Кулидж Сьюзан

Что Кейти делала - английский и русский параллельные тексты

WHAT KATY DID SUSAN COOLIDGE

Сьюзан КУЛИДЖ ЧТО КЕЙТИ ДЕЛАЛА

TO FIVE.

Посвящение К ПЯТИ

Six of us once, my darlings, played together Beneath green boughs, which faded long ago, Made merry in the golden summer weather, Pelted each other with new-fallen snow. Did the sun always shine? I can't remember A single cloud that dimmed the happy blue,- A single lightning-bolt or peal of thunder, To daunt our bright, unfearing lives: can you? We quarrelled often, but made peace as quickly, Shed many tears, but laughed the while they fell, Had our small woes, our childish bumps and bruises, But Mother always "kissed and made them well." Is it long since?-it seems a moment only: Yet here we are in bonnets and tail-coats, Grave men of business, members of committees, Our play-time ended: even Baby votes! And star-eyed children, in whose innocent faces Kindles the gladness which was once our own, Crowd round our knees, with sweet and coaxing voices, Asking for stories of that old-time home. "Were you once little too?" they say, astonished; "Did you too play? How funny! tell us how." Almost we start, forgetful for a moment; Almost we answer, "We are little now! " Dear friend and lover, whom to-day we christen, Forgive such brief bewilderment,-thy true And kindly hand we hold; we own thee fairest. But ah! our yesterday was precious too. So, darlings, take this little childish story, In which some gleams of the old sunshine play, And, as with careless hands you turn the pages, Look back and smile, as here I smile to-day.

Мои родные, помните, когда-то Играли мы под сенью вязов тех - Все шестеро - веселые ребята... Мне чудится и ныне там наш смех. Лучи нам солнца ласково сияли, Но не всегда был ясен небосвод: Бывали грозы, но не устрашали Отважный наш, хоть маленький народ. Поссорившись, мы всё кончали миром, - Как это было, память, нарисуй - Как от ушибов, шишек эликсиром Нам был волшебный мамин поцелуй. Мы взрослые теперь уж стали люди, Надежность, деловитость - наш девиз; Мы в комитетах - полнит гордость груди, Мы в шляпках, фраках - смотрим сверху вниз. И наши дети, веселы и шумны, - Ужели станут взрослыми людьми? - Не верят, что мы были неразумны, Им кажется, мы не были детьми. -Вы маленькими были? Неужели? - В недоуменье спрашивают нас. Ах, как бы объяснить мы им хотели, Что мы душою дети и сейчас. Любимое и милое Сегодня, К тебе возможно ль равнодушным быть? Но все же и честней, и благородней Стараться и Вчера не позабыть! Так улыбнитесь светлому былому, Как улыбаюсь я ему сейчас: Вернемся вместе к детству золотому, Примите, дорогие, мой рассказ. Что Кейти делала

CHAPTER I

Глава 1

THE LITTLE CARRS

Дети доктора Kappa

I was sitting in the meadows one day, not long ago, at a place where there was a small brook.

Как-то раз, не очень давно, я сидела на лугу возле маленького ручья.

It was a hot day.

День был жаркий.

The sky was very blue, and white clouds, like great swans, went floating over it to and fro.

Белые облака, словно большие лебеди, медленно проплывали по ярко-голубому небу.

Just opposite me was a clump of green rushes, with dark velvety spikes, and among them one single tall, red cardinal flower, which was bending over the brook as if to see its own beautiful face in the water.

Прямо напротив меня были заросли зеленых камышей с темными бархатистыми колосками, а среди них - один высокий ярко-красный цветок, который склонялся над ручьем, словно желая увидеть в воде отражение своего прекрасного лица.

But the cardinal did not seem to be vain.

Но при этом он совсем не казался самовлюбленным.

The picture was so pretty that I sat a long time enjoying it.

Вокруг было так красиво, что я долго сидела, любуясь.

Suddenly, close to me, two small voices began to talk-or to sing, for I couldn't tell exactly which it was.

Неожиданно неподалеку от меня два негромких голоска завели разговор или песню - не знаю, как назвать точнее.

One voice was shrill; the other, which was a little deeper, sounded very positive and cross.

Один голосок был визгливый, другой, более низкий, звучал очень решительно и сердито.

They were evidently disputing about something, for they said the same words over and over again. These were the words-"Katy did."

Они явно о чем-то спорили, снова и снова произнося одни и те же слова: "Кейти делала". -

"Katy didn't."

"Кейти не делала". -

"She did."

"Она делала". -

"She didn't." "She did." "She didn't." "Did." "Didn't."

"Она не делала".

I think they must have repeated them at least a hundred times.

Я думаю, они повторили это не меньше сотни раз.

I got up from my seat to see if I could find the speakers; and sure enough, there on one of the cat-tail bulrushes, I spied two tiny pale-green creatures.

Я встала, чтобы поискать спорщиков. И действительно, на одном из камышей я обнаружила двух крошечных бледно-зеленых существ.

Their eyes seemed to be weak, for they both wore black goggles.

Они, вероятно, плохо переносили солнечный свет, так как на обоих были черные очки.

They had six legs apiece,-two short ones, two not so short, and two very long.

Каждое из существ имело по шесть ног - две короткие, две подлиннее и две очень длинные.

These last legs had joints like the springs to buggy-tops; and as I watched, they began walking up the rush, and then I saw that they moved exactly like an old-fashioned gig.

На самых длинных ногах виднелись суставы, похожие на рессоры экипажа; пока я наблюдала, существа начали взбираться вверх по камышу, и тогда я увидела, что они передвигаются покачиваясь, точь-в-точь как старинные кабриолеты.

In fact, if I hadn't been too big, I think I should have heard them creak as they went along.

Я даже думаю, что, не будь я такой большой, смогла бы услышать, как они скрипят на ходу.

They didn't say anything so long as I was there, but the moment my back was turned they began to quarrel again, and in the same old words-"Katy did."

Они ничего не говорили, пока я смотрела на них, но стоило мне отвернуться, как они снова начали ссориться, произнося все те же слова: "Кейти делала". -

"Katy didn't."

"Кейти не делала". -

"She did."

"Она делала". -

"She didn't."

"Она не делала". - "Она делала".

As I walked home I fell to thinking about another Katy,-a Katy I once knew, who planned to do a great many wonderful things, and in the end did none of them, but something quite different,-something she didn't like at all at first, but which, on the whole, was a great deal better than any of the doings she had dreamed about.

По дороге домой я задумалась о другой Кейти - о Кейти, которую я когда-то знала и которая хотела сделать много замечательного, но потом делала не то, что собиралась, а нечто совершенно другое -нечто такое, что сначала ей совсем не нравилось, но в конечном счете оказывалось гораздо лучше всего того, о чем она мечтала.

And as I thought, this little story grew in my head, and I resolved to write it down for you.

И пока я шла и думала, в голове у меня сложилась небольшая история, и я решила записать ее для вас.

I have done it; and, in memory of my two little friends on the bulrush, I give it their name.

А в память о моих двух маленьких знакомых на камыше я дала этой истории их название.

Here it is-the story of What Katy Did.

Вот оно - история о том, ЧТО КЕЙТИ ДЕЛАЛА.

Katy's name was Katy Carr.

Полное имя Кейти было Кейти Карр.

She lived in the town of Burnet, which wasn't a very big town, but was growing as fast as it knew how.

Она жила в городке Бернет, не очень большом, но росшем быстро.

The house she lived in stood on the edge of the town.

Дом, принадлежавший ее семье, стоял на окраине городка.

It was a large square house, white, with green blinds, and had a porch in front, over which roses and clematis made a thick bower.

Это был большой массивный дом, белый, с зелеными ставнями и крыльцом, которое посаженные рядом с ним розы и ломоносы превратили в настоящую беседку.

Four tall locust trees shaded the gravel path which led to the front gate.

Четыре высоких куста акаций затеняли усыпанную гравием дорожку, что вела к воротам.

On one side of the house was an orchard; on the other side were wood piles and barns, and an ice-house.

С одной стороны от дома располагался сад; с другой - поленницы, амбары и ледник.

Behind was a kitchen garden sloping to the south; and behind that a pasture with a brook in it, and butternut trees, and four cows-two red ones, a yellow one with sharp horns tipped with tin, and a dear little white one named Daisy.

За домом находился огород, отлого спускавшийся к югу, за ним - пастбище, а на нем - ручей, несколько ореховых деревьев и четыре коровы -две рыжие, одна желтая, с острыми рогами в жестяных наконечниках, и еще одна -хорошенькая, маленькая, беленькая - по кличке Маргаритка.

There were six of the Carr children-four girls and two boys.

В семье Карров росло шесть детей - четыре девочки и два мальчика.

Katy, the oldest, was twelve years old; little Phil, the youngest, was four, and the rest fitted in between.

Кейти, самой старшей, было двенадцать; маленькому Филу, самому младшему, - четыре.

Dr. Carr, their Papa, was a dear, kind, busy man, who was away from home all day, and sometimes all night, too, taking care of sick people. The children hadn't any Mamma.

Доктор Карр, их папа, милый, добрый, очень занятой человек, отсутствовал дома целыми днями, а иногда и ночами, так как должен был посещать больных.

She had died when Phil was a baby, four years before my story began.

Мама умерла, когда Фил был еще младенцем, - за четыре года до начала моей истории.

Katy could remember her pretty well; to the rest she was but a sad, sweet name, spoken on Sunday, and at prayer-times, or when Papa was especially gentle and solemn.

Кейти помнила маму довольно хорошо; для остальных же это было лишь печальное и дорогое имя, произносимое по воскресеньям и во время молитвы или еще тогда, когда папа был особенно ласковым и серьезным.

In place of this Mamma, whom they recollected so dimly, there was Aunt Izzie, Papa's sister, who came to take care of them when Mamma went away on that long journey, from which, for so many months, the little ones kept hoping she might return.

Маму, которую дети помнили так смутно, им заменила тетя Иззи, папина сестра. Она приехала, чтобы заботиться о них, когда мама отправилась в то долгое путешествие, из которого, как в течение многих месяцев продолжали надеяться малыши, ей, возможно, еще предстояло вернуться.

Aunt Izzie was a small woman, sharp-faced and thin, rather old-looking, and very neat and particular about everything.

Тетя Иззи была маленького роста, худая, с резкими чертами лица, довольно старая на вид и очень аккуратная и требовательная во всем.

She meant to be kind to the children, but they puzzled her much, because they were not a bit like herself when she was a child.

Она стремилась быть доброй с детьми, но те все время ставили ее в тупик тем, что ни капельки не походили на ту маленькую девочку, какой сама она была в детстве.

Aunt Izzie had been a gentle, tidy little thing, who loved to sit as Curly Locks did, sewing long seams in the parlor, and to have her head patted by older people, and be told that she was a good girl; whereas Katy tore her dress every day, hated sewing, and didn't care a button about being called "good," while Clover and Elsie shied off like restless ponies when any one tried to pat their heads.

А была она кроткой, неизменно опрятной и любила сидеть в гостиной и шить длинные швы. Ей нравилось, когда старшие гладили ее по головке и говорили ей, что она хорошая девочка. Кейти же умудрялась рвать свое платье каждый день, шитья терпеть не могла и ничуть не стремилась к тому, чтобы ее назвали "хорошей", а Кловер и Элси шарахались в сторону, точно норовистые лошадки, как только кто-нибудь делал попытку погладить их по головке.

It was very perplexing to Aunt Izzie, and she found it hard to quite forgive the children for being so "unaccountable," and so little like the good boys and girls in Sunday-school memoirs, who were the young people she liked best, and understood most about.

Это весьма озадачивало тетю Иззи, и ей было нелегко полностью простить детям то, что они такие "странные" и так не похожи на хороших мальчиков и девочек, которых она помнила по воскресной школе своего детства и которые были для нее самыми приятными и понятными детьми.

Then Dr. Carr was another person who worried her.

Да и сам доктор Карр тоже огорчал тетю Иззи.

He wished to have the children hardy and bold, and encouraged climbing and rough plays, in spite of the bumps and ragged clothes which resulted.

Он хотел, чтобы дети росли смелыми и выносливыми, и поощрял их лазить по деревьям и предаваться буйным играм, несмотря на то что это приводило к шишкам и рваным платьям.

In fact, there was just one half-hour of the day when Aunt Izzie was really satisfied about her charges, and that was the half-hour before breakfast, when she had made a law that they were all to sit in their little chairs and learn the Bible verse for the day.

Лишь полчаса в течение всего дня тетя Иззи чувствовала, что вполне довольна своими подопечными. Это были полчаса перед завтраком, когда по заведенному ею порядку они все сидели на своих стульчиках и учили очередной стих из Библии.

At this time she looked at them with pleased eyes, they were all so spick and span, with such nicely-brushed jackets and such neatly-combed hair.

В это время она смотрела на них с улыбкой удовлетворения: они были такие безукоризненно опрятные, в таких чистеньких курточках и платьицах, с такими аккуратно причесанными волосами.

But the moment the bell rang her comfort was over.

Но как только раздавался звонок к завтраку, радости тети Иззи приходил конец.

From that time on, they were what she called "not fit to be seen."

С этой минуты на детей, по ее словам, было "страшно смотреть".

The neighbors pitied her very much.

Соседи очень ее жалели.

They used to count the sixty stiff white pantalette legs hung out to dry every Monday morning, and say to each other what a sight of washing those children made, and what a chore it must be for poor Miss Carr to keep them so nice.

Утром каждого понедельника они насчитывали по тридцать белых панталончиков, развешанных на просушку, и говорили друг другу, какая куча стирки с этих детей и как, должно быть, приходится трудиться бедной мисс Карр, чтобы дети всегда ходили чистыми и опрятными.

But poor Miss Carr didn't think them at all nice; that was the worst of it.

Но бедная мисс Карр совсем не считала, что дети опрятные, - и это было хуже всего!

"Clover, go up stairs and wash your hands!

- Кловер, пойди наверх и вымой руки!

Dorry, pick your hat off the floor and hang it on the nail!

Дорри, подними с пола свою шляпу и повесь ее на крючок!

Not that nail-the third nail from the corner!"

Не на этот - на третий от угла!

These were the kind of things Aunt Izzie was saying all day long.

Такого рода замечания тетя Иззи делала целыми днями.

The children minded her pretty well, but they didn't exactly love her, I fear.

Дети слушались довольно охотно, но, боюсь, не очень любили ее.

They called her "Aunt Izzie" always, never "Aunty."

Они всегда называли ее "тетя Иззи" и никогда -просто "тетушка".

Boys and girls will know what that meant.

Мальчикам и девочкам известно, что это означает.

I want to show you the little Carrs, and I don't know that I could ever have a better chance than one day when five out of the six were perched on top of the ice-house, like chickens on a roost.

Я хочу показать вам детей доктора Карра и думаю, что самым подходящим для этого будет день, когда пять из шести восседали на коньке двускатной крыши ледника, словно цыплята на насесте.

This ice-house was one of their favorite places.

Ледник был одним из их излюбленных мест.

It was only a low roof set over a hole in the ground, and, as it stood in the middle of the side-yard, it always seemed to the children that the shortest road to every place was up one of its slopes and down the other.

Он представлял собой просто низкую двускатную крышу над ямой в земле, и так как располагался посредине двора, детям всегда казалось, что самый короткий путь куда бы то ни было проходит вверх по одному скату и вниз по другому.

They also liked to mount to the ridge-pole, and then, still keeping the sitting position, to let go, and scrape slowly down over the warm shingles to the ground.

Они также любили взбираться на коньковый брус и сидя съезжать оттуда вниз по нагретым солнцем доскам.

It was bad for their shoes and trousers, of course, but what of that?

Это, конечно, плохо отражалось на их туфлях, платьицах и брючках, но что из того?

Shoes and trousers, and clothes generally, were Aunt Izzie's affair; theirs was to slide and enjoy themselves.

И туфли, и брючки, и вообще одежда были делом тети Иззи, а их делом было съезжать с крыши и радоваться.

Clover, next in age to Katy, sat in the middle.

Кловер, самая старшая после Кейти, сидела посредине.

She was a fair, sweet dumpling of a girl, with thick pig-tail s of light brown hair, and short-sighted blue eyes, which seemed to hold tears, just ready to fall from under the blue.

Это была невысокая, пухленькая и беленькая девчушка с толстыми светло-каштановыми косичками и близорукими голубыми глазами, в которых, казалось, всегда стояли готовые вот-вот пролиться слезы.

Really, Clover was the jolliest little thing in the world; but these eyes, and her soft cooing voice, always made people feel like petting her and taking her part.

На самом деле Кловер была самой веселой девочкой на свете, но эти печальные глаза и нежный, воркующий голосок всегда заставляли окружающих жалеть ее, ласкать и во всем вставать на ее сторону.

Once, when she was very small, she ran away with Katy's doll, and when Katy pursued, and tried to take it from her, Clover held fast and would not let go.

Однажды, еще в раннем детстве, она схватила куклу Кейти и бросилась бежать, а когда Кейти догнала ее и попыталась отнять куклу, Кловер вцепилась в куклу изо всех сил и не пожелала отдать.

Dr. Carr, who wasn't attending particularly, heard nothing but the pathetic tone of Clover's voice, as she said:

Доктор Карр, который не особенно вник в происходящее и лишь слышал жалобный голосок Кловер:

"Me won't!

"Не отдам!

Me want dolly!" and, without stopping to inquire, he called out sharply:

Моя кукла!", крикнул резко и повелительно, даже не выясняя, в чем дело:

"For shame, Katy! give your sister her doll at once!" which Katy, much surprised, did; while Clover purred in triumph, like a satisfied kitten.

"Как тебе не стыдно, Кейти! Сейчас же дай ей ее куклу!" Удивленная Кейти подчинилась, а Кловер с торжеством замурлыкала, словно довольный котенок.

Clover was sunny and sweet-tempered, a little indolent, and very modest about herself, though, in fact, she was particularly clever in all sorts of games, and extremely droll and funny in a quiet way.

Кловер была жизнерадостной, с мягким характером, немного ленивой, очень скромной, несмотря на то что ловкостью превосходила остальных во всех играх, и по-своему чрезвычайно озорной и забавной.

Everybody loved her, and she loved everybody, especially Katy, whom she looked up to as one of the wisest people in the world.

Все любили ее, и она любила всех, а особенно Кейти, на которую смотрела снизу вверх, как на одну из умнейших на свете.

Pretty little Phil sat next on the roof to Clover, and she held him tight with her arm.

Рядом с Кловер сидел хорошенький маленький Фил, и она крепко держала его одной рукой.

Then came Elsie, a thin, brown child of eight, with beautiful dark eyes, and crisp, short curls covering the whole of her small head.

Следующей была Элси, худенькая, смуглая восьмилетняя девочка с красивыми темными глазами и короткими кудряшками, покрывавшими всю ее головку.

Poor little Elsie was the "odd one" among the Carrs.

Бедная маленькая Элси была "непарной" среди детей доктора Карра.

She didn't seem to belong exactly to either the older or the younger children.

Она, казалось, не принадлежала ни к старшим, ни к младшим.

The great desire and ambition of her heart was to be allowed to go about with Katy and Clover and Cecy Hall, and to know their secrets, and be permitted to put notes into the little post-offices they were forever establishing in all sorts of hidden places.

Ее заветной мечтой было ходить повсюду вместе с Кейти, Кловер и Сиси Холл, знать обо всех их секретах и обмениваться с ними записочками через маленький "почтовый ящик", который они устанавливали во всевозможных потайных местах.

But they didn't want Elsie, and used to tell her to "run away and play with the children," which hurt her feelings very much.

Но старшим не нужна была Элси, и они вечно говорили ей: "Беги, поиграй с маленькими", что глубоко обижало ее.

When she wouldn't run away, I am sorry to say they ran away from her, which, as their legs were longest, it was easy to do.

Если же она не уходила, то, как мне ни грустно об этом говорить, они убегали от нее, что было совсем нетрудно, ведь ноги у них были длиннее.

Poor Elsie, left behind, would cry bitter tears, and, as she was too proud to play much with Dorry and John, her principal comfort was tracking the older ones about and discovering their mysteries, especially the post-offices, which were her greatest grievance.

Оставшись в одиночестве, бедная Элси заливалась слезами, а так как гордость не позволяла ей слишком часто играть с Дорри и Джоном, главной ее утехой было выслеживать старших и раскрывать их тайны, в особенности отыскивать "почтовый ящик", существование которого вызывало у нее наибольшую досаду.

Her eyes were bright and quick as a bird's.

Глаза у Элси были быстрые и зоркие, как у птички.

She would peep and peer, and follow and watch, till at last, in some odd, unlikely place, the crotch of a tree, the middle of the asparagus bed, or, perhaps, on the very top step of the scuttle ladder, she spied the little paper box, with its load of notes, all ending with:

Она подглядывала и заглядывала, выслеживала и наблюдала, пока наконец в каком-нибудь странном, совершенно невероятном месте - в развилке дерева, посредине грядки со спаржей или на самой верхней ступеньке подвала - не находила маленькую картонную коробку, полную записочек, каждая из которых заканчивалась словами:

"Be sure and not let Elsie know."

"Смотри, чтобы Элси не узнала".

Then she would seize the box, and, marching up to wherever the others were, she would throw it down, saying, defiantly:

Тогда она хватала коробку, решительно направлялась к остальным и, швырнув ее на пол, с вызовом говорила:

"There's your old post-office!" but feeling all the time just like crying.

"Вот ваш дурацкий почтовый ящик!", но при этом ей все время хотелось плакать.

Poor little Elsie!

Бедная Элси!

In almost every big family, there is one of these unmated, left-out children.

Почти в каждой большой семье есть такой одинокий, не имеющий товарища ребенок.

Katy, who had the finest plans in the world for being "heroic," and of use, never saw, as she drifted on her heedless way, that here, in this lonely little sister, was the very chance she wanted for being a comfort to somebody who needed comfort very much.

Кейти, которая всегда строила прекраснейшие планы в надежде совершить что-нибудь "героическое" и полезное, никогда не замечала, беспечно и равнодушно проходя мимо, что здесь представляется ей тот самый удобный случай, которого она так искала, - принести утешение тому, кто в нем нуждается.

She never saw it, and Elsie's heavy heart went uncheered.

Но Кейти никогда этого не видела, и некому было утешить Элси.

Dorry and Joanna sat on the two ends of the ridge-pole.

По концам крыши сидели Дорри и Джоанна.

Dorry was six years old; a pale, pudgy boy, with rather a solemn face, and smears of molasses on the sleeve of his jacket. Joanna, whom the children called

Дорри был шестилетним мальчиком, бледным, маленьким и толстеньким, с серьезным выражением лица и запачканными патокой рукавами курточки, а Джоанна, которую остальные называли

"John," and

"Джон" или

"Johnnie," was a square, splendid child, a year younger than Dorry; she had big brave eyes, and a wide rosy mouth, which always looked ready to laugh.

"Джонни", - крепкой коренастой девочкой, на год младше Дорри; ее большие глаза смотрели решительно, а широкий ярко-розовый рот всегда был готов растянуться в еще более широкой улыбке.

These two were great friends, though Dorry seemed like a girl who had got into boy's clothes by mistake, and Johnnie like a boy who, in a fit of fun, had borrowed his sister's frock.

Эти двое были большими друзьями, хотя Дорри выглядел как девочка, по ошибке надевшая костюм мальчика, а Джонни - как мальчик, который для смеха позаимствовал платье у сестры.

And now, as they all sat there chattering and giggling, the window above opened, a glad shriek was heard, and Katy's head appeared.

И вот, когда все они сидели там, болтая и смеясь, послышался радостный крик, окно наверху отворилось, и в нем появилась Кейти.

In her hand she held a heap of stockings, which she waved triumphantly.

В руке она держала десяток чулок и с торжеством размахивала ими.

"Hurray!" she cried, "all done, and Aunt Izzie says we may go.

- Ура! - закричала она. - Все заштопано, и тетя Иззи говорит, что мы можем идти.

Are you tired out waiting?

Вам надоело ждать?

I couldn't help it, the holes were so big, and took so long.

Я никак не могла быстрее, дырки были та-акие большие.

Hurry up, Clover, and get the things!

Давай, Кловер, живо, собирай вещи!

Cecy and I will be down in a minute."

Мы с Сиси сейчас спустимся.

The children jumped up gladly, and slid down the roof.

Обрадованные дети вскочили и съехали с крыши ледника.

Clover fetched a couple of baskets from the wood-shed.

Кловер притащила из дровяного сарая пару корзин.

Elsie ran for her kitten.

Элси побежала за своим котенком.

Dorry and John loaded themselves with two great fagots of green boughs.

Дорри и Джон приволокли два огромных пука зеленых сучьев.

Just as they were ready, the side-door banged, and Katy and Cecy Hall came into the yard.

Как раз тогда, когда все были готовы, хлопнула боковая дверь и во двор вышли Кейти и Сиси Холл.

I must tell you about Cecy.

Я должна рассказать вам о Сиси.

She was a great friend of the children's, and lived in a house next door.

Она жила в соседнем доме и дружила с детьми доктора Карра.

The yards of the houses were only separated by a green hedge, with no gate, so that Cecy spent two-thirds of her time at Dr. Carr's, and was exactly like one of the family.

Дворы двух домов разделяла лишь живая изгородь, так что Сиси проводила две трети всего времени у соседей, где стала почти членом семьи.

She was a neat, dapper, pink-and-white-girl, modest and prim in manner, with light shiny hair, which always kept smooth, and slim hands, which never looked dirty. How different from my poor Katy!

Это была чистенькая и нарядная девочка, со скромными и сдержанными манерами, беленькая, румяная, со светлыми блестящими волосами, которые всегда оставались прилизанными, и изящными ручками, которые никогда не становились грязными Как отличалась от нее моя бедная Кейти!

Katy's hair was forever in a snarl; her gowns were always catching on nails and tearing "themselves"; and, in spite of her age and size, she was as heedless and innocent as a child of six.

Волосы у Кейти вечно были растрепаны, платья всегда "сами" цеплялись за гвозди и рвались, и, несмотря на свой возраст и рост, она была легкомысленной и простодушной, как шестилетний ребенок.

Katy was the longest girl that was ever seen.

Более долговязой девочки, чем Кейти, свет не видывал.

What she did to make herself grow so, nobody could tell; but there she was-up above Papa's ear, and half a head taller than poor Aunt Izzie.

Как она умудрялась расти с такой скоростью, никто не знал; но она уже была папе до уха и на полголовы выше тети Иззи.

Whenever she stopped to think about her height she became very awkward, and felt as if she were all legs and elbows, and angles and joints.

Каждый раз, когда ей случалось задуматься о своем росте, она становилась неуклюжей и ей казалось, что вся она состоит из коленей, локтей, углов и выступов.

Happily, her head was so full of other things, of plans and schemes, and fancies of all sorts, that she didn't often take time to remember how tall she was.

К счастью, в голове у нее было столько всяких других мыслей, планов, идей и фантазий, что она редко находила время, чтобы вспомнить, какая она высокая.

She was a dear, loving child, for all her careless habits, and made bushels of good resolutions every week of her life, only unluckily she never kept any of them.

При всей своей невнимательности и беспечности Кейти была доброй, отзывчивой девочкой и каждую неделю принимала множество похвальных решений, но, к сожалению, никогда не следовала ни одному из них.

She had fits of responsibility about the other children, and longed to set them a good example, but when the chance came, she generally forgot to do so.

Иногда она вдруг вспоминала о своей ответственности перед младшими братьями и сестрами и у нее появлялось горячее желание подать им хороший пример, но возможность подать его чаще всего представлялась тогда, когда она об этом уже забывала.

Katy's days flew like the wind; for when she wasn't studying lessons, or sewing and darning with Aunt Izzie, which she hated extremely, there were always so many delightful schemes rioting in her brains, that all she wished for was ten pairs of hands to carry them out.

Дни у Кейти проносились как вихрь; когда она не учила уроки, не шила и не штопала с тетей Иззи -всего этого Кейти ужасно не любила, - в голове у нее роилось так много восхитительных планов, что единственным ее желанием было иметь десять пар рук, чтобы эти планы осуществить.

These same active brains got her into perpetual scrapes.

Все тот же изобретательный ум вечно навлекал на нее всевозможные неприятности.

She was fond of building castles in the air, and dreaming of the time when something she had done would make her famous, so that everybody would hear of her, and want to know her.

Она любила строить воздушные замки и мечтать о том времени, когда она что-нибудь совершит, станет знаменитой и каждый услышит о ней и захочет с ней познакомиться.

I don't think she had made up her mind what this wonderful thing was to be; but while thinking about it she often forgot to learn a lesson, or to lace her boots, and then she had a bad mark, or a scolding from Aunt Izzie.

Ей так и не удалось решить, какой именно чудесный подвиг принесет ей славу, но, размышляя об этом, она часто забывала выучить урок или зашнуровать ботинки, за что получала плохую отметку или нагоняй от тети Иззи.

At such times she consoled herself with planning how, by and by, she would be beautiful and beloved, and amiable as an angel.

В такие минуты она утешалась тем, что строила новые планы - постепенно стать красивой, всеми любимой и кроткой, как ангел.

A great deal was to happen to Katy before that time came.

Для достижения этой цели многое должно было измениться в ней.

Her eyes, which were black, were to turn blue; her nose was to lengthen and straighten, and her mouth, quite too large at present to suit the part of a heroine, was to be made over into a sort of rosy button.

Ее черным глазам предстояло стать голубыми, носу - удлиниться и выпрямиться, а ее рту, слишком большому, чтобы он мог годиться для лица героини, - превратиться в нечто напоминающее бутон розы.

Meantime, and until these charming changes should take place, Katy forgot her features as much as she could, though still, I think, the person on earth whom she most envied was that lady on the outside of the Tricopherous bottles with the wonderful hair which sweeps the ground.

Пока же эти чарующие изменения еще не произошли, она, насколько это было в ее силах, забывала о своей внешности, хотя я полагаю, что дама на этикетке "Tricopherous" с чудесными волосами до земли неизменно оставалась той, кому Кейти больше всего завидовала.

CHAPTER II

Глава 2

PARADISE

Рай

The place to which the children were going was a sort of marshy thicket at the bottom of a field near the house.

Место, куда направлялись дети, представляло собой густую рощицу в нижней, топкой части поля, неподалеку от дома.

It wasn't a big thicket, but it looked big, because the trees and bushes grew so closely that you could not see just where it ended.

Рощица не была большой, но казалась такой из-за того, что деревья и кусты росли очень близко друг к другу и было не видно, где рощица кончается.

In winter the ground was damp and boggy, so that nobody went there, excepting cows, who don't mind getting their feet wet; but in summer the water dried away, and then it was all fresh and green, and full of delightful things-wild roses, and sassafras, and birds' nests.

Зимой, когда земля была сырой и болотистой, никто не ходил туда, кроме коров, которые не боялись промочить ноги; но летом почва просыхала и все становилось зеленым, свежим, полным манящих чудес - диких роз, сассафраса, птичьих гнезд.

Narrow, winding paths ran here and there, made by the cattle as they wandered to and fro.

Узкие извилистые тропинки, протоптанные бродившими здесь коровами, вели во всех направлениях.

This place the children called "Paradise," and to them it seemed as wide and endless and full of adventure as any forest of fairy land.

Дети называли эту рощицу Раем, и она казалась им не менее неизведанной, бесконечной, обещающей множество приключений, чем какой-нибудь волшебный лес в сказочной стране.

The way to Paradise was through some wooden bars.

Путь в Рай проходил через несколько деревянных изгородей.

Katy and Cecy climbed these with a hop, skip and jump, while the smaller ones scrambled underneath.

Кейти и Сиси преодолевали их, прыгая с разбега, а младшим приходилось пролезать под брусьями.

Once past the bars they were fairly in the field, and, with one consent, they all began to run till they reached the entrance of the wood.

Оставив изгороди позади, дети оказались в открытом поле и, с общего согласия, пустились бежать, пока не достигли опушки рощи.

Then they halted, with a queer look of hesitation on their faces.

Там они остановились и неуверенно переглянулись.

It was always an exciting occasion to go to Paradise for the first time after the long winter.

Входить в Рай в первый раз после долгой зимы всегда было необыкновенно интересно.

Who knew what the fairies might not have done since any of them had been there to see?

Кто знает, что могли натворить здесь феи за то время, пока никто из детей сюда не заглядывал.

"Which path shall we go in by?" asked Clover, at last.

- По какой тропинке пойдем? - спросила наконец Кловер.

"Suppose we vote," said Katy.

- Проголосуем, - сказала Кейти.

"I say by the Pilgrim's Path and the Hill of Difficulty."

- Я предлагаю - по Тропе Пилигримов к Холму Трудностей.

"So do I!" chimed in Clover, who always agreed with Katy.

-Я - за! - поддержала Кловер, которая всегда соглашалась с Кейти.

"The Path of Peace is nice," suggested Cecy.

- По Тропе Покоя тоже было бы неплохо, -заметила Сиси.

"No, no!

- Нет, нет!

We want to go by Sassafras Path!" cried John and Dorry.

Мы хотим по Сассафрасовой Тропе! - закричали Джон и Дорри.

However, Katy, as usual, had her way.

Однако Кейти, как всегда, настояла на своем.

It was agreed that they should first try Pilgrim's Path, and afterward make a thorough exploration of the whole of their little kingdom, and see all that had happened since last they were there.

Было решено, что они пойдут по Тропе Пилигримов, а потом тщательно обследуют все свое маленькое королевство и посмотрят, что изменилось с тех пор, как они были в нем в последний раз.

So in they marched, Katy and Cecy heading the procession, and Dorry, with his great trailing bunch of boughs, bringing up the rear.

После этого они наконец вступили в рощу. Кейти и Сиси возглавляли процессию, а Дорри, волочивший за собой огромный пук веток, замыкал шествие.

"Oh, there is the dear Rosary, all safe!" cried the children, as they reached the top of the Hill of Difficulty, and came upon a tall stump, out of the middle of which waved a wild rose-bush, budded over with fresh green eaves.

- Ах, вот и милый Розовый Букет! Он цел! -закричали дети, когда добрались до вершины Холма Трудностей и увидели высокий пень, из середины которого рос куст дикой розы, уже покрывшийся молоденькими зелеными листиками.

This "Rosary" was a fascinating thing to their minds.

Этот Розовый Букет обладал для детей волшебной притягательной силой.

They were always inventing stories about it, and were in constant terror lest some hungry cow should take a fancy to the rose-bush and eat it up.

Они сочиняли о нем все новые истории и вечно боялись, как бы какая-нибудь проголодавшаяся корова не прельстилась их любимым розовым кустом и не съела его.

"Yes," said Katy, stroking a leaf with her finger, "it was in great danger one night last winter, but it escaped."

- Да, он цел, - сказала Кейти, гладя пальцем один из листиков, - хотя в одну из зимних ночей ему грозила большая опасность. Но он был спасен.

"Oh, how?

- О! Как это было?

Tell us about it!" cried the others, for Katy's stories were famous in the family.

Расскажи! - закричали остальные, так как Кейти славилась в семье своими историями.

"It was Christmas Eve," continued Katy, in a mysterious tone.

- Это произошло накануне Рождества, -продолжила Кейти таинственным тоном.

"The fairy of the Rosary was quite sick.

- Фея нашего Розового Букета заболела.

She had taken a dreadful cold in her head, and the poplar-tree fairy, just over there, told her that sassafras tea is good for colds.

У нее начался ужасный насморк, и фея вон того тополя сказала ей, что чай из сассафраса хорошо помогает при простуде.

So she made a large acorn-cup full, and then cuddled herself in where the wood looks so black and soft, and fell asleep.

И вот она выпила большую чашку этого чая -чашка была сделана из шапочки желудя, - а потом уютно улеглась в темной и густой чаще леса и заснула.

In the middle of the night, when she was snoring soundly, there was a noise in the forest, and a dreadful black bull with fiery eyes galloped up.

А в полночь, когда она сладко посапывала во сне, в лесу раздался топот. Это мчался страшный черный бык с горящими глазами.

He saw our poor Rosy Posy, and, opening his big mouth, he was just going to bite her in two; but at that minute a little fat man, with a wand in his hand, popped out from behind the stump.

Он увидел наш бедный Розовый Букет и широко разинул свой громадный рот, чтобы перекусить его пополам. Но в эту минуту из-за пня высунулся маленький толстенький человечек с волшебной палочкой в руке.

It was Santa Claus, of course.

Это конечно же был Санта-Клаус.

He gave the bull such a rap with his wand that he moo-ed dreadfully, and then put up his fore-paw, to see if his nose was on or not.

Он так сильно стукнул быка своей волшебной палочкой, что тот отчаянно замычал и приставил к своему носу переднее копыто, чтобы проверить, остался ли нос на месте.

He found it was, but it hurt him so that he 'moo-ed' again, and galloped off as fast as he could into the woods.

Нос оказался на месте, но быку было так больно, что он снова заревел и ускакал в глубь леса так быстро, как только мог.

Then Santa Claus waked up the fairy, and told her that if she didn't take better care of Rosy Posy he should put some other fairy into her place, and set her to keep guard over a prickly, scratchy, blackberry-bush."

Тогда Санта-Клаус разбудил фею и сказал ей, что, если она не будет как следует заботиться о Розовом Букете, он поставит на ее место какую-нибудь другую фею, а ее саму отправит охранять самый колючий куст ежевики.

"Is there really any fairy?" asked Dorry, who had listened to this narrative with open mouth.

- Здесь вправду есть феи?- спросил Дорри, который слушал этот рассказ разинув рот.

"Of course," answered Katy. Then bending down toward Dorry, she added in a voice intended to be of wonderful sweetness: "I am a fairy, Dorry!"

- Конечно, - ответила Кейти, а затем, наклонившись к нему, добавила, стараясь говорить сказочно сладким голосом: - И я тоже фея, Дорри!

"Pshaw!" was Dorry's reply; "you're a giraffe-Pa said so!"

- Вот еще! - отозвался Дорри. - Ты - жирафа; так папа сказал.

The Path of Peace got its name because of its darkness and coolness.

Тропа Покоя получила такое название потому, что на ней всегда было тихо, темно и прохладно.

High bushes almost met over it, and trees kept it shady, even in the middle of the day.

Высокие кусты почти смыкались над ней и наводили тень даже в полдень.

A sort of white flower grew there, which the children called Pollypods, because they didn't know the real name.

Вдоль тропы росли белые цветы, которые дети называли "сладкокорень", так как не зналиих настоящего названия.

They staid a long while picking bunches of these flowers, and then John and Dorry had to grub up an armful of sassafras roots; so that before they had fairly gone through Toadstool Avenue, Rabbit Hollow, and the rest, the sun was just over their heads, and it was noon.

Они задержались, чтобы набрать букеты этих цветов, а затем Джон и Дорри накопали еще и охапку корней сассафраса, так что к тому времени, когда они прошли по Аллее Поганок, Кроличьей Долине и другим знакомым местам, солнце поднялось и стояло уже прямо надих головами.

"I'm getting hungry," said Dorry.

- Я хочу есть, - сказал Дорри.

"Oh, no, Dorry, you mustn't be hungry till the bower is ready!" cried the little girls, alarmed, for Dorry was apt to be disconsolate if he was kept waiting for his meals.

- Нет, нет, Дорри, ты не должен хотеть есть, пока не будет готова наша беседка! - в испуге закричали девочки, зная по опыту, что Дорри быстро впадает в уныние, если его заставляют ждать обеда.

So they made haste to build the bower.

Поэтому они торопливо принялись за постройку беседки.

It did not take long, being composed of boughs hung over skipping-ropes, which were tied to the very poplar-tree where the fairy lived who had recommended sassafras tea to the Fairy of the Rose.

Это не заняло много времени: нужно было лишь развесить принесенные с собой сучья и ветки на скакалки, привязанные к тому самому тополю, фея которого посоветовала простуженной фее Розового Букета пить чай из сассафраса.

When it was done they all cuddled in underneath.

Когда беседка была готова, дети уютно устроились в ней.

It was a very small bower-just big enough to hold them, and the baskets, and the kitten.

Она была очень маленькая - места в ней хватило только для них самих, их корзинок и котенка.

I don't think there would have been room for anybody else, not even another kitten.

Я думаю, что больше туда не смог бы втиснуться никто, даже второй котенок.

Katy, who sat in the middle, untied and lifted the lid of the largest basket, while all the rest peeped eagerly to see what was inside.

Кейти, сидевшая в центре, развязала веревочку и приподняла крышку самой большой корзинки, в то время как все остальные с нетерпением заглядывали внутрь, чтобы узнать, что там лежит.

First came a great many ginger cakes.

Сначала из корзинки появилось великое множество кусков имбирной коврижки.

These were carefully laid on the grass to keep till wanted: buttered biscuit came next-three apiece, with slices of cold lamb laid in between; and last of all were a dozen hard-boiled eggs, and a layer of thick bread and butter sandwiched with corn-beef.

Их аккуратно разложили на траве. Затем были извлечены галеты, сложенные по три, с ломтиками холодной вареной баранины между ними, и, наконец, дюжина сваренных вкрутую яиц и толстые бутерброды с солониной.

Aunt Izzie had put up lunches for Paradise before, you see, and knew pretty well what to expect in the way of appetite.

Видите ли, тете Иззи уже случалось готовить завтраки для Рая, и она неплохо знала, чего ожидать в отношении аппетита.

Oh, how good everything tasted in that bower, with the fresh wind rustling the poplar leaves, sunshine and sweet wood-smells about them, and birds singing overhead!

Каким вкусным казалось все в этой беседке, где кругом были солнечный свет и сладкие запахи леса, а над головой шелестели на свежем ветру листья тополя и распевали птицы!

No grown-up dinner party ever had half so much fun.

Ни один званый обед не приносил взрослым и половины того удовольствия, какое получали дети в своей беседке.

Each mouthful was a pleasure; and when the last crumb had vanished, Katy produced the second basket, and there, oh, delightful surprise! were seven little pies-molasses pies, baked in saucers-each with a brown top and crisp candified edge, which tasted like toffy and lemon-peel, and all sorts of good things mixed up together.

Наслаждение доставлял каждый съеденный кусочек, а когда исчезла последняя крошка, Кейти достала вторую корзинку, и там - о, какой замечательный сюрприз! - лежали семь маленьких пирогов - пирогов с патокой, запеченных в блюдцах, - каждый с темной корочкой и хрустящим засахарившимся краем, и на вкус они были как ириски и лимонные корочки и всевозможные вкусности, вместе взятые.

