Брайан Макклеллан

БЕЗНАДЁЖНЫЕ

Капитан Верундиш намеревалась покончить жизнь самоубийством.

Пистолет лежал на коленях, пуля была в стволе, курок взведен.

Это очень просто — направить пистолет в рот, чуть под углом вверх, чтобы попасть в мозг, затем спустить курок. Потом какому-нибудь солдату поручат очистить от крови и осколков черепа её палатку, а может её просто разберут и предадут огню. Тело отправят в Адро, где…

И зачем задумываться над подробностями? Ничто из этого её уже не будет волновать.

Она взяла пистолет, который принадлежал еще её деду, рукоять потертая и гладкая на ощупь. Она радовалась, что оставит так мало наследства, ведь тогда по ней будут меньше горевать. Да и будут ли её оплакивать после того, как она избрала путь труса?

Помнит ли её Дженевай свою маму?

Письмо лежало на столе рядом с кроватью. Отправителем значился человек, который юридически был её мужем, но по закону он уже не имел никаких претензий на эту роль. Верундиш хотела сжечь письмо и забыть всё, что там говорилось.

Около её палатки знакомый голос поприветствовал какого-то солдата. Верундиш спрятала пистолет под подушку, стряхнула остатки пороха с колен, до того, как открылся вход в палатку.

Капитан Констер нырнул внутрь, снимая шляпу размашистым движением. Это был высокий мужчина, с тонким лицом и каштановыми волосами, завязанными сзади, с игривым взглядом пройдохи. У него были бакенбарды, которые доходившие до уголков губ, форма, держалась на нём свободно.

Он подошел к ней, чуть наклонился и поцеловал в губы, не обращая внимания на протесты. Через мгновение она поняла, что целует его в ответ, Констер отодвинулся с улыбкой на лице.

— Любимая, — Сказал он, — я просто заехал к тебе по пути к генералу Тамасу.

Верундишь подняла брови:

— Повышение?

— Думаю, да. — Ответил Констер.

Он стоял в полный рост, касаясь головой верхней части палатки, широко ухмыляясь при этом.

— В следующую нашу встречу я буду майором Констером.

Верундиш вернулась на кровать и посмотрела на мужчину.

— Ты дурак.

— Но, во всяком случае, ты любишь меня.

— Я не очень мудрая женщина.

Он замолчал, будто почувствовал неладное.

— Вери?

Она тряхнула головой, отгоняя его вопросы. Он этого не заметил.

— Что не так?

— Ничего.

— Расскажи мне. Пришло ещё одно письмо? — Он перевёл взгляд на конверт, который лежал на столе рядом с кроватью. — Чёртов ублюдок! Чего он хочет на этот раз? С Дженевай всё в порядке?

— Ничего. — Тихо ответила Верундиш.

Констер не спасал положение. Лучше, когда любовника нет, тогда никто не будет горевать из-за её смерти. Всё стало бы проще. Она сделала глубокий вдох и напомнила себе, что это всего лишь солдатская любовь. В конце концов, эта кампания закончится, они вернутся домой. Констер найдет другую женщину, а Верундиш вернется домой к мерзкому мужу.

Ладно. Ей не придется возвращаться, если она покончит с собой.

Констер опустился на колено.

— Разведись с ним. — Предложил он. — Выходи за меня замуж. Я стану майором. Мы вернемся в Адопест и заберем Дженевай у этого урода.

О, святой дурак! Словами он делал только больнее.

— Ты несерьезно.

— Серьезно.

Если бы всё было так легко. Как говорила её мать — жизнь не бывает такой простой.

— Он хочет развестить даже сильнее, чем я. — Начала объяснять Верундиш.

— Отлично! Подавай на развод и выходи за меня замуж.

— Ты знаешь, кто мой отец?

Констер выглядел удивленным.

— Ты говорила, он священник.

— Да. Он тот священник, который поженил нас. Ему придется подписать бумаги, дающие развод.

Лицо Констера окаменело, он осел на пол.

— Он не верит в развод. Так?

— Он считает, что это преступление против Кресимира. Он считает, что лучше брак с мужем, который обманывает, ворует, врет и угрожает избить дочь, нежели развод.

— Мне жаль говорить так, дорогая, но твой отец — дурак.

— Знаю. Я сказала это ему в лицо. А сейчас ты уже опаздываешь к генералу. Тебе лучше пойти к нему.

Она наклонилась вперед, коснулась его коленей и провела большим пальцем по щеке.

— Возвращайся с повышением, тогда мы отпразднуем.

Констер вышел из палатки шагом человека, который привык важной походке. Верундиш улыбалась, пока он не ушел, а затем улыбка сползла с её лица.

Она взяла письмо и перечитала последний абзац:

Твой отец всё равно не позволит нам развестись. Я собираюсь пожениться на своей любовнице к концу года. Либо добейся развода, либо убей себя. Если ты не сделаешь этого, то через три месяца я продам нашу дочь старландскому работорговцу.

Она не имела понятия, сколько уже прошло времени, Верундиш ещё смотрела на письмо, когда услышала голос Констера, зовущего её по имени с другой стороны палатки. Она вздрогнула от звука артиллерии армии Адро по Дардже, крепости гурландцев. Ещё она слышала, как солдаты звали её к ужину.

Ей следовало раздеться к возвращению Констера. Она попыталась улыбнуться, это было меньшим, что она могла теперь сделать.

Стоп. Что-то было не так. Констер никогда не называл её полным именем. Он был единственным во всей армии, кто звал её «Вери». Он единственный человек во всей армии, кому она позволяла подобное. И она не помнила, чтобы прежде он спрашивал, можно ли войти в палатку.

— Заходи. — Разрешила она.

На лице Констера не было привычной улыбки, его взгляд притупился, а вид был затравленный. Верундиш видела такой взгляд у людей, которые потеряли конечность во время артобстрела, или у тех, кто стал свидетелем того, как совсем рядом застрелили друга.

