Масако Тогава

Вампир

РАССКАЗ

1

В ставни раздался стук. Сначало Джиро показалось, что стук послышался ему во сне, но он не спал. Значит, стучат на самом деле. Должно быть, поступил новый вызов от вампира. Вероятно, требуется кто-нибудь из группы А-Б. Обычно Джиро угадывал правильно, он даже уверился в том, что никогда не ошибается, хотя вернее всего — просто запоминал случаи, когда был прав, и начисто забывал о других.

В группе А-Б их было только двое: сам Джиро и Тацуя Ямане. Хорошо, если бы Ямане оказался на месте. Если его нет, то придется идти Джиро.

Стук в ставни был настойчивым и повелительным: должно быть, вампир проголодался. Ему не терпелось высосать пару стаканов крови — почти поллитровую молочную бутылку. Джиро предчувствовал, когда вампир начинает испытывать голод. Кто-то из великих ученых сказал, что предчувствие — это нервный рефлекс, основанный на опыте прошлой жизни. У Джиро выработался такой рефлекс.

Затем ему в голову пришла другая мысль: вот уже месяц, как его не возят к вампиру. Месяц — большой срок. Сколько же крови он высосал бы из Джиро за это время? Если у него брать по стакану каждый день, это составит примерно семьдесят три тысячи кубиков за год — такого количества хватит, чтобы наполнить ванну. У Джиро голова закружилась, когда он представил себе ванну с кровью, высосанной вампиром из его тела. «Мы больше не люди, — подумал он, — а бурдюки с кровью».

Обата, заведующий лечебницей, вышел из палаты, вероятно, для того, чтобы узнать, кто стучит. Теперь вызовы делались через ставни — парадную дверь заколотили досками и прихожую стали использовать как кладовку. Так сделали для того, чтобы пациенты не убегали на улицу. Посланцы от вампира стучали в ставни большого окна на первом этаже. Стук приводил сердца пациентов в трепет, у них подскакивало давление. Это помогало вампиру сосать их кровь.

Пронзительный голос Миёты, ассистентки вампира, достиг слуха Джиро:

— Скорее, направьте сразу двоих. — Миёте было за тридцать, она наводила на глаза темно-синие тени и ходила, сильно вихляя бедрами. Если она явилась сюда сама, дело, видимо, серьезное.

Еще не совсем очнувшись от сна, Джиро все же сообразил прокрасться на лестничную площадку и заглянуть в коридор. Там он увидел Обату, крупного жирного мужчину, который подошел к окну на стук. Из-за своей толщины Обата ходил раскорякой. Вампиру следовало бы пососать кровь этого борова, но Джиро был уверен, что Обата ни разу не побывал у вампира.

— Сразу двух? — спросил Обата. — Что случилось? У вампира скверное настроение? Или произошел несчастный случай?

На шоссе номер семь, где находился госпиталь, часто случались дорожные аварии, и в госпиталь доставлялись окровавленные жертвы. Когда вампир видел сильное кровотечение, он терял покой и сразу требовал к себе кого-нибудь из пациентов лечебницы.

— Нет, на этот раз не авария, а самоубийство на любовной почве.

При словах «самоубийство на любовной почве» с Джиро сразу слетела сонливость, словно кто-то облил его холодной водой.

Оба та глухо спросил:

— Мужчина и женщина?

Миёта весело ответила:

— Да, женщина была нагая. Мужчина ударил ее несколько раз кухонным ножом. Потом ударил себя в грудь и живот. Его вряд ли удастся спасти. — Когда речь заходила о кровотечении, Миёта всегда говорила весело, и сейчас она радостно добавила: — У мужчины группа 0, а вот у женщины кровь группы А-Б с отрицательным резусом. Это редкая группа.

Предчувствие Джиро оправдалось — у него была кровь группы А-Б с отрицательным резусом. Очень редкая. Такая кровь бывает примерно у одного человека из двух тысяч. Вампир иногда любил сосать редкую кровь, у него, очевидно, был другой вкус, а так как он считал ее редкой и дорогой, то не очень часто присылал за Джиро. Прошел уже месяц с тех пор, как за ним присылали последний раз.

Подобно остальным членам донорской группы вампира, Джиро фактически был тюремным заключенным. Из-за редкой группы крови за его здоровьем тщательно следили. Его вызывали гораздо реже, чем других пациентов. Иначе его кровь давно стала бы жидкой и желтой. Если бы у него ежедневно высасывали по двести кубиков крови, как у других, то он стал бы скоро таким же анемичным и слабым, как остальные.

Ползком добравшись до своей кровати, Джиро привязал искусственную ногу — его собственную отрезали по колено после автомобильной катастрофы. Он уже привык к этой повседневной процедуре, но вампир терпеть не мог сосать кровь у калек, поэтому Джиро старался скрывать свою искусственную ногу.

— Номер восьмой, Токумото! Номер третий, Ямане! — крикнул Обата. Он любил отдавать команды по-военному. Тот, кто не откликался громким и отчетливым голосом, подвергался побоям.

Джиро громко ответил: «Сейчас иду!» Ямане, номер третий, пробормотал что-то едва слышное. Последнее время у него сосали кровь почти ежедневно. Не удивительно, что у него было бледное, желтое лицо и тусклые глаза.

Джиро спустился по лестнице, становясь на каждую ступеньку обеими ногами. Их уже поджидали Обата и Курашики, надзиратель палаты. Курашики, весь татуированный бывший громила, выполнял обязанности охранника. Он и не думал прятать пистолет и нож, хотя ему запрещалось иметь при себе оружие. В случае побега пациентов ему рекомендовалось пользоваться дубинкой.

