлепав босыми ногами по направлению к кухне.

- Лин, не ходи туда! – неожиданно тревожно отозвался парень, но я уже замерла на пороге, в шоке округляя глаза.

- Влад… – я задохнулась, не находя цензурных слов – Это что такое?!

- Ну-у-у.. – протянули за спиной, и талию обвили сильными руками, притянув к обнаженному мужскому торсу. – Вообще – то это планировался романтический ужин… Но как-то… Не вышло.

- Боже, за что? – я закатила глаза, будто пытаясь найти поддержку у высших сил.

Но потолок молчал, и вновь пришлось опустить взгляд на самое натуральное поле боя, в которое превратилась кухня. В мусорке высилась целая гора картофельных очистков. Причем, зачастую попадались такие, что складывалось впечатление, будто там лежит целая, но нарезанная на толстые ленты картофелина. Потолок над плитой был подкопчен. Все ровные поверхности были заставлены разнообразием посуды. Грязной посуды, с ошметками какого-то мяса и потеками нечто, что, видимо, должно было стать соусами. В сторону раковины было вообще страшно смотреть. А посередине стола гордо возвышалась ваза с алой розой, одинокая красная свеча и бутылка вина.

- Романтик во мне только что сдох в конвульсиях, – со смешком выдавила я, смутно представляя с чего можно начать уборку. – Вместо ужина при свечах, у нас будет романтическая уборка.

Освободилась из напрягшихся рук парня и, ступая, будто по минному полю между пятнами чего-то липкого на полу, пробралась к раковине, заглянув в нее.

- Кастрюлю моешь ты. Тут моих сил не хватит, – мрачно изрекла, рассматривая склизкое буро-черное днище посудины. Тяжкий вздох за спиной провозгласил о том, что Влад предпочел бы выкинуть испорченную кухонную утварь, лишь бы не отскребать с нее последствия своей готовки. – И не вздыхай мне тут! Сам говорил, что кроме сосисок ничего готовить не умеешь.

- Хотел тебе приятное сделать, – буркнул Влад, оттесняя меня от раковины и включая воду. Я улыбнулась, погладив хмурого парня по спине и, поцеловав в плечо, осмотрелась в поисках тряпки.

- Поверь, твоя попытка приятна. Просто последствия…впечатляют, – Влад фыркнул, и я вновь прильнула к нему, привстав на цыпочки и поцеловав в подбородок. Парень заметно расслабился, но все еще продолжал обиженно дуться. – Если в следующий раз захочешь устроить мне романтический ужин – мне будет достаточно тебя, двух бутылок пива и сухариков, и прогулки по ночному Питеру.

- Договорились, – Влад расплылся в широкой улыбке, и, спеленав меня мыльными руками, смял мои губы поцелуем. Вот за его улыбку, и за эти объятия и нежность я готова ему простить все на свете. Даже такой погром.

Уборка заняла прилично времени. Уже глубоко за полночь, вымотавшаяся и с ноющей спиной, я прижималась к мерно посапывающему парню и размышляла. А думы были отчего-то не радостными. Сейчас нас связывает совместная работа для полуфинала. Потом же мы вновь станем соперниками. Смогу ли я потянуть? Ведь прямо сейчас хочется сдаться и отдать победу Владу. Ему это нужно, я вижу по глазам. Ему важно доказать отцу, что он тоже чего-то стоит. А у меня же определенной цели нет. Победы на этом конкурсе хотел Ден, а теперь он сбежал, из-за собственной дурости попав в переплет. Так и не придя ни к каким дельным решениям данной проблемы, я плотнее приникла к горячему телу видящего десятый сон Влада и прикрыла глаза, практически мгновенно проваливаясь в очередное видение. Я иду, кончиками пальцев касаясь нежных лепестков асфадел. Вокруг неясными тенями мелькают души почивших. Но мне не страшно, многих из них я сама привела сюда, дабы подарить покой. Души что-то шепчут, но их шепот вязнет в полумраке, так и не донося до моего сознания смысла этого бормотания. Дорожка под ногами резко сворачивает влево и вверх. Огромное серо-черное цветочное поле остается за спиной. Я же, уверенно подхватив подол черной туники, мягко ступаю по тропинке, ведущей к ослепительно сияющим воротам на вершине горы. Дыхание сбилось от длительного подъема, но меня не беспокоит это. Да, я могла бы простым щелчком пальцев переместить себя туда, но не хочу. Хоть так, со сбившимся дыханием и ощущая, как под ступни в легкие сандалии забиваются мелкие камушки, я могу почувствовать себя хоть капельку живой. То, что не суждено испытать никогда.

- Макария, тихого забвения, – неожиданно приятный бархатистый и будто бы обволакивающий голос прозвучал совсем рядом. Вздернув бровь, убрала руку от кованой ограды, повернув голову на звук.

- Гипнос? Что ты тут забыл? – сложив руки на груди, наблюдаю за приближением сущности, перетекающей в воздухе подобно туману. – Соберись уже воедино. Хватит твоих штучек.

- Не злись, детка, – мужчина воплотился прямо передо мной с улыбкой. Я скептично осмотрела его с ног до головы, покачав головой.

- Опять ты весь серый. Как так можно? Ни одного яркого пятнышка, – поддела кончиком пальца серебристо-серую ткань мужской туники и подкинула ее в воздух. – Уныло.

- На работе развлекаюсь яркими красками. А тут – не хочу выделяться, – Гипнос усмехнулся, погладив меня по волосам. – Куда идешь?

- В гости к Мойрам. Они обещали мне что-то интересное показать, когда в последний раз навещали Аида, – я вновь развернулась, и взялась за решетку ограды, потянув на себя, но мою руку накрыла ледяная ладонь Бога Забвения.

- Мне тоже бывают видения, Макария. И недавно одно было…крайне любопытное. Рассказывать то, что я увидел – не буду. Скажу лишь одно – моего затылка неожиданно касается обжигающе горячая вторая ладонь, и по телу проносится странная дрожь резонанса от этих прикосновений. – Мой дар тебе понадобится. Как и ему.

- Кому ему? И что за дар? – я резко разворачиваюсь, но за спиной уже никого нет. В сердцах топнула ногой, и все же вошла в обитель почивших героев, где располагался домик трех старух. Гипноса теперь не найти, опять ушел в свой мир снов, а жаль.

Вокруг все было ослепительным, что резко контрастировало с привычным мне черно-серым мраком обители отца. Зеленели деревья, тихо шелестя на ветру кронами. Цвели прекрасные цветы, наполняя чуть приторным сладким ароматом воздух. Тут и там мелькали яркие стайки птичек. В отдалении располагались белые, увитые виноградником беседки. Тут присутствовал дух радости, благополучия и…счастья? Да, наверное, именно так. Я нечасто посещала эти места, хоть и тянуло побродить по дорожкам, наслаждаясь солнечным светом. Но дела, будь они неладны, не оставляли времени на расслабление. В отличие от других богов – нам с отцом и его помощницами некогда было посещать пиры и возлежать на подушках, наслаждаясь в приятном обществе. Бросила безразличный взгляд на шумную веселую компанию еще совсем юных геройски погибших душ, и поджала губы.

- Ты великолепна, – передо мной встала высокая фигура, на миг затмевая собой свет и мешая мне пройти. А времени оставалось все меньше, уже совсем скоро отец может хватиться моего отсутствия.- Добро пожаловать в Сады Героев, прелестница.

- Дай пройти, душа, – вздернула подбородок, желая развеять этого наглого мальчишку, да так и застыла, наткнувшись на добрую улыбку и теплый, пробирающий до самого основания взгляд карих глаз.

- И куда же спешит столь прелестная девушка там, где, по сути, и спешить уже некуда? – улыбнулся парень еще шире, а я неожиданно смутилась, отведя взгляд. Ощущения, испытанные мной, были в новинку, и я поспешила сбежать, быстро переместившись сразу к домику мойр. К моему великому разочарованию, тех на месте не оказалось, и пришлось возвращаться в свой унылый мир смерти, страданий и сумасшедших душ.

А на следующий день, который мог быть и вечностью, ведь тут, в царстве Аида, время течет по-другому, я вновь вернулась в Сады Героев. И вновь столкнулась с ним. Деметрий оказался одним из приближенных к Ахиллесу, сражающийся с ним вместе и погибший в одной из битв. Постепенно я смогла побороть свою внезапную стеснительность. А вскоре осознала, что полюбила этого бравого воина. Только вот вместе нам быть никто не позволит. Я – богиня, а он – душа, ждущая перерождения. Но это не мешало мне сбегать из унылой серости подземного царства, и раз за разом тонуть в этих невероятных глазах, тайком от посторонних взглядов позволять красть со своих губ поцелуи, и быть по-настоящему живой лишь с ним. Я открыла глаза, чихнув от яркого солнечного лучика, попавшего мне на кончик носа, и улыбнулась. В отличие от предыдущих тяжелых снов о Древнем Риме – этот был просто потрясающим. Хотя и напрягала эта мифологическая тема. Тем более что даже в тех снах со мной всегда был он. Повернула голову, расплываясь в еще более широкой улыбке. Влад посапывал лежа на спине, и прикрыв рукой глаза от солнечного света. А из уголка приоткрытого рта тонкой струйкой стекала слюна. Мой герой! Тихо хихикнув, выбралась из постели и потянулась. Тут же скрипнула зубами и, охнув, схватилась за перетружденную вчера поясницу. Доставил же вчера хлопот этот романтик. Еще раз покосилась на мирно спящего парня и всю внезапно нахлынувшую злость, как ветром сдуло. Все же, какой он миленький. Особенно когда спит. Потерла заспанные глаза и, нагнувшись, поцеловала соню в кончик носа, от чего он забавно нахмурился и, сморщив поцелованную часть лица, причмокнул губами.

После тщательно обследования холодильника, решила приготовить омлет из последнего, что там оставалось. Пока возилась, в ванную протопал заспанный Влад, которого, судя по всему, поднял с постели будильник. Сегодня день полуфинала, и нам предстояла генеральная репетиция. Из ванной послышался шум воды, а потом приглушенное ругательство. Решив утолить женское любопытство, да и просто поприветствовать любимого утром, заглянула к Владу, и меня тут же сгребли в объятия. Странно, но на лице у парня отражался самый настоящий страх. Все же повозмущалась для проформы, но с удовлетворением отметила, что он постепенно успокаивается. Интересно, что его могло так напугать? Неужели этот порезик на щеке? Да ну, бред.

В связи с внезапными утренними обнимашками, завтрак был безнадежно испорчен. С тяжелым вздохом выкинула последнюю нормальную еду в мусор. Пришлось быстро сооружать бутерброды, ругаясь на непонятных мужиков, которые то брутальны по самое не могу, то вот так вот внезапно просто пообниматься по утрам лезут. На кухню вошел Влад, до этого спрятавшийся от возмездия половника все там же в ванной. Повернулась к нему с желанием высказать свое «фе», но не смогла долго удерживать строгое выражение на лице. Особенно после того, как увидела на ранке от пореза прилепленный маленький клочок газеты. Это было так мило, что невольно улыбнулась, приглашая к скромной трапезе.

Не успела и глазом моргнуть, как оказалась сидящей на столе, а между моих ног обосновался мой коварный соблазнитель собственной персоной, крепко сжимая в ладонях мою талию и жадно целуя. Поясницу опять пронзила боль от такого с ней обращения. Пришлось кусаться, хотя внутри таяла, как мороженое на солнышке, а тело горело от рук, скользящих под майкой по ставшей невероятно чувствительной коже.

Выпроводив Влада после завтрака за пополнением запасов продуктов питания, похихикала над тем, как этот кошак поскребся напоследок в двери. Прямо как Жорик, который, кстати, так и остался в моей квартире вместе с Никой, не оценив переезда хозяйки.

Критическим взглядом осмотрела помещение. Хотя спина еще ныла после вчерашних обнимашек с тряпкой на четвереньках, под одобрительные Владовские возгласы про шикарный открывающийся вид, я все же хотела довести дело до конца. А если быть точнее – вымыть запыленные окна, потому как именно на кухне они выходили на довольно оживленную улицу, а Борис явно не заморачивался даже протирать их. И сейчас сквозь мутное серое стекло свет проникал скупо.

Пошерудив в ящике с моющими средствами, извлекла из него спрей для стекол, довольно приличную тряпку и принялась за дело. Морщась от попадающей в нос и глаза пыли смыла первый слой, сразу же брезгливо вынеся тазик с чернеющей водой в унитаз, и вновь забралась на подоконник. Послышался тихий шорох со стороны коридора, и я ухмыльнулась, увидев медленно подкрадывающегося к кухне Влада.

- Я тебя вижу, можешь не подкрадываться,- выдала я ему то, что он обнаружен, но вместо ответной улыбки увидела лишь странную тревогу в глазах.

- Линочка, миленькая, слезь с окошка, пожалуйста, – дрогнувшим голосом попросил парень, и я вздернула бровь.

- Домою и слезу, – подхватила спрей, с целью уже довершить начатое дело.

- Маленькая моя, пожалуйста, слезь с окна сейчас, – рычит неожиданно парень, и я вижу, как сжимаются его кулаки.

- Не рычи на меня, – фыркнула, и потянулась тряпкой к разводам на верхней части рамы.

- Лина, любимая, слезь с этого чертова окна. Немедленно! – шипит, на лице желваки ходят, а я не понимаю, что его так взбесило?

Вот еще! Будет тут мне приказывать этот убивец посуды мыть или не мыть окна! Хмуро покосилась на замершего посреди кухни парня, отметив все нарастающий страх в его глазах. И поняла, что надо бы действительно слезть. Хотя бы для того, чтобы успокоить его. Сделала шаг, нога скользит вперед, и я по инерции взмахиваю руками, ощущая за спиной лишь пустоту. Холодный пот прошиб все тело. Руки тянутся к створке, в тщетной попытке зацепиться, но я промахиваюсь, не успеваю. В ушах свистит ветер, лохматя волосы, а сердце замерло, уже заранее приготовившись остановиться навсегда. Рывок, и я с силой впечатываюсь бедром в стену дома. Вниз, с высоты третьего этажа, на асфальт крупными кусками сыпется штукатурка, отвалившаяся от такого внезапного контакта с моим телом. Визжу, едва не срывая связки, ощущая как перчатка, за которую все же успел ухватить меня Влад, соскальзывает с взмокшей руки. Но нет, он перехватывает мои запястья, и с силой сжимает их. На лице такое отчаяние, будто стоило мне упасть вниз, и он бы без раздумий шагнул бы следом. «Восемь» – звучит в моей голове, и следом отчетливо слышу смешок. А меня уже втягивают в окно, сжимают в крепких объятиях. Влад что-то говорит, на автомате отвечаю, хотя в голове лишь звон, и громыхающий стук сердца, вновь отмершего и разгоняющего запоздалый адреналин в крови.

- Я просто не могу потерять тебя. Ты – все, что у меня есть, – врывается в мое сознание яростный шепот, и меня накрывает. Еще одна возможная смерть, причем по собственной дурости. Боже, какая же я идиотка! Ведь и в прошлый раз он, будто предчувствуя что-то, пытался предупредить, оградить меня. А я каждый раз не доверяю своим внутренним ощущениям.

Мы выпили, дабы унять расшалившиеся нервы. Водка обожгла горло, но я лишь чуть поморщилась. Сейчас именно это нужно, дабы я не тряслась всю дорогу до студии, и меня вновь не накрыло истерикой. Не знаю, что сподвигло озвучить цифру, прозвучавшую у меня в голове. Может от стресса, только что мною пережитого. А может просто из-за того, что надо было поделиться. Зато, я узнала, что Влад не помнит о том случае с люком. Просто позабыл. Спас чью-то жизнь и забыл, выкинув этот эпизод из головы. Накрыло страшной мыслью – а что, если он так же позабудет и обо мне? Мотнула головой, отгоняя эту мерзость от себя. Все же так хорошо было. Тихо спокойно счастливо прожили целую неделю! И никаких неприятностей, кроме Гоблина, не происходило. Так почему сейчас? И опять этот голос, явно издеваясь, ведет отсчет. Сколько у него еще в запасе попыток? Отчего-то показалось, что осталось немного. Всего чуть-чуть, и если я выдержу…если МЫ выдержим, то все будет хорошо. Истошно заорал телефон Влада, той самой мелодией, что он недавно поставил на этого фашиста Миху, любящего объедать девушек на мороженое. Как пружина, резко распрямившись, выстрелило в никуда скопившееся напряжение и мы расхохотались. Он все звонил и звонил, а мы не могли остановиться. Наконец, Влад бережно ссадил меня с колен и пошел в комнату, проверять телефон. Я же, встряхнувшись, побрела в спальню одеваться. Звонок нашего личного гестаповца мог означать только одно – нас срочно вызывают на расстрел, тьфу, на репетицию. Отрепетировали, немного поприпиравшись с группами по вопросу личных отношений и причастности к ним наших опозданий весеннего настроения. На душе было тревожно, или же это так сказывались остатки нервозности, после падения. Не знаю, но в бар я входила, уже находясь в более спокойном состоянии, чем была на репетиции. Отметила, что тут присутствовали и несколько групп, выбывших в предыдущих турах. Как выяснилось, ребят пригласили в качестве разогрева перед нашим выступлением. Приятно, блин. Так и почувствовать себя большими звездами можно. Вскоре подоспели и остальные ребята, прикатившие чуть с отставанием на микроавтобусе. Почти сразу за ними подоспели и конкуренты. Немного яда с двух сторон, ожидаемое бахвальство от представителей всех полуфиналистов, и я даже расслабилась, умиротворенная общей атмосферой. Незадолго до назначенного времени в двери бара вошли и члены жюри. Быстров прошел мимо, скользнув по нам отстраненным взглядом, но неожиданно вернулся, ухмыльнувшись.

- Добрый вечер, Евангелина, – поздоровался он со мной, посмотрев прямо мне в глаза. – Желаю вам удачи, – я вскинула брови и, улыбнувшись лишь уголками губ, кивнула. А Быстров уже впился темными глазами во Влада, казалось, пытаясь проткнуть его взглядом как кинжалом. – Тебе опять повезло, сателлит? Надолго ли?

После чего сразу удалился. Илюха покрутил пальцем у виска, переглянувшись с пожавшим плечами Штурмом.

- Что это было? – спросил Миха, оборачиваясь к Владу.

- Без понятия, – парень пожал плечами, но я заметила, как сжались его кулаки. Дабы успокоить разозлившегося так не вовремя Влада, нырнула ему под руку, прижавшись к теплому боку и уткнулась носом в плечо. Я запомнила, что когда я рядом, он всегда более расслабленный, и сейчас нагло этим воспользовалась.

На сцену выползли первые из разогрева, и я с любопытством повернула голову, посмотрев на выбывших. Они, как и наши конкуренты, отыграли неплохо, но у меня в крови уже бурлила уверенность в нашей победе, и я попыталась зарядить ею остальных. Хотя парни уже и сами себя успели раззадорить к тому моменту, как настал наш черед. Мы поднялись на сцену, и, поймав обеспокоенный взгляд Влада, улыбнулась, переплетая наши пальцы. Вступление, и наша песня разносится по помещению, зданию, улицам города. Мне казалось, она доходит до самых звезд, и до глубин ада. Она лилась из наших душ, мы вложили в нее частичку себя, и готовы были поделиться этим с миром. Хотя сейчас для меня остались лишь сияющие карие глаза, с вспышками золотых искорок в них. Я не могу отвести взгляд, для меня мир сужается только до нас двоих. Песня уже закончилась, а я все не в силах отвернуться, разорвать этот зрительный контакт означает вновь вернуться в реальность. Руки Влада бережно сжимают меня, а на губах играет мягкая улыбка.

– Воу! Только сексовать тут не начните, – фраза Макса, брошенная едва слышно, все же разрушает наше единение, и я хмыкнула.

-Пропалились, – ответом мне стал морозящий в жилах кровь голос Быстрова.

- Освободите сцену, – и мы неспешно, собрав инструменты, удалились, тут же разместившись вновь за нашим столиком.

Парень из вылетевшей группы, подошел к нам и шлепнул Влада по плечу. Хм, знакомый?

- Отожгли, – подмигнул он. – Если пройдете дальше, как будете играть?

- Нас рассудят боги, – усмехнулся Влад, и я удивленно покосилась на него, сразу вспомнив сегодняшний сон. – Кто бы ни выиграл, это не затронет того, что есть между нами.- А вот это слышать было приятно до невероятности. Ведь не далее как вчера, я терзалась по этому поводу.

Влад перекинулся еще несколькими фразами с парнем. Оказалось, что тот лишь подменял одного из гитаристов в группе, и сейчас в свободном поиске. Влад даже тонко мне намекнул, что нам как раз нужен басист. Это место я никому отдавать была не намеренна, но чтобы не обидеть парня ответила нейтрально.

- В финал проходят «Дэос» и «Сателлит». И пусть вас рассудят боги, – окончание фразы прозвучало насмешливо.

Я переглянулась с Владом, а новый знакомый удивленно поинтересовался:

- Подслушивал что ли?

Ну да, в таком гвалте, что устроили после нашего выступления, и подслушивал? Каким феноменально избирательным слухом нужно обладать! Хотя, мне в любом случае это совпадение фраз не понравилось, заставив как-то внутренне напрячься. Отмечать победу решено было вместе. И пусть мы опять конкуренты – неделя совместной работы прилично сблизила ребят. Интересно, не этого ли добивались члены жюри, ставя подобное задание? Ведь действительно, противоборствовать с приятелями сложно. Влад поцеловал меня в макушку, и вместе с Максом и Сливой направился к бару, набрать алкоголя. Я откинулась на деревянную спинку, и на миг прикрыла глаза. Что будет, если выиграет «Дэос»? Владу придется вернуться домой, и потакать этому ужасному типу – своему отцу. А значит, он не сможет быть со мной, женится на какой-нибудь расфуфыренной фифе и все. А я же останусь за кадром, в прошлом. Максимум, на ролях любовницы. Буду ли я эгоисткой, признав, что мне все сильнее хочется проигрыша собственной группы? Да, однозначно. И как быть?

- Евангелина, могу я с вами переговорить? – перекрикивая шум музыки, ко мне склонился Быстров, собственной персоной, криком выводя меня из задумчивости.

- Дерзайте, – приоткрыв глаза, пожала плечами, с некоторым сожалением отметив что фингал под глазом уже рассосался.

- Тут слишком шумно, а вопрос серьезный. Давайте выйдем на лестницу, – с тяжелым вздохом поднялась с места. Константин улыбнулся, и пока мы шли на выход, даже попытался положить руку на мое плечо, но я стряхнула его с себя. Ощущения были не менее противными, чем когда меня касался Гоблин.

- Так о чем вам так срочно и серьезно нужно поговорить? – сложив руки на груди, прислонилась спиной к стене.

- Евангелина, ты же понимаешь, что у тебя и этого…Климова нет будущего? – я нахмурилась. Кулаки непроизвольно сжались от такого заявления, но решила дослушать до конца. – Это сейчас, работая в команде, вы сблизились. А теперь вы опять соперники. Ты же понимаешь, что ты его потеряешь, когда выиграешь? Такие, как он, проигрышей не потерпят.

- И какое вам до этого дело? – я изогнула бровь, демонстративно пренебрежительно хмыкнув, хотя в груди болезненно кольнуло.

- С ним ты постоянно подвергаешься опасности, Евангелина, – Быстров подступил ближе, нависая. – Да и такие, как он, не остаются надолго с одной девушкой. А ты не заслуживаешь участи быть брошенной.

Дверь открылась, и на лестницу вышел Влад. На его лице застыло уже знакомое выражение, окаменевшая маска, за которой отчетливо бушевало пламя ярости. Быстров повернул голову в его сторону, не утруждаясь даже отойти от меня.

- Все поешь, соловей, заливаешься, – не скрывая злой иронии, спросил Влад.

Он протянул ко мне руку, и я поторопилась к нему, спеша сбежать от неприятной близости продюсера.

-Пою, жаль песня до нужных ушей не доходит, – покачал головой Константин, с явным сожалением посмотрев в мою сторону.

- Нам чужие советы не нужны, – фыркнула, тесно прижавшись к Владу, чувствуя, как сжимаются и разжимаются кулаки парня, как ходят мышцы под натянувшейся тканью футболки.

- Не, не соловей. Паучок, – усмехнулся Влад, задвигая меня себе за спину. – Работает паучок, не покладая лапок, плетет свои сети. А лапки-то можно и оторвать.

- Влад, пойдем, – погладила ладонью по ходящей ходуном груди, попытавшись успокоить.

- И все же мотылек летит, летит, да прилетит. А вот кузнечик упрыгает ни с чем, – Быстров ухмыльнулся, взмахнул рукой, пошевелив в воздухе пальцами. – Чувствуешь, как все туже сжимается на твоей шее паутинка? Не проворонь момент, – с этими словами, мужчина резко развернулся на пятках лакированных пижонских ботинок и, запустив большие пальцы в карманы брюк начал неспешный спуск по лестнице. Я хмуро наблюдала за удаляющейся спиной.

Влад отстранил мои руки и направился следом.

- А вы, господин Быстров, знаток мира насекомых, – понесся в спину Константину насмешливый голос Влада. – Знаете, у меня имеется желание подискутировать с вами.

- Считаю ниже своего достоинства дискутировать с.. – он замер на миг, окинув насмешливым взглядом Влада, и демонстративно передернул плечами. – С сателлитами.

Влад догнал продюсера, положил ему руку на плечо и резко развернул к себе лицом, отчего Быстрову пришлось ухватиться за перила.

- Достоинство сателлита страдает сильней от того, что ему приходится разговаривать с мразью, и все же я готов испачкаться, слишком интересна тема ядовитых тварей, господин Тарантул.