— Что стряслось? — Спросила она, убирая свои собственные проблемы на задний план. Вечером у неё будет время, чтобы застрелиться, когда Констер уйдет.

— Можно присесть? — Ответил он вопросом на вопрос, отведя при этом взгляд.

Верундиш помнила те времена, когда он заходил в палатку, поднимал её на руки и укладывал в кровать с громким смехом. Её беспокойство усилилось.

— Конечно.

Она поправила одеяла, одновременно перепрятывая пистолет из-под подушки под кровать, где он будет более незаметным.

Констер опустился на кровать рядом с ней. Она взяла его руку, заметив, как его бледная нежная кожа контрастировала с её смуглостью. Констер не работал ни одного дня в своей жизни, но Верундиш не злилась на него за это. Его беззаботное ко всему отношение привлекало её.

— Они назначили меня вести «Безнадёжных» против Дарджи. — Упавшим голосом сказал Констер.

В горле Верундиш образовался ком.

— Нет! Я думала, тебя повысят!

— Если выживу, то стану майором.

Мимолетная улыбка появилась на его лице и тут же пропала. Он склонил голову вперед, будто для молитвы.

«Безнадёжные». Это центральная атака на вражескую крепость. Идти первыми через пролом — против штыков, пушек и магии. «Безнадежные» редко выживали после первого же залпа, не говоря уже о захвате самой крепости.

— И ты ничего не можешь сделать? — спросила Верундиш.

Констер покачал головой.

— Это приказ самого Тамаса. Думаю, у него на меня зуб из-за того, что отец купил моё назначение.

Генерал Тамас был печально известен своим убеждением, что звание необходимо заслужить, а не купить. Он часто направлял аристократов в самые опасные места, чтобы проверить их храбрость. Его позиция получила одобрение и любовь со стороны простолюдинов. Но всё это зашло слишком далеко. Констер погибнет.

— Почему «Безнадёжные»? Почему именно сейчас?

Констер смотрел на свои сапоги.

— Фельдмаршал Беравич приказал взять крепость незамедлительно. Не могу представить, чем он пригрозил генералу Тамасу.

— Когда? — Спросила Верундиш.

— Через три дня. А до этого мы удвоим артиллерийский обстрел. Избранные верят, что нашли уязвимое место в стене и воспользуются своей магией в ночь нападения. Это позволит нам попасть в крепость.

Верундиш откинулась на кровать. Избранные с их мощной магией действительно могли сотворить пролом в стене. А «Безнадёжные» — достаточно известная тактика. Гурланцы будут готовы.

— Мне надо сбежать. — Признался Констер.

— Тебя посчитают трусом.

— Я предпочту быть живым трусом, чем мёртвым героем.

Верундиш сжала его руку.

— Ты не убежишь далеко. Ты знаешь, как генерал Тамас чувствует дезертиров. Он поймает тебя и повесит, тогда ты будешь и мёртвым, и трусом.

— Я смогу сбежать. — Стоял на своём Констер. — У меня есть друзья…

Он умолк, обдумывая эту мысль.

— Не делай этого. — Попросила Верундиш.

На лицо Констера легла тень сомнения.

— Проведём ночь. — Сказала Верундиш. — Пообещай мне, что не сделаешь ничего опрометчивого до завтра.

Она взяла другую руку Констера, думая, что у неё может найтись решение обеих проблем.

Генерал Тамас не был злым человеком.

Сын аптекаря, первый простолюдин, добившийся звания генерала армии Адро. Народ обожал его, король уважал его. Он был тактиком и бойцом, только пороховой маг во всём Девятиземье мог занимать такое высокое положение.

Говорили, что даже маги королевского Совета Избранных боялись его.

И они были правы. Пороховые маги при помощи пороха могли сделать себя сильнее и быстрее обычных людей. Они могли направить пулю так, что пролетала всё поле боя и достигала цели, будь то миля или даже больше. Они — одни из самых эффективных и надежных убийц в армии.

* * *

Наступило следующее утро после того, как Констер пришел к Верундиш. Она стояла по стойке «смирно» в углу офицерской палатки Тамаса, её руки вытянулись по бокам вдоль тела, ноги собраны вместе, спина выпрямлена. Генерал склонился над большим столом с картой Гурлы и придерживал её края руками. Его глаза внимательно смотрели на пожелтевшую бумагу несколько минут, губы слегка шевелились, будто он складывал цифры в голове.

— Этой карте, — Произнёс он, нарушая тишину впервые за пятнадцать минут, — почти двести лет.

— Сэр? — Недоумевала Верундиш.

— Двести лет, капитан. У нас величайшая армия во всем мире, а мы не можем достать новую карту этой проклятой земли. Вам что-то нужно, капитан?

Верундиш открыла рот, но Тамас продолжил говорить, не дав сказать ей и слова.

— Дарджа — одна из старейших крепостей гурланцев. В стены вшита защитная магия, земля вокруг подножия крепости пронизана такими ямами и рытвинами, которые легко принесут смерть всем, кто в них попадёт.

Тамас поднялся из-за стола и принялся вышагивать из одного конца палатки в другой.

— Фельдмаршал Беравич дал мне только половину бригады и четыре Избранных. Сто мужчин способны удерживать Дарджу от нас, шах может прятаться там тысячу лет. У него семь Избранных. Семь!

Тамас сел на стул в одном конце палатки и посмотрел на Верундиш.

— Беравич любит смотреть, как я проигрываю. Вдвойне, потому что это случается редко. Его не волнует, сколько людей должно умереть, чтобы это случилось. А теперь скажите, что вы хотели от меня?

Зачем Тамас рассказал ей всё это? Большинство офицеров посчитали бы непрофессиональным так откровенничать с младшими по званию.

Верундиш откашлялась, чтобы прочистить горло.

Тамас поднял палец, снова не давая ей сказать.