There was a general shout.

Раздался общий радостный крик.

Even demure Cecy was pleased, and Dorry and John kicked their heels on the ground in a tumult of joy.

Даже обычно сдержанная Сиси выглядела довольной, а Дорри и Джон затопали от восторга.

Seven pairs of hands were held out at once toward the basket; seven sets of teeth went to work without a moment's delay.

Семь пар рук одновременно протянулись к корзинке, семь зубастых ртов принялись за дело не медля ни минуты.

In an incredibly short time every vestige of the pie had disappeared, and a blissful stickiness pervaded the party.

За невероятно короткое время от пирогов не осталось и следа, и вся компания погрузилась в блаженную неподвижность.

"What shall we do now?" asked Clover, while little Phil tipped the baskets upside down, as if to make sure there was nothing left that could possibly be eaten.

- А что теперь будем делать? - спросила Кловер, в то время как маленький Фил переворачивал вверх дном корзинки, чтобы убедиться, что в них не осталось ничего съедобного.

"I don't know," replied Katy, dreamily.

- Не знаю, - отозвалась Кейти полусонно.

She had left her seat, and was half-sitting, half-lying on the low, crooked bough of a butternut tree, which hung almost over the children's heads.

Она перебралась со своего прежнего места на низкий кривой сук орехового дерева, висевший почти над головами детей, и полулежа расположилась там.

"Let's play we're grown up," said Cecy, "and tell what we mean to do."

- Давайте играть, будто мы взрослые, -предложила Сиси, - и расскажем друг другу, что мы собираемся делать.

"Well," said Clover, "you begin.

- Хорошо, - кивнула Кловер, - начинай.

What do you mean to do?"

Что ты собираешься делать?

"I mean to have a black silk dress, and pink roses in my bonnet, and a white muslin long-shawl," said Cecy; "and I mean to look exactly like Minerva Clark!

- Я собираюсь носить черное шелковое платье, розочки на шляпке и длинный шарф из белого муслина, - сказала Сиси. - Я буду выглядеть в точности как Минерва Кларк!

I shall be very good, too; as good as Mrs. Bedell, only a great deal prettier.

И еще я буду очень хорошей, такой же хорошей, как миссис Бедл, только гораздо красивее.

All the young gentlemen will want me to go and ride, but I shan't notice them at all, because you know I shall always be teaching in Sunday-school, and visiting the poor.

Все молодые джентльмены будут приглашать меня кататься с ними верхом, но я совсем не буду обращать на них внимания, потому что мне будет некогда - я буду учить детей в воскресной школе и посещать бедных.

And some day, when I am bending over an old woman and feeding her with currant jelly, a poet will come along and see me, and he'll go home and write a poem about me," concluded Cecy, triumphantly.

А однажды, когда я, склонившись над какой-нибудь старушкой, буду кормить ее смородинным вареньем, мимо пройдет поэт и увидит меня. И он пойдет домой и напишет обо мне стихи, - с торжеством закончила Сиси.

"Pooh!" said Clover.

- Фу! - сказала Кловер.

"I don't think that would be nice at all.

- Я думаю, в этом нет ничего хорошего.

I'm going to be a beautiful lady-the most beautiful lady in the world!

Вот я собираюсь быть красавицей - красивее всех на свете!

And I'm going to live in a yellow castle, with yellow pillars to the portico, and a square thing on top, like Mr. Sawyer's.

И жить я буду в желтом дворце с желтыми колоннами у подъезда и площадкой на крыше, как у мистера Сойера.

My children are going to have a play-house up there.

Мои дети будут играть там, на крыше.

There's going to be a spy-glass in the window, to look out of.

А в окне будет подзорная труба, чтобы все разглядывать.

I shall wear gold dresses and silver dresses every day, and diamond rings, and have white satin aprons to tie on when I'm dusting, or doing anything dirty.

Я буду каждый день носить золотые и серебряные платья и кольца с бриллиантами, а если стану вытирать пыль и делать что-нибудь грязное, буду надевать белый атласный передничек.

In the middle of my back-yard there will be a pond-full of Lubin's Extracts, and whenever I want any I shall go just out and dip a bottle in.

А посредине заднего двора у меня будет пруд, полный одеколона, и каждый раз, как мне понадобится одеколон, я просто буду выходить во двор и черпать его из пруда бутылочкой.

And I shan't teach in Sunday schools, like Cecy, because I don't want to; but every Sunday I'll go and stand by the gate, and when her scholars go by on their way home, I'll put Lubin's Extracts on their handkerchiefs."

И я не буду учить детей в воскресной школе, как Сиси, - мне это не нравится; но зато каждое воскресенье я буду приходить к воротам школы, и, когда ученики Сиси пойдут домой, я буду смачивать одеколоном их носовые платки.

"I mean to have just the same," cried Elsie, whose imagination was fired by this gorgeous vision, "only my pond will be the biggest.

- У меня будет то же самое! - воскликнула Элси, чье воображение воспламенила эта великолепная картина.

I shall be a great deal beautifuller, too," she added.

- Только мой пруд будет еще больше, а я еще красивее, - добавила она.

"You can't," said Katy from overhead.

- Ты не можешь быть красивее, - отозвалась сверху Кейти.

"Clover is going to be the most beautiful lady in the world."

- Кловер собирается быть самой красивой на свете.

"But I'll be more beautiful than the most beautiful," persisted poor little Elsie; "and I'll be big, too, and know everybody's secrets.

- А я буду еще красивее, чем самая красивая на свете, - упорствовала бедняжка Элси. - И я буду большая и буду знать все секреты.

And everybody'll be kind, then, and never run away and hide; and there won't be any post offices, or anything disagreeable."

И все тогда будут добрыми ко мне и никогда не будут убегать и прятаться, и почты никакой не будет, и вообще ничего неприятного.

"What'll you be, Johnnie?" asked Clover, anxious to change the subject, for Elsie's voice was growing plaintive.

- А ты кем будешь, Джонни? - спросила Кловер, желая переменить тему, так как тон Элси становился все более плаксивым.

But Johnnie had no clear ideas as to her future.

Но у Джонни не было сколько-нибудь ясных представлений о будущем.

She laughed a great deal, and squeezed Dorry's arm very tight, but that was all.

Она только засмеялась и очень крепко сжала руку Дорри - и это было все.

Dorry was more explicit.

Дорри оказался более откровенным.

"I mean to have turkey every day," he declared, "and batter-puddings; not boiled ones, you know, but little baked ones, with brown shiny tops, and a great deal of pudding sauce to eat on them.

- Я собираюсь каждый день есть индейку, -объявил он, - и пудинги, не вареные, а такие -маленькие, печеные, с блестящей темной корочкой, и на них будет много соуса.

And I shall be so big then that nobody will say,

А я буду такой большой, что никто не скажет:

'Three helps is quite enough for a little boy.' "

"Три порции - вполне достаточно для маленького мальчика".

"Oh, Dorry, you pig!" cried Katy, while the others screamed with laughter.

- О, Дорри, ты обжора! - воскликнула Кейти, а все остальные неудержимо расхохотались.

Dorry was much affronted.

Дорри был глубоко оскорблен.

"I shall just go and tell Aunt Izzie what you called me," he said, getting up in a great pet.

- Сейчас же пойду и скажу тете Иззи, как ты меня обозвала, - сказал он, вскакивая ужасно сердитый.

But Clover, who was a born peacemaker, caught hold of his arm, and her coaxings and entreaties consoled him so much that he finally said he would stay; especially as the others were quite grave now, and promised that they wouldn't laugh any more.

Но Кловер, которая была прирожденной примирительницей, схватила его за руку, и в ответ на ее уговоры и мольбы Дорри наконец сказал, что останется; тем более что все остальные тоже стали очень серьезны и пообещали ему больше не смеяться.

"And now, Katy, it's your turn," said Cecy; "tell us what you're going to be when you grow up."

- А теперь твоя очередь, Кейти, - сказала Сиси. -Расскажи, кем ты будешь, когда вырастешь.

"I'm not sure about what I'll be," replied Katy, from overhead; "beautiful, of course, and good if I can, only not so good as you, Cecy, because it would be nice to go and ride with the young gentlemen sometimes .

- Я не знаю точно, кем я буду, - отозвалась сверху Кейти. - Конечно же я буду очень красивой. Ну, и хорошей, если смогу. Только не такой хорошей, как ты, Сиси, потому что, наверное, приятно прокатиться верхом с молодыми джентльменами, иногда.

And I'd like to have a large house and a splendiferous garden, and then you could all come and live with me, and we would play in the garden, and Dorry should have turkey five times a day if he liked.

И еще я хотела бы иметь большой дом и отличнейший сад, и тогда вы все могли бы приезжать и жить у меня, и мы играли бы в саду, а Дорри ел бы индейку пять раз в день, если б захотел.

And we'd have a machine to darn the stockings, and another machine to put the bureau drawers in order, and we'd never sew or knit garters, or do anything we didn't want to.

И у нас была бы машина, чтобы штопать чулки, и другая, чтобы убирать в ящиках стола, и мы никогда не шили бы, не вязали и не делали ничего такого, что нам не хочется.

That's what I'd like to be .

Вот кем я хотела бы быть.

But now I'll tell you what I mean to do ."

А теперь я расскажу вам, что я собираюсь делать.

"Isn't it the same thing?" asked Cecy.

- Разве это не одно и то же? - спросила Сиси.

"Oh, no!" replied Katy, "quite different; for you see I mean to do something grand.

- Конечно нет! - ответила Кейти. - Это совсем другое. Я собираюсь сделать что-нибудь замечательное.

I don't know what, yet; but when I'm grown up I shall find out." (Poor Katy always said "when I'm grown up," forgetting how very much she had grown already.)

Я еще не знаю, что именно, но, когда вырасту, узнаю. - Бедняжка Кейти всегда говорила "когда я вырасту", забывая о том, насколько она уже выросла.

"Perhaps," she went on, "it will be rowing out in boats, and saving peoples' lives, like that girl in the book.

- Может быть, - продолжила она, - я буду выходить на лодке в море и спасать утопающих, как девочка в той книжке, которую мы читали.

Or perhaps I shall go and nurse in the hospital, like Miss Nightingale.

Или, может быть, я возьму и стану сиделкой в госпитале, как мисс Найтингейл.

Or else I'll head a crusade and ride on a white horse, with armor and a helmet on my head, and carry a sacred flag.

Или возглавлю крестовый поход и поеду перед войском на белой лошади в доспехах, со шлемом на голове и священным знаменем в руке.

Or if I don't do that, I'll paint pictures, or sing, or scalp-sculp,-what is it? you know-make figures in marble.

А если я всего этого не буду делать, то буду рисовать картины или петь или стану скальп... скульптором - как их там называют? - буду делать фигуры из мрамора.

Anyhow it shall be something .

Во всяком случае, что-нибудь делать я непременно буду.

And when Aunt Izzie sees it, and reads about me in the newspapers she will say,

И когда тетя Иззи увидит это и прочитает обо мне в газетах, она скажет:

' The dear child!

"Милое дитя!

I always knew she would turn out an ornament to the family.'

Я всегда знала, что она станет гордостью семьи".

People very often say, afterward, that they 'always knew,' " concluded Katy sagaciously.

Люди часто потом говорят, что они "всегда знали", - заключила Кейти с проницательным видом.

"Oh, Katy! how beautiful it will be!" said Clover, clasping her hands.

- Ах, Кейти! Как это будет чудесно! - сказала Кловер, складывая руки.

Clover believed in Katy as she did in the Bible.

Кловер верила Кейти не меньше, чем Библии.

"I don't believe the newspapers would be so silly as to print things about you , Katy Carr," put in Elsie, vindictively.

- Я не верю, что в газетах найдутся такие дураки, чтобы печатать что-нибудь о тебе, Кейти, -вставила Элси мстительно.

"Yes they will!" said Clover; and gave Elsie a push.

- Найдутся! - заявила Кловер и толкнула Элси.

By and by John and Dorry trotted away on mysterious errands of their own.

Вскоре Джон и Дорри убежали куда-то по своим собственным таинственным делам.

"Wasn't Dorry funny with his turkey?" remarked Cecy; and they all laughed again.

- Ну и смешной же этот Дорри со своей индейкой, - заметила Сиси, и все снова рассмеялись.

"If you won't tell," said Katy, "I'll let you see Dorry's journal.

- Если вы обещаете ничего ему не говорить, -сказала Кейти, - я покажу вам его дневник.

He kept it once for almost two weeks, and then gave it up.

Он вел его весной почти две недели, а потом бросил.

I found the book, this morning, in the nursery closet."

Я нашла эту тетрадку сегодня утром в шкафу, в детской.

All of them promised, and Katy produced it from her pocket.

Все обещали сохранить секрет, и Кейти вынула из кармана дневник.

It began thus:

Он начинался так:

"March 12.-Have resolved to keep a jurnal.

"12 марта - Ришил висти днивник.

March 13.-Had rost befe for diner, and cabage, and potato and appel sawse, and rice puding.

13 марта - На обед был рост биф, и картошка, и капуста, и яблочный совус, и рисавый пудинк.

I do not like rice puding when it is like ours.

Я не люблю такой рисавый пудинк как у нас.

Charley Slack's kind is rele good.

У Чарли Слэка пудинк гараздо лутше.

Mush and sirup for tea.

Каша с сиропом на ужин.

March 19.-Forgit what did. John and me saved our pie to take to schule. March 21.-Forgit what did.

19 марта - Забыл што делал.

Gridel cakes for brekfast.

Жареные пирашки на завтрак.

Debby didn't fry enuff.

Дебби очень плохо их зажарила.

March 24.-This is Sunday.

24 марта - Воскресенье.

Corn befe for dinnir.

На обед саланина.

Studdied my Bibel leson.

Учил урок из Библии.

Aunt Issy said I was gredy.

Тетя Иззи сказала што я жадный.

Have resollved not to think so much about things to ete.

Ришил не думать столько о еде.

Wish I was a beter boy.

Хачу стать харошим мальчеком.

Nothing pertikeler for tea.

Ничево особенново к чаю.

March 25.-Forgit what did.

25 марта - Забыл што делал.

March 27.-Forgit what did.

27 марта - Забыл што делал.

March 29.-Played.

29 марта - Играл.

March 31.-Forgit what did.

31 марта - Забыл што делал.

April 1.-Have dissided not to kepe a jurnal enny more."

1 апреля - Ришил больше днивник не висти".

Here ended the extracts; and it seemed as if only a minute had passed since they stopped laughing over them, before the long shadows began to fall, and Mary came to say that all of them must come in to get ready for tea.

На этом записи обрывались. Казалось, что прошла всего лишь минута после того, как все отсмеялись, а длинные тени уже начали сгущаться, и появилась Мэри, чтобы сказать им, что нужно возвращаться домой к чаю.

It was dreadful to have to pick up the empty baskets and go home, feeling that the long, delightful Saturday was over, and that there wouldn't be another for a week.

Это было ужасно - взять пустые корзинки и идти домой, чувствуя, что чудесная долгая суббота кончилась и другой не будет целую неделю.

But it was comforting to remember that Paradise was always there; and that at any moment when Kate and Aunt Izzie were willing, they had only to climb a pair of bars-very easy ones, and without any fear of an angel with flaming sword to stop the way-enter in, and take possession of their Eden.

Но было приятно помнить, что Рай всегда здесь и нужно всего лишь преодолеть несколько изгородей - совсем невысоких, и к тому же ни у одной из них даже не стоял ангел, преграждающий путь огненным мечом, - войти и вступить во владение своим Эдемом.

CHAPTER III

Глава 3

THE DAY OF SCRAPES

День неудач

Mrs. Knight's school, to which Katy and Clover and Cecy went, stood quite at the other end of the town from Dr. Carr's.

Школа миссис Найт, где учились Кейти, Кловер и Сиси, стояла на противоположном конце городка.

It was a low, one-story building and had a yard behind it, in which the girls played at recess.

Это было низкое, одноэтажное здание, за которым находился двор, где девочки играли во время перемены.

Unfortunately, next door to it was Miss Miller's school, equally large and popular, and with a yard behind it also.

К несчастью, в непосредственном соседстве располагалась школа мисс Миллер, такая же большая и с не меньшим количеством учениц, и позади нее тоже был двор.

Only a high board fence separated the two playgrounds.

Только высокий дощатый забор отделял друг от друга эти две площадки для игр.

Mrs. Knight was a stout, gentle woman, who moved slowly, and had a face which made you think of an amiable and well-disposed cow.

Миссис Найт была полная ласковая женщина, медлительная в движениях, а лицом напоминавшая добродушную и дружелюбную корову.

Miss Miller, on the contrary, had black eyes, with black corkscrew curls waving about them, and was generally brisk and snappy.

Мисс Миллер, напротив, была неизменно проворной и энергичной, с пронзительными черными глазами и закрученными штопором черными кудряшками над ними.

A constant feud raged between the two schools as to the respective merits of the teachers and the instruction.

Школы вели постоянную вражду, в основе которой лежало сопоставление достоинств учителей и качества получаемых знаний.

The Knight girls for some unknown reason, considered themselves genteel and the Miller girls vulgar, and took no pains to conceal this opinion; while the Miller girls, on the other hand, retaliated by being as aggravating as they knew how.

Девочки миссис Найт по какой-то неизвестной причине считали себя воспитанными, а девочек мисс Миллер - грубыми и не пытались скрыть свое мнение, а девочки мисс Миллер, со своей стороны, в отместку досаждали им как только могли.

They spent their recesses and intermissions mostly in making faces through the knot-holes in the fence, and over the top of it when they could get there, which wasn't an easy thing to do, as the fence was pretty high.

Во время перемен они занимались главным образом тем, что строили рожи через отверстия в заборе и поверх него, если им удавалось на него взобраться, а это было не так-то просто, потому что забор был довольно высоким.

The Knight girls could make faces too, for all their gentility.

Девочки миссис Найт тоже неплохо строили рожи, несмотря на всю свою воспитанность.

Their yard had one great advantage over the other: it possessed a wood-shed, with a climbable roof, which commanded Miss Miller's premises, and upon this the girls used to sit in rows, turning up their noses at the next yard, and irritating the foe by jeering remarks.

Их двор имел одно большое преимущество перед соседним: на нем стоял дровяной сарай, на крышу которого, возвышавшуюся над забором, было нетрудно взобраться. Там обычно и усаживались в ряд, лицом к соседнему двору, девочки миссис Найт, чтобы позлить врагов своими язвительными выкриками.

"Knights" and "Millerites," the two schools called each other; and the feud raged so high, that sometimes it was hardly safe for a Knight to meet a Millerite in the street; all of which, as may be imagined, was exceedingly improving both to the manners and morals of the young ladies concerned.

Вражда "найтш" и "миллериток" - как называли они друг друга - была такой яростной, что порой оказывалось совсем небезопасным для какой-нибудь "найтши" столкнуться на улице с "миллериткой". Все это, как легко представить, чрезвычайно благотворно влияло на манеры и моральные качества всех этих юных леди!

One morning, not long after the day in Paradise, Katy was late.

Однажды утром - это было вскоре после проведенной в Раю субботы - Кейти опоздала в школу.

She could not find her things.

Она никак не могла найти свои вещи.

Her algebra, as she expressed it, had "gone and lost itself," her slate was missing, and the string was off her sun-bonnet.

Ее учебник алгебры, как она выразилась, куда-то "запропастился и провалился", ее грифельная дощечка тоже пропала, а от шляпки оторвалась одна ленточка.

She ran about, searching for these articles and banging doors, till Aunt Izzie was out of patience.

Кейти бегала по дому, отыскивая свои вещи и хлопая дверями, пока не вывела из терпения тетю Иззи.

"As for your algebra," she said, "if it is that very dirty book with only one cover, and scribbled all over the leaves, you will find it under the kitchen-table.

- Что до твоей алгебры, - сказала она, - то если это та ужасно грязная книжка без задней обложки и с исчирканными страницами, ты найдешь ее под кухонным столом.

Philly was playing before breakfast that it was a pig: no wonder, I'm sure, for it looks good for nothing else.

Фил сказал перед завтраком, что это свинья; и неудивительно - у нее такой вид, что иначе не скажешь.

How you do manage to spoil your school-books in this manner, Katy, I cannot imagine.

И как ты, Кейти, умудряешься приводить свои учебники в такой вид, не могу даже представить.

It is less than a month since your father got you a new algebra, and look at it now-not fit to be carried about.

Не прошло и месяца с тех пор, как отец купил тебе новую алгебру, а посмотри на этот учебник теперь - противно в руки взять.

I do wish you would realize what books cost!

Когда только ты поймешь, что книги стоят денег!..

"About your slate," she went on, "I know nothing; but here is the bonnet-string;" taking it out of her pocket.

Про твою грифельную дощечку ничего не знаю, но вот твоя ленточка от шляпы, - заключила она, вынимая ленточку из кармана.

"Oh, thank you!" said Katy, hastily sticking it on with a pin.

- О, спасибо! - сказала Кейти, торопливо прикалывая ее булавкой к шляпке.

"Katy Carr!" almost screamed Miss Izzie, "what are you about?

- Кейти! - почти взвизгнула мисс Иззи. - Что ты делаешь?

Pinning on your bonnet-string!

Прикалывать булавкой завязки к шляпе!

Mercy on me, what shiftless thing will you do next?

Господи помилуй! Какую еще глупость ты выдумаешь?

Now stand still, and don't fidget.

Стой смирно и не вертись!

You sha'n't stir till I have sewed it on properly."

Никуда не пойдешь, пока я не пришью ее как следует.

It wasn't easy to "stand still and not fidget," with Aunt Izzie fussing away and lecturing, and now and then, in a moment of forgetfulness, sticking her needle into one's chin.

"Стоять смирно и не вертеться" было нелегко, так как тетя Иззи разволновалась и не переставала отчитывать Кейти, то и дело по неосторожности тыкая своей иголкой ей в подбородок.

Katy bore it as well as she could, only shifting perpetually from one foot to the other, and now and then uttering a little snort, like an impatient horse.

Но та терпела как могла, лишь непрерывно переминаясь с ноги на ногу и иногда издавая короткое фырканье, словно нетерпеливая лошадь.

The minute she was released she flew into the kitchen, seized the algebra, and rushed like a whirlwind to the gate, where good little Clover stood patiently waiting, though all ready herself, and terribly afraid she should be late.

Освободившись, она в ту же минуту влетела в кухню, схватила свой учебник алгебры и вихрем помчалась к воротам, где ее терпеливо ожидала давно собравшаяся и ужасно боявшаяся, что они опоздают, Кловер.

"We shall have to run," gasped Katy, quite out of breath.

- Придется бегом! - воскликнула уже запыхавшаяся Кейти.

"Aunt Izzie kept me.

- Тетя Иззи меня задержала.

She has been so horrid!"

Такая противная!

They did run as fast as they could, but time ran faster, and before they were half-way to school the town clock struck nine, and all hope was over.

Они бежали быстро, но время бежало еще быстрее, и часы на башне пробили девять, когда девочки были на полпути. Всякая надежда успеть была потеряна.

This vexed Katy very much; for, though often late, she was always eager to be early.

Это очень рассердило Кейти, так как хотя она часто опаздывала, но всегда горячо желала прийти рано.

"There," she said, stopping short,

- Ну вот, - сказала она, резко останавливаясь.

"I shall just tell Aunt Izzie that it was her fault.

- Я скажу тете Иззи, что это она виновата.

It is too bad."

Какая досада!

And she marched into school in a very cross mood.

- И она зашагала дальше в глубоком раздражении.

A day begun in this manner is pretty sure to end badly, as most of us know.

День, который начинается таким образом, скорее всего и кончится плохо - это известно большинству из нас.

All the morning through, things seemed to go wrong.

Все утро дела шли скверно.

Katy missed twice in her grammar lesson, and lost her place in the class.

Кейти дважды ошиблась на уроке грамматики и скатилась в результате на более низкое место в классе.

Her hand shook so when she copied her composition, that the writing, not good at best, turned out almost illegible, so that Mrs. Knight said it must all be done over again.

А когда она переписывала свое сочинение, рука у нее так дрожала, что почерк, и без того не очень красивый, стал почти неразборчивым, и миссис Найт сказала, что придется переписывать заново.

This made Katy crosser than ever; and almost before she thought, she had whispered to Clover,

От этого Кейти рассердилась как никогда и, прежде чем успела подумать, шепнула Кловер:

"How hateful!"

"Вот досада!"

And then, when just before recess all who had "communicated" were requested to stand up, her conscience gave such a twinge that she was forced to get up with the rest, and see a black mark put against her name on the list.

А потом, когда перед большой переменой всем, "кто шептался", ведено было встать, ее охватил такой приступ раскаяния, что она вскочила вместе с другими и увидела, как черная галочка появилась в списке напротив ее фамилии.

The tears came into her eyes from vexation; and, for fear the other girls would notice them, she made a bolt for the yard as soon as the bell rang, and mounted up all alone to the wood-house roof, where she sat with her back to the school, fighting with her eyes, and trying to get her face in order before the rest should come.

Слезы подступили к ее глазам от огорчения, и из опасения, что другие девочки заметят это, она, как только прозвенел звонок, стрелой помчалась через двор, влезла на крышу дровяного сарая и села там совсем одна, спиной к школе, пытаясь справиться со слезами и придать лицу обычное выражение, прежде чем подойдут остальные.

Miss Miller's clock was about four minutes slower than Mrs. Knight's, so the next playground was empty.

Часы мисс Миллер примерно на четыре минуты отставали от часов миссис Найт, и потому соседний двор оставался пустым.

It was a warm, breezy day, and as Katy sat here, suddenly a gust of wind came, and seizing her sun-bonnet, which was only half tied on, whirled it across the roof.

День был теплый и ветреный, и неожиданный порыв ветра сорвал с головы Кейти шляпку, ленты которой были плохо завязаны. Шляпка покатилась по крыше.

She clutched after it as it flew, but too late.

Кейти попыталась схватить ее, но было слишком поздно.

Once, twice, thrice, it flapped, then it disappeared over the edge, and Katy, flying after, saw it lying a crumpled lilac heap in the very middle of the enemy's yard.

Шляпка подпрыгнула - раз, другой, третий - и затем исчезла за забором, так что мчавшаяся следом за ней Кейти увидела ее уже в самом центре вражеского двора - примятый сиреневый комок.

This was horrible!

Это было ужасно!

Not merely losing the bonnet, for Katy was comfortably indifferent as to what became of her clothes, but to lose it so .

Ужасно было не то, что она лишилась шляпки, ибо Кейти была совершенно равнодушна ко всему, происходившему с ее одеждой, но то, что она лишилась ее таким образом!

In another minute the Miller girls would be out.

Через минуту ученицы мисс Миллер выйдут во двор.

Already she seemed to see them dancing war-dances round the unfortunate bonnet, pinning it on a pole, using it as a football, waving it over the fence, and otherwise treating it as Indians treat a captive taken in war.

И Кейти казалось, что она уже видит, как они исполняют воинственные танцы вокруг злосчастной шляпки, надевают ее на шест, играют ею в футбол, размахивают ею над забором и во всем остальном обходятся с ней как индейцы с захваченным в бою пленником.

Was it to be endured?

Вынести такое?

Never!

Никогда!

Better die first!

Лучше умереть!

And with very much the feeling of a person who faces destruction rather than forfeit honor, Katy set her teeth, and sliding rapidly down the roof, seized the fence, and with one bold leap vaulted into Miss Miller's yard.

И с чувством человека, который решился скорее встретить гибель, чем потерять честь, Кейти стиснула зубы, быстро соскользнула с крыши, ухватилась за забор и одним решительным прыжком перенеслась во двор мисс Миллер.

Just then the recess bell tinkled; and a little Millerite who sat by the window, and who, for two seconds, had been dying to give the exciting information, squeaked out to the others:

Как раз в этот момент прозвучал звонок, и маленькие "миллеритки", сидевшие у окна и вот уже две секунды умиравшие от желания сообщить остальным волнующее известие, запищали:

"There's Katy Carr in our back-yard!"

"Кейти Карр в нашем дворе!"

Out poured the Millerites, big and little.

"Миллеритки", большие и маленькие, повалили во двор.

Their wrath and indignation at this daring invasion cannot be described.

Их гнев и негодование, вызванные этим дерзким вторжением, не поддаются описанию.

With a howl of fury they precipitated themselves upon Katy, but she was quick as they, and holding the rescued bonnet in her hand, was already half-way up the fence.

С криками ярости они ринулись на Кейти, но та была не менее проворной, чем они, и, сжимая в руке спасенную шляпку, уже лезла на забор.

There are moments when it is a fine thing to be tall.

Есть моменты, когда очень хорошо быть высоким.

On this occasion Katy's long legs and arms served her an excellent turn.

И в данном случае длинные руки и ноги Кейти сослужили ей отличную службу.

Nothing but a Daddy Long Legs ever climbed so fast or so wildly as she did now.

Никто, кроме паука-долгоножки, никогда не карабкался так быстро или так отчаянно, как Кейти на этот раз.

In one second she had gained the top of the fence.

В одну секунду она очутилась на заборе.

Just as she went over a Millerite seized her by the last foot, and almost dragged her boot off.

Но в самое последнее мгновение одна из подскочивших "миллериток" схватила ее за ногу, еще остававшуюся на вражеской стороне забора, и почти стянула с нее ботинок.

Almost, not quite, thanks to the stout thread with which Aunt Izzie had sewed on the buttons.

Почти, но не совсем, благодаря прочности нитки, которой тетя Иззи пришила к ботинку пуговицы.

With a frantic kick Katy released herself, and had the satisfaction of seeing her assailant go head over heels backward, while, with a shriek of triumph and fright, she herself plunged headlong into the midst of a group of Knights.

Неистово дрыгнув ногой, Кейти освободилась, с удовлетворением увидев поспешное отступление противника, и с криком торжества и испуга стремительно нырнула в группу столпившихся у забора родных "найтш".

They were listening with open mouths to the uproar, and now stood transfixed at the astonishing spectacle of one of their number absolutely returning alive from the camp of the enemy.

Те с открытыми ртами прислушивались к шуму в соседнем дворе и теперь, остолбенев, взирали на одну из соучениц, вернувшуюся живой и невредимой из стана врага.

I cannot tell you what a commotion ensued.

Я не в состоянии описать последовавшие за этим гвалт и суматоху.

The Knights were beside themselves with pride and triumph.

"Найтши" были вне себя от гордости и торжества.

Katy was kissed and hugged, and made to tell her story over and over again, while rows of exulting girls sat on the wood-house roof to crow over the discomfited Millerites: and when, later, the foe rallied and began to retort over the fence, Clover, armed with a tack-hammer, was lifted up in the arms of one of the tall girls to rap the intruding knuckles as they appeared on the top.

Все целовали и обнимали Кейти и заставляли ее снова и снова рассказывать, как это было. Ликующие девочки расселись рядами на крыше дровяного сарая, чтобы торжествовать над посрамленными "миллеритками". А когда позднее враги собрались с силами и начали выглядывать из-за забора и отвечать оскорблениями на оскорбления, одна из высоких девочек подняла на руках Кловер, вооруженную деревянным молотком, и та била врагов по костяшкам пальцев, лишь только они появлялись на верхней перекладине забора.

This she did with such good-will that the Millerites were glad to drop down again, and mutter vengeance at a safe distance.

Она трудилась с таким рвением, что "миллеритки" были рады поскорее упасть с забора в свой двор и лишь бормотали о мести с безопасного расстояния.

Altogether it was a great day for the school, a day to be remembered.

В целом это был великий день для школы, день, которому суждено было запомниться надолго.

As time went on, Katy, what with the excitement of her adventure, and of being praised and petted by the big girls, grew perfectly reckless, and hardly knew what she said or did.

Что же до самой Кейти, то она, возбужденная своим приключением, а также похвалами и ласками старших девочек, с каждой минутой становилась все более безрассудной и едва ли сознавала, что говорит или делает.

A good many of the scholars lived too far from school to go home at noon, and were in the habit of bringing their lunches in baskets, and staying all day.

Многие ученицы жили слишком далеко от школы, чтобы ходить домой во время большой перемены. Поэтому они обычно приносили свои завтраки с собой в корзинках и оставались в школе весь день.

Katy and Clover were of this number.

Кейти и Кловер принадлежали к их числу.

This noon, after the dinners were eaten, it was proposed that they should play something in the school-room, and Katy's unlucky star put it into her head to invent a new game, which she called the Game of Rivers.

В этот день, после того как завтраки были съедены, кто-то предложил поиграть во что-нибудь в классной комнате, и несчастливая звезда Кейти навела ее на мысль изобрести новую игру, которую она назвала "Игрой в реки".

It was played in the following manner: Each girl took the name of a river, and laid out for herself an appointed path through the room, winding among the desks and benches, and making a low, roaring sound, to imitate the noise of water.

Играть в нее надо было так: каждая девочка выбирала себе название реки и прокладывала свой путь через комнату, пробираясь между партами и скамьями и издавая при этом низкий, ревущий звук, напоминающий шум воды.

Cecy was the Platte, Marianne Brooks, a tall girl, the Mississippi, Alice Blair, the Ohio, Clover, the Penobscot, and so on.

Сиси стала Платт; Марианна Брукс, очень высокая девочка, - Миссисипи; Элис Блэр - Огайо, Кловер - Пенобскотnote 6 и так далее.

They were instructed to run into each other once in a while, because, as Katy said, "rivers do."

Им было приказано время от времени наскакивать друг на друга, потому что, как объяснила Кейти, "реки так делают".

As for Katy herself, she was "Father Ocean," and, growling horribly, raged up and down the platform where Mrs. Knight usually sat.

Сама же Кейти стала "отцом-океаном" и, устрашающе рыча, металась по возвышению у доски, где обычно сидела миссис Найт.

Every now and then, when the others were at the far end of the room, she would suddenly cry out,

То и дело, когда остальные оказывались в дальнем конце класса, она вдруг выкрикивала:

"Now for a meeting of the waters!" whereupon all the rivers bouncing, bounding, scrambling, screaming, would turn and run toward Father Ocean, while he roared louder than all of them put together, and made short rushes up and down, to represent the movement of waves on a beach.

"Реки сливаются!", после чего "реки", подпрыгивая, толкаясь и визжа, поворачивались и бежали к "отцу-океану", а он рычал громче их всех, вместе взятых, и метался туда и сюда, изображая движение волн на морском берегу.

Such a noise as this beautiful game made was never heard in the town of Burnet before or since.

Такого шума, какой производился во время этой прекрасной игры, не слыхивали в Бернете ни до, ни после.

It was like the bellowing of the bulls of Bashan, the squeaking of pigs, the cackle of turkey-cocks, and the laugh of wild hyenas all at once; and, in addition, there was a great banging of furniture and scraping of many feet on an uncarpeted floor.

Он напоминал мычание быков, визг поросят, бормотание индюков и хохот гиен - все сразу; к этому добавлялся грохот опрокидываемой мебели и топот множества ног по голому деревянному полу.

People going by stopped and stared, children cried, an old lady asked why some one didn't run for a policeman; while the Miller girls listened to the proceedings with malicious pleasure, and told everybody that it was the noise that Mrs. Knight's scholars "usually made at recess."

Проходившие мимо школы люди останавливались в изумлении, дети плакали, какая-то старушка спрашивала, почему никто не бежит за полицейским; а девочки мисс Миллер слушали все это со злорадством и сообщали каждому, что ученицы миссис Найт "всегда поднимают такой шум во время перемены".

Mrs. Knight coming back from dinner, was much amazed to see a crowd of people collected in front of her school.

Возвратившаяся после обеда миссис Найт была необычайно удивлена, увидев толпу людей, собравшихся перед ее школой.

As she drew near, the sounds reached her, and then she became really frightened, for she thought somebody was being murdered on her premises.

Когда она подошла ближе и шум достиг ее ушей, ее охватил настоящий страх - она подумала, что в принадлежащем ей здании кого-то убивают.

Hurrying in, she threw open the door, and there, to her dismay, was the whole room in a frightful state of confusion and uproar: chairs flung down, desks upset, ink streaming on the floor; while in the midst of the ruin the frantic rivers raced and screamed, and old Father Ocean, with a face as red as fire, capered like a lunatic on the platform.

Она бросилась к двери и, распахнув ее, увидела классную комнату в совершенно устрашающем виде: поваленные стулья, перевернутые парты, струящиеся по полу чернила, и среди всего этого разгрома стремительно мчались неистовые "реки", а старый "отец-океан" с пылающим лицом скакал как сумасшедший на возвышении у доски.

"What does this mean?" gasped poor Mrs. Knight, almost unable to speak for horror.

- Что это значит? - задыхаясь от ужаса, еле вымолвила миссис Найт.

At the sound of her voice the Rivers stood still, Father Ocean brought his prances to an abrupt close, and slunk down from the platform.

При первом же звуке ее голоса "реки" замерли, а "отец-океан" резко оборвал свои курбеты и поскорее спрыгнул с возвышения.

All of a sudden, each girl seemed to realize what a condition the room was in, and what a horrible thing she had done.

Каждая из девочек, казалось, вдруг осознала, в каком состоянии комната и как ужасно то, что они сделали.

The timid ones cowered behind their desks, the bold ones tried to look unconscious, and, to make matters worse, the scholars who had gone home to dinner began to return, staring at the scene of disaster, and asking, in whispers, what had been going on?

Робкие съежились за партами, смелые пытались напустить на себя беззаботный вид. Вдобавок ко всему, те ученицы, которые ходили обедать домой, начали возвращаться. Они с изумлением смотрели на произведенные разрушения и шепотом спрашивали, что здесь происходило.

Mrs. Knight rang the bell. When the school had come to order, she had the desks and chairs picked up, while she herself brought wet cloths to sop the ink from the floor.

Миссис Найт позвонила в колокольчик и, когда установился некоторый порядок, велела поставить на место парты и стулья, а сама принесла мокрые тряпки, чтобы вытереть с пола чернила.

This was done in profound silence; and the expression of Mrs. Knight's face was so direful and solemn, that a fresh damp fell upon the spirits of the guilty Rivers, and Father Ocean wished himself thousands of miles away.

Это было сделано в глубоком молчании. Выражение лица миссис Найт было таким пугающе торжественным и суровым, что повергло в полное уныние виновные "реки", а "отцу-океану" захотелось оказаться за тысячу миль от школы.

When all was in order again, and the girls had taken their seats, Mrs. Knight made a short speech.

Когда класс был приведен в обычный вид и девочки заняли свои места, миссис Найт обратилась к ним с короткой речью.

She said she never was so shocked in her life before; she had supposed that she could trust them to behave like ladies when her back was turned.

Она сказала, что никогда в жизни не была так возмущена; она полагала, что может доверять им, и надеялась, что и в ее отсутствие они будут вести себя как настоящие леди.

The idea that they could act so disgracefully, make such an uproar and alarm people going by, had never occurred to her, and she was deeply pained.

Мысль о том, что они способны на столь возмутительное поведение, могут поднимать такой шум и пугать прохожих, никогда даже не приходила ей в голову, и случившееся глубоко ее огорчает.

It was setting a bad example to all the neighborhood-by which Mrs. Knight meant the rival school, Miss Miller having just sent over a little girl, with her compliments, to ask if any one was hurt, and could she do anything? which was naturally aggravating!

Это подает плохой пример всему соседству - под которым миссис Найт подразумевала конкурирующую школу, - и мисс Миллер только что прислала маленькую девочку узнать, не пострадал ли кто-нибудь и не может ли она, мисс Миллер, чем-нибудь помочь. Это, естественно, усугубляло ситуацию!

Mrs. Knight hoped they were sorry; she thought they must be-sorry and ashamed.

Миссис Найт выразила надежду, что они сожалеют о содеянном; она считает, что они должны и сожалеть, и стыдиться.

The exercises could now go on as usual.

Теперь занятия пойдут как обычно.

Of course some punishment would be inflicted for the offense, but she should have to reflect before deciding what it ought to be.

Виновные, разумеется, подвергнутся наказанию, но ей нужно подумать, прежде чем решить, в чем оно будет заключаться.

Meantime she wanted them all to think it over seriously; and if any one felt that she was more to blame than the others, now was the moment to rise and confess it.

Пока же она хочет, чтобы все они серьезно об этом подумали, и если какая-нибудь из них чувствует, что виновата больше остальных, то сейчас самый подходящий момент встать и признаться в этом.

Katy's heart gave a great thump, but she rose bravely:

Сердце у Кейти замерло, но она храбро поднялась.

"I made up the game, and I was Father Ocean," she said to the astonished Mrs. Knight, who glared at her for a minute, and then replied solemnly:

- Я придумала эту игру, и я была отцом-океаном, -сказала она изумленной миссис Найт, которая пристально смотрела на нее с минуту, а затем ответила торжественно:

"Very well, Katy-sit down;" which Katy did, feeling more ashamed than ever, but somehow relieved in her mind.

- Очень хорошо, Кейти, садись, - что Кейти и сделала, чувствуя себя еще более пристыженной, но вместе с тем и успокоенной.

There is a saving grace in truth which helps truth-tellers through the worst of their troubles, and Katy found this out now.

Есть в словах правды спасительная благодать, которая помогает правдивым людям преодолевать самые тяжкие из невзгод, и теперь Кейти это обнаружила.

The afternoon was long and hard.

Вторая половина дня была долгой и томительной.

Mrs. Knight did not smile once; the lessons dragged; and Katy, after the heat and excitement of the forenoon, began to feel miserable.

Миссис Найт ни разу не улыбнулась, и Кейти после бурных и волнующих событий утра теперь почувствовала себя несчастной.

She had received more than one hard blow during the meetings of the waters, and had bruised herself almost without knowing it, against the desks and chairs.

Она получила не один сильный удар во время "слияния рек" и наставила себе синяков, даже не зная об этом, когда задевала парты и стулья.

All these places now began to ache: her head throbbed so that she could hardly see, and a lump of something heavy seemed to be lying on her heart.

Все эти ушибленные места теперь начали болеть, в голове стучало так, что она почти ничего не видела, а на сердце, казалось, лежала огромная тяжесть.

When school was over, Mrs. Knight rose and said,

Когда занятия кончились, миссис Найт поднялась и сказала:

"The young ladies who took part in the game this afternoon are requested to remain."

- Прошу всех, кто принимал участие в игре во время большой перемены, остаться в классе.