Выпятив грудь насколько возможно, Джиро отрапортовал:

— Номер восьмой Токумото к выходу готов! — Когда вампир вызывал к себе, они надевали белые халаты с красным сердцем, вышитым на отвороте. Вампир любил церемониал.

Взглянув в лицо Джиро, Миёта осклабилась и довольно кивнула: очевидно, здоровый, бравый вид Джиро ей понравился.

У вампира был длинный клюв, который заканчивался трубочкой с острым тонким концом. Высасывая кровь из вены, он сгибался в поясе так, чтобы клюв вошел туда, куда требовалось. Вампир был покрыт длинной волнистой шерстью. Когда он сосал кровь, его шерсть становилась ярко-багровой и начинала блестеть, как стекло. Для облегчения высасывания Миёта перевязала руку Джиро резиновым жгутом. Чтобы проверить, все ли у него в порядке, она отсосала немного крови в маленький клювик с острой иглой. Измерив кровь гидрометром, погладила Джиро по щеке.

— У тебя кровь богатая и густая, — сказала она. — Ах, если бы и у других была такая кровь. Вампир посчитал бы ее восхитительной. Он похвалил бы вас всех. — Она покачала головой и задумчиво добавила: — А у них кровь слабая и желтая, словно ее развели водой.

— Но они все стараются сделать кровь богаче, насколько возможно, — сказал Джиро. — Как вы знаете, они не работают, а только отдыхают и поглощают еду, содержащую много протеина.

Он говорил, разглядывая пациентку, лежавшую рядом. Это была девушка из той пары, которая совершила попытку самоубийства. Она была покрыта по грудь белой простыней — кровотечение, очевидно, было остановлено, хотя ее внешний вид свидетельствовал, что она потеряла много крови.

Когда вампир видел обильное кровотечение, он становился сам не свой и не успокаивался до тех пор, пока не высасывал от двухсот до четырехсот кубиков крови из пациентов своей лечебницы, таких, как Джиро.

В комнату вошел вампир, таща за собой тяжелый шланг, который извивался и гремел вслед за ним. Джиро боялся взглянуть в лицо вампира, но опаснее всего было глядеть ему в глаза, скрытые за стеклами.

Миёта бросилась навстречу вампиру и стала льстиво увиваться вокруг него.

Джиро тайком сунул руку под простыню, чтобы дотронуться до тела пациентки. Кожа у нее была холодной и влажной. Однако это не вызвало у него беспокойства — возможно, у всех женщин такое тело, холодное, как у трупа. Откуда ему было знать, у него совсем не было опыта. Приподняв простыню, он увидел, что грудь и нижняя часть живота у нее были перебинтованы повязками из марли. Должно быть, здесь были самые тяжелые раны. Чуть пониже повязки на животе он увидел черный куст, похожий на водоросли, колыхавшиеся на морском дне. Внезапно ему захотелось дотронуться до него. Он не знал, почему у него возникали такие безотчетные желания.

— Что ты делаешь? — резко сказала Миёта, ударяя его по руке.

Вампир заговорил. Он говорил редко, ограничиваясь чаще всего короткими приказаниями Миёте.

— Вот видите, я же говорил вам, что этого типа нельзя использовать. Он опасен: у него пробуждаются инстинкты, как у нормального человека.

Когда Джиро понял, что речь идет о нем, он замер в ужасе.

— Ничего страшного, — ответила Миёта вампиру. — Зато у него кровь богатая. Не беспокойтесь, я присмотрю за ним.

Вампир не стал терять время. Он резко шагнул к Джиро и вонзил свой клюв ему в вену. Вскоре весь стеклянный клюв наполнился кровью Джиро.

Джиро закрыл глаза. Как только вампир начинал высасывать его кровь, у него слабели и немели руки. Некоторые пациенты ослабевали настолько, что теряли сознание. Но они были вынуждены отдавать вампиру свою кровь и даже были счастливы, потому что тот давал им немного денег. Если бы они не служили вампиру, им пришлось бы покинуть лечебницу, где им предоставляли еду, одежду и жилище.

Подошла Миёта и сняла с руки Джиро резиновый жгут. Потом она сказала:

— Пойди вон туда и отдохни немного.

А Джиро не мог оторвать взгляда от землистого лица девушки, лежащей рядом. На ее щеках сейчас показался румянец. Если все пойдет хорошо, то ее можно еще спасти. У нее было пухленькое лицо, из тех, которые очень нравились Джиро.

Миёта отвела Джиро в маленькую комнатку на втором этаже, предназначенную для отдыха ассистентов вампира. Другие обитатели обычно отдыхают в другой, более просторной комнате.

Миёта была доброй. Она ласково погладила Джиро по плечу, помогая ему лечь в постель.

— Сегодня ты проведешь ночь здесь. У меня к тебе есть дело, — сказала она многозначительно. «Верно, она тоже будет высасывать мою кровь», — подумал Джиро.

Миёта вышла в зал и вскоре вернулась. На старых часах, висевших на стене, стрелки показывали три часа — в это время дня все вампиры Японии заняты работой.

Миёта принесла с собой кружку молока и кусок хлеба, густо намазанный маслом.

— Ну-ка, покушай, — сказала она, — ты сразу почувствуешь себя лучше.

Пока Джиро поглощал еду, она присела на стул рядом с кроватью. Дождавшись, когда он покончит с едой, она расстегнула халат и, наклонившись над Джиро, сунула ему в рот розовый напрягшийся сосок. Джиро зачмокал, чувствуя, как ее прохладная рука стала шарить по его телу.

На следующее утро из лечебницы прислали машину, чтобы забрать Джиро. Курашики любил заезжать в госпиталь, потому что приударял за Миётой. Он часто приглашал ее в кино, только она не хотела иметь ничего общего с бывшим бандитом.

Миёта поздоровалась с Обатой.