— Я должен рассказать вам, что солдаты приходили ко мне всё утро и просили отменить мой приказ, согласно которому капитан Констер поведет «Безнадёжных». Я знаю, что вы с ним любовники. Меня не волнует, насколько он почитаем другими солдатами, он поведет атаку. Каждый должен поставить свою жизнь на грань. А теперь давайте к тому, зачем вы пришли сюда. Потратить моё время?

Последнее, что хотела бы сделать Верундиш, это усугубить и без того плохое настроение Тамаса. Она преодолела желание спорить с ним.

— Нет, сэр. Я пришла, чтобы предложить свою кандидатуру взамен Констера для этого дела.

Стул скрипнул, когда Тамас откинулся, задумчиво поглаживая черные усы. На мгновение Верундиш подумала, что видит его глазах — он переоценил её.

— Интересно. — Произнёс он, поднимаясь на ноги. — Вы умный, храбрый молодой офицер. Вы, вероятно, в ближайшие годы получите повышение, как только докажете свою ценность. Констер, напротив, всего лишь хлыщ. Он не важен для меня. Бездна! Почему я позволю вам умереть вместо него?

Он назвал её молодой, словно ему больше сорока, тогда как на самом деле Тамас не мог быть старше неё больше, чем на десять лет.

— Потому что я доброволец. — Ответила Верундиш. — А вы знаете, что доброволец возглавит атаку более эффективно.

— Я слышу в вашем голосе вызов, капитан? — Поинтересовался Тамас. — Нет, не надо отвечать. Я всегда ненавидел, когда вышестоящий офицер заставлял меня выбирать между неискренностью и гордостью. Я не заставлю тебя делать это. — Он остановился и вычистил порох из-под ногтей. — Но у меня приказ от начальства, Констер должен возглавить атаку.

Верундиш ощутила, как её сердце забилось быстрее. Приказ выше мог прийти только от фельдмаршала Беравича или от самого короля. Неужели Констер участвовал в каком-то заговоре? Или он был всего лишь пешкой в шахматной партии аристократов?

— Нет. — Продолжил Тамас, с усмешкой отмахиваясь от тяжких дум. — Могу я спросить, почему вы в угоду иллюзорного чувства привязанности к этому дураку жертвуете жизнью ради Констера?

— Сэр, иногда атака бывает успешной. В этом случае меня повысят. Я стану героем, сэр.

— Очень оптимистично. — Заворчал Тамас. Он встал, показывая, что тема закрыта. — Я приму это к сведению, капитан. Вы получите мой ответ этим же вечером.

* * *

Верундиш провела оставшуюся часть дня, словно в тумане.

Она нашла выход. Через два дня она поведет «Безнадёжных» через пролом в стене, поведет прямо на ружейный огонь и Избранных, где её сразу же убьют. Она погибнет смертью героя, её похоронят с почестями, тогда Дженевай сможет гордиться матерью, которую она едва знала.

Её ненавистный муж отпустит Дженевай на попечение отца и мать Верундиш, они получат достойное жалованье Верундиш, которого хватит для беззаботной жизни до самой смерти.

Если генерал Тамас позволит ей возглавить атаку.

Она шла по лагерю, рассматривая роту солдат, когда Констер нашел её.

Он крепко взял её за руку и, не говоря ни слова, повел её к палатке полковника, где можно было скрыться от чужих взглядов.

— Что ты делаешь? — Воскликнула она, выдергивая руку.

— Нет! — Прошипел он. — Что ты делаешь?

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Лицо Констера стало красным от гнева. За четыре года совместной кампании она никогда не видела его в такой ярости.

— Мне только что сообщил генерал Тамас, что ты добровольно займешь моё место в «Безнадёжных». Я не допущу этого!

— Ты не можешь запретить мне сделать это. — Возразила она.

— Считаешь меня трусом? — Констер топнул ногой. Это был совершенно детский поступок, и Верундиш удивилась, что Констеру нужно практиковаться даже в умении злиться.

— Думаешь, я не сделаю это? Почему ты так поступаешь?

Она подумала обо всех причинах, которые могла назвать ему, положив палец ему на губы. Он был трусом, но признавать это в слух сейчас не стоило.

— Я не считаю тебя трусом. — Произнесла она. — Но я знаю, что это совсем не, что ты можешь сделать.

— Ты умрешь за меня?

Его лицо в этот момент было настолько лживым, что Верундиш подумала, правда ли он хотел жениться на ней. Она считала, что это было нахальное предложение, не имеющее ничего общего с искренностью. Солдаты не женятся друг на друге. Слишком большая вероятность, что один из них умрёт.

— Я сделаю это. — Ответила она.

Она не сказала ему, что если не умрёт от гурланцев, то сама наложит на себя руки.

— Нет! Я не могу этого допустить. Может, я трус, Вери, но не настолько, чтобы позволить тебе занять моё место.

— У тебя нет выбора. Похоже, генерал уже принял решение.

Она была удивлена тем, что Констер узнал об этом раньше её.

Констер оправил мундир.

— Я пойду к генералу прямо сейчас и потребую, чтобы он позволил мне вести атаку. Это моё право!

— Никто ничего не требует у Тамаса. — Возразила она.

— Я потребую!

Она взяла его руку и положила ему на грудь.

— Нет, ты дурак! Ты ничего не добьешься, кроме выговора от генерала. — Она подняла палец к его губам. Теперь я должна привести мои дела в порядок. Приходи ко мне сегодня вечером. Если мне суждено умереть через два дня… ну, до этого я хочу получить много удовольствия.

* * *

Утром, перед атакой, Верундиш вызвали к генералу ещё раз. Когда она шла к палатке, её охватил страх, что Тамас решил отказать ей, страх, что Констер всё равно возглавит атаку, страх, что ей придется пустить пулю себе в голову, чтобы спасти Дженевай.

Когда она пришла к палатке, оба охранника встретили её задумчивым и молчаливым взглядом. Один из них возвестил о её прибытии, затем она нырнула внутрь, чуть наклонившись.

Когда она вошла, то протест, готовый сорваться с её губ, растаял, стоило ей увидеть палатку изнутри.