All the others went away, and shut the door behind them.

Остальные вышли, и дверь за ними закрылась.

It was a horrible moment: the girls never forgot it, or the hopeless sound of the door as the last departing scholar clapped it after her as she left.

Это был ужасный момент: оставшиеся в классе никогда не смогли забыть его, так же как и полный безнадежности стук, с которым захлопнулась дверь за последней из уходящих учениц.

I can't begin to tell you what it was that Mrs. Knight said to them: it was very affecting, and before long most of the girls began to cry.

Я не могу сообщить вам, что именно говорила миссис Найт, скажу лишь, что все было очень трогательно, и вскоре большинство девочек заплакало.

The penalty for their offense was announced to be the loss of recess for three weeks; but that wasn't half so bad as seeing Mrs. Knight so "religious and afflicted," as Cecy told her mother afterward.

Было объявлено и наказание за их прегрешения: три недели без большой перемены, но даже это было далеко не так тяжело, как видеть миссис Найт такой "серьезной и огорченной" - так потом рассказывала своей маме Сиси.

One by one the sobbing sinners departed from the schoolroom.

Одна за другой всхлипывающие грешницы покидали классную комнату.

When most of them were gone, Mrs. Knight called Katy up to the platform, and said a few words to her specially.

Когда большая часть их ушла, миссис Найт подозвала к себе Кейти и отдельно сказала ей несколько слов.

She was not really severe, but Katy was too penitent and worn out to bear much, and before long was weeping like a water-spout, or like the ocean she had pretended to be.

Они не звучали по-настоящему сурово, но полной раскаяния и усталой Кейти немного было нужно, чтобы из глаз ее хлынул ливень или целый океан -тот самый, который она изображала прежде.

At this, tender-hearted Mrs. Knight was so much affected that she let her off at once, and even kissed her in token of forgiveness, which made poor Ocean sob harder than ever.

В результате мягкосердечная миссис Найт была так глубоко растрогана, что сразу отпустила ее и даже поцеловала в знак прощения, отчего бедный "океан" зарыдал еще горше.

All the way home she sobbed; faithful little Clover, running along by her side in great distress, begging her to stop crying, and trying in vain to hold up the fragments of her dress, which was torn in, at least, a dozen places.

Всю дорогу домой Кейти всхлипывала; верная Кловер, бежавшая рядом с ней в глубоком горе, умоляла ее не плакать и пыталась, хоть и тщетно, висящими рваными клоками закрыть дыры на ее платье, которое было разорвано по меньшей мере в десяти местах.

Katy could not stop crying, and it was fortunate that Aunt Izzie happened to be out, and that the only person who saw her in this piteous plight was Mary, the nurse, who doted on the children, and was always ready to help them out of their troubles.

Но Кейти не могла перестать плакать, и просто счастье, что тети Иззи случайно не оказалось дома и единственной, кто видел Кейти в этом жалком состоянии, была Мэри, нянька, которая души не чаяла в детях и всегда была готова прийти им на помощь.

On this occasion she petted and cosseted Katy exactly as if it had been Johnnie or little Phil.

И теперь она принялась ласкать и утешать Кейти точно так, как если бы это была Джонни или маленький Фил.

She took her on her lap, bathed the hot head, brushed the hair, put arnica on the bruises, and produced a clean frock, so that by tea-time the poor child, except for her red eyes, looked like herself again, and Aunt Izzie didn't notice anything unusual.

Мэри взяла ее на колени, омыла пылающий лоб, расчесала волосы, положила компрессы из арники на синяки, переодела ее в чистое платье, так что к тому времени, когда все сели пить чай, бедняжка, если не считать покрасневших от слез глаз, выглядела как обычно, и тетя Иззи ничего не заметила.

For a wonder, Dr. Carr was at home that evening.

Каким-то чудом доктор Карр оказался дома в этот вечер.

It was always a great treat to the children when this happened, and Katy thought herself happy when, after the little ones had gone to bed, she got Papa to herself, and told him the whole story.

Такое событие всегда было большой радостью для детей, и Кейти почувствовала себя совершенно счастливой, когда младшие ушли спать, а она получила папу в свое полное распоряжение и смогла рассказать ему всю историю.

"Papa," she said, sitting on his knee, which, big girl as she was, she liked very much to do, "what is the reason that makes some days so lucky and other days so unlucky?

- Папа, - сказала она, присев к нему на колено, что очень любила делать, хоть и была уже совсем большой девочкой, - почему одни дни бывают такие удачные, а другие - такие неудачные?

Now today began all wrong, and everything that happened in it was wrong, and on other days I begin right, and all goes right, straight through.

Вот сегодня все началось с плохого, и все, что случилось за день, было плохо, а в другие дни и начинается хорошо, и идет хорошо целый день.

If Aunt Izzie hadn't kept me in the morning, I shouldn't have lost my mark, and then I shouldn't have been cross, and then perhaps I shouldn't have got in my other scrapes."

Если бы тетя Иззи не задержала меня утром, я не получила бы плохую отметку по грамматике, и тогда я не рассердилась бы и, возможно, не попала бы и во все остальные переделки.

"But what made Aunt Izzie keep you, Katy?"

- Но из-за чего тетя Иззи задержала тебя?

"To sew on the string of my bonnet, Papa."

- Чтобы пришить ленту к моей шляпке.

"But how did it happen that the string was off?"

- Но как случилось, что лента была не пришита?

"Well," said Katy, reluctantly, "I am afraid that was my fault, for it came off on Tuesday, and I didn't fasten it on."

- Боюсь, - сказала Кейти неохотно, - это была моя вина: она оторвалась во вторник, а я ее не пришила.

"So you see we must go back of Aunt Izzie for the beginning of this unlucky day of yours, Childie.

- Ну вот видишь, нам придется вернуться не к тете Иззи и сегодняшнему утру, а еще дальше, чтобы найти начало этого твоего несчастливого дня.

Did you ever hear the old saying about, 'For the want of a nail the shoe was lost'?"

Ты когда-нибудь слышала старую присказку о тупом гвозде и потерянной стране?

"No, never-tell it to me!" cried Katy, who loved stories as well as when she was three years old.

- Нет, никогда. Расскажи! - воскликнула Кейти, которая и теперь любила всякие истории не меньше, чем когда ей было три года.

So Dr. Carr repeated-

И доктор Карр сказал:

"For the want of a nail the shoe was lost, For the want of a shoe the horse was lost, For the want of a horse the rider was lost, For the want of a rider the battle was lost, For the want of a battle the kingdom was lost, And all for want of a horse-shoe nail."

Как-то раз в стране одной Оказался гвоздь тупой, А из-за гвоздя плохого Не служила срок подкова: Был когда в разгаре бой, Лошадь сделалась хромой. На хромающей лошадке Всаднику пришлось несладко: Всем в бою он лишь мешал, Войску славы не стяжал - И в решающем сраженье Потерпели пораженье. Завладел страною враг, А привел к тому пустяк: Как на грех, в стране родной Оказался гвоздь тупой!

"Oh, Papa!" exclaimed Katy, giving him a great hug as she got off his knee,

- О, папа! - воскликнула Кейти, крепко обняв его и слезая с его колена.

"I see what you mean!

- Я поняла, что ты хотел сказать!

Who would have thought such a little speck of a thing as not sewing on my string could make a difference?

Кто бы мог подумать, что такая мелочь, как лента, не пришитая к шляпе, имеет значение!

But I don't believe I shall get in any more scrapes, for I sha'n't ever forget-

Но я надеюсь, что больше со мной не случится ничего подобного, потому что я всегда буду помнить:

" 'For the want of a nail the shoe was lost.' "

Завладел страною враг, А привел к тому пустяк: Как на грех, в стране родной Оказался гвоздь тупой!

CHAPTER IV

Глава 4

KIKERI

"Кикери"

But I am sorry to say that my poor, thoughtless Katy did forget, and did get into another scrape, and that no later than the very next Monday.

И все-таки, как мне ни грустно об этом говорить, моя бедная, неразумная Кейти забыла и попала в новую историю, и к тому же не позднее чем в следующий понедельник.

Monday was apt to be rather a stormy day at the Carrs'.

Понедельник всегда был бурным днем в доме Карров.

There was the big wash to be done, and Aunt Izzie always seemed a little harder to please, and the servants a good deal crosser than on common days.

Это был день большой стирки, и тетя Иззи казалась более придирчивой, а слуги гораздо более сердитыми, чем в остальные дни.

But I think it was also, in part, the fault of the children, who, after the quiet of Sunday, were specially frisky and uproarious, and readier than usual for all sorts of mischief.

Но я думаю, что отчасти виноваты в этом были и дети, особенно резвые и шумные после тихого воскресенья и особенно склонные к всевозможным проделкам.

To Clover and Elsie, Sunday seemed to begin at Saturday's bed-time, when their hair was wet, and screwed up in papers, that it might curl next day.

Для Кловер и Элси воскресенье начиналось еще в субботу, когда они ложились спать со смоченными водой и накрученными на бумажные папильотки волосами.

Elsie's waved naturally, so Aunt Izzie didn't think it necessary to pin her papers very tight; but Clover's thick, straight locks required to be pinched hard before they would give even the least twirl, and to her, Saturday night was one of misery.

У Элси волосы вились и без этого, так что тетя Иззи не считала необходимым накручивать их на бумажки слишком туго, но жесткие и прямые волосы Кловер приходилось закручивать как можно туже, чтобы на них появился хоть малейший изгиб, и поэтому для Кловер ночь с субботы на воскресенье была ночью мучений.

She would lie tossing, and turning, and trying first one side of her head and then the other; but whichever way she placed herself, the hard knobs and the pins stuck out and hurt her; so when at last she fell asleep, it was face down, with her small nose buried in the pillow, which was not comfortable, and gave her bad dreams.

Она вертелась в постели, пытаясь заснуть сначала на одном боку, потом на другом, но, как бы она ни легла, твердые бумажные папильотки и острые булавки впивались в голову, причиняя боль. Заснуть удавалось лишь лежа лицом вниз и зарывшись носом в подушку, что было очень неудобно и отчего снились плохие сны.

In consequence of these sufferings Clover hated curls, and when she "made up" stories for the younger children, they always commenced:

По причине этих страданий Кловер терпеть не могла кудряшек и, сочиняя сказки для младших, неизменно начинала так:

"The hair of the beautiful princess was as straight as a yard-stick, and she never did it up in papers-never!"

"Волосы у прекрасной принцессы были прямые, как палки, и она никогда не накручивала их на бумажки - никогда!"

Sunday always began with a Bible story, followed by a breakfast of baked beans, which two things were much tangled up together in Philly's mind.

Воскресное утро начиналось с чтения Библии, а затем на завтрак подавали печеные бобы. Филу Библия и бобы представлялись совершенно неотделимыми друг от друга.

After breakfast the children studied their Sunday-school lessons, and then the big carryall came round, and they drove to church, which was a good mile off.

После завтрака дети учили урок для воскресной школы, потом к крыльцу подъезжал большой экипаж и они отправлялись в церковь, до которой была добрая миля пути.

It was a large, old-fashioned church, with galleries, and long pews with high red-cushioned seats.

Церковь была большая, старинная, с галереями и длинными скамьями, на высоких сиденьях которых лежали красные подушки.

The choir sat at the end, behind a low, green curtain, which slipped from side to side on rods. When the sermon began, they would draw the curtain aside and show themselves, all ready to listen, but the rest of the time they kept it shut.

Участники церковного хора сидели в конце зала за зеленой занавеской, которую они раздвигали в стороны, когда начиналась проповедь, а в остальное время держали задернутой, так что их не было видно.

Katy always guessed that they must be having good times behind the green curtain-eating orange-peel, perhaps, or reading the Sunday-school books-and she often wished she might sit up there among them.

Кейти всегда думала о том, как они, должно быть, славно проводят время там, за зеленой занавеской, - грызут апельсинные корки или листают учебники воскресной школы, - и ей часто хотелось оказаться там, среди них.

The seat in Dr. Carr's pew was so high that none of the children, except Katy, could touch the floor, even with the point of a toe.

Скамья, принадлежавшая семейству доктора Карра, была такой высокой, что никто из детей, за исключением Кейти, не мог достать до пола даже носком ботинка.

This made their feet go to sleep; and when they felt the queer little pin-pricks which drowsy feet use to rouse themselves with, they would slide off the seat, and sit on the benches to get over it.

Поэтому ноги у них немели, и, почувствовав странное колотье, которым сонные ноги обычно пытаются себя разбудить, дети сползали со скамьи и сидели внизу на корточках, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Once there, and well hidden from view, it was almost impossible not to whisper.

А оказавшись там, где они были совершенно скрыты из виду, было почти невозможно не шептаться.

Aunt Izzie would frown and shake her head, but it did little good, especially as Phil and Dorry were sleeping with their heads on her lap, and it took both her hands to keep them from rolling off into the bottom of the pew.

И хотя тетя Иззи хмурилась и качала головой, пользы от этого было мало, особенно потому, что Фил и Дорри обычно спали, положив головы ей на колени, и обе руки у нее были заняты - нужно было придерживать спящих, чтобы они не скатились со скамьи.

When good old Dr. Stone said,

Когда мистер Стоун, старый добрый священник, произносил:

"Finally, my brethren," she would begin waking themup.

"Итак, братья мои", она принималась будить их.

It was hard work sometimes, but generally she succeeded, so that during the last hymn the two stood together on the seat, quite brisk and refreshed, sharing a hymn-book, and making believe to sing like the older people.

Иногда это было совсем не просто, но обычно ей удавалось достичь цели, и во время пения последнего псалма оба стояли бок о бок на скамье, вполне бодрые и освеженные сном, держа вдвоем одну книжку псалмов и делая вид, что поют, как взрослые.

After church came Sunday-school, which the children liked very much, and then they went home to dinner, which was always the same on Sunday-cold corned-beef, baked potatoes, and rice pudding.

После церковной службы были занятия в воскресной школе, которую дети очень любили, а затем ехали домой - обедать. Воскресный обед всегда был одним и тем же: холодная солонина, печеный картофель и рисовый пудинг.

They did not go to church in the afternoon unless they wished, but were pounced upon by Katy instead, and forced to listen to the reading of The Sunday Visitor , a religious paper, of which she was the editor.

Если им не хотелось, они могли не ехать в церковь после обеда, но тогда их атаковала Кейти и заставляла слушать чтение вслух религиозной газетки, которую сама выпускала.

This paper was partly written, partly printed, on a large sheet of foolscap, and had at the top an ornamental device, in lead pencil, with "Sunday Visitor" in the middle of it.

Газетка носила название "Воскресный гость", текст был написан частью рукописными, а частью печатными буквами на большом листе бумаги, украшенном сверху карандашным рисунком и крупно выведенным названием.

The reading part began with a dull little piece of the kind which grown people call an editorial, about

Чтение обычно начиналось со скучной статейки того рода, что у взрослых называется "передовицей". Она носила заголовок

"Neatness," or

"Об опрятности", или

"Obedience," or

"О чистоте", или

"Punctuality."

"О послушании".

The children always fidgeted when listening to this, partly, I think, because it aggravated them to have Katy recommending on paper, as very easy, the virtues which she herself found it so hard to practise in real life.

Слушая ее, дети всегда вертелись; я думаю, их раздражало то, что в своей газете Кейти проповедовала в качестве легкодостижимых именно те добродетели, которые сама находила столь трудным воплощать в жизнь.

Next came anecdotes about dogs and elephants and snakes, taken from the Natural History book, and not very interesting, because the audience knew them by heart already.

За этим следовали рассказы о собаках, слонах и змеях, взятые из учебника по естественной истории и не очень интересные, ибо слушатели уже знали их наизусть.

A hymn or two followed, or a string of original verses, and, last of all, a chapter of

После этого шли один или два псалма или стихи собственного сочинения и, наконец, очередная глава из страшной сказки

"Little Maria and Her Sisters," a dreadful tale, in which Katy drew so much moral, and made such personal allusions to the faults of the rest, that it was almost more than they could bear. In fact, there had just been a nursery rebellion on the subject.

"Маленькая Мария и ее сестры", в которую Кейти вкладывала столько поучений и делала такие обидные намеки на недостатки остальных, что это было для них почти невыносимо, а однажды даже вызвало в детской восстание.

You must know that, for some weeks back, Katy had been too lazy to prepare any fresh Sunday Visitors , and so had forced the children to sit in a row and listen to the back numbers, which she read aloud from the very beginning!

Я должна сказать вам, что несколько недель подряд Кейти, поленившись готовить новые выпуски "Воскресного гостя", заставляла детей садиться в ряд и слушать чтение вслух старых номеров, начиная с самого первого!

"Little Maria" sounded much worse when taken in these large doses, and Clover and Elsie, combining for once, made up their minds to endure it no longer.

В таких больших дозах "Маленькая Мария" звучала еще хуже, чем обычно, и, объединившись на этот раз, Кловер и Элси решили, что дольше терпеть невозможно.

So, watching their chance, they carried off the whole edition, and poked it into the kitchen fire, where they watched it burn with a mixture of fear and delight which it was comical to witness.

Улучив удобный момент, они унесли все издание в кухню и там, бросив его в печь, с забавной смесью страха и восторга на лицах наблюдали, как оно горит.

They dared not confess the deed, but it was impossible not to look conscious when Katy was flying about and rummaging after her lost treasure, and she suspected them, and was very irate in consequence.

Они не осмелились признаться в содеянном, но было невозможно делать вид, что ничего не знаешь, когда Кейти носилась по дому, обшаривая все углы в поисках своего утраченного сокровища, так что она все же заподозрила их в преступлении и в результате была очень разгневана.

The evenings of Sunday were always spent in repeating hymns to Papa and Aunt Izzie.

Воскресный вечер всегда проводили вместе с папой и тетей Иззи за чтением псалмов.

This was fun, for they all took turns, and there was quite a scramble as to who should secure the favorites, such as,

Это было большим удовольствием, так как все должны были читать поочередно и даже была борьба за то, кто получит любимые псалмы, такие, как

"The west hath shut its gate of gold," and

"Закрыл врата златые запад" или

"Go when the morning shineth."

"Иди с сияющей зарей".

On the whole, Sunday was a sweet and pleasant day, and the children thought so; but, from its being so much quieter than other days, they always got up on Monday full of life and mischief, and ready to fizz over at any minute, like champagne bottles with the wires just cut.

Вообще, воскресенье было хорошим и приятным днем, так думали и сами дети, но оно оказывалось намного тише и спокойнее других дней, и поэтому в понедельник они всегда просыпались полными жизни и огня, готовыми вспениться в любую минуту, словно бутылки с шампанским, когда проволочки, прикрепляющие пробки, уже перерезаны.

This particular Monday was rainy, so there couldn't be any out-door play, which was the usual vent for over-high spirits.

В понедельник, о котором я собираюсь рассказать, шел дождь, так что об играх во дворе, которые обычно позволяли дать выход накопившейся энергии, в этот день не могло быть и речи.

The little ones, cooped up in the nursery all the afternoon, had grown perfectly riotous.

Просидев весь день в тесной, душной детской, младшие стали совершенно необузданными.

Philly was not quite well, and had been taking medicine.

Фил был не совсем здоров и потому должен был принять лекарство.

The medicine was called Elixir Pro . It was a great favorite with Aunt Izzie, who kept a bottle of it always on hand.

Оно называлось "Эликсир Про" и являлось излюбленным лекарством тети Иззи, которая всегда держала под рукой бутылку с этим средством.

The bottle was large and black, with a paper label tied round its neck, and the children shuddered at the sight of it.

Бутылка была большая и черная, с привязанной к горлышку этикеткой, и дети всегда содрогались при виде ее.

After Phil had stopped roaring and spluttering, and play had begun again, the dolls, as was only natural, were taken ill also, and so was "Pikery," John's little yellow chair, which she always pretended was a doll too.

Когда Фил перестал кричать и хрипеть и в детской снова начались игры, куклы, что вполне естественно, тоже заболели, а с ними и Пикери, маленький желтый стульчик Джонни, с которым она всегда играла, как с куклой.

She kept an old apron tied on his back, and generally took him to bed with her-not into bed, that would have been troublesome; but close by, tied to the bed-post.

К спинке его всегда был привязан старый передничек, и Джонни даже брала Пикери с собой спать - не в кровать, конечно, это было бы неудобно, но просто привязав его на ночь к столбику кровати.

Now, as she told the others, Pikery was very sick indeed.

Сейчас, как она сообщила остальным, Пикери был тяжело болен.

He must have some medicine, just like Philly.

Ему нужно было дать лекарство, точно так же как Филу.

"Give him some water," suggested Dorry.

- Дай ему воды, - посоветовал Дорри.

"No," said John, decidedly, "it must be black and out of a bottle, or it won't do any good."

- Нет, - возразила Джонни решительно, - оно должно быть черное и из бутылки, а то не поможет.

After thinking a moment, she trotted quietly across the passage into Aunt Izzie's room.

Немного подумав, она на цыпочках пробежала по коридору в комнату тети Иззи.

Nobody was there, but John knew where the Elixir Pro was kept-in the closet on the third shelf.

Там никого не было, но Джонни знала, где хранится эликсир - в шкафу на третьей полке.

She pulled one of the drawers out a little, climbed up, and reached it down.

Она выдвинула один из нижних ящиков шкафа, влезла на него и достала бутылку.

The children were enchanted when she marched back, the bottle in one hand, the cork in the other, and proceeded to pour a liberal dose on to Pikery's wooden seat, which John called his lap.

Дети были в восторге, когда она снова появилась в детской с бутылкой в одной руке и пробкой в другой и щедрой рукой налила лекарство на деревянное сиденье Пикери, которое она называла его коленями.

"There! there! my poor boy," she said, patting his shoulder-I mean his arm-"swallow it down-it'll do you good."

- Ну-ну, бедный мой мальчик, - сказала она, похлопывая его по плечу, то есть по спинке, -проглоти-ка это - тебе сразу станет лучше.

Just then Aunt Izzie came in, and to her dismay saw a long trickle of something dark and sticky running down on to the carpet.

В эту минуту в детскую вошла тетя Иззи и, к своему ужасу, увидела стекающую со стула на ковер струйку чего-то черного и липкого.

It was Pikery's medicine, which he had refused to swallow.

Это было лекарство, которое Пикери отказался проглотить.

"What is that?" she asked sharply.

- Что это такое? - спросила она раздраженно.

"My baby is sick," faltered John, displaying the guilty bottle.

- Мой ребеночек болен, - запнувшись, ответила Джонни, показывая ей бутылку с эликсиром.

Aunt Izzie rapped her over the head with a thimble, and told her that she was a very naughty child, whereupon Johnnie pouted, and cried a little.

Тетя Иззи стукнула ее наперстком по голове и назвала "очень непослушной девочкой", отчего Джонни надула губы и немного поплакала.

Aunt Izzie wiped up the slop, and taking away the Elixir, retired with it to her closet, saying that she "never knew anything like it-it was always so on Mondays."

Тетя Иззи вытерла черные потеки и, забрав эликсир, понесла его в свой шкаф, бормоча при этом, что "никогда не видела ничего подобного" и что "такое всегда бывает по понедельникам".

What further pranks were played in the nursery that day, I cannot pretend to tell.

Сколько еще и каких проделок было совершено в тот день в детской, я даже не осмеливаюсь сказать.

But late in the afternoon a dreadful screaming was heard, and when people rushed from all parts of the house to see what was the matter, behold the nursery door was locked, and nobody could get in.

Но во второй половине дня в детской раздался ужасный визг, и, когда все, кто был в доме, примчались, чтобы узнать, в чем дело, оказалось, что дверь комнаты закрыта на ключ и внутрь не попасть.

Aunt Izzie called through the keyhole to have it opened, but the roars were so loud that it was long before she could get an answer.

Тетя Иззи кричала в замочную скважину, чтобы дверь открыли, но рев в детской был совершенно оглушительным, и она долго не могла получить ответа.

At last Elsie, sobbing violently, explained that Dorry had locked the door, and now the key wouldn't turn, and they couldn't open it.

Наконец Элси, отчаянно рыдая, объяснила, что Дорри закрыл дверь на ключ, а теперь ключ не поворачивается и они не могут открыть дверь.

Would they have to stay there always, and starve?

Неужели они останутся в детской навсегда и умрут с голоду?

"Of course you won't, you foolish child," exclaimed Aunt Izzie.

- Конечно же нет, глупые вы дети! - воскликнула тетя Иззи.

"Dear, dear, what on earth will come next?

- Боже мой! Что еще вы выдумаете?

Stop crying, Elsie-do you hear me?

Перестань плакать, Элси, слышишь?

You shall all be got out in a few minutes."

Все вы выйдете оттуда через несколько минут.

And sure enough, the next thing came a rattling at the blinds, and there was Alexander, the hired man, standing outside on a tall ladder and nodding his head at the children.

И в самом деле вскоре задребезжали ставни и на приставленной снаружи к окну высокой лестнице появился Александр, батрак, и закивал детям головой.

The little ones forgot their fright. They flew to open the window, and frisked and jumped about Alexander as he climbed in and unlocked the door.

Забыв все свои страхи, они бросились к окну и прыгали и скакали вокруг Александра, пока тот влезал в комнату и открывал дверь.

It struck them as being such a fine thing to be let out in this way, that Dorry began to rather plume himself for fastening them in.

Им показалось совершенно великолепным быть выпущенными на свободу таким образом, и Дорри даже возгордился, что их запер.

But Aunt Izzie didn't take this view of the case.

Но тетя Иззи не разделяла такого взгляда на происшедшее.

She scolded them well, and declared they were troublesome children, who couldn't be trusted one moment out of sight, and that she was more than half sorry she had promised to go to the Lecture that evening.

Она как следует отчитала их и заявила, что они доставляют всем массу хлопот и с них ни на минуту нельзя спустить глаз. Она даже пожалела, что обещала в этот вечер присутствовать на лекции.

"How do I know," she concluded, "that before I come home you won't have set the house on fire, or killed somebody?"

- Как могу я быть уверена, - заключила она, - что в мое отсутствие вы не подожжете дом или кого-нибудь не убьете?

"Oh, no we won't! no we won't!" whined the children, quite moved by this frightful picture.

- Нет, нет! Мы не подожжем! И не убьем! -захныкали дети, глубоко взволнованные этими пугающими предположениями.

But bless you-ten minutes afterward they had forgotten all about it.

Но ручаюсь, что через десять минут они обо всем этом совершенно забыли.

All this time Katy had been sitting on the ledge of the bookcase in the Library, poring over a book.

Все это время Кейти сидела на выступе книжного шкафа в библиотеке, склонившись над книгой.

It was called Tasso's Jerusalem Delivered.

Это был "Освобожденный Иерусалим" Торквато Тассо.

The man who wrote it was an Italian, but somebody had done the story over into English.

Автор был итальянцем, но кто-то переложил его сочинение на английский язык.

It was rather a queer book for a little girl to take a fancy to, but somehow Katy liked it very much.

Довольно необычно, чтобы девочку увлекла такая книга, но почему-то она очень нравилась Кейти.

It told about knights, and ladies, and giants, and battles, and made her feel hot and cold by turns as she read, and as if she must rush at something, and shout, and strike blows.

В ней рассказывалось о рыцарях и дамах, великанах и битвах, и все время, пока она читала, ее кидало то в жар, то в холод и казалось, будто это она должна куда-то бросаться, кричать и наносить удары.

Katy was naturally fond of reading.

Кейти любила читать.

Papa encouraged it.

И папа поощрял ее в этом.

He kept a few books locked up, and then turned her loose in the Library.

Он спрятал под замок лишь несколько книг, а остальные предоставил в ее полное распоряжение.

She read all sorts of things: travels, and sermons, and old magazines.

Она читала все, что попадало под руку: книги о путешествиях, проповеди, старые журналы.

Nothing was so dull that she couldn't get through with it.

Ничто не казалось ей настолько скучным, чтобы она не смогла дочитать до конца.

Anything really interesting absorbed her so that she never knew what was going on about her.

А если ей попадалось что-нибудь особенно интересное, то чтение увлекало ее настолько, что она даже не замечала происходящего вокруг нее.

The little girls to whose houses she went visiting had found this out, and always hid away their story-books when she was expected to tea.

Девочки, в гостях у которых она бывала, знали это и, ожидая ее к чаю, обычно заранее прятали подальше свои книжки.

If they didn't do this, she was sure to pick one up and plunge in, and then it was no use to call her, or tug at her dress, for she neither saw nor heard anything more, till it was time to go home.

Если они забывали сделать это, Кейти непременно хватала одну из книг и погружалась в чтение, и тогда было бесполезно звать ее или дергать за платье - она ничего не видела и не слышала, а потом уже пора было возвращаться домой.

This afternoon she read the Jerusalem till It was too dark to see any more.

В этот понедельник она читала "Освобожденный Иерусалим", пока не стемнело так, что читать стало нельзя.

On her way up stairs she met Aunt Izzie, with bonnet and shawl on.

Поднимаясь наверх, она встретила на лестнице тетю Иззи, в шляпке и шали.

"Where have you been?" she said.

-Где ты была? - спросила тетя Иззи.

"I have been calling you for the last half-hour."

- Я зову тебя вот уже полчаса.

"I didn't hear you, ma'am."

-Я не слышала, мэм.

"But where were you?" persisted Miss Izzie.

- Да где же ты была? - настаивала тетя Иззи.

"In the Library, reading," replied Katy.

- В библиотеке, читала, - ответила Кейти.

Her aunt gave a sort of sniff, but she knew Katy's ways, and said no more.

Тетя Иззи хмыкнула, но привычки Кейти ей были хорошо известны, и она ничего не добавила к этому.

"I'm going out to drink tea with Mrs. Hall and attend the evening Lecture," she went on.

- Я иду пить чай к миссис Холл, а затем собираюсь посетить вечернюю лекцию, -продолжила она.

"Be sure that Clover gets her lesson, and if Cecy comes over as usual, you must send her home early.

- Проследи, чтобы Кловер выучила уроки, а если, как обычно, придет Сиси, то отошлите ее домой пораньше.

All of you must be in bed by nine."

В девять все вы должны быть в постелях.

"Yes'm," said Katy, but I fear she was not attending much, but thinking, in her secret soul, how jolly it was to have Aunt Izzie go out for once.

- Хорошо, мэм, - сказала Кейти. Но боюсь, думала она в этот момент лишь о том, как замечательно, что тети Иззи не будет дома.

Miss Carr was very faithful to her duties: she seldom left the children, even for an evening, so whenever she did, they felt a certain sense of novelty and freedom, which was dangerous as well as pleasant.

Мисс Карр очень добросовестно относилась к своим обязанностям и редко оставляла детей даже на один вечер, так что, когда она все-таки отлучалась из дома, они испытывали необычное чувство свободы, которое было как приятным, так и опасным.

Still, I am sure that on this occasion Katy meant no mischief.

И все же я уверена, что на этот раз у Кейти не было на уме никакого озорства.

Like all excitable people she seldom did mean to do wrong, she just did it when it came into her head.

Как все легковозбудимые люди, она редко совершала что-нибудь плохое преднамеренно -она просто делала то, что вдруг приходило ей в голову.

Supper passed off successfully, and all might have gone well, had it not been that after the lessons were learned and Cecy had come in, they fell to talking about

Ужин прошел вполне благополучно, и все могло бы пойти хорошо и дальше, если бы после того, как уроки были выучены и появилась Сиси, речь не зашла о

"Kikeri."

"Кикери".

Kikeri was a game which had been very popular with them a year before.

Так называлась игра, которая была очень популярна у них год назад.

They had invented it themselves, and chosen for it this queer name out of an old fairy story.

Они придумали ее сами, а название взяли из старой сказки.

It was a sort of mixture of Blindman's Buff and Tag-only instead of any one's eyes being bandaged, they all played in the dark.

Игра напоминала одновременно жмурки и пятнашки - только вместо того, чтобы завязывать кому-то глаза, они играли в темноте.

One of the children would stay out in the hall, which was dimly lighted from the stairs, while the others hid themselves in the nursery.

Водящий оставался в передней, которая была тускло освещена горевшей на лестнице лампой, а остальные прятались в детской.

When they were all hidden, they would call out

Спрятавшись, они кричали:

"Kikeri," as a signal for the one in the hall to come in and find them.

"Кикери!" Этот возглас был сигналом для водящего, что он может прийти и начать искать их.

Of course, coming from the light he could see nothing, while the others could see only dimly.

Конечно, войдя в темную детскую с освещенной лестницы, он ничего не видел, да и остальные видели его не совсем ясно.

It was very exciting to stand crouching up in a corner and watch the dark figure stumbling about and feeling to right and left, while every now and then somebody, just escaping his clutches, would slip past and gain the hall, which was "Freedom Castle," with a joyful shout of

Это было так интересно - стоять, съежившись где-нибудь в углу, и следить, как медленно бредет, спотыкаясь и ощупывая все справа и слева от себя, чернеющая в темноте фигура, и слышать, как то и дело кто-нибудь, только что избежавший ее хватки, выскакивает в переднюю с радостным криком:

"Kikeri, Kikeri, Kikeri, Ki!"

"Кикери, Кикери, Ки!"

Whoever was caught had to take the place of the catcher.

Тот, кто был схвачен, занимал место водящего.

For a long time this game was the delight of the Carr children; but so many scratches and black-and-blue spots came of it, and so many of the nursery things were thrown down and broken, that at last Aunt Izzie issued an order that it should not be played any more.

Эта игра довольно долго была самым любимым развлечением маленьких Карров, но она приводила к стольким ссадинам, к такому количеству опрокинутых и разбитых вещей в детской, что в конце концов тетя Иззи распорядилась никогда больше в эту игру не играть.

This was almost a year since; but talking of it now put it into their heads to want to try it again.

С тех пор прошел почти год, но, вспомнив об игре, все вдруг захотели попробовать поиграть в нее опять.

"After all we didn't promise," said Cecy.

- Ведь мы же ничего не обещали, - сказала Сиси.

"No, and Papa never said a word about our not playing it," added Katy, to whom "Papa" was authority, and must always be minded, while Aunt Izzie might now and then be defied.

- Нет, и папа ни слова не говорил о том, что нельзя играть, - добавила Кейти, для которой папа был авторитетом и с его мнением всегда следовало считаться, в то время как требованиями тети Иззи можно было иногда пренебречь.

So they all went up stairs.

И все пошли наверх.

Dorry and John, though half undressed, were allowed to join the game.

Дорри и Джону, хоть они уже и были полураздеты, тоже позволили присоединиться к игре.

Philly was fast asleep in another room.

Фил крепко спал в соседней комнате.

It was certainly splendid fun.

Это была великолепная забава!

Once Clover climbed up on the mantel-piece and sat there, and when Katy, who was finder, groped about a little more wildly than usual, she caught hold of Clover's foot, and couldn't imagine where it came from.

Один раз Кловер вскарабкалась на каминную полку и сидела там, так что когда Кейти, которая водила, схватилась в темноте за ступню Кловер, то никак не могла понять, откуда эта ступня торчит.

Dorry got a hard knock, and cried, and at another time Katy's dress caught on the bureau handle and was frightfully torn, but these were too much affairs of every day to interfere in the least with the pleasures of Kikeri.

Дорри получил большую шишку и заревел, а в другой раз Кейти зацепилась за ручку ящика комода и ужасно разорвала платье, но все это были слишком заурядные происшествия, чтобы хоть в малейшей степени испортить удовольствие от игры в "Кикери".

The fun and frolic seemed to grow greater the longer they played.

Чем дольше они играли, тем веселее становилось в детской.

In the excitement, time went on much faster than any of them dreamed.

Все были возбуждены и не замечали, как летит время.

Suddenly, in the midst of the noise, came a sound-the sharp distinct slam of the carryall-door at the side entrance.

Неожиданно в самый разгар игры послышался резкий отдаленный звук - стук дверцы экипажа у бокового крыльца.

Aunt Izzie had returned from her Lecture.

Тетя Иззи вернулась с лекции!

The dismay and confusion of that moment!

Ужас и замешательство в детской невозможно описать!

Cecy slipped down stairs like an eel, and fled on the wings of fear along the path which led to her home.

Сиси на цыпочках спустилась вниз по лестнице и полетела по дорожке, которая вела к ее дому, так, словно страх придал ей крылья.

Mrs. Hall, as she bade Aunt Izzie good-night, and shut Dr. Carr's front door behind her with a bang, might have been struck with the singular fact that a distant bang came from her own front door like a sort of echo.

Миссис Холл, пожелав тете Иззи доброй ночи, закрыла за собой парадную дверь дома доктора Карра и, вероятно, была поражена тем, что в тот же миг словно эхо до нее донесся отдаленный стук парадной двери ее собственного дома.

But she was not a suspicious woman; and when she went up stairs there were Cecy's clothes neatly folded on a chair, and Cecy herself in bed, fast asleep, only with a little more color than usual in her cheeks.

Но она была доверчивой женщиной, и у нее не зародилось никаких подозрений; а когда она поднялась наверх, одежда Сиси, аккуратно сложенная, лежала на стуле, а сама Сиси была в постели и, казалось, крепко спала, только румянец на ее щеках был немного ярче обычного.

Meantime, Aunt Izzie was on her way up stairs, and such a panic as prevailed in the nursery!

А в это время тетя Иззи тоже поднималась наверх, и какая паника царила в детской!

Katie felt it, and basely scuttled off to her own room, where she went to bed with all possible speed.

Кейти позорно бежала в свою комнату, где постаралась как можно скорее забраться в постель.

But the others found it much harder to go to bed; there were so many of them, all getting into each other's way, and with no lamp to see by.

Но для остальных лечь в кровать оказалось гораздо труднее: их было так много - все толкались и попадали друг другу под ноги, и в темноте ничего не было видно.

Dorry and John popped under the clothes half undressed, Elsie disappeared, and Clover, too late for either, and hearing Aunt Izzie's step in the hall, did this horrible thing-fell on her knees, with her face buried in a chair, and began to say her prayers very hard indeed.

Дорри и Джонни, полуодетые, влезли под одеяло, Элси куда-то исчезла, а Кловер, слишком медлительная, чтобы суметь последовать их примеру, услышав шаги тети Иззи, сделала нечто совершенно ужасное: упала на колени и, уткнувшись лицом в сиденье стула, начала с чрезвычайным усердием читать молитву.

Aunt Izzie, coming in with a candle in her hand, stood in the doorway, astonished at the spectacle.

Тетя Иззи, вошедшая со свечой в руках, остановилась в дверях, изумленная этим зрелищем.

She sat down and waited for Clover to get through, while Clover, on her part, didn't dare to get through, but went on repeating "Now I lay me" over and over again, in a sort of despair.

Затем она села и стала ждать, пока Кловер кончит молиться; Кловер же не осмеливалась сделать это и в отчаянии снова и снова повторяла первую строку молитвы.

At last Aunt Izzie said very grimly:

Наконец тетя Иззи сказала очень сурово:

"That will do, Clover, you can get up!" and Clover rose, feeling like a culprit, which she was, for it was much naughtier to pretend to be praying than to disobey Aunt Izzie and be out of bed after ten o'clock, though I think Clover hardly understood this then.

"Довольно, Кловер! Вставай!" Кловер поднялась с колен, чувствуя себя преступницей, и не зря, ибо притворяться, что молишься, было гораздо худшим проступком, чем не послушаться тетю Иззи и не лечь в постель до десяти часов, хотя, я думаю, Кловер едва ли понимала это тогда.

Aunt Izzie at once began to undress her, and while doing so asked so many questions, that before long she had got at the truth of the whole matter.

Тетя Иззи сразу начала раздевать ее и одновремено задала столько вопросов, что вскоре уже знала всю правду.

She gave Clover a sharp scolding, and leaving her to wash her tearful face, she went to the bed where John and Dorry lay, fast asleep, and snoring as conspicuously as they knew how.

Она строго отчитала Кловер и отправила ее мыть залитое слезами лицо, а сама подошла к постели, где лежали, притворяясь спящими, Джонни и Дорри и посапывали так явно, как только умели.

Something strange in the appearance of the bed made her look more closely: she lifted the clothes, and there, sure enough, they were-half dressed, and with their school-boots on.

Вид постели показался тете Иззи несколько странным, и это заставило ее взглянуть внимательнее: она приподняла одеяло, и там, разумеется, лежали они - полуодетые и в уличных ботинках.

Such a shake as Aunt Izzie gave the little scamps at this discovery, would have roused a couple of dormice.

Обнаружив это, тетя Иззи так встряхнула маленьких плутов, что тут проснулись бы даже самые неисправимые сони.

Much against their will John and Dorry were forced to wake up, and be slapped and scolded, and made ready for bed, Aunt Izzie standing over them all the while, like a dragon. She had just tucked them warmly in, when for the first time she missed Elsie.

Отшлепав, отругав, раздев и снова уложив Джонни и Дорри, тетя Иззи потеплее укрыла их одеялом и только тогда в первый раз хватилась Элси.

"Where is my poor little Elsie?" she exclaimed.

-Где моя бедная Элси? - воскликнула она.

"In bed," said Clover, meekly.

- В постели, - коротко отозвалась Кловер.

"In bed!" repeated Aunt Izzie, much amazed.

- В постели! - повторила тетя Иззи, весьма удивленная.

Then stooping down, she gave a vigorous pull. The trundle-bed came into view, and sure enough, there was Elsie, in full dress, shoes and all, but so fast asleep that not all Aunt Izzie's shakes, and pinches, and calls, were able to rouse her.

Затем, наклонившись, она решительным рывком выкатила из-под кровати Джонни и Дорри низенькую кроватку на колесиках, и там действительно лежала Элси, одетая и в башмаках. Она спала так крепко, что никакие толчки, щипки и окрики не могли ее разбудить.

Her clothes were taken off, her boots unlaced, her night-gown put on; but through it all Elsie slept, and she was the only one of the children who did not get the scolding she deserved that dreadful night.

И все время, пока тетя Иззи снимала с нее платье, расшнуровывала ботинки, надевала на нее ночную рубашку, Элси спала и благодаря этому единственная из детей не получила в эту ужасную ночь заслуженного нагоняя.

Katy did not even pretend to be asleep when Aunt Izzie went to her room.

Кейти даже не попыталась сделать вид, что спит, когда тетя Иззи вошла в ее комнату.

Her tardy conscience had waked up, and she was lying in bed, very miserable at having drawn the others into a scrape as well as herself, and at the failure of her last set of resolutions about "setting an example to the younger ones."