— Он был немного слаб, так что мне пришлось поухаживать за ним, — сказала она радостно. — Но сейчас он в порядке, можете забрать его.

Джиро понял, что говорят о нем. Он знал, что ему не следует никому рассказывать о том, как он сосал грудь Миёты, иначе вампир или сама Миёта убьют его. Перед поездкой они выпили чаю. Толстый Обата, прихлебывая чай, спросил:

— Ну, а как дела с парочкой самоубийц?

Миёта лениво ответила:

— Мужчина умер в четыре часа утра. Он перерезал себе сонную артерию бритвой. Странно, но обычно первыми умирают женщины.

— Ну а что с женщиной?

— Та может оправиться. Она все еще в тяжелом состоянии, которое может ухудшиться. Но пока жива.

— Ее родители приезжали? Они заплатят нам за то, что мы доставили для их дочери? — Обата говорил о крови, которую вампир высосал из Джиро. Его кровь была редкой группы и, вероятно, дорогой. Здесь всегда набивали цену вздорными доводами, такими, как: «Очень трудно было найти донора с отрицательным резусом, это обошлось нам дорого».

— Не беспокойтесь, родители парня приезжали. Скоро заплатят и родители девчонки. — Миёта скривила кроваво-красные губы. Теперь она была совсем другой: довольной и доброй.

Когда они сели в машину и отъехали от госпиталя, Курашики сказал угрожающим тоном:

— Эта дешевка положила на тебя глаз. Что она нашла в таком жалком сморчке, как ты, не могу понять? Вы там случайно не занимались любовными играми? — Курашики питал интерес к Миёте, поэтому ему не нравилось внимание, которое та уделяла Джиро.

— Ничего между нами не было, — пробормотал Джиро, напуская на себя храбрый вид.

— Советую тебе не врать, идиот! — грубо сказал Курашики и, повернувшись, хлестнул Джиро ладонью по щеке.

Обата сразу же вмешался:

— Прекрати, Курашики, отстань от него.

Из глаз Джиро полились слезы.

2

Прошла спокойная неделя. Джиро не вызывали к вампиру, хотя других пациентов лечебницы возили к нему почти ежедневно. Он сосал у них кровь и взамен давал деньги.

Однажды заведующий Обата был в ужасном настроении. Джиро валялся на постели, глядя пустыми глазами на картинки с обнаженными женщинами в журнале с оборванной обложкой. Он слышал, как Обата ругал Курашики сердитым шепотом:

— Ты что, ослеп? Как ты думаешь, зачем мы держим здесь охранника? Если в газеты просочатся сведения о нашей лечебнице, нам несдобровать. Достаточно председателю узнать о побеге, как ты полетишь с работы.

— Я не виноват. Я не смыкал глаз. Тот парень, что сбежал, донес на нас газетам.

— А почему он сумел сбежать? Потому что ты, негодяй, проспал его побег! Только и знаешь, что таращиться на Миёту, а до остального тебе нет дела! Вот почему так случилось.

Джиро услышал звук удара — должно быть, заведующий дал хорошую затрещину Курашики. Всякий раз, когда Курашики доставалось от заведующего, он отыгрывался на Джиро и других пациентах. Умишком он был недалек, зато силой бог его не обидел. Теперь, когда он появился в палате, настала очередь пациентов дрожать от страха.

— Что ты читаешь? — напустился Курашики на соседа Джиро.

— Журнал, — ответил тот.

— Какое на нем число?

Пациент номер шестой из группы 0 лежал, читая журнал, который ему дал Джиро. В доме вампира было полно старых журналов, и Миёта тайком давала их Джиро. Она считала, что они не принесут ему вреда, поскольку он будет рассматривать в них комиксы.

Тон у Курашики был угрожающим и в то же время довольным.

— Ага, журнал недельной давности, и на нем нет штампа с дозволением от заведующего. Ты знаешь, что бывает за чтение журналов без разрешения?

— Простите меня, я думал, он разрешен для чтения.

— Не лги. Скажи, кто тебе дал его? Мне нужно, чтобы вы все лежали с закрытыми глазами. Черт бы вас побрал, неужели вы не можете часик полежать и подумать, как важна ваша служба для вампира, и о том, что вы ни к черту не годитесь.

Курашики выкрикивал слова, которые он слышал от заведующего лечебницей, а заведующий говорил то, что слышал от председателя, приезжавшего в лечебницу раз в месяц. Во время своих визитов председатель ворчал, что пациенты — обуза для лечебницы и не ценят того, что им предоставляют возможность служить обществу и стране.

— Кто сказал тебе, что ты можешь читать этот журнал? — спросил Курашики с угрозой, вытаскивая из брюк ремень. — Признавайся!

Джиро закрыл уши ладонями, чтобы не слышать, как ремень хлыщет по телу шестого номера. Ему очень не хотелось, чтобы побили и его. Если Курашики узнает, что журнал получен от Миёты, то из ревности совсем рассвирепеет. Джиро сунул журнал под подушку, надеясь, что Курашики не заметит этого.

Номер шестой зарыдал, но в его плаче не было ни силы, ни злости. В то утро вампир высосал у него двести кубиков крови.

Курашики тяжело дышал: он закончил избиение и теперь водил взглядом по комнате, словно отыскивая новую жертву. Его взгляд остановился на двери в туалетную комнату.

— Где те двое из группы А? — прорычал он.

Четверо или пятеро обитателей палаты хранили молчание, словно воды в рот набрали.

— Не надейтесь, что покроете их, все равно я знаю, где они. Эти паршивцы из группы А — хитрющие бестии, но от меня они не скроются. — Он подошел к туалету и распахнул дверь: двое пациентов жались по углам, пытаясь спрятаться в сумерках.