Бювар генерала был опрокинут, пол и стены палатки все в пятнах от чернил, бумаги и порох лежали в беспорядке. На массивном дубовом столе, на котором лежала двухсотлетняя карта, зияла трещина, железный канделябр, висевший над ним, теперь напоминал искореженную железную змею.

Генерал Тамас сидел в углу на стуле — единственной уцелевшей мебели в палатке, он сложил ногу на ногу и взирал на беспорядок с кислым видом.

— Сэр? — Обратилась к нему Верундиш.

Он бросил на неё взгляд и снова уставился на стол. Это был огромный стол. Чтобы нести его требовалось четверо мужчин, чтобы перевернуть — не меньше двух. Но Тамас был один.

Генерал встал и заложил руки за спину.

— Капитан. — Начал он. — Спасибо, что пришли. Я только что закончил разговор с Избранным Закари, это новый член Королевского совета и курьер при суде.

Не секрет, что Королевский совет и Тамас буквально держали друг друга за глотки, причём король не решал этот вопрос, правда, визит Закари не объяснял сломанный стол.

— Это сделал он, сэр? — Спросила Верундиш.

Она чувствовала злость за нанесенное ему оскорбление. Никто не имеет права войти в палатку Тамаса и проявить такое неуважение. Ведь он генерал. Её генерал!

— Что?

Тамас на миг показался искренне озадаченным, когда обводил взглядом беспорядок.

— О, нет. Это случилось, когда он уже ушел. Скоро кто-нибудь приберется здесь. Закари сообщил, что этой ночью Избранные не будут участвовать в атаке «Безнадёжных» на гурланцев. Они только издали помогут нам.

Верундиш вдруг ощутила, что её дыхание замерзло. Без Избранных? Вообще ни одного? «Безнадёжных» всегда сопровождали Избранные — обычно кто-нибудь слишком молодой и глупый или чересчур амбициозный, но Избранный есть Избранный. Без них «Безнадёжные» идут против гурланцев без магии, значит, солдат сбросят вниз с высоких стен.

Кое-как Верундиш смогла сделать вдох. Она должна умереть сегодня. Но вопрос не в этом. Ведь она и искала смерть. Но точно знать, что гибель будет напрасной…

— Кроме того, — Продолжил Тамас, — фельдмаршал Беравич запретил мне принимать участие в атаке. Обычно я нахожусь примерно в миле, рядом с артиллерией, стреляю во вражеских Избранных, когда они проявляют себя против «Безнадёжных». Выходит, меня лишили даже такой привилегии. — Ноздри Тамас расширились, а голос повысился, когда он говорил. — Чертовы идиоты хотят видеть, как я завязну на этом. Они лишают людей жизней — хороших жизней — просто для того, чтобы досадить мне! Проклятые псы. Если бы я только мог убить Избранных Адро, я бы сделал это без промедления.

Сердце Верундиш забилось ещё быстрее, она ощущала волну страха. Не за себя. Нет, её жизнь уже была потеряна. Но генерал Тамас — один из немногих офицеров в армии, кто действительно заботился о своих людях. Он лояльно относился ко всем званиям, он видел, что каждый солдат под его началом имел возможность подняться по карьерной лестнице за заслуги.

Если Королевский совет когда-нибудь услышит подобные речи генерала, то его тут же убьют, независимо от воли короля.

Она дала ему несколько минут, чтобы он мог продолжить.

— Сэр?

Тамас покачал головой.

— Капитан, цель «Безнадёжных» — это застать крепость врасплох. Это срабатывает, хоть и нечасто. Но не без Избранных. Без них я просто посылаю людей на смерть. Это гарантированный провал. Однако, у меня есть приказы.

— Да, сэр.

— И вы согласны с этим?

— Я выполняю приказы, сэр.

— Я даю тебе шанс отказаться, капитан.

— Я поведу атаку, сэр.

Глаза Тамаса сузились.

— Почему?

Потому что, если гурланцы не убьют меня, я сделаю это сама.

— Я предпочитаю не говорить, сэр.

— Даже если я прикажу вам?

Верундиш напряглась.

— Вы всегда уважали желания ваших людей, сэр.

— Да, это так. — Тамас повернулся, чтобы снова оглядеть беспорядок, затем сделал глубокий вздох. — Вы свободны, капитан. «Безнадёжные» соберутся к сумеркам, чтобы пойти в атаку в полночь. Если вы еще не успели доделать свои дела, то сейчас самое время.

— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Верундиш задержалась на выходе из палатки и повернулась обратно к генералу Тамасу.

— Сэр?

— Хм?

— Не могли бы вы выполнить мою просьбу?

— Если она в пределах разумного.

— Пожалуйста, убедитесь, что мой муж не получит выплату. Убедитесь, что она достается моей дочери.

Тамас замер на мгновение, затем кивнул.

— Подпишу письмо и оставлю его у моего секретаря. Уверен, всё получится.

— Спасибо, сэр.

* * *

Солдаты, которые входили в состав «Безнадёжных», собрались вместе, как только солнце село за западным краем пустыни.

Это была невеселая группа людей. Половина из них были оппозиционерами — эти мужчины и женщины закончили бы жизнь на виселице или провели бы годы в тюрьме, если бы они не вызвались добровольно. Другая половина состояла из амбициозных молодых солдат, глупых или отчаянно надеявшихся пережить эту ночь, чтобы увидеть захват крепости.

Верундиш было интересно, был ли у них шанс отказаться, какой был у нее.

Генерал Тамас тоже стоял здесь. Он сложил руки за спиной, на поясе висела шпага и пистолет, он смотрел на своих солдат. Его лицо было каменным и непроницаемым, но стоило Избранному Закари пройти неподалеку, как Тамас вспыхнул неприкрытой враждебностью.

За два часа до полуночи священнослужитель Кресимира начал молитву за успех группы, людям разрешили попрощаться со своими друзьями и товарищами.