Мучимая запоздалым раскаянием, она лежала в постели, чувствуя себя очень несчастной из-за того, что навлекла неприятности и на себя, и на остальных и что снова осталось неосуществленным принятое ею решение "быть примером для младших".

So unhappy was she, that Aunt Izzie's severe words were almost a relief; and though she cried herself to sleep, it was rather from the burden of her own thoughts than because she had been scolded.

Ей было так тяжело и горько, что суровые слова тети Иззи принесли чуть ли не облегчение: и хотя она уснула в слезах, было это, скорее, от собственных гнетущих мыслей, чем оттого, что ее отругали.

She cried even harder the next day, for Dr. Carr talked to her more seriously than he had ever done before.

Она плакала еще горше на следующий день, после того как доктор Карр поговорил с ней серьезнее, чем когда бы то ни было.

He reminded her of the time when her Mamma died, and of how she said,

Он напомнил ей о тех днях, когда мама умирала, и о том, как она сказала тогда:

"Katy must be a Mamma to the little ones, when she grows up."

"Кейти, когда подрастет, заменит младшим мать".

And he asked her if she didn't think the time was come for beginning to take this dear place towards the children.

А потом он спросил Кейти, не кажется ли ей, что уже пришла пора для нее занять это дорогое место матери в отношении младших детей.

Poor Katy!

Бедная Кейти!

She sobbed as if her heart would break at this, and though she made no promises, I think she was never quite so thoughtless again, after that day.

Она рыдала так, словно сердце ее разрывалось на части, и, хотя она ничего не обещала, я думаю, что она никогда больше не вела себя так безрассудно, как в тот понедельник.

As for the rest, Papa called them together and made them distinctly understand that "Kikeri" was never to be played any more.

Что же до остальных, папа собрал их всех вместе и дал ясно понять, что впредь они не должны играть в "Кикери".

It was so seldom that Papa forbade any games, however boisterous, that this order really made an impression on the unruly brood, and they never have played Kikeri again, from that day to this.

Папа так редко запрещал какие-либо игры, даже самые буйные, что этот приказ произвел большое впечатление на непослушный выводок, и они ни разу не играли в "Кикери" с того дня и по сей день.

CHAPTER V

Глава 5

IN THE LOFT

На сеновале

"I declare," said Miss Petingill, laying down her work, "if them children don't beat all!

- Ну и ну! - сказала мисс Петингил, опустив шитье. - Ох уж эти дети! Ничего подобного не видела!

What on airth are they going to do now?"

Да что же это такое они затевают?

Miss Petingill was sitting in the little room in the back building, which she always had when she came to the Carr's for a week's mending and making over.

Мисс Петингил сидела в маленькой комнатке, выходившей окнами на задний двор. Она всегда занимала ее, когда на неделю поселялась в доме Карров, чтобы помочь починить и переделать старую одежду.

She was the dearest, funniest old woman who ever went out sewing by the day.

Это была милейшая и забавнейшая старушка из всех, какие когда-либо зарабатывали на жизнь поденным шитьем.

Her face was round, and somehow made you think of a very nice baked apple, it was so criss-crossed, and lined by a thousand good-natured puckers.

У нее было круглое лицо, наводившее на мысль о хорошо испеченном яблоке, - столько на нем было веселых морщинок и добродушных складочек.

She was small and wiry, and wore caps and a false front, which was just the color of a dusty Newfoundland dog's back.

Она была маленькой и худенькой, носила чепчик и накладную челку из искусственных волос, цветом напоминавших очень запыленную спину ньюфаундленда.

Her eyes were dim, and she used spectacles; but for all that, she was an excellent worker.

Зрение у нее было слабое, и ей приходилось носить очки, но, несмотря на это, она была отличной швеей.

Every one liked Miss Petingill though Aunt Izzie did once say that her tongue "was hung in the middle."

Все любили мисс Петингил, хотя тетя Иззи и сказала однажды, что язык у старушки "подвешен посредине".

Aunt Izzie made this remark when she was in a temper, and was by no means prepared to have Phil walk up at once and request Miss Petingill to "stick it out," which she obligingly did; while the rest of the children crowded to look.

Тетя Иззи выразилась так в минуту раздражения и, разумеется, никак не ожидала, что Фил сразу же пойдет и попросит мисс Петингил "высунуть язык". Старушка любезно откликнулась на его просьбу, а остальные дети столпились вокруг них, чтобы поглядеть.

They couldn't see that it was different from other tongues, but Philly persisted in finding something curious about it; there must be, you know-since it was hung in that queer way!

Всем показалось, что язык ничем не отличается от других языков, но Фил упорно искал в нем чего-нибудь необыкновенного; ведь что-то должно быть, раз он подвешен таким странным образом!

Wherever Miss Petingill went, all sorts of treasures went with her.

Куда бы ни отправлялась мисс Петингил, все ее сокровища были при ней.

The children liked to have her come, for it was as good as a fairy story, or the circus, to see her things unpacked.

Дети любили смотреть, как она распаковывает в день приезда свои вещи, - это было почти как сказка или цирк.

Miss Petingill was very much afraid of burglars; she lay awake half the night listening for them and nothing on earth would have persuaded her to go anywhere, leaving behind what she called her "Plate."

Мисс Петингил очень боялась грабителей и иногда лежала без сна далеко за полночь, прислушиваясь, не лезут ли они в дом. Ничто на свете не могло заставить ее отправиться куда-либо, не взяв с собой то, что она называла своим "столовым серебром".

This stately word meant six old teaspoons, very thin and bright and sharp, and a butter-knife, whose handle set forth that it was

Это пышное название относилось к шести чайным ложечкам, очень старым, тонким, острым и блестящим, и ножу для масла, надпись на ручке которого разъясняла, что это было

"A testimonial of gratitude, for saving the life of Ithuriel Jobson, aged seven, on the occasion of his being attacked with quinsy sore throat."

"Подношение в знак благодарности за спасение жизни семилетнего Итуриела Джобсона, пораженного флегмонозной ангиной".

Miss Petingill was very proud of her knife.

Мисс Петингил очень гордилась своим ножом.

It and the spoons travelled about in a little basket which hung on her arm, and was never allowed to be out of her sight, even when the family she was sewing for were the honestest people in the world.

Он и ложечки путешествовали с ней в маленькой корзинке, висевшей у нее на локте. Мисс Петингил никогда не оставляла эту корзинку вне поля зрения, даже когда члены семейства, на которое она работала, были наичестнейшими людьми на свете.

Then, beside the plate-basket, Miss Petingill never stirred without Tom, her tortoiseshell cat.

Мисс Петингил никогда не отправлялась в путь не только без корзинки со столовым серебром, но и без Тома, своего пестрого кота.

Tom was a beauty, and knew his power; he ruled Miss Petingill with a rod of iron, and always sat in the rocking-chair when there was one.

Том был красавцем и знал свою силу; он правил старушкой железной рукой и всегда занимал кресло-качалку, где таковое было.

It was no matter where she sat, Miss Petingill told people, but Tom was delicate, and must be made comfortable.

Неважно, говорила хозяевам мисс Петингил, где будет сидеть она, но Том очень нежное создание, и ему непременно должно быть удобно.

A big family Bible always came too, and a special red merino pin-cushion, and some "shade pictures" of old Mr. and Mrs. Petingill and Peter Petingill, who was drowned at sea; and photographs of Mrs. Porter, who used to be Marcia Petingill, and Mrs. Porter's husband, and all the Porter children.

Большая семейная Библия, красная, из мериносовой шерсти, подушечка для булавок, гравированные портреты старых мистера и миссис Петингил и Питера Петингила, который утонул в море, и фотографии миссис Портер, в девичестве Марши Петингил, ее мужа и всех их детей также всегда сопровождали мисс Петингил.

Many little boxes and jars came also, and a long row of phials and bottles, filled with homemade physic and herb teas.

Возила она с собой и множество маленьких коробочек и баночек с лекарствами домашнего изготовления, а также пузырьков и бутылочек, наполненных травяными чаями.

Miss Petingill could not have slept without having them beside her, for, as she said, how did she know that she might not be "took sudden" with something, and die for want of a little ginger-balsam or pennyroyal?

Не имея всего этого под рукой, мисс Петингил не смогла бы заснуть, ведь, как объясняла она, кто знает, не заболеет ли она "вдруг" чем-нибудь и не приведет ли отсутствие маленькой дозы имбирного бальзама или мятной настойки к скоропостижной смерти?

The Carr children always made so much noise, that it required something unusual to make Miss Petingill drop her work, as she did now, and fly to the window.

Мисс Петингил часто приглашали в дом доктора Карра, и она хорошо знала, какой ужасный шум вечно поднимают дети доктора, поэтому только нечто совершенно из ряда вон выходящее могло заставить ее, как на этот раз, бросить работу и подскочить к окну.

In fact there was a tremendous hubbub: hurrahs from Dorry, stamping of feet, and a great outcry of shrill, glad voices.

Гвалт во дворе действительно был поистине потрясающим: Дорри кричал "ура", слышался топот ног и пронзительные радостные возгласы.

Looking down, Miss Petingill saw the whole six-no, seven, for Cecy was there too-stream out of the wood-house door-which wasn't a door, but only a tall open arch-and rush noisily across the yard.

Выглянув в окно, мисс Петингил увидела, как все шестеро - нет, семеро, так как Сиси тоже была здесь, - вереницей появились из двери дровяного сарая - впрочем, это была даже не дверь, а просто высокий проем в стене - и помчались с криками через двор.

Katy was at the head, bearing a large black bottle without any cork in it, while the others carried in each hand what seemed to be a cookie.

Их возглавляла Кейти, которая несла большую черную бутылку без пробки, а остальные держали в каждой руке что-то похожее на печенье.

"Katherine Carr!

- Кэт-рин!

Kather-ine !" screamed Miss Petingill, tapping loudly on the glass.

Кэт-рин! - пронзительно закричала мисс Петингил, громко застучав в оконное стекло.

"Don't you see that it's raining? you ought to be ashamed to let your little brothers and sisters go out and get wet in such a way!"

- Разве ты не видишь, что идет дождь! Как тебе не стыдно тащить во двор всех братишек и сестренок, чтобы они вымокли!

But nobody heard her, and the children vanished into the shed, where nothing could be seen but a distant flapping of pantalettes and frilled trousers, going up what seemed to be a ladder, farther back in the shed.

Но никто не слышал ее; пробежав через двор, дети исчезли в другом сарае, где ничего не было видно, кроме мелькающих панталончиков, которые поднимались вверх по тому, что издали казалось лестницей в задней части сарая.

So, with a dissatisfied cluck, Miss Petingill drew back her head, perched the spectacles on her nose, and went to work again on Katy's plaid alpaca, which had two immense zigzag rents across the middle of the front breadth.

С недовольным брюзжанием мисс Петингил втянула голову в плечи, водрузила на нос очки и снова принялась за починку принадлежавшего Кейти платья из шерстяной шотландки, на переднем полотнище которого были две огромные поперечные зигзагообразные прорехи.

Katy's frocks, strange to say, always tore exactly in that place!

Как ни странно, но платья Кейти всегда рвались именно в этом месте!

If Miss Petingill's eyes could have reached a little farther, they would have seen that it wasn't a ladder up which the children were climbing, but a tall wooden post, with spikes driven into it about a foot apart.

Если бы глаза мисс Петингил были немного позорче, она увидела бы, что дети поднимались вовсе не по лестнице, а по высокому деревянному столбу, в который на расстоянии фута друг от друга были вбиты гвозди.

It required quite a stride to get from one spike to the other; in fact the littler ones couldn't have managed it at all, had it not been for Clover and Cecy "boosting" very hard from below, while Katy, making a long arm, clawed from above.

Чтобы шагнуть с одного гвоздя на другой, нужно было высоко задрать ногу, и младшие могли подняться наверх только благодаря тому, что снизу их усердно подталкивали Кловер и Сиси, а сверху, протянув им руку, тащила Кейти.

At last they were all safely up, and in the delightful retreat which I am about to describe:

Наконец все благополучно оказались наверху, в восхитительном укромном месте, которое я собираюсь описать.

Imagine a low, dark loft without any windows, and with only a very little light coming in through the square hole in the floor, to which the spikey post led.

Представьте себе темный сеновал с низким потолком и без окон; свет проникает лишь через квадратное отверстие в полу, куда ведет утыканный гвоздями столб.

There was a strong smell of corn-cobs, though the corn had been taken away, a great deal of dust and spiderweb in the corners, and some wet spots on the boards; for the roof always leaked a little in rainy weather.

Сильно пахнет кукурузными початками, хотя кукурузу уже убрали; по углам множество пыли и паутины, на досках несколько мокрых пятен, так как крыша немного протекает.

This was the place, which for some reason I have never been able to find out, the Carr children preferred to any other on rainy Saturdays, when they could not play out-doors, Aunt Izzie was as much puzzled at this fancy as I am.

Таким было то место, которое по какой-то неизвестной мне причине дети доктора Карра предпочитали любому другому в дождливые субботние дни, когда нельзя было играть на открытом воздухе. Тетя Иззи, вероятно, не меньше меня была озадачена столь странным вкусом.

When she was young (a vague, far-off time, which none of her nieces and nephews believed in much), she had never had any of these queer notions about getting off into holes and corners, and poke-away places.

Когда сама она была маленькой (это было в столь далекие времена, что ее племянники и племянницы не очень в это верили), у нее не было подобных странных склонностей - залезать во всевозможные дырки, углы и прочие потайные, укромные местечки.

Aunt Izzie would gladly have forbidden them to go the loft, but Dr. Carr had given his permission, so all she could do was to invent stories about children who had broken their bones in various dreadful ways, by climbing posts and ladders.

Она охотно запретила бы детям лазить на сеновал, но доктор Карр уже дал свое разрешение, так что все, что ей оставалось, это сочинять истории о детях, которые переломали себе кости разными ужасными способами, когда лазили по столбам и приставным лестницам.

But these stories made no impression on any of the children except little Phil, and the self-willed brood kept on their way, and climbed their spiked post as often as they liked.

Но эти рассказы не производили должного впечатления ни на одного из детей, кроме маленького Фила, и своевольный выводок продолжал в том же духе: все лазили по столбу с гвоздями всякий раз, когда им этого хотелось.

"What's in the bottle?" demanded Dorry, the minute he was fairly landed in the loft.

- А что в бутылке? - спросил Дорри в ту же минуту, как только был надлежащим образом "вознесен" на чердак.

"Don't be greedy," replied Katy, severely; "you will know when the time comes.

- Придет время - узнаешь, - ответила Кейти строго.

It is something delicious , I can assure you.

- Но могу тебя уверить: это нечто восхитительное.

"Now," she went on, having thus quenched Dorry, "all of you had better give me your cookies to put away: if you don't, they'll be sure to be eaten up before the feast, and then you know there wouldn't be anything to make a feast of."

- Заставив таким образом Дорри замолчать, она продолжила: - А теперь всем вам лучше отдать мне ваше печенье, и я его пока спрячу. Иначе вы наверняка съедите его еще до пира, а тогда, сами понимаете, не из чего будет делать пир.

So all of them handed over their cookies.

Все вручили ей свое печенье.

Dorry, who had begun on his as he came up the ladder, was a little unwilling, but he was too much in the habit of minding Katy to dare to disobey.

Дорри, который уже попробовал свое, пока поднимался наверх, подчинился с неохотой, но он слишком привык с почтением относиться к Кейти и потому не осмелился ослушаться.

The big bottle was set in a corner, and a stack of cookies built up around it.

Большая черная бутылка была поставлена в угол, а вокруг нее выросла кучка печенья.

"That's right," proceeded Katy, who, as oldest and biggest, always took the lead in their plays.

- Отлично, - продолжила Кейти, которая, как самая старшая и самая высокая, всегда брала на себя руководящую роль во всех играх.

"Now if we're fixed and ready to begin, the F&#234;te (Katy pronounced it Feet ) can commence.

- Теперь мы готовы и наше Fete может начаться.

The opening exercise will be

Первым номером программы идет

' A Tragedy of the Alhambra,' by Miss Hall."

"Трагедия в Альгамбре", автор - мисс Холл.

"No," cried Clover; "first

- Нет-нет, - закричала Кловер, - сначала

'The Blue Wizard, or Edwitha of the Hebrides,' you know, Katy."

"Голубой Чародей, или Эдвига с Гебридских островов"! Ты же знаешь, Кейти!

"Didn't I tell you?" said Katy; "a dreadful accident has happened to that."

- Разве я вам еще ничего не говорила? - отозвалась Кейти. - С этой рукописью случилось ужасное несчастье.

"Oh, what?" cried all the rest, for Edwitha was rather a favorite with the family.

- Что? Как? - закричали все, так как "Эдвигу" в семье очень любили.

It was one of the many serial stories which Katy was forever writing, and was about a lady, a knight, a blue wizard, and a poodle named Bop.

Это была одна из тех многочисленных историй с продолжением, которые Кейти вечно сочиняла. Речь в ней шла о прекрасной даме, храбром рыцаре, голубом Чародее и пуделе по кличке Боп.

It had been going on so many months now, that everybody had forgotten the beginning, and nobody had any particular hope of living to hear the end, but still the news of its untimely fate was a shock.

Повествование растянулось на столько месяцев, что все уже забыли начало и никто даже и не надеялся дожить до того, чтобы услышать конец, но все же известие о безвременной кончине этого произведения оказалось тяжелым ударом.

"I'll tell you," said Katy.

- Я расскажу вам, как все произошло, - начала Кейти.

"Old Judge Kirby called this morning to see Aunt Izzie; I was studying in the little room, but I saw him come in, and pull out the big chair and sit down, and I almost screamed out 'don't!' "

- Сегодня утром в гости к тете Иззи зашел старый судья Кирби. Я учила уроки в маленькой комнате, но видела, как он вошел в гостиную, выдвинул большое кресло вперед и сел. Я чуть не закричала вслух: "Стойте!"

"Why?" cried the children.

- Почему? - воскликнули дети.

"Don't you see?

- Как вы не понимаете?

I had stuffed

Я засунула

'Edwitha' down between the back and the seat.

"Эдвигу" между спинкой и сиденьем этого самого кресла.

It was a beau tiful hiding-place, for the seat goes back ever so far; but Edwitha was such a fat bundle, and old Judge Kirby takes up so much room, that I was afraid there would be trouble.

Это был отличный тайник, но сверток с рукописью такой пухлый, а старый судья Кирби занимает так много места, что я испугалась, как бы чего не вышло.

And sure enough, he had hardly dropped down before there was a great crackling of paper, and he jumped up again and called out,

И точно - едва он опустился в кресло, как раздался громкий хруст. Судья тут же вскочил и воскликнул:

'Bless me! what is that?'

"Господи помилуй! Что же это такое?"

And then he began poking, and poking, and just as he had poked out the whole bundle, and was putting on his spectacles to see what it was, Aunt Izzie came in."

Он начал шарить, и шарил, и шарил, и в ту минуту, когда он вытащил сверток и надел очки, чтобы разглядеть, что это такое, вошла тетя Иззи.

"Well, what next?" cried the children, immensely tickled.

- И что же было дальше? - закричали хором дети, которых очень занимала вся эта история.

"Oh!" continued Katy,

-О!- продолжила Кейти.

"Aunt Izzie put on her glasses too, and screwed up her eyes-you know the way she does, and she and the judge read a little bit of it; that part at the first, you remember, where Bop steals the blue-pills, and the Wizard tries to throw him into the sea.

- Тетя Иззи тоже нацепила очки и сощурила глаза- знаете, как она это обычно делает, - и они с судьей немного почитали - ту главу, помните, в начале, где Боп крадет голубые таблетки, а Чародей пытается столкнуть его в море.

You can't think how funny it was to hear Aunt Izzie reading

Вы представить себе не можете, до чего смешно было слушать, как тетя Иззи читает

'Edwitha' out loud-" and Katy went into convulsions at the recollection "where she got to

"Эдвигу" вслух. - И Кейти даже скорчилась от смеха при этом воспоминании. - Когда она дошла до слов

'Oh Bop-my angel Bop-' I just rolled under the table, and stuffed the table-cover in my mouth to keep from screaming right out.

"О, Боп, мой ангел Боп!", я просто свалилась под стол и заткнула себе рот концом скатерти, чтобы не расхохотаться.

By and by I heard her call Debby, and give her the papers, and say:

А потом я услышала, как она позвала Дебби, отдала ей рукопись и сказала:

'Here is a mass of trash which I wish you to put at once into the kitchen fire.'

"Я хочу, чтобы вы немедленно сожгли всю эту чушь в кухонной печи".

And she told me afterward that she thought I would be in an insane asylum before I was twenty.

А мне она потом заявила, что, по ее мнению, мне не исполнится и двадцати, как я попаду в сумасшедший дом.

It was too bad," ended Katy half laughing and half crying, "to burn up the new chapter and all.

Жалко, - заключила Кейти со смехом и слезами, -что сгорела и новая глава, и все остальные.

But there's one good thing-she didn't find

Хорошо еще, что тетя не нашла

'The Fairy of the Dry Goods Box,' that was stuffed farther back in the seat.

"Фею старой шкатулки" - другую рукопись, которую я засунула в то же самое кресло, только глубже.

"And now," continued the mistress of ceremonies, "we will begin.

Ну что ж, - продолжила церемониймейстерша, -начнем.

Miss Hall will please rise."

Мисс Холл, прошу вас.

"Miss Hall," much flustered at her fine name, got up with very red cheeks.

"Мисс Холл", весьма взволнованная столь изысканным обращением, поднялась.

"It was once upon a time," she read,

Щеки у нее были очень красные; в руках она держала листок бумаги.

"Moonlight lay on the halls of the Alhambra, and the knight, striding impatiently down the passage, thought she would never come."

- "Однажды, давным-давно, - начала она, - лунный свет заливал своим сиянием залы Альгамбры, а рыцарь, в нетерпении расхаживавший по галерее, уже начал бояться, что она никогда не появится".

"Who, the moon?" asked Clover.

- Кто? Луна? - уточнила Кловер.

"No, of course not," replied Cecy, "a lady he was in love with.

- Нет, конечно нет, - ответила Сиси. - Не луна, а дама, в которую он был влюблен.

The next verse is going to tell about her, only you interrupted.

В следующем предложении говорится о ней, только ты меня перебила.

"She wore a turban of silver, with a jewelled crescent.

"На ней был серебряный тюрбан с бриллиантовым полумесяцем.

As she stole down the corregidor the beams struck it and it glittered like stars. " 'So you are come, Zuleika?' " 'Yes, my lord.'

Когда она тихо скользила по коррехидору, луч луны упал на бриллианты, и они засверкали, словно звезды. "Ты здесь, Зулейка?" - "О да, мой повелитель".

"Just then a sound as of steel smote upon the ear, and Zuleika's mail-clad father rushed in.

В это мгновение послышалось бряцание доспехов, и к ним бросился одетый в кольчугу отец Зулейки.

He drew his sword, so did the other.

Он выхватил свой меч, и рыцарь сделал то же самое.

A moment more, and they both lay dead and stiff in the beams of the moon.

Мгновение спустя оба они, мертвые и неподвижные, лежали в лучах луны.

Zuleika gave a loud shriek, and threw herself upon their bodies.

Зулейка в отчаянии закричала и упала на их тела.

She was dead, too!

Она тоже была мертва!"

And so ends the Tragedy of the Alhambra."

Так кончается "Трагедия в Альгамбре".

"That's lovely," said Katy, drawing a long breath, "only very sad!

- Прелесть, - сказала Кейти, глубоко вздохнув, -только очень уж печально!

What beautiful stories you do write, Cecy!

Какие красивые истории ты пишешь. Сиси!

But I wish you wouldn't always kill the people.

Но лучше бы ты не всегда всех убивала.

Why couldn't the knight have killed the father, and-no, I suppose Zuleika wouldn't have married him then.

Почему, например, рыцарь не мог убить отца и... нет, я думаю, тогда Зулейка не вышла бы за него замуж.

Well, the father might have-oh, bother! why must anybody be killed, anyhow? why not have them fall on each other's necks, and make up?"

Ну, тогда отец мог бы... Ох, глупости! Почему вообще кто-то должен кого-то убивать? Почему бы им всем не броситься друг другу на шею и не помириться?

"Why, Katy!" cried Cecy, "it wouldn't have been a tragedy then.

- Ну что ты, Кейти! - воскликнула Сиси. - Тогда это не была бы трагедия.

You know the name was A Tragedy of the Alhambra."

Ты же знаешь, что название этой истории -"Трагедия в Альгамбре".

"Oh, well," said Katy, hurriedly, for Cecy's lips were beginning to pout, and her fair, pinkish face to redden, as if she were about to cry; "perhaps it was prettier to have them all die; only I thought, for a change, you know!-What a lovely word that was-'Corregidor'-what does it mean?"

- Конечно, конечно, - сказала Кейти торопливо, так как Сиси уже начала надувать губы, а лицо ее покраснело еще сильнее, так, будто она собиралась заплакать. - Наверное, это красивее, чтобы все умерли. Только, понимаешь, у тебя всегда все умирают - и дамы, и рыцари, - и я думала, что для разнообразия... Какое великолепное слово "коррехидор"! Что оно означает?

"I don't know," replied Cecy, quite consoled.

- Не знаю, - ответила Сиси, уже успокоившись.

"It was in the

- Оно было в

' Conquest of Granada.'

"Завоевании Гранады".

Something to walk over, I believe."

Что-то вроде коридора, я так думаю.

"The next," went on Katy, consulting her paper, "is

- Следующий номер нашей программы, -продолжила Кейти, заглянув в свою бумажку, -

'Yap,' a Simple Poem, by Clover Carr."

"Гав, простое стихотворение", сочинение мисс Кловер Карр.

All the children giggled, but Clover got up composedly, and recited the following verses:

Все дети захихикали, но Кловер спокойно встала и продекламировала следующее:

"Did you ever know Yap?

Жил на свете песик Гав -

The best little dog

Шерстяной клубок.

Who e'er sat on lap

Он имел веселый нрав -

Or barked at a frog.

Вечно прыг да скок.

"His eyes were like beads,

Словно бусинки глаза

His tail like a mop,

И метелка-хвост,

And it waggled as if

Как вертел им егоза!

It never would stop.

Был тот жест не прост.

"His hair was like silk

Жил он весело, легко,

Of the glossiest sheen,

Был игрушкой всем.

He always ate milk,

Пил обычно молоко -

And once the cold-cream

Выпил вдруг кольдкрем

"Off the nursery bureau

В детской прямо со стола.

(That line is too long!)

(Длинная строка!)

It made him quite ill,

И та порция могла

So endeth my song.

Погубить быка.

"For Yappy he died

Заболел и умер он.

Just two months ago,

Я закончу тут,

And we oughtn't to sing At a funeral, you know."

Ведь под похоронный звон Песен не поют.

The "Poem" met with immense applause; all the children laughed, and shouted, and clapped, till the loft rang again.

Последовали бурные аплодисменты; все смеялись, кричали, хлопали в ладоши, так что весь сеновал гудел и дрожал.

But Clover kept her face perfectly, and sat down as demure as ever, except that the little dimples came and went at the corners of her mouth; dimples, partly natural, and partly, I regret to say, the result of a pointed slate-pencil, with which Clover was in the habit of deepening them every day while she studied her lessons.

Но Кловер сохраняла прежнюю сдержанность и села на место, все такая же серьезная, и лишь в уголках ее рта появились маленькие ямочки -ямочки отчасти природные, а отчасти, как я с сожалением вынуждена заметить, приобретенные благодаря тому, что Кловер имела привычку углублять их острым карандашом для грифельной дощечки, когда учила уроки.

"Now," said Katy, after the noise had subsided, "now come

- Теперь, - сказала Кейти, когда шум несколько утих, - прослушаем

'Scripture Verses,' by Miss Elsie and Joanna Carr.

"Библейские стихи", декламируют мисс Элси и мисс Джоанна Карр.

Hold up your head, Elsie, and speak distinctly; and oh, Johnnie, you mustn't giggle in that way when it comes your turn!"

Держи голову выше, Элси, и говори отчетливо, а ты, Джонни, не смей хихикать, когда настанет твой черед читать!

But Johnnie only giggled the harder at this appeal, keeping her hands very tight across her mouth, and peeping out over her fingers.

Но Джонни в ответ на этот призыв только еще сильнее захихикала, крепко прижимая руки к лицу и выглядывая из-за пальцев.

Elsie, however, was solemn as a little judge, and with great dignity began:

Элси же держалась торжественно, как маленький судья, и с большим достоинством начала:

"An angel with a fiery sword,

От райских нег к земным трудам

Came to send Adam and Eve abroad

Пошли и Ева и Адам,

And as they journeyed through the skies

И ангел огненным мечом

They took one look at Paradise.

Позвякивал за их плечом.

They thought of all the happy hours

И, покидая птиц, зверей,

Among the birds and fragrant bowers,

Рыдала Ева у дверей.

And Eve she wept, and Adam bawled,

Жизнь сладкую жалел Адам

And both together loudly squalled."

И тоже волю дал слезам.

Dorry snickered at this, but sedate Clover hushed him.

В этом месте Дорри фыркнул, но степенная Кловер сразу заставила его замолчать.

"You mustn't," she said; "it's about the Bible, you know.

- Не смейся, - сказала она. - Ты же знаешь - это из Библии.

Now John, it's your turn."

Теперь твоя очередь, Джонни.

But Johnnie would persist in holding her hands over her mouth, while her fat little shoulders shook with laughter.

Но Джонни упорно зажимала рот руками, а ее пухлые плечики вздрагивали от смеха.

At last, with a great effort, she pulled her face straight, and speaking as fast as she possibly could, repeated, in a sort of burst:

Наконец с огромным усилием она придала лицу серьезное выражение и, стараясь говорить как можно быстрее, разразилась следующими стихами:

"Balaam's donkey saw the Angel,

Хоть ослица Валаама

And stopped short in fear.

Зрела ангела упрямо,

Balaam didn't see the Angel,

Его не видел Валаам -

Which is very queer."

Для человека это срам.

After which she took refuge again behind her fingers, while Elsie went on-

После этого она опять спрятала лицо в ладони, а Элси продолжила:

"Elijah by the creek,

Илия по воле неба

He by ravens fed,

Ел досыта мяса, хлеба,

Took from their horny beak

Ежедневный рацион

Pieces of meat and bread."

Получая от ворон.

"Come, Johnnie," said Katy, but the incorrigible Johnnie was shaking again, and all they could make out was-

- Ну, давай, Джонни, - сказала Кейти, но неисправимая Джонни опять затряслась от смеха, и все, что они смогли разобрать, это:

"The bears came down, and ate—and ate."

Две медведицы из леса Вышли, чтобы съесть... съесть...

These "Verses" were part of a grand project on which Clover and Elsie had been busy for more than a year.

"Библейские стихи" представляли собой часть большого проекта, над которым Кловер и Элси трудились больше года.

It was a sort of rearrangement of Scripture for infant minds; and when it was finished, they meant to have it published, bound in red, with daguerreotypes of the two authoresses on the cover.

Это было нечто вроде переложения Библии в стихах для самых маленьких; по завершении предполагалось издать его в красной обложке и с портретами авторов.

"The Youth's Poetical Bible" was to be the name of it.

"Поэтическая Библия для юношества" - так предстояло называться этой книге.

Papa, much tickled with the scraps which he overheard, proposed, instead,

Папа, которого очень позабавили однажды услышанные отрывки, предложил другое название -

"The Trundle-Bed Book," as having been composed principally in that spot, but Elsie and Clover were highly indignant, and would not listen to the idea for a moment.

"Книжка выдвижной кроватки", так как сочинялась она главным образом именно там, но Элси и Кловер выразили в ответ крайнее негодование и не пожелали прислушаться к этому предложению.

After the "Scripture Verses," came Dorry's turn.

После "Библейских стихов" наступила очередь Д°рри-

He had been allowed to choose for himself, which was unlucky, as his taste was peculiar, not to say gloomy.

Отрывок для декламации ему позволили выбрать самому, что, как оказалось, было достойно сожаления, ибо вкус у него был своеобразный, чтобы не сказать пугающий.

On this occasion he had selected that cheerful hymn which begins-

В данном случае он выбрал для чтения псалом, начинавшийся следующими бодрящими словами:

"Hark, from the tombs a doleful sound."

Ты слышишь глас печальный из могил?

And he now began to recite it in a lugubrious voice and with great emphasis, smacking his lips, as it were, over such lines as-

И он начал декламировать скорбным голосом и с большим выражением, причмокивая после таких строк, как:

"Princes, this clay shall be your bed,

Цари, лежать в земле вам глубоко,

In spite of all your towers."

Хоть башни ваши взмыли высоко...

The older children listened with a sort of fascinated horror, rather enjoying the cold chills which ran down their backs, and huddling close together, as Dorry's hollow tones echoed from the dark corners of the loft.

Старшие дети слушали его как зачарованные, чувствуя даже что-то вроде удовольствия, когда по спинам пробегала холодная дрожь, и жались друг к другу, когда замогильный голос Дорри эхом отзывался в темных углах сеновала.

It was too much for Philly, however. At the close of the piece he was found to be in tears.

Однако для Фила это было слишком: к концу чтения он уже был в слезах.

"I don't want to st-a-a-y up here and be groaned at," he sobbed.

- Не хочу оста-а-ваться здесь! Не хочу, чтобы на меня... стонали! - всхлипывал он.

"There, you bad boy!" cried Katy, all the more angry because she was conscious of having enjoyed it herself, "that's what you do with your horrid hymns, frightening us to death and making Phil cry!"

- Дорри, противный мальчишка! - воскликнула Кейти, рассердившись от сознания того, что самой ей это мрачное представление понравилось. - Вот что ты натворил своим мрачным псалмом - напугал нас до смерти, а Фил даже плачет!

And she gave Dorry a little shake.

- И она слегка встряхнула Дорри.

He began to whimper, and as Phil was still sobbing, and Johnnie had begun to sob too, out of sympathy with the others, the Feet in the Loft seemed likely to come to a sad end.

Тот захныкал, а так как Фил по-прежнему ревел и Джонни тоже начала всхлипывать из сострадания к ним обоим, стало казаться, что Fete на чердаке скорее всего закончится печально.

"I'm goin' to tell Aunt Izzie that I don't like you," declared Dorry, putting one leg through the opening in the floor.

- Я скажу тете Иззи, какая ты противная, - заявил Дорри, спуская одну ногу в отверстие в полу.

"No, you aren't," said Katy, seizing him, "you are going to stay, because now we are going to have the Feast!

- Нет, подожди, - сказала Кейти, хватая его за руку, - останься, ведь теперь у нас будет пир!

Do stop, Phil; and Johnnie, don't be a goose, but come and pass round the cookies."

Перестань реветь. Фил, и ты, Джонни, не будь дурочкой, давай-ка лучше раздавай печенье.

The word "Feast" produced a speedy effect on the spirits of the party.

Слово "пир" мгновенно изменило настроение собравшихся.

Phil cheered at once, and Dorry changed his mind about going.

Фил сразу развеселился, а Дорри раздумал уходить.

The black bottle was solemnly set in the midst, and the cookies were handed about by Johnnie, who was now all smiles.

Черная бутылка была торжественно поставлена посредине, и Джонни, расплывшись в улыбке, начала раздавать печенье.

The cookies had scalloped edges and caraway seeds inside, and were very nice.

Оно было с зубчатыми краями, семечками тмина внутри и очень вкусное.

There were two apiece; and as the last was finished, Katy put her hand in her pocket, and amid great applause, produced the crowning addition to the repast-seven long, brown sticks of cinnamon.

На каждого пришлось по два печенья, а когда исчез последний кусочек, Кейти сунула руку в карман и под громовые аплодисменты извлекла оттуда великолепное дополнение к пиршеству -семь длинных палочек из теста с корицей.

"Isn't it fun?" she said.

- Чудесно, правда? - сказала она.

"Debby was real good-natured to-day, and let me put my own hand into the box, so I picked out the longest sticks there were.

- Дебби оказалась сегодня такой покладистой, что позволила мне самой запустить руку в коробку, так что я выудила самые длинные палочки, какие там были.

Now, Cecy, as you're company, you shall have the first drink out of the bottle."

А теперь. Сиси, тебе, как гостье, предоставляется право первой глотнуть из бутылки.

The "something delicious" proved to be weak vinegar-and-water.

Обещанное "нечто восхитительное" оказалось слабой фруктовой водичкой с уксусом, к тому же довольно теплой.

It was quite warm, but somehow, drank up there in the loft, and out of a bottle, it tasted very nice.

Но почему-то там, на чердаке, водичка эта, которую пили прямо из горлышка бутылки, казалась необыкновенно вкусной.

Beside, they didn't call it vinegar-and-water-of course not!

Вдобавок они не называли ее просто фруктовой водой - конечно нет!

Each child gave his or her swallow a different name, as if the bottle were like Signor Blitz's and could pour out a dozen things at once.

Каждый давал своему глотку особое название, словно бутылка была волшебной и могла выдавать дюжину напитков одновременно.

Clover called her share "Raspberry Shrub," Dorry christened his "Ginger Pop," while Cecy, who was romantic, took her three sips under the name of "Hydomel," which she explained was something nice, made, she believed, of beeswax.

Кловер назвала свою долю "малиновым шрабом", Дорри окрестил свою "имбирным лимонадом", а Сиси, которая была романтичной особой, сделала свои три глоточка под названием "хайдомель" -это было, как она объяснила, нечто чудесное, изготовленное, по ее мнению, из пчелиного воска.

The last drop gone, and the last bit of cinnamon crunched, the company came to order again, for the purpose of hearing Philly repeat his one piece,-

Последняя капля фруктовой воды была выпита, последний кусочек коричной палочки с хрустом разгрызен, и вся компания была опять в отличном настроении и готова услышать из уст Фила стишок

"Little drops of water," which exciting poem he had said every Saturday as far back as they could remember.

"Капельки дождя", каковое проникновенное произведение он читал, насколько они могли припомнить, каждое воскресенье.

After that Katy declared the literary part of the "Feet" over, and they all fell to playing "Stagecoach," which, in spite of close quarters and an occasional bump from the roof, was such good fun, that a general "Oh dear!" welcomed the ringing of the tea-bell.

После этого Кейти объявила литературную часть Fete завершенной, и началась игра в "почтовый дилижанс", которая, несмотря на тесноту и набитые о низкую крышу синяки и шишки, была такой увлекательной, что звонок, призывавший к чаю, был встречен общим возгласом разочарования.

I suppose cookies and vinegar had taken away their appetites, for none of them were hungry, and Dorry astonished Aunt Izzie very much by eyeing the table in a disgusted way, and saying:

Я полагаю, что печенье и фруктовая вода испортили им аппетит, так как ни один из них, казалось, не был голоден, а Дорри совершенно ошеломил тетю Иззи тем, что, с неудовольствием обозрев стол, заявил:

"Pshaw! only plum sweatmeats and sponge cake and hot biscuit!

"Фу! И всего-то - засахаренные сливы, бисквит и горячее печенье!

I don't want any supper."

Я не хочу ужинать".

"What ails the child? he must be sick," said Dr. Carr; but Katy explained.

- Что это с ребенком? Он, должно быть, заболел, -сказал доктор Карр, но Кейти объяснила:

"Oh no, Papa, it isn't that-only we've been having a feast in the loft."

- Нет, папа, он не болен - просто у нас был пир на сеновале.

"Did you have a good time?" asked Papa, while Aunt Izzie gave a dissatisfied groan.

- Ну и как? Хорошо провели время? - спросил папа, а тетя Иззи что-то недовольно проворчала.

And all the children answered at once:

Дети ответили хором:

"Splendiferous!"

- Преотлично!

CHAPTER VI

Глава 6

INTIMATE FRIENDS

Задушевные друзья

"Aunt Izzie, may I ask Imogen Clark to spend the day here on Saturday?" cried Katy, bursting in one afternoon.

- Тетя Иззи, можно пригласить к нам в субботу Имоджен Кларк? - воскликнула Кейти, влетев в комнату.

"Who on earth is Imogen Clark?

- Кто это такая?

I never heard the name before," replied her aunt.

Я никогда не слышала этого имени, - отвечала тетя Иззи.

"Oh, the loveliest girl!

- Ах, это очаровательнейшая девочка!

She hasn't been going to Mrs. Knight's school but a little while, but we're the greatest friends.

Она только недавно начала ходить в школу миссис Найт, но мы уже большие друзья.

And she's perfectly beautiful, Aunt Izzie.

Она настоящая красавица, тетя Иззи!

Her hands are just as white as snow, and no bigger than that .

Ручки у нее белые как снег и не больше чем... вот такие.

She's got the littlest waist of any girl in school, and she's real sweet, and so self-denying and unselfish!

У нее самая тонкая талия в школе, и она такая милая, такая самоотверженная, такая бескорыстная!

I don't believe she has a bit good times at home, either.

И потом, я думаю, дома у нее не очень весело.

Do let me ask her!"

Тетя Иззи, разрешите мне пригласить ее!

"How do you know she's so sweet and self-denying, if you've known her such a short time?" asked Aunt Izzie, in an unpromising tone.

- Как это ты успела узнать, что она милая и самоотверженная, если только недавно с ней познакомилась? - спросила тетя Иззи не слишком обнадеживающим тоном.

"Oh, she tells me everything!

- О, она мне все рассказывает!

We always walk together at recess now.

Мы все время ходим вместе во время перемены.

I know all about her, and she's just lovely!

Я уже все о ней знаю, и она просто прелесть!

Her father used to be real rich, but they're poor now, and Imogen had to have her boots patched twice last winter.

Ее папа прежде был очень богат, но теперь они бедные, и Имоджен даже пришлось дважды отдавать ботинки в починку прошлой зимой.

I guess she's the flower of her family.

Я думаю, она - краса и гордость своей семьи.

You can't think how I love her!" concluded Katy, sentimentally.

Вы представить себе не можете, как я ее люблю! -заключила Кейти с глубоким чувством.

"No, I can't," said Aunt Izzie.

- Нет, я не могу на это согласиться, - сказала тетя Иззи.

"I never could see into these sudden friendships of yours, Katy, and I'd rather you wouldn't invite this Imogen, or whatever her name is, till I've had a chance to ask somebody about her."