- Почитайте энциклопедию, господин Климов, – Быстров с брезгливым выражением лица скинул со своего плеча руку Влада, вновь разворачиваясь и продолжая путь. – Тарантулы паутин не плетут. Они хватают свою жертву из засады.

- Влад, прекрати! Идем обратно в бар! – я перегнулась через перила, с беспокойством смотря на мужчин.

- Вы – тарантул, вам видней, как нападать, господин Быстров, – казалось, Влад, решил достать продюсера, и на меня внимания уже не обращал.- Только с жертвой не ошибись. – И с этими словами он вновь развернул Быстрова, впечатывая его спиной в стену. Рука, которая умела быть такой нежной, взметнулась, придавливая локтем горло продюсера. – Раздавлю без жалости.

- Дави, – со странным спокойствием усмехнулся Константин и, подняв руку, пошевелил пальцами прямо перед лицом взбешенного Влада. – Прямо на ее глазах дави, сателлит. Покажи свою темную сторону.

- Зачем здесь? – усмехнулся Влад, перехватил Быстрова за шиворот и подтолкнул вниз. – Предпочитаю свежий воздух, так смердеть будете меньше. – И они скрылись из вида.

- Влад! – вновь крикнула я, но безуспешно. Меня будто не существовало. Мысли панически крутили шестеренки в голове. Если он изобьет Быстрова – «Сателлит» наверняка исключат из турнира! А Владу нельзя проигрывать. Не так и не сейчас.

Нервно осмотревшись, рывком дернула дверь бара, и пулей понеслась в зал к столику, где отмечали победу обе наши группы.

- Парни! Помогите! – пытаюсь отдышаться, параллельно схватив ничего не понимающего Макса за рукав и пытаясь утянуть эту махину за собой. – Да подними же свой зад! Он же его сейчас убьет!!! – уже истерично заорала я.

- Кто и кого и убьет? – переспросил Макс. – Мелкая, толком объясни.

- Влад Быстрова, – выдохнула я. – Скорей!

- Мля, олень, – рыжий поднялся из-за стола.

- Кто? – не поняла я, уже спеша обратно к выходу.

- Оба, – рявкнул Миха и обогнал меня.

Следом за ним, мягко убрав меня с дороги, уже бежал Макс. Слива подмигнул на ходу:

- Не мандражируй, блондя, Влад с головой дружит.

Ага, дружит. Энтомолог, блин, юный натуралист. Меня трясло от тревоги, и от злости. Он же не слышал меня, даже внимания не обращал! В дверях меня оттеснили Штурм и Илюха. В результате, я прибежала последней, успев увидеть лишь, как Влада оттаскивают от потрепанного продюсера. Ни ссадин, ни кровоподтеков на лице Константина не было, только маленькая капля крови на нижней губе. Лицо его было перекошено от злости. Мужчина поправлял одежду, и я поняла, что Влад его успел только хорошенько встряхнуть, и губу Быстров, видно, прикусил сам. Самого Влада удерживали Миха с Максом. Ноздри его раздувались, желваки ходили ходуном, и ярость больше не пряталась под маской ледяного спокойствия.

- Охренел? – орал на него Миха. – Напрочь башню снесло?

- Пусти, – процедил сквозь зубы Влад.

- Хрен тебе во всю морду, – рявкнул рыжий.

- Влад, заканчивай, – скривился Макс. – Чтобы там не произошло, оно того не стоит.

Я встала перед моим сателлитом, обняла его лицо ладонями и заглянула в глаза:

- Влад, хватит, остановись.

Выражение карих глаз смягчилось, Влад заметно расслабился и уже не сводил с меня взгляда.

- Евангелина, – голос Быстрова звенел от злости, но я не обернулась, боясь потерять эту ниточку, связавшую меня сейчас с взбешенным Владом. – Подумайте, о чем я вам сказал. Доказательство моей правоты у вас перед глазами.

Я не отреагировала.

- Сателлит, ты знаешь, что я прав, – ядовито бросил продюсер и направился прочь от нас. В чем он прав, я могла только догадываться.

Как только Константин ушел, парни осторожно отпустили Влада, и он попытался привлечь меня к себе. Но я тут же отстранилась, сдвинув брови к переносице и сложив руки на груди.

- Захотелось поиграть в бравого рыцаря? Или опять в дракона? – полыхнула я взглядом, – Или просто со слухом плохо, а кулаки чесались? Ты зачем к нему полез?

- Бесит, – коротко ответил Влад, воинственно сверкнув своими карими очами в ответ.

-А меня бесит, когда меня не слышат, и слушать, судя по всему, не желают, – отвернулась, возвращаясь к ступеням в бар. – Вы как хотите, а я устала. Забираю вещи и домой, – небрежно бросила в сторону удивленно переглядывающихся парней.

Влад тут же отделился от них и направился за мной. Его рука скользнула мне на талию, но я скинула ее.

- Кис, – позвал он, я промолчала. – Лин, ты так сильно обиделась?

- А ты как думаешь, мне приятно было получать игнор, и тратить последние нервы, пытаясь до тебя докричаться? – вновь скидываю с талии настырную длань, ускоряя шаг. – Я, между прочим, переживала!

- Кис… – Влад хотел что-то сказать, но вскинул лицо к небу и как-то обреченно протянул. – Мли-ин. Лин, прости, меня понесло. Он достал уже со своими советами, выбесил. Черт, кис, да меня трясет от этого урода. Ну, не злись, – и парень все-таки обнял меня.

- Хорошо, – уткнулась носом в грудь, прикрыв глаза и втянув носом родной запах, но тут же вскинула голову, грозно сведя брови. – Но если еще хоть раз…

- Я буду держать себя в руках, честно-честно, – Влад склонился ко мне и потерся кончиком носа о мой висок. – Только… не давай ему больше к себе приближаться. Я зверею, когда вижу эту мразь рядом с тобой.

- Я заметила, что звереешь, – фыркнув, улыбнулась, и прижала ладонь к щеке Влада и погладила. – Не позволю приближаться, насколько это возможно в рамках конкурса.

- Скорей бы все это закончилось, – немного раздраженно сказал Влад. – Хочу остаться только с тобой. Мы с тобой неразделимы, да, родная?

- Неразделимы, – поцеловала своего дракона в уголок губ, улыбнувшись.

- Голубки, вы там помирились уже? – высунулся из дверей бара Илюха, и осклабился при виде нашей обнимающейся парочки. Остальные давно уже вернулись в теплое нутро помещения. – Ну, точно медом обмазанные! Идем праздновать, хватит тут торчать!

Остаток вечера прошел спокойно, и я даже сказала бы тихо, не вздумай напившиеся до белочки Миха и Илья снять себе парочку местных дам, а напоровшись на их молодых людей, устроить легкую драку в курилке. А по ушам от начальства получила почему-то я. И в оскорбленных чувствах поспешила взять покачивающегося Влада, убеждающего Макса, что тот в чем-то не прав, за шкирку, и покинуть сие не гостеприимное место. Хорошо, хоть шефу не нагрубила, а просто удалилась. До дома даже добрались без приключений, хотя Влад все рвался забрать со стоянки своего рычащего механического друга. Отговорила вовремя, хотя пришлось пойти для этого на маленькие жертвы. Кухонный стол с честью выдержал это испытание, хотя и грозил в процессе рассыпаться на кучу щепок. Угомонив, наконец, своего любвеобильно-агрессивного мужчину, прикрыла его одеялом, и встала с постели, на которую мы перебрались во втором раунде. Прошла в ванную, и подцепила с полочки над раковиной цепочку, на которой мерно покачивался серебряный цветок. Именно этот цветок я видела сегодня во сне.

Интересно, что же все-таки означают эти видения?

Глава 11

Влад

Вспышка молнии озарила сумрачную комнату, где-то вдалеке послышался рокот грома, и я открыл глаза, всматриваясь в утренние сумерки за окном. Моя личная богиня, спала, уже привычно уткнувшись носом мне в плечо, и забавно сопела. Я повернул голову и посмотрел на это чудо. Ее ладошка покоилась на моем животе, вторая лежала под собственной щекой, ногу мелкий оккупант тоже закинула на меня. Улыбнувшись, я подумал, что Мишка прав, и в спящих женщинах, как в детях, есть что-то трогательное. Накрыл ее руку своей ладонью и погладил кончиками пальцев.

- Киса, – прошептал я.

Лина потерлась носом о мое плечо и перевернулась на другой бок. Я тоже повернулся, уютно обнял ее, вдохнул запах светлых волос и попробовал опять уснуть, но не выходило. Меня не оставляли слова Быстрова. А что, если, правда, все эти несчастья происходят с моей девочкой только, когда я рядом? Ведь жила же она спокойно, пока меня рядом не было. И за те пару недель с небольшим, что мы знакомы, я уже семь раз вытаскиваю ее из неприятностей. Черт, да почему этот урод мне подобное заявляет? Кастор Целий…

- Мли-ин, – протянул я шепотом и встал с кровати.

Кастор Целий, претор Великого Рима… Или я окончательно съезжаю с катушек, или все это имеет смысл. Даже не хочу подводить никаких логических обоснований под весь этот бред, ни, как больной, ни как переродившийся. Стоп. Я остановился в дверях комнаты и взглянула на моего котенка. Если, я повторяю, если даже допустить, что я вижу прошлые жизни… Она ведь везде умерла, я не успел, не спас, моя богиня умирала раз за разом, а я ничего не смог сделать. Тихо застонав, я ушел на кухню, достал бутылку водки и щедро плеснул себе в стакан. Сейчас я очень жалел, что бросил курить. Нервы выкинули белый флаг, разум взбунтовался. Ему неожиданно понравилась идея прошлых жизней, потому что признавать себя больным мой мозг ни в какую не желал. Сколько раз я видел ее смерть? Раз пять-шесть? Значит, я могу не успеть и сейчас? Бред, бред, бред!!! Ну, зачем, зачем слушать этого утырка? Ему нужна Линка, и он наговорит, что угодно. Почему этот холеный придурок вцепился в нее, как клещ? Потому что он Кастор Целий, упрямо заявил разум.

- Пошел ты, – отмахнулся я и залпом выпил водку. – Он Кастор, я Юлиус, а в комнате спит Оливия, Бланш, Бетси и прочие достойные лица.

Господи, как же я устал. Воскресенье, которое должно было стать выходным днем наших групп, и который мы с Линкой провели только вдвоем, стал пыткой. Я смотрел на нее и видел, как она умирает, раз за разом, жизнь за жизнью. Это было невыносимо. Представить, что ее не станет… Че-о-орт! Я рывком поднял себя с табурета и прошелся по кухне. Посмотрел на бутылку водки и направился во вторую комнату. Там включил свет и упал на кресло. Взгляд сам нашел альбом. Вновь поднявшись, я взял альбом с фотографиями и вернулся в кресло. Открыл первую страницу и посмотрел на серьезного мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати. Бездумно продолжил листать, рассматривая незнакомые лица и останавливаясь, когда на фото мелькало мое чудо, сопевшее в другой комнате. Дошел до страницы, которую рассматривала Лина, когда я увидел табличку с номером детского дома. Перелистнул. Здесь Лины не было, и я снова перелистнул. Досюда мы в прошлый раз так и не дошли.

- Музыкалка? – я удивленно смотрел на здание музыкальной школы, где проучился с семи до девяти лет.

Потом родители купили квартиру в другом районе, и я сюда больше не ходил. Там я познакомился с Мишкой и Сливой, тогда еще Славиком, и он мне рассказал про своего преподавателя – Всеволода Анатольевича. Сходив к нему на пробный урок, я уже не хотел слушать ни о какой музыкальной школе. Что только не выделывали волшебные пальцы Севы, как мы его за глаза называли, со струнами акустической гитары. Это был бог, иначе не скажешь. Отец хотел таскать меня в старую элитную музыкалку, но я уперся, и мама, как всегда, была на моей стороне. Вместе мы победили отца. В общем-то, плевать ему было на мои музыкальные способности, просто он считал, если заниматься, то у лучших мастеров. Но такого я нашел в обычном ДК, каких много на просторах нашего большого города. Единственное, против чего возражал родитель – это игра на гитаре. Скрипка, фортепьяно, даже флейта. Гитару он невзлюбил сразу, словно тогда еще почувствовал, что она станет главным предметом наших домашних скандалов. И все же я пошел к Севе и отучился у него, стараясь перенять все, что этот виртуоз мог мне дать. Но музыкальная школа… Линка стояла напротив здания и широко улыбалась, а за ее спиной висел чехол с гитарой. Люк… В голове вдруг всплыла картинка, давно и благополучно забытая мной девчонка, смешная, с короткими хвостиками и в неброском платьице. Так не похожая на остальных, с кем я тогда учился. Маленький волчонок, который огрызался любому, стоило заговорить с ней. Она была приютской, и это стало причиной некоторой травли. К тому же, ей было всего семь… да, точно, два года разницы. Я с ней встречался на сольфеджио. Девочка училась по классу гитары, я фортепьяно, как хотелось отцу. Глупое детство и страх выделиться из толпы, вот, что двигало мной в тот день, когда я с другими мальчишками затащил ее парту в туалет. Я у них был кем-то вроде авторитета, и моя дурная выдумка всем пришлась по вкусу. Но каким же я себя чувствовал дураком, глядя, как девчонка, сжав кулачки, шагнула в туалет к мальчикам и одна потащила эту проклятую парту. Чего я хотел тогда добиться своей выходкой? Я хотел, чтобы она попросила помощи! Мне казалось, что девочка не решится, что заплачет, я подойду к ней, и этот дикий котенок заговорит со мной. Да она ведь нравилась мне! Первая девочка, которая по-настоящему понравилась, но из-за возраста, в силу которого условности владели мной, я не знал, как к ней подступиться. Но она сама тащила парту из туалета, а я не знал, куда спрятать пылающее от стыда лицо. А потом был… люк. Я ждал отца, он о чем-то разговаривал с моей преподавательницей, и мимо меня прошла эта мелочь, сияя от каких-то своих мыслей. Я увидел то, что не увидела она – открытый люк. Шаг, другой, и у меня все внутри обрывается, тогда я впервые бежал так, словно хотел обогнать ветер. Она делает еще один шаг и летит вниз. Как я извернулся тогда и смог ухватить ее за руку, даже понятия не имею. И ведь тогда она только фыркала на меня, а мне так хотелось увидеть ее улыбку…

- Господи, это был первый раз! – воскликнул я и закрыл рот рукой, чтобы не разбудить Лину.

И как я мог забыть то хвостатое чудо и этот случай? Ведь словно кто-то стер из памяти этот эпизод. И вот сейчас, глядя на снимок, я так ясно вспомнил ту девочку. Моего гордого котенка, который так и не захотел улыбнуться мне. И вновь мучительный стон сквозь стиснутые зубы. Мы встретились тогда, и она чуть не погибла. Потом расстались на тринадцать лет, и вот я опять рядом, а она ходит под постоянной угрозой. Неужели моя близость как-то влияет на ее жизнь? Бре-е-ед! Но так и выходит.

- Я должен уйти, – прошептал я и вздрогнул от собственных слов. – Мы должны расстаться. Если я хочу, чтобы ей ничего не угрожало, я должен бежать, сейчас же.

Бежать? От нее?! И словно душу разорвали в клочья безжалостные когтистые лапы. Не смогу, я не смогу уйти.

- Не могу-у, – простонал я, закрывая лицо руками.

Да я дышать уже без нее не могу! Где мне найти силы, чтобы выйти за дверь прямо сейчас? Как объяснить, почему я ухожу? Как мне себе это объяснить?! Господи, как же больно-то только от одной этой мысли…

- Влад, – сонный голосок донесся до меня, а вскоре послышалось шлепанье босых ног по полу. – Ты почему не спишь?

- А ты почему? – я постарался улыбнуться, как можно более беззаботно.

- Мне без тебя холодно, – она бухнулась мне на колени, и я еле успел убрать твердый альбом из-под моего любимого заднего фасада. – Фотки смотришь? – произнесла она, зевая. – Идем спать, еще ночь.

Отложив альбом, я поднял ее на руки и улыбнулся более искренне, глядя на это лохматое и сонное чудо.

- Идем, растрепа моя.

Она опустила мне голову на плечо, а через мгновение уже вновь спала. И в эту минуту я понимал со всей отчетливостью, жить я без нее не смогу, и это не пустая фраза. Просто то, что я сейчас держал на своих руках, было настоящим смыслом моей жизни. Ни музыка, ни деньги, ни комфорт, а вот эта невысокая хрупкая блондинка, которой я, похоже, приношу только несчастья. Осторожно положил свою богиню на кровать, но ее руки так и не разомкнулись, оставшись сцепленными на моей шее. Пришлось перебираться через нее. Но стоило мне только оказаться над ней, как на моих бедрах сомкнулись еще и две стройные ножки.

- Далеко собрался? – спросила Лина, открывая глаза. – Я тебя поймала.

- И я попался, – усмехнулся я, с удобством располагаясь в этой живой ловушке. – Актрисуля.

- Охотница, – хмыкнула она, и я поймал ее губы…

Очередной кошмар, очередная смерть блондинки, и я вновь устремляясь за ней, не желая оставаться один, не видя смысла жизни без нее. Прыжок из окна и…

- Нет!

Противный пот опять покрыл тело, руки тряслись, словно я пил несколько дней, сердце бешено стучало, и дыхание вырывалось из груди так, словно я пробежал кросс. В комнату вбежала Линка.

- Что случилось? – с тревогой спросила она.

Я облизал пересохшие губы и мотнул головой, пытаясь сказать, что со мной все в порядке.

- Ты кричал, – сказала Лина, садясь на край кровати. – Кошмар?

Отвечать не хотелось, хотелось прижать ее к себе, но притрагиваться, когда я был весь склизкий от пота, не стал. Только сейчас я обратил внимание, что она одета не по-домашнему.

- Ты куда-то уходишь? – спросил я.

- В универ, я тебе говорила, – Лина улыбнулась и встала. – Завтрак я приготовила.

- Подожди, я сейчас оденусь, – я вскочил, но она остановила меня жестом.

- Нет, не надо.

- Одну не отпущу, – я упрямо посмотрел на нее и схватился за джинсы.

- Я не одна, я с Никой. А с ней сегодня Макс, со мной ничего не случится, правда, – Лина подошла ко мне, мягко отняла джинсы и обняла. – Не переживай, – она надавила мне на затылок, и я наклонился.

Линка некоторое время целовала меня, затем отстранилась.

- Хочешь, звони мне каждые полчаса, – сказала девчонка с легкой насмешкой. – Вернусь, обещаю.

- Лин…

Она снова обернулась. Я быстро подошел и провел рукой по ее щеке.

- Я не смогу без тебя, – прошептал я.

- А я никуда деваться от тебя не собираюсь, – пригрозила она с улыбкой и снова обвила шею руками. – И тебя не отпущу, никогда.

- Люблю тебя, – тихо произнес я, глядя в голубые глаза.

- А я тебя, – чуть дрогнувшим голосом ответила Лина.

Наши губы вновь встретились, но тут зазвонил мой телефон.

- Мне пора, – улыбнулась моя девочка.

- Мне будет спокойней…

- Пока, – засмеялась она и направилась к выходу.

Телефон все звонил, и я взял его с журнального столика.

- Алло, – ответил, не глядя на экран.

- Вла-адик, – пропела трубка в ответ.

- Я не хочу с тобой разговаривать. Забудь этот номер, – отчеканил я и отключился.

В дверях появилась Лина, услышавшая этот короткий разговор.

- Кто звонил? – спросила она, пристально глядя на меня.

- Никто, забей, – отмахнулся я. – Больше не позвонит.

Блондя неожиданно нахмурилась. Я отложил телефон и снова подошел к ней.

- Не ругайся, – улыбнулся я. – Звонивший, правда, не заслуживает твоего внимания. Забудь, хорошо?

- Хорошо, – Линка натянуто улыбнулась.

Теперь заиграл ее мобильник, и моя богиня, махнув мне, сорвалась с места, исчезая за дверью. Я уныло пялился ей вслед еще какое-то время, после поплелся в ванную, смывать с тела последствия очередного кошмара. Мысли, которые я пытался направить на финал, на родителей, даже на Миху, все равно упорно возвращались к одному и тому же – слова Быстрова и то, что я надумал ночью. И никак не удавалось отогнать от себя этот призрак уже известного итога. Завтрак, который мне приготовила Линка, не лез в глотку. Мысли метались от реальности к снам и видениям, формируя все более четкую картинку и подводя к одной мысли: «Если я останусь, она умрет».

- Я сейчас встану, соберу вещи и уйду, – уговаривал я себя вслух. – Пусть думает, что я последний урод, который просто поиграл с ней, чем увижу ее мертвое тело. Лучше далеко, но живая, чем мертвая на моих руках. Господи, да я больше не переживу этого!

И вновь стон, вновь обжигающая боль и предчувствие уничтожающей тоски. Не могу, не могу! Не могу, но должен. Кому должен? Той девочке со смешными хвостиками, от которой тогда ушел, и она спокойно прожила тринадцать лет. Я закусил губу, почувствовал привкус крови во рту, и выругался, громко и матерно. Затем поднялся с табурета и вернулся в комнату. Сумка лежала в шкафу, я достал ее, раскрыл и тупо уставился в пустое нутро. Мозг никак не желал вспоминать, что я хотел сделать. Доплелся до кровати, которая все еще была расстелена, упал на нее, сгребая в охапку Линкину подушку, и зарылся в нее лицом, вдыхая запах моей единственной любимой женщины… кажется, на многие жизни назад. Не знаю, сколько так пролежал, должно быть долго. Борьба с самим собой отняла столько сил, словно я побывал на поле боя, и теперь чувствовал себя израненным, измочаленным, да, черт, практически убитым. Но встал уже с твердым намерением выполнить, что задумал. Вещи полетели в сумку, о порядке я заботился сейчас меньше всего. Единственное, что сделал, это собрал постель, вырвал лист из тетради и написал: «Спасибо, что была лекарством от скуки».

- Какого хрена!

Записка, которой я хотел разозлить ее и отвратить от звонков мне, потому что я могу не выдержать, была безжалостно смята. Нет, даже лгать ей так не могу. Пусть лучше будет без объяснений. Что-то внутри просило не пороть горячку, уверяло, что меньше всего я должен слушать Быстрова, но! Но она находится в постоянной опасности с того момента, как появился я! И не стоит пасти Линку, как ребенка, чтобы успеть вытащить из очередной передряги, нужно просто ее освободить от себя. Один шаг, и проблемы больше нет. И самое противное, что где-то на уровне подсознания, я знал, что прав в своих выводах. Не могу сказать, откуда была эта уверенность, но она была! Как Древний Рим и все смерти моей богини. «Богини не умирают, любимый». Я тряхнул головой, отгоняя очередной глюк, и уверенно направился к выходу. Но, прежде, чем уйти, я все-таки набрал Лину.

- С тобой все в порядке? – сухо спросил я.

- Живая, скоро буду дома, – весело ответила она, и я нажал отбой.

Скоро будет дома, значит, я должен поспешить этот дом покинуть. Уже взялся за ручку входной двери, когда тишину квартиры разорвал дверной звонок. Сумка упала на пол, и я привалился к стене, с затаенной радостью думая, что не успел. Тут же стер с лица идиотскую улыбку и открыл дверь. Там стояла Лика. Все такая же красивая, аппетитна, чужая и давно ненужная.

- Вот, где вы спрятались, голубчик, – насмешливо произнесла она, делая шаг ко мне…

- Вот, где вы спрятались, голубчик! – сияющее лицо Филиппа Антоновича, нашего уездного доктора, появляется в дверях библиотеки. – Поздравляю вас, любезный мой друг, Александр Михайлович, сын у вас, батенька, сын!

Я откидываю в сторону том Вальтера Скотта и вскакиваю на ноги. Меня лихорадит, и радость смешивается с тревогой.

- Как Аннушка? Все ли с ней хорошо?

- Милости прошу, извольте проверить сами, любезный вы мой, – смеется доктор, и я срываюсь со своего места.

Взлетаю на второй этаж, стремительно подхожу к белоснежным дверям с золочеными ручками и распахиваю их. Горничная Глаша, проходя мимо меня с окровавленным бельем, от которого у меня холодеет в груди, прячет улыбку. Я делаю шаг в спальню, несмело приближаюсь к кровати и заглядываю за полог. Беловолосая молодая женщина сидит на постели, укрытая пышным одеялом, а у нее на руках лежит младенец, чье сморщенное красное личико недовольно кривится в ворохе кружев. Он издает звук подобный кваканью, кряхтит и, наконец, разражается громким яростным плачем. Анюта поднимает на меня счастливые глаза, которые могут поспорить своей синевой с небом, и счастливо улыбается: - Сын у нас, Сашенька. Наш первенец…

- Климов, какая же ты сволочь. Кобель, – звенящий от ярости голосок разбивает солнечный мир видения на тысячу осколков.

Меня кто-то целовал, прижимался всем телом, гладил то, что пряталось за джинсовой тканью. И это была не моя богиня. Я распахнул глаза. Лика! Она висела на мне, впившись в губы. Я завис в своем видении, а она воспользовалась, втащив меня обратно в квартиру? Какая же… дрянь! Ухватив ее за запястья, оторвал руки от своих плеч, развернул и буквально выкинул на лестницу. Лика едва устояла на ногах, успев ухватиться за перила. Мне стыдно не стало.

- Не смей ко мне приближаться, – прошипел я, подходя к ней. – Еще раз подойдешь, пожалеешь.

Уже развернулся обратно, раздираемый осознанием того, что только что видел, когда память услужливо подкинула:

- Кобель!

- Лина? Здесь была Лина? – я вновь подступил к Лике.

- Ты про дешевенькую блондиночку? – усмехнулась стерва, и я еле смог вспомнить, что женщин не трогаю… только морально, когда достанут. – Думаю, она была разочарована.