— Ага, голубчики, попались, — заревел Курашики. — Чем это вы тут занимались? Имейте в виду, парни, вам запрещается все, что разжижает вашу кровь. Смотрите у меня, не то я посажу вас в карцер на хлеб и воду. — Он грозно хлопнул ремнем по полу. Когда младший из двух пациентов из группы А хотел прошмыгнуть мимо, Курашики больно ущипнул его острыми ногтями за тощий костлявый зад.

Вдруг из угла палаты до Курашики донесся тонкий воющий звук. Он бросился в угол и откинул одеяло с головы одного из пациентов.

— Ты чего воешь?

— Я боюсь… У меня взяли столько крови, что меня всего трясет. Я боюсь умереть.

— Ну и балда! У тебя одного, что ли, сосут кровь? Замолчи, не то отведаешь моего ремня!

Курашики поднял ремень, пациент отчаянно заверещал. На шум с нижнего этажа прибежал заведующий Обата.

— Что тут происходит? — спросил он. — Курашики, брось валять дурака. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не наказывал пациентов по своей воле! — Обата сделал строгое лицо. — Для нас важно, чтобы пациенты были в хорошей форме, когда они поступают к вампиру. Так что умерь свой пыл. — Успокоившись, он обратился ко всем обитателям палаты: — Все имеют право на два часа для чтения, на две прогулки по получасу каждая — утром и после обеда. Остальное время вам полагается лежать в постелях при закрытых ставнях. Вы должны дать отдых своему телу и просветление своим умам. А еще учтите, скоро сюда поступят две девушки-пациентки. Поэтому строго следите за соблюдением правил.

Джиро понял, что приход заведующего спас его и других от побоев — в его присутствии Курашики не посмеет драться. А еще он заинтересовался, какие будут новые пациентки. В прошлом здесь проживало несколько девушек, но они не задерживались долго. Ходили слухи, что молоденьких пациенток забирал к себе домой председатель.

Заведующий Обата подошел к кровати Джиро и заговорил с ним ласковым голосом:

— Номер восьмой? Девушка, которая выжила после самоубийства, будет лежать рядом с тобой. Ты должен выхаживать ее вместо нас. Хорошо?

3

Вечером привезли девушку. На ней была мужская полосатая пижама. Она совсем не походила на ту, что лежала обнаженной рядом с ним в комнате вампира.

Девушку привезла Миёта. Уложив ее на постель, она тщательно подоткнула ей под бока одеяло и проворковала:

— Вот так, теперь хорошо. Если что случится, дай мне знать.

Девушка не ответила. Едва слышным шепотом Миёта обратилась к Джиро:

— Она еще не проронила ни слова с тех пор, как мужчина ударил ее ножом. Она может снова покуситься на свою жизнь. Так что смотри за ней в оба. Внимательно наблюдай за ней и не пробуй делать глупости. Усек?

В комнату вошел Обата, он спросил:

— Как она чувствует себя? Все еще не говорит?

— Нет, но она в сознании и потихоньку поправляется. — Миёта склонила голову набок, словно размышляя.

— Что, если она потеряла память?

— Этого нам пока не дано знать.

— Пусть Джиро следит за ней. В случае чего, он нам скажет.

Обата надел на Джиро белый медицинский халат. Другая пациентка, женщина лет сорока, имела кровь группы 0. Вампир высосал у нее столько крови, что она немного помешалась. Обата сказал, что эта беспомощная, выжатая, как лимон, кляча годится только для работы на кухне.

В отличие от нее, девушка, пережившая самоубийство, получала отличное питание. Каждый день ей приносили три бутылки молока с медом. В каше у нее было много масла. Сам Обата приходил в палату, чтобы сделать ей укрепляющий укол. Не стесняясь Джиро, он стягивал с нее пижаму и втыкал в пухленькое округлое бедро тонкую иглу шприца. На ней было столько ран, что бедра были единственным местом, пригодным для уколов.

Джиро глянул на Обату.

— Как ее зовут?

— Откуда мне знать. Ее номер пятьдесят первый. Здесь не нужны имена. Вот ты, например, номер восьмой, правильно?

Джиро согласно кивнул, но про себя с горечью подумал: «А на самом деле меня зовут Джиро».

Через некоторое время щеки девушки покрылись румянцем. Вероятно, из-за молока с медом. Теперь цвет ее лица не был восковым, каким его запомнил Джиро, когда она лежала на белом столе в комнате вампира. Дождавшись, когда в палате никого не было, Джиро протянул руку, погладил кончиками пальцев ее нежную мягкую щеку и тихо спросил:

— Ты кто? Спящая красавица?

Девушка не ответила. Казалось, она все еще была без сознания. Осторожно он сунул руку под ее одеяло. Он подумал о том, как своевольна его рука, но ничего не мог с ней поделать. Ощутив прикосновение одеяла, он удивился, какое мягкое у нее одеяло. Те, которыми укрывались Джиро и другие обитатели лечебницы, были такими грубыми, что царапали кожу, словно они были изготовлены из соломы. Погладив мягкое одеяло, Джиро подумал, что волосы вампира, верно, такие же мягкие. Джиро обычно правильно угадывал. «А что, если она дочь вампира?» — подумал он.

С большой осторожностью он сунул руку под ее пижаму, туда, где ей делали уколы. Он хотел отыскать тот странный дрожащий куст черных волос. Женщины на картинках в журналах обычно прикрывали эту часть тела руками или куском ткани.

Осмелев, он протянул руку дальше, но тут его ожидало разочарование: вместо тела его рука наткнулась на жесткий металлический пояс. Быстрым движением он сбросил с нее одеяло.

Что бы это значило? Когда он видел ее в госпитале, на ней не было этой штуки. Тогда он видел черный куст, колыхавшийся, как водоросли на дне моря. Кто надел на нее этот железный пояс?