- Я никогда не могла понять эту твою страсть так неожиданно заводить с кем-нибудь дружбу. Я предпочла бы, Кейти, чтобы ты не приглашала к нам эту Имоджен - или как ее там, - пока мне не представится случай расспросить кого-нибудь о ней.

Katy clasped her hands in despair.

Кейти в отчаянии заломила руки.

"Oh, Aunt Izzie!" she cried,

- О, тетя Иззи! - воскликнула она.

"Imogen knows that I came in to ask you, and she's standing at the gate at this moment, waiting to hear what you say.

- Имоджен знает, что я зашла в дом, чтобы спросить вас, можно ли ей прийти. И в эту минуту она стоит у ворот и ждет, что вы ответите.

Please let me, just this once!

Пожалуйста, позвольте мне пригласить ее, только на этот раз!

I shall be so dreadfully ashamed not to."

Мне будет так стыдно ей отказать.

"Well," said Miss Izzie, moved by the wretchedness of Katy's face, "if you've asked her already, it's no use my saying no, I suppose.

- Ну что ж, - сказала мисс Иззи, тронутая удрученным видом Кейти, - если ты уже пригласила ее, мне нет смысла говорить "нет", как я полагаю.

But recollect, Katy, this is not to happen again.

Но запомни, Кейти, чтобы больше такого не было!

I can't have you inviting girls, and then coming for my leave.

Я не желаю, чтобы ты сначала приглашала девочек, а затем приходила ко мне за разрешением.

Your father won't be at all pleased.

И твоего отца это совсем не обрадует.

He's very particular about whom you make friends with.

Он теперь обращает большое внимание на то, с кем ты дружишь.

Remember how Mrs. Spenser turned out."

Вспомни, какая вышла история с миссис Спенсер!

Poor Katy!

Бедная Кейти!

Her propensity to fall violently in love with new people was always getting her into scrapes.

Склонность проникаться страстной любовью ко всем новым людям вечно навлекала на нее множество неприятностей.

Ever since she began to walk and talk, "Katy's intimate friends" had been one of the jokes of the household.

С тех самых пор как она начала ходить, "задушевные друзья Кейти" стали одной из излюбленных тем домашних шуток.

Papa once undertook to keep a list of them, but the number grew so great that he gave it up in despair.

Однажды папа даже решил вести список, но количество друзей росло так быстро, что он в отчаянии отказался от этой идеи.

First on the list was a small Irish child, named Marianne O'Riley.

Первой в списке была маленькая ирландская девочка по имени Марианна О'Рилли.

Marianne lived in a street which Katy passed on her way to school.

Марианна жила на улице, по которой Кейти проходила каждый день, направляясь в школу.

It was not Mrs. Knight's, but an ABC school, to which Dorry and John now went.

Тогда она ходила не в школу миссис Найт, а в начальную школу, ту, в которую теперь ходили Дорри и Джонни.

Marianne used to be always making sand-pies in front of her mother's house, and Katy, who was about five years old, often stopped to help her.

Марианна обычно строила куличики из песка перед домом, где жила со своей матерью, и Кейти, которая была на пять лет старше, часто останавливалась, чтобы помочь ей.

Over this mutual pastry they grew so intimate, that Katy resolved to adopt Marianne as her own little girl, and bring her up in a safe and hidden corner.

Благодаря этим совместным кулинарным трудам они стали так близки, что Кейти решила удочерить Марианну и воспитать ее в каком-нибудь безопасном, укромном уголке.

She told Clover of this plan, but nobody else.

Она посвятила в свой план одну лишь Кловер.

The two children, full of their delightful secret, began to save pieces of bread and cookies from their supper every evening.

И вдвоем, всецело захваченные своей восхитительной тайной, они начали каждый вечер откладывать кусочки хлеба и печенье от своего ужина.

By degrees they collected a great heap of dry crusts, and other refreshments, which they put safely away in the garret.

Постепенно им удалось собрать изрядную кучу сухих корок и прочей снеди, которую они складывали на чердаке.

They also saved the apples which were given them for two weeks, and made a bed in a big empty box, with cotton quilts, and the dolls' pillows out of the baby-house.

Они также в течение двух недель приберегали для будущей дочки все яблоки, которые им давали, а в большом пустом ящике устроили кровать, положив туда байковые одеяльца и подушечки из кукольного дома.

When all was ready, Katy broke the plan to her beloved Marianne, and easily persuaded her to run away and take possession of this new home.

Когда все было готово, Кейти раскрыла свои планы любимой Марианне и без труда уговорила ее бежать и вступить во владение своим новым домом.

"We won't tell Papa and Mamma till she's quite grown up," Katy said to Clover; "then we'll bring her down stairs, and won't they be surprised?

- Мы ничего не скажем папе и маме, пока она не вырастет, - сказала Кейти, обращаясь к Кловер, - а тогда мы приведем ее вниз, и то-то они удивятся!

Don't let's call her Marianne any longer, either.

И еще - давай больше не будем называть ее Марианной.

It isn't pretty.

Это некрасиво.

We'll name her Susquehanna instead-Susquehanna Carr.

Лучше назовем ее Саскуэханна - Саскуэханна Карр.

Recollect, Marianne, you mustn't answer if I call you Marianne-only when I say Susquehanna."

Помни, Марианна, ты не должна отзываться, если я назову тебя Марианна, а отзывайся, только когда я скажу Саскуэханна.

"Yes'm," replied Marianne, very meekly.

- Хорошо, мэм, - очень кротко отвечала Марианна.

For a whole day all went on delightfully.

Все шло замечательно целый день.

Susquehanna lived in her wooden box, ate all the apples and the freshest cookies, and was happy.

Саскуэханна сидела в своем деревянном ящике, съела все яблоки и самое свежее печенье и была счастлива.

The two children took turns to steal away and play with the "Baby," as they called Marianne, though she was a great deal bigger than Clover.

Кловер и Кейти по очереди прокрадывались на чердак и играли с "ребеночком", как они называли Марианну, хотя та была даже больше, чем Кловер.

But when night came on, and nurse swooped on Katy and Clover, and carried them off to bed, Miss O'Riley began to think that the garret was a dreadful place.

Но когда наступил вечер и нянька увела Кейти и Кловер, чтобы уложить их в постель, чердак вдруг показался мисс О'Рилли ужасным местом.

Peeping out of her box, she could see black things standing in corners, which she did not recollect seeing in the day-time.

Выглядывая из своего ящика, она видела в углах странные черные силуэты - она не помнила, чтобы видела их там в дневное время.

They were really trunks and brooms and warming-pans, but somehow, in the darkness, they looked different-big and awful.

На самом деле это были все те же сундуки, швабры и металлические грелки, но почему-то в темноте они казались совсем другими - большими и страшными!

Poor little Marianne bore it as long as she could; but when at last a rat began to scratch in the wall close beside her, her courage gave way entirely, and she screamed at the top of her voice.

Сначала бедная маленькая Марианна терпела, как могла, но, когда возле ее ящика в стене начали скрестись крысы, мужество совершенно покинуло ее и она завизжала во весь голос.

"What is that?" said Dr. Carr, who had just come in, and was on his way up stairs.

- Что это? - спросил доктор Карр, который только что вошел в дом и поднимался вверх по лестнице.

"It sounds as if it came from the attic," said Mrs. Carr (for this was before Mamma died).

- Похоже, что звук идет с чердака, - сказала миссис Карр (это было еще до того, как мама умерла).

"Can it be that one of the children has got out of bed and wandered up stairs in her sleep?"

- Неужели кто-то из детей вылез из постели и бродит наверху во сне?

No, Katy and Clover were safe in the nursery; so Dr.

Но нет, Кейти и Кловер спокойно спали в детской.

Carr took a candle and went as fast as he could to the attic, where the yells were growing terrific.

Тогда доктор Карр взял свечу и поспешил на чердак, откуда доносились все более отчаянные вопли.

When he reached the top of the stairs, the cries ceased.

Когда он добрался до верхней ступеньки лестницы, крики прекратились.

He looked about. Nothing was to be seen at first, then a little head appeared over the edge of a big wooden box, and a piteous voice sobbed out:

В первую минуту ничего не было видно, затем из большого деревянного ящика высунулась маленькая головка и жалобный голосок захныкал:

"Ah, Miss Katy, and indeed I can't be stayin' any longer.

- Ах, мисс Кейти, я не могу больше тут сидеть!

There's rats in it!"

Тут крысы!

"Who on earth are you?" asked the amazed Doctor.

- Да кто ты, скажи на милость? - спросил изумленный доктор.

"Sure I'm Miss Katy's and Miss Clover's Baby.

- Я "ребеночек" мисс Кейти и мисс Кловер.

But I don't want to be a baby any longer.

Но я больше не хочу быть "ребеночком".

I want to go home and see my mother."

Я хочу домой, к маме.

And again the poor little midge lifted up her voice and wept.

- И бедная крошка снова закричала и заплакала.

I don't think Dr. Carr ever laughed so hard in his life, as when finally he got to the bottom of the story, and found that Katy and Clover had been "adopting" a child.

Я думаю, что доктор Карр ни разу в жизни не смеялся так, как тогда, когда наконец выяснил, в чем дело, и понял, что Кейти и Кловер "удочерили" девочку.

But he was very kind to poor Susquehanna, and carried her down stairs in his arms, to the nursery.

Но он очень хорошо обошелся с бедной Саскуэханной и отнес ее на руках вниз, в детскую.

There, in a bed close to the other children, she soon forgot her troubles and fell asleep.

Там, в постели, рядом с другими детьми, она скоро забыла свои горести и заснула.

The little sisters were much surprised when they waked up in the morning, and found their Baby asleep beside them.

Кейти и Кловер были приятно удивлены, когда, проснувшись утром, обнаружили, что их "ребеночек" спит рядом с ними.

But their joy was speedily turned to tears. After breakfast, Dr. Carr carried Marianne home to her mother, who was in a great fright over her disappearance, and explained to the children that the garret plan must be given up.

Но радость сменилась слезами, когда после завтрака доктор Карр отвел Марианну домой к ее матери, которая была в ужасе из-за исчезновения девочки, и объяснил детям, что от выращивания "ребеночка" на чердаке придется отказаться.

Great was the mourning in the nursery; but as Marianne was allowed to come and play with them now and then, they gradually got over their grief.

Разочарование в детской было огромным; но так как Марианне было позволено иногда приходить, чтобы поиграть с ними, они постепенно оправились от горя.

A few months later Mr. O'Riley moved away from Burnet, and that was the end of Katy's first friendship.

Несколько месяцев спустя семейство О'Рилли покинуло Бернет, и это положило конец первой дружбе Кейти.

The next was even funnier.

Следующая дружба была, пожалуй, даже еще смешнее.

There was a queer old black woman who lived all alone by herself in a small house near the school.

Неподалеку от школы, где училась Кейти, в маленьком домике в одиночестве жила странная чернокожая старуха.

This old woman had a very bad temper.

Характер у нее был ужасный.

The neighbors told horrible stories about her, so that the children were afraid to pass the house.

Соседи рассказывали о ней всякие страшные истории, так что дети боялись проходить мимо ее дома.

They used to turn always just before they reached it, and cross to the other side of the street. This they did so regularly, that their feet had worn a path in the grass.

Обычно, чтобы обойти его, они переходили на другую сторону заросшей травой улочки, и делали это так регулярно, что протоптали заметную дорожку.

But for some reason Katy found a great fascination in the little house.

Но по какой-то непонятной причине маленький домик словно манил к себе Кейти.

She liked to dodge about the door, always holding herself ready to turn and run in case the old woman rushed out upon her with a broomstick.

Ей нравилось слоняться возле его двери, хотя она всегда была начеку, чтобы в любой момент увернуться и убежать, если бы старухе вдруг вздумалось выскочить и броситься на нее с помелом.

One day she begged a large cabbage of Alexander, and rolled it in at the door of the house.

Однажды Кейти выпросила у Александра большой кочан капусты, который и прикатила затем к двери домика.

The old woman seemed to like it, and after this Katy always stopped to speak when she went by.

Старухе он, кажется, понравился, и после этого Кейти всегда останавливалась побеседовать с ней, когда проходила мимо домика.

She even got so far as to sit on the step and watch the old woman at work.

Иногда она даже решалась присесть на порог и понаблюдать за тем, что делает старуха.

There was a sort of perilous pleasure in doing this.

В этом была своеобразная прелесть риска.

It was like sitting at the entrance of a lion's cage, uncertain at what moment his Majesty might take it into his head to give a spring and eat you up.

Это было почти то же, что сесть у входа в клетку льва, не зная, в какой момент его величеству может прийти в голову прыгнуть и съесть вас.

After this, Katy took a fancy to a couple of twin sisters, daughters of a German jeweller.

А потом Кейти прониклась любовью к сестрам-близнецам, дочерям немца-ювелира.

They were quite grown-up, and always wore dresses exactly alike. Hardly any one could tell them apart.

Они были уже взрослыми девушками, но одевались всегда совершенно одинаково, и едва ли кто-нибудь мог отличить одну из них от другой.

They spoke very little English, and as Katy didn't know a word of German, their intercourse was confined to smiles, and to the giving of bunches of flowers, which Katy used to tie up and present to them whenever they passed the gate.

Они очень плохо говорили по-английски, а Кейти не знала ни слова по-немецки, поэтому их общение ограничивалось улыбками и вручением букетиков, которые Кейти перевязывала ленточкой и дарила им всякий раз, когда они проходили по улице мимо ворот.

She was too shy to do more than just put the flowers in their hands and run away; but the twins were evidently pleased, for one day, when Clover happened to be looking out of the window, she saw them open the gate, fasten a little parcel to a bush, and walk rapidly off.

Она была слишком застенчива и просто давала им в руки цветы и убегала; но, очевидно, девушкам все равно было очень приятно, так как однажды Кловер случайно увидела в окно, как они вошли в ворота, привязали к кусту маленький сверток и быстро ушли.

Of course she called Katy at once, and the two children flew out to see what the parcel was.

Разумеется, она сразу позвала Кейти, и вдвоем они помчались посмотреть, что это за посылка.

It held a bonnet-a beautiful doll's bonnet of blue silk, trimmed with artificial flowers; upon it was pinned a slip of paper with these words, in an odd foreign hand:

В пакете лежала шляпка - красивая кукольная шляпка из голубого шелка, украшенная искусственными цветочками; к ней была приколота записка, написанная странным незнакомым почерком:

"To the nice little girl who was so kindly to give us some flowers."

"Милой маленькой девочке, которая так любезно дарит нам цветы".

You can judge whether Katy and Clover were pleased or not.

Судите сами, были ли обрадованы этим Кейти и Кловер.

This was when Katy was six years old.

Тогда Кейти было шесть лет.

I can't begin to tell you how many different friends she had set up since then.

Я не берусь точно сказать, сколько разных друзей завела она с тех пор.

There was an ash-man, and a steam-boat captain.

Это были мусорщик и капитан парохода.

There was Mrs. Sawyer's cook, a nice old woman, who gave Katy lessons in cooking, and taught her to make soft custard and sponge-cake.

Это была кухарка, служившая у миссис Сойер, ласковая пожилая женщина, которая научила Кейти делать заварной крем и печь бисквит.

There was a bonnet-maker, pretty and dressy, whom, to Aunt Izzie's great indignation, Katy persisted in calling "Cousin Estelle!"

Это была модистка из шляпного магазина, хорошенькая и нарядная, которую, к большому неудовольствию тети Иззи, Кейти упорно называла "кузина Эстелла".

There was a thief in the town-jail, under whose window Katy used to stand, saying,

Это был и сидевший в местной тюрьме вор, под окном камеры которого Кейти часто стояла, восклицая:

"I'm so sorry, poor man!" and "have you got any little girls like me?" in the most piteous way.

"Как мне жаль вас, бедный!" и "А у вас есть дочки, такие, как я?" - самым жалобным тоном.

The thief had a piece of string which he let down from the window. Katy would tie rosebuds and cherries to this string, and the thief would draw themup.

Вор спускал из окна веревочку, и Кейти привязывала к ней розочки или вишни, а вор втягивал их наверх.

It was so interesting to do this, that Katy felt dreadfully when they carried the man off to the State Prison.

Все это было так интересно, что Кейти очень тяжело пережила перевод этого человека в главную тюрьму штата.

Then followed a short interval of Cornelia Perham, a nice, good-natured girl, whose father was a fruit-merchant.

За этим последовал недолгий период дружбы с Корнелией Перэм, милой, добродушной девочкой, отец которой торговал фруктами.

I am afraid Katy's liking for prunes and white grapes played a part in this intimacy.

Боюсь, впрочем, что главную роль в завязывании дружеских отношений здесь сыграла любовь Кейти к черносливу и белому винограду.

It was splendid fun to go with Cornelia to her father's big shop, and have whole boxes of raisins and drums of figs opened for their amusement, and be allowed to ride up and down in the elevator as much as they liked.

Какое это было удовольствие - ходить вместе с Корнелией в большой магазин ее отца, где для их развлечения открывали ящики с изюмом или коробки с инжиром и где им позволяли ездить вверх и вниз на грузоподъемнике сколько душе угодно.

But of all Katy's queer acquaintances, Mrs. Spenser, to whom Aunt Izzie had alluded, was the queerest.

Но самым странным из всех странных знакомств Кейти было все же знакомство с миссис Спенсер, о котором упомянула тетя Иззи.

Mrs. Spenser was a mysterious lady whom nobody ever saw.

Миссис Спенсер была таинственной женщиной, которую никто никогда не видел.

Her husband was a handsome, rather bad-looking man, who had come from parts unknown, and rented a small house in Burnet.

Ее муж, красивый, неприветливого вида человек, прибыл в Бернет из неведомых краев и снял маленький домик.

He didn't seem to have any particular business, and was away from home a great deal.

По всей видимости, у него не было никакого конкретного занятия, и он часто отсутствовал дома.

His wife was said to be an invalid, and people, when they spoke of him, shook their heads and wondered how the poor woman got on all alone in the house, while her husband was absent.

Было известно, что его жена тяжело больна, и, говоря о нем, люди качали головами и удивлялись, как бедная женщина остается одна в доме, когда ее муж в отъезде.

Of course Katy was too young to understand these whispers, or the reasons why people were not disposed to think well of Mr. Spenser.

Конечно, Кейти была слишком мала, чтобы понять ходившие по городу слухи или причины, по которым люди были склонны плохо думать о мистере Спенсере.

The romance of the closed door and the lady whom nobody saw, interested her very much.

Ее очень занимала романтичность ситуации -закрытая дверь домика и женщина, которую никто не видел.

She used to stop and stare at the windows, and wonder what was going on inside, till at last it seemed as if she must know.

Кейти часто останавливалась напротив домика и вглядывалась в окна, пытаясь угадать, что же происходит внутри, пока наконец у нее не возникло чувство, что она должна это узнать.

So, one day she took some flowers and Victoria, her favorite doll, and boldly marched into the Spensers' yard.

И однажды, взяв букетик цветов и Викторию, свою любимую куклу, она смело направилась к дому Спенсеров.

She tapped at the front door, but nobody answered.

Она постучала в парадную дверь, но никто не отозвался.

Then she tapped again.

Постучала еще раз.

Still nobody answered.

По-прежнему никто не отвечал.

She tried the door.

Попробовала, заперта ли дверь.

It was locked.

Дверь была закрыта на замок.

So shouldering Victoria, she trudged round to the back of the house.

Тогда, закинув Викторию на плечо, она побрела к задней двери дома.

As she passed the side-door she saw that it was open a little way.

Проходя мимо бокового крыльца, она заметила, что дверь приоткрыта.

She knocked for the third time, and as no one came, she went in, and passing through the little hall, began to tap at all the inside doors.

И так как опять никто не отозвался на стук, Кейти вошла и принялась стучать во все двери, выходившие в маленькую переднюю.

There seemed to be no people in the house, Katy peeped into the kitchen first.

Казалось, что в доме нет ни души. Кейти заглянула в кухню.

It was bare and forlorn.

Там было пусто и неуютно.

All sorts of dishes were standing about.

Все было загромождено самой разной посудой.

There was no fire in the stove.

Огня в печи не было.

The parlor was not much better.

Гостиная оказалась ненамного лучше.

Mr. Spenser's boots lay in the middle of the floor.

На полу посредине ее валялись ботинки мистера Спенсера.

There were dirty glasses on the table.

На столе лежали грязные линзы.

On the mantel-piece was a platter with bones of meat upon it.

На каминной полке стояло блюдо с костями от мяса.

Dust lay thick over everything, and the whole house looked as if it hadn't been lived in for at least a year.

На всем лежал толстый слой пыли, и дом производил такое впечатление, словно в нем не жили по меньшей мере год.

Katy tried several other doors, all of which were locked, and then she went up stairs.

Кейти попыталась открыть еще несколько дверей, но все они были закрыты на ключ, и тогда она направилась наверх.

As she stood on the top step, grasping her flowers, and a little doubtful what to do next, a feeble voice from a bed-room called out:

На верхней ступеньке лестницы она остановилась, крепко сжимая в руке свой букет и не зная, что же делать дальше. Вдруг из спальни послышался слабый голос:

"Who is there?"

- Кто там?

This was Mrs. Spenser.

Это был голос миссис Спенсер.

She was lying on her bed, which was very tossed and tumbled, as if it hadn't been made up that morning.

Она лежала в постели, несвежей и смятой, как будто ее не перестилали в то утро.

The room was as disorderly and dirty as all the rest of the house, and Mrs. Spenser's wrapper and night-cap were by no means clean, but her face was sweet, and she had beautiful curling hair, which fell over the pillow.

Спальня была такой же пыльной и в таком же беспорядке, как и остальной дом, а капот и ночной чепчик миссис Спенсер не отличались чистотой, но лицо у нее было прелестное, а по подушке рассыпались красивые вьющиеся волосы.

She was evidently very sick, and altogether Katy felt sorrier for her than she had ever done for anybody in her life.

Она, очевидно, была тяжело больна, и, учитывая все обстоятельства, Кейти прониклась к ней глубокой жалостью, большей, чем к кому бы то ни было в своей жизни.

"Who are you, child?" asked Mrs. Spenser.

- Кто ты, девочка? - спросила миссис Спенсер.

"I'm Dr. Carr's little girl," answered Katy, going straight up to the bed.

- Я дочка доктора Kappa, - ответила Кейти, направляясь прямо к кровати.

"I came to bring you some flowers."

- Я принесла вам цветы.

And she laid the bouquet on the dirty sheet.

- И она положила букет на смятые простыни.

Mrs. Spenser seemed to like the flowers.

Кажется, цветы понравились миссис Спенсер.

She took them up and smelled them for a long time, without speaking.

Она подняла их и долго нюхала, ничего не говоря.

"But how did you get in?" she said at last.

- Но как ты сюда попала? - произнесла она наконец.

"The door was open," faltered Katy, who was beginning to feel scared at her own daring, "and they said you were sick, so I thought perhaps you would like me to come and see you."

- Дверь была открыта, - запинаясь пробормотала Кейти, вдруг ужаснувшись своей дерзости. -Г оворят, что вы больны, и я подумала, что, может быть, вы обрадуетесь, если я зайду навестить вас.

"You are a kind little girl," said Mrs. Spenser, and gave her a kiss.

- Ты милая девочка, - сказала миссис Спенсер и поцеловала ее.

After this Katy used to go every day.

После этого Кейти являлась в маленький домик каждый день.

Sometimes Mrs. Spenser would be up and moving feebly about; but more often she was in bed, and Katy would sit beside her.

Иногда миссис Спенсер вставала и с трудом передвигалась по комнате, но чаще она лежала в постели, а Кейти сидела рядом с ней.

The house never looked a bit better than it did that first day, but after a while Katy used to brush Mrs. Spenser's hair, and wash her face with the corner of a towel.

Дом никогда не выглядел намного лучше, чем в тот, самый первый, день, но через некоторое время Кейти стала расчесывать волосы миссис Спенсер и обмывать ее лицо смоченным в воде концом полотенца.

I think her visits were a comfort to the poor lady, who was very ill and lonely.

Я думаю, что ее посещения стали утешением для бедной женщины, которая была очень больна и одинока.

Sometimes, when she felt pretty well, she would tell Katy stories about the time when she was a little girl and lived at home with her father and mother.

Иногда, когда она чувствовала себя лучше, она рассказывала Кейти о своем детстве и о доме, где жила прежде со своими родителями.

But she never spoke of Mr. Spenser, and Katy never saw him except once, when she was so frightened that for several days she dared not go near the house.

Но она никогда не говорила о мистере Спенсере, и его самого Кейти видела лишь один раз и была тогда так напугана, что несколько дней не смела даже подойти к домику.

At last Cecy reported that she had seen him go off in the stage with his carpet-bag, so Katy ventured in again.

Но наконец Сиси сообщила, что видела, как он уезжал куда-то в почтовом дилижансе со своим саквояжем, так что Кейти снова решилась зайти.

Mrs. Spenser cried when she saw her.

Увидев ее, миссис Спенсер вскрикнула.

"I thought you were never coming any more," she said.

- Я думала, ты никогда больше не придешь, -сказала она.

Katy was touched and flattered at having been missed, and after that she never lost a day.

Кейти была тронута и польщена тем, что о ней скучали, и после этого приходила, не пропуская ни одного дня.

She always carried the prettiest flowers she could find, and if any one gave her a specially nice peach or a bunch of grapes, she saved it for Mrs. Spenser.

Она всегда приносила с собой самые красивые цветы, какие только могла найти, а если кто-нибудь угощал ее особенно спелым персиком или веточкой винограда, она оставляла их для миссис Спенсер

Aunt Izzie was much worried at all this.

Тетя Иззи была всем этим очень обеспокоена.

But Dr. Carr would not interfere.

Но доктор Карр не желал вмешиваться.

He said it was a case where grown people could do nothing, and if Katy was a comfort to the poor lady he was glad.

Он сказал, что это тот случай, когда взрослые ничего не могут сделать, и что если визиты Кейти приносят утешение бедной женщине, то он очень рад.

Katy was glad too, and the visits did her as much good as they did Mrs. Spenser, for the intense pity she felt for the sick woman made her gentle and patient as she had never been before.

Кейти тоже была рада, и это знакомство приносило ей не меньше пользы, чем самой миссис Спенсер, так как глубокое сочувствие, которое она испытывала по отношению к больной, делало ее мягкой, кроткой, терпеливой, какой она никогда не была прежде.

One day she stopped, as usual, on her way home from school.

Однажды она, как обычно, остановилась у дверей домика по пути из школы домой.

She tried the side-door-it was locked; the back-door, it was locked too.

Боковая дверь была заперта, задняя - тоже.

All the blinds were shut tight.

Все ставни плотно закрыты.

This was very puzzling.

Это было очень странно.

As she stood in the yard a woman put her head out of the window of the next house.

Она все еще стояла во дворе, когда из окна соседнего дома высунулась женщина.

"It's no use knocking," she said, "all the folks have gone away."

- Стучать бесполезно, - сказала она, - все уехали.

"Gone away where?" asked Katy.

- Куда уехали? - спросила Кейти.

"Nobody knows," said the woman; "the gentleman came back in the middle of the night, and this morning, before light, he had a wagon at the door, and just put in the trunks and the sick lady, and drove off.

- Никто не знает, - ответила женщина. - Он вернулся среди ночи, а сегодня утром, еще затемно, у дверей была телега. Он погрузил на нее чемоданы и больную и уехал.

There's been more than one a-knocking besides you, since then.

Здесь уже много людей побывало с тех пор.

But Mr. Pudgett, he's got the key, and nobody can get in without goin' to him."

Все стучат, но ключ у мистера Паджета, и, чтобы зайти в дом, нужно сначала сходить к нему.

It was too true.

Все это была сущая правда.

Mrs. Spenser was gone, and Katy never saw her again.

Миссис Спенсер уехала, и Кейти никогда больше ее не видела.

In a few days it came out that Mr. Spenser was a very bad man, and had been making false money-counterfeiting , as grown people call it.

Через несколько дней стало известно, что мистер Спенсер был очень плохой человек и подделывал деньги - фальшивомонетчик, как говорили взрослые.

The police were searching for him to put him in jail, and that was the reason he had come back in such a hurry and carried off his poor sick wife.

Полиция разыскивала его, чтобы посадить в тюрьму, и именно поэтому он вернулся в такой спешке и увез свою бедную больную жену.

Aunt Izzie cried with mortification, when she heard this.

Тетя Иззи плакала от стыда, когда услышала об этом.

She said she thought it was a disgrace that Katy should have been visiting in a counterfeiter's family.

Она сказала, что, по ее мнению, это позор, что Кейти бывала в семье фальшивомонетчика.

But Dr. Carr only laughed.

Но доктор Карр лишь засмеялся в ответ.

He told Aunt Izzie that he didn't think that kind of crime was catching, and as for Mrs. Spenser, she was much to be pitied.

Он сказал тете Иззи, что этот вид преступления незаразителен, а что до миссис Спенсер, так ее можно только жалеть.

But Aunt Izzie could not get over her vexation, and every now and then, when she was vexed, she would refer to the affair, though this all happened so long ago that most people had forgotten all about it, and Philly and John had stopped playing at

Но тетя Иззи так никогда и не избавилась от чувства досады и часто вспоминала о случившемся в минуты раздражения, хотя все это произошло так давно, что большинство людей совсем забыли об этом, а Фил и Джонни перестали играть в

"Putting Mr. Spenser in Jail," which for a long time was one of their favorite games.

"Сажаем в тюрьму мистера Спенсера" - игру, которая долгое время была у них одной из самых любимых.

Katy always felt badly when Aunt Izzie spoke unkindly of her poor sick friend.

Кейти всегда остро переживала то, что тетя Иззи так недоброжелательно отзывалась о ее бедной больной подруге.

She had tears in her eyes now, as she walked to the gate, and looked so very sober, that Imogen Clark, who stood there waiting, clasped her hands and said:

И сейчас, когда она шла к воротам, в глазах у нее стояли слезы, а лицо было таким печальным, что Имоджен Кларк, которая стояла там в ожидании, заломила руки и простонала:

"Ah, I see! Your aristocratic Aunt refuses."

- Ах, я вижу, что твоя аристократическая тетя отказала!

Imogen's real name was Elizabeth.

Настоящее имя Имоджен было Элизабет.

She was rather a pretty girl, with a screwed-up, sentimental mouth, shiny brown hair, and a little round curl on each of her cheeks.

Это была довольно красивая девочка с сентиментально сложенными губками, блестящими темными волосами и маленьким аккуратным завитком на каждой щеке.

These curls must have been fastened on with glue or tin tacks, one would think, for they never moved, however much she laughed or shook her head.

Можно было подумать, что эти завитки приклеены к щекам, так как они никогда даже не смещались, сколько бы она ни смеялась и ни качала головой.

Imogen was a bright girl, naturally, but she had read so many novels that her brain was completely turned.

От природы Имоджен была живой и сообразительной девочкой, но она прочитала так много романов, что у нее совершенно помутилось в голове.

It was partly this which made her so attractive to Katy, who adored stories, and thought Imogen was a real heroine of romance.

Она очень любила рассказывать о себе самые невероятные истории. Отчасти именно это и привлекало к ней Кейти, которая считала Имоджен настоящей героиней романа.

"Oh no, she doesn't," she replied, hardly able to keep from laughing, at the idea of Aunt Izzie's being called an "aristocratic relative"-" she says she shall be my hap-" But here Katy's conscience gave a prick, and the sentence ended in "um, um, um-"

- Нет, нет, - ответила Кейти, едва удерживаясь от смеха при мысли, что тетя Иззи -"аристократическая родственница", - тетя сказала, что будет очень pa... - Но в этот миг Кейти ощутила что-то вроде угрызений совести, и фраза завершилась невнятным "гм, гм".

"So you'll come, won't you, darling?

- Так что приходи в субботу, хорошо, дорогая?

I am so glad!"

Я так рада.

"And I!" said Imogen, turning up her eyes theatrically.

- Ах, я тоже! - сказала Имоджен, театрально закатывая глаза.

From this time on till the end of the week, the children talked of nothing but Imogen's visit, and the nice time they were going to have.

С этого часа и до конца недели дети говорили лишь о предстоящем визите Имоджен и о том, как чудесно они проведут время.

Before breakfast on Saturday morning, Katy and Clover were at work building a beautiful bower of asparagus boughs under the trees.

В субботу перед завтраком Кейти и Кловер усердно трудились, сооружая под деревьями новую красивую беседку из сучьев.

All the playthings were set out in order.

Все игрушки были приведены в порядок.

Debby baked them some cinnamon cakes, the kitten had a pink ribbon tied round her neck, and the dolls, including "Pikery," were arrayed in their best clothes.

Дебби испекла для детей пирожные с корицей. Котенку повязали на шейку розовую ленточку, а все куклы, включая Пикери, были наряжены в лучшие платья.

About half-past ten Imogen arrived.

В половине одиннадцатого появилась Имоджен.

She was dressed in a light-blue bar&#232;ge, with low neck and short sleeves, and wore coral beads in her hair, white satin slippers, and a pair of yellow gloves.

На ней было светло-голубое барежевое платье с низким вырезом и короткими рукавами, белые атласные туфельки, желтые перчатки, а в волосах коралловые бусинки.

The gloves and slippers were quite dirty, and the bar&#232;ge was old and darned; but the general effect was so very gorgeous, that the children, who were dressed for play, in gingham frocks and white aprons, were quite dazzled at the appearance of their guest.

Перчатки и туфельки были довольно грязные, а платье старое и заштопанное; но дети, одетые для игры в полотняные платьица и белые фартучки, были совершенно ослеплены столь великолепным видом своей гостьи.

"Oh, Imogen, you look just like a young lady in a story!" said simple Katy; whereupon Imogen tossed her head and rustled her skirts about more than ever.

- Ах, Имоджен, ты совсем как красавица из книжки! - воскликнула простодушная Кейти, после чего Имоджен вскинула головку и еще усерднее зашелестела своими юбками.

Somehow, with these fine clothes, Imogen seemed to have put on a fine manner, quite different from the one she used every day. You know some people always do, when they go out visiting.

Казалось, что вместе с этим изысканным нарядом Имоджен достала и надела изысканные манеры, совсем непохожие на те, что она имела на каждый день.

You would almost have supposed that this was a different Imogen, who was kept in a box most of the time, and taken out for Sundays and grand occasions.

Вы могли бы заподозрить, что это была другая Имоджен, которую большую часть времени держали в коробке и вынимали лишь по воскресеньям и в особо торжественных случаях.

She swam about, and diddled, and lisped, and looked at herself in the glass, and was generally grown-up and airy.

Она грациозно семенила, жеманно улыбалась, шепелявила, смотрелась в зеркало и напускала на себя неестественно взрослый вид.

When Aunt Izzie spoke to her, she fluttered and behaved so queerly, that Clover almost laughed; and even Katy, who could see nothing wrong in people she loved, was glad to carry her away to the playroom.

Когда с ней заговорила тетя Иззи, Имоджен занервничала и повела себя настолько странно, что Кловер чуть не расхохоталась, и даже Кейти, которая не замечала недостатков в тех, кого любила, была рада поскорей увести ее из дома.

"Come out to the bower," she said, putting her arm round the blue bar&#232;ge waist.

- Пойдем в беседку, - сказала она, обнимая затянутую в голубой бареж талию.

"A bower!" cried Imogen.

- В беседку! - воскликнула Имоджен.

"How sweet!"

- Какая прелесть!

But when they reached the asparagus boughs her face fell.

- Но когда они подошли к развешанным на скакалках сучьям, лицо у нее вытянулось.

"Why it hasn't any roof, or pinnacles, or any fountain!" she said.

- Но тут нет ни крыши, ни колонн, ни фонтана! -сказала она.

"Why no, of course not," said Clover, staring, "we made it ourselves."

- Конечно нет, - ответила Кловер, удивленно уставившись на нее, - мы сделали ее сами.

"Oh!" said Imogen.

-О! - сказала Имоджен.

She was evidently disappointed.

Она была явно разочарована.

Katy and Clover felt mortified; but as their visitor did not care for the bower, they tried to think of something else.

Кейти и Кловер почувствовали себя обиженными, но, так как гостье не понравилась беседка, они попытались придумать что-нибудь другое.

"Let us go to the Loft," they said.

- Пойдем на сеновал! - сказали они.

So they all crossed the yard together.

И все побежали через двор.

Imogen picked her way daintily in the white satin slippers, but when she saw the spiked post, she gave a scream.

Имоджен осторожно выбирала путь в своих белых атласных туфельках, но, увидев столб с вбитыми в него гвоздями, вскрикнула:

"Oh, not up there, darling, not up there!" she cried; "never, never!"

- О, только не туда, дорогая, только не туда! Нет, нет!

"Oh, do try!

- Да ты попробуй!

It's just as easy as can be," pleaded Katy, going up and down half a dozen times in succession to show how easy it was.

Легче легкого! - уговаривала Кейти, влезая и спускаясь несколько раз подряд, чтобы показать, как это просто.

But Imogen wouldn't be persuaded.

Но убедить Имоджен оказалось невозможным.

"Do not ask me," she said affectedly; "my nerves would never stand such a thing!

- И не проси, - сказала она жеманно, - мои нервы не вынесут такого испытания!

And besides-my dress!"

И потом - мое платье!

"What made you wear it?" said Philly, who was a plain-spoken child, and given to questions.

- А зачем ты его надела? - спросил Фил, который был очень откровенным и очень любил задавать вопросы.

While John whispered to Dorry,

А Джонни шепнула Дорри:

"That's a real stupid girl.

- Какая глупая девчонка!

Let's go off somewhere and play by ourselves."

Пойдем куда-нибудь и поиграем сами.

So, one by one, the small fry crept away, leaving Katy and Clover to entertain the visitor by themselves.

И один за другим младшие ускользнули, предоставив Кейти и Кловер вдвоем развлекать свою гостью.

They tried dolls, but Imogen did not care for dolls.

Они хотели было поиграть в куклы, но оказалось, что Имоджен не любит кукол.

Then they proposed to sit down in the shade, and cap verses, a game they all liked.

Тогда они предложили посидеть в тени и поиграть "в стихи" - их любимая игра, где нужно было поочередно читать стихи, начинающиеся с того слова, на котором остановился предыдущий играющий.

But Imogen said that though she adored poetry, she never could remember any.

Но Имоджен сказала, что хотя и обожает поэзию, но никогда не помнит стихов наизусть.

So it ended in their going to the orchard, where Imogen ate a great many plums and early apples, and really seemed to enjoy herself.

Кончилось тем, что они пошли в сад, где Имоджен съела превеликое множество слив и ранних яблок и, как кажется, была довольна.

But when she could eat no more, a dreadful dulness fell over the party.

Но когда она уже не могла есть больше, вся компания почувствовала смертельную скуку.

At last Imogen said:

Наконец Имоджен сказала:

"Don't you ever sit in the drawing-room?"

- Вы никогда не сидите в салоне?

"The what?" asked Clover.

- Где? - удивленно спросила Кловер.

"The drawing-room," repeated Imogen.

- В салоне, - повторила Имоджен.

"Oh, she means the parlor!" cried Katy.

- О, она хочет сказать - в гостиной! - воскликнула Кейти.

"No, we don't sit there except when Aunt Izzie has company to tea.

- Нет, мы не сидим там обычно; только когда тетя Иззи приглашает кого-нибудь к чаю.

It is all dark and poky, you know.

Там все так мрачно и чопорно.

Beside, it's so much pleasanter to be out-doors.

На улице и во дворе гораздо приятнее.

Don't you think so?"

Разве не так?

"Yes, sometimes," replied Imogen, doubtfully, "but I think it would be pleasant to go in and sit there for a while, now.

- Да, пожалуй, иногда, - ответила Имоджен с сомнением в голосе. - Но мне кажется, что сейчас было бы приятно пойти и посидеть там.

My head aches dreadfully, being out here in this horrid sun."

У меня страшно болит голова на этом кошмарном солнцепеке.

Katy was at her wit's end to know what to do.

Кейти не знала, что делать.

They scarcely ever went into the parlor, which Aunt Izzie regarded as a sort of sacred place.

Дети почти никогда не ходили в гостиную, которую тетя Иззи считала чем-то вроде священного места.

She kept cotton petticoats over all the chairs for fear of dust, and never opened the blinds for fear of flies.

Она держала все стулья в чехлах из страха перед пылью и никогда не открывала ставни из страха перед мухами.

The idea of children with dusty boots going in there to sit!

И чтобы дети в пыльных ботинках ходили туда "посидеть"! Что за фантазия!

On the other hand, Katy's natural politeness made it hard to refuse a visitor anything she asked for.

Но, с другой стороны, услужливая по характеру Кейти ни в чем не могла отказать своей гостье, о чем бы та ни попросила.

And beside, it was dreadful to think that Imogen might go away and report

К тому же было неприятно думать, что Имоджен может потом сказать другим:

"Katy Carr isn't allowed to sit in the best room, even when she has company!"

"Кейти Карр не разрешают сидеть в парадных комнатах, даже когда у нее гости!"

With a quaking heart she led the way to the parlor.

С трепещущим сердцем она направилась в гостиную.

She dared not open the blinds, so the room looked very dark.

Открыть ставни Кейти не осмелилась, и поэтому в комнате было очень темно.

She could just see Imogen's figure as she sat on the sofa, and Clover twirling uneasily about on the piano-stool.

Она едва видела усевшуюся на диван Имоджен и Кловер, смущенно вертевшуюся на табурете перед пианино.

All the time she kept listening to hear if Aunt Izzie were not coming, and altogether the parlor was a dismal place to her; not half so pleasant as the asparagus bower, where they felt perfectly safe.

Кейти все время прислушивалась, не идет ли тетя Иззи, да и вообще гостиная казалась ей ужасным местом - куда приятнее была беседка, где они чувствовали себя на свободе и в полной безопасности.

But Imogen, who, for the first time, seemed comfortable, began to talk.

Но тут Имоджен, которая, кажется, впервые за время своего визита почувствовала себя удобно, начала говорить.

Her talk was about herself.

Все ее речи были о ней самой.

Such stories she told about the things which had happened to her!

Какие истории рассказывала она о том, что случалось с ней в жизни!

All the young ladies in The Ledger put together, never had stranger adventures.

Даже все юные девы в Библии, вместе взятые, не могли бы похвастаться большим количеством невероятных приключений.

Gradually, Katy and Clover got so interested that they left their seats and crouched down close to the sofa, listening with open mouths to these stories.