Констер нашел Верундиш среди толпы. Он был одет в форму, шпага он повесил на пояс, а мушкет он держал в одной руке.

— Бездна! Куда ты идешь? — Удивилась Верундиш.

— Ещё есть время. — Ответил Констер. — Одно твое слово, и я возглавлю атаку.

— Нет.

Констер покачал головой.

— Пожалуйста, Вери. Не делай этого.

— Я должна.

— Нет. — Возразил Констер. Ты не должна.

Он сжимал в руке кое-что для неё. Это было письмо, которое она получила от мужа три дня назад.

— Отдай. — Прошипела она. — Ты не имеешь права читать мои личные письма.

Он чуть отошёл от неё.

— Я знаю, зачем ты так поступаешь. Я знаю, что ты не любишь меня, Вери. Я знаю, что ты искала повод для самоубийства.

Она ударила его. Она не хотела так поступать. Через миг он уже держался за скулу и смотрел на неё, как обиженный щенок.

Она потерла одну руку о другую.

— Мне жаль.

— Я заслужил это.

Да, он заслужил.

— Всё будет хорошо. — Уверила она. — Я должна это сделать.

— Я вызову твоего мужа на дуэль.

— Он убьет тебя.

— Не будь в этом так уверена.

— Убьет. Он умелый фехтовальщик. Это будет как…как если бы генерал Тамас вызвал тебя.

Констер молчал. Верундиш шагнула вперед и притянула его к себе.

— Бездна! Почему я утешаю тебя, такого дурака? — Спросила она, чувствуя его слезы, капающие на её руки. — Ведь это я направляюсь к своей смерти.

— Я один из тех, кто потом будет вынужден жить без тебя.

Верундиш покачала головой.

— Возвращайся к себе в палатку.

— Нет. Я вызвался возглавить вторую волну. Если вы возьмете укрепления, я буду позади тебя. Мы будем биться за проход в крепость вместе.

— Бездна! Ты действительно дурак.

Шепот возвестил о том, что «Безнадёжные» готовы. Верундиш прижалась губами к Констеру, затем направилась по направлению будущей атаки, не оглядываясь назад.

Генерал Тамас ждал артиллерийский удар, который ознаменует наступление. Позади него стояли четверо Избранных, их белые перчатки с алыми знаками выделялись в тусклом свете факелов. Они скептически смотрели на «Безнадёжных».

Когда «Безнадёжные» встали в ряд, Тамас обратился к ним.

— Здесь, — произнёс он, указывая назад на крепость в миле от него, — Засел наш враг. Они сидят в своих башнях, уверенные, что нас ждет поражение, и всё благодаря их варварскому богу, они считают, у нас кишка тонка, чтобы установить лестницы, ведущие на стены. Это кончится уже сегодня. Сегодня мы проломим стену. Мы взберемся на стены и насадим Шаха и его Избранных на шпаги!

Избранные позади Тамаса зашевелились, когда услышали про убийство гурланских магов.

— Падение Дарджи нарушит уверенность гурланцев, мы станем на шаг ближе к тому, чтобы закончить это проклятую войну. И тогда, мои друзья, мы все вернемся домой. — Тамас казался гораздо старше своих сорока лет, он выглядел сильно уставшим. Он улыбнулся. — Я закончил с этой проклятой пустынной землей. Я готов пойти домой и качать на руках своего мальчика, а затем подняться наверх с моей женой и качать на коленях её!

В толпе раздался смешок.

— Положим конец этой осаде, братья и сёстры. — Продолжил Тамас. — Идите и разбейте их раз и навсегда, каждый из вас, живой или мертвый, утром станет героем.

Солдаты оживились, Тамас поднял руку, требуя тишины.

— Я бы пошёл с вами, если бы король мне позволил. Видит Кресимир, я пошёл бы.

Возможно, любой другой генерал на его месте врал бы, но Верундиш знала правду.

Тамас заканчивал свою речь.

— Капитан Верундиш поведет вас. Идите за ней, как идёте за мной.

Он сделал шаг в сторону и подозвал Верундиш.

Верундиш подняла саблю над головой.

— Без света и разговоров. Мы идем в темноте, ждем под стенами, пока начнется грохот. Когда в стене образуется брешь, атакуем. — Она дождалась кивков, затем опустила руку. — Вперёд.

Верундиш двигалась по пересеченной местности между лагерем Адро и крепостью Дарджы.

Она шла при тусклом свете луны, звезды над её головой слабо блестели, похожие на костры далекой армии, расположившейся на небе.

Они стояли здесь лагерем уже несколько месяцев, обменивались с крепостью артиллерийскими ударами, совершили два крупных нападения, но даже после этого земля осталась почти в девственном виде. Шакалы охотились в высокой траве, где зайцы и лисы устраивали свои жилища, чтобы прятаться от адроанских солдат.

Где-то рядом ухнула пустынная сова.

Она провела своих людей через несколько мелких оврагов, затем в канал, что пролегал у основания крепостной стены. Ей сообщили, что канал брал начало из колодцев крепости, из мест, где находились стоки гурланских купален. Ей не сказали, что в канал так же попадал шлак и отходы людей.

Один солдат остановился, его с громким звуком вывернуло от вони, остальные сели прямо в грязь, опасаясь быть замеченными или услышанными. На вершине стены факелы высвечивали гурланских гвардейцев. Никто из них не поднял тревогу, Верундиш тихим шепотом передала приказ своим людям двигаться дальше. Они добрались подножия стены и остановились в ожидании. Верундиш расстегнула мундир, чтобы было легче дышать. Здесь никто не донесет на неё за пренебрежение дисциплиной.

Она прикинула, что у них есть около пятнадцати минут, пока не начнется обстрел.

Вскоре она услышала, что кто-то из её людей подбирается к ней. Она прищурилась, пытаясь понять, кто это был.

— Сэр, — прошептал солдат, приближаясь к ней.