Он попытался припомнить картинки, которые видел в журналах, и припомнил: одна из прекрасных дам в журнале носила железный пояс, называемый «поясом целомудрия». Разве так уж необходимо ограждать дочь вампира поясом целомудрия? У него отвисла челюсть, он уставился вытаращенными глазами на девушку, пытаясь понять, в чем дело. «Может быть, она покрыта длинными рыжими волосами, как вампир? Все же она его дочь!» — думал Джиро. Он теперь окончательно уверился, что номер пятьдесят первый — большая прекрасная кукла — была дочерью вампира. Он потихоньку расстегнул пуговицы на ее пижаме.

Ему захотелось узнать, все ли тело покрыто волосами. Может быть среди многочисленных ран сохранились целые участки кожи, покрытые волосами, свидетельствующими о том, что она действительно дочь вампира? При мысли об этом Джиро почувствовал желание снять ее повязки. Не сумев побороть искушение, он сдвинул с плеча марлевый бинт. Но там, где он ожидал увидеть раны, кровь, гной и длинные рыжие волосы, он увидел гладкую, безупречно белую кожу, такую же красивую, как на бедрах. Он не верил своим глазам. Где же раны? Может быть, на груди?

Весь дрожа, он снял марлевую повязку с правой груди, но и здесь не было ничего, кроме гладкой розоватой кожи. Не понимая, что делает, он провел ладонью по груди, чувствуя, как напрягся под его ладонью темный сосок. Она застонала. Это была первая реакция, первый звук, который она издала. Испугавшись, Джиро вернул бинт на место, застегнул пижаму и накрыл ее одеялом. Едва он успел покончить с этим делом, как в палату вошел Обата.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Она застонала, она хочет чего-то, — запинаясь, ответил Джиро.

На его удачу номер пятьдесят первый издала в этот момент еле слышный стон. Заведующий лечебницей покачал головой, но ничего не сказал.

4

Выйдя однажды на прогулку, Джиро повстречал человека лет тридцати. На нем был плащ с поднятым воротником, на плече висел фотоаппарат. Он подошел к Джиро и завязал разговор. Джиро получил разрешение гулять в соседней роще, чтобы рисовать с натуры. Его картины были все одинаковы: на них был вампир, покрытый мягкой рыжей шерстью, в окружении темного мрачного леса. Сегодня он не рисовал вампира, настолько его поразила белая, как фарфор, кожа номера пятьдесят первого. Он до сих пор не мог оправиться от удивления: на ее теле не нашлось ни единой раны — так быстро и без всякого следа они могли зажить только у дочери вампира.

— Вы один из новых клиентов лечебницы? — спросил незнакомец, предлагая Джиро плитку шоколада.

Джиро глянул ему в лицо. Незнакомец широко улыбнулся, чтобы развеять у Джиро подозрения. Но Джиро не терпел людей с фотоаппаратами. Когда он лежал на сером асфальте, истекая кровью после аварии, они фотографировали его, вместо того чтобы помочь.

— Да, один из новичков, — сказал Джиро.

— Я знаю, вы — номер восьмой. Джиро Токумото. Правильно? Кровь группы А-Б с отрицательным резусом.

— Правильно, — сказал Джиро, запинаясь. Он взял шоколад, поэтому был обязан отвечать вежливо, хотя обитателям лечебницы запрещалось общаться с посторонними. Однако этот человек знал о нем все.

— Сколько официальных доноров проживают у вас в лечебнице?

Джиро хотелось убежать от незнакомца, но его удерживало любопытство. В лечебнице иногда попадались образованные люди с культурной речью, которые называли себя донорами, а работников госпиталя — врачами. Но для Джиро они все были пациентами и вампирами.

Человек сказал:

— Не хотите говорить — не надо. Все равно нам известно, что в данное время там двадцать два человека, а две недели тому назад привезли еще двух женщин.

Джиро промолчал.

— Вам запрещено говорить? Не бойтесь, я никому не скажу. И без того мы располагаем точной информацией. Вы живете в лечебнице по собственному желанию? Вас не держат там насильно? Или вы хотели бы вернуться в мир людей?

— Нет, мне нравится в лечебнице, — сказал Джиро. На самом деле он боялся вампира и Миёту, а уж своих мучителей Обату и Курашики ненавидел всей душой. Только и в другом мире ему будет не лучше. Где он ни был, везде находились люди, которые издевались над ним. По крайней мере, в лечебнице его кормили и позволяли иногда заниматься любимым делом — рисовать. И номер пятьдесят первый — дочь вампира — была рядом…

— Вот как! Вам нравится жить там? Уверяю вас, скоро вам надоест лечебница и вам захочется на волю, но вас не выпустят. Там у вас полно анемичных больных, у которых ежедневно забирают по 200–300 кубиков крови. Вы тоже хотите быть таким?

— Я ничего не знаю о других.

— Вы не очень-то разговорчивы. Знать, вас здорово запугали те, кто стоит во главе лечебницы. Но сила и право на нашей стороне. Мы решили спасти вас и остальных.

Незнакомец говорил что-то странное.

— Токумото, в лечебнице был еще один донор с отрицательным резусом крови, так ведь?

— Донор?

— Ну, не важно, как его называть. Я говорю, у вас был пациент с группой крови А-Б и отрицательным резусом, правильно?

— Да, кажется, был, — медленно сказал Джиро. Он вспомнил, что в тот день, когда дочь вампира лежала на белом столе, Ямане, пациент с отрицательным резусом, куда-то исчез. Фактически Ямане должен был отправиться к вампиру, и Джиро взяли потому, что его не было там. Память Джиро в обычных обстоятельствах действовала медленно и с трудом, однако с этим он ничего не мог поделать.

— Верно, был еще один, по имени Ямане, — пробормотал Джиро как бы про себя.