И вскоре Кейти и Кловер подошли поближе; присев на корточках возле дивана, они слушали Имоджен с открытыми ртами.

Katy forgot to listen for Aunt Izzie.

Кейти забыла прислушиваться, не идет ли тетя Иззи.

The parlor door swung open, but she did not notice it.

Дверь гостиной приоткрылась, но она даже не заметила этого.

She did not even hear the front door shut, when Papa came home to dinner.

Она даже не слышала, как хлопнула парадная дверь, когда папа пришел домой обедать.

Dr. Carr, stopping in the hall to glance over his newspaper, heard the high-pitched voice running on in the parlor.

Доктор Карр остановился в холле, чтобы просмотреть заголовки в принесенной почтальоном газете, когда вдруг до него донесся из гостиной высокий звонкий голос.

At first he hardly listened; then these words caught his ear:

Сначала он не вслушивался, но затем его внимание привлекли следующие слова:

"Oh, it was lovely, girls, perfectly delicious!

- Ах, это было прелестно, девочки, совершенно восхитительно!

I suppose I did look well, for I was all in white, with my hair let down, and just one rose, you know, here on top.

Я полагаю, что выглядела неплохо, так как вся была в белом, с распущенными волосами и одной розой, приколотой вот здесь.

And he leaned over me, and said in a low, deep tone,

Он склонился ко мне и сказал глубоким, низким голосом:

'Lady, I am a Brigand, but I feel the enchanting power of your beauty.

"Миледи, я разбойник, но ваша красота покорила меня.

You are free!' "

Вы свободны!"

Dr. Carr pushed the door open a little farther.

Доктор Карр приоткрыл дверь в гостиную чуть пошире.

Nothing was to be seen but some indistinct figures, but he heard Katy's voice in an eager tone:

Ничего не было видно, кроме нескольких неясных фигур. Затем он услышал голос Кейти, в котором звучало нетерпение:

"Oh, do go on.

- Ах, ну продолжай.

What happened next?"

Что же было дальше?

"Who on earth have the children got in the parlor?" he asked Aunt Izzie, whom he found in the dining-room.

- Кого это дети принимают в гостиной? -удивленно спросил он у тети Иззи, которую нашел в столовой.

"The parlor!" cried Miss Izzie, wrathfully, "why, what are they there for?"

- В гостиной! - гневно вскричала мисс Иззи. -Зачем они туда забрались?

Then going to the door, she called out, "Children, what are you doing in the parlor?

- Затем, подойдя к двери, она окликнула: - Дети, что вы делаете в гостиной?

Come out right away.

Сейчас же выходите оттуда.

I thought you were playing out-doors."

Я думала, что вы играете на улице.

"Imogen had a head-ache," faltered Katy.

- У Имоджен болит голова, - пробормотала Кейти в виде объяснения.

The three girls came out into the hall; Clover and Katy looking scared, and even the Enchanter of the Brigand quite crest-fallen.

Девочки вышли в холл; у Кейти и Кловер был испуганный вид, и даже обворожительница разбойников выглядела удрученной.

"Oh," said Aunt Izzie, grimly, "I am sorry to hear that.

- О, вот как, - сказала тетя Иззи мрачно, - грустно это слышать.

Probably you are bilious.

Разлитие желчи, вероятно.

Would you like some camphor or anything?"

Не хочешь ли камфары или еще чего-нибудь?

"No, thank you," replied Imogen, meekly.

- Нет, спасибо, - отозвалась Имоджен кротко.

But afterwards she whispered to Katy: "Your aunt isn't very nice, I think.

Но чуть позже она шепнула Кейти: - Я думаю, что твоя тетя не очень-то приятная женщина.

She's just like Jackima, that horrid old woman I told you about, who lived in the Brigand's Cave and did the cooking.

Она вылитая Джекима - помнишь, я рассказывала? - та отвратительная старуха, что жила в пещере разбойника и готовила еду.

"I don't think you're a bit polite to tell me so," retorted Katy, very angry at this speech.

- А я думаю, что невежливо с твоей стороны говорить мне такое, - ответила Кейти, очень рассерженная этой речью.

"Oh, never mind, dear, don't take it to heart!" replied Imogen, sweetly.

- Ах, дорогая! Не принимай это так близко к сердцу! - отозвалась Имоджен сладким тоном.

"We can't help having relations that ain't nice, you know."

- Мы не виноваты в том, что у нас не очень приятные родственники.

The visit was evidently not a success.

Визит явно оказался неудачным.

Papa was very civil to Imogen at dinner, but he watched her closely, and Katy saw a comical twinkle in his eye, which she did not like.

Папа был очень обходителен с Имоджен за обедом, но не переставал внимательно наблюдать за ней, и Кейти видела в его глазах веселые искорки, что ей совсем не нравилось.

Papa had very droll eyes.

У папы были лукавые, насмешливые глаза.

They saw everything, and sometimes they seemed to talk almost as distinctly as his tongue.

Они, казалось, видели все и были порой выразительнее всяких слов.

Katy began to feel low-spirited.

Кейти пала духом.

She confessed afterward that she should never have got through the afternoon if she hadn't run up stairs two or three times, and comforted herself by reading a little in

Она признавалась потом, что вынесла этот день лишь благодаря тому, что два или три раза сбегала наверх, чтобы утешиться чтением

"Rosamond."

"Розамунды".

"Aren't you glad she's gone?" whispered Clover, as they stood at the gate together watching Imogen walk down the street.

- Разве ты не рада, что она ушла? - шепнула Кловер, когда они вдвоем стояли у ворот, глядя вслед удаляющейся Имоджен.

"Oh, Clover! how can you?" said Katy But she gave Clover a great hug, and I think in her heart she was glad.

- Ах, Кловер! Как можно такое говорить? -воскликнула Кейти. Но она крепко обняла Кловер, и я думаю, что в глубине души она все же была рада.

"Katy," said Papa, next day, "you came into the room then, exactly like your new friend Miss Clark."

- Кейти, - сказал папа на следующий день, - ты вошла вчера в столовую точь-в-точь, как твоя новая подруга, мисс Кларк.

"How?

-Как?

I don't know what you mean," answered Katy, blushing deeply.

Не понимаю, о чем ты говоришь, - ответила Кейти, заливаясь густым румянцем.

"So ," said Dr.

- А вот так, - сказал доктор Карр.

Carr; and he got up, raising his shoulders and squaring his elbows, and took a few mincing steps across the room.

Он встал, приподнял плечи, согнул руки в локтях и сделал несколько мелких шажков.

Katy couldn't help laughing, it was so funny, and so like Imogen.

Кейти не могла удержаться от смеха. Это было так забавно и вместе с тем так похоже на Имоджен.

Then Papa sat down again and drew her close to him.

Потом папа снова сел и притянул ее к себе.

"My dear," he said, "you're an affectionate child, and I'm glad of it.

- Дорогая моя, - сказал он, - ты очень добрая девочка, и я рад этому.

But there is such a thing as throwing away one's affection.

Но не стоит растрачивать попусту свои лучшие чувства.

I didn't fancy that little girl at all yesterday.

Мне совсем не понравилась эта вчерашняя девочка.

What makes you like her so much?"

Чем она так нравится тебе?

"I didn't like her so much, yesterday," admitted Katy, reluctantly.

- Мне она тоже не понравилась вчера, -призналась Кейти неохотно.

"She's a great deal nicer than that at school, sometimes."

- В школе она бывает гораздо милее.

"I'm glad to hear it," said her father.

- Рад это слышать, - сказал папа.

"For I should be sorry to think that you really admired such silly manners.

- Мне было бы грустно думать, что тебя могут восхищать такие глупые манеры.

And what was that nonsense I heard her telling you about Brigands?"

А что это за чепуху о разбойниках она тебе рассказывала? .

"It really hap-" began Katy.-Then she caught Papa's eye, and bit her lip, for he looked very quizzical.

- Но это правда случи... - начала было Кейти, но, встретив папин взгляд, закусила губу, потому что папа смотрел очень насмешливо.

"Well," she went on, laughing, "I suppose it didn't really all happen;-but it was ever so funny, Papa, even if it was a make-up.

- Я думаю, - продолжила она со смехом, - что на самом деле этого, конечно, не было. Но это было очень интересно, папа, даже если и выдумано.

And Imogen's just as good-natured as can be.

А Имоджен ужасно милая.

All the girls like her."

Все девочки ее любят.

"Make-ups are all very well," said Papa, "as long as people don't try to make you believe they are true.

- В выдумках, - сказал папа, - нет ничего плохого, пока люди не пытаются заставить нас поверить, что это правда.

When they do that, it seems to me it comes too near the edge of falsehood to be very safe or pleasant.

Но когда они делают это, их выдумки становятся опасно похожими на ложь.

If I were you, Katy, I'd be a little shy of swearing eternal friendship for Miss Clark.

На твоем месте, Кейти, я поостерегся бы клясться в вечной любви к мисс Кларк.

She may be good-natured, as you say, but I think two or three years hence she won't seem so nice to you as she does now.

Может быть, она и милая, как ты говоришь, но боюсь, что через два или три года она совсем не покажется тебе такой милой, как сейчас.

Give me a kiss, Chick, and run away, for there's Alexander with the buggy."

А теперь поцелуй меня, моя птичка, и беги - пора, Александр уже подает мне экипаж.

CHAPTER VII

Глава 7

COUSIN HELEN'S VISIT

Кузина Элен

A little knot of the school-girls were walking home together one afternoon in July.

В один из июльских дней несколько девочек вместе возвращались домой из школы.

As they neared Dr. Carr's gate, Maria Fiske exclaimed, at the sight of a pretty bunch of flowers lying in the middle of the sidewalk:

Когда они приблизились к воротам дома доктора Карра, Мерайя Фиск увидела красивый букет, лежащий прямо посредине тротуара.

"Oh my!" she cried, "see what somebody's dropped!

- Ах, смотрите! - воскликнула она. - Кто-то уронил!

I'm going to have it."

Я подниму.

She stooped to pick it up.

- И она наклонилась.

But, just as her fingers touched the stems, the nosegay, as if bewitched, began to move.

Но в тот самый момент, когда ее пальцы коснулись стеблей цветов, букет, словно по волшебству, отпрыгнул.

Maria made a bewildered clutch. The nosegay moved faster, and at last vanished under the gate, while a giggle sounded from the other side of the hedge.

Озадаченная Мерайя попыталась схватить его, но букет побежал все быстрее и быстрее, пока не исчез под воротами. С другой стороны живой изгороди послышался смех.

"Did you see that?" shrieked Maria; "those flowers ran away of themselves."

- Вы видели? - взвизгнула Мерайя. - Эти цветы сами убегают!

"Nonsense," said Katy, "it's those absurd children."

- Чепуха, - сказала Кейти. - Это шутки глупых детей.

Then, opening the gate, she called: "John!

- Затем, открыв ворота, она позвала: - Джонни!

Dorry! come out and show yourselves."

Дорри! Выходите, покажитесь!

But nobody replied, and no one could be seen.

- Но никто не ответил и никого не было видно.

The nosegay lay on the path, however, and picking it up, Katy exhibited to the girls a long end of black thread, tied to the stems.

Впрочем, букет лежал на дорожке, и, подняв его, Кейти показала девочкам конец длинной черной нитки, привязанной к стеблям.

"That's a very favorite trick of Johnnie's," she said: "she and Dorry are always tying up flowers, and putting them out on the walk to tease people.

- Это любимая проделка Джонни. Они с Дорри всегда привязывают нитку к цветам и кладут на дороге, чтобы дразнить людей.

Here, Maria, take 'em if you like.

Вот, Мерайя, возьми, если хочешь.

Though I don't think John's taste in bouquets is very good."

Только не думаю, что Джонни составляет букеты с большим вкусом.

"Isn't it splendid to have vacation come?" said one of the bigger girls.

- Как это замечательно, что начинаются каникулы! - сказала одна из старших девочек.

"What are you all going to do?

- Что вы собираетесь делать в каникулы?

We're going to the seaside."

Мы поедем на море.

"Pa says he'll take Susie and me to Niagara," said Maria.

- Папа сказал, что возьмет меня и Сузи на Ниагарский водопад, - сказала Мерайя.

"I'm going to make my aunt a visit," said Alice Blair.

- Я поеду в гости к тете, - сказала Элис Блэр.

"She lives in a real lovely place in the country, and there's a pond there; and Tom (that's my cousin) says he'll teach me to row.

- Она живет в чудеснейшем месте; там есть пруд, и Том - это мой двоюродный брат - обещает научить меня грести.

What are you going to do, Katy?"

А ты что будешь делать в каникулы, Кейти?

"Oh, I don't know; play round and have splendid times," replied Katy, throwing her bag of books into the air, and catching it again.

- О, не знаю. Просто играть и веселиться, -ответила Кейти, подбрасывая и снова ловя свою сумку с учебниками.

But the other girls looked as if they didn't think this good fun at all, and as if they were sorry for her; and Katy felt suddenly that her vacation wasn't going to be so pleasant as that of the rest.

Но остальные девочки посмотрели на нее так, как будто не считали, что это очень приятно; они как будто жалели ее, и Кейти вдруг почувствовала, что ее каникулы будут не такими хорошими, как у остальных.

"I wish Papa would take us somewhere," she said to Clover, as they walked up the gravel path.

- Хорошо бы папа тоже повез нас куда-нибудь, -сказала она Кловер, когда они зашагали к дому по гравиевой дорожке.

"All the other girls' Papas do."

- Папы всех других девочек так делают.

"He's too busy," replied Clover.

- Он слишком занят, - ответила Кловер.

"Beside, I don't think any of the rest of the girls have half such good times as we.

- А кроме того, я думаю, что мы проведем каникулы гораздо лучше, чем остальные девочки.

Ellen Robbins says she'd give a million of dollars for such nice brothers and sisters as ours to play with.

Элин Робинсон всегда говорит, что и миллиона долларов не пожалела бы, лишь бы у нее были такие замечательные братья и сестры, чтобы было с кем играть.

And, you know, Maria and Susie have awful times at home, though they do go to places.

А у Мерайи и Сузи, сама знаешь, жизнь дома просто отвратительная, хоть их и возят отдыхать во всякие разные места.

Mrs. Fiske is so particular.

Миссис Фиск такая придирчивая.

She always says

Она всегда говорит "нельзя".

'Don't,' and they haven't got any yard to their house, or anything.

И ни двора у них при доме нет, и никакого другого места, где поиграть.

I wouldn't change."

Я бы ни с кем из них не поменялась местами.

"Nor I," said Katy, cheering up at these words of wisdom.

- Я тоже, - сказала Кейти, ободренная такими мудрыми речами.

"Oh, isn't it lovely to think there won't be any school to-morrow?

- Ах, как чудесно, что завтра никаких занятий!

Vacations are just splendid!" and she gave her bag another toss.

Каникулы - это просто замечательно! - И она еще раз подбросила в воздух свою сумку.

It fell to the ground with a crash.

Та упала на землю с грохотом и треском.

"There, you've cracked your slate," said Clover.

- Ого, ты, наверное, разбила грифельную дощечку, - сказала Кловер.

"No matter, I sha'n't want it again for eight weeks," replied Katy, comfortably, as they ran up the steps.

- Неважно. Она мне не понадобится целых восемь недель, - беззаботно отозвалась Кейти, и они взбежали по ступенькам крыльца.

They burst open the front door and raced up stairs, crying

Распахнув парадную дверь, девочки помчались наверх с криками:

"Hurrah! hurrah! vacation's begun.

- Ура! Ура! Каникулы!

Aunt Izzie, vacation's begun!"

Тетя Иззи, каникулы!

Then they stopped short, for lo! the upper hall was all in confusion.

Но вдруг они резко остановились, так как -подумать только! - весь холл второго этажа был в полнейшем беспорядке.

Sounds of beating and dusting came from the spare room.

Из комнаты для гостей доносились звуки уборки.

Tables and chairs were standing about; and a cot-bed, which seemed to be taking a walk all by itself, had stopped short at the head of the stairs, and barred the way.

Кругом стояли столы и стулья, а раскладная кровать, казалось, сама собой выехала из дверей и остановилась у самого края лестницы, загородив девочкам путь.

"Why, how queer!" said Katy, trying to get by.

- Странно! - сказала Кейти, пытаясь пролезть мимо кровати.

"What can be going to happen?

- Что бы это могло быть?

Oh, there's Aunt Izzie!

О, вот тетя Иззи!

Aunt Izzie, who's coming?

Тетя Иззи, кто-нибудь приезжает?

What are you moving the things out of the Blue-room for?"

Зачем вы вынесли вещи из Голубой комнаты?

"Oh, gracious! is that you?" replied Aunt Izzie, who looked very hot and flurried.

- Ох, батюшки! Это вы, девочки? - отозвалась тетя Иззи, взбудораженная и разгоряченная.

"Now, children, it's no use for you to stand there asking questions; I haven't got time to answer them.

- Вот что, послушайте, нечего вам тут стоять и задавать вопросы. У меня нет времени вам отвечать.

Let the bedstead alone, Katy, you'll push it into the wall.

Кейти, оставь кровать в покое - ты ее сейчас в стену вдавишь.

There, I told you so!" as Katy gave an impatient shove, "you've made a bad mark on the paper.

Ну вот, я же говорила! - вскрикнула она, когда Кейти в нетерпении толкнула кровать. -Останется теперь метина на обоях.

What a troublesome child you are!

Что ты за несносный ребенок!

Go right down stairs, both of you, and don't come up this way again till after tea.

Идите сейчас же вниз, обе, и не поднимайтесь сюда до ужина.

I've just as much as I can possibly attend to till then."

У меня тут столько дел, что раньше мне не управиться.

"Just tell us what's going to happen, and we will," cried the children.

- Только скажите нам, зачем все это, и мы сразу же уйдем! - закричали девочки.

"Your Cousin Helen is coming to visit us," said Miss Izzie, curtly, and disappeared into the Blue-room.

- Ваша кузина Элен приезжает в гости, - коротко ответила мисс Иззи и исчезла в Голубой комнате.

This was news indeed.

Это и в самом деле была поразительная новость.

Katy and Clover ran down stairs in great excitement, and after consulting a little, retired to the Loft to talk it over in peace and quiet.

Кейти и Кловер сбежали вниз в большом волнении и, посовещавшись, решили удалиться на сеновал, чтобы там, в тишине и покое, обсудить услышанное.

Cousin Helen coming!

Приезжает кузина Элен!

It seemed as strange as if Queen Victoria, gold crown and all, had invited herself to tea.

Это казалось почти таким же невероятным, как если бы вдруг сама королева Виктория, в золотой короне и парадном облачении, пожелала бы выпить чаю в семействе Карров.

Or as if some character out of a book, Robinson Crusoe, say, or "Amy Herbert," had driven up with a trunk and announced the intention of spending a week.

Или как если бы герой какой-либо книги, скажем Робинзон Крузо, приехал бы с чемоданом и объявил о намерении погостить недельку.

For to the imaginations of the children, Cousin Helen was as interesting and unreal as anybody in the Fairy Tales: Cinderella, or Blue-Beard, or dear Red Riding-Hood herself.

В воображении детей кузина Элен была такой же интересной и нереальной особой, как герои сказок - Золушка, или Синяя Борода, или сама, дорогая и любимая, Красная Шапочка.

Only there was a sort of mixture of Sunday-school book in their idea of her, for Cousin Helen was very, very good.

Но было в их представлении о кузине Элен и что-то от учебника воскресной школы, потому что кузина, несомненно, была очень, очень хорошей.

None of them had ever seen her.

Никто из них никогда не видел ее.

Philly said he was sure she hadn't any legs, because she never went away from home, and lay on a sofa all the time.

Фил был уверен, что у нее нет ног, потому что, по словам старших, она никогда не выходит из дома и все время лежит на диване.

But the rest knew that this was because Cousin Helen was ill.

Но остальные знали, что кузина Элен больна.

Papa always went to visit her twice a year, and he liked to talk to the children about her, and tell how sweet and patient she was, and what a pretty room she lived in.

Дважды в год папа ездил навестить ее. Он любил рассказывать о ней детям - о том, какая она кроткая и терпеливая и какая у нее красивая комната.

Katy and Clover had "played Cousin Helen" so long, that now they were frightened as well as glad at the idea of seeing the real one.

Кейти и Кловер так долго играли "в кузину Элен", что теперь мысль о встрече с ней вызвала у них и испуг, и радость.

"Do you suppose she will want us to say hymns to her all the time?" asked Clover.

- Как ты думаешь, она захочет, чтобы мы все время читали ей псалмы? - спросила Кловер.

"Not all the time," replied Katy, "because you know she'll get tired, and have to take naps in the afternoons.

- Нет, конечно, не все время, - ответила Кейти. -Ты же знаешь, больные быстро устают, и ей придется спать после обеда.

And then, of course, she reads the Bible a great deal.

К тому же она, наверное, много читает Библию.

Oh dear, how quiet we shall have to be!

Ох, как же тихо нам придется себя вести!

I wonder how long she's going to stay?"

Интересно, долго она у нас пробудет?

"What do you suppose she looks like?" went on Clover.

- А как, по-твоему, она выглядит? - продолжила Кловер.

"Something like 'Lucy,' in Mrs. Sherwood, I guess, with blue eyes, and curls, and a long, straight nose.

- Я думаю, она похожа на Люси из книжки миссис Шервуд - голубые глаза, кудри и длинный прямой нос.

And she'll keep her hands clasped so all the time, and wear 'frilled wrappers,' and lie on the sofa perfectly still, and never smile, but just look patient.

И она будет все время держать руки сложенными вот так, неподвижно лежать на диване в "капоте с оборками" и никогда не будет улыбаться, а только смотреть с таким терпеливым выражением лица.

We'll have to take off our boots in the hall, Clover, and go up stairs in stocking feet, so as not to make a noise, all the time she stays."

Знаешь, Кловер, боюсь, что все время, пока она будет гостить у нас, нам придется снимать ботинки в передней и подниматься наверх в одних чулках, чтобы не шуметь.

"Won't it be funny!" giggled Clover, her sober little face growing bright at the idea of this variation on the hymns.

- Ну и забавно же будет! - хихикнула Кловер, лицо ее оживилось при мысли о том, что их ждут не одни лишь псалмы.

The time seemed very long till the next afternoon, when Cousin Helen was expected.

Время в ожидании следующего вечера, когда должна была приехать кузина, тянулось очень долго.

Aunt Izzie, who was in a great excitement, gave the children many orders about their behavior.

Тетя Иззи была в большом волнении и давала детям множество наставлений, касающихся их поведения.

They were to do this and that, and not to do the other.

Они должны были делать то-то и то-то и не делать того-то и того-то.

Dorry, at last, announced that he wished Cousin Helen would just stay at home.

Наконец Дорри даже объявил, что уж лучше бы кузина Элен оставалась дома.

Clover and Elsie, who had been thinking pretty much the same thing in private, were glad to hear that she was on her way to a Water Cure, and would stay only four days.

Кловер и Элси, которые втайне были того же мнения, обрадовались, услышав, что кузина едет на лечебные воды и потому прогостит у них только четыре дня.

Five o'clock came.

Пробило пять часов.

They all sat on the steps waiting for the carriage.

Все сидели на крыльце в ожидании прибытия экипажа.

At last it drove up.

Наконец он подъехал.

Papa was on the box. He motioned the children to stand back. Then he helped out a nice-looking young woman, who, Aunt Izzie told them, was Cousin Helen's nurse, and then, very carefully, lifted Cousin Helen in his arms and brought her in.

Папа сделал детям знак не подходить и затем помог вылезти из экипажа очень миловидной женщине, которая, как объяснила детям тетя Иззи, была сиделкой кузины Элен. Потом он очень осторожно взял на руки кузину Элен и внес ее в дом.

"Oh, there are the chicks!" were the first words the children heard, in such a gay, pleasant voice.

- А вот и птенчики! - Это были первые слова, которые услышали дети, и произнесены они были таким веселым, приятным голосом.

"Do set me down somewhere, uncle. I want to see them so much!"

- Посадите меня где-нибудь, дядя, я так хочу поскорее их всех увидеть!

So Papa put Cousin Helen on the hall sofa.

И папа положил кузину Элен на диван в холле.

The nurse fetched a pillow, and when she was made comfortable, Dr. Carr called to the little ones.

Сиделка принесла подушку, и, когда больную устроили поудобнее, доктор Карр подозвал детей.

"Cousin Helen wants to see you," he said.

- Кузина Элен хочет вас видеть, - сказал он.

"Indeed I do," said the bright voice.

- Очень хочу, - зазвучал оживленный голос.

"So this is Katy?

- Так это Кейти?

Why, what a splendid tall Katy it is!

О, какая замечательно высокая!

And this is Clover," kissing her; "and this dear little Elsie.

А это Кловер! - И она поцеловала Кловер. - А это милая маленькая Элси.

You all look as natural as possible-just as if I had seen you before."

И все именно такие, какими я ожидала вас увидеть.

And she hugged them all round, not as if it was polite to like them because they were relations, but as if she had loved them and wanted them all her life.

- Она обнимала и целовала их так, что было ясно -это не просто вежливость по отношению к родственникам. Она делала это так, словно всегда любила их и всю жизнь стремилась к ним душой.

There was something in Cousin Helen's face and manner, which made the children at home with her at once.

Было что-то в лице и манерах кузины Элен, что позволило детям сразу почувствовать себя совершенно непринужденно в ее присутствии.

Even Philly, who had backed away with his hands behind him, after staring hard for a minute or two, came up with a sort of rush to get his share of kissing.

Даже Фил, который сначала попятился, заложив руки за спину, внимательно смотрел на нее минуту или две, а затем рванулся вперед, чтобы получить свою долю поцелуев.

Still, Katy's first feeling was one of disappointment.

И все же первым чувством Кейти было разочарование.

Cousin Helen was not at all like "Lucy," in Mrs. Sherwood's story.

Кузина Элен оказалась совсем не похожа на Люси из книжки миссис Шервуд.

Her nose turned up the least bit in the world. She had brown hair, which didn't curl, a brown skin, and bright eyes, which danced when she laughed or spoke.

Нос у нее был чуточку вздернутый, волосы темные и прямые, кожа смуглая, глаза яркие и живые, и, когда она смеялась или говорила, в них играли огоньки.

Her face was thin, but except for that you wouldn't have guessed that she was sick.

Правда, лицо ее было худым и бледным, но если бы не это, невозможно было бы догадаться, что она больна.

She didn't fold her hands, and she didn't look patient, but absolutely glad and merry.

Она не складывала руки, не принимала страдальческий вид, но, напротив, была довольной и веселой.

Her dress wasn't a "frilled wrapper," but a sort of loose travelling thing of pretty gray stuff, with a rose-colored bow, and bracelets, and a round hat trimmed with a gray feather.

Одета она была не в "капот с оборками", а в свободное дорожное платье из красивой серой ткани с розовым бантом и круглую шляпку с серым пером, а на руках у нее были браслеты.

All Katy's dreams about the "saintly invalid" seemed to take wings and fly away.

Все фантазии Кейти о "кроткой святой" улетучились в одно мгновение.

But the more she watched Cousin Helen the more she seemed to like her, and to feel as if she were nicer than the imaginary person which she and Clover had invented.

Но чем больше она наблюдала за кузиной Элен, тем больше та ей нравилась. Кейти чувствовала, что настоящая кузина Элен гораздо лучше, чем та особа, которую они с Кловер создали в своем воображении.

"She looks just like other people, don't she?" whispered Cecy, who had come over to have a peep at the new arrival.

- Она совсем такая же, как все люди, правда? -шепнула Сиси, которая тоже пришла взглянуть на гостью.

"Y-e-s," replied Katy, doubtfully, "only a great, great deal prettier."

- Да-а, - отозвалась Кейти неуверенно, - только гораздо, гораздо милее.

By and by, Papa carried Cousin Helen up stairs.

Вскоре папа отнес кузину Элен наверх.

All the children wanted to go too, but he told them she was tired, and must rest.

Дети хотели пойти следом, но папа сказал, что она устала и ей нужно отдохнуть.

So they went out doors to play till tea-time.

Поэтому они пошли во двор - поиграть до ужина.

"Oh, do let me take up the tray," cried Katy at the tea-table, as she watched Aunt Izzie getting ready Cousin Helen's supper.

- О, можно я отнесу поднос? - воскликнула Кейти, когда увидела, как тетя Иззи готовит ужин для гостьи.

Such a nice supper!

И какой великолепный ужин!

Cold chicken, and raspberries and cream, and tea in a pretty pink-and-white china cup.

Холодная курица, малина со сливками и чай в прелестной бело-розовой фарфоровой чашке.

And such a snow-white napkin as Aunt Izzie spread over the tray!

И какой снежно-белой салфеткой тетя Иззи накрыла поднос!

"No indeed," said Aunt Izzie; "you'll drop it the first thing."

- Ну уж нет, - сказала тетя Иззи, - ты первым же делом его уронишь.

But Katy's eyes begged so hard, that Dr. Carr said,

Но Кейти смотрела так умоляюще, что вмешался доктор Карр:

"Yes, let her, Izzie; I like to see the girls useful."

- Позволь ей отнести поднос, Иззи. Мне приятно, когда девочки помогают по хозяйству.

So Katy, proud of the commission, took the tray and carried it carefully across the hall.

И Кейти, гордая поручением, взяла поднос и осторожно понесла его через холл.

There was a bowl of flowers on the table.

Там на столе стояла ваза с цветами.

As she passed, she was struck with a bright idea.

Когда Кейти проходила мимо, в голову ей пришла блестящая идея.

She set down the tray, and picking out a rose, laid it on the napkin besides the saucer of crimson raspberries.

Она поставила поднос на стол и, выбрав одну из роз, положила ее на салфетку рядом с блюдцем малины.

It looked very pretty, and Katy smiled to herself with pleasure.

Это было очень красиво, и Кейти даже заулыбалась от радости.

"What are you stopping for?" called Aunt Izzie, from the dining-room.

- Ну что ты там застряла? - крикнула из столовой тетя Иззи.

"Do be careful, Katy, I really think Bridget had better take it."

- Смотри, осторожней, Кейти. Право же, лучше бы Бриджет отнесла поднос.

"Oh no, no!" protested Katy,

- Нет-нет, - возразила Кейти.

"I'm most up already."

- Я уже почти наверху.

And she sped up stairs as fast as she could go.

- И она заторопилась и чуть ли не бегом стала подниматься по лестнице.

Luckless speed!

Ох эта злополучная торопливость!

She had just reached the door of the Blue-room, when she tripped upon her boot-lace, which, as usual, was dangling, made a misstep, and stumbled.

Кейти была возле самой двери Голубой комнаты, когда наступила на собственные шнурки, которые, как всегда, волочились по полу, и споткнулась.

She caught at the door to save herself; the door flew open; and Katy, with the tray, cream, raspberries, rose and all, descended in a confused heap upon the carpet.

Она попыталась схватиться за дверь, чтобы удержаться на ногах, но дверь распахнулась, и Кейти вместе с подносом, сливками, малиной, розой и всем прочим упала на ковер.

"I told you so!" exclaimed Aunt Izzie from the bottom of the stairs.

- Я же тебе говорила! - крикнула тетя Иззи с нижней ступеньки лестницы.

Katy never forgot how kind Cousin Helen was on this occasion.

Кейти никогда не могла забыть, как добра была к ней кузина Элен в этих ужасных обстоятельствах.

She was in bed, and was of course a good deal startled at the sudden crash and tumble on her floor.

Она лежала в постели и конечно же испугалась этого неожиданного грохота и падения Кейти на пол в ее комнате.

But after one little jump, nothing could have been sweeter than the way in which she comforted poor crest-fallen Katy, and made so merry over the accident, that even Aunt Izzie almost forgot to scold.

Но она лишь сначала вздрогнула, а затем -невозможно было утешать ласковее, чем утешала она несчастную Кейти. И как весело отнеслась она к случившемуся! Так что даже тетя Иззи забыла отругать виновницу происшествия.

The broken dishes were piled up and the carpet made clean again, while Aunt Izzie prepared another tray just as nice as the first.

Разбитая посуда была собрана, ковер отчищен, а тетя Иззи тем временем приготовила второй поднос, такой же великолепный, как первый.

"Please let Katy bring it up!" pleaded Cousin Helen, in her pleasant voice,

- Пожалуйста, позвольте Кейти принести его! -попросила кузина Элен своим приятным голосом.

"I am sure she will be careful this time.

- Я уверена, на этот раз она будет осторожна.

And Katy, I want just such another rose on the napkin.

И еще, Кейти, я хочу точно такую же розу на салфетке, как в первый раз.

I guess that was your doing-wasn't it?"

Ведь это была твоя идея, правда?

Katy was careful.-This time all went well.

Кейти действительно была осторожна на этот раз, и все прошло хорошо.

The tray was placed safely on a little table beside the bed, and Katy sat watching Cousin Helen eat her supper with a warm, loving feeling at her heart.

Поднос был благополучно водружен на маленький столик возле кровати, и Кейти с теплым, нежным чувством в душе сидела и смотрела, как ужинает кузина Элен.

I think we are scarcely ever so grateful to people as when they help us to get back our own self-esteem.

Я думаю, мы более всего благодарны людям тогда, когда они помогают нам вернуть себе самоуважение.

Cousin Helen hadn't much appetite, though she declared everything was delicious.

Аппетит у кузины Элен был не очень хороший, хотя она и заявила, что ужин восхитительный.

Katy could see that she was very tired.

Кейти видела, что кузина очень утомлена.

"Now," she said, when she had finished, "if you'll shake up this pillow, so; -and move this other pillow a little, I think I will settle myself to sleep.

- Теперь, - сказала она, закончив ужин, - если ты взобьешь эту подушку и немножко подвинешь ту, другую, я, пожалуй, постараюсь заснуть.

Thanks-that's just right.

Спасибо - то, что нужно!

Why, Katy dear, you are a born nurse Now kiss me.

Дорогая Кейти, ты прирожденная сиделка. Поцелуй меня.

Good-night!

Доброй ночи!

To-morrow we will have a nice talk."

Завтра наговоримся вволю.

Katy went down stairs very happy.

Кейти спустилась вниз очень счастливая.

"Cousin Helen's perfectly lovely," she told Clover.

- Кузина Элен - просто прелесть, - сказала она Кловер.

"And she's got on the most beautiful night-gown, all lace and ruffles.

- И какая у нее красивая ночная рубашка, вся в кружевах и сборках.

It's just like a night-gown in a book."

Ну совсем как в книжке!

"Isn't it wicked to care about clothes when you're sick?" questioned Cecy.

- Разве это хорошо - больная, а наряжается? -спросила Сиси.

"I don't believe Cousin Helen could do anything wicked," said Katy.

- Я уверена, что кузина Элен не может делать что-то нехорошее, - сказала Кейти.

"I told Ma that she had on bracelets, and Ma said she feared your cousin was a worldly person," retorted Cecy, primming up her lips.

- А я рассказала маме, что у нее браслеты, и мама сказала, что, вероятно, ваша кузина очень суетная, - возразила Сиси, поджимая губки.

Katy and Clover were quite distressed at this opinion.

Кейти и Кловер были очень огорчены высказанным мнением.

They talked about it while they were undressing.

Они долго говорили об этом, когда раздевались, чтобы лечь спать.

"I mean to ask Cousin Helen to-morrow," said Katy.

- Завтра я спрошу об этом саму кузину Элен, -сказала наконец Кейти.

Next morning the children got up very early.

На следующее утро все дети встали очень рано.

They were so glad that it was vacation!

Как они были рады, что начались каникулы!

If it hadn't been, they would have been forced to go to school without seeing Cousin Helen, for she didn't wake till late.

Иначе им пришлось бы уйти в школу, не повидав кузину Элен, потому что она проснулась поздно.

They grew so impatient of the delay, and went up stairs so often to listen at the door, and see if she were moving, that Aunt Izzie finally had to order them off.

Они были очень раздосадованы задержкой и так часто бегали наверх послушать у двери, не проснулась ли она, что тетя Иззи наконец запретила им появляться наверху.

Katy rebelled against this order a good deal, but she consoled herself by going into the garden and picking the prettiest flowers she could find, to give to Cousin Helen the moment she should see her.

Кейти была возмущена этим запретом, но утешилась тем, что пошла в сад и собрала самые красивые цветы, чтобы вручить их кузине Элен в первый же момент, как только увидит ее.

When Aunt Izzie let her go up, Cousin Helen was lying on the sofa all dressed for the day in a fresh blue muslin, with blue ribbons, and cunning bronze slippers with rosettes on the toes.

Когда тетя Иззи разрешила ей пройти наверх, кузина Элен лежала на диване уже одетая. На ней было платье из голубого муслина, голубые ленты в волосах и красивые красновато-коричневые туфельки с бантиками.

The sofa had been wheeled round with its back to the light.

Диван был повернут спинкой к окну.

There was a cushion with a pretty fluted cover, that Katy had never seen before, and several other things were scattered about, which gave the room quite a different air.

На нем лежала подушка в красивой гофрированной наволочке, какой Кейти никогда не видела. Были в комнате и еще несколько незнакомых красивых вещей, которые придавали ей совсем другой вид.

All the house was neat, but somehow Aunt Izzie's rooms never were pretty.

Весь дом всегда был в полном порядке, но почему-то у тети Иззи комнаты никогда не были красивыми.

Children's eyes are quick to perceive such things, and Katy saw at once that the Blue-room had never looked like this.

Глаза детей быстро замечают такие перемены, и Кейти сразу увидела, что Г олубая комната никогда не выглядела так прежде.

Cousin Helen was white and tired, but her eyes and smile were as bright as ever.

Кузина Элен казалась бледной и усталой, но ее глаза и улыбка были все такими же оживленными.

She was delighted with the flowers, which Katy presented rather shyly.

Ее обрадовали цветы, которые Кейти вручила ей довольно смущенно.

"Oh, how lovely!" she said;

- Прелестно! - сказала кузина.

"I must put them in water right away.

- Я должна немедленно поставить их в воду.

Katy dear, don't you want to bring that little vase on the bureau and set it on this chair beside me?

Кейти, дорогая, будь добра, возьми ту маленькую вазу, что стоит на комоде, и поставь на этот стул рядом со мной.

And please pour a little water into it first."

Только, пожалуйста, налей в нее сначала воды.

"What a beauty!" cried Katy, as she lifted the graceful white cup swung on a gilt stand.

- Какая красота! - воскликнула Кейти, взяв в руки изящную белую вазу в форме чаши на позолоченной ножке.

"Is it yours, Cousin Helen?"

- Это ваша, кузина Элен?

"Yes, it is my pet vase.

- Да, это моя любимая ваза.

It stands on a little table beside me at home, and I fancied that the Water Cure would seem more home-like if I had it with me there, so I brought it along.

Дома она всегда стоит рядом со мной на маленьком столике, и я подумала, что курорт покажется мне более похожим на родной дом, если я возьму ее с собой.

But why do you look so puzzled, Katy?

Но почему у тебя такой смущенный вид, Кейти?

Does it seem queer that a vase should travel about in a trunk?"

Тебя удивляет, что ваза путешествует в чемодане?

"No," said Katy, slowly, "I was only thinking-Cousin Helen, is it worldly to have pretty things when you're sick?"

- Нет, - ответила Кейти медленно, - я только подумала... Кузина Элен, если у больного человека красивые вещи, он суетный?

Cousin Helen laughed heartily.

Кузина Элен рассмеялась от души.

"What put that idea into your head?" she asked.

- Почему тебе пришло в голову спросить об этом?

"Cecy said so when I told her about your beautiful night-gown."

- Сиси сказала это, когда я рассказала ей о вашей красивой ночной рубашке.

Cousin Helen laughed again.

Кузина Элен снова засмеялась.

"Well," she said, "I'll tell you what I think, Katy.

- Хорошо, - сказала она, - я скажу тебе, Кейти, что я думаю.

Pretty things are no more 'worldly' than ugly ones, except when they spoil us by making us vain, or careless of the comfort of other people.

Красивые вещи не делают человека суетным. Плохо лишь, когда они портят нас, делая тщеславными или равнодушными к другим людям.

And sickness is such a disagreeable thing in itself, that unless sick people take great pains, they soon grow to be eyesores to themselves and everybody about them. I don't think it is possible for an invalid to be too particular.

А болезнь - это такая неприятная вещь сама по себе, что если больные люди не приложат больших усилий, чтобы сделать привлекательной свою обстановку, они очень скоро станут чем-то оскорбляющим взор - и для себя, и для окружающих.

And when one has the back-ache, and the head-ache, and the all-over ache," she added, smiling, "there isn't much danger of growing vain because of a ruffle more or less on one's night-gown, or a bit of bright ribbon."

К тому же, - добавила она, улыбаясь, - когда у человека болит спина, голова и все тело, невелика опасность, что он станет вдруг тщеславным или суетным из-за лишней оборки на ночной рубашке или кусочка яркой ленты в волосах.

Then she began to arrange the flowers, touching each separate one gently, and as if she loved it.

Затем она начала расставлять цветы в вазе, нежно, с любовью касаясь каждого из них.

"What a queer noise!" she exclaimed, suddenly stopping.

- Какой странный звук! - воскликнула она, вдруг замерев и прислушиваясь.

It was queer-a sort of snuffing and snorting sound, as if a walrus or a sea-horse were promenading up and down in the hall.

Звук и в самом деле был странным - что-то вроде сопения и храпения, словно моржи прогуливались под дверью туда и сюда.

Katy opened the door.

Кейти подошла к двери и открыла ее.

Behold! there were John and Dorry, very red in the face from flattening their noses against the key-hole, in a vain attempt to see if Cousin Helen were up and ready to receive company.

Смотрите-ка! Это были Джонни и Дорри, очень красные от долгого расплющивания носов возле замочной скважины в тщетной надежде увидеть, не встала ли кузина Элен и не готова ли она принять гостей.

"Oh, let them come in!" cried Cousin Helen from her sofa.

- О, пусть заходят! - крикнула кузина Элен с дивана.

So they came in, followed, before long, by Clover and Elsie.

И они вошли, а вскоре за ними последовали Кловер и Элси.

Such a merry morning as they had!

Какое же веселое это было утро!

Cousin Helen proved to possess a perfect genius for story-telling, and for suggesting games which could be played about her sofa, and did not make more noise than she could bear.