Запах лука изо рта и звук голоса подсказал ей, что это был Гренатио, солдат, которому предоставили выбор — быть «Безнадежным» или расстрел за воровство у местной семьи.

— Что?

— Сэр, когда вы сказали, что мы ждем грохот…?

— Грохот артиллерии.

— О. — Возникла пауза. — Это имеет смысл.

Гренатио был не из способных.

Верундиш сдержала вздох:

— Да?

— Мне страшно.

— Это естественно.

— Это пройдет?

— Со временем.

Когда Избранные очистят твои кости при помощи своей магии.

Несколько минут все молчали, Верундиш посмотрела вверх на стену. Тревогу еще не подняли. Это хороший знак.

— Когда это начнется, сэр?

— Скоро.

— Как скоро?

Проклятая бездна…

— В любой момент. Займите свои позиции.

Солдат направился на свое место, производя так много шума, что услышали бы и адроанские солдаты, оставленные в лагере.

Но тревогу так и не подняли.

Веренудиш всматривалась в черные камни стены и пыталась понять, правда ли в них можно пробить брешь. Эти стены были толщиной в десять футов, усилены магией Избранных сотни лет назад. Адроанские пушки стреляли по ним месяцы, но едва ли добились хотя бы трещины.

Адроанский Избранный уверял, что они смогут разрушить стену сегодня ночью. Но что будет, если они не смогут?

Она услышала негромкий свист и повернулась к солдату, чтобы шикнуть на него, когда первое пушечное ядро врезалось в стену крепости прямо над ними. Удар заставил её покачнуться, она оперлась рукой о стену канала.

Началось.

Пушечные ядра и артиллерийские снаряды сотрясали крепость, земля под ногами дрожала так сильно, что «Безнадежные», находясь в канале, шатались и падали.

К обычному обстрелу вскоре добавился магический. Огонь освещал ночное небо, осколки льда размером с карету ударялись в стену, ослабляя ее из-за чередования холода и жара.

Верундиш заслонилась отворотом мундира от осколков камня, льда и железа, которые сыпались сверху.

Гурланские крики стали сигналом, что противник поднял тревогу. Мужчины заполонили стены, размахивали факелами и пытались перекричать грохот. Один из них наклонился и бросил факел вниз, наблюдая за тем, как он падает на землю. Он упал неподалеку от канала, который заняли «Безнадежные».

Гурланцы пытались выяснить направление, откуда начнется нападение.

Верундиш знала, что пройдет не так уж много времени, как они узнают. Когда это случится, хватит нескольких десятков мушкетных выстрелов, чтобы перестрелять всех людей Верундиш.

Она молилась, чтобы стена не выдержала.

Она посмотрела на своих людей. Один из них поднял мушкет и направил его в сторону солдата на стене.

— На землю, дурак! — Прошипела она.

Артиллерия звучала совсем рядом. Верундиш прокляла свою удачу, она беспомощно наблюдала, как снаряд взлетел над крепостью и взорвался, осветив пустыню так ярко, словно наступил ясный день.

Её люди были видны в этом свете, они угрюмо смотрели вверх. Ниже по каналу, где он уходит в пустыню, она различила вторую волну — три полноценных роты солдат — затаившихся и готовых ринуться в атаку, если «Безнадежные» справятся с задачей.

Их тоже были видно из-за гурланского осветительного снаряда. Всё будет потеряно.

Могучий шум сотряс землю. Стон был такой, будто самые недра Бездны открылись, чтобы выпустить своих демонов. К удивлению Верундиш, стена под обстрелом вздрогнула и опала внутрь, разбрасывая гурланских солдат в стороны.

— Наверх, ублюдки! — Закричала Верундиш, вскочив на ноги.

Она вскарабкалась по склону канала наверх, оказалась у самого основания стены, вокруг лежали горы щебня и камней, по которым она лезла к пролому.

Пушечные ядра и удары магии свистели вокруг неё, расширяя брешь.

Хватит стрелять, чёрт возьми! Верундиш представила, как атакующих пролом убивает артиллерия и магия из собственного же лагеря.

Вдруг весь мир вокруг затих. Направленный обстрел прекратили, артиллеристы скорректировали цели и продолжили стрелять по другому участку стены.

Пролом свободен.

Верундиш поскользнулась на разъехавшемся щебне, который когда-то был частью крепостной стены. Адроанские солдаты неслись мимо неё, внезапно её подняли на ноги, вложили саблю обратно в руку.

У неё не было времени чувствовать неловкость.

Гурланцы появились в проломе, первые адроанцы бросились на них со штыками, две стороны рвали друг друга с яростными криками.

— Двигай! — Командовала Верундиш.

Они должны прорваться. Необходимо создать проход, сквозь который войдет вторая волна. Если они не смогут, то всё зря.

Гурланец прыгнул на неё, держа мушкет словно дубинку. Она взмахнула саблей и ударила мужчину в лицо, затем жестоко резанула противника по горлу.

Гурланцы даже не примкнули штыки. Они не были готовы к нападению. Это казалось невозможным, но «Безнадежные» вдруг получили преимущество.

— Прирежем их, парни!

Верундиш клинками сошлась с гурланским офицером. Мужчина был однозначно быстрее её. Она дважды парировала его удар, но противник сделал выпал и ранил её в левую руку.

Мужчина поперхнулся и упал, его внутренности пронзил адроанский штык. Верундиш оттолкнулась от тела и не успела пробормотать благодарность Гренатио, как он уже двинулся дальше. Мужчина с запахом лука изо рта повернулся на ходу и выкрикнул через плечо:

— Вы правы, капитан! Страх ушел!

Они были уже за стенами, шла борьба за внутренний двор. Гурланцы, не успевшие примкнуть штыки, погибали под натиском адроанских солдат, словно агнцы под ножом. Верундиш остановилась, чтобы перевязать рану на левой руке и вытереть кровь.

Они могли победить. Они действительно могли победить. Вторая волна последует за ними через пролом и поможет зачистить двор, затем генерал Тамас двинет оставшуюся часть бригады.