— А куда он делся? Отвечайте прямо, не пытайтесь отделаться от меня. Подумайте и вспомните. В тот день привезли двух самоубийц — мужчину и женщину. И тогда же пропал номер третий, верно?

Вдруг незнакомец сунул под нос Джиро микрофон. Джиро опять начал заикаться:

— Ага, в тот самый день… он пропал.

— Сколько кубиков они забрали у вас тогда?

— Что такое «кубиков»? — Джиро уставился на мужчину круглыми, как у совы, глазами.

Незнакомец пришел в отчаяние.

— Понимаю, вы не знаете, что такое «кубик». Хорошо. Скажите, Токумото, сколько крови высосал у вас вампир в тот день? Столько же, как обычно? Или у вас онемели ноги? Крови высосали столько, что в глазах потемнело?

— В тот день, когда у меня сосали кровь… в глазах стало темно. Я не знаю, почему. Затем меня уложили отдыхать.

— Вот видите! Так на чьей же вы стороне? В истории вашей болезни записано, что вы сдали всего двести кубиков. Но вы, профессиональные доноры, не теряете сознание, когда сдаете такой пустяк. Кроме того, у вас редкая группа крови.

Незнакомец потерял терпение и рассердился. Он почти кричал. От крика Джиро еще больше оробел и занервничал. Человек с фотоаппаратом взял его за плечо и сказал:

— Ничего, успокойтесь. Вашу кровь забирает Центр по переливанию крови «Альфа». Люди, возглавляющие Центр, говорят гладко, но у них не сходятся концы с концами. Фактически они наживаются на вашей крови. Это их бизнес. Они платят вам по четыреста йен за двести кубических сантиметров крови, а продают ее за тысячу триста йен. По отчетам за прошлый год, предложения на сдачу крови поступили от одного миллиона двухсот тысяч доноров. Из этого числа только у шестисот восьмидесяти тысяч кровь оказалась пригодной, у остальных она была слишком жидкой и малоценной. Но даже такую кровь коммерческие банки крови принимают ради прибылей.

А Центр по переливанию крови «Альфа» еще хуже. Они держат вас, бедолаг, в так называемой лечебнице, кормят вас и выкачивают из вас кровь. Когда на шоссе случаются аварии, они не прибегают к помощи банка крови. Они посылают за вами и переливают пострадавшим вашу живую кровь. В прошлом году у двух обитателей лечебницы забрали так много крови, что они скончались от острой анемии. Почему вы, Джиро, делаете вид, что ничего не знаете о таких происшествиях? Вы не думаете, что подобное может случиться с вами?

Глаза у незнакомца наполнились слезами, слюни от волнения летели брызгами при каждом слове, а Джиро никак не мог взять в толк, что его так расстроило и почему он сердится.

— Мы все счастливы, когда нас возят к вампиру. Он дает нам деньги. Если у нас хорошая кровь, он нас хвалит.

— Черт бы вас побрал! Бесполезно разговаривать с вами. Все вы там придурки. Я прошу вас ответить мне прямо: той ночью у вас взяли только двести кубиков крови или больше?

Джиро молчал.

— Хорошо, послушайте еще. Когда к вам привезли парочку самоубийц, женщина была в очень тяжелом состоянии. Никто не знал, кто она. Чтобы спасти ее, нужно было сделать переливание крови не менее чем в три тысячи кубиков. У этой неизвестной женщины была редкая группа крови А-Б при отрицательном резусе. Только один из двух тысяч человек имеет такую кровь. Они не могли получить столько от банка крови, а если они не получали ее от банка, то откуда она взялась? Только от доноров, профессиональных доноров, — вот единственный ответ. Однако, если соблюдать правила, то требовалось пятнадцать доноров с группой крови А-Б и отрицательным резусом, чтобы обеспечить ее таким количеством крови. Верно? Как мог госпиталь собрать столько доноров за одну ночь? Невозможно! Следовательно, единственный правильный вывод таков: три тысячи кубиков были высосаны из вашего соседа по палате, номера третьего, после чего тот умер. Господи, даже подумать о таком страшно!

Незнакомец передернулся так сильно, что Джиро испугался. Однако он почти ничего не понял из того, что тот говорил.

— Но мы спим под теплыми пушистыми одеялами, нам дают молоко с медом и хлеб с маслом.

— Не верю, вы живете там, как в тюрьме.

— А вот та девушка…

— Какая девушка? Из тех самоубийц?

— Да, я думаю, она дочь вампира. Только у нее гладкая кожа и на теле нет шерсти, как у вампира.

Когда Джиро рассказал незнакомцу о дочери вампира, тот явно разволновался. Прежде чем уйти, он записал на клочке бумаги два номера телефона: один телефон Бюро Гражданских Свобод, другой — Главной редакции новостей телевизионной компании «Адзума».

— Никому не показывайте эту записку. Если что случится, сразу же звоните по этим номерам. Запомните — вы сами можете стать следующей жертвой. Вы живой банк крови с четырьмя тысячами кубиков редкой крови.

Человек проговорил это поспешно, но Джиро не слушал его. Он ненавидел людей с камерами, а особенно сильно возненавидел этого человека.

5

«ГЛАВНОМУ ИНСПЕКТОРУ МИНИСТЕРСТВА БЛАГОСОСТОЯНИЯ ОТ ПРАВЛЕНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ КОМПАНИИ „АДЗУМА“.

Услугами Центра по переливанию крови „Альфа“ пользуется госпиталь скорой помощи имени Тохары, расположенный на шоссе номер семь в городе Фукуи, префектура Саитама. Он расположен там, где чаще всего происходят автомобильные катастрофы. Расследование показывает, что обитатели Центра „Альфа“ подвергаются забору крови от пятисот до четырех тысяч кубических сантиметров за один раз. Просим вас расследовать эти преступные акции».