Я сорвался с места и помчался вниз, когда сверху послышался издевательский смех, и Лика крикнула мне вслед:

- А ты все тот же слюнтяй, Владик. Но я все еще хочу тебя.

- Пошла на… – бросил я, не заботясь о том, оскорбится она на матершину или нет.

Я метался по улице, кидался к прохожим, пугая их своим дурноватым видом.

- Девушка, блондинка в джинсах и с ярким макияжем, не видели? – спрашивал я.

От меня шарахались, мотая головой, а я все метался, пытаясь найти сбежавшую богиню, которая даже не захотела узнать, что происходит. Я же не виноват, что меня накрыло от одной единственной фразы! Ну, не понимал я, что происходит. Должна же она хотя бы выслушать меня! Я набирал ее номер раз за разом, но ответа не было. Линка либо скидывала меня, либо игнорировала звонок, и лишь один раз я услышал: - Слышать тебя не желаю.

Ее голос дрожал, то ли от слез, то ли от злости, то ли от всего сразу. Остановившись, наконец, я выдохнул и написал СМС, где просил только поговорить со мной и дать возможность все объяснить. Ответа так не дождался, и писать я больше не стал. Разумнее дать Лине сначала успокоиться, потом разговаривать. Ломиться в закрытые двери я не хочу, еще больше плеская масло в огонь. Вернувшись домой, я осмотрел квартиру, уже ожидая от Лики всякой подлости. Но, ни ее саму, ни ее следов, я нигде не обнаружил. Прошел в комнату и упал на диван. Откинул голову на спинку и закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать. Не вышло. Превратиться в блаженный овощ мне не позволила ни черная пропасть в груди, ни мой безумный разум, который продолжал анализировать. Перед глазами стояла Аннушка, державшая на руках младенца. И такое умиротворение и счастье шли от этого воспоминания, что улыбка помимо воли появилась на моих губах. Значит, не всегда смерть? Значит, бывает и жизнь?! И все, чем я терзал себя весь вчерашний день и эту ночь было ошибкой? Мли-ин, я ведь даже вещи собрал, я уйти хотел! А есть другой вариант развития событий? Тут же помрачнел. Я же не знаю, что случилось дальше с ними, с той счастливой парой из последнего видения. Что, если она умерла потом? Но внутренняя убежденность, которая не покидала меня последние недели, когда дело касалось моих бредовых фантазий, сказала, что они проскочили. Преодолели опасности, и я увидел то, что было после. Значит, есть это «жили долго и счастливо»? И возможность смерти не единственное, что ожидает нас с Линой? Взбудораженный последними соображениями, я вскочил с дивана, сходил за сумкой и швырнул ее обратно в шкаф. Нужно просто дождаться ее. У Лины остались здесь вещи, и она вернется за ними. Вот тогда я не оставлю ей выбора и заставлю себя выслушать. Даже готов рассказать о том, что полоумный, которого преследуют видения и странные, но невозможно реальные сны. Ну, не может она вот так все перечеркнуть! Как она хоть там? Все ли в порядке? Беспокойство заставило забыть о мысли, что не стоит дергать мою злюку, пока она не остынет. Поколебавшись, я взял трубку и набрал Лину. Ответила она быстро, так быстро, что я опять рта не успел открыть: - Катись к малышу своему брюнетистому, урод.

И трубка замолчала. Выдохнув, я положил гаджет рядом и скрестил руки на груди. Красота какая. Хоть бы слово дала вставить. Злости и обиды не было, я понимал, что сейчас думает Лина, после увиденного. Нужно дать ей время, в очередной раз решил я. И все же на душе было погано. Знать бы, где мое чудо прячется. Может, пока я по улицам бегал, она домой вернулась? Черт, вот уж воистину, у влюбленных мозгов нет. Я уже направился к двери, чтобы позвониться в квартиру этажом ниже, но чертыхнулся и вернулся в комнату.

- Чувствую себя зверем в клетке, – проворчал я.

Мишкин звонок заставил скривится. Не готов я был сейчас общаться, да и уходить никуда не хотелось, вдруг объявится валькирия, так хоть есть шанс достучаться до нее еще сегодня.

- Че творишь? – поинтересовался Миха, когда я все-таки ответил.

- Подыхаю, – невесело усмехнулся я.

- Бухали что ль вчера?

- Нет, но сейчас очень хочется, – обнародовал я некоторые свои желания.

- Отставить, – рявкнул мой вечный друг. – Случилось чего? – я не ответил. – Чума на оба ваши дома, – проворчал Миха. – Жди, скоро буду.

Он действительно приехал быстро. Я открыл дверь, как только Мишка позвонился и отошел, давая ему пройти. Друг моего детства окинул меня изучающим взглядом.

- Да-а-а, – протянул он.

- Микрофон на, – буркнул я и прошел на кухню.

- Владик, не беси меня, по какому поводу траурный вид? Ты над песней думал? У нас финал на носу, – Миха прислонился задом к мойке и скептически хмыкнул.

- Нет песни, и вариантов нет, – отмахнулся я. – Вообще башка забита, не пойми чем.

- А я так и знал, – рыжий торжествующе осклабился, но тут же убрал счастливый оскал с лица и бухнулся на табурет напротив. – Какого хрена, ты связался с ней до окончания конкурса? Не мог потерпеть? Что случилось-то? Поругались?

Я коротко рассказал о произошедшем. Миха слушал меня, удерживая на лице каменное выражение, когда я пустился в рассуждения, что мне делать, и как жить дальше.

- Олень, ты зачем вообще дверь этой курве открыл? – Миха постучал себя по лбу.

- Да, я думал, что это Линка пришла, – ответил я.

- Если ты ей ключи дал, на фига ей звониться? Глазок, вообще, в двери для чего? Посмотреть-то можно было? – он перегнулся через стол и шлепнул меня ладонью по лбу.

- Млин, Мих, у меня башка, как в тумане, я вообще адекватно соображать не могу. – Поморщился я. – Что мне делать-то без нее? Миш, я без Линки не смогу.

Мой друг детства поднялся со своего места, потянул меня за локоть, я послушно встал и посмотрел на него.

- К зеркалу подойди, – велел рыжий.

- На фига?

- Подойди, говорю, – упрямо повторил Мишка.

Я пожал плечами и подошел к зеркалу в прихожей.

- Ну?

- Футболку задери, – Миха облокотился плечом о стену и пристально смотрел на меня.

- Зачем? – опешил я.

- Хочу обзавидоваться, – усмехнулся он. – Задирай, задирай. Повыше. Теперь смотри.

- Куда? – я посмотрел не него.

- Грудь еще не растет? – поинтересовался Миха.

- Да пошел ты, олень, – вспыхнул я, одергивая футболку.

- А что ты ноешь, как баба?! – Мишка отвесил мне чувствительную затрещину. – То зверствует, то ноет. Где тот красавчег, которому все по колено?

- Сдох в агонии любви, – я не удержался и хохотнул.

- Чувство юмора присутствует, значит, пациент, скорее, жив, чем мертв, – Миха хлопнул меня по плечу. – Идем, скоро мужики подойдут. Слива у отца опять автобус одолжил, повезем инструменты, чтобы по метро не мотаться. Возвращаемся в родные пенаты.

- Миш…

- Мозги проветришь, – безапелляционно заявил он. – Может, текст какой накидаешь.

Я вновь накинул куртку и подошел к дверям. Мишка, потрепал меня по волосам:

- Дурень ты у меня, Климов, – хмыкнул он, подталкивая меня в спину.

- Простите, мамо, какой уродился, – усмехнулся я.

К студии мы подходили, посмеиваясь над Михиными приключениями после полуфинала, затянувшимися до вчерашнего дня. Штурм стоял у дверей и наблюдал, как Слива затаскивает инструмент в машину. Он обернулся к нам и приветственно махнул рукой. Слива выглянул из дверей микроавтобуса: - Где шляетесь? – спросил он, косясь на Штурма, сжимавшего в руке свои «счастливые» палочки. – От этого носорога помощи, как с козла молока.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но тут из дверей студии вышла Линка. Все слова и прочие благие намерения моментально вылетели из моей головы.

- Лина! – я стремительно направился к ней.

Она вздрогнула, обернулась и мазнула по мне ледяным взглядом.

- Лин, – я приблизился к ней и попытался взять за руку, – я все объясню. Лин, там все не так было, Лин…- Она обошла меня, словно я столб. – Лина, да выслушай же меня!

В этот момент к нам подкатил «Лексус». Водительская дверь открылась, и оттуда вышел Быстров. Линка метнулась к нему.

- Увезите меня отсюда, – нервно потребовала она. – И чем быстрей, тем лучше.

- С превеликим удовольствием, – ответил продюсер, открывая пассажирскую дверь.

- Лина, ты не сделаешь этого, – мой голос зазвенел от мгновенно вспыхнувшей ярости. – Остановись и выслушай, черт бы тебя побрал!

- Крепись, сателлит, – осклабился Быстров. – Проигрывать – твой удел.

Я рванул к нему, но Мишка и Штурм успели перехватить меня.

- Лина! Лина! – выкрикнул я, чувствуя, как в груди разверзается огненная пропасть.- Лина!

Она зажала уши ладонями, Быстров сел на водительское место, и «Лексус» сорвался с места, лихо втискиваясь в поток автомобилей, успевая подрезать старенький «Опель». А у меня вдруг, как на повторе, перед глазами «Лексус» вылетающий из встречного потока… Он?! Но уже через мгновение я потрясенно посмотрел на парней, продолжавших удерживать меня.

- Влад, дыши равней, – напряженно произнес Мишка. – Не первая телка и не последняя.

- Единственная, – хрипло ответил я и опустился на поребрик, запуская пятерню в волосы.

Штурм уселся рядом, задрал лицо к небу и прикрыл один глаз.

- Чувак, не парься, все путем. Шрамы украшают мужчину, – сказал он.

- Ага, инфаркт Микарда, вот такой рубец, – произнес крылатую фразу из кинофильма Слива, усаживаясь с другой стороны.

- Поехали, – вздохнул за спиной Миха.

- Куда? – Слива обернулся к нему.

- Бухать, – усмехнулся Мишка. – Все одно песни нет, а бренчать без текста смысла нет. Тащите тело.

Штурм и Слива дружно поднялись, подхватывая меня под руки.

- Сам пойду, – огрызнулся я.

Мы прошли мимо хмурого Макса, махнули ему, кто-то махнул, меня сейчас на этой планете не было. Двери микроавтобуса закрылись, и мы поехали в сторону ДК, где сгрузили все, что забрали из студии «Дэоса». После направились в бар, где просидели какое-то время. Я, молча, пил, слабо реагируя на попытки парней растормошить меня. Мысли носились в голове в хаотичном беспорядке. И было больно, просто дико больно от сознания, как легко она отказалась от меня. «И тебя никуда не отпущу, никогда». Лицемерка… Мне объясниться не дала, а к этому в машину запрыгнула. И с чего я решил, что Быстров достает эту лже-богиню? Не помешало ли мое появление на лестнице в баре этим… голубям ворковать? Недаром она так вскинулась, не желая, чтобы я урыл продюсера. Его защищала? Еще и обиделась. Черт.

- Эй, Ромео, – Миха дернул меня за рукав. – Ты сейчас стакан раскрошишь.

Я опустил взгляд и заметил, что с силой сжал пивной бокал. Отставил его и прикрыл глаза.

- Мужики, забираю-ка я нашего страдальца. Завтра в час. Владик, за мной. – Отдал распоряжения Мишка и потащил меня за собой.

Я слепо шел за другом детства. Мы добрались до его дома, по дороге Миха затащил меня в магазин. Простояв рядом с ним, я так и не видел, что он там покупал. Кажется, давал ему деньги. Может, не давал, не помню. Ничего не помню, кроме пустоты в душе. Пусто, холодно и больно. «Мы с тобой навек едины». Едины? Мой хохот всполошил продавщицу, отпускавшую Мишке товар. Он расплатился, подхватил мешок, где звякнули бутылки, и потащил меня за собой, что-то ворча себе под нос. Я не вслушивался. «Ты и я неразделимы». Какая чудовищная ложь!

- Владюш, ты не пугай меня, – Мишка открыл дверь подъезда. – Ну, кинула кукла, бывает. Что так душу-то себе рвешь? Дело, в общем-то, житейское. Поболит, пройдет.

- Не пройдет, – ответил я, входя в коммуналку.

- Ой, Владик, здравствуй, – нам сразу попалась Олимпиада Вениаминовна, соседка Михи. – Миша, а что это с Владиком?

Я прошел мимо, даже не заметив ее, вошел в Мишкину комнату и упал на стул. «Только ты, Юлиус, навсегда». Я вновь хохотнул. А ты уверен, Юлиус, что твоя Оливия оттягивала ваш побег из-за отца? Может, ей нужен был Кастор? Он претор, ты простой сателлит. «Крепись, сателлит. Проигрывать – твой удел». Всегда был мразью, и тогда, и сейчас. Поворот собственных мыслей ошеломил меня, и я вскинул голову, глядя на Мишку. Он сунул мне в руку стопку с водкой.

- За мир во всем мире, – провозгласил он.

- За верность, – ядовито усмехнулся я и залпом выпил, ничего не ощутив.

- Я тебе сейчас кадык выгрызу, – возмутился Миха, опрокидывая свою стопку в рот. Крякнул и занюхал куском хлеба. Когда он успел еще и закуску нарезать, я не заметил. – Говори.

- Что говорить? – устало спросил я.

- Все говори, что на душе, о чем думаешь. Можешь даже материться, я отвернусь, – усмехнулся он. – Давай-давай, выпускай зверя, я готов.

Сначала нехотя, но после все более расходясь, я начал выплескивать на своего вечного друга все, что сейчас варилось в моем котле, называемом – душа. Нет, я ничего не рассказал про сны и видения, но свои переживания и мысли открыл, зная, что Мишка все это оставит между нами. Был момент, когда я порывался позвонить ей, но Миха отобрал у меня телефон и спрятал.

- Сегодня пьем, все разборки и разговоры на трезвую голову, – строго сказал он, я спорить не стал.

И на ночь я остался у него. Не потому что был пьян, просто не хотелось даже случайно увидеть ее. Сейчас я свою богиню ненавидел так же сильно, как любил. А любил я ее остервенело, до хрипа, до крика. Единственная… И самое поганое в этом было то, что это была правда. Только вот она оказалась совсем не той, за кого я мог умереть, не задумываясь.

Лина

Воскресенье, в которое мы решили отдохнуть от забот, вышло странным. Вроде как мы вместе, вдвоем провели весь день, выбравшись под вечер погулять. Влад не забыл про романтический вечер и таки устроил мне его, прикупив обещанное пиво и сухарики, вытащил меня в ночную прохладу смотреть на развод мостов. А с другой стороны я ощущала себя странно одинокой. Взгляд Влада иногда будто бы устремлялся в никуда, а сам он хмурился, чем сильно напрягал меня. Что творится в его голове – я не знала. Возможно, он тоже раздумывал, как поступить с финалом? Или же его думы были направлены в иную сторону, кто знает? И, тем не менее, все воскресенье мы были вместе. Гуляли, целовались, обнимались, смотрели фильмы по телевизору. Уснули мы поздно, тесно прижавшись друг к другу. Влад с такой силой сжимал меня, что первое время, пока он не уснул, даже казалось – раздавит. Проснулась я от грохочущего за окном грома, и тут же поежилась, натягивая одеяло на нос. Рука на автомате зашарила по соседнему месту на кровати, но натыкалась лишь на едва теплые простыни. Села рывком, и мои догадки подтвердились – Влад проснулся и куда-то ушел. Подождав для проформы пару минут, но, так и не дождавшись его возвращения, пошла на поиски сама, пытаясь держать слипающиеся глаза хоть чуточку открытыми. Деревянные половицы холодили стопы, и я зябко обхватила себя руками, тенью бредя по коридору.

- Не могу-у, – раздался из соседней комнаты странный стон, и я поспешила туда.

Искомый объект обнаружился с альбомом в руках. Вид у него был странно встревоженный, но мой сонный мозг пропустил это мимо себя, желая лишь вернуться и досмотреть сны. На мой вопрос, почему в такое время он предпочел изучать фотографии, бросив меня замерзать в постели, мне так никто и не ответил. Подхватив мое расслабленное тельце, меня вернули в постель, где немного слукавив, я получила великолепное снотворное. Ведь после страстных ласк так сладко спится. Но особо не помогло. Оставшуюся часть ночи меня терзал кошмар, в котором Влад, смотря на меня ледяным взором, сообщал что нам необходимо расстаться, потому как он обязан победить и доказать своему отцу что хоть на что-то годен, а я ему в этом мешаю. Проснулась в холодном поту, а взглянув на телефон, отключила будильник, что должен был прозвонить всего через несколько минут. Сердце бешено колотилось, а в голове так и крутились жестокие слова парня. Перевела взгляд на главное действующее лицо своего кошмара и выдохнула. Все хорошо, он рядом, и никуда не уходит. Влад опять хмурился во сне. При взгляде на него, меня все же одолело тревожное предчувствие надвигающейся беды. Тряхнула волосами, отгоняя подступивший к горлу ком паники. Да что со мной такое? Ведь все хорошо. Я просто перенервничала после того, как Влад сцепился с Быстровым. Да, слова продюсера зародили во мне сомнения. Я люблю Влада. Люблю безумно. Никогда не предполагала, что подобное вообще существует. Желание полностью отдать себя кому-то, невообразимое доверие, нежность, трепет, когда он рядом. Все это жило во мне и крепло с каждым днем, проведенным вместе. Разгладив пальчиком хмурую складку, залегшую между бровей Влада, осторожно поцеловала, не желая разбудить, и поднялась с постели. Сегодня предстояла великая битва. Или я добьюсь у Гоблина допуска нормальным способом, а не тем, на который он намекает, или забираю документы из университета. Не знаю пока, как я это сделаю, но решимость добиться своего крепла во мне с каждой минутой, пока я готовила завтрак Владу, пока собиралась, и пока договаривалась с Никой о том, что поедем мы вместе.

- Нет! – тревожный вскрик из комнаты заставил меня встрепенуться, метнувшись в спальню. Влад сидел на постели, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина, а карие глаза были наполнены страхом. Примерно, то же состояние и я испытала совсем недавно, проснувшись от ужаса, пережитого во сне.

Присела на краешек кровати, участливо заглянув в глаза. Его руки приподнялись, будто он хотел обнять меня, но тут же опустились и он поморщился. Потом окинул меня чуть удивленным взглядом.

- Ты куда-то уходишь? – поинтересовался он, хрипловатым ото сна голосом, вызвав во мне бурю умиления.

- В универ, я тебе говорила, – я улыбнулась, поднимаясь с кровати. Ника, наверное, уже негодует, ожидая меня внизу – Завтрак я приготовила.

- Подожди, я сейчас оденусь, – Влад вскочил, но я подняла руку, останавливая его, и покачала головой, улыбнувшись.

- Нет, не надо,- лучше пусть приходит в себя и отдыхает. Сама долго отходила от кошмара.

- Одну не отпущу, – Влад упрямо поджал губы, и подхватил джинсы, с явным намерением проводить меня.

- Я не одна, я с Никой. А с ней сегодня Макс, со мной ничего не случится, правда, – хмыкнула и, приблизившись, забрала джинсы из его рук, откинув их в сторону. Притянула к себе ближе Влада, и чуть надавила на затылок, заставляя склонить голову и приникая к губам поцелуем. Тело сразу наполнилось светом и уверенностью, что все будет хорошо. Я могла быть спокойна лишь в его присутствии, но не тащить же его на пересдачу к мерзкому преподу?

Все же уговорив его остаться, с условием, что он может звонить каждые полчаса, вновь припала к его губам, наслаждаясь этим моментом. Он был моей личной таблеткой от нервов и переживаний. Все волшебство мига разрушил телефонный звонок, и я со вздохом отстранилась, выходя из комнаты и натягивая кеды.

- Я не хочу с тобой разговаривать. Забудь этот номер,- уловила я отрывок разговора.

Тревожный звоночек опять звякнул в моей голове, вынуждая вернуться.

- Кто звонил? – поинтересовалась, изучая хмурое лицо парня.

- Никто, забей, – отмахнулся он. – Больше не позвонит.

И опять это ощущение, что что-то не так. Но пришлось спешно уходить, так и не вызнав причину, потому, как заждавшаяся подруга решила высказать свое возмущение моим долгим отсутствием, звонком на мобильник. Махнув Владу рукой, и выдавив улыбку, покинула квартиру.

- Я уж думала, что ты опять потеряна для общества! – я увернулась от подзатыльника Ники и, чмокнув стоящего рядом с ней Макса в щеку, закинула рюкзак за спину.

- Ой, подумаешь, пару минут ожидания, а она уже тревогу подняла, – фыркнула на нее, и Макс хмыкнул, потрепав меня по волосам.

- Ну что, едем? – он сделал приглашающий жест, и мы с Никой удивленно воззрились в ту сторону.

- Максик, а откуда у тебя машина? – с подозрением выдала Вероника, подходя к новенькому «Форду», и проводя пальчиком по коричневому металлу капота.

- От работы выделили, – усмехнулся парень, и продемонстрировал покачивающийся на пальце брелок. – Так что теперь и я на колесах, дамы. Прошу!

Пиликнула сигналка. Как истинный джентльмен, Макс открыл нам с Никой двери, приглашая укомплектовываться. Подруга юркнула на переднее сидение, и стоило Максу устроиться рядом за рулем, звонко чмокнула его в щеку, от чего парень просиял, и сгреб свою даму сердца в медвежьи объятия. Я, удобно вытянувшись на мягкой обивке заднего сидения хохотнула.

- Потом миловаться будете, опаздываем, – меня одарили грозным взглядом в зеркало заднего вида, но мое замечание возымело действие, и вскоре машина, бодро урча мотором, неслась по утреннему Питеру. По дороге мною был разработан план, как отвадить мерзкого Гоблина от домогательств к молоденьким студенткам.

- Утра хорошего, Сергей Юрьевич, – я бухнула зачетку на стол задремавшего преподавателя, от чего тот вздрогнул, резко распахивая глаза. Болотный взгляд сфокусировался на моем ухмыляющемся лице, и Гоблин расплылся в сальной улыбочке.

- Утречка, Золотникова, утречка. Итак, вы готовы добиваться допуска? – он приподнял бровь, а взгляд скользнул по моей фигуре с явным намеком. Я оскалилась в широкой улыбке и кивнула.

- Готова, только вот традиционными методами, – мужчина хмыкнул, поднимаясь из-за стола.

Обойдя препятствие, он вплотную приблизился ко мне, нависнув и пытаясь что-то прочитать на моем лице.

- Традиционными, увы, я вас не вытягиваю, Евангелина. Так что только…телом, милая, – рука преподавателя взметнулась вверх, и большой палец скользнул по моей нижней губе. Брезгливо поморщившись, отступила на шаг назад и снова улыбнулась, поцокав языком, и покачав головой.

- Нет, Сергей Юрьевич. Или я получаю допуск за знания… – Гоблин хмыкнул, сложив руки на груди. – Или же я обращаюсь в деканат и в полицию, Сергей Юрьевич. И тогда не избежать кру-у-упного скандала. А вам же очень дорого ваше место? – я сузила глаза и, подцепив зачетку со стола, помахала ею в воздухе, – Так что вы решаете? Тихо – мирно делаем мне допуск? Или же веселые старты по судам и отделениям полиции?

- А у нашего ангелочка прорезались зубки! – хохотнул Гоблин и, сделав широкий шаг в мою сторону, выбил из моих пальцев зачетку, склонившись прямо к моему лицу и не переставая улыбаться. У меня по спине пробежали ледяные мурашки, но я хладнокровно сжала кулаки, упрямо посмотрев прямо в поблескивающие глаза своего противника. – Только вот у вас ничего не выйдет, Золотникова. Как по вашему, кому поверят? Преподавателю, уже пятнадцать лет работающему в данном учебном заведении, имеющему ученую степень и награду «Преподаватель года», или зататуированной студенточке, которая половину года спала на лекциях, а вторую половину попросту на них отсутствовала?

- Мне, Сергей Юрьевич, мне, – ухмыльнувшись, сложила руки на груди, приподняв брови. – Или вы думаете, я пришла сюда с пустыми руками? Ника, выходи, – я чуть повернулась, и с последних рядов высунулась темноволосая голова подруги, удерживающая на вытянутой руке телефон. – Ты записала?

- Вы-ы-ы, – глаза Гоблина в панике расширились и забегали от меня, на Нику, с записывающим гаджетом в руке и обратно. – Вы не посмеете!

- Еще как посмею, – отрезала я, и быстро наклонившись, подняла с пола зачетку, протянув ее преподавателю. – Так что, допуск? Или Ника нажимает кнопочку, и видео уходит в сеть? О, поверьте, преподаватель соблазняющий студентку это, конечно, не новинка сезона. Но конкретно в нашем отдельно взятом университете произведет невероятный фурор!

- Нет! – Гоблин еще сильнее позеленел лицом, и стремительно метнулся к Нике, с явным желанием отнять у нее мобильник.

- А я так не думаю, – остановил порыв препода Макс, заходя в кабинет и поигрывая бицепсами на руках. – Вернитесь к кафедре и ставьте допуск. А еще лучше, и автоматы сразу. Иначе к делу в полиции еще прибавится запись о попытке рукоприкладства, уважаемый.

Гоблин замер с поднятой ногой. По его виску пробежала капля пота, но под мрачным взглядом Макса он быстро сдался. Его плечи поникли, и он вернулся к столу. Вырвав из моих рук зачетку, раскрыл ее, и быстро вписав туда необходимое, трясущейся рукой вернул ее мне.

- Вот и прекрасно, – усмехнулась, убирая зачетку в рюкзак. – С вами очень приятно иметь дело, Сергей Юрьевич. Вы иногда такой понимающий преподаватель, – я развернулась, направляясь к стоящим в дверях Максиму и Нике. – И да, запись еще некоторое время побудет у нас. Во избежание повторения неприятных инцидентов, так сказать.