Внезапно Верундиш перехотелось умирать.

Вспышка света ослепила её. Она встала, часто моргая, чтобы прояснить зрение и увидела, как Гренатио, охваченный магическим огнем, бежит в её сторону. Его вопли эхом отдавались в голове.

Верундиш пыталась отыскать источник магии. Единственный Избранный мог уничтожить всех её солдат. Может, даже и всю вторую волну. Было безумием пытаться убить его, но другого шанса спасти всё нет.

Огонь перекинулся на её людей, охватил форму и создал настоящий хаос. Там, где заканчивался двор, и начиналась улица, в проёме стоял Избранный, его пальцы в перчатках мелькали, убивая адроанцев.

Её люди с воплями разбегались. Никто из них не мог сражаться с Избранным. Никто не мог. Удобно — ничего не делать и убегать от Избранного.

Верундиш чертыхнулась на кровь, из-за которой рукоять сабли скользила в ладони, она переложила клинок в другую руку. Верундиш бросилась в сторону двора.

Она добралась до стены и принялась красться к Избранному так быстро, как могла. За поясом у неё был пистолет, заряженный одной пулей. Единственный шанс на выстрел, значит, ей нужен безошибочный выстрел.

Избранный продолжал поливать солдат огнём. Он не был сильным, ведь он управлял одновременно только одной стихией, иначе он сжег бы всех солдат сразу. Верундиш прислонила саблю к стене и взяла пистолет. Пуля попала Избранному в бок. Он дернулся, упал на колено, на его лице возник испуг. Затем он увидел Верундиш.

Она взяла саблю и кинулась на врага. Он поднял руку и направил на неё. Жар магии коснулся её лица, Верундиш почувствовала, как бедро пылает от боли, огонь, словно расплавленное стекло, обволакивал ногу. Спотыкаясь, она шла вперёд.

Ударом сабли она оставила правую руку Избранного без трёх пальцев. Маг закричал, Верундиш рубанула клинком изо всех сил. Лезвие попало Избранному в плечо, опрокинув его навзничь. Верундиш высвободила саблю и пронзила врага в сердце.

Она снова споткнулась, уже практически не чувствуя ног. Боль в бедре была невыносимой. Мысленно она видела, что кожа сварилась, даже обуглилась. Она боялась взглянуть на рану, чтобы не утратить мужество в продолжающейся битве.

Оглянувшись назад, она увидела Констера, вступающего в брешь. За ним двигалась вторая волна солдат с примкнутыми штыками, они прошли по внутреннему двору мимо раненых и мёртвых, намереваясь пробить себе путь на улицу.

Констер поймал её до того, как она упала. Он посмотрел на неё, затем на мертвеца у её ног.

— Ты убила Избранного!

— Я… — Верундиш не знала, что сказать. Ей казалось, что она потерпела неудачу в своем желании умереть. Она знала, что теперь она не хотела смерти, но тогда как она сможет спасти свою маленькую дочь?

Она подняла взор, заметив движение краем глаза. Гурланцы заняли стены по обоим краям от образовавшегося прохода. Она видела, как противник, находясь намного выше, начал обстреливать вторую волну адроанцев.

— Ложись! — Крикнула она Констеру.

— Мы сразимся с ними! На лестницу, парни! — Он отступил от Верундиш и вытащил шпагу.

Проклятый дурак! Ты же умрешь раньше, чем доберешься до лестницы.

Что-то ярко вспыхнуло на стене, подсказывая Верундиш, что есть другой Избранный. Она закашлялась от истеричного смеха. Происходящее не имело смысла. Проклятый маг уничтожит всех «Безнадежных» и вторую волну.

Избранная подняла руки в перчатках.

Вдруг её голова взорвалась, разбрызгивая поток крови. Верундиш вздрогнула от жестокой расплавы над Избранной, это случилось всего в тридцати шагах от неё. Тело Избранной упало, гурланцы на стене пришли в смятение.

Чей-то размытый силуэт сломал адроанский строй, держа дымящийся пистолет в одной руке. Почти не останавливаясь, человек взобрался по горе щебня, которая вела к вершине стены. Силуэт с нечеловеческой скоростью оказался среди гурланцев.

Верундиш не могла поверить своим глазам. Это был демон из самой Бездны? Ангел, посланный Кресимиром?

Человек сделал какие-то движения рукой, десятки гурланцев умерли от взрыва рожков с порохом.

У неё ком в горле встал, когда к ней пришло неожиданное осознание. Это не ангел или демон. Это пороховой маг.

Генерал Тамас, игнорируя приказ, вступил в бой.

Верундиш упала на холодные камни двора, когда боль окончательно взяла верх.

* * *

Верундиш очнулась в комнате.

Всё вокруг было незнакомым. Штукатурку на стенах пересекали трещины, свет проникал внутрь через большое окно. Комната не больше тюремной камеры, Верундиш казалось, что она попала под замок.

«Безнадежные» окончательно проиграли сражение? Вторая волна уничтожена или отброшена назад? Она помнила, что генерал Тамас вступил в бой. Возможно, он уже мёртв. Ведь в крепости находились еще пятеро Избранных. Она заперта в Дардже?

Безусловно, гурланцы убьют её.

Сколько прошло времени с начала атаки? Она вспомнила, как кричала, когда ей вставили трубку малы в рот и вдохнули дым прямо в горло. Боль медленно отступила, тогда доктора приступили к работе скальпелями с бедром, затем зашили рану на руке.

Она попыталась повернуть голову, но малейшее движение заставило её вскрикнуть от боли.

Почему всё так сильно болит? Ей казалось, что каждая кость сломана.

Дверь в комнату со скрипом открылась, женский голос произнёс:

— Ах, полковник, вы проснулись. Замечательная новость. Фельдмаршал хочет вас видеть.

Полковник? Наверное, они перепутали её с кем-то другим. Охваченная паникой, она попыталась сдвинуться.