Через две недели от Министерства благосостояния был получен ответ:

«Министерство благосостояния не разрешает получать от доноров более двухсот кубических сантиметров крови за один раз. Коммерческие банки крови действуют сообразно установленным министерством правилам. Министерство обеспечивает руководство и надзор за их соблюдением, но поскольку донорские пункты широко распространены в Японии, то некоторые нарушения могут избежать нашего внимания. В конечном счете, нам приходится полагаться на совесть врачей, взявших на себя заботу по обеспечению больниц донорской кровью. Мы обследовали указанное вами учреждение, но получили заверения, что администрация Центра строго соблюдает правила и забирает у донора крови не больше, чем двести кубических сантиметров за один раз. К тому же, они проводят тщательный анализ плотности крови и твердо убеждены, что все доноры, состоящие у них на службе, находятся в хорошем физическом состоянии, поэтому они утверждают, что ваши обвинения не обоснованы».

«ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ИНСТИТУТА КРАСНОГО КРЕСТА ОТ ПРАВЛЕНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ КОМПАНИИ „АДЗУМА“».

Просим расследовать деятельность Центра по переливанию крови «Альфа».

Ответ:

«Упомянутый вами инцидент не подпадает под юрисдикцию нашего института, и мы не имеем права расследовать деятельность указанного учреждения. Поэтому я ограничусь тем, что изложу официальную точку зрения на коммерческие банки крови.

Недавний опрос, проведенный нами в клиниках, выдал следующую информацию:

Высококвалифицированные и ответственные врачи клиник потеряли доверие к вливаниям консервированной крови. С полным пониманием риска, связанным с этой процедурой, они предпочитают непосредственное переливание крови от донора к реципиенту, совершаемому обычным способом. Причина, вызвавшая утрату доверия, кроется в практике доставки коммерческими банками слабой, желтой и обесцененной крови.

Посему мы считаем маловероятным, чтобы любая клиника затребовала больше тысячи кубических сантиметров крови от одного донора из Центра по переливанию крови „Альфа“.

Директор института».

«ПОЛИЦЕЙСКОМУ ДЕПАРТАМЕНТУ ОКРУГА САИТАМО ОТ ПРАВЛЕНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ КОМПАНИИ „АДЗУМА“ С ПРОСЬБОЙ О РАССЛЕДОВАНИИ».

Ответ: «В соответствии с Вашей просьбой мы приступили к тщательному расследованию».

…Джиро открыл глаза. Яркий свет, проникавший в комнату через щели ставни, доказывал, что день давно уже начался. Повернув голову, он увидел, что дочь вампира и ее постель исчезли. Со двора доносились звуки, словно там играли в какую-то игру. Никто из пациентов раньше не играл во дворе.

Он встал с постели и умылся. Обата, верно, прочитал бы ему мораль за то, что он встал так поздно. Совместное житье требует соблюдения определенных правил. К счастью, в гостиной на первом этаже были гости. Джиро слышал голос председателя, который говорил медленно, чтобы внушить к себе почтение.

— Мы счастливы принимать у себя управляющего банком крови «Бета». Как вы все знаете, между нами существуют прочные связи. Мы почтем для себя за честь ответить на вопросы, которые господа из телевизионной компании сочтут нужным задать нам. Но в начале нашей беседы мне хотелось бы подчеркнуть, что мы работаем на благо общества и страны. Вы проделали большой путь, поэтому я предлагаю сначала немного выпить.

Джиро услышал звон стаканов.

— Поскольку вы просите высказаться откровенно, позвольте мне задать вопрос: правда ли, что вы соблюдаете правило забора двухсот кубиков за один раз?

— Естественно. Если у вас есть какие-то сомнения, проверьте состояние здоровья наших доноров. Вы же слышите, они играют в футбол во дворе. Они ничем не заняты, только играют, отдыхают и думают. Кровь они сдают не чаще одного-двух раз в неделю. Наша цель — служба обществу, а не извлечение прибылей.

— Но наши расследования показывают, что вы забираете по триста и больше кубиков у каждого донора ежедневно.

— Ложь, ерунда. Даже если мы посылаем доноров в банк крови, мы проверяем плотность их крови, чтобы убедиться в том, что она соответствует норме.

— При тестах на плотность всегда можно подменить кровь одного донора другой.

— Может быть, какие-то организации позволяют себе подобные глупости, но у нас такое не практикуется.

— А мы слышали иное. Разве у вас не бывают случаи забора крови дважды в день у одного донора с целью обеспечения потребностей экспорта консервированной крови? — Джиро узнал голос незнакомца, с которым он разговаривал в роще. Сейчас голос был сердитым и вызывающим.

— Вам лучше высказываться осторожнее. Не выдвигайте обвинений, которых вы не можете доказать. Позвольте вам напомнить, что способность кровотворчества у человеческого тела ограничена. Брать кровь у одного человека каждый день или дважды в день — невозможно. Наш банк крови экспортирует продукцию в Соединенные Штаты уже десять лет. И мы никогда не прибегали к подобной практике.

Джиро спустился до половины лестницы и отсюда увидел, как ораторствует председатель банка крови. Синие толстые жилы вздулись на его лбу. Но Джиро интересовало только исчезновение дочери вампира. Ему хотелось спросить Обату или Курашики, куда она делась.

— Хорошо, мы представим наши доказательства, — сказал незнакомец с фотоаппаратом. — Один из доноров вашего заведения сбежал. Ему удалось обмануть бдительность сторожа и убежать. Он поступил на лечение в токийскую больницу, где рассказал, что здесь его вынуждали сдавать кровь каждый день. Его сердце увеличилось в объеме вдвое. У него было затрудненное дыхание из-за отека легких, а это значит, как бы глубоко он ни дышал, воздух не поступал в легкие — мешала накопившаяся вода.