- Золотникова! – отчаянный крик пойманного с поличным мужчины ударил уже в закрывшуюся за нами дверь, и я расхохоталась, с облегчением выдохнув.

- Поверить не могу, что этот типа занимался…таким, фу, – Нику явственно передернуло, и она уткнулась носом в могучую грудь приобнявшего ее Макса. – Хорошо хоть ты рассказать додумалась. А то бы реально исключили.

- Он еще легко отделался, – хмуро протянул парень, поглаживая подругу по спине. – Будь я на месте Влада – урыл бы урода, Лин.

- Только я умоляю, не рассказывайте ему! – я испуганно оглянулась, на случай лишних ушей. Но в коридорах царила предсессионная тишина. Народ или судорожно зубрил дома, или наседал на бедную библиотекаршу, в попытках выцепить нужные для сдачи книги. – Именно потому, что этого мудака бы прикопали, я и не рассказала Владу о данном…инциденте, решив привлечь вас. Мне, знаете ли, парень нужен дома, а не за решеткой.

- Его бы папочка вытащил, – хмыкнул Макс, отстраняясь от Ники и целуя ее в кончик носа. – Слышал я, что он сын богатеньких.

- И все же не говорите никому, – взмолилась я, и ребята кивнули. – Спасибо вам огромное за помощь! Я бы одна не справилась.

- Делов то. Обращайся, блондя, – парень подмигнул, и расплылся в сияющей улыбке. Но тут же нахмурился. – Мне пора на работу, а вам готовиться к экзаменам, – мы с Никой кивнули, уже прикидывая объем предстоящей работы в голове. – Никусик, до встречи вечером, – Вероника просияла и, обвив руками шею Макса, припала к нему долгим поцелуем.

Решив оставить эту парочку наедине, я хмыкнула и, закинув рюкзак на плечо, поспешила в сторону библиотеки, похрустывая на ходу костяшками. Битва за книги должна быть выиграна мной, а не прогульщиками. Хотя я тоже в их число вхожу, но причина у меня более чем понятная – ночная работа. Ника нагнала меня уже у дверей в библиотеку, перед которыми толпились и толкались студенты, ожидая своей очереди на аудиенцию с библиотекаршей. Нам с Никой повезло, так как Елену Никодимовну мы выручали пару раз, подменяя ее по вечерам, пока эта, еще моложавая, в принципе, женщина, бегала на свидания. И теперь, смело протиснувшись мимо очереди, под возмущенный ропот, обделенных такой привилегией, студенческой толпы, мы ринулись в атаку на книжные полки. Через несколько часов от моего энтузиазма не осталось и следа. Ника, лукаво ухмыльнувшись, проследила за моими переглядываниями с черным дисплеем телефона, и шумно захлопнула очередной толстенный том, от чего я вздрогнула.

- Иди уже, влюбленная. По глазам вижу, что ни о чем другом думать не можешь, – я радостно взвизгнула, вскакивая из-за стола.

Стул, отлетевший при моем резком движении, с жутким скрежетом повалился на пол, от чего библиотекарша выглянула со своего места в нашу сторону, и шикнула, грозно нахмурившись. Послав ей виноватый взгляд, осторожно вернула мебель на исходную позицию и, поцеловав лучшую подругу, выскочила из библиотеки, набирая на ходу номер. Вот сам хотел звонить каждые полчаса, а в итоге тишина. Или он там опять уснул? Ника еще что-то крикнула мне вслед, но я отмахнулась, погруженная в прослушивание длинных гудков на той стороне. Он сам дозвонился до меня. Сообщив явно сонному парню, потому как голос звучал странно, отличную новость что жива и скоро буду дома, выбежала из здания университета и рванула к метро. Это был самый быстрый способ добраться до дома, тем более что пора вечерних пробок еще не наступила. До дома я добралась с такой скоростью, будто за спиной выросли крылья. Хотелось поделиться радостью победы над мерзким преподавателем и с любимым парнем, но я прекрасно понимала, что он потребует объяснений. Да и я просто соскучилась по такому уже ставшим близким и родным голосу, лицу, телу. Распахнула пиликнувшую домофоном дверь. Взлетела пулей на третий этаж и…улыбка медленно сползла с моего лица. Сердце пропустило удар. На моих глаза, прямо в дверях квартиры, уже знакомая мне брюнетка страстно целовалась с Владом. Ее руки жадно шарили по телу парня, а он стоял, чуть склонив к ней голову, с легкой улыбкой на лице. Слезы сами брызнули из глаз. В груди прострелило острой болью, а слова сами сорвались с языка: - Климов, какая же ты сволочь. Кобель, – выплюнула я, и девушка, на миг оторвавшись от Влада, повернулась в мою сторону. Окинув меня взглядом победительницы, она широко улыбнулась, и вернулась к своему занятию. Влад же даже не посмотрел в мою сторону. Внутри меня что-то натужно лопнуло, и я сорвалась с места, быстрее ветра выметаясь из этого дома, с этой улицы. Желая убеждать из этой жизни. Глаза горели огнем, застилая обзор слезами. Грудную клетку рвало и обжигало от рыданий.

Меня будто растоптали, душу разорвало на мелкие клочки, а сердце вырезали тупым ножом, выкинув как ненужный мусор. Как он мог? Все те слова, что он говорил мне: про вечность вместе, про любовь, что никогда не отпустит – ложь, какая же наглая ложь! Ноги гудели, и я сбавила шаг, идя в никуда и не смотря по сторонам. Губы пересохли, а слезы так и лились непрекращающимся потоком. Внутри заволокло холодом. Я безучастно брела по улице, не зная, куда иду, наталкиваясь на прохожих, и не обращая внимания на их гневные окрики. Да и, впрочем, мне стало все равно куда идти. Накатила апатия. Все не правда. Любви не существует. Вранье, кругом одно вранье. Быстров был прав, Владу я нужна была лишь для того, чтобы пройти в финал. А теперь же я ему не нужна, и он спокойно может вернуться к своей кукле. Ведь не просто так он сидел с ней в ресторане. И потом он тоже соврал, что та встреча с ней ничего не значила. В кармане завибрировало. Извлекла телефон, и, мазнув по высветившемуся «Сателлит» взглядом, запихала его обратно. Глупо, зачем звонить? Или хочет добить? Глупо. Я глупая, идиотка, полная дура. Мои полушария мозга явно не дружат друг с другом, раз я могла поверить, что нужна такому, как он. Ведь я не подхожу под его критерии для богатеньких. Лишь средство для достижения цели. Что ж, пусть побеждает. Мне уже все равно. Телефон опять завибрировал, и опять, и снова. Сбрасывала звонки, но этот упорный гад продолжал названивать. Не выдержав, подняла трубку и высказалась, тут же сбросив вызов.

И опять вибрация. Да сколько можно? Зачем, зачем донимать меня? Развлекался бы с той грудастой! Меня больше нет, никто не мешает!

В голове упорно крутилась строчка из песни, как никогда подходящая под данную ситуацию:

Прочь из моей головы!

Над Москвой на метле, через тернии к звездам.

С буквой “У” в левом верхнем углу,

В треугольнике равностороннем на заднем стекле.

Опять звонок, и я криво ухмыльнувшись, вновь принимаю вызов.

- Катись к малышу своему брюнетистому, урод, – и я быстро сбрасываю. Душа? Теперь у меня ее нет, она осталась там, на лестничной клетке, разлетевшись по уголкам грязного подъезда миллиардами осколков, растоптанная одним единственным человеком.

Огромное желание выкинуть телефон к чертовой матери подавила в себе на корню. Я не хотела возвращаться к себе в квартиру. Там будет он, там везде будет он, в каждом углу, каждом повороте, все будет напоминать о нем. А ведь я действительно любила, как идиотка, без оглядки, откидывая подозрения. Любила. И что стало с этой любовью теперь? Ничего не стало, она все еще во мне. Я хочу выжечь ее раскаленной кочергой, выскрести ее из себя, из своих мыслей. Но упрямый образ улыбающегося парня упрямо встает перед глазами, вызывая новые и новые потоки слез.

- Линка, ты? – резко поднимаю голову, и наталкиваюсь на обеспокоенный взгляд. Слива? Осмотрелась вокруг и хмыкнула. Ноги сами привели меня по знакомому маршруту. Даже не заметила, как дошла до студии. – Ты чего?

- Ничего, привет, – хмуро кивнула, и, отмахнувшись от новых вопросов, взобралась на подоконник, бездумно уставившись в окно. Что делать? Как мне поступить? Видеть его не могу, и не хочу.

Пиликнул телефон, информируя о сообщении.

«Линка, ты рюкзак забыла, я занесу к вам с Владиком, после того как с Максом в кино сходим?»

Ника…Я невесело усмехнулась, быстро настрочив ответ, и уже зная, что предпринять. Домой я вернуться не могу. Пока не могу.

«Ник, оставь рюкзак у нас в квартире. Позаботься о Жорике. Я поживу в другом месте. Завтра наберу. П.С. К соседу не ходи»

«Почему? Что случилось?»

На последнее сообщение отвечать нет сил. Ни физических, ни моральных. Слезы опять потекли из глаз, и я со злостью стерла их с лица тыльной стороной ладони, покосившись на собирающих инструменты Сливу и Штурма. Ударник нагрузил себя палочками и, откинув назад длинные волосы, вышел, под негодующее фырчание басиста.

- Слив, – я свесила ноги с подоконника, в упор посмотрев на парня.

- Ммм? – басист даже не взглянул на меня, пакуя синтезатор.

- Скажи, а Влад встречался с девушкой…ну, такой… Волосы длинные, черные, грудь огромная. Холеная такая, – и зачем я это спросила? Идиотка. Вот оно тебе надо было? Но вопрос уже прозвучал.

- Хм, по описанию похоже на Лику. Его первая любовь, бегал за ней, – парень безразлично пожал плечами, но тут же вскинул голову, настороженно посмотрев на мое перекосившееся лицо. – А что?

- Ничего, просто так. Забудь, – чтобы скрыть опять подступившие к глазам слезы, отвернулась к окну, и приложила горящий огнем лоб к прохладному стеклу и вертя в пальцах злосчастный телефон. Идея осенила неожиданно, пробившись сквозь дебри самокопаний.

Слива, к моей радости, докапываться не стал о причине столь странного вопроса.

Я стремительно разблокировала дисплей и, найдя необходимый номер в записной книжке, который я по стечению обстоятельств, все забывала оттуда удалить, нажала кнопку вызова.

- Евангелина? – удивление в голосе ответившего, вызвало мой нервный хмык.

- Здравствуйте, Константин. Я согласна подписать контракт. Можете забрать меня из студии? – я вновь прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Руки дрожали.

- Да, конечно. Я как раз в этом районе. Через несколько минут буду, – я кивнула, плюнув на то, что собеседник меня не видит.

-Спасибо. Жду, – завершив вызов, слезла с подоконника, и, обогнув вошедшего в студию Макса, прошла в туалет. По фиг. Мне должно быть по фиг. Со мной не в первый раз поигрались. Лина, не будь дуррой. В тот раз пережила, и в этот раз перетерпишь. Да, повоешь, пострадаешь, но выживешь. В этот раз судьба преподнесла тебе жестокий, но правильный урок. Не доверяй никому.

- Лина, что случилось? – донеслось из-за двери кабинки, и я судорожно выдохнула, плеснув в лицо ледяной водой. Макс. Милый, добрый Максик. Не хочу я портить тебе настроение.

- Все хорошо. Просто живот болит, – отозвалась я, набирая очередную порцию воды в ладони. Глаза нещадно пекло, как и лицо. Зеркало отображало заплаканную девушку, но красные пятна стремительно уходили, под напором освежающей влаги. Я вышла из кабинки, выдавила из себя улыбку встревоженному Максу, и направилась вниз по лестнице. Надеюсь, Быстров уже подъехал.

Судьба, видимо, сегодня была против меня. Там, под лучами заходящего солнца, к студии подходил Влад. От одного вида этого человека меня окатило огнем, и тут же бросило в холод. Губы опять задрожали, и я сжала их в тонкую линию, дабы не выдавать своего состояния. А этот гад еще и преградил мне путь. Что ты хочешь мне рассказать? Зачем? Для чего? Я все видела своими глазами! Выдернула руку из его захвата. Серебристой стрелой к зданию подъехал уже знакомый мне «Лексус», из которого вышел Быстров. Ища спасения от самой себя, метнулась к мужчине, едва не срываясь на рыдания умоляя увезти меня отсюда поскорее. Влад еще что-то кричал мне вслед, но я сжалась на переднем сидении, зажимая уши ладонями. Звук его голоса бередил свежие раны, причинял неимоверную боль. Константин вывернул руль и, вдавив педаль газа стремительно, в своей жуткой манере, влился в поток автомобилей. В салоне играло радио, и меня постепенно отпускало. Судорожно выдохнув, откинула голову на сидение и закрыла глаза. Быстров не задавал вопросов, и вообще не стремился начать разговор, давая мне прийти в себя.

Когда я вижу, как ты танцуешь,

Малыш, ты меня волнуешь.

Когда ты смотришь так серьезно,

Малыш, я тебя люблю.

Когда ты робко меня целуешь,

Малыш, ты меня волнуешь.

Но не могу, не могу,

Извини, не могу.

Раздалось из динамиков, и я, вздрогнув, судорожно нажала кнопку выключения радио. Мужчина за рулем покосился на меня, покачал головой, но так ничего и не сказал. В салоне воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом автомобильного потока и судорожными сигналами водил, которых раз за разом жестко подрезал Быстров. Я отвернулась к окну, равнодушно следя за проносящимся мимо пейзажем.

- Выпить хочешь? – неожиданно поинтересовался мужчина, когда мы припарковались перед какой-то явно элитной многоэтажкой. Вздрогнула от звука голоса, и сжала руки на коленях, кивнув. Выпить определенно не помешало бы. – Идем. Вещи твои я завтра перевезу. Да и бумаги до завтра могут подождать.

Я приняла поданную мне руку и выбралась из машины. Не глядя по сторонам, дошла до подъезда, лишь внутри отметив больше для себя богатую обстановку здания. Вместо стандартных квартир первого этажа тут был просторный холл с камином, белыми кожаными диванчиками и кадками с какими-то экзотическими цветами. Перед лифтами располагался ресепшн, будто мы попали не в жилой дом, а в офис. Быстров приобнял меня за плечи, и проводил до лифта, кивнув угрюмым бугаям за столом. Я даже не сопротивлялась. Было абсолютно все равно. Из меня будто выдернули внутренний стержень, оставив пустую оболочку. Мир казался серым и не интересным. Хотелось свернуться в комочек, и подобно улитке спрятаться в свой домик от окружающего мира, от царящего в нем хаоса и несправедливости. Быстров завел меня в зеркальное нутро лифта, надавил на кнопку самого последнего этажа, и приобнял меня за плечи уже двумя руками.

- Я же предупреждал тебя, что так будет, а ты не слушала, глупая, – мягко проговорил он, погладив меня по волосам. Я дернулась, но он мягко удержал. Мои руки безвольно висели вдоль тела, и я закрыла глаза. К черту. Будь, что будет. Ни сил, ни желания сопротивляться. – Ты можешь злиться на меня, кричать, даже опять подбить мне глаз, – он хмыкнул в мою макушку, и я ощутила дрожь от жаркого дыхания на своих волосах. – Но это не изменит того факта, что я тебя предупреждал.

- Я уже поняла, что ты горд тем, что оказался прав, – глухо проговорила, все же отстранившись. – Но будь добр, заткнись, а? Предлагал выпить – так налей и помолчи. – отвернулась, смотря на сомкнутые двери кабинки и на цифровой дисплей, на котором уже отсчитало двенадцатый этаж. За моей спиной хмыкнули, но, на его счастье, мужчина решил меня послушаться. Пиликнул звоночек, известивший, что мы добрались до последнего этажа, и створки медленно поползли в стороны. Мои глаза невольно расширились. Лифт вел прямо в квартиру.

- Чья это квартира? – я медленно ступила на алую ковровую дорожку за порогом лифта, осматриваясь.

-Моя, – рука опустилась мне на плечо, чуть сжав его. – Пока поживешь тут. Комнат достаточно.

-С чего ты взял, что я буду тут жить? – развернулась к мужчине, скинув со своего плеча руку. Он фыркнул и не удостоив меня ответом, обошел меня. Прямо в обуви направился направо по коридору, в конце которого я увидела большое светлое помещение. Прошла следом, осматриваясь. Это оказалась кухня с окном во всю стену. По правой стороне шел кухонный комплекс, которым явно никто и никогда не использовал для готовки, по правую сторону шла настоящая барная стойка, с обширным ассортиментом алкогольных напитков. К ней-то и направился Константин. Скинув на один из высоких стульев пиджак, он распустил галстук и, внимательно изучив бутылки, вытащил пузатую бутыль.

- Присаживайся, Евангелина, – кивнул он на еще один высокий стул, на который я покорно и взобралась. Быстров разлил по двум широким бокалам янтарную жидкость, кинул в нее по паре кусочков льда, и пододвинул один ко мне, тут же приподняв свой. – За контракт с очаровательной Евангелиной, – мягко улыбнулся он, и пригубил напиток. Посмотрев цвет жидкости на свет, я принюхалась, и залпом опрокинула виски в себя, тут же задохнувшись от прокатившегося по горлу огненного вала. Поставила бокал на гладкую поверхность стойки.

- Еще, – Быстров хмыкнул, и послушно наполнил бокал вновь.

Мы распили эту бутыль. Ей на смену пришла еще одна, но с серебряной текилой. Константин споро нарезал лайм, извлеченный из недр холодильника, и выставил на стойку солонку. Скептично осмотрев чуть расфокусированным взглядом поле действий, лизнула стык большого и указательного пальца, тут же присыпав его солью.

- Может, все же выговоришься, пока язык шевелится? – послышался рядом вкрадчивый голос. Я только сейчас обратила внимание на то, что сам Быстров уже переместился на соседний со мной стул и приобнял за талию. Алкоголь забрал тревогу, притупил боль внутри, которая вспыхивала волнами, и я пожала плечами.

- Может, и расскажу, – опрокинув в себя стопку текилы, даже не ощущая ее противного вкуса, быстро слизала соль с руки и закусила лаймом, поморщившись от его кислоты. – А может, и нет.

- Хорошо, дело твое, – рука на моей талии чуть сжалась, но тут же пропала.

Еще через час мир крутился и вертелся вокруг. В голове царила приятная пустота, без всяких Климовых, целующих его брюнеток, и было просто хорошо. Я положила руки на столешницу, и устроила на них голову, закрыв глаза.

- Тут тебе спать будет неудобно, идем, – я ощутила, как меня осторожно снимают со стула и, подняв на руки мое безвольное тело, куда-то несут. Мне было все равно. Я раскачивалась на волнах алкогольного дурмана, чуть улыбаясь этому миру, и не имея желания что-либо делать и говорить. К черту любовь, к черту конкурс. Буду жить для себя.

Сознание посещало меня урывками. Вот меня вносят в темное помещение. Провал, темнота заполняет меня, и вновь отступает. Я сижу на чьих-то коленях, а горячие руки жадно гладят мою спину, плечи, грудь. Приятно. Провал, и снова выныриваю на поверхность. Одежды почему-то уже нет. Спиной ощущаю прохладу чего-то, на чем лежу. Тело горит, потолок безудержно крутится, но его заслоняет чье-то лицо.

- Я так давно мечтал об этом. Наконец-то ты моя, – опять горячие, просто обжигающие кожу руки, скользят по моему телу. Сжимают до боли грудь, и я морщусь, пытаясь их отбросить от себя, но мои запястья перехватывают, заводя их над головой.

- Я не твоя, – вяло дернулась, но вес придавливающего меня сверху тела был больше.

- Скоро будешь. Уже немного осталось, моя богиня, – мир завертелся стремительнее.

Я ощутила, как рука мужчины поползла ниже, сдвинула край нижнего белья, которое еще каким-то чудом оставалось на мне, и подобралось к самому сокровенному. Дернулась еще раз, и замотала головой, пытаясь сдвинуть ноги плотнее и избавиться от противного всей моей сущности прикосновения. Богиня, только один человек мог называть меня так.

Душу опять полоснуло болью. Все происходящее было дико и не правильно. Меня не должно быть тут.

- Отпусти, я не хочу! – попыталась вывернуться, когда рука все же прикоснулась там, где мне меньше бы всего хотелось ее ощущать. Мерзко. Накатило отвращение. К самой себе, к этому мужчине, к самой ситуации. Попыталась возмутиться, но мои губы смяли жестким поцелуем, терзая и кусая едва ли не до крови. Внутренности скрутило в болезненный тугой комок. И этот ком рванул наружу.

Быстров отпрянул от меня, брезгливо вытирая рот и морщась, смотрел на то, как я, корчась на постели, исторгаю последствия принятия алкоголя на пустой желудок.

- Вон, – прохрипела, утерев рот рукой.

- Лина, – он опять подступил, а меня, при виде его обнаженного тела опять скрутило приступом тошноты.

- Вон пошел! – держась за живот, сползла с кровати и сплюнула в его сторону. – Что, решил воспользоваться ситуацией? Убирайся!

- Ну, хорошо, я уйду, – он с высоты своего немалого роста окинул меня ледяным взглядом и поморщился, – Прими душ, страдалица. Завтра поговорим.

Проводила его злым взглядом. Желудок немного отпустило, и я устало сползла на пол. Стянула с постели не пострадавшее после моих спазмов покрывало. Завернулась в него и, откинув голову назад, прикрыла глаза. Тело колотила крупная дрожь. Перед глазами расплывались черные круги. Как же хреново. А все из-за мужиков. Вовремя я пришла в себя, однако. Еще бы чуть-чуть... Меня передернуло от мысли о том, чего я только что избежала, и я сползла на пол окончательно, сжавшись на ковре в комочек. Всхлип вырвался непроизвольно, а по щекам опять покатилась соленая влага. Влад. Какой же ты идиот, Влад. Мне так плохо. Слезы истощили окончательно мой и без того потасканный организм, и я так и уснула на полу. Уплывая в черноту, услышала тихие шаги рядом и отчетливый вздох, но, не имея возможности открыть глаза, провалилась в тревожный сон.

Глава 12

Лина

Утро вторника встретило меня раздирающей головной болью, саднящим горлом и пустотой в душе. С тихим стоном накрыла голову подушкой, желая умереть прямо тут и сейчас. Что я такое вчера пила-то? Помню только виски, потом вроде как текила…и все. Пустота. Кошмар какой, и все это на глазах у Быстрова. Надеюсь, я ему ничего не наговорила с дуру? Сверху послышался тихий смешок. Но даже заглушаемый подушкой он обухом вдарил по моей несчастной голове. Предмет постельной обстановки медленно сполз с моего лица, и я зажмурилась. Глаза опалило так, будто в них насыпали перца.

- Выпей, Лина, – меня осторожно усадили, вызвав жуткий гул в ушах, а в пересохшие губы уткнулось что-то твердое и прохладное. – Пей, – повторил строго голос, и я послушно сделала глоток странной кисловатой жидкости. Потом еще глоток, и еще. Пока стакан, приставленный к моему рту, не опустел. – Умничка. Как оклемаешься, жду тебя в кабинете. –

Слабо простонала в ответ, вновь ложась на спину и накрывая голову подушкой. Послышались приглушенные шаги, и щелчок дверного замка. Я полежала еще пару минут. Не знаю, что за чудодейственное зелье было в том стакане, но мне стало гораздо лучше буквально через несколько минут. Даже желудок крутить перестало. Осторожно приоткрыв один глаз, сдвинула с лица подушку, и осмотрелась. Я была в просторной комнате, оформленной в черно-синих тонах. Огромное окно было частично зашторено плотными занавесками, пропуская в помещение серый дневной свет. Вот совершенно не помню, как тут оказалась, а главное, как переоделась в это кружевное безобразие, что сейчас на мне надето в качестве ночнушки. Ее наличие я судорожно ощупала руками. Скинув окончательно уже не требующуюся мне подушку в сторону, села, и осмотрелась уже более подробно. Большая, я бы сказала семиместная кровать, заправленная бельем все в тех же черно-синих тонах. По обеим сторонам кровати притулились тумбочки со светильниками. Вместительный шкаф у стены, и рабочий стол напротив. Недалеко от окна два глубоких кресла. Двери тоже две. Одна из них, судя по всему, должна вести в ванную. Вылезла из-под одеяла, и на цыпочках подкралась к одной двери. Приоткрыла ее и, высунув нос, обнаружила там коридор. Быстро закрыла створку обратно. Уже не особо таясь, подошла ко второй двери. Душу обрадовалась как родному. Закрыв за собой дверь ванной на замок, скинула развратное одеяние из переплетения черных кружев и лент, и забралась под прохладные струи. Облокотившись о стену, и прислонившись затылком к прохладному черному кафелю, закрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Тут же в голове всплыл момент, когда я вот так же смывала усталость очередного учебно-рабочего дня.

- Лин, ты что на ужин хочешь, пиццу или суши? – в ванную просунулась взлохмаченная голова Влада, широко улыбаясь во все тридцать два. Запустила в наглеца мочалкой, от которой тот со смехом уклонился, тут же притворно надув губы.

- Вышел, и закрыл дверь с той стороны! – возмущенно отозвалась я, судорожно смывая с головы маску для волос.

- И все же? – не унимался этот непоседа.

- Влад, ты – транжира! Оставь деньги, где взял. Я сама приготовлю, – я обмотала себя полотенцем, вылезая из ванной, и уперлась ладонью в лоб Влада. – Сгинь! Дай мне побыть одной хоть минутку! Никакого личного пространства!