— Сходите за фельдмаршалом. — Раздался голос в холле.

Воспоминание о недавней операции подсказало, что это голос одного из докторов.

Другой доктор сказал:

— Сейчас, сейчас. Не пытайтесь двигаться. Ваше тело ослабло от долгого бездействия. Вы были то в сознании, то теряли его.

— Как… — Голос Верундиш надломился, доктор подошел к ней.

Это была пожилая женщина в адроанской форме и халате сверху. Она наклонилась к Верундиш и поднесла стакан воды к губам.

Верундиш поперхнулась, но сумела сделать глоток. Доктор отодвинулась. Верундиш спросила:

— Как долго?

Доктор осторожно положила руку на плечо Верундиш.

— Атака на Дарджу состоялась четыре недели назад.

— Четыре недели?

В её голосе было полно нетерпения. До сбора «Безнадежных» письму от мужа было пять недель. Меньше чем через месяц Дженевай продадут в рабство. Верундиш снова попыталась встать, по её телу пробежала крупная дрожь. Доктор прижала её к кровати.

— Подождите, полковник. Пожалуйся, успокойтесь.

— Я должна встать.

— Фельдмаршал явится в любой момент, полковник.

Фельдмаршал Беравич придет к ней? Для чего ему видеть её?

— Верундиш, так меня зовут. И я капитан, капитан Верундиш.

— Боюсь, что нет. — С порога раздался мужской голос. — Доктор, пожалуйста, оставьте нас наедине.

Женщина кивнула и ушла, её место тут же занял генерал Тамас.

— Доброе утро, полковник. — Поприветствовал её Тамас, садясь рядом с кроватью.

— Сэр? — Слабым голосом ответила Верундиш.

— Теперь вы полковник, Верундиш. Все нужные для этого документы подписаны три недели назад, я жду момента, когда вы поправитесь, чтобы назначить вам батальон.

Невозможно. Она попросту не верила в подобное. Её повысили сразу на два звания! Конечно, она не заслужила этого, даже за то, что возглавила «Безнадежных».

— Я…благодарю вас, сэр.

Тамас отмахнулся.

— Сэр, я была в отключке четыре недели?

— При помощи малы вас вводили в транс большую часть времени, чтобы снять боль. Её нужно было притупить, поскольку Избранный нанёс вам сильные физические и психические раны.

— Я вижу.

Тамас кивнул, но мыслями он определенно был в другом месте.

— Фельдмаршал Беравич?

Рот Тамаса дёрнулся.

— Что?

— Он приедет сюда?

— Боюсь, Беравич мёртв. Через два дня после взятия Дарджи на него напали гурланские партизаны. Уверяю вас, за него отомстили.

— О. — Верундиш потребовалось несколько минут, чтобы всё осознать и понять. — Поздравляю, сэр.

Фельдмаршл склонил голову в знак скромной благодарности. Он встал, потянулся и посмотрел на полосу света, проникающую сквозь окно.

— Теперь, когда вы поправились, мы найдем вам подходящую комнату. Они должны перестать давать вам малу. Мне сказали, что вам потребуется несколько месяцев, чтобы прийти в норму и приступить к командованию.

Верундиш попыталась сесть, но ей это так не удалось, навалилась усталость. Несколько месяцев? Ей необходимо вернуться в Адро. Она должна успеть до того, как её ненавистный муж осуществит угрозу. Но даже самые быстрые корабли не успеют доставить её вовремя.

Тамас приподнял бровь, видя её потуги.

— Куда вы собрались, полковник?

— Сэр. — Заговорила Верундиш, стараясь не предаться отчаянию. — Мне нужно вернуться в Адро. Меня ждет неотложное дело.

— Я не могу этого позволить. — Ответил Тамас. — Вы нужны мне здесь. Я собираюсь закончить эту проклятую войну до зимы, а затем мы вернемся домой.

Дженевай там уже не будет. Её к этому времени продадут в рабство и будут пользоваться как… Верундиш зажмурилась, стараясь сдержать подступающие слезы.

— Полковник?

— Сэр?

— Вы ничего не хотите мне сказать, полковник?

— Нет, сэр.

Несколько минут стояла тишина, Тамас продолжал смотреть в окно.

— Гордость, — Произнёс он, — это странная вещь.

— Сэр?

— Мы позволяем себе и нашим близким страдать только внутри себя. Иногда я завидую тем людям, которые не позволяют гордости затмевать их суждения.

Верундиш не верила своим ушам.

Тамас продолжил:

— Арч Диосел в Адро должен мне. Документы для развода придут, — Он сделал паузу, чтобы подсчитать дату в уме, — в течение недели или двух. Ваша дочь будет находиться на попечении ваших родителей, пока вы не вернетесь. Если бы я сейчас находился в Адро, то вызвал бы вашего мужа на дуэль и убил его. Я считаю, что дети не должны видеть ссоры родителей.

Напряжение в теле Верундиш спало, она не смогла сдержать слез.

— Я согласна, сэр. Спасибо.

Тамас глубоко вздохнул.

— Обычно я не вмешиваюсь в подобное, но, как вы знаете, у меня есть сын, ему почти два года. Происходящее я принял…на свой счёт.

— Если вы не возражаете, я бы хотела спросить, как вы узнали?

— Вы действительно хотите этого?

Констер. Ну конечно. Человек без гордости. Глупый дурак спас ей жизнь. В Верундиш пробудилось какое-то чувство.

— О. — Вновь заговорил Тамас, открывая дверь, чтобы выйти. — Майор Констер попросил меня поженить вас. Если вы согласны, то это можно осуществить, как только появятся бумаги о разводе.

Майор Констер. Он получил повышение за своё участие во второй волне атаки против Дарджи.

Верундиш расплылась в улыбке.

— Это честь для меня.

— Хорошо.

На всегда серьезном лице Тамаса мелькнула улыбка, а затем он вышел.

Content

Брайан Макклеллан
БЕЗНАДЁЖНЫЕ