Оказалось, что у кузины Элен особый талант рассказывать разные истории и предлагать всевозможные игры, в которые можно было играть прямо вокруг ее дивана, не производя при этом больше шума, чем она могла вынести.

Aunt Izzie, dropping in about eleven o'clock, found them having such a good time, that almost before she knew it, she was drawn into the game too.

Тетя Иззи, заглянувшая в Голубую комнату около одиннадцати, застала там такое веселье, что сама не заметила, как и ее вовлекли в игру.

Nobody had ever heard of such a thing before!

Это было нечто невиданное!

There sat Aunt Izzie on the floor, with three long lamp-lighters stuck in her hair, playing, "I'm a genteel Lady, always genteel," in the jolliest manner possible.

Тетя Иззи сидит на ковре с тремя длинными жгутами из бумаги в волосах и весело играет в "добрую леди".

The children were so enchanted at the spectacle, that they could hardly attend to the game, and were always forgetting how many "horns" they had.

Дети были совершенно зачарованы этим зрелищем, так что едва могли следить за игрой и все время забывали, сколько у них "рогов".

Clover privately thought that Cousin Helen must be a witch; and Papa, when he came home at noon, said almost the same thing.

В глубине души Кловер была уверена, что кузина Элен - волшебница, и папа, когда вернулся домой в полдень, сказал почти то же самое.

"What have you been doing to them, Helen?" he inquired, as he opened the door, and saw the merry circle on the carpet.

- Что ты с ними сделала, Элен? - спросил он, когда, открыв дверь, увидел веселую компанию на ковре.

Aunt Izzie's hair was half pulled down, and Philly was rolling over and over in convulsions of laughter.

Прическа тети Иззи совсем растрепалась, а Фил катался по полу от хохота.

But Cousin Helen said she hadn't done anything, and pretty soon Papa was on the floor too, playing away as fast as the rest.

Но кузина Элен сказала, что она совсем ничего с ними не сделала, и вскоре папа тоже сидел на ковре и играл с таким же азартом, как и остальные.

"I must put a stop to this," he cried, when everybody was tired of laughing, and everybody's head was stuck as full of paper quills as a porcupine's back.

-Я должен положить этому конец! - воскликнул он, когда все уже устали смеяться и голова каждого была утыкана бумажными трубочками, словно спина дикобраза иголками.

"Cousin Helen will be worn out.

- Вы совсем замучаете кузину Элен.

Run away, all of you, and don't come near this door again till the clock strikes four. Do you hear, chicks?

Ну-ка бегом отсюда, и не подходить к этой двери, пока не пробьет четыре.

Run-run!

Бегом, бегом!

Shoo! shoo!"

Кыш! Кыш!

The children scuttled away like a brood of fowls-all but Katy.

Дети выпорхнули из комнаты, словно стая птичек, - все, кроме Кейти.

"Oh, Papa, I'll be so quiet!" she pleaded.

- Папа, я буду сидеть тихо-тихо! - умоляюще сказала она.

"Mightn't I stay just till the dinner-bell rings?"

- Можно мне остаться?

"Do let her!" said Cousin Helen, so Papa said

- Позвольте ей! - сказала кузина Элен. И папа ответил:

"Yes."

- Хорошо.

Katy sat on the floor holding Cousin Helen's hand, and listening to her talk with Papa.

Кейти села на ковер возле дивана, держа за руку кузину Элен.

It interested her, though it was about things and people she did not know.

Разговор кузины с папой показался ей интересным, хотя речь шла о событиях и людях, которых она не знала.

"How is Alex?" asked Dr. Carr, at length.

- Как Алекс? - спросил доктор Карр наконец.

"Quite well now," replied Cousin Helen, with one of her brightest looks.

- Теперь уже довольно хорошо, - ответила кузина Элен с оживленным видом.

"He was run down and tired in the Spring, and we were a little anxious about him, but Emma persuaded him to take a fortnight's vacation, and he came back all right."

- Весной он переутомился, и мы были немного встревожены, но Эмма уговорила его поехать отдохнуть, и через две недели он вернулся в отличном состоянии.

"Do you see them often?"

-Ты часто видишься с ними?

"Almost every day.

- Почти каждый день.

And little Helen comes every day, you know, for her lessons."

А маленькая Элен приходит ежедневно ко мне на уроки.

"Is she as pretty as she used to be?"

- Она все такая же хорошенькая?

"Oh yes-prettier, I think.

-О да; я думаю, она даже похорошела.

She is a lovely little creature: having her so much with me is one of my greatest treats.

Она прелестное создание, и то, что она так много времени проводит со мной, - одна из самых больших радостей в моей жизни.

Alex tries to think that she looks a little as I used to.

Алекс даже говорит, что она немного похожа на меня, такую, какой я была прежде.

But that is a compliment so great, that I dare not appropriate it."

Но это такой комплимент мне, что я не смею его принять.

Dr. Carr stooped and kissed Cousin Helen as if he could not help it.

Доктор Карр неожиданно наклонился и поцеловал кузину Элен, так, словно было невозможно не сделать этого.

"My dear child," he said. That was all; but something in the tone made Katy curious.

- Дорогое мое дитя, - только и сказал он, но что-то в его тоне вызвало любопытство Кейти.

"Papa," she said, after dinner, "who is Alex, that you and Cousin Helen were talking about?"

- Папа, - сказала она после обеда, - а кто этот Алекс, о котором ты говорил с кузиной Элен?

"Why, Katy? What makes you want to know?"

- Но почему ты спрашиваешь об этом, Кейти?

"I can't exactly tell-only Cousin Helen looked so;-and you kissed her;-and I thought perhaps it was something interesting."

- Сама не знаю... только у кузины Элен был такой взгляд... и ты поцеловал ее... и я подумала, что это что-то интересное.

"So it is," said Dr. Carr, drawing her on to his knee.

- Да, ты права, - сказал доктор Карр, притянув ее к себе.

"I've a mind to tell you about it, Katy, because you're old enough to see how beautiful it is, and wise enough (I hope) not to chatter or ask questions.

- Я хочу рассказать тебе об этом, Кейти, потому что ты достаточно большая, чтобы понять, как это прекрасно, и достаточно сообразительная, надеюсь, чтобы не болтать и не задавать вопросов кузине Элен.

Alex is the name of somebody who, long ago, when Cousin Helen was well and strong, she loved, and expected to marry."

Алекс - это имя человека, которого кузина Элен, давно, когда была здоровой и крепкой, любила и за которого должна была выйти замуж.

"Oh! why didn't she?" cried Katy.

- Ах, но почему же она за него не вышла? -воскликнула Кейти.

"She met with a dreadful accident," continued Dr. Carr.

- С ней случилось ужасное несчастье, - продолжил доктор Карр.

"For a long time they thought she would die.

- Долгое время думали, что она не выживет.

Then she grew slowly better, and the doctors told her that she might live a good many years, but that she would have to lie on her sofa always, and be helpless, and a cripple.

Потом она стала медленно поправляться, и доктора сказали ей, что, хотя она, вероятно, проживет долго, ей придется всегда лежать на диване, оставаясь всю жизнь беспомощной калекой.

"Alex felt dreadfully when he heard this.

Алекс был в отчаянии, когда узнал об этом.

He wanted to marry Cousin Helen just the same, and be her nurse, and take care of her always; but she would not consent.

Но он хотел, несмотря ни на что, жениться на кузине Элен и ухаживать за ней. Однако она не согласилась.

She broke the engagement, and told him that some day she hoped he would love somebody else well enough to marry her.

Она разорвала их помолвку и сказала ему о своей надежде на то, что когда-нибудь он встретит и полюбит другую женщину.

So after a good many years, he did, and now he and his wife live next door to Cousin Helen, and are her dearest friends.

Через несколько лет он действительно женился, и теперь он и его жена живут по соседству с кузиной Элен.

Their little girl is named 'Helen.'

Их маленькую дочку зовут Элен, и все они лучшие друзья.

All their plans are talked over with her, and there is nobody in the world they think so much of."

Алекс и его жена обсуждают с кузиной Элен все свои планы, и нет на свете человека, которого бы они ценили больше, чем ее.

"But doesn't it make Cousin Helen feel bad, when she sees them walking about and enjoying themselves, and she can't move?" asked Katy.

- Но разве кузине Элен не горько, когда она видит, как они гуляют и развлекаются, а она даже не может двигаться? - спросила Кейти.

"No," said Dr.

- Нет, - сказал доктор Карр.

Carr, "it doesn't, because Cousin Helen is half an angel already, and loves other people better than herself.

- Нет, потому что кузина Элен почти ангел и любит других больше, чем себя.

I'm very glad she could come here for once.

Я очень рад, что она хоть раз смогла приехать к нам.

She's an example to us all, Katy, and I couldn't ask anything better than to have my little girls take pattern after her."

Она пример для всех нас, Кейти, и я не желал бы большего, чем то, чтобы мои девочки были похожи на нее.

"It must be awful to be sick," soliloquized Katy, after Papa was gone.

"Как это, наверное, ужасно - быть больным, -сказала себе Кейти, когда папа ушел.

"Why, if I had to stay in bed a whole week-I should die , I know I should."

- Если бы мне пришлось пролежать в постели хоть неделю, я умерла бы, точно знаю, что умерла бы".

Poor Katy.

Бедная Кейти!

It seemed to her, as it does to almost all young people, that there is nothing in the world so easy as to die, the moment things go wrong!

Ей казалось, как это бывает в молодости почти со всеми, что нет ничего легче, чем умереть в ту самую минуту, когда что-то происходит не так, как нам хочется!

This conversation with Papa made Cousin Helen doubly interesting in Katy's eyes.

После этого разговора с папой кузина Элен стала в глазах Кейти еще более интересной.

"It was just like something in a book," to be in the same house with the heroine of a love-story so sad and sweet.

Это было "совсем как в книжке" - оказаться в одном доме с героиней такой грустной и красивой любовной истории.

The play that afternoon was much interrupted, for every few minutes somebody had to run in and see if it wasn't four o'clock.

Игры во дворе в этот день часто прерывались, так как каждые несколько минут кто-нибудь из детей бежал посмотреть, который час.

The instant the hour came, all six children galloped up stairs.

Ровно в четыре все шестеро галопом примчались наверх.

"I think we'll tell stories this time," said Cousin Helen.

- Давайте теперь рассказывать истории, -предложила кузина Элен.

So they told stories. Cousin Helen's were the best of all.

И все рассказывали, а кузина Элен - лучше всех.

There was one of them about a robber, which sent delightful chills creeping down all their backs. All but Philly.

От одной из ее историй, где говорилось о грабителе, у слушателей по спине поползли восхитительные мурашки - у всех, кроме Фила.

He was so excited, that he grew warlike.

Он был так взбудоражен, что стал очень воинственным.

"I ain't afraid of robbers," he declared, strutting up and down.

- Я не боюсь грабителей, - заявил он, с важным видом расхаживая по комнате.

"When they come, I shall just cut them in two with my sword which Papa gave me.

- Когда они придут, я разрублю их пополам мечом, который мне папа подарил.

They did come once.

Они уже приходили однажды.

I did cut them in two-three, five, eleven of 'em.

И я разрубил их на две, на три, на пять, на одиннадцать частей!

You'll see!" But that evening, after the younger children were gone to bed, and Katy and Clover were sitting in the Blue-room, a lamentable howling was heard from the nursery.

Но в тот же вечер, когда младшие уже пошли спать, а Кейти и Кловер еще сидели в Голубой комнате, из детской послышались жалобные крики.

Clover ran to see what was the matter.

Кловер побежала взглянуть, в чем дело.

Behold-there was Phil, sitting up in bed, and crying for help.

Она увидела Фила - он сидел на постели и звал на помощь.

"There's robbers under the bed," he sobbed; "ever so many robbers."

- Под кроватью грабители! - всхлипывал он. -Очень много грабителей!

"Why no, Philly!" said Clover, peeping under the valance to satisfy him; "there isn't anybody there."

- Ну что ты. Фил! - сказала Кловер, для пущей убедительности заглядывая под кровать. - Там никого нет!

"Yes, there is, I tell you," declared Phil, holding her tight.

-Нет, есть! Говорю тебе - есть! - заявил Фил, вцепившись в ее руку.

"I heard one.

- Я слышал.

They were chewing my india-rubbers ."

Они жевали мои галоши!

"Poor little fellow!" said Cousin Helen, when Clover, having pacified Phil, came back to report.

-Бедный малыш! - сказала кузина Элен, когда Кловер, успокоив Фила, вернулась, чтобы сообщить о случившемся.

"It's a warning against robber stories.

- Это урок на будущее - не рассказывать историй о грабителях.

But this one ended so well, that I didn't think of anybody's being frightened."

Но эта моя история кончалась так хорошо; я и не предполагала, что кто-то испугается.

It was no use, after this, for Aunt Izzie to make rules about going into the Blue-room.

Начиная с этого дня было бесполезно устанавливать какие-то правила относительно времени посещения Голубой комнаты.

She might as well have ordered flies to keep away from a sugar-bowl.

С тем же успехом тетя Иззи могла издать приказ мухам держаться подальше от сахарницы.

By hook or by crook, the children would get up stairs.

Всеми правдами и неправдами дети пробирались наверх.

Whenever Aunt Izzie went in, she was sure to find them there, just as close to Cousin Helen as they could get.

И когда бы тетя Иззи ни вошла в Голубую комнату, она неизменно находила их там, и каждый старался очутиться как можно ближе к кузине Элен.

And Cousin Helen begged her not to interfere.

И кузина Элен просила тетю Иззи не мешать им.

"We have only three or four days to be together," she said.

- Мы можем побыть вместе только три или четыре дня, - говорила она.

"Let them come as much as they like.

- Пусть приходят когда хотят.

It won't hurt me a bit."

Это меня ничуть не утомляет.

Little Elsie clung with a passionate love to this new friend.

Маленькая Элси прониклась горячей любовью к новой подруге.

Cousin Helen had sharp eyes. She saw the wistful look in Elsie's face at once, and took special pains to be sweet and tender to her.

Глаза у кузины Элен были зоркие, и она сразу заметила печаль на лице Элси и потому старалась быть с ней особенно нежной и ласковой.

This preference made Katy jealous.

Такое предпочтение, оказываемое сестре, вызвало у Кейти ревность.

She couldn't bear to share her cousin with anybody.

Она не желала ни с кем делить свою кузину.

When the last evening came, and they went up after tea to the Blue-room, Cousin Helen was opening a box which had just come by Express.

Когда наступил последний вечер перед расставанием и все поднялись после чая в Голубую комнату, кузина Элен открыла коробку, которую ей только что принес посыльный.

"It is a Good-by Box," she said.

- Это прощальная коробка, - сказала она.

"All of you must sit down in a row, and when I hide my hands behind me, so , you must choose in turn which you will take."

- Вы все сядете в ряд, а я буду вынимать по два подарка и прятать руки за спину, чтобы вы по очереди выбирали для себя подарок.

So they all chose in turn,

И все они выбирали.

"Which hand will you have, the right or the left?" and Cousin Helen, with the air of a wise fairy, brought out from behind her pillow something pretty for each one.

- В какой руке - правой или левой? - И с видом мудрой феи кузина Элен доставала из-за подушки за ее спиной что-нибудь замечательное для каждого.

First came a vase exactly like her own, which Katy had admired so much.

Сначала появилась ваза, точно такая, как ее собственная, которой Кейти так восхищалась.

Katy screamed with delight as it was placed in her hands:

Кейти даже вскрикнула от восторга, когда взяла вазу в руки.

"Oh, how lovely! how lovely!" she cried.

- ax, какая прелесть!

"I'll keep it as long as I live and breathe."

Я буду хранить ее до конца моих дней!

"If you do, it'll be the first time you ever kept anything for a week without breaking it," remarked Aunt Izzie.

- Если так, то это будет первый случай, когда тебе удалось сохранить что-то, не разбив, больше недели, - заметила тетя Иззи.

Next came a pretty purple pocket-book for Clover.

Вслед за вазой появилась красивая, маленькая и плоская, фиолетовая дамская сумочка для Кловер.

It was just what she wanted, for she had lost her porte-monnaie.

Это было именно то, чего она хотела, так как незадолго до этого потеряла свое портмоне.

Then a cunning little locket on a bit of velvet ribbon, which Cousin Helen tied round Elsie's neck.

Затем из-за подушки был извлечен прелестный маленький медальон на бархатной ленточке, которую кузина Элен повязала на шею Элси.

"There's a piece of my hair in it," she said.

- В нем прядь моих волос, - сказала кузина.

"Why, Elsie, darling, what's the matter?

- Элси, дорогая, что случилось?

Don't cry so!"

Не плачь так горько!

"Oh, you're s-o beautiful, and s-o sweet!" sobbed Elsie; "and you're go-o-ing away."

- Ах, вы такая кра-асивая и такая ми-илая! -всхлипывала Элси. - И вы уезжа-аете.

Dorry had a box of dominoes, and John a solitaire board.

Дорри получил в подарок коробку домино, а Джонни - настольную игру в виде доски, где по желобкам и между колышками нужно было запускать шарик.

For Phil there appeared a book-"The History of the Robber Cat."

Филу была вручена книжка - "История кота-грабителя".

"That will remind you of the night when the thieves came and chewed your india-rubbers," said Cousin Helen, with a mischievous smile.

- Она будет напоминанием тебе о той ночи, когда приходили воры и жевали под кроватью твои галоши, - сказала кузина Элен с лукавой улыбкой.

They all laughed, Phil loudest of all.

Все засмеялись, и Фил громче всех.

Nobody was forgotten.

Никто не был обойден.

There was a notebook for Papa, and a set of ivory tablets for Aunt Izzie.

В "прощальной коробке" оказались записная книжка для папы и блок глянцевой бумаги для тети Иззи.

Even Cecy was remembered. Her present was

И Сиси тоже получила подарок -

"The Book of Golden Deeds," with all sorts of stories about boys and girls who had done brave and good things.

"Книгу о прекрасных поступках", где рассказывалось о мальчиках и девочках, которые совершили что-нибудь смелое и благородное.

She was almost too pleased to speak.

Сиси была так рада, что в первую минуту не могла найти слов.

"Oh, thank you, Cousin Helen!" she said at last.

- Ах, спасибо, кузина Элен! - сказала она наконец.

Cecy wasn't a cousin, but she and the Carr children were in the habit of sharing their aunts and uncles, and relations generally, as they did their other good things.

Конечно, Сиси не была кузиной, но она и дети доктора Карра привыкли делиться друг с другом своими дядями, тетями и прочими родственниками точно так же, как и другими хорошими вещами.

Next day came the sad parting.

На следующий день пришло время печального расставания.

All the little ones stood at the gate, to wave their pocket-handkerchiefs as the carriage drove away.

Дети стояли у ворот и махали носовыми платками вслед отъезжающему экипажу.

When it was quite out of sight, Katy rushed off to "weep a little weep," all by herself.

Когда он скрылся из виду, Кейти убежала всплакнуть в одиночестве.

"Papa said he wished we were all like Cousin Helen," she thought, as she wiped her eyes, "and I mean to try, though I don't suppose if I tried a thousand years I should ever get to be half so good.

"Папа сказал, что хотел бы, чтобы все мы были похожи на кузину Элен, - думала она, вытирая глаза, - и я буду стараться стать такой. Хотя, боюсь, что даже если я буду стараться тысячу лет, мне все равно не стать и вполовину такой хорошей, как кузина Элен.

I'll study, and keep my things in order, and be ever so kind to the little ones.

Но я буду учиться, буду стараться держать свои вещи в порядке и буду очень добра к младшим.

Dear me-if only Aunt Izzie was Cousin Helen, how easy it would be!

Ах, вот если бы вместо тети Иззи была кузина Элен, как мне тогда было бы легко!

Never mind-I'll think about her all the time, and I'll begin to-morrow."

Но ничего - я все время буду думать о кузине Элен и начну завтра".

CHAPTER VIII

Глава 8

TO-MORROW

"Завтра"

"To-morrow I will begin," thought Katy, as she dropped asleep that night.

"Завтра я начну", - думала Кейти, засыпая в ту ночь.

How often we all do so!

Как часто это бывает с нами!

And what a pity it is that when morning comes and to-morrow is to-day, we so frequently wake up feeling quite differently; careless or impatient, and not a bit inclined to do the fine things we planned overnight.

И как жаль, что, когда наступает утро и завтра превращается в сегодня, мы нередко просыпаемся с совершенно другим чувством - беспечные или раздраженные и совсем несклонные делать то хорошее, о чем мечтали засыпая.

Sometimes it seems as if there must be wicked little imps in the world, who are kept tied up so long as the sun shines, but who creep into our bed-rooms when we are asleep, to tease us and ruffle our tempers.

Иногда кажется, что есть на свете маленькие злые чертенята, которые крепко связаны, пока светит солнце, но прокрадываются в наши комнаты, когда мы спим, чтобы дразнить нас и злить.

Else, why, when we go to rest good-natured and pleasant, should we wake up so cross?

А иначе почему, ложась спать добродушными и любезными, мы потом просыпаемся вдруг такими сердитыми?

Now there was Katy.

Именно это и случилось с Кейти.

Her last sleepy thought was an intention to be an angel from that time on, and as much like Cousin Helen as she could; and when she opened her eyes she was all out of sorts, and as fractious as a bear!

Когда она засыпала, ее последней мыслью было намерение стать сущим ангелом и как можно более походить на кузину Элен, а когда утром она открыла глаза, то была совсем не в духе и даже не на шутку сердита!

Old Mary said that she got out of bed on the wrong side.

Старая Мэри сказала бы, что Кейти встала не с той ноги.

I wonder, by the way, if anybody will ever be wise enough to tell us which side that is, so that we may always choose the other?

Интересно, между прочим, нет ли на свете кого-нибудь столь мудрого, кто мог сказать нам, какая нога "не та", чтобы мы всегда вставали с другой?

How comfortable it would be if they could!

Как бы это было удобно!

You know how, if we begin the day in a cross mood, all sorts of unfortunate accidents seem to occur to add to our vexations.

Вы, конечно, знаете, что, если мы начинаем день сердитые, непременно случаются всевозможные неприятности, словно нарочно для того, чтобы усилить наше раздражение.

The very first thing Katy did this morning was to break her precious vase-the one Cousin Helen had given her.

Самое первое, что Кейти сделала в то утро, - это разбила свою драгоценную вазу, ту, которую подарила ей кузина Элен.

It was standing on the bureau with a little cluster of blush-roses in it.

Ваза стояла на комоде, а в ней был букет красных роз.

The bureau had a swing-glass.

На том же комоде было и зеркало на шарнирах.

While Katy was brushing her hair, the glass tipped a little so that she could not see.

Когда Кейти расчесывала волосы, зеркало чуть-чуть наклонилось верхней частью вперед, и ей стало не видно своего лица.

At a good-humored moment, this accident wouldn't have troubled her much.

Будь она в хорошем расположении духа, это не раздражило бы ее.

But being out of temper to begin with, it made her angry. She gave the glass a violent push.

Но уже сердитая, она рассердилась еще сильнее и с силой толкнула верхнюю часть зеркала назад.

The lower part swung forward, there was a smash, and the first thing Katy knew, the blush-roses lay scattered all over the floor, and Cousin Helen's pretty present was ruined.

Нижняя часть зеркала выдвинулась вперед, послышался звон - и первое, что увидела Кейти, были красные розы, рассыпавшиеся по полу, и осколки прелестного подарка кузины Элен.

Katy just sat down on the carpet and cried as hard as if she had been Phil himself.

Кейти тут же села на ковер и заплакала так горько, как если бы была не старше Фила.

Aunt Izzie heard her lamenting, and came in.

Тетя Иззи услышала ее причитания и вошла в комнату.

"I'm very sorry," she said, picking up the broken glass, "but it's no more than I expected, you're so careless, Katy.

- Очень жаль, - сказала она, собирая осколки, - но ничего другого я и не ждала. Ты такая неаккуратная, Кейти.

Now don't sit there in that foolish way!

Ну, нечего сидеть тут и реветь!

Get up and dress yourself.

Встань и оденься.

You'll be late to breakfast."

А то опоздаешь к завтраку.

"What's the matter?" asked Papa, noticing Katy's red eyes as she took her seat at the table.

- Что случилось?- спросил папа, увидев красные от слез глаза Кейти, когда она садилась за стол.

"I've broken my vase," said Katy, dolefully.

- Я разбила мою вазу, - ответила Кейти со скорбным видом.

"It was extremely careless of you to put it in such a dangerous place," said her aunt.

- Было очень легкомысленно ставить ее в таком опасном месте, - сказала тетя Иззи.

"You might have known that the glass would swing and knock it off."

- Ты должна была знать, что зеркало может повернуться и стукнуть по ней.

Then, seeing a big tear fall in the middle of Katy's plate, she added: "Really, Katy, you're too big to behave like a baby.

- Затем, увидев большую лужу слез посредине тарелки Кейти, она добавила: - Право, Кейти, ты слишком большая, чтобы вести себя как ребенок.

Why Dorry would be ashamed to do so.

Даже Дорри было бы стыдно так реветь.

Pray control yourself!"

Возьми себя в руки!

This snub did not improve Katy's temper.

Этот выговор не улучшил настроения Кейти.

She went on with her breakfast in sulky silence.

Она продолжила завтрак в мрачном молчании.

"What are you all going to do to-day?" asked Dr. Carr, hoping to give things a more cheerful turn.

- А что все вы собираетесь сегодня делать? -спросил доктор Карр, желая перевести разговор на более приятную тему.

"Swing!" cried John and Dorry both together.

- Качаться! - крикнули хором Джонни и Дорри.

"Alexander's put us up a splendid one in the wood-shed."

- Александр повесил для нас в дровяном сарае отличные качели.

"No you're not," said Aunt Izzie in a positive tone, "the swing is not to be used till to-morrow.

- Нет, - сказала решительным тоном тетя Иззи, -на качелях сегодня не качаться!

Remember that, children.

Запомните, дети.

Not till to-morrow.

Сегодня нельзя!

And not then, unless I give you leave."

А завтра, только если я разрешу.

This was unwise of Aunt Izzie.

Это было неразумно со стороны тети Иззи.

She would better have explained farther.

Лучше бы она объяснила все до конца.

The truth was, that Alexander, in putting up the swing, had cracked one of the staples which fastened it to the roof.

А дело было в том, что, когда Александр вешал качели, надломилась одна из скоб, прикреплявших качели к балке под крышей сарая.

He meant to get a new one in the course of the day, and, meantime, he had cautioned Miss Carr to let no one use the swing, because it really was not safe.

Александр собирался днем заменить скобу, а пока предупредил мисс Карр, чтобы она не позволяла никому качаться, так как это действительно было небезопасно.

If she had told this to the children, all would have been right; but Aunt Izzie's theory was, that young people must obey their elders without explanation.

Если бы тетя Иззи объяснила это детям, все было бы хорошо, но она считала, что дети должны слушаться старших без всяких объяснений.

John, and Elsie, and Dorry, all pouted when they heard this order.

Джонни, Элси и Дорри - все надулись, услышав это распоряжение.

Elsie recovered her good-humor first.

Элси первая вновь обрела хорошее расположение духа.

"I don't care," she said, "'cause I'm going to be very busy; I've got to write a letter to Cousin Helen about somefing." (Elsie never could quite pronounce the th )

- Ну и пусть, - сказала она. - Мне все равно будет некогда. Я должна написать письмо кузине Элен.

"What?" asked Clover.

- О чем? - спросила Кловер.

"Oh, somefing," answered Elsie, wagging her head mysteriously.

- О! Кое о чем! - ответила Элси с таинственным видом, покачав головой.

"None of the rest of you must know, Cousin Helen said so, it's a secret she and me has got."

- Никто из вас не должен знать. Так сказала кузина Элен. Это наш с ней секрет.

"I don't believe Cousin Helen said so at all," said Katy, crossly.

- Я не верю, что кузина Элен тебе вообще что-то говорила, - сказала Кейти сердито.

"She wouldn't tell secrets to a silly little girl like you."

- Она не доверила бы секрет такой глупой маленькой девчонке.

"Yes she would too," retorted Elsie angrily.

- А вот доверила! - возразила Элси гневно.

"She said I was just as good to trust as if I was ever so big.

- Она сказала, что мне можно доверять, как большой.

And she said I was her pet.

И еще сказала, что я - ее любимица!

So there! Katy Carr!"

Вот так-то, Кейти Карр!

"Stop disputing," said Aunt Izzie.

- Перестаньте спорить, - сказала тетя Иззи.

"Katy, your top-drawer is all out of order.

- Кейти, в верхнем ящике твоего комода полнейший беспорядок.

I never saw anything look so badly. Go up stairs at once and straighten it, before you do anything else.

Такого безобразия я в жизни не видела.

Children, you must keep in the shade this morning.

Дети, сегодня постарайтесь держаться в тени.

It's too hot for you to be running about in the sun.

Слишком жарко, чтобы бегать на солнце.

Elsie, go into the kitchen and tell Debby I want to speak to her."

Элси, сходи в кухню и скажи Дебби, что мне нужно с ней поговорить.

"Yes," said Elsie, in an important tone. "And afterwards I'm coming back to write my letter to Cousin Helen."

- Хорошо, - сказала Элси с важностью, - а потом я вернусь писать письмо кузине Элен.

Katy went slowly up stairs, dragging one foot after the other.

Кейти медленно, еле волоча ноги, пошла наверх.

It was a warm, languid day.

День был жаркий и томительный.

Her head ached a little, and her eyes smarted and felt heavy from crying so much.

Голова у нее немного болела, а глаза щипало и веки были тяжелыми оттого, что она так долго плакала.

Everything seemed dull and hateful.

Все казалось скучным и противным.

She said to herself, that Aunt Izzie was very unkind to make her work in vacation, and she pulled the top-drawer open with a disgusted groan.

Она подумала, что тетя Иззи очень жестока -заставлять ее работать в каникулы! - и со стоном отвращения выдвинула верхний ящик комода.

It must be confessed that Miss Izzie was right.

Нужно признать, что мисс Иззи была права.

A bureau-drawer could hardly look worse than this one did.

Ящик едва ли мог выглядеть хуже, чем он выглядел.

It reminded one of the White Knight's recipe for a pudding, which began with blotting-paper, and ended with sealing-wax and gunpowder.

Он напоминал рецепт пудинга Белого Рыцаря, начинавшийся с промокательной бумаги и кончавшийся сургучом и порохом.

All sorts of things were mixed together, as if somebody had put in a long stick and stirred them well up.

Все вещи лежали в таком беспорядке, словно кто-то взял длинную палку и хорошенько перемешал ею содержимое ящика.

There were books and paint-boxes and bits of scribbled paper, and lead-pencils and brushes.

Здесь были и книги, и коробки с красками, и исписанные листки бумаги, и грифельные карандаши, и щетки.

Stocking-legs had come unrolled, and twisted themselves about pocket-handkerchiefs, and ends of ribbon, and linen collars.

Чулки развернулись и закрутились вокруг носовых платков, лент, белых воротничков.

Ruffles, all crushed out of shape, stuck up from under the heavier things, and sundry little paper boxes lay empty on top, the treasures they once held having sifted down to the bottom of the drawer, and disappeared beneath the general mass.

Гофрированные манжеты, все смятые, торчали из-под тяжелых предметов, а сверху лежали разные маленькие коробочки, раскрытые и пустые, - сокровища, которые в них когда-то хранились, провалились на дно ящика и исчезли под кучей остальных предметов.

It took much time and patience to bring order out of this confusion.

Нужно было много времени и терпения, чтобы навести порядок в этой свалке.

But Katy knew that Aunt Izzie would be up by and by, and she dared not stop till all was done.

Но Кейти знала, что тетя Иззи скоро поднимется наверх, и потому не осмеливалась остановиться, пока все не было сделано.

By the time it was finished, she was very tired.

К концу своей работы она очень устала.

Going down stairs, she met Elsie coming up with a slate in her hand, which, as soon as she saw Katy, she put behind her.

Спускаясь вниз, она встретила на лестнице Элси, поднимавшуюся наверх с грифельной дощечкой в руках. Увидев Кейти, она спрятала дощечку за спину.

"You mustn't look," she said, "it's my letter to Cousin Helen.

- Не смотри, - сказала она. - Это мое письмо кузине Элен.

Nobody but me knows the secret.

Никто, кроме меня, не знает секрет!

It's all written, and I'm going to send it to the office.

Все уже написано, и я собираюсь отправить его по почте.

See-there's a stamp on it;" and she exhibited a corner of the slate.

Вот, видишь - марка. - И она показала уголок дощечки.

Sure enough, there was a stamp stuck on the frame.

Действительно, на рамку была наклеена марка.

"You little goose!" said Katy, impatiently, "you can't send that to the post-office.

- Дурочка! - сказала Кейти раздраженно. - Это нельзя посылать по почте.

Here, give me the slate.

Дай сюда дощечку.

I'll copy what you've written on paper, and Papa'll give you an envelope."

Я перепишу то, что ты написала, на бумагу, а папа даст тебе конверт.

"No, no," cried Elsie, struggling, "you mustn't!

- Нет-нет, - закричала Элси, сопротивляясь, - не смей!

You'll see what I've said and Cousin Helen said I wasn't to tell.

Ты увидишь, что я написала, а кузина Элен велела мне не говорить.

It's a secret.

Это секрет.

Let go of my slate, I say!

Отдай мою дощечку, я говорю!

I'll tell Cousin Helen what a mean girl you are, and then she won't love you a bit."

Вот скажу кузине Элен, какая ты злая, и тогда она не будет тебя ни капельки любить!

"There, then, take your old slate!" said Katy, giving her a vindictive push.

-Ну и держи тогда свою дурацкую дощечку!-сказала Кейти мстительно, толкая ее.

Elsie slipped, screamed, caught at the banisters, missed them, and rolling over and over, fell with a thump on the hall floor.

Элси поскользнулась, взвизгнула, хотела схватиться за перила, но промахнулась, покатилась вниз по лестнице и с глухим стуком упала на пол в холле.

It wasn't much of a fall, only half-a-dozen steps, but the bump was a hard one, and Elsie roared as if she had been half killed.

Она упала с не слишком большой высоты - всего полдюжины ступенек, но ударилась сильно и завопила так, словно ее убивали.

Aunt Izzie and Mary came rushing to the spot.

На место происшествия тут же примчались тетя Иззи и Мэри.

"Katy-pushed-me," sobbed Elsie.

- Кейти... меня... толкнула, - рыдала Элси.

"She wanted me to tell her my secret, and I wouldn't.

- Она хотела узнать мой секрет, а я ей не сказала.

She's a bad, naughty girl!"

Она плохая, противная!

"Well, Katy Carr, I should think you'd be ashamed of yourself," said Aunt Izzie, "wreaking your temper on your poor little sister!

- Кейти, как тебе не стыдно! - сказала тетя Иззи. -Срывать зло на бедной маленькой сестре!

I think your Cousin Helen will be surprised when she hears this.

Твоя кузина Элен была бы очень удивлена, услышав такое.

There, there, Elsie! Don't cry any more, dear.

Ну-ну, Элси, не плачь!

Come up stairs with me.

Пойдем со мной наверх, дорогая.

I'll put on some arnica, and Katy sha'n't hurt you again."

Я сделаю тебе компресс из арники, а Кейти больше не будет толкаться.

So they went up stairs.

И они пошли наверх.

Katy, left below, felt very miserable: repentant, defiant, discontented, and sulky all at once.

Кейти осталась внизу. Она чувствовала себя несчастной: раскаивающейся и негодующей, недовольной собой и сердитой на других - все сразу.

She knew in her heart that she had not meant to hurt Elsie, but was thoroughly ashamed of that push; but Aunt Izzie's hint about telling Cousin Helen, had made her too angry to allow of her confessing this to herself or anybody else.

Она не хотела обидеть Элси, и ей было стыдно, что она толкнула сестру, но упоминание о кузине Элен слишком рассердило ее, чтобы она могла признаться себе или кому-нибудь другому в том, что виновата.

"I don't care!" she murmured, choking back her tears.

- Чепуха, - пробормотала она, подавив слезы.

"Elsie is a real cry-baby, anyway.

- Элси - просто плакса.

And Aunt Izzie always takes her part.

А тетя Иззи вечно ее защищает.

Just because I told the little silly not to go and send a great heavy slate to the post-office!"

И все это только оттого, что я велела этой дурочке не посылать по почте такую большую и тяжелую дощечку!

She went out by the side-door into the yard.

Кейти вышла во двор через боковую дверь.

As she passed the shed, the new swing caught her eye.

Когда она проходила мимо дровяного сарая, в глаза ей бросились новые качели.

"How exactly like Aunt Izzie," she thought, "ordering the children not to swing till she gives them leave.

"Тетя Иззи всегда так! - подумала она. - Не качаться, пока она не разрешит!

I suppose she thinks it's too hot, or something.

Наверное, думает, что слишком жарко или еще что-нибудь.

I sha'n't mind her, anyhow."

Ну уж мне-то она не указ!"

She seated herself in the swing.

Кейти села на качели.

It was a first-rate one, with a broad, comfortable seat, and thick new ropes.

Качели были отличные - с широким удобным сиденьем на толстых новых веревках.

The seat hung just the right distance from the floor.

Сиденье было подвешено как раз на той высоте от пола, на какой нужно.

Alexander was a capital hand at putting up swings, and the wood-shed the nicest possible spot in which to have one.

Александр отлично умел вешать качели, а дровяной сарай был прекраснейшим из всех возможных мест для этого.

It was a big place, with a very high roof.

Сарай был большой, с очень высокой крышей.

There was not much wood left in it just now, and the little there was, was piled neatly about the sides of the shed, so as to leave plenty of room.

В это время года дров в нем оставалось немного, а то, что оставалось, было аккуратно сложено вдоль стен, так что свободного места было много.

The place felt cool and dark, and the motion of the swing seemed to set the breeze blowing.

На дворе стояла жара, а здесь, в сарае, было прохладно и темно и, когда качели покачивались, казалось, что веет ветерок.

It waved Katy's hair like a great fan, and made her dreamy and quiet.

Он, словно огромный веер, развевал волосы Кейти и наводил сон.

All sorts of sleepy ideas began to flit through her brain.

Вялые, сонные мысли возникали у нее в голове.

Swinging to and fro like the pendulum of a great clock, she gradually rose higher and higher, driving herself along by the motion of her body, and striking the floor smartly with her foot, at every sweep.

Она двигалась туда и сюда, словно маятник огромных часов, раскачивая качели движениями тела и ловко отталкиваясь ногой от пола. Качели взлетали все выше и выше.

Now she was at the top of the high arched door.

Она уже подлетала к самому верху высокой двери сарая.

Then she could almost touch the cross-beam above it, and through the small square window could see pigeons sitting and pluming themselves on the eaves of the barn, and white clouds blowing over the blue sky.

Там она почти касалась ногой поперечной балки над дверью и через маленькое квадратное окошко видела на крыше сарая голубей, чистящих перышки, и проплывающие по голубому небу белые облака.

She had never swung so high before.

Она никогда не взлетала так высоко, когда качалась прежде.

It was like flying, she thought, and she bent and curved more strongly in the seat, trying to send herself yet higher, and graze the roof with her toes.

Это был настоящий полет, подумала она и еще сильнее качнулась вперед на сиденье, пытаясь взлететь еще выше и коснуться крыши носком ботинка.

Suddenly, at the very highest point of the sweep, there was a sharp noise of cracking.

Неожиданно, когда она была в самой верхней точке полета, раздался резкий треск.

The swing gave a violent twist, spun half round, and tossed Katy into the air.

Качели бешено дернулись, очертили полукруг и подбросили Кейти в воздух.

She clutched the rope,-felt it dragged from her grasp,-then, down,-down-down-she fell.

Она схватилась за веревку... почувствовала, как та вырвалась из руки, и затем... вниз... вниз... вниз... она упала.

All grew dark, and she knew no more.

В глазах потемнело, и больше она ничего не помнила.

When she opened her eyes she was lying on the sofa in the dining-room.

Когда Кейти снова открыла глаза, она лежала на диване в столовой.

Clover was kneeling beside her with a pale, scared face, and Aunt Izzie was dropping something cold and wet on her forehead.

Тетя Иззи смачивала чем-то холодным ее лоб, а Кловер стояла рядом на коленях с бледным, испуганным лицом.

"What's the matter?" said Katy, faintly.

- Что случилось?- спросила Кейти слабым голосом.

"Oh, she's alive-she's alive!" and Clover put her arms round Katy's neck and sobbed.

- Ах, она жива - жива! - И Кловер обняла Кейти шею и зарыдала.

"Hush, dear!"

- Тише, тише, дорогая!

Aunt Izzie's voice sounded unusually gentle.

- Голос тети Иззи был необычно мягок.

"You've had a bad tumble, Katy.

- Ты упала, Кейти.

Don't you recollect?"

Ты не помнишь?

"A tumble?

- Упала?

Oh, yes-out of the swing," said Katy, as it all came slowly back to her.

Ах, да - с качелей! - К Кейти медленно возвращалась память.

"Did the rope break, Aunt Izzie? I can't remember about it."

- Веревка разорвалась, да, тетя Иззи?Я не помню.

"No, Katy, not the rope.

- Нет, Кейти, не веревка.

The staple drew out of the roof.

Скоба отломилась от балки.

It was a cracked one, and not safe.

Она была надломлена, и качаться было опасно.

Don't you recollect my telling you not to swing to-day?

Я предупреждала, чтобы вы не качались сегодня.

Did you forget?"

Ты забыла?

"No, Aunt Izzie-I didn't forget. I-" but here Katy broke down.

-Нет, тетя Иззи... Я не забыла... Я... - Но здесь Кейти не выдержала.

She closed her eyes, and big tears rolled from under the lids.

Она закрыла глаза, и из-под век покатились крупные слезы.

"Don't cry," whispered Clover, crying herself, "please don't.

- Не плачь, - шепнула Кловер, плача сама, -пожалуйста, не плачь.

Aunt Izzie isn't going to scold you."

Тетя Иззи не будет тебя ругать.

But Katy was too weak and shaken not to cry.

Но Кейти была слишком слаба и слишком потрясена, чтобы не плакать.

"I think I'd like to go up stairs and lie on the bed," she said.

- Я лучше пойду наверх и лягу в кровать, - сказала она.

But when she tried to get off the sofa, everything swam before her, and she fell back again on the pillow.