- Все твое пространство – мое! – рассмеялся этот наглец, и меня резко выдернули в коридор. От такого стремительного перемещения, полотенце падает к моим ногам уже при первом шаге. А в следующий миг меня прижимают спиной к шероховатым обоям и жадно целуют.

- К черту ужин, – хрипло шепчет мне в губы Влад, и приподнимает меня за обнаженные бедра, вдавливая в стену и заставляя обвить его ногами. – Мне и тебя будет достаточно. Ты – мой десерт!

Я вздрогнула, распахивая глаза, вытерла выступившие на глазах слезы и, обхватив себя руками, со стоном сползла по стене. Черт, как же больно. Лучше бы я это тоже забыла. Вообще забыла последний месяц, чертов конкурс, долбанного Дена, все эти возможные смерти, из-за которых Влад оказался рядом со мной… Внутри опять рос ледяной ком, который вчера растопило только нехилой дозой алкоголя.

Не знаю, сколько я так просидела, раскачиваясь из стороны в сторону будто умалишенная. Вода била в макушку, стекая по лицу, волосам, прилипшим к лицу. Кусала губы в кровь, сдерживая рвущиеся на волю рыдания, стискивающие грудную клетку. Из прострации меня вывел хлопок двери. Дернулась, подскочив на ноги и едва не навернувшись на скользком кафеле. Убедилась, что замок на двери в ванную все так же закрыт, и быстро осмотрела ассортимент мыльно-помывочных принадлежностей, что предоставили мне. Я, все же, в чужой квартире. И мне нужно разобраться со своим дальнейшим будущим. Марки были не знакомые, надписи все на немецком и английском.

Порадовавшись, что в школе не отлынивала от уроков иностранного языка, довольно быстро разобралась какая из бутылочек для волос, а какая депилятор. Было бы не очень хорошо, выйди я с лысой или плешивой головой. Нервно хохотнув от этой мысли, тут же оборвала себя, закусив губу. В голову с настойчивостью упрямого барана лезли мысли о Владе. Пока мыла волосы, пока отскребала, едва ли не вместе с кожей, грязь после вчерашних шатаний по улицам города, пока чистила зубы, вскрыв новую зубную щетку, обнаруженную на полочке у раковины. Все это время в мыслях был только он. Что он сейчас делает? Позавтракал ли? Не спалил ли квартиру? Нашел ли выстиранную стопку футболок? Может, жалеет о поступке? Или нет? Хотя, как я могу сравниться с этой холеной стервой. Вряд ли жалеет. Скорее наслаждается ее объятиями…в той самой постели.

Черт, пора перестать переживать за него! И так вжилась в роль заботливой домохозяйки!

А он мне отплатил вот так…

К дьяволу, в Ад, в Тартар, к Титанам и всем демонам мира! Не думать! Выкинуть из головы! Замотавшись в полотенце, опасливо выглянула из-за двери в комнату, но там уже никого не было. Лишь на кровати лежал строгий деловой костюм из юбки, блузки и пиджака. Рядом, смутив меня, кто-то умный положил комплект дорогущего нижнего белья. Судя по биркам – нового. В кресле стояла до боли знакомая мне сумка. Быстров, как и обещал, забрал мои вещи из квартиры. На прикроватной тумбочке пиликнул мобильник. Вытирая одной рукой волосы, другой придерживая полотенце на груди, подошла и взглянула на экран, выдохнув. Не он. Со вчерашнего дня от него ни звонка, ни смс. Видимо, вчерашняя попытка объясниться была лишь показательным выступлением. Конечно, я же у всех на глазах практически, сбежала от него. А как Их Величество может потерпеть то, что не он бросил девушку, а она его? Откинув полотенце на кровать, прочитала сообщение. Ника переживает, интересуется, где я и что со мной. Долго от подруги скрывать правду я не могу.

«Со мной все в порядке. Подпишу сегодня контракт с продюсером. Живу у него же. Умоляю никому не рассказывать, где я. Позвоню вечером, переговорим»

«Лина, что у вас с Владом произошло?» – пришел мне вопрос большими буквами, и я хмыкнула.

«Вечером расскажу. Просто если кто спросит – играй в несознанку. Даже Максу не говори. Я все объясню позже»

«Ок, подруга. Но даже не думай соскочить с ответов!»

Ну, вот и все. Самое главное – единственное дорогое и не лгущее мне существо я предупредила. А остальное – гори оно синим пламенем. Да, я поступаю гадко и эгоистично, не говоря ребятам о том, что больше с ними выступать не буду. Именно потому я спряталась тут, а не у Максима или у Илюхи. Просто не смогла бы посмотреть им в глаза и сказать, что встречаться с Владом на конкурсе выше моих сил. Откинула мобильник поверх полотенца, и еще раз взглянула на предложенную мне одежду. Что же, начинается новая, хоть и не привлекательная, жизнь. Приведя себя в порядок, и собрав волосы в строгую прическу, обнаружила в зеркале совершенно другую девушку. Пиджак успешно скрывал татуировки, а собрав волосы, я выяснила, что у меня, оказывается, длинная шея. Нервно хмыкнула, и присмотрелась к лицу. Первое что меня поразило – это голубые глаза, обжигающие холодом, застывшим в них. Под глазами, к моему удивлению, не обнаружилось привычных после возлияний мешков, а губы казались чуть припухшими и имели яркий красный цвет. Неужели искусала настолько?

Как, ощущая себя так хреново изнутри, я умудряюсь сейчас выглядеть вполне не плохо снаружи? Не знаю. Но эта ледяная Лина мне не нравилась.

Поиски кабинета, в котором ожидал меня Быстров, заняли еще минут пятнадцать. Квартира была воистину огромной, и я даже решила что заблудилась, когда открыв очередную, из вереницы, дверь обнаружила за ней работающего над какими-то бумагами мужчину. При моем появлении он вскинул голову, быстро собрал документы в стопку и убрал их в стол, улыбнувшись и поднявшись мне навстречу.

- Добрый день, Евангелина. Как себя чувствуешь? – я кивнула, приблизившись к столу и настороженно замерев перед ним, не особо предполагая, чего мне ожидать теперь. – Выглядишь великолепно.

- Здравствуйте, Константин. Благодарю, после того лекарства, что вы мне дали, гораздо лучше, – мужчина улыбнулся шире. Мне показалось, или в его взгляде тоже мелькнула настороженность? – Прошу прощение за свое вчерашнее поведение...

- Не стоит извинений. И давай уже на «ты». У тебя это вчера прекрасно выходило, и не стоит откатывать назад, – он жестом предложил мне сесть, и я опустилась в кресло, положив ладони на колени, потупив взгляд.

- Хорошо, – я кивнула. – Ты хотел обсудить контракт? Я…не буду принимать дальнейшее участие в конкурсе. И… кто меня вчера переодел? – задав последний вопрос, услышала тихий смешок, и вскинула глаза. Но сейчас Быстров сидел с непроницаемым выражением лица.

- Переодела тебя горничная. Сама ты была, увы, не в состоянии, – блин, у меня даже уши покраснели. Мое пьяное вдрабадан тело переодевала совершенно незнакомая тетка. – Не переживай так. Твое состояние вполне возможно понять. Только впредь избегай такого количества алкоголя, и мы сработаемся. Та комната, где ты провела ночь, теперь твоя, – он извлек из ящика бумаги и протянул мне. – Вчера ты подписала контракт, но я сомневаюсь, что запомнила его условия.

Я решила умолчать о том, что вообще не помню о том, что что-либо подписывала. Молча взяла документы и пробежалась по ним глазами. Вся последующая неделя прошла как в тумане. Жила как по наводке, не имея желания что-то делать самостоятельно, что-то самой решать и вообще думать. Быстров возил меня на переговоры со звукозаписывающей компанией, где я, будто кукла, по воле дергающего за ниточки кукловода, отвечала на вопросы. Водил в рестораны, где я ела, не ощущая вкуса еды, красоты убранства. Мы посетили пару репетиций, но я даже не запомнила лиц команды, с которой буду работать. К моим губам будто приклеилась искусственная улыбка. Звонила на работу, сообщив, что увольняюсь. Константин забрал мои документы и вручил их мне с понимающей улыбкой. Меня же раз за разом накрывало ощущением неправильности и нереальности происходящего. Если Быстров и замечал мое отсутствие энтузиазма и постоянное нахождение в прострации – то списывал это на волнение перед записью первого альбома. В голове, в душе, и вокруг было совершенно пусто. На плаву, не давая окончательно сойти с ума от тоски, удерживали лишь ежедневные разговоры с Никой. Она пару раз приходила в гости, когда Константин был в корпорации. Поражалась богатству апартаментов пентхауса, где я теперь проживала, подшучивала надо мной, что я высоко взлетела и во всем есть плюсы. И каждый раз все разговоры заканчивались тем, что она просила переговорить с Владом. Но все ее убеждения выслушать парня и его позицию, разбивались об одно единственное слово «нет». Казалось, если я его снова увижу – то просто не выдержу и умру от разрыва сердца. Сначала зацелую, а потом умру. Потому, что для меня в его жизни больше нет места. Оно занято длинноволосой грудастой куклой, так подходящей под критерии, которых придерживался его отец. Она – выгодная партия, а я – нет. Все чувства будто атрофировались. Осталась лишь тупая ноющая боль в груди.

- Лин, ребята наседают все сильнее. Конкурс уже завтра, а ты так им ничего и не сказала. Может, все же стоит им позвонить? – я вздохнула в телефонную трубку и, отодвинув плотные занавески, уставилась невидящим взглядом вдаль.

- Я не могу, Ник. Мне стыдно. Ден был прав, я подвела всех с этой…любовью, – одинокая слезинка прокатилась по моей щеке и упала в густой ворс ковра.

- Линка, хватит распыляться. Соберись уже! Завтра, раз уж ты не ходишь в универ и не едешь на концерт – сходим в парк аттракционов! Он как раз недалеко от твоей новой квартиры, – я хмыкнула. Мне только и развлекаться в моем состоянии. – И отказа я не приму! И да, Макс с Ильей просили передать, что все в порядке, и они на тебя не в обиде.

- Они что, рядом? – насторожилась я, услышав приглушенные разговоры с той стороны трубки.

- Да. Ты уж меня прости, но я за их волнением просто так смотреть не могу. Все переживают за тебя, – с ее стороны еще что-то сказали, и она хмыкнула. – Макс просил передать, что при встрече выпорет тебя, а потом купит три кило мороженки. В общем так, подруга. Завтра будь при параде. Будем вытаскивать тебя из твоего кокона!

- Ник…

- И не обсуждается! – отрезала она, и сбросила вызов. Я тупо посмотрела на потухший дисплей, и вздохнула. Вот уж вечный оптимист эта Ника. Разве не понятно, что мне не хочется развлечений?

Перевела унылый взгляд на пустую сумку и вздохнула. Все мои нормальные вещи так и остались в той самой квартире. Те вещи, что забрал Константин, горничная отнесла в прачечную. В этой квартире готовка и уборка проходила без моего участия. И мне было совершенно нечем себя занять, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о НЕМ. Я не знала, что будет дальше. Смогу ли я еще кого-то полюбить? Пока что это чувство причиняет мне лишь боль. Да, Быстров ненавязчиво ухаживал, дарил цветы, держал за руку, постоянно норовя поцеловать мои пальцы. Засыпал комплиментами и дорогущими подарками, драгоценности пытался впихнуть, я отказалась. Но этот мужчина – совершенно не то, что мне требовалось. Мне нужен был только Влад, и с каждым днем я понимала это все отчетливее. И пыталась избавиться от этого наваждения. Упав в кресло, включила огромную плазму и бесцельно пощелкала пультом. В новостях сообщали об успешном альянсе «Климены», под руководством Владимира Николаевича Климова, и «Афины», под руководством Игоря Юрьевича Юркова. Я хмыкнула, рассматривая мужчин на экране, пожимающих друг другу руки, и выключила телевизор. Даже тут преследует меня. Везде он. По телевизору, в песнях по радио, даже, черт побери, в запахе моей собственной одежды, и там он! Именно потому я и попросила забрать все вещи в стирку. Избавиться от еще одного напоминания. Тем более, что в первый же день я обнаружила забитый битком шкаф новой одежды. И, как бы мне не хотелось ее одевать, я пыталась убедить себя, что так надо. Что так будет легче. Уснула я, как и обычно теперь засыпала в течение этой недели. Две таблетки снотворного – и меня отключает. Без мыслей, без снов, без настойчивых видений, что раз за разом теперь вставали перед глазами даже днем, выбивая почву из-под моих ног. И все чаще это было то самое, одно из первых, где на арене гибнет мой «брат», а я ищу поддержки у кого-то за спиной. Проснулась я, по обыкновению после снотворного, поздно, и в вялом состоянии. Утро субботы выдалось пасмурным, но теплым. Погода на все сто соответствовала моему душевному состоянию. Быстров с самого утра куда-то уехал, и завтракала я в гордом одиночестве, предпочтя огромной столовой – барную стойку на кухне. Горничную, миловидную девушку Тамару, я отправила отдыхать. В глубине квартиры тихо звякнул лифт, и уже через минуту на кухню вошла улыбающаяся Вероника. Я таки выбила у Быстрова допуск для подруги, хотя тот и сопротивлялся, отговариваясь что посторонним тут не место. Пришлось пригрозить, что вернусь в свою квартиру на Ординарной, так как не желаю сидеть в этом богатом, но совершенно пустом доме одна. К моему удивлению угроза возымела действие, и в тот же день охране было выдано распоряжение пропускать Нику в любое время дня и ночи.

- Ну что, готова к выплеску адреналина, подруга? – из нее как обычно энергия била ключом, и Ника плюхнулась рядом со мной на высокий стул, тут же пододвинув к себе большую тарелку оладий и едва не замурлыкав, принюхалась. – М-м-м...Вкуснотища какая!

- Угу, – я вяло ковырнула выпечкой в абрикосовом джеме, и отправила его в рот, впервые за всю неделю ощущая хоть какое-то удовольствие от еды. – Сейчас переоденусь, и пойдем.

- Там теплынь, хоть и тучки низкие. Но обещали, что скоро разойдутся, – подмигнула Ника – Так что никаких джинс, только платье!

Я не стала сопротивляться и отмахиваться. Лишь пожала плечами, продолжая трапезу. Когда от оладий на тарелке ничего не осталось, Ника стащила меня со стула и за ручку, словно маленькую, потащила в мою комнату, тут же зарывшись в шкаф.

- Так, это слишком пафосно. Это легкомысленно… А это… Фу, Лин, ты что, это носишь? – подруга, с выражением полнейшего шока на лице, извлекла из шкафа не замеченное мной ранее черное латексное платье в облипку с глубоким декольте. Мои брови взлетели вверх, а в следующую минуту просторы огромной квартиры огласил наш дружный хохот. Я, впервые за эту неделю, развеселилась по-настоящему.

- Ну и вкусы у этого твоего Быстрова. Извращенец, – фыркнула девушка, потыкав пальчиком в гладкую поверхность платья, и отбросила его обратно в шкаф, тут же зарывшись обратно в ворох вещей.

- Он не мой. Точнее мой продюсер, но не более, – хмыкнула я, потягиваясь. Жизнь постепенно возвращалась ко мне. Неужели отпускает?

- Видела я, как этот просто продюсер на тебя смотрит. Того и гляди накинется и сожрет, – отозвалась из недр шкафа подруга, и зашебуршала там еще активнее – Вот, кажется, нашла!

Я скептично оглядела белое платье, довольно короткое, но приятное на вид. – А к нему вот эти милые босоножки! – перед моим носом возникла вышеуказанная обувь, и я вздохнула.

Платья за эту неделю надоели да чертиков. Но я повторюсь, все приличные вещи, в том числе и джинсы с брюками, были или в квартире на Ординарной, или в прачечной. Так что пришлось одевать то, что имелось в наличие. Улица встретила меня теплым ветерком в лицо, и редкими лучиками солнца, пробивающимися сквозь серую хмарь. Я улыбнулась, вдыхая полной грудью. Ника подхватила меня под локоток, и, не переставая щебетать о том, как она предвкушает оказаться на самых экстремальных аттракционах, повела меня в сторону Крестовского.

Парк меня впечатлил. В последний раз я тут была лет пять назад, и за это время он разросся до неимоверных размеров, прибавилось куча нового и интересного. Я отпустила себя, отпустила пустоту внутри, стремясь заполнить ее сахарной ватой и невероятными ощущениями, что дарили Американские горки, «Шейкер», и многое другое. Мы хохотали, визжали, и именно сейчас я по-настоящему смогла расслабиться. С восторгом впитывала в себя эмоции окружающих меня людей, их улыбки, счастье. Как энергетический вампир подпитывалась и заряжалась их позитивом. Наконец, устав от взлетов и падений, доводящих до головокружения, я приметила неподалеку колесо обозрения и потянула туда пытающуюся отдышаться после «Свободного падения» Нику.

- Ты чего? – не поняла она, разглядывая небольшую очередь, ведущую к чертову Колесу. – Я туда не полезу, меня мутит уже, – помотала она головой, демонстративно скривившись и хватаясь за живот. Я насмешливо улыбнулась.

- Трусиха. А я, пожалуй, полюбуюсь на Питер с высоты, – отмахнулась от возмущения девушки и, купив билетик, пристроилась в конец очереди.

- Ты уверена, что хочешь туда? Высоко же, – неуверенно протянула Ника, еще раз осматривая конструкцию. Я кивнула, проследив за ее взглядом. Все еще висящие над городом низкие тучи скрывали от нас кабинку, находящуюся на самом пике колеса.

- Достать руками до неба, что может быть лучше? – улыбнулась и, протянув контролеру свой билет, прошла за ограждение. Залезла в кабинку, с неудовольствием отметив что никаких ремней безопасности тут не предусмотрено, и откинулась на мягкое сидение. Медленно, но верно, колесо начало свое движение, поднимая меня все выше и выше. Выглянув из окошка, помахала темноволосой точке, которая, по идее, являлась Ника, и осмотрелась. Кабинка была на самой вершине, и кожу пробирал мороз от ощущений. Огромная высота, за стенкой вязкие, будто кисель облака. Стоит лишь протянуть руку и дальше локтя уже ничего не видно.

Как жаль, что такие волшебные моменты быстро заканчиваются. И как жаль, что сейчас я тут одна, а не с... Стоп, не думать о нем! Кабинка вынырнула из облака, и я застыла, рассматривая открывшуюся мне панораму. Город было видно как на ладони. Купола церквей, зеленые квадраты парков и скверов, не вписывающиеся в общую атмосферу высотки, пики строительных кранов. Люди внизу казались букашками, мельтешащими в хаотичном порядке по линиям дорожек и дорог. Машины были как игрушечные. Неожиданно что-то громко скрипнуло, потом стукнуло, и я ощутила странный крен на одну сторону. Уцепившись пальцами за сидение, дабы не сползти, с удивлением выглянула в окно. Но еще один, уже более резкий рывок и громкий скрежет заставили меня пискнуть, и вернуться обратно на свое место, в панике вжавшись в сидение. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, в горле застрял комок. Что делать? Я на такой высоте, что самостоятельно выбраться отсюда и не смогу. Еще рывок вниз, кабинку накренило еще сильнее, и я стала сползать в сторону дверцы.

Кто-то внизу пронзительно завизжал, но мне сейчас было все равно на окружающее пространство. В голове билась судорожная мысль: «Что делать?»

Колесо, еще какое-то время продолжавшее свое движение, резко остановилось, заставив меня усилить мертвую хватку пальцев в сидение. Чертовы организаторы этого парка! Неужели нельзя было хоть о ремнях озаботиться? А проверить конструкцию? Сейчас я умру… вот так просто. Быстрый полет, и нет меня. Заодно и прервутся мои мучения. Кабинка дернулась, еще сильнее накренившись. Меня потащило вниз с удвоенной силой в распахнувшуюся от перекоса дверь. Я не выдержала и завизжала, царапая ногтями обивку.

- Линка, я рядом! – донесся до меня будто сквозь вату до боли знакомый голос. Я задрожала, зажмурив глаза. Вот и слуховые галлюцинации начались. Видимо, от страха. Ведь его не могло быть тут, просто не могло.

Я уже ожидала последнего рывка, и быстрой смерти. Просто часто дышала, расширенными от ужаса глазами смотря в одну точку. Интересно, что там, за гранью? Это больно, умирать?

- Лин, иди ко мне, – опять донесся до меня такой родной голос. С трудом повернув голову, увидела протянутую ко мне руку. Слезы застлали глаза, и лицо расплывалось передо мной. Опять захотелось жить. Не раздумывая о том, как меня собираются отсюда спускать, я быстро протянула руку. Меня приняли сильные руки, крепко прижав к себе. Я оказалась практически висящей в воздухе. От одного взгляда вниз перед глазами замелькали черные пятка.

- Только не отпускай – прошептала я, едва шевеля губами от страха.

Мой спаситель что-то спрашивал у меня, говорил, куда и как ставить ноги, пока мы спускались вниз по скользким холодным креплениям. Действовала больше на автомате, упиваясь ощущением поддержки и таким родным голосом, не вслушиваясь особо в сами слова. В голове стоял гул, и сердце стремилось покинуть свою глупую хозяйку то через пятки, то через горло, сжимая спазмами нутро. «Девять» – прозвучало в голове, когда, наконец, мои ноги коснулись твердой земли. Я едва не бросилась ее целовать, так обрадовавшись обычному асфальту.

- Лин, ты как? Цела? – ко мне подскочила Ника, и крепко обняла. Но не успела я ответить на ее вопрос, как Влад цепко ухватил меня за руку и потащил куда-то в сторону от радостно гомонящей толпы. Ну да, для них-то это просто очередная новость, кто-то чуть не расшибся в лепешку! А я там чуть не умерла…И если бы не…Черт. Один взгляд, и меня отпустило накрывавшей до этого паникой, проясняя сознание.

- Куда ты меня тащишь? – поинтересовалась я, выдергивая руку из захвата.

- Сюда, – Влад указал глазами на скамейку, я же нервно оглянулась назад, ища глазами Нику. Мне срочно нужна ее поддержка, иначе я не выдержу. Или изобью его или…или что похуже. Прощу…

Но Ника на помощь не спешила. Я заметила, как она переглянулась с матерью Влада. Черт, тут еще и его мама!

- Как ты? – спросил он, и я усмехнулась, пристально посмотрев на него. Ни грамма раскаяния на лице. Карие глаза смотрели с неподдельным беспокойством и теплом. Черт. Черт, черт! Не смотри так на меня, будто это я виновата во всем!

- Живая, – ответила, дабы хоть как-то продолжить разговор. Всем своим существом сейчас я тянулась к нему, хотела обнять но… не могла, сдерживалась, – в очередной раз, благодаря тебе.

По телу пробежала дрожь от его пристального взгляда, и я поежилась, обхватив себя руками. Надо держаться. Я должна быть сильной. Я же только начала новую жизнь, меня только отпустило, и вот, опять! За что мне все это?

- А как ты? Как твоя брюнетистая первая любовь? – вопрос сорвался с языка прежде, чем я смогла его обдумать.

- Спроси у нее сама, если так любопытно. Не интересовался. А как тебе живется с Быстровым? Смотрю, приодел, – я перестала что-либо понимать. Что значит, не интересовался? И эту попользовал и бросил? Вот же…кобель натуральный! Дико захотелось его разозлить. Высказаться, ударить, плюнуть, выцарапать глаза. Лишь бы из его глаз пропало это теплое, немного отчаянное выражение. Оно мучило меня, вгрызалось в остатки моего сердца, выдирая его.

- Отлично живется. Видишь, цвету и пахну, – чуть сощурившись, взглянула в потемневшие глаза парня. Похоже, я добилась своего. И, черт, как же больно. Теперь уже от собственного поступка. Ведь я же не такая. Я не стерва, и не люблю причинять боль людям. На глаза выступили слезы, и я быстро отвернулась, чтобы скрыть их.

- Лин, – тихо позвал за спиной Влад, взяв мою руку. – Лин, послушай…

Это стало последней каплей, удерживающей плотину моего терпения. Захотелось взвыть раненой волчицей и бежать. Опять бежать, в стремлении скрыться от него, от себя, от всего того, что нас связывает. Зачем он меня спас? Что ему еще от меня нужно? Ведь все, что он хотел – он уже получил!

- Какая же ты сволочь, Климов, – резко обернулась, вырывая свою руку из его теплых пальцев – Ты использовал меня, чтобы пройти в финал, а потом вышвырнул, как… как ненужный хлам. Что ты еще от меня хочешь?

Быстрым шагом, едва удерживаясь чтобы не сорваться на бег, пошла в сторону Ники, о чем-то переговаривающейся с матерью Влада. Опять напиться? Нет, это не выход. Может, уже прервать тот счет? Все просто – окна пентхауса на тринадцатом этаже – и никаких тебе больше душевных мук и бессонных ночей с кошмарами. И никакой боли, словно кислотой разъедающей внутри. Все закончится одним прыжком в бесконечность. Уйти мне не удалось, Влад не сдавался. Он заступил мне дорогу, преграждая дальнейший путь, и с яростью посмотрел мне в глаза. На его потемневшем от гнева лице ходили желваки. – Значит, это я тебя использовал? – сузив глаза, поинтересовался он. – Значит, это я выкинул тебя? По себе судишь, Золотникова? Утвердилась, показала, на что способна. А я, наивный идиот, думал, что нужен тебе. Навек едины, – я опешила от подобного заявления, а он зло рассмеялся. Этот смех резанул по ушам. Захотелось закрыть их руками, чтобы не слышать подобных обвинений и яда, сочившегося в его голосе. – Первая же спорная ситуация, и ты, не давая мне шанса все рассказать, сбегаешь, вычеркивая меня из своей жизни. Удобный повод был, да, Линуся? Зачем разговаривать с проходным билетом, когда есть целый туз, который может обеспечить тебя на будущее: карьерой, деньгами и своей постелью. Да, гори ты в огне, лицемерка! Вот теперь я в ступоре распахнула глаза, и посмотрела на отвернувшегося от меня Влада по-другому. Меня как ледяной водой окатило, отрезвляя от собственных переживаний и раскрывая правду. Боже, а ведь я действительно как последняя дура не дала ему объясниться. Надумала себе черт знает что. Да и он… Ведь со стороны, если уж судить здраво, с его стороны тоже все смотрится именно так. Я послала его, и уехала к Быстрову. Черт, черт! Я не успела догнать и извиниться перед ним. Влад слишком стремительно приобнял свою мать и увел ее подальше с наших глаз. Ко мне осторожно подошла Ника, и протянула платок, с беспокойством посмотрев на меня. Перевела на нее взгляд, все еще пытаясь осмыслить только что произошедшее. Появилось откровенное чувство подставы. С недоумением взглянула на платок в руках подруги и потрогала совершенно сухие щеки. Я была так ошарашена, что даже заплакать оказалась не в состоянии. Ника, с тяжелым вздохом протянула руку и, высвободив из плена зубов мою нижнюю губу, приложила к ней платок. Оказывается, я умудрилась прокусить ее на эмоциях. Рот наполнился солоноватой кровью.