— Это ложь! Кто-то выдумал ее, чтобы напугать наших доноров. Мы будем счастливы допросить этого человека, когда вам угодно.

— К несчастью, он умер. В жесточайшей агонии. Две недели тому назад.

— Вот видите, вы распространяете заведомую ложь. У вас нет никаких доказательств.

— Это еще не все. Вы экспериментировали с переливанием крови до полной ее замены у больной лейкемией, имеющей редкую группу крови А-Б с отрицательным резусом. Вы уже убили одного донора с такой кровью.

— Не выводите меня из себя! У нас только один донор с отрицательным резусом и он находится в отличном состоянии.

Послышался звон разбитого стекла — это председатель швырнул стакан в своего гостя. Джиро раздумал спускаться с лестницы, чтобы узнать о местонахождении дочери вампира.

6

Прошло два месяца. Люди из телевизионной компании перестали приезжать в лечебницу. По коридорам больше не слонялись какие-то подозрительные типы, вынюхивающие и высматривающие все вокруг. Дюжие молодчики, игравшие в футбол во дворе, вернулись в Токио, и прежние обитатели лечебницы с бледными изможденными лицами водворились на свои места. Прошлой ночью принесли на носилках дочь вампира. Миёта околачивалась возле нее и была особенно мила с ней. Она сказала Джиро:

— Сегодня вампир сам приедет сюда и будет сосать твою кровь.

— Вы хотите сказать, что я не поеду к нему домой?

— Нет, нет. Лежи здесь и жди.

— А почему вернулась дочь вампира? — спросил Джиро. — Ведь она его дочь.

А когда она была здесь раньше, я заглянул ей под повязки и не увидел рыжих волос.

Улыбаясь, Миёта затянула на руке Джиро резиновый жгут. Его вены вздулись. У него не брали кровь уже две недели, и она стала богатой.

— Последнее время у доноров забрали столько крови, что она стала ни к черту, жидкой, как вода. — Миёта разговаривала как бы сама с собой. — Такая богатая кровь, как у тебя, обрадует вампира.

Приготовления были закончены. Спустя полчаса в палате появились председатель, Обата и вампир.

— Попробуем еще одну полную замену крови, выкачаем отработанную кровь и сделаем вливание свежей.

— Постарайтесь обойтись на этот раз без осложнений, — сказал председатель вампиру. — В прошлый раз с номером третьим произошла накладка. После переливания у нас было много хлопот с трупом. Парни из телевидения чуть не застукали нас.

— Вам хорошо платят за работу и за риск тоже, так что будьте любезны заткнуться. Если мы не проведем переливание крови, один из них умрет в любом случае. Запасной крови у нас нет, поэтому накачивайте его физиологическим раствором или чем хотите. Но замену крови нужно провести обязательно.

— Нет, мы хотим услышать от вас обещание, что вы не пойдете на рискованную авантюру. Мы понимаем, что она дочь важной шишки, а доноры всего лишь отбросы общества. Нам наплевать, если они истекут кровью и помрут. И все-таки мы считаем, что необходимо какое-то прикрытие на всякий случай — что-то вроде двойного самоубийства или дорожной аварии. Тогда газетчики и ребята с телевидения не станут поднимать шум. На этот раз не стоит выдумывать что-либо заумное. Давайте начинать.

— Отлично. Приготовьтесь к общему переливанию крови. Когда мы выкачаем более тысячи кубиков, влейте донору физиологический раствор.

Джиро слышал голоса вампира и других возле своей кровати, но смысл слов не пробивался сквозь туман, окутывавший его сознание. Он чувствовал себя счастливым из-за того, что дочь вампира вернулась. Миёта взяла его за руку, и вампир поднес к руке стеклянный клюв — он был длиннее, чем обычно. Кровь Джиро заструилась по клюву. Он покрылся холодным потом, нижняя часть туловища онемела. Дыхание давалось с трудом. А главное — боль, страшная боль разлилась по телу. Голова стала кружиться. Если следующий раз ему повстречается незнакомец, который угостил его шоколадом, он расскажет, как бывает ужасно больно, когда вампир сосет кровь. Размышляя об этом, он погрузился во тьму и тихо перешел в тот далекий, неведомый мир, откуда ему уже не суждено было вернуться.

«В БЮРО ГРАЖДАНСКИХ СВОБОД ОТ ПРАВЛЕНИЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ КОМПАНИИ „АДЗУМА“ С ПРОСЬБОЙ О РАССЛЕДОВАНИИ. ЦЕНТР ПО ПЕРЕЛИВАНИЮ КРОВИ „АЛЬФА“ ИСПОЛЬЗУЕТ В КАЧЕСТВЕ ДОНОРОВ УМСТВЕННО НЕПОЛНОЦЕННЫХ ЛЮДЕЙ. ПОСКОЛЬКУ ЭТИ ЛЮДИ НЕ ДЕЕСПОСОБНЫ И НЕ МОГУТ ОТВЕЧАТЬ ЗА СОБСТВЕННЫЕ ПОСТУПКИ, НЕ СЛЕДУЕТ ЛИ РАССМАТРИВАТЬ ДЕЙСТВИЯ ЦЕНТРА „АЛЬФА“ КАК НАРУШЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА?»

Ответ Бюро гражданских свобод:

«В Центре по переливанию крови „Альфа“ нам было указано на то, что если даже доноры являются умственно неполноценными людьми, то сдача крови ими должна рассматриваться как услуга обществу.

Мы исчерпали свои возможности повлиять на Центр по переливанию крови „Альфа“».

Перевод В. Томилова.

Content

Масако Тогава
Вампир