- Лин, что вы тут друг другу сейчас наговорили? – обеспокоенно спросила она, а я рассмеялась. Нервно, громко, зло расхохоталась. Над собой.

- Дура я, Ник. Беспросветная и крайне эмоциональная. Доверчивая идиотка, верящая всем подряд, а самого дорогого мне человека так и не выслушала. Я сама все испортила, понимаешь? Сама! – я без сил опустилась на скамью и обхватила голову руками – Я люблю его безумно, и ревновала к каждому фонарному столбу. И когда увидела его в руках этой… Я же даже не узнала, что это было. Он и в ресторане тогда, когда она его поцеловала, посмотрел на нее как на умалишенную, а я значения не придала! Дура! Ревнивая пустоголовая дура!

- Лин, так может вам все же поговорить нормально? – Ника присела рядом, приобняв меня за плечи. Я криво усмехнулась, покачав головой.

- Только что поговорили. И я опять наговорила не того, что следовало бы, Ника. Но знаешь что? – брови подруги поползли вверх. – Идем-ка к Быстрову. Пока он будет судействовать на конкурсе – я соберу сумку и вернусь домой. Ты же мне поможешь?

- Ну, слава Богу, твои мозги вернулись на место! – воздела руки в небо Ника, и улыбнулась. – Помогу, конечно. Ты же моя самая лучшая подруга, блондя. Идем.

В душе крепла уверенность того, что теперь-то все будет хорошо. Осталось только, действительно, всего лишь поговорить с ним. Нормально поговорить, разъяснить ситуацию. И я даже готова признать свою неправоту. Мы привычно поднялись на самый последний этаж, кивнув по дороге охранникам на ресепшене. Мужики проводили нас безразличными взглядами и вновь вернулись к просмотру субботнего футбольного матча. Пока поднимались, судорожно размышляла – как мне выловить Влада, чтобы поговорить в спокойной обстановке? Ника как-то обмолвилась, что всю эту неделю она его так и не видела даже близко подходящим к дому. Тогда я решила, что он просто шляется со своей куклой по злачным местам. Сейчас же меня это напрягало по другому поводу. Где он ночевал? Вид у него был довольно потрепанный, в момент нашей последней встречи. Тихо звякнул лифт, створки поползли в стороны, и я метнулась к своей комнате. Ника крикнула мне в спину, что она пока нам сделает кофе, и удалилась в противоположную сторону коридора. Я распахнула дверцы шкафа, и выдохнула. Ну да, моих вещей же тут нет, они в прачечной. А шмотки Быстрова я брать была не намерена. Не хотелось больше быть от него в чем-то зависящей. Исключительно деловые отношения, не более. На кухне что-то грохнуло, Послышался голос Ники, но я ее не слушала. Подхватив сумку, швырнула в нее футболку и пижамные штаны – единственная собственная одежда, которую я не променяла на то кружевное безобразие, и поспешила к прачечной. Лифт ехал, казалось, целую вечность, опуская меня ниже уровня земли. Я нервно постукивала ногой, поправляя постоянно сползающую лямку сумки. Наконец, вожделенный минус третий этаж был достигнут. Воровато осмотревшись, я вышла из лифта, совершенно не представляя, где искать собственные вещи. Меня привлек звонкий женский смех, и я направилась в ту сторону. В небольшой ярко освещенной комнатке за круглым столом сидели три горничные, о чем-то весело переговариваясь и смеясь. Среди них была и Тамара. Увидев меня, девушка заполошно подскочила со стула, удивленно воззрившись на меня.

- Госпожа Евангелина, что вы тут делаете? – я поморщилась от этого ее обращения и поманила пальцем в коридор. Она бросила быстрый растерянный взгляд на подруг, и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

- Тамара, где те вещи, что я попросила тебя постирать? – задала вопрос в лоб. Девушка отчего-то потупилась, и покраснела, сцепив пальцы в замок.

- Господин Быстров приказал их уничтожить, – я задохнулась от возмущения.

- Что? Что он приказал?! – девушка мелко затряслась, испуганно посмотрев на меня.

- Если процитировать, он приказал «сжечь эту пакость в печи», – девушка всхлипнула, а я до хруста сжала кулаки. Ну, Быстров. Скотина! – Но я этого не сделала. Вещи добротные, и мне показалось, что никто не узнает, если я их возьму, и…

- Где они? – я с облегчением выдохнула, и поспешила сразу успокоить не на шутку перепугавшуюся девушку. – Не волнуйся. Я никому не расскажу. Просто хочу вернуть собственную одежду.

- Да, конечно! Я сейчас! – она сорвалась с места с такой скоростью, будто за ней гналась смерть. Я хмыкнула, прекрасно понимая, чего она так испугалась. В подобных домах за неповиновение можно и работу потерять, а тут практически воровство хозяйских вещей, хоть и был приказ их уничтожить. Через несколько минут томительного ожидания девушка вернулась, хрипло дыша и протягивая мне выглаженную стопку одежды.

- Вот, – я осторожно взяла вещи, и быстро упаковала их в сумку, искренне улыбнувшись девушке.

- Спасибо, Тамара. И не переживай. Я действительно никому ничего не расскажу. И да, ты меня не видела, – подмигнув оторопевшей после моих последних слов девушке, я стремительно побежала обратно к лифту.

Время подъема вверх, к пентхаусу, тянется мучительно долго. И я, широко улыбаясь и предвкушая скорую встречу с любимым, делаю шаг в чужую квартиру. Неожиданная хватка стальных пальцев сжимает мое горло, и меня рывком втаскивают в ближайшую по коридору дверь, впечатывая спиной в стену выбивая воздух из легких.

- Куда это мы собрались, а, Линочка? – шипит мне в лицо Быстров, усиливая хватку на шее.

- Пусти, – хриплю, царапая удерживающую меня руку ногтями, пытаясь ослабить пальцы, перекрывающие кислород.

-Нет, уж, дорогая. Больше я тебя никуда не отпущу. Я был терпелив. Очень терпелив, а что получаю взамен? Решила сбежать? Опять к своему сателлиту? – выплевывает он мне в лицо, делая рывок, и повторно ударяя меня спиной о стену. Перед глазами заскакали разноцветные мушки после встречи затылка с твердой кладкой. – Ты – моя, Евангелина. Ты сама подписала контракт.

- Там ничего подобного не было, – сипло выдавила, безуспешно цепляясь за руки совершенно обезумевшего мужчины. Серые глаза сейчас казались черными от расширившихся зрачков. Неожиданно он расхохотался, запрокинув голову, и тут же вплотную приблизился к моему лицу, впиваясь в губы злым, жестким поцелуем. Сжала зубы, но воздуха не хватало, и я вновь приоткрыла рот, пытаясь сделать хоть глоток так необходимого сейчас кислорода. Мазнув внутри мерзким языком, Быстров отстранился, зашипев мне в лицо: - Ты читала основную часть контракта, милая. А вот дополнения я тебе не показывал. Их ты тоже подписала своей пьяной ручкой. Так что теперь ты – моя собственность.

- Никогда! – сознание стремительно покидало меня. Руки плетьми повисли вдоль тела. И я даже рада была этому. Пусть лучше я умру, чем буду принадлежать такому подонку.

- О нет, дорогая. Не рассчитывай так быстро отделаться от меня, – усмехнулся Быстров, и хватка на шее ослабла. Против воли сделала жадный вдох, тут же закашлявшись. Глотку обожгло огнем, как и легкие. – Ты остаешься тут, моя милая. А от твоего сателлита придется избавиться, раз тебя так упорно тянет к нему. Ведь нет его – нет проблем, ведь так?

Рывок, и меня швыряют на диван. Удар, пришедшийся на висок о подлокотник, на миг отключил мое сознание. Когда очухалась, Быстров уже закрывал за собой дверь. Звук поворачивающегося в замке ключа прозвучал для меня как вжик лезвия гильотины.

- Нет! Не смей, урод! – я подскочила на ноги, покачнулась, но превозмогая боль, метнулась к двери, забарабанив в нее руками и ногами. – Скотина! Открой! Ты не смеешь!

- Еще как смею, малышка, – раздался насмешливый голос Быстрова, а затем последовал странный щелчок. – Пуля в лоб – и все мои проблемы с этим настырным типом закончатся. И твои тоже, милая. Или ты предпочитаешь нож, меч? Я слишком долго ждал права обладания тобой, чтобы спустить ему с рук его очередной шанс.

И тут меня накрыло видением. Как не вовремя. Я спускаюсь по беломраморной лестнице из ложи. Вокруг гомонят люди, все еще обсуждая последний бой. Рядом со мной шагает тот, кого мне не хочется видеть и знать никогда, но кто упорно добивается моего расположения. Мы покидаем арену, пройдя по широкому коридору, выходим под палящее солнце Рима. И тут неожиданный крик, и все смешалось. Нас окружают потрепанного вида воины, сражаясь с нашими наемниками. В пыльном воздухе запах крови, от которого мутится в голове. Замечаю краем глаза блеск, и поворачиваюсь в ту сторону, выискивая судорожно глазами своего любимого, за которого невероятно переживаю, и замираю. В меня несется кинжал, пущенный одним из нападавших. Толчок, и я падаю на песок. Он забивается в глаза, рот, но я тут же вскакиваю, судорожно оглядываясь. Вижу теплую улыбку своего Юлиуса и делаю поспешный шаг в его сторону. И тут его глаза непонимающе расширяются. Он смотрит себе через плечо, и его начинает кренить в сторону. Мой крик глушит звук упавшего тела, над которым стоит он. Кастор Целий, с окровавленным клинком в руках и победной улыбкой на лице. Сердце сжимают стальные тиски. Захлебываясь рыданиями, бегу к распростертому на песке телу, падаю на колени. Умоляю вернуться, не умирать. Но он уже не дышит. Мне больше нет смысла жить и за что-то бороться. Не слушая пытающегося успокоить меня Кастора, стремительно вынимаю припасенный под туникой кинжал и, глядя прямо в остановившиеся карие глаза, вонзаю острое лезвие в собственное сердце. Навсегда, Юлиус… Вздрогнув, зажала рот рукой, сдерживая крик. Это он! Кастор, убивший Влада-Юлиуса! Он одно лицо с Быстровым! И он опять собирается это сделать! Я не могу этого допустить! Я обязана помешать! Пошарив по карманам, с ужасом обнаруживаю, что мобильного телефона нигде нет. Куда он мог подеваться в такой момент??

- Выпустите!!! – пытаюсь выбить плечом дверь, но куда моим пятидесяти килограммам против толстой дубовой древесины?

-Линка! – громкий грохот и крик Ники звучат как бальзам на душу.

-Ника, я тут! Этот урод меня запер! Выпусти, умоляю! – топот ног, слышится шебуршение у двери, и она распахивается. Проношусь заполошной молнией мимо Ники, у которой на щеке замечаю приличный кровоподтек. Все ясно. Ее он, судя по всему, тоже решил обезвредить.

Нервно жму и жму кнопку вызова лифта. Тот едет до омерзения медленно, заставляя меня все больше нервничать. Сколько я провалялась в отключке? Ох… Надо срочно поймать такси! Где сейчас Влад? Концерт! Сегодня финал, и он просто обязан быть там! И Быстров это тоже знает, а значит, поедет прямо туда! Вбежала в лифт, следом влетела перепуганная Ника. И опять долгий спуск. Не в силах удержать рвущуюся из меня энергию, нарезаю круги по лифту. Наконец, первый этаж.

Не слушая окриков Ники, выметаюсь через только начинающие открываться створки, стрелой проношусь мимо кричащей мне что-то вслед охраны, и выбегаю на улицу. Дорога!

Довольно спокойная в дневное время – сейчас на ней был оживленный автомобильный поток. Вот он, мой шанс! И в мою сторону как раз едет такси!

Не думая ни о том, чем я собираюсь расплачиваться, ни о себе, выскакиваю прямо на проезжую часть, размахивая руками в попытке остановить несущуюся на меня машину. В мыслях лишь Влад. Спасти, я просто обязана его предупредить! Но автомобиль от чего-то, не сбавляет ход, а наоборот, ускоряется. Вижу побелевшее от ужаса лицо водилы, что-то дергающего и машущего мне в ответ руками. Удар. Боль, пронзившая казалось каждый миллиметр моего тела. Громкий чавкающий хруст в ушах. Земля кружится перед глазами и все заволокло тьмой.

«Десять»

Влад

Тошно. Противно. Холодно. Я уткнулся лицом в гостиничную подушку, сжал ее и тихо застонал. Очередная ночь без сна, сознание в коматозе, душа во льду, сердце похоже на ежа с иголками внутрь. Живу на автомате. Хожу, ем, разговариваю, как робот. Эмоций нет, чувств тоже. Плевать на конкурс, на пари, на будущее. Какое будущее, если ее нет рядом? Парни крутят пальцами у виска, мне плевать. Ничего не хочется. Ничего и никого, кроме лицемерной блонди, но она меня не хочет, ни под каким соусом. Сколько раз порывался позвонить, но сбрасывал, пока шло соединение. Впрочем, нет, два или три раза все-таки набрал, не ответила и не перезвонила. Чертова ведьмочка выгрызла душу, не оставив даже крошек. Успокаивает только одна мысль, зато теперь ей ничего не угрожает. Теперь у нее вообще все отлично. Гнида Быстров о ней позаботится. Даст Бог, не выкинет потом, когда наиграется.

- Глупышка моя… – я перевернулся на спину, протянул руку к прикроватному столику и взял свой гаджет. С заставки на меня смотрела смеющаяся Линка. Некоторое время глядел с улыбкой на ее фото, но вскоре поджал губы, и едва удержался, чтобы не швырнуть телефон об стену. – Да, уйди, наконец, из моей головы, оставь меня в покое!

Телефон шмякнулся рядом на постель, а я вновь уткнулся лицом в подушку, через пару минут гаджет опять был в моих руках, и я рассматривал ее фото, видео… Линка переодевается, и я каждый раз смотрю на это с интересом. Меня умиляет все: как она ест, спит, натягивает джинсы. Она упрямо делает это стоя, иногда чуть не падает, теряя равновесие, и смешно скачет на одной ноге, волоча за собой пустую штанину. И мне хочется запомнить, запечатлеть каждый момент, когда она рядом. Так страшно, хоть что-то забыть.

- Уйди, папарацци недоделанный! Влад! Ну, хватит! – и хохот, заливистый, счастливый.

В объектив летит тапок, и изображение смазывается, когда я со смехом уворачиваюсь от справедливой кары за подглядывание. А вот ролик, когда я заперся к ней в ванную. Обнаженная богиня мурлыкает нашу песню, стоя спиной ко мне. Она не видит меня, но вот оборачивается, возмущенно округляет глаза, и в меня несется струя из душа, направленная в очередной раз карающей дланью. Потом, я отложил телефон, стянул намокшую одежду и нагло забрался к ней. Камера фиксирует белый потолок, а где-то за кадром: - Намочила, теперь мой.

- Нахал!

- Мокрый нахал еще нахальней сухого.

И вскоре слышны страстные стоны, и Линкин вскрик, в котором слышны желание, наслаждение и… черт возьми, любовь!

- Вла-ад…

Ролик прервал звонок от отца. Я некоторое время смотрел на экран, но все-таки ответил.

- Привет, па.

- Доброе утро, сын, – ответил отче.

- Ты по делу или нужно порцию яда слить? – равнодушно поинтересовался я.

- О, как, – родитель хмыкнул. – Значит, в то, что родной отец просто соскучился по своему великовозрастному оболтусу, ты даже мысли не допускаешь? Как дела у тебя?

- Движутся, – я сел и провел ладонью по лицу, пытаясь хоть немного выйти из своего коматоза. – Как вы с мамой?

- Готов побриться наголо, чтобы скрыть плешь, которую мне выгрызла твоя мать, – рассмеялся отец. – Загляни домой. И ей приятно будет, и у меня к тебе небольшое дело.

- Что за дело? – насторожился я.

- Придешь, узнаешь, – отчеканил отец. – Ждем.

После этого трубка замолчала. Я чертыхнулся, не ожидая уже от этой жизни ничего хорошего. Что он там задумал? Может, забить? Срок пари еще не вышел, отмажусь. Но вспомнил о маме, нет, нужно сходить. Она звонила мне, а я в своем идиотском состоянии даже толком не поговорил с ней. Да и отец передо мной ни в чем не виноват. Не такие у нас плохие отношения, чтобы игнорировать его приглашение. Если не считать разные взгляды на жизнь, с отцом мы общались всегда нормально. И люблю я своего старика не меньше, чем маму. Ладно, смотаюсь, заодно развеюсь хоть немного. Снова взял в руки телефон, взглянул на заставку.

- Люблю я тебя, кис, хоть сердце из груди вырывай.

Приняв душ и одевшись, я покинул свой номер. В гостинице я жил уже несколько дней. Возвращаться в ту квартиру не хотелось, но пришлось, чтобы забрать вещи. Мишка ходил со мной, я его даже не просил, он сам понял, что нужен мне. Следов Линки там не обнаружилось. Все стояло на тех же местах, что и в злосчастный понедельник. Похоже, она тоже не возвращалась. Хотя, зачем ей теперь возвращаться, когда покровитель достанет все, что нужно. Ты хоть счастлива, богиня? Знать этого не хочу! В квартиру я входил, задержав дыхание, словно один только вдох мог убить меня. Быстро прошел в комнату, схватил из шкафа сумку и развернулся, чтобы уйти, но взгляд упал на диван, и я завис. Столько всего пронеслось перед внутренним взором. От первой совместной ночевки, когда Лина уснула за столом, до…

- Статуй, я тебе сейчас башню снесу, – вернул меня к реальности Миха. – Хватит сопли по полу размазывать. – И постучал себя по запястью, повторяю очередную крылатую фразу. – Цыгель-цыгель, ай-лю-лю.

Больше я к Ординарной улице не приближался. Хотелось ли мне увидеть Линку? Больше жизни. На улице искал ее взглядом, везде. И боялся найти, потому что не знал, что ожидать от себя самого. За Быстрова хотелось вытрясти из нее душу, и задушить от собственной тоски. Сжать в объятьях и не отпускать, никогда. Но потом опять я вспоминал Быстрова и мечтал, чтобы она никогда в жизни не попадалась мне на глаза. Но впереди был финал, и избежать встречи было невозможно. Я ждал этого дня с ужасом и надеждой. Паника охватывала меня, как только я представлял, как упырь ведет мою девочку, обнимая ее, и словно возвращался в кошмар, пережитый Юлиусом. Но так хотелось увидеть в ее глазах ту же тоску, что терзала меня, чтобы понять, что все, что успело расцвести между нами, было не ложью, что мои чувства имеют смысл. Забрав с гостиничной парковки свой байк, я посмотрел на второй шлем и выругался про себя за очередную вспышку воспоминаний о руках, обвивавших меня, о теле, доверчиво прижимавшемся к моей спине. О белых прядях, бьющих по ветру из-под шлема. Чертыхнувшись еще раз, я оседлал железного коняку и отправился к родителям. Меня ждали. Мама встретила, как только я перешагнул порог отчего дома.

- Владенька! – от этого восклицания стало вдруг так тепло на душе, что я улыбнулся, впервые за эти дни широко и искренне.

- Мамуль, привет, родная, как же я рад тебя видеть! – я обнял маму, сильно-сильно прижимая ее к себе. – Как вы тут без меня?

- Бессовестный мальчишка! – воскликнула мама, освобождаясь из моих объятий. – Он еще спрашивает! Как мы можем быть без своего сына? Скучаем. Даже твой отец перестал фыркать и ныть, что тебе нужно дать свободу, чтобы ума набрался. – Она заглянула мне за спину. – Ты один? А где твоя девочка? Я думала, у вас с ней серьезно.

- Лина не смогла приехать, мам, у нее дела, – соврал я. – Так что в этот раз я один.

Изо всех сил постарался, чтобы даже нотка горечи не проскользнула в моем голосе. Мама испытующе заглянула мне в глаза.

- У тебя все хорошо? Осунулся весь, похудел даже. Глаза не блестят. У тебя что-то случилось.

- Мамуль, у меня все отлично, – мой смех прозвучал до отвращения фальшиво. – Все хорошо, – отчеканил я, оборвав этот нелепый хохот. – Где отец?

- Здесь, – родитель спускался по лестнице. – Ну, иди, обнимемся что ли. Верь-не верь, а я тоже уже соскучился по тебе, паршивец.

Я усмехнулся и обнял отца. Он хлопнул меня по спине и приобнял за плечи, но мама оттеснила родителя и фыркнула на него, забирая меня в свое безраздельное владение. Мы поднялись в ту самую гостиную, где не так давно я знакомил свою богиню с родителями. С тоской посмотрел на кресло, в котором она сидела, и подумал, что и здесь я не могу долго находиться. Я видел ее, словно она находилась здесь и сейчас. Серьезное личико, настороженная, ожидающая от моего отца гадостей. Маленькая моя… Да, чтоб тебя!

- Сыночка, что у тебя произошло? – мама пристально смотрела на меня.

- Все хорошо, родная, я же сказал, – я выдавил жалкую улыбку и упал на Линкино кресло.

- Рассказывай, ты бы себя со стороны видел, – мама покачала головой. – Сейчас обед подадут.

- Я не голоден, мамуль, – отмахнулся я.

- Поспорь еще со мной, – погрозила пальцем родительница и вышла из комнаты.

Отец уселся напротив. Он изучающе смотрел на меня.

- Жизнь – не сахар, да, сын? – спросил отче.

- Па, ты хоть не начинай. В маме говорит женская мнительность и материнский инстинкт, ты никогда не страдал ни первым, ни вторым, – скривился я.

- У тебя все на лице написано, – усмехнулся отче. – Кстати, где твоя подружка? Уже наигрался?

- Лина – не игрушка, па, – я взглянул на него исподлобья. – Зачем ты меня хотел видеть?

- Значит, у вас все серьезно? – отец откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. – И много ты знаешь о своей пассии?

- Достаточно, – я повторил его позу. – Сирота, подкидыш, полезных тебе родственников нет, связей тоже. Учится на пиарщика, работает барменом в рок-баре. Играет в рок-группе, живет своим умом. Не наркоманка, не алкоголичка, криминальных связей не имеет. Что ты еще хочешь знать?

- Исчерпывающая информация, – усмехнулся отец. – А как с твоей музыкой?

- Скажу тебе завтра, – ответил я. – Возможно, этим вечером я получу контракт с крупной звукозаписывающей компанией. Ты расстроен?

Родитель вздохнул и подался вперед.

- Тебе не переубедить?

- Как и тебя, – ответил я. – Все-таки я твой сын.

- И не поспоришь, – родитель усмехнулся и встал. – Идем.

- Куда?

Отец кивнул головой на дверь, и я последовал за ним. Мы спустились в гараж. Отче указал на новенькую «Хонду».

- Забирай, – сказал он, широко улыбнувшись.

- Зачем? Па, у меня байк…

- На хрен твой байк, – тут же помрачнел родитель. – Меня всегда раздражала эта тарахтелка. Меньше всего я хочу, чтобы моего сына отскребали с асфальта. – Я открыл рот, но отче властным жестом остановил. – Бери, я сказал. Я ее для тебя купил. Только больше столбы не сшибай.

Он сунул мне в карман ключи с брелком от сигнализации.

- Документы в бардачке, она оформлена на твое имя.

Мы вернулись в дом. Мама с улыбкой смотрела на меня, явно ожидая радости от полученного подарка. Я улыбнулся в ответ.

- Спасибо, родители, – произнес я, и мамуля просияла.

- Жаль, что старая сломалась, и тебе пришлось ездить на этом ужасном байке, – сказала она, и я понял, что отец про аварию так и не сказал. Ну и правильно. Я тоже не стал говорить, маму удар бы хватил. Владенька и столб – слова, для мамы несовместимые.

Обед прошел достаточно мило, мне даже удалось ненадолго отвлечься от мыслей-пони, которые бегут и бегут по наезженному кругу. О Линке не говорили, о пари тоже. Мама рассказывала последние светские сплетни, отец немного поговорил о своих делах, я больше слушал. А потом позвонил Миха. Теперь он звонил мне по два-три раза в день, когда я был не с ним, и не с группой, чтобы узнать, как я. Рыжая нянька неожиданно ответственно отнесся к моему состоянию и взял надо мной шефство. Это раздражало и умиляло одновременно.

- Миш, я у родителей, – ответил я.

- Ну, ништяк, че, – одобрил Миха. – Привет им передавай. А через два часа у нас финальный прогон, помнишь?

- Помню, буду, – сказал я и отключился. – Родители, буду я собираться. Дела.

- Уже? – опешила мама. – Не отпущу! В кои-то веки сына видим, – и отца испепелил обвиняющий взгляд.

- Тогда пойдем, погуляем, – предложил я. – Но через два часа я должен быть с ребятами.

- Все бы тебе быть с ребятами, – проворчала мама. – Идем. Нет, лучше едем. Прокатишь мать на новенькой машине.

- Хорошо, – я не удержался от смешка.

Мама ушла переодеваться, а я посмотрел на отца.

- Па, если я проиграю, я не смогу выполнить твое условие. Что хочешь обо мне думай. Про Лизу даже разговора быть не может.

- Лиза – единственное, что тебя смущает? – поинтересовался отче.

- Нет. Музыку я не брошу. И парней своих тоже.

- Ну и черт с ней, с Лизой, – неожиданно легко согласился родитель.

- Больше тебе это слияние неинтересно, – догадался я.

- А мы уже слились, – рассмеялся отец. – А дочь пусть в другом месте пристраивает. Правда, она по тебе уже не первый год страдает…

- Па, я имею успех у женщин, мне это известно, – усмехнулся я. – Но музыку не брошу. Впрочем, я надеюсь, что все же выиграю я.

- Поживем – увидим, – отче закинул руки за голову и блаженно потянулся.

- Увидим, – подмигнул я и встал, когда услышал дробный перестук каблучков.

Байк остался в гараже, вернувшись на прежнее место своего обитания, а «Хонда» покинула уютный гараж в родительском доме, чтобы отныне поселиться под открытым небом. Мама гордо восседала рядом, каждые пять минут, встрепывала мне волосы и вздыхала: - Совсем взрослый, уже мужчина.

Наш недолгий путь закончился возле парков аттракционов на Крестовском. Это было желание мамы, которой вдруг взбрело в голову, что мое детство можно вернуть насильственным путем, я не стал спорить. Раз ей хочется, почему бы не порадовать.

- Владюша, где хочешь покататься? – оживилась мама, рассматривая первые попавшиеся нам аттракционы.

- Мамуль, боюсь, из «Пожарной команды» я вырос лет так восемнадцать назад, – рассмеялся я. – Давай просто пройдемся.

- А может на шляпах? Только на катапульту не пойдем, страшно, – решила неугомонная родительница.

От карусели в виде мексиканских шляп мне отмахаться не удалось, и вскоре моя роднуля визжала, как девчонка, вцепившись мне в руку и закрыв глаза, успевая хохотать и снова взвизгивать. Затем затащила меня «Американские горки», где снова жмурилась и ругалась почему-то на отца. В какой-то момент мое внимание привлекла темноволосая девушка, мне показалось, что это Ника. Рассмотреть я не успел, но сердце дрогнуло, и теперь я крутил головой отыскивая ее беловолосую подругу жадным взглядом. Но, ни Линку, ни Нику, я так и не увидел. Мама потащила меня на очередной аттракцион, но…

- Черт, – выдохнул я, хватаясь за грудь.

Сердце сжала ледяная рука паники, ощущение грядущей беды нахлынуло так неожиданно, что я едва устоял на ногах.

- Что такое, сыночка? – с беспокойством спросила мама. – Что-то болит? Сердце?

Я невидяще взглянул на нее, затем тряхнул головой, выцепил взглядом пустую скамейку и повел родительницу к ней.

- Мамуль, посиди тут, я должен отойти, – сказал я и стремительно покинул ее, пока мама не начала задавать вопросы.

Мой взгляд метался по парку. Она здесь? Значит, я видел Нику. Но где? А если она с Быстровым? Да и хрен-то с уродом, мне бы девочку свою вытащить. Паника становилась все сильней, я не видел, не знал, куда бежать. Пока за моей спиной не послышался женский визг и что-то грохнуло. Я обернулся, и нервы чуть не сдали окончательно. Это было Колесо Обозрения. Одна из кабинок, уже миновавшая пик высоты и успевшая пройти половину пути до земли, висела с заметным перекосом. Кабинка мерзко поскрипывала, вызывая в груди очередную волну паники. Скинув с себя оцепенение, я бросился туда.

- Куда?! Парень, стой! – крикнул мне в спину кто-то, но я перемахнул через турникет, взбежал на помост, уцепился за железную арматуру колеса и полез вверх, не оглядываясь ни на истошный крик моей матери: - Влад!

Ни на крики остальных людей. В голове не было ни одной мысли, кроме одной: «Не опоздать!». Осталось лишь стремление добраться до нее раньше, чем случится непоправимое.

- Продержись, родная, – молил я. – Ты только продержись.

Колесо остановили, и теперь на меня смотрели пассажиры из кабинок. Не видел никого, упорно карабкался по стойке, спеша добраться до своей богини. Один раз нога, поставленная неудобно на очередную перекладину, соскользнула, и я повис на руках. С земли понеслось дружное «Ах», но пролетело где-то мимо сознания. Разум не паниковал, тело действовало четко, и вскоре я вновь карабкался наверх, не сводя взгляда с перекошенной кабинки, крепление которой словно вывернула неведомая высшая сила, настолько нелепо смотрелось положение белой застекленной кабины. Она все больше кренилась, двери открылись, и до меня донесся визг.

- Линка, я рядом! – выкрикнул я.

Не знаю, как быстро я добрался. Время растянулось подобно горячей карамели. Казалось, малейшее дуновение прохладного ветра, и карамель застынет, треснет и осыплется осколками, увлекая за собой беловолосую девушку и меня, потому что, даже отравленный ядом сомнений, я не останусь здесь без нее ни секунды. К кабинке я подобрался почти вплотную. Линка жалась к стенке, уцепившись за сиденье обеими руками. Я протянул руку: - Лин, иди ко мне, – позвал я.

Она, как это всегда было в такие минуты, не задумываясь, протянула одну руку, осторожно отцепила вторую, и почти выпала из кабинки. Я перехватил, прижал к себе, удерживая практически на весу.

- Испугалась? – спросил я, вдыхая знакомый запах.

Лина всхлипнула, прижимаясь ко мне все телом. Сделав усилие, возвращаю нас на более удобную поверхность.

- Мы сейчас спустимся вниз, только держись крепче, – попросил я, и она кивнула. – И ничего не бойся, я с тобой, родная. – Ее взгляд впился мне в глаза, но сомневаюсь, чтобы она сейчас что-то воспринимала адекватно.

Мы поползли вниз, проходя перекладину за перекладиной.

- Ножку сюда, хорошая моя, ручку сюда. Я рядом, не бойся, – говорил я, передвигаясь вместе с ней.

Я страховал свою главную ценность, поддерживая и не сводя с нее взгляда. Сейчас я впитывал в себя ее близость, словно пересохшая губка, наслаждаясь даже в такой ситуации возможностью дотронуться, услышать тихое: - Только не отпускай.

- Никогда, – заверял я, и мы продолжали наш неспешный спуск.

На земле Лину приняли из моих рук. К ней подбежала Ника, ко мне спешила мама, но я отстранил заботливые руки родительницы, оттеснил Нику, взял Линку за руку и увел, пробиваясь сквозь толпу зевак, награждавших меня хлопками и одиночными выкриками. Линка послушно шла за мной, пока я отводил ее в сторону, но вдруг уперлась и вырвала руку.

- Куда ты меня тащишь?

- Сюда, – я указал на скамейку.

Дальше увести не мог, потому что не мог бросить другую женщину, мою маму. Она замерла в некотором отдалении и не сводила с нас взгляда. Рядом с матерью остановилась Ника. Они переглянулись, и я увидел, как мама протягивает руку Нике. Больше я на них внимания не обращал, полностью переключив его на все еще испуганную Линку. Привлек ее к себе, и блондя не стала сопротивляться, но осталась напряженной.

- Как ты? – спросил я, не зная, что сказать.

Она невесело усмехнулась и подняла на меня взгляд, некоторое время смотрела, словно видела в первый раз, и отстранилась.

- Живая, – ответила девчонка и, криво улыбнувшись, добавила, – в очередной раз, благодаря тебе.

Я опустил взгляд себе под ноги и сунул руки в карманы куртки. Хотелось сказать и спросить так много, но слова застряли в горле, не желая ложиться на язык. Неловкая пауза затягивалась. Лина зябко поежилась и обняла себя руками за плечи. Затем подняла на меня взгляд совершенно сухих глаз.

- А как ты? Как твоя брюнетистая первая любовь? – вышло у нее это язвительно.

- Спроси у нее сама, если так любопытно, – не без вызова ответил я. – Не интересовался. А как тебе живется с Быстровым? Смотрю, приодел.

На Линке было надето дорогое короткое платье, совсем не свойственное ее вкусу. На ногах плетеные босоножки, тоже не с рынка. Теперь вызов появился и в голубых глазах.

- Отлично живется. Видишь, цвету и пахну, – сказала она.

Война взглядов длилась еще пару минут. Вдруг лицо ее на мгновение исказилось, и Линка отвернулась.

- Лин, – позвал я уже без всяких воинственных нот в голосе. – Лин, послушай… – взял ее за руку.

- Какая же ты сволочь, Климов, – выдала она, вырывая руку из моего мягкого захвата. Я ошарашено уставился на нее. – Ты использовал меня, чтобы пройти в финал, а потом вышвырнул, как… как ненужный хлам. Что ты еще от меня хочешь?

Линка направилась в сторону Ники и моей матери. Я тряхнул головой, сгоняя столбняк, после несправедливого обвинения, и стремительно догнал ее, преграждая путь.

- Значит, это я тебя использовал? – сузив глаза, спросил я, еле удерживаясь от злого шипения. – Значит, это я выкинул тебя? По себе судишь, Золотникова? Утвердилась, показала, на что способна. А я, наивный идиот, думал, что нужен тебе. Навек едины. – Я зло рассмеялся. – Первая же спорная ситуация, и ты, не давая мне шанса все рассказать, сбегаешь, вычеркивая меня из своей жизни. Удобный повод был, да, Линуся? Зачем разговаривать с проходным билетом, когда есть целый туз, который может обеспечить тебя на будущее: карьерой, деньгами и своей постелью. Да, гори ты в огне, лицемерка!

Буквально выплюнув все это ей в лицо, я развернулся и махнул рукой.

- Идем, мам, не могу здесь больше находиться. – Вновь перевел взгляд на опешившую Линку. – Слишком здесь.... – Не договорил. Было горько, тошно и мерзко.

Мама прошла мимо Лины, кивнув ей, и поспешила ко мне. Вопросов она не задавала, но погладила меня по плечу. Мы отошли немного, не выдержал, опять обернулся и увидел, как Ника уводит мою… черт бы ее побрал, любимую девушку. Прерывисто вздохнув, я обнял маму за плечи, ища в ней поддержку, и мы покинули парк аттракционов.

- Ты меня очень напугал, – все же заговорила мама, когда мы сели в машину. – Владик, ты весь на нервах, может, пешочком сегодня походишь.

- Я в норме, мам, – выдавил кривую улыбку. – Сейчас тебя отвезу и к мужикам. У нас финал.

- Тебе бы отдохнуть, куда-нибудь слетать, – предложила мама. – Хочешь, на лыжах покатаемся? Или на жаркое солнышко и белый песочек.

- Нет, родная, не хочу, – я ожесточенно мотнул головой. – Ничего не хочу. Давай, помолчим, ладно?

- Владенька…

- Мамуль, я тебя безумно люблю, только давай сейчас помолчим, – звенящим голосом повторил я свою просьбу, и мама замолчала, тяжело вздохнув.

Мы подъехали к дому, я поцеловал маму, стараясь изо всех сил казаться расслабленным.

- Доедешь до мальчиков, позвони, – велела она и вышла из машины.

Я махнул ей рукой и поехал к ДК, где уже собирались парни. Как я буду петь? Как я буду смотреть в сумрак зала, зная, что она там? Смогу ли хотя бы рот раскрыть? В груди клокотали злость и обида за несправедливые обвинения. А еще было стыдно перед мамой за все, что она увидела. И никак не получалось вырвать из себя эти проклятые чувства, сводившие с ума. Звук яростного клаксона привел меня в чувство, и я понял, что вылетел на красный свет. Но ДПС за мной не помчалось, я перевел дыхание и продолжил путь, пытаясь быть внимательней. Мне было не жаль себя, но причинить кому-то вред я желал менее всего. А в голове, как заезженная пластинка, крутилось: Лина, Лина, Лина, Лина…

- Сдохнуть что ли, чтобы это прекратилось?! – вскрикнул я, готовый вывернуть руль и улететь хоть в дом, хоть в реку.

Звонок моего собственного архангела Михаила вытянул меня из черного омута, куда я все больше погружался.

- Скачешь? – спросил он.

- Да, – ответил я.

- Давай, ждем.

Парни уже были все в сборе, когда я вошел в нашу каморку. Мы поиграли, вяло, без огонька и энтузиазма.

- Ты хоть там соберись, – попросил Миха.

- Я постараюсь, Миш, – ответил я и хлопнул его по руке, лежавшей на моем плече.

Мое новое авто немного разрядило атмосферу, пока парни рассматривали его. Я даже смог немного расслабиться под напором их подначек.

- Горите в аду, гады, – привычно отмахнулся я, мы загрузились в «Хонду» и отправились на последний тур.

Бар нас встретил знакомым уже до боли сумраком. Я вяло поздоровался с Лехой, кивнул Александру и прошел в зал. Жюри было уже здесь.

- О, а это что за перец? Где тот чмырь? – Штурм смотрел в сторону стола жюри.

Я поднял взгляд. Да, место Быстрова занимал неизвестный нам мужик, одетый без всяких претензий. Да и вид у него был тоже простецкий, даже добродушный. Я испытал настоящее облегчение, что мне не придется смотреть на лощенного урода, терпеть его издевки и торжествующий взгляд. Вряд ли бы я смог сдержаться. Он мне слишком задолжал, и процентов накопилось столько, что убить его сто раз будет недостаточно. Это было из разряда внутренней убежденности. Еще через несколько минут в баре появились Макс и Илья. Я напрягся, ожидая, что следом войдет моя кровоточащая рана, но Линки не было, а парни пришли без инструментов.

- А где? – удивился Миха, кивнув на их пустые руки.

- Мы больше не в теме, – отмахнулся Макс. – Блондя ушла из группы, играть нам не с кем на данный момент.

Слива присвистнул, и все дружно покосились на меня. Я усмехнулся и встал.

- Сольная карьера, да? – Макс промолчал на мое замечание.

- Будем за вас болеть, – заговорил Илюха.

Я поднялся к столу жюри, посмотрел за барную стойку и отвел взгляд. Линки не было и там. Ее здесь вообще не было. Я не мог понять, что чувствую: то ли облегчение, то ли разочарование. Впрочем, зачем ей быть здесь? Карьера, несущая ее вверх, новая команда, новые песни, новый… мужчина. Все новое, связи с прежней жизнью вырваны с корнем, как я из ее жизни. Ну и хватит тогда страдать! К чему жрать себя поедом, если в этом нет смысла? Забыть, вытравить из сердца, выжечь каленым железом…

- Ау, парень!

- Да?

Новый член жюри смотрел на меня с чуть ироничной улыбкой, но без всякой издевки.

- Девочка понравилась? Так это все потом, первым делом самолеты, – хмыкнул он.

Я понял, что пялюсь на Малину. Улыбнувшись, я ответил:

- Несомненно. Влад Климов и группа «Сателлит».

- Приятно слышать, – подмигнул мужчина. – Вы мои фавориты, наблюдал за вами, так что не подведите.

- Будем стараться, – я широко улыбнулся, уже совсем открыто и от души.

Вместо «Дэоса» в финал вышел Череп со своими «Обезьянами». Макс и Илюха презрительно махнули на них. Наши новые конкуренты шли первыми после небольшого разогрева из приглашенных групп. Мы слушали их, но я никак не мог сосредоточиться. Нахлынуло знакомое чувство тревоги. Я помотал головой, не отпустило. Дыхание вдруг стало тяжелым и прерывистым. Миха что-то мне сказал, но я лишь мазнул по нему рассеянным взглядом. Он потряс меня за плечо, но я не среагировал, все более уплывая в черноту ощущения близкой беды. Когда зазвучали первые аккорды чужой песни, у Макса завибрировал телефон. Он посмотрел на экран, кивнул нам и вышел в коридор. Вернулся быстро и поманил за собой Илью.

- Извините, мужики, проблемы, – сказал он.

И все исчезло. Вязкая чернота отпустила. Я встал и посмотрел на Макса.

- Линка, – уверенно произнес я.

- Машина сбила, – кивнул здоровяк. – Сейчас в реанимации.

- В какой больнице? – спросил я, отходя от стола.

- Влад…

- Мих, текст знаешь, считай, это своим звездным часом, – ответил я.

- Влад! – Слива поднялся следом.

Но я уже не слушал, обогнал Макса и Илью. Душа словно покрылась коркой льда. Я больше не страдал, не мучился, я просто хотел видеть ее. Быть рядом и сделать все, что смогу и даже то, что выше моих сил. Потому что это… последняя попытка. Если я потеряю Линку, больше шансов не будет. У Джереми был шанс, у Александра был шанс, даже у Юлиуса, у Влада такой роскоши нет. Потому что пари, настоящее пари подошло к концу… Так кто я?! Влад Климов или Юлиус Юний, сын римского легионера, получивший свое имя в честь великого императора, преданного и убитого заговорщиками – Гая Юлия Цезаря? Вспышка, и я так ясно все понял, вспомнил то, что столько терзало меня разрозненными частями мозаики. Юлиус – моя первая жизнь в этом споре с богом Подземного Царства, великим Аидом. Первое перевоплощение, жизнь, не вошедшая в счет. Почему? Что случилось тогда? Юлиус Юний, воспитанный на идеалах своего отца, живший две тысячи лет назад. Он… Я встал под знамена будущего императора Гая Юлия Цезаря, племянника и наследника великого императора, взявшего себе его имя, но ныне его зовут Октавианом Августом. Я пошел за ним, когда Октавиан обещал покарать убийц Юлия Цезаря. Служил честно, сражался храбро, но ушел из легиона, когда получил земельный надел, устав от постоянных метаний того, кому служил. От вечной смены вражду на дружбу с Марком Антонием. Землю я продал и ушел в Рим, став обычным сателлитом. Нанял меня купец Луций Оливиан, неплохой человек, мне было комфортно в его доме. Тем более что там я встретил свою единственную любовь – Оливию, белокурую и прекрасную, как утренняя заря. Мои чувства нашли отклик в душе этой девушки. Луций не стал чинить нам препятствий, но выдвинул одно условие – мое состояние должно достигать ее приданного. Денег, вырученных от продажи земли, мне не хватало, потому я с готовностью перешел на службу к претору Великого Рима – Кастору Целию. Он видел, как я защитил Луция от воров и был впечатлен. Денег претор платил больше, и по моим подсчетам, за год, чуть больше, я должен был скопить нужную сумму. Но все изменилось, когда я, не ожидая подвоха, показал Оливию, отвечая на просьбу нового хозяина. Он заболел ею. Вынудил Луция отдать ему мою невесту. Купец поднял свои связи, чтобы избавиться от шантажиста. Оливия не желала нового союза, и мы решили покинуть Рим. Но из страха за отца, она медлила. За отца и за брата, который, наслушавшись рассказов о легионе, решил тоже стать легионером. Отец не отпустил, и он умудрился стать гладиатором. Сам сунулся в эту ловушку, которая однажды захлопнулась, именно в тот самый день, когда… Гладиаторские бои окончены, я иду за своим хозяином и моей невестой, которую он по-хозяйски обнимает. Меня ослепляют ярость и ревность. И лишь мольба в голубых глазах останавливает мою руку, до побелевших костяшек сжимающую короткий меч. Мы покидаем стадион, где шли бои, отходим…

- Что же там было? – воскликнул я и ударил себя ладонью по лбу.

Было нападение. Да, на нас напали. На Целия мне было плевать, но нож несся в грудь Оливии. Я закрыл ее собой, отбивая нападение. Воры отступили, но… Острая боль пронзила спину, мгновение я слышал крик моей любимой, а потом…

- Он убил меня, – потрясенно прошептал я и схватился за сердце, ощущая острую боль.

Машина вильнула, и я едва успел удержать ее на дороге. Вслед мне понеслось ожесточенное бибиканье, но я летел вперед, продолжая вспоминать… Я вдруг увидел собственное тело, распростертое на пыльной дороге, увидел, как на него с горестным криком падает Оливия. Кастор пытается поднять ее, но моя возлюбленная отталкивает его руки, выхватывает нож, который всегда носила с собой, дабы защититься от этой мрази, и всаживает себе в грудь. У больницы я бросил «Хонду» мало заботясь о том, где и как ее поставил. Влетел через открытую калитку и устремился к больничному корпусу. Проходя мимо лабораторий, я услышал:

- Сателлит.

Резко вскинул голову и увидел дуло пистолета нацеленное на меня.

- Сюда, быстро, – скомандовал Быстров – Целий.

Я оглянулся по сторонам и послушно свернул в пространство между домами. Кастор указал взглядом на открытую дверь в подвал. Он не видел жесткой ухмылки, мелькнувшей на моих губах. Подойдя к двери, я уже просчитал собственное поведение. Я был воином несколько жизней, он так и остался претором. Шагнув за порог и спустившись по лестнице вниз, резко ушел в сторону, и выстрел прошел мимо, тихо фыркнув глушителем. По стене скользнул луч фонаря, появилась рука с пистолетом, и я ударил по ней. Выбил оружие и откинул его в темноту. Быстров, подчиняясь мне, влетел на небольшой освещенный участок и упал, приложившись об стену. Я шел к нему, чеканя шаг, ни на минуту не раздумывая, не жалея и не прощая. Только не его, только не подлого шантажиста и мразь. Моя ладонь сомкнулась на его горле, поднимая на ноги.

- Помо…

- Нет, претор, теперь у тебя нет сателлита, – с ледяной усмешкой ответил я, ударив его наотмашь.

- Ты помнишь… – потрясенно прохрипел перерожденный Целий.

- Все, до последней минуты, когда ты убил меня, – чеканю я и доставляю себе удовольствие снова впечатать кулак в его холеную физиономию, и еще. Ломая нос, выбивая зубы.

- Юлиус…

- Юлиус умер в пыли, убитый предательским ударом в спину, – усмехнулся я.

Рука скользнула в карман, где все так же лежал нож неизвестного насильника, у которого я отбил мою девочку. Тихо сработала пружина, выпуская клинок. До боли знакомым движением подкинул смертоносное жало, перехватил его на лету и: - Отправляйся в Тартар. Аиду привет, – произнес я, вгоняя нож в сердце ублюдка по самую рукоять.

Мгновение смотрел, как жизнь уходит из глаз моего врага. Затем оттащил его тело подальше, чтобы не обнаружили быстро. Вышел и закрыл за собой дверь. После этого вновь побежал, боясь опоздать. Ника была здесь. Она сидела в фойе и плакала.

- Где? – спросил я, подходя к ней.

- Влад! – Ника подскочила.

- Где? – жестко повторил я свой единственный вопрос.

- В реанимации. Влад, туда не пускают…

- У меня пропуск, – усмехнулся я, вытащил из кармана пятитысячную купюру и направился в сторону реанимации.

Меня остановили, когда я уже вошел в отделение Реанимации.

- Молодой человек, куда вы? – возмущенный мужчина-врач преградил мне дорогу. – Сюда нельзя посторонним!

- Я не посторонний, я свой, – и сунул ему деньги.

- Что вы себе позволяете?..

Выгреб все, что было, и вложил ему в ладонь.

- Халат хотя бы наденьте, – ворчливо ответил мужчина, убирая деньги в карман рубашки, и отдавая мне свой халат. – Кого ищите?

- Евангелина Золотникова, – коротко ответил я.

- Третья палата, – указал доктор, и я поспешил туда.

Она лежала, опутанная проводами и трубками. Нудно пикал аппарат рядом с изголовьем кровати. На лице налился чернотой кровоподтек. Безвольные руки, белые, словно из моей девочки выкачали всю кровь, лежали поверх одеяла. Задохнувшись, я сдержал стон и приблизился к ней.

- Лина, Линочка, – позвал я в какой-то безумной надежде, что сейчас она откроет глаза и все будет хорошо. – Родная моя, любимая…

Но ответа не было, только все так же работали приборы, и это были единственные звуки, не считая моего тяжелого дыхания. Я присел на край кровати, осторожно взял ее за руку и сжал холодные пальчики.

- Маленькая моя, – прошептал я, склонился, целуя плечо, коснулся губами щеки, всмотрелся в черты лица моей блонди…

... Опять пыльная дорога под жарящим солнцем Древнего Рима. Мое бездыханное тело лежит посреди дороги, рядом лежит Оливия, из ее груди торчит рукоять ножа. Я вижу, вижу, как из тела белокурой девушки поднимается другая. В ее глазах пылает синее пламя…

- Макария, – выдохнул я, – моя богиня.

Макария – дочь Аида, моя настоящая любовь.

- Только ты, Деметрий, навсегда…

- Навсегда, Макария.

Деметрий, мое настоящее имя – Деметрий! Грек, сражавшийся вместе с самим Ахиллесом и погибший в бою. Тартар! Вот, где я увидел ее впервые! Моя богиня, это не комплимент, это данность, это ее истинная сущность. Сколько раз мы перерождались в угоду ее отцу, не желавшего признавать любовь своей дочери и души простого смертного? Это было сотое перевоплощение, самое последнее. Сорок девять жизней я терял ее, сорок девять жизней спасал. Одна жизнь, в которую так вероломно вмешался римский претор, не пошла в зачет. И вот теперь последний шанс. Или я вытащу мою возлюбленную, или мы расстанемся навсегда. Но мы не можем расстаться! Потому что наше навсегда совсем иное! Озарение, ослепившее меня и выбившее воздух из легких, накрыло стремительной волной, и я ошалело вцепился себе в волосы.

- Макария, – несмело произнес я, пробуя имя на вкус. – Макария…

И как ответ, как погребальный звон нашим мечтам, тишину пронзает омерзительный писк:

- Пи-и-и-и.

На экране прямая линия.

- Врача-а! – истошно заорал я, слетая с больничной койки и падая на колени перед уходящей Линой. – Помогите!

Топот ног, меня отодвигают. Они окружают ее, делают искусственное дыхание, массаж сердца, это я знаю по прошлой жизни, где был врачом. Кажется, колют адреналин.

- Разряд!

Тело моей любимой выгибается.

- Разряд!

Они еще какое-то время возятся вокруг. Я сжимаю кулаки, кусаю губы и молюсь, молюсь всем богам, древним и нынешним. И молю ее, мою богиню:

- Не оставляй меня, не уходи!

Когда наступает тишина, я не понимаю, просто вижу, как ко мне поворачивается знакомый врач, уже успевший надеть новый халат. Он смотрит мне в глаза, его голос спокоен до тошноты, когда он произносит: - Время смерти двадцать часов двадцать семь минут…

Эпилог.

Влад

- Что? – я непонимающе улыбнулся. – Вы сейчас сказали…

- Она умерла, парень, – ответил врач. – Все.

- Нет, – я нервно хохотнул и мотнул головой, пытаясь проснуться.

- Мне очень жаль, – с фальшивым сочувствием произнес реаниматолог.

Как в кошмаре я смотрел, как отключают аппаратуру, как накрывают простыней лицо моей любимой. Смотрел и чувствовал, как в душе закипает гремучий коктейль из боли и ярости. Палата вдруг размылась перед глазами, я зло стер слезы, решительно шагнул к кровати, сдернул простынь и обхватил безжизненное тело в крепкие объятья.

- Лина, Линочка, хорошая моя, любимая. Лина! – встряхнул ее, голова безвольно свесилась на бок. – Линка, не уходи! – кричал я, продолжая трясти тело, в котором уже не было жизни. – Ты слышишь, зараза, не бросай меня! Не уходи от меня!

- Парень, – врач положил мне руку на плечо.

Я резко обернулся. Из груди вырвалось глухое рычание.

- Вон! Все вон отсюда! – выкрикнул я.

- Что вы себе…

Осторожно положив голову Лины на подушку, я распрямился и взглянул на мужчину тяжелым взглядом. Он попятился, остальные уже покинули палату, может, побежали за охраной. Мне все равно. Врач шагнул за порог, я закрыл дверь и вернулся к кровати. Мгновение смотрел на умиротворенное лицо, затем поджал губы, скинул халат, джинсовую куртку и склонился над своей богиней. «Богини не умирают, любимый»…

- Приступим, – сказал сам себе. – Хрен ты у меня в Тартар вернешься. Не отпущу.

И вновь искусственное дыхание и массаж сердца. Откинуть голову, зажать нос, выдох в рот, руки на грудь: раз, два, три, четыре, пять. Снова выдох.

- Макария, – я зову ее истинным именем. Богиня не может не услышать мольбу смертного. – Макария, услышь меня. Макария. – Все это, пока жму ей на грудь. Выдох в рот. – Любимая, это я, Деметрий. Ты должна вернуться, или мы больше никогда не увидимся. Ты слышишь меня? Любимая, иди ко мне. – Выдох. – Родная моя, не оставляй меня, Макария. Я – Деметрий. – Выдох и опять руки на грудь. – Богиня, услышь мой призыв. К тебе взываю, властительница смерти блаженных, Макария, дочь бога Подземного Царства, приди ко мне, я молю тебя. – И с растущим отчаянием. – Только ты, Макария, навсегда. – Я склоняюсь к ее губам, только в этот раз целую, я уже почти не верю в успех. Губы все так же безжизненны.

Вскидываю лицо к потолку, останавливая вновь рвущиеся наружу слезы.

- Навсегда, Деметрий, – едва уловимый шелест, но он подобен ангельскому пению.

Опускаю взгляд и улыбаюсь, глядя в голубые, как небо глаза, в которых бушует синее пламя…

Лина

Темнота. Серая, липкая, обволакивающая и утягивающая меня куда-то вниз. Нет ни боли, ни страданий. А вот воспоминания присутствуют. Она накатывают как волны бушующего моря, и я едва не захлебываюсь, вспоминая каждую прожитую мною жизнь. Неожиданно до меня доносится тихий, едва слышимый голос. Он зовет меня, просит вернуться, не оставлять его. Имя прозвучало как вспышка яркого света, на миг ослепив мою сущность. Те самые, первые истинные воспоминания стремительно ринулись в меня.

Я должна вернуться, просто обязана! Иначе все муки и страдания, через которые мы прошли бессмысленны. Тянусь на далекий голос, возносясь все выше. Тьма уже не такая непроглядная, и становится все светлее.

- Только ты, Макария, навсегда, – слышу отчетливо, и, превозмогая неожиданно окутавшую все тело боль, открываю глаза.

- Навсегда, Деметрий,- губы едва шевелятся, но я все же смогла произнести нашу фразу. Внутри все ликовало и пело. Боль от повреждений стремительно уходила, а я смотрела в лучащиеся любовью карие глаза единственного и не могла насмотреться.

- Ты смог. Ты позвал, и вернул меня, любовь моя, – я широко улыбнулась и протянула руку, погладив любимого воина по щеке. Он такой храбрый и сильный. И только благодаря ему я вырвалась из оков смерти. – Мы выиг…

- Да, да. Вы выиграли, победили, бинго, – раздался насмешливый голос из темного угла палаты, и я тут же подобралась, стремительно садясь на постели. Из тьмы выступил тот, кого я не ожидала увидеть так скоро. И он был не один. Рядом с ним маячила полупрозрачная тень хмурого Кастора Целия, облаченного в парадную тогу, и пышногрудая темноволосая фигура, прижимающаяся к боку, облаченного в черный деловой костюм, Аида.

- Ну, здравствуй, отец, – я поджала губы, и встала с кровати, приобняв напрягшегося Влада за талию и его теплая ладонь опустилась мне на плечо. Странно, я сейчас больше ощущала его именно как Влада, а не Деметрия. И себя больше как Лину, а не Макарию. Хотя все прошлые жизни переплелись и вносили некую сумятицу в мои мысли.

- С возвращением в мир живых, дочь, – ухмыльнулся Аид, подмигнув. – Поздравляю вас с победой, – он широко ухмыльнулся, и повернулся к мрачному мужчине, не сводившему с нас с Владом тяжелого взгляда. – Дыру не протри, претор, – язвительно произнес отец и добавил с сожалением. – Доверился самоуверенному идиоту. Сгинь с глаз моих, – взмах руки, и фигура едва не скрежещущего зубами Кастора растворяется в воздухе.

- Да, не плохо я развлеклась с вами, – звонко расхохоталась девушка рядом с Аидом, положив голову ему на плечо.

- Ты-ы, – я сузила глаза в сторону стройной пышногрудой брюнетки, прижавшись ближе к любимому, будто пытаясь его оградить от посягательств этой дамочки. Та же в ответ мило улыбнулась, помахав мне приветливо ладошкой.

- Да-да. Эрида – богиня споров, раздоров, соперничества и бла-бла-бла. Я рада, что ты меня вспомнила, Макария. Добро пожаловать в ряды осознающих, кто они есть. Ты уж прости, но я задолжала твоему папочке. Пришлось отрабатывать таким вот способом, – я смерила уничтожающим взглядом Лику – Эриду и фыркнула. Так вот кто главный по козням в этом заходе пари.

- Эрида, детка, спасибо за помощь. Твой долг выплачен сполна, – Аид потрепал брюнетку по волосам, по-отечески поцеловал в макушку.

Но прежде, чем уйти, богиня раздора переместила взгляд с меня на Влада.

- Вла-адик, – томно протянула она. – Еще увидимся, сладкий.

Я стиснула кулаки, но мой любимый ответил:

- В каком направлении двигаться, я тебе уже озвучил?

- Хам! – захохотала Эрида и растворилась в воздухе, послав непонятно кому воздушный поцелуй

Я вскинула взгляд на Влада, он был невозмутим.

- Забей, – сказал он, и я забила. Просто знала, что не предаст, потому что знала, для него существую только я. Как знала, что больше никогда не посмею усомниться в нем.

Неожиданно дверь в палату распахнулась, и на пороге появился рыжий. Он ловко скинул с ног крылатые сандалии, подхватил их и огляделся.

- Че за на фиг? – изрек… очередной бог. – Ромео, ты все свои дела переделал?

- Гермес, мальчик мой, – начал Аид, но рыжий его остановил.

- Дядя, я не понял, – возмущенно воскликнул он, – что ты тут вытворяешь? Этот влюбленный олень динамит сейчас финал по-черному. Я хочу выиграть, в конце концов. И если уж я по твоему поручению здесь, то желаю получать удовольствие от смертной жизни и пользу. Заслужил, – безапелляционно закончил Миха.

- Я тебе поручил отвлекать его! – не менее возмущено воскликнул Аид.

- Да, ты что?! – до отвращения фальшиво огорчился Мишка-Гермес. – А я услышал – опекать. – И перевел взгляд на нас с Владом. – Мои поздравления, – подмигнул он. – Буду в Тартаре, загляну на рюмочку нектара, нам будет, что вспомнить. – После перевел взгляд на меня. – Знаешь, сестренка, я тебе чуть уши не надрал, даже я едва не плакал, на этого страдальца глядя...

- Гермес!

Аид остановил бога торговли, ораторского искусства и прочего, и прочее, и прочее, властным движением руки.

- Наглость – второе счастье, как говорят смертные, но это не означает, что я намерен ее терпеть. Закрой рот и помолчи.

Миха нетерпеливо фыркнул. Бог Подземного Царства прошел к стулу и уселся на него, закинув ногу на ногу.

- Жизнь смертных так коротка, – произнес он, покручивая в пальцах бокал с вином, появившийся в его руке. Бог посмотрел бордовую жидкость на просвет, и Гермес фыркнул повторно, отпуская нечленораздельную, но очень нецензурную фразу. – Испортила тебя жизнь среди людей, мой мальчик, – усмехнулся Аид. – Твое ораторское искусство превратилось в площадную брань

- Дядя, я тебе сейчас такую тираду заверну! – пообещал Гермес. – Ты можешь заканчивать свои речи быстрее?

- Богам спешить некуда. – Подмигнул Аид и сделал глоток из бокала. – Неплохо… Но вернемся к нашим делам. Я дам вам прожить вашу последнюю человеческую жизнь, ибо жизнь смертных – короткий миг, и Тартар за это время не развалится.

Мы с Владом переглянулись, и на губах любимого мелькнула теплая улыбка.

- Вижу, довольны, – усмехнулся Аид. – Больше говорить не о чем. Пока вы здесь, воспоминания о ваших настоящих сущностях я забираю, как и о прошлых жизнях, память будет лишь мешать вам. Никто не найдет тела Быстрова, как не будут искать его и среди живых. Не будет воспоминаний и об этой аварии, для всех вы поговорили и помирились, для вас самих тоже, – он снова усмехнулся и скривился. -. А теперь прочь с глаза моих, раздражаете, – он щелкнул пальцами, и серый туман расползся по палате…

- Олень, где вы шляетесь? – Миха накинулся на нас, как только мы взбежали по лестнице и приблизились к дверям бара. – «Обезьяны» уже на сцене.

- Мих, не рычи, мы успели, – засмеялся Влад, прижимая меня к себе.

- Убью обоих, – мрачно изрек Рыжий. Послала ему воздушный поцелуй и ухмыльнулась, видя, как парня перекосило.

Бар встретил нас воплями «Обезьян», от которых захотелось вставить в уши бананы и поорать, лишь бы не слышать той жути, которую они завывали со сцены. Песня была чересчур агрессивной, должно быть, парни решили дать жару в финале, раз уж им выпала неожиданная удача, но прогадали. Мы подошли к столику, за которым разместились оба состава «Сателлита» и «Дэоса» и, поприветствовав собравшихся, заняли свободные места.

- Им ничего не светит! Мы круче! – важно изрек Миха, стоило воплям прекратиться, и наступила блаженная тишина.

Ребята согласно закивали и поднялись со своих мест. Нежный поцелуй на удачу, и мой возлюбленный уже стоит на сцене, смотря лишь на меня и не обращая внимания на происходящее вокруг. Зазвучала приятная слуху мелодия, и я улыбнулась, прикрыв глаза и наслаждаясь голосом, пробирающим до самых глубин моей души.

Сквозь время, через Млечный путь,

Сквозь дни, минуты и года.

Мое ты имя не забудь,

И помни слово – навсегда.

Скользни рукой по волосам.

И подари мне нежность глаз.

Холодным скажем небесам:

«Забвенье – это не про нас».

Мы за руку пройдем весь путь,

Лишь помни, как сказала – да.

Я твой, ты это не забудь.

Я твой, и это навсегда.

Лирическая баллада, наполненная для нас двоих глубоким смыслом, уносила в странный мир теней, поднимала к звездам и опутывала серебристой паутиной всепоглощающего счастья. Выступление прошло на «ура». «Сателлит» был вне конкуренции, и жюри потребовалась всего минута, дабы прийти к решению и объявить победителя. Зал взревел. Штурм орал, рычал, и тискал пришедшую его поддержать Наташку. Миха и Илья обнялись на радостях. Потом посмотрели друг на друга, изобразили на лицах брезгливость и стремительно разбежались по разным углам бара, соревноваться в обаянии, и знакомясь с улыбчивыми девушками. Макс пожал руки Сливе и Владу и стиснул меня в медвежьих объятиях, когда Климов убежал к барной стойке, делать заказ. Наконец, первый наплыв эйфории спал. Мы снова собрались за одним столиком, и схлестнули пивные бокалы, поздравляя победителей.

- Поздравляю, парни, я болел за вас, – подмигнул проходящий мимо член жюри, и с улыбкой обратился уже к моему сателлиту. – Влад, жду вас завтра на подписание контракта. Надеюсь, мы не ограничимся одним альбомом? Хотелось бы видеть и второй, и третий.

- Мы подумаем, – просиял Влад, пожав мужику руку.

- Сателли-и-и-ит! – опять взревел Штурм, и мы расхохотались, вторя ему воплями.

- Ребят, помолчите минутку! Что я хотел предложить, – неожиданно начал Влад, и глаза всех сидящих за столом устремились на него. – У вас есть шикарный клавишник и соло-гитарист, – Макс усмехнулся, а Илюха внезапно зарделся как маков цвет, и спрятал смущение за бокалом пива. – Ну и, конечно, очаровательный голосок нашей Линочки, – карие глаза с теплотой взглянули на меня, и он придвинул меня за талию еще ближе к себе. Я закатила глаза, шлепая его по руке и под смешки отстраняясь.

- Не тяни резину, говори уже, влюбленный, – крякнул Миха, двумя глотками осушая свой бокал и с громким стуком опуская его на стол.

- Терпение – добродетель, Мих, – хохотнул Влад, уворачиваясь от летящего в него сухарика. – В общем… Может, объединимся?

Идея была воспринята всеми на все сто. Тут же завертелось – закружилось обсуждение, как же мы назовем новую группу, а я все смотрела, и не могла насмотреться на веселящегося в компании друзей такого близкого и родного мне человека, полностью уверенная лишь в одном. Мы вместе навсегда. Что бы ни случилось. Катаклизм, авария, ссора – мы найдем друг друга, поймем и будем вместе. И пусть весь мир катится в Тартар!

Влад

- Влад!

- Труси-ишка, трусишка-зайчишка, дай за хвостик подержаться. Ай, ты не зайчик, ты озверелый тушкан-людоед, – фыркнул я, потирая укушенную руку.

- Не пойду-у-у, – ныла в приступе малодушия моя богиня.

- Пойдешь, – уверенно кивнул я, выбираясь из машины.

За моей спиной щелкнули замки на дверях, и я расхохотался, глядя на нахохлившегося блондинистого воробья, скрестившего руки на груди и глядящего на меня исподлобья. Я обошел машину, показал ей в окно брелок сигнализации и нажал кнопку. Замки открылись, и я ухватил Линку, вытаскивая из машины.

- Климов, я с тобой никуда не пойду! – воскликнула она, пытаясь уцепиться за все, что попадалось ей под руки. – И вообще, у меня мой счастливый талисман пропал, а я его так и не нашла! Это дурной знак!

- А твой талисман теперь я! Так что и со мной пойдешь, и за меня пойдешь, Золотникова, – уверил я.

Линка застыла, услышав последние слова. Я воспользовался заминкой блонди и выдернул синеглазую репку из ее уютной грядки.

- Ну, ты дурак, – выдохнула она.

- Еще скажи, ты не согласна, – прищурился я.

- Я не могу так сразу ответить, мне нужно подумать, – жеманно ответила Линка, закатывая глаза.

- Думать? – коварно ухмыльнулся я.

- Да, – кивнула она.

- Знал, что ты не сможешь мне отказать, – я ослепил свою собственную богиню акульим оскалом и потащил к дому родителей.

- Ну, ты и…

- Я и весь твой, – подтвердил я. – Смелей, Линусь, тебе теперь с моими родителями придется часто встречаться, – усмехнулся я и втолкнул ее в двери отчего дома. – Милости просим, барыня.

- Клоун, – фыркнула Линка и щипнула меня. – Я не Линуся.

- Конечно, нет, – согласился я, шлепнув по любимому заднему фасаду, – ты – Лину-у-усечка. – И тут же с хохотом увернулся от пинка. – Мама!

Вышло громко. Наверху открылась дверь, и к нам выбежала мама. Охнула и поспешила вниз.

- Здравствуй, сыночка, – меня поцеловали в щеку. Затем мама перевела взгляд на Лину, та смущенно потупилась. – Привет, Линочка, – улыбнулась мамуля. – Веселитесь, значит, все у вас хорошо, – с удовлетворением произнесла родительница. – А что ты орал так, Владик, я испугалась.

- Она меня бьет, – тыкнул я пальцем в Линку и снова не удержал взрыв счастливого смеха.

- А мне Евангелина уже нравится, – послышался насмешливый голос моего отца. – Лишь бы по делу. Здравствуйте, – поздоровался отче сразу со мной и с Линой.

- Привет, па, – я помахал ему рукой, широко улыбаясь. – А мы по делу.

- Какому? – полюбопытствовал родитель.

- С делами в кабинет, а я, наконец, девочку чаем напою, – безапелляционно заявила мама и утащила мою богиню, не замечая Линкиного взгляда, наполненного мольбой о помощи к бесчувственному мне.

Я подошел к отцу, некоторое время рассматривал мелкую сеть морщинок вокруг глаз, нити седины, тянущиеся по волосам, складку, залегшую между бровей, упрямую линию губ, и неожиданно понял, что он устал. Просто устал. Он всю жизнь стремился сделать так, чтобы мы с мамой ни в чем не нуждались, что прожив почти пятьдесят лет, отец ни разу не позволил себе расслабиться. И все, что он говорит, что делает, все только ради нас. Просто он трудяга, погрязший в выбранном им деле. Но я еще помню, что, когда мне было пять лет, мой родитель с упоением мастерил модельки кораблей, и мы их потом запускали в лужах и в заливе.

- Па, а ты сделаешь для моих детей кораблики? – с улыбкой спросил я. – Давай, будем их делать вместе и потом бегать за ними, как в детстве. Ты, я и дети, женщин не возьмем.

- Баба на судне к беде, – расхохотался отец, вспоминая, как отделывался от мамы, которая падала в обморок каждый раз, как я влезал в глубокую лужу. – Помнишь? – отсмеявшись, спросил родитель.

- Еще бы, – усмехнулся и крепко-крепко его обнял. – Привет, па, – прошептал я.

- Привет, сын, – ответил отец, зарываясь пальцами мне в волосы, как все в том же далеком детстве. Затем хлопнул меня по спине, и я отстранился. – Так, что у тебя за дело. В кабинет?

Я помотал головой и вытащил из внутреннего кармана, сложенный вчетверо, контракт, заключенный мной от имени группы «Сателлит» в новом, расширенном составе, всего час назад. Отец взял, ознакомился и постучал мне пальцем по лбу: - Кто так…

- Челобитную царю подает? – хмыкнул я.

- Документы носит, – закончил отец и укоризненно покачал головой. – Справился на два месяца раньше срока. Значит, выиграл? – он поднял на меня ироничный взгляд. – Готовить деньги?

- Ага, – осклабился я. – И еще…

- Что?

- Папа, я на Линке женюсь. Возражения не принимаются, – категорично заявил я.

- Женись, – отец пожал плечами. – Я вчера подумал и решил. Не избалованная, учится, работает, знает, как кусок хлеба достается.. Не наркоманка, не алкоголичка, криминальных связей не имеет, – повторил он мою фразу, кажется, произнесенную тысячу лет назад. – А то, что диковата, так для такого случая наша матушка есть. Если уж она приучила меня с бабульками у подъезда здороваться, то с невесткой точно справится.

- Ты не знаешь мою Лину, – с гордостью заявил я.

- Зато я знаю свою Лену, – хохотнул отец.

- Кхм…

- Черт, – отец воровато обернулся.

За нашими спинами стояли наши женщины. Примерно одного роста, хрупкие, нежные, но, имевшие власть над двумя здоровыми мужиками, один из которых сейчас малодушно спрятался за второго, и это был не я.

- И что я еще не знаю? – грозно спросила моя мамуля.

Отец подтолкнул меня вперед, я вернул на лицо ослепляющий счастьем оскал и подошел к Лине с мамой, взяв мою блондю за руку и приобняв маму за плечи.

- Сейчас все узнаешь, родная, – пообещал я. – Во-первых, но не в главных, пари я выиграл, но домой не вернусь потому, что, во-вторых, мамуль, и это главное. Завтра веду Линку в ЗАГС.

- Завтра?! – в один голос изумились будущие свекровь с невесткой. Я кивнул обеим сразу.

- Я еще не ответила! – возмутилась моя богиня.

- Бесполезно, Линусь, – усмехнулась мама и потрепала меня по волосам. – Это же Климовы.

Лина перевела взгляд с меня на маму, потом на ухмыляющегося отца и вздохнула:

- Климовы. Вот попала.

- Ага, – в один голос ответила вся наша семейка, и стены дрогнули от дружного хохота.

Прошло восемь месяцев.

Влад

На афишах, рекламных листовках, по телевиденью и на радиостанциях шла активная реклама дебютного концерта группы «Сателлит». Впрочем, наши песни уже не знал только глухой, они были везде, успели засветиться в хит-парадах, статьи о «Сателлите» мелькали в газетах и журналах. Музыкальные каналы крутили два, пока единственных, наших клипа. Если уж папа брался за что-то, то доводил это до идеала. А нашей раскруткой он занимался со всей ответственностью, не забывая талдычить, что невыгодных вложений он не делает. Потому нам полагалось приносить дивиденды. К тому же отче сошелся с Алексеечем, тем самым продюсером, с которым мы подписали контракт, и теперь у нас было три тирана, Миху никто еще не забыл? Рыжий был на острие. Он давал интервью с поистине ораторским искусством, затмевая ведущих и репортеров, участвовал во всех маркетинговых ходах и все твердил доставшую всех фразу:

- Когда вам покровительствует Гермес, вы обречены на успех.

- Отвали, рыжий, – беззлобно отмахивался Макс.

- Мих, в самом деле, достал, – подхватывал Слива.

- Уже уши загермесил, – фыркал Илья.

А Штурм ничего не говорил, его возмущение озвучивали барабаны.

- Неблагодарные, – обличал их Миха. – Влад… Ай, кого я спрашиваю, – ворчал он, в который раз обнаруживая мой рот занятым губами Евангелины Сергеевны Климовой, второй солистки «Сателлита» и моей жены по совместительству. – Достали уже со своими соплями!

Нам было не стыдно.

- Климовы! Климовы, урою! Обоих! – ревел Миха.

Я крепче сжал задний фасад своей любимой, не позволяя ей соскользнуть вниз.

- Пора, – хрипло выдохнула Лина.

- Почти, – согласился, тяжело дыша, и вновь вошел в нее.

- Вла-ад, – сдавленно простонала моя богиня, взмывая в далекие небеса, и я устремился следом…

Пальчики сжались на моих плечах, хриплое дыхание срывалось с приоткрытых губ, в которые я впился жадным поцелуем.

- Вот теперь пора, – тихо засмеялся я, опуская ее на пол.

- Пожелаем удачи друг другу, – передразнила меня Линка, поправляя одежду. – Пожелали.

- Ну, теперь-то уж точно, – согласился я, ухмыляясь. – Даже юбочка не помялась.

- Животное, – фыркнула любимая и выскользнула из оккупированной нами комнатушки.

- Тебе вредно много общаться со свекровью, – рассмеялся я.

- Не трогай маму, – мне под ребра ткнулся кулачок, и я охнул, не прекращая веселиться.

- Климовы, я вас ненавижу! Горите в аду, гады, – накинулся на нас из-за угла рыжий. – Марш на сцену!

Зал ГлавКлуба был забит до отказа. Малоизвестные группы, приглашенные для разогрева и получившие шансы показать себя, уже ушли со сцены. Миха показал нам кулак, но тут же улыбнулся и подмигнул, присоединяясь к парням. Уже плясала светомузыка, светили софиты и юпитеры, по сцене полз туман. Мужики дружно ударили по струнам, Штурм отбил нечто демоническое, и над залом прокатилось под дружный рев: - Сател-и-и-ит!!!

- И его богиня, – прошептал я.

Обернулся к Линке, обнял ее лицо ладонями и тихо произнес:

- Только ты, Лин, навсегда.

- Навсегда, Влад, – эхом ответила она, не сводя с меня открытого доверчивого взгляда.

Наши пальцы переплелись, и мы сделали дружный шаг на сцену…

Конец.

Content

Цыпленкова (Григорьева) Юлия и др Сателлит для Богини (СИ)