Она попыталась встать с дивана, но все поплыло у нее перед глазами, и она опять упала на подушку.

"Why, I can't stand up!" she gasped, looking very much frightened.

- Я не могу встать! - прошептала она с испуганным видом.

"I'm afraid you've given yourself a sprain somewhere," said Aunt Izzie, who looked rather frightened herself.

- Боюсь, ты себе что-нибудь растянула, - сказала тетя Иззи, которая и сама выглядела довольно испуганной.

"You'd better lie still a while, dear, before you try to move.

- Лучше полежи спокойно, дорогая. Не пытайся встать.

Ah, here's the doctor! well, I am glad."

А вот и доктор! Как я рада.

And she went forward to meet him.

- И она пошла ему навстречу.

It wasn't Papa, but Dr. Alsop, who lived quite near them.

Это был не папа, а доктор Элсеп, который жил неподалеку от них.

"I am so relieved that you could come," Aunt Izzie said.

- Как хорошо, что вы смогли прийти. Вы меня так выручили, - сказала тетя Иззи.

"My brother is gone out of town not to return till to-morrow, and one of the little girls has had a bad fall."

- Моего брата нет в городе, он вернется только завтра, а одна из девочек упала и сильно ударилась.

Dr. Alsop sat down beside the sofa and counted Katy's pulse. Then he began feeling all over her.

Доктор Элсеп сел на стул рядом с диваном и прежде всего сосчитал пульс Кейти, а потом начал осматривать ее всю.

"Can you move this leg?" he asked.

-Ты можешь двинуть этой ногой? - спросил он.

Katy gave a feeble kick.

Кейти сделала слабое движение.

"And this?"

- А этой?

The kick was a good deal more feeble.

Движение было гораздо слабее.

"Did that hurt you?" asked Dr. Alsop, seeing a look of pain on her face.

- Тебе было больно?- спросил доктор, заметив страдальческое выражение ее лица.

"Yes, a little," replied Katy, trying hard not to cry.

- Да, немного, - ответила Кейти, собрав все силы, чтобы не заплакать.

"In your back, eh?

- В спине, да?

Was the pain high up or low down?"

Боль поднималась вверх или спускалась?

And the doctor punched Katy's spine for some minutes, making her squirm uneasily.

- И доктор несколько минут постукивал по позвоночнику Кейти, отчего она ежилась и извивалась.

"I'm afraid she's done some mischief," he said at last, "but it's impossible to tell yet exactly what.

- Боюсь, есть какое-то повреждение, - сказал он наконец. - Но пока еще невозможно сказать, какое именно.

It may be only a twist, or a slight sprain," he added, seeing the look of terror on Katy's face.

Может быть, это всего лишь вывих или растяжение, - добавил он, заметив выражение ужаса на лице Кейти.

"You'd better get her up stairs and undress her as soon as you can, Miss Carr.

- Вам, мисс Карр, лучше поскорее отнести ее наверх и раздеть.

I'll leave a prescription to rub her with."

Я оставлю рецепт состава для растираний.

And Dr. Alsop took out a bit of paper and began to write.

- И, взяв листок бумаги, доктор Элсеп начал писать.

"Oh, must I go to bed?" said Katy.

- Мне придется лежать в постели? - спросила Кейти.

"How long will I have to stay there, doctor?"

- А как долго, доктор?

"That depends on how fast you get well," replied the doctor; "not long, I hope.

- Это зависит от того, как быстро ты поправишься, - ответил доктор. - Надеюсь, недолго.

Perhaps only a few days."

Может быть, только несколько дней.

"A few days!" repeated Katy, in a despairing tone.

- Несколько дней! - с отчаянием повторила Кейти.

After the doctor was gone, Aunt Izzie and Debby lifted Katy, and carried her slowly up stairs.

Когда доктор ушел, тетя Иззи и Дебби подняли Кейти и медленно понесли наверх.

It was not easy, for every motion hurt her, and the sense of being helpless hurt most of all.

Это оказалось непросто, так как каждое движение было для нее болезненным, а еще больше ей досаждало чувство беспомощности.

She couldn't help crying after she was undressed and put into bed.

Когда ее раздели и положили в кровать, она не могла удержаться от слез.

It all seemed so dreadful and strange.

Все казалось таким ужасным и странным.

If only Papa was here, she thought.

"Ах, если бы папа был здесь", - думала она.

But Dr. Carr had gone into the country to see somebody who was very sick, and couldn't possibly be back till to-morrow.

Но доктор Карр уехал за город, к кому-то, кто был тяжело болен, и мог вернуться только завтра утром.

Such a long, long afternoon as that was!

Какой это был длинный, длинный день!

Aunt Izzie sent up some dinner, but Katy couldn't eat.

Тетя Иззи прислала наверх обед, но Кейти не могла есть.

Her lips were parched and her head ached violently.

Губы у нее запеклись, голова отчаянно болела.

The sun began to pour in, the room grew warm.

Солнце начало светить в окно и комната -нагреваться.

Flies buzzed in the window, and tormented her by lighting on her face.

Мухи с жужжанием влетали в окно и мучили Кейти, то и дело неожиданно садясь ей на лицо.

Little prickles of pain ran up and down her back.

В спине ощущалось болезненное покалывание.

She lay with her eyes shut, because it hurt to keep them open, and all sorts of uneasy thoughts went rushing through her mind.

Кейти лежала с закрытыми глазами, так как ей было больно смотреть на свет, и в голове у нее проносились разные тревожные мысли.

"Perhaps, if my back is really sprained, I shall have to lie here as much as a week," she said to herself.

"Если спина и в самом деле растянута, мне, наверное, придется лежать здесь целую неделю, -сказала она себе.

"Oh dear, dear!

- Какой ужас!

I can't .

Я немогу лежать.

The vacation is only eight weeks, and I was going to do such lovely things!

Каникулы всего лишь восемь недель, а я собиралась столько сделать за это время!

How can people be as patient as Cousin Helen when they have to lie still?

И где это люди, вот как, например, кузина Элен, берут терпение, когда им приходится лежать неподвижно?

Won't she be sorry when she hears!

Как она огорчится, когда услышит обо мне!

Was it really yesterday that she went away?

Неужели она уехала только вчера?

It seems a year.

Кажется, что уже год прошел.

If only I hadn't got into that nasty old swing!"

Ах, если бы я не садилась на эти дурацкие качели!"

And then Katy began to imagine how it would have been if she hadn't , and how she and Clover had meant to go to Paradise that afternoon.

И тут Кейти начала воображать, как все было бы, если бы она не садилась. В этот день они с Кловер собирались отправиться в Рай.

They might have been there under the cool trees now.

И сейчас они были бы там, в прохладной тени деревьев.

As these thoughts ran through her mind, her head grew hotter and her position in the bed more uncomfortable.

Эти мысли проносились в голове, и голова становилась все горячее, а кровать все неудобнее.

Suddenly she became conscious that the glaring light from the window was shaded, and that the wind seemed to be blowing freshly over her.

Вдруг она почувствовала, что свет стал менее ярким, а лицо ее овевает свежий ветерок.

She opened her heavy eyes.

Она подняла тяжелые веки.

The blinds were shut, and there beside the bed sat little Elsie, fanning her with a palm-leaf fan.

Шторы были задернуты, а у кровати сидела Элси, обмахивая ее веером из пальмовых листьев.

"Did I wake you up, Katy?" she asked in a timid voice.

- Я разбудила тебя, Кейти? - спросила она робко.

Katy looked at her with startled, amazed eyes.

Кейти изумленно смотрела на нее.

"Don't be frightened," said Elsie,

- Не волнуйся, - сказала Элси.

"I won't disturb you.

- Я тебя не потревожу.

Johnnie and me are so sorry you're sick," and her little lips trembled.

Нам с Джонни так тебя жалко. - Губы ее задрожали.

"But we mean to keep real quiet, and never bang the nursery door, or make noises on the stairs, till you're well again.

- Но мы решили, что не будем кричать и хлопать дверью в детской и не будем шуметь на лестнице, пока ты не поправишься.

And I've brought you somefing real nice.

А я принесла тебе кое-что - очень хорошее!

Some of it's from John, and some from me.

Кое-что от Джонни, кое-что от меня.

It's because you got tumbled out of the swing.

За то, что ты упала с качелей.

See-" and Elsie pointed triumphantly to a chair, which she had pulled up close to the bed, and on which were solemnly set forth: 1st. A pewter tea-set; 2d. A box with a glass lid, on which flowers were painted; 3d. A jointed doll; 4th. A transparent slate; and lastly, two new lead pencils!

Смотри! - И Элси с торжеством указала на стульчик, который придвинула поближе к кровати. На нем были аккуратнейше разложены: первое - игрушечная оловянная чайная посуда; второе - коробка со стеклянной крышкой, на которой были нарисованы цветы; третье - кукла со сгибающимися руками и ногами; четвертое -прозрачная грифельная дощечка и, наконец, два новых грифельных карандаша!

"They're all yours-yours to keep," said generous little Elsie.

- Это все твое - насовсем! - сказала щедрая маленькая Элси.

"You can have Pikery, too, if you want.

- Можешь взять и самого Пикери, если хочешь.

Only he's pretty big, and I'm afraid he'd be lonely without me.

Только он слишком большой, и потом, я боюсь, ему будет одиноко без Джонни.

Don't you like the fings, Katy?

Тебе нравятся подарки, Кейти?

They're real pretty!"

Они очень красивые, правда?

It seemed to Katy as if the hottest sort of a coal of fire was burning into the top of her head as she looked at the treasures on the chair, and then at Elsie's face all lighted up with affectionate self-sacrifice.

Кейти казалось, что доброта Элси жжет ей совесть, как раскаленные уголья. Она смотрела то на сокровища, разложенные на стуле, то на лицо Элси, светящееся любовью и самопожертвованием.

She tried to speak, but began to cry instead, which frightened Elsie very much.

Она хотела заговорить, но вместо этого заплакала, чем очень испугала Элси.

"Does it hurt you so bad?" she asked, crying, too, from sympathy.

- Так больно? - спросила она, тоже заплакав - от сочувствия.

"Oh, no! it isn't that," sobbed Katy, "but I was so cross to you this morning, Elsie, and pushed you.

- Ох, нет! Я не из-за этого, - всхлипывала Кейти.- Я была такой злой сегодня утром, Элси, и толкнула тебя.

Oh, please forgive me, please do!"

Прости меня, пожалуйста, прости!

"Why, it's got well!" said Elsie, surprised.

- Но все уже зажило, - сказала Элси, чуть удивившись.

"Aunt Izzie put a fing out of a bottle on it, and the bump all went away.

- Тетя Иззи положила мне примочку на шишку, и все прошло.

Shall I go and ask her to put some on you too-I will."

Хочешь, я сбегаю и попрошу ее сделать и тебе примочку? Я сбегаю.

And she ran toward the door.

- И она бросилась к двери.

"Oh, no!" cried Katy, "don't go away, Elsie.

- Нет-нет! - крикнула Кейти. - Не уходи, Элси.

Come here and kiss me, instead."

Лучше подойди и поцелуй меня.

Elsie turned as if doubtful whether this invitation could be meant for her.

Элси обернулась, словно сомневаясь, действительно ли это приглашение обращено к ней.

Katy held out her arms.

Кейти раскрыла объятия.

Elsie ran right into them, and the big sister and the little, exchanged an embrace which seemed to bring their hearts closer together than they had ever been before.

Элси бросилась к ней, и большая и маленькая сестры обменялись поцелуем, который сблизил их, как никогда прежде.

"You're the most precious little darling," murmured Katy, clasping Elsie tight.

- Ты мое сокровище! - пробормотала Кейти, крепко обнимая Элси.

"I've been real horrid to you, Elsie.

- Я вела себя с тобой просто отвратительно.

But I'll never be again.

Но больше я никогда не буду тебя обижать.

You shall play with me and Clover, and Cecy, just as much as you like, and write notes in all the post-offices, and everything else."

Ты будешь играть со мной, Кловер и Сиси сколько хочешь, и играть с нами в почту, и все остальное.

"Oh, goody! goody!" cried Elsie, executing little skips of transport.

- Ах, отлично, отлично! - воскликнула Элси, подпрыгивая от избытка чувств.

"How sweet you are, Katy!

- Какая ты прелесть, Кейти!

I mean to love you next best to Cousin Helen and Papa!

Я буду тебя любить не меньше, чем кузину Элен и папу!

And"-racking her brains for some way of repaying this wonderful kindness-"I'll tell you the secret, if you want me to very much.

И, - она задумалась, чем бы отблагодарить за такую удивительную доброту, - я скажу тебе секрет, если ты очень хочешь.

I guess Cousin Helen would let me."

Я уверена, что кузина Элен мне это позволила бы.

"No!" said Katy; "never mind about the secret.

- Нет, - ответила Кейти, - мне не нужен твой секрет.

I don't want you to tell it to me.

Я не хочу, чтобы ты мне его говорила.

Sit down by the bed, and fan me some more instead."

Лучше сядь у кровати и обмахивай меня веером.

"No!" persisted Elsie, who, now that she had made up her mind to part with the treasured secret, could not bear to be stopped.

- Нет! - упорствовала Элси. Теперь, когда она решила расстаться с драгоценным секретом, ее нельзя было остановить.

"Cousin Helen gave me a half-dollar, and told me to give it to Debby, and tell her she was much obliged to her for making her such nice things to eat.

- Кузина Элен дала мне полдоллара и велела отдать Дебби и сказать ей, что кузина Элен очень благодарна за вкусную еду, которую Дебби для нее готовила.

And I did.

И я отдала.

And Debby was real pleased.

И Дебби была очень довольна.

And I wrote Cousin Helen a letter, and told her that Debby liked the half-dollar.

И я написала об этом кузине Элен в письме.

That's the secret!

Вот какой секрет!

Isn't it a nice one?

Отличный, правда?

Only you mustn't tell anybody about it, ever-just as long as you live."

Только никому не говори - никогда, до самой смерти.

"No!" said Katy, smiling faintly,

- Хорошо! - ответила Кейти, слабо улыбаясь.

"I won't."

- Не скажу.

All the rest of the afternoon Elsie sat beside the bed with her palm-leaf fan, keeping off the flies, and "shue"-ing away the other children when they peeped in at the door.

Весь оставшийся день Элси сидела у постели с веером, отгоняя мух и шикая на других детей, когда они заглядывали в дверь.

"Do you really like to have me here?" she asked, more than once, and smiled, oh, so triumphantly! when Katy said "Yes!"

- Тебе правда приятно, что я здесь? - не раз спрашивала она и улыбалась (и с каким торжеством!), когда Кейти отвечала "да".

But though Katy said yes, I am afraid it was only half the truth, for the sight of the dear little forgiving girl, whom she had treated unkindly, gave her more pain than pleasure.

Но хотя Кейти говорила "да", боюсь, это была полуправда, так как вид милой и великодушной маленькой девочки, с которой она прежде так плохо обращалась, приносил ей больше душевных страданий, чем удовольствия.

"I'll be so good to her when I get well," she thought to herself, tossing uneasily to and fro.

"Я буду очень добра к ней, когда поправлюсь", -думала она, продолжая беспокойно метаться в постели.

Aunt Izzie slept in her room that night.

В эту ночь в ее комнате спала тетя Иззи.

Katy was feverish.

У Кейти была лихорадка.

When morning came, and Dr. Carr returned, he found her in a good deal of pain, hot and restless, with wide-open, anxious eyes.

Когда наступило утро, вернулся доктор Карр. Он увидел ее - страдающую от боли, горячую и беспокойную, с широко открытыми, встревоженными глазами.

"Papa!" she cried the first thing, "must I lie here as much as a week?"

- Папа! Мне придется лежать здесь целую неделю? - Это было первое, что крикнула она, увидев отца.

"My darling, I'm afraid you must," replied her father, who looked worried, and very grave.

- Боюсь, моя дорогая, что да, - ответил отец, выглядевший очень обеспокоенным и печальным.

"Dear, dear!" sobbed Katy, "how can I bear it?"

- Боже мой! - всхлипнула Кейти. - Как я это вынесу?

CHAPTER IX

Глава 9

DISMAL DAYS

Печальные дни

If anybody had told Katy, that first afternoon, that at the end of a week she would still be in bed, and in pain, and with no time fixed for getting up, I think it would have almost killed her.

Если бы в тот самый первый день кто-нибудь сказал Кейти, что и к концу недели она по-прежнему будет лежать в постели и страдать от боли, не зная, когда ей можно будет встать, я думаю, это совершенно сразило бы ее.

She was so restless and eager, that to lie still seemed one of the hardest things in the world.

Она была такой деятельной и нетерпеливой, что лежать неподвижно казалось ей одним из самых тяжелых испытаний на свете.

But to lie still and have her back ache all the time, was worse yet.

Но лежать неподвижно, когда постоянно болит спина, было еще хуже.

Day after day she asked Papa with quivering lip:

Каждый день дрожащими губами она спрашивала папу:

"Mayn't I get up and go down stairs this morning?"

- А сегодня мне еще нельзя встать и спуститься вниз?

And when he shook his head, the lip would quiver more, and tears would come.

И когда он в ответ отрицательно качал головой, ее губы дрожали еще сильнее, а на глазах появлялись слезы.

But if she tried to get up, it hurt her so much, that in spite of herself she was glad to sink back again on the soft pillows and mattress, which felt so comfortable to her poor bones.

Но если она все же пробовала встать, ей становилось так больно, что она была рада снова упасть на мягкий матрас и подушки, приносившие облегчение ее бедным косточкам.

Then there came a time when Katy didn't even ask to be allowed to get up.

А затем пришло время, когда Кейти перестала даже спрашивать, можно ли ей встать.

A time when sharp, dreadful pain, such as she never imagined before, took hold of her.

Время, когда острая, страшная боль, такая, о какой она прежде не имела представления, овладела ею.

When days and nights got all confused and tangled up together, and Aunt Izzie never seemed to go to bed.

Время, когда дни и ночи слились и перепутались между собой, а тетя Иззи, казалось, никогда не спит.

A time when Papa was constantly in her room.

Время, когда папа постоянно находился в ее комнате.

When other doctors came and stood over her, and punched and felt her back, and talked to each other in low whispers.

Когда приходили другие доктора и стояли над ней, и ощупывали ее спину, и говорили друг с другом шепотом.

It was all like a long, bad dream, from which she couldn't wake up, though she tried ever so hard.

Все это было словно длинный дурной сон, от которого она не могла очнуться, хотя очень старалась.

Now and then she would rouse a little, and catch the sound of voices, or be aware that Clover or Elsie stood at the door, crying softly; or that Aunt Izzie, in creaking slippers, was going about the room on tiptoe.

Лишь иногда ей удавалось очнуться, и тогда она слышала голоса, или видела, что у дверей стоит и тихо плачет Кловер или Элси, или замечала, как тетя Иззи в поскрипывающих туфлях проходит по комнате на цыпочках.

Then all these things would slip away again, and she would drop off into a dark place, where there was nothing but pain, and sleep, which made her forget pain, and so seemed the best thing in the world.

Потом все это словно ускользало, и она погружалась во тьму, где не было ничего, кроме боли, или в сон, позволявший забыть об этой боли и потому казавшийся чем-то самым прекрасным на свете.

We will hurry over this time, for it is hard to think of our bright Katy in such a sad plight.

Мы не будем подробно останавливаться на этом столь печальном для Кейти времени.

By and by the pain grew less, and the sleep quieter.

Постепенно боль утихала, а сон становился спокойнее.

Then, as the pain became easier still, Katy woke up as it were-began to take notice of what was going on about her; to put questions.

Потом, когда боль стала еще слабее, Кейти как будто пробудилась - начала замечать, что происходит вокруг, и задавать вопросы.

"How long have I been sick?" she asked one morning.

- Сколько времени я болею? - спросила она однажды утром.

"It is four weeks yesterday," said Papa.

- Вчера было четыре недели, - ответил папа.

"Four weeks!" said Katy.

- Четыре недели! - удивилась Кейти.

"Why, I didn't know it was so long as that.

- Неужели? Я и не подозревала, что так долго.

Was I very sick, Papa?"

Я была очень больна, да, папа?

"Very, dear.

- Да, дорогая.

But you are a great deal better now."

Но теперь тебе гораздо лучше.

"How did I hurt me when I tumbled out of the swing?" asked Katy, who was in an unusually wakeful mood.

- Что я повредила себе, когда упала с качелей? -спросила Кейти необычно бодрым для последнего времени голосом.

"I don't believe I could make you understand, dear."

- Боюсь, я не смогу объяснить это так, чтобы ты поняла.

"But try, Papa!"

- Но все же попробуй, папа.

"Well-did you know that you had a long bone down your back, called a spine?"

- Знаешь ли ты, что у человека в спине есть длинная кость, которую называют позвоночником?

"I thought that was a disease," said Katy.

- Я думала, позвоночник - это болезнь, - сказала Кейти.

"Clover said that Cousin Helen had the spine!"

- Кловер говорила, что у кузины Элен "позвоночник"!

"No-the spine is a bone.

- Нет, позвоночник - это кость.

It is made up of a row of smaller bones-or knobs-and in the middle of it is a sort of rope of nerves called the spinal cord.

Она представляет собой ряд маленьких косточек, или позвонков, а в середине ее что-то вроде веревочки из нервов, которая называется спинным мозгом.

Nerves, you know, are the things we feel with.

Нервы, как ты знаешь, это то, что позволяет нам чувствовать.

Well, this spinal cord is rolled up for safe keeping in a soft wrapping, called membrane.

Так вот, этот спинной мозг завернут для сохранности в мягкую оболочку.

When you fell out of the swing, you struck against one of these knobs, and bruised the membrane inside, and the nerve inflamed, and gave you a fever in the back.

Когда ты упала с качелей, ты ударилась одним из позвонков и нарушила оболочку спинного мозга. Нерв воспалился, и поэтому у тебя в спине боль.

Do you see?"

Понимаешь?

"A little," said Katy, not quite understanding, but too tired to question farther.

- Немного, - сказала Кейти, которая не совсем поняла, но была слишком утомлена, чтобы расспрашивать папу подробнее.

After she had rested a while, she said: "Is the fever well now, Papa?

Немного отдохнув, она все же задала еще одинвопрос: - А теперь, папа, все прошло и я могу встать и пойти вниз?

Can I get up again and go down stairs right away?" "Not right away, I'm afraid," said Dr. Carr, trying to speak cheerfully.

- Боюсь, пока еще рано, - сказал доктор Карр, стараясь при этом, чтобы голос его звучал бодро.

Katy didn't ask any more questions then.

Больше вопросов Кейти не задавала.

Another week passed, and another.

Прошла еще одна неделя и еще.

The pain was almost gone.

Боль почти исчезла.

It only came back now and then for a few minutes.

Она возвращалась лишь изредка на несколько минут.

She could sleep now, and eat, and be raised in bed without feeling giddy.

Теперь Кейти могла спать, есть и сидеть в постели, не опасаясь головокружений.

But still the once active limbs hung heavy and lifeless, and she was not able to walk, or even stand alone.

Но ее прежде такие бодрые ноги лежали тяжело и безжизненно, и она не могла ни ходить, ни даже стоять.

"My legs feel so queer," she said one morning, "they are just like the Prince's legs which were turned to black marble in the Arabian Nights.

- У меня такое странное ощущение в ногах, -сказала она однажды утром. - Как у принца из сказок "Тысяча и одна ночь", чьи ноги превратились в черный мрамор.

What do you suppose is the reason, Papa?

Почему это, папа?

Won't they feel natural soon?"

И скоро ли они снова станут такими, как были?

"Not soon," answered Dr. Carr.

- Не скоро, - ответил доктор Карр.

Then he said to himself:

И добавил про себя:

"Poor child! she had better know the truth."

"Бедняжка! Уж лучше ей узнать правду".

So he went on, aloud, "I am afraid, my darling, that you must make up your mind to stay in bed a long time."

Поэтому он продолжил вслух: - Дорогая, ты должна приготовиться к тому, что тебе придется провести в постели много времени.

"How long?" said Katy, looking frightened: "a month more?"

- Сколько? - спросила Кейти, испуганно взглянув на него. - Еще месяц?

"I can't tell exactly how long," answered her father.

-Я не могу точно сказать сколько, - ответил отец.

"The doctors think, as I do, that the injury to your spine is one which you will outgrow by and by, because you are so young and strong.

- Другие доктора думают так же, как и я, что характер твоей травмы позволяет надеяться на выздоровление, тем более что ты юная и сильная.

But it may take a good while to do it.

Но это может потребовать немало времени.

It may be that you will have to lie here for months, or it may be more.

Возможно, тебе придется лежать здесь несколько месяцев, а быть может, и больше.

The only cure for such a hurt is time and patience.

Единственные лекарства при твоей болезни -время и терпение.

It is hard, darling"-for Katy began to sob wildly-"but you have Hope to help you along.

Это тяжело, дорогая, - добавил он, так как Кейти отчаянно зарыдала, - но у тебя есть надежда, которая должна помочь тебе.

Think of poor Cousin Helen, bearing all these years without hope!"

Подумай о бедной кузине Элен, которая все эти годы переносит свои страдания без всякой надежды!

"Oh, Papa!" gasped Katy, between her sobs, "doesn't it seem dreadful, that just getting into the swing for a few minutes should do so much harm?

- Ох, папа! - простонала Кейти между всхлипываниями. - Разве это не ужасно: несколько минут на качелях - и столько вреда!

Such a little thing as that!"

Из-за такого-то пустяка!

"Yes, such a little thing!" repeated Dr. Carr, sadly.

- Да, пустяк! - повторил доктор Карр печально.

"And it was only a little thing, too, forgetting Aunt Izzie's order about the swing.

- А другой пустяк - забыть приказ тети Иззи не качаться на качелях.

Just for the want of the small 'horseshoe nail' of Obedience, Katy."

Все произошло только из-за того, что не было маленького "гвоздя" - послушания!

Years afterwards, Katy told somebody that the longest six weeks of her life were those which followed this conversation with Papa.

Много лет спустя Кейти сказала кому-то, что самыми длинными в ее жизни были те шесть недель, что последовали за этим разговором с папой.

Now that she knew there was no chance of getting well at once, the days dragged dreadfully. Each seemed duller and dismaller than the day before.

Когда она узнала, что надежды на быстрое выздоровление нет, дни стали бесконечно длинными, и каждый новый казался скучнее и печальнее предыдущего.

She lost heart about herself, and took no interest in anything.

Она пала духом. Ничто не интересовало ее.

Aunt Izzie brought her books, but she didn't want to read, or to sew. Nothing amused her.

Тетя Иззи приносила ей книжки, но она не хотела ни читать, ни шить.

Clover and Cecy would come and sit with her, but hearing them tell about their plays, and the things they had been doing, made her cry so miserably, that Aunt Izzie wouldn't let them come often.

Кловер и Сиси приходили посидеть с ней, но их рассказы об играх и о том, что они делали, вызывали у нее такие горькие слезы, что тетя Иззи велела девочкам навещать больную пореже.

They were very sorry for Katy, but the room was so gloomy, and Katy so cross, that they didn't mind much not being allowed to see her.

Им было очень жаль Кейти, но ее комната казалась такой мрачной, а сама Кейти такой сердитой, что они не очень огорчались, когда им не позволяли заходить к ней.

In those days Katy made Aunt Izzie keep the blinds shut tight, and she lay in the dark, thinking how miserable she was, and how wretched all the rest of her life was going to be.

Кейти заставляла тетю Иззи держать ставни плотно закрытыми и лежала в темноте, думая о том, как она несчастна и какой несчастной будет она всю оставшуюся жизнь.

Everybody was very kind and patient with her, but she was too selfishly miserable to notice it.

Все проявляли по отношению к ней большую доброту и терпение, но она была слишком себялюбиво несчастна, чтобы замечать это.

Aunt Izzie ran up and down stairs, and was on her feet all day, trying to get something which would please her, but Katy hardly said

Тетя Иззи носилась вверх и вниз по лестнице, весь день была на ногах, стараясь найти что-нибудь, что могло бы обрадовать Кейти, но та едва открывала рот, чтобы проронить:

"Thank you," and never saw how tired Aunt Izzie looked.

"Спасибо", и никогда не замечала, какой у тети Иззи усталый вид.

So long as she was forced to stay in bed, Katy could not be grateful for anything that was done for her.

Пока Кейти была вынуждена оставаться в кровати, она не могла быть благодарна окружающим, что бы они ни делали ради нее.

But doleful as the days were, they were not so bad as the nights, when, after Aunt Izzie was asleep, Katy would lie wide awake, and have long, hopeless fits of crying.

Но какими бы печальными ни были дни, ночи оказывались еще хуже. Когда тетя Иззи засыпала, Кейти лежала без сна и плакала, долго и безнадежно.

At these times she would think of all the plans she had made for doing beautiful things when she was grown up.

В это время она думала обо всех тех планах, которые строила прежде, обо всем том прекрасном, что она собиралась сделать, когда вырастет.

"And now I shall never do any of them," she would say to herself, "only just lie here.

"А теперь я никогда ничего этого не сделаю, -повторяла она себе, - а только буду лежать и лежать здесь.

Papa says I may get well by and by, but I sha'n't, I know I sha'n't.

Папа говорит, что со временем я поправлюсь. Но я не поправлюсь. Я знаю, что не поправлюсь.

And even if I do, I shall have wasted all these years, and the others will grow up and get ahead of me, and I sha'n't be a comfort to them or to anybody else.

Но даже если и поправлюсь, годы будут потеряны и остальные вырастут и уйдут вперед, и я не смогу помогать им, да и никому другому.

Oh dear! oh dear! how dreadful it is!"

О, как это ужасно!"

The first thing which broke in upon this sad state of affairs, was a letter from Cousin Helen, which Papa brought one morning and handed to Aunt Izzie.

Первым, что изменило столь плачевное положение дел, было письмо от кузины Элен, которое однажды утром принес и вручил тете Иззи папа.

"Helen tells me she's going home this week," said Aunt Izzie, from the window, where she had gone to read the letter.

- Элен пишет, что едет домой на этой неделе, -сказала тетя Иззи, обернувшись от окна, к которому подошла, чтобы прочитать письмо.

"Well, I'm sorry, but I think she's quite right not to stop. It's just as she says: one invalid at a time is enough in a house.

- Жаль, конечно, что она не остановится у нас, но, я думаю, она совершенно права: и с одним инвалидом в доме вполне достаточно забот.

I'm sure I have my hands full with Katy."

Именно так: у меня и с Кейти хлопот полон рот.

"Oh, Aunt Izzie!" cried Katy, "is Cousin Helen coming this way when she goes home?

- ax, тетя Иззи! - воскликнула Кейти. - Кузина Элен будет проезжать мимо нас?

Oh! do make her stop.

Ах, уговорите ее остановиться в нашем доме!

If it's just for one day, do ask her!

Хотя бы на один день! Попросите ее!

I want to see her so much!

Я так хочу ее видеть!

I can't tell you how much! Won't you?

Я не могу выразить, как сильно я этого хочу!

Please!

Пожалуйста!

Please, dear Papa!"

Пожалуйста, папа!

She was almost crying with eagerness.

Она чуть не плакала.

"Why, yes, darling, if you wish it so much," said Dr. Carr.

- Ну конечно, дорогая, если ты так этого хочешь, -сказал доктор Карр.

"It will cost Aunt Izzie some trouble, but she's so kind that I'm sure she'll manage it if it is to give you so much pleasure.

- Тетя Иззи так добра, что, хотя это и принесет ей немало хлопот, я уверен, она согласится, если это доставит тебе столько радости.

Can't you, Izzie?"

Ведь ты согласна, Иззи?

And he looked eagerly at his sister.

- И он просительно взглянул на сестру.

"Of course I will!" said Miss Izzie, heartily.

- Конечно! - сказала мисс Иззи от всей души.

Katy was so glad, that, for the first time in her life, she threw her arms of her own accord round Aunt Izzie's neck, and kissed her.

Кейти была так рада, что впервые в жизни по собственной воле обняла тетю Иззи и поцеловала.

"Thank you, dear Aunty!" she said.

- Спасибо, тетушка, милая! - сказала она.

Aunt Izzie looked as pleased as could be.

Тетя Иззи, казалось, была очень довольна.

She had a warm heart hidden under her fidgety ways-only Katy had never been sick before, to find it out.

У нее было отзывчивое сердце, но ее суетливость и ворчливость скрывали это, а Кейти никогда прежде не болела и не могла об этом узнать.

For the next week Katy was feverish with expectation.

Всю следующую неделю Кейти была в горячке ожидания.

At last Cousin Helen came.

Наконец кузина Элен приехала.

This time Katy was not on the steps to welcome her, but after a little while Papa brought Cousin Helen in his arms, and sat her in a big chair beside the bed.

На этот раз Кейти не встречала ее на крыльце. Но вскоре папа принес кузину Элен на руках в комнату Кейти и посадил в кресло возле кровати.

"How dark it is!" she said, after they had kissed each other and talked for a minute or two;

- Как у тебя темно! - сказала кузина, когда они поцеловались и поговорили минуту или две.

"I can't see your face at all.

- Я совсем не вижу твоего лица.

Would it hurt your eyes to have a little more light?"

Ты боишься, что будет больно глазам, если впустить немного света?

"Oh no!" answered Katy.

- Нет, - ответила Кейти.

"It don't hurt my eyes, only I hate to have the sun come in.

- Глазам не больно, только я терпеть не могу, когда в комнате солнце.

It makes me feel worse, somehow."

Почему-то я тогда хуже себя чувствую.

"Push the blind open a little bit then, Clover;" and Clover did so. "Now I can see," said Cousin Helen.

- Кловер, раздвинь немного шторы... Вот теперь я вижу тебя, Кейти, - сказала кузина Элен.

It was a forlorn-looking child enough which she saw lying before her.

Вид Кейти вызывал сострадание.

Katy's face had grown thin, and her eyes had red circles about them from continual crying.

Лицо ее похудело, под глазами от постоянных слез - красные круги.

Her hair had been brushed twice that morning by Aunt Izzie, but Katy had run her fingers impatiently through it, till it stood out above her head like a frowsy bush.

Тетя Иззи дважды расчесывала ее волосы в то утро, но беспокойная Кейти так часто запускала в них пальцы, что теперь они стояли у нее на голове, как нестриженый куст.

She wore a calico dressing-gown, which, though clean, was particularly ugly in pattern; and the room, for all its tidiness, had a dismal look, with the chairs set up against the wall, and a row of medicine-bottles on the chimney-piece.

Ее ситцевый халатик, хоть и чистый, был очень некрасивой расцветки, а комната при всей ее опрятности имела пугающий вид из-за выстроенных вдоль стен стульев и целого ряда бутылок с лекарствами на каминной полке.

"Isn't it horrid?" sighed Katy, as Cousin Helen looked around.

- Отвратительно, правда? - вздохнула Кейти, когда кузина Элен огляделась вокруг.

"Everything's horrid.

- Все отвратительно.

But I don't mind so much now that you've come.

Но вы приехали, и мне уже не так тяжело.

Oh, Cousin Helen, I've had such a dreadful, dreadful time!"

Ох, кузина Элен, я пережила такое страшное, страшное время!

"I know," said her cousin, pityingly.

- Я знаю, - сказала кузина с сочувствием.

"I've heard all about it, Katy, and I'm so very sorry for you!

- Я обо всем знаю, Кейти, и мне так жаль тебя.

It is a hard trial, my poor darling."

Бедняжка моя, это такое тяжелое испытание.

"But how do you do it?" cried Katy. "How do you manage to be so sweet and beautiful and patient, when you're feeling badly all the time, and can't do anything, or walk, or stand? "-her voice was lost in sobs.

- Но как, - воскликнула Кейти, - как вам удается оставаться такой доброй, красивой, терпеливой, когда вы все время плохо себя чувствуете и ничего не можете делать - ни ходить, ни стоять? -Голос ее прервался, она зарыдала.

Cousin Helen didn't say anything for a little while.

Кузина Элен помолчала.

She just sat and stroked Katy's hand.

Она просто сидела и гладила руку Кейти.

"Katy," she said at last, "has Papa told you that he thinks you are going to get well by and by?"

- Кейти, - сказала она наконец, - папа говорил тебе, что со временем ты поправишься?

"Yes," replied Katy, "he did say so.

- Да, - ответила Кейти, - он говорил.

But perhaps it won't be for a long, long time.

Но может быть, это будет очень, очень не скоро.

And I wanted to do so many things.

А я столько всего хотела сделать.

And now I can't do anything at all!"

Но теперь я ничего не могу!

"What sort of things?"

- Что же ты хотела делать?

"Study, and help people, and become famous.

- Учиться, и помогать людям, и стать знаменитой.

And I wanted to teach the children.

И я хотела воспитывать младших.

Mamma said I must take care of them, and I meant to.

Мама надеялась, что я буду заботиться о них.

And now I can't go to school or learn anything myself.

А теперь я не могу ходить в школу, не могу учиться.

And if I ever do get well, the children will be almost grown up, and they won't need me."

А если я когда-нибудь поправлюсь, все дети будут уже почти взрослые и я им буду не нужна.

"But why must you wait till you get well?" asked Cousin Helen, smiling.

- Но почему ты должна ждать, пока поправишься? - спросила кузина, улыбаясь.

"Why, Cousin Helen, what can I do lying here in bed?"

- А что я могу сделать лежа в кровати?

"A good deal.

- Немало.

Shall I tell you, Katy, what it seems to me that I should say to myself if I were in your place?"

Хочешь, Кейти, я скажу тебе, что, как мне кажется, я сказала бы себе, будь я на твоем месте?

"Yes, please!" replied Katy wonderingly.

- Конечно, - ответила Кейти чуть недоуменно.

"I should say this:

- Я сказала бы так:

'Now, Katy Carr, you wanted to go to school and learn to be wise and useful, and here's a chance for you.

"Ну вот, Кейти Карр, ты хочешь ходить в школу и учиться, чтобы стать умной и полезной людям, и здесь тебе представляется очень удобный случай сделать это.

God is going to let you go to His school-where He teaches all sorts of beautiful things to people.

Бог может взять тебя в Его школу - в школу, где Он учит всяким замечательным вещам.

Perhaps He will only keep you for one term, or perhaps it may be for three or four; but whichever it is, you must make the very most of the chance, because He gives it to you Himself.' "

Может быть, он продержит тебя в ней только одно полугодие, а может быть, три или четыре. Но как бы ни случилось, ты должна постараться извлечь из этого как можно больше пользы".

"But what is the school?" asked Katy.

- Но что это за школа? - спросила Кейти.

"I don't know what you mean."

- Я не понимаю, о чем вы говорите.

"It is called The School of Pain," replied Cousin Helen, with her sweetest smile.

- Она называется Школой Страдания, - ответила кузина Элен с самой милой улыбкой.

"And the place where the lessons are to be learned is this room of yours.

- А место, где будут проходить уроки, - твоя комната.

The rules of the school are pretty hard, but the good scholars, who keep them best, find out after a while how right and kind they are.

Правила в школе довольно суровые, но хороший ученик, подчиняющийся им, вскоре понимает, насколько они справедливы.

And the lessons aren't easy, either, but the more you study the more interesting they become."

Уроки в этой школе тоже не из легких, но чем прилежней учишься, тем интереснее учиться.

"What are the lessons?" asked Katy, getting interested, and beginning to feel as if Cousin Helen were telling her a story.

- Какие же это уроки? - спросила Кейти с интересом. У нее было такое чувство, словно кузина Элен рассказывает ей увлекательную историю.

"Well, there's the lesson of Patience.

- Вот, например, уроки Терпения.

That's one of the hardest studies.

Это один из самых трудных предметов.

You can't learn much of it at a time, but every bit you get by heart, makes the next bit easier.

Им не овладеешь сразу, но каждый урок, который ты заучиваешь наизусть, делает следующий легче.

And there's the lesson of Cheerfulness.

Или уроки Оптимизма.

And the lesson of Making the Best of Things."

Или уроки, на которых учат, Как Использовать Вещи Наилучшим Образом.

"Sometimes there isn't anything to make the best of," remarked Katy, dolefully.

- Иногда нет совсем ничего, что можно было бы использовать наилучшим образом, - с грустью заметила Кейти.

"Yes there is, always!

- Есть, и всегда!

Everything in the world has two handles.

Все в мире имеет две ручки, за которые можно взяться.

Didn't you know that?

Ты этого не знала?

One is a smooth handle.

Одна ручка гладкая.

If you take hold of it, the thing comes up lightly and easily, but if you seize the rough handle, it hurts your hand and the thing is hard to lift.

Если ты берешься за нее, поднять эту вещь легко и просто. Но если ты схватишься за шершавую ручку, то и руку повредишь, и поднять вещь будет трудно.

Some people always manage to get hold of the wrong handle."

Некоторые люди умудряются всегда хвататься не за ту ручку.

"Is Aunt Izzie a 'thing?' " asked Katy.

- Тетя Иззи - тоже "вещь"? - спросила Кейти.

Cousin Helen was glad to hear her laugh.

Кузина Элен с радостью услышала ее смех.

"Yes-Aunt Izzie is a thing -and she has a nice pleasant handle too, if you just try to find it.

- Да, тетя Иззи - "вещь", и у нее тоже есть хорошая, приятная ручка, нужно только постараться ее найти.

And the children are 'things,' also, in one sense.

Также и у твоих братьев и сестер!

All their handles are different.

Только у всех эти ручки разные.

You know human beings aren't made just alike, like red flower-pots.

Ты же знаешь, что человеческие существа не сделаны все одинаково, как красные цветочные горшки.

We have to feel and guess before we can make out just how other people go, and how we ought to take hold of them.

Мы должны нащупывать и угадывать, где у кого ручка и как за нее держаться.

It is very interesting, I advise you to try it.

Это очень интересно. Я советую тебе попробовать.

And while you are trying, you will learn all sorts of things which will help you to help others."

А пока пробуешь, узнаешь много такого, что позволит тебе помогать другим.

"If I only could!" sighed Katy.

- Если бы только суметь! - вздохнула Кейти.

"Are there any other studies in the School, Cousin Helen?"

- А есть в этой школе другие предметы, кузина Элен?

"Yes, there's the lesson of Hopefulness.

- Да, есть такой предмет, как Надежда.

That class has ever so many teachers.

Им займется с тобой очень много учителей.

The Sun is one.

Солнце тоже такой учитель.

He sits outside the window all day waiting a chance to slip in and get at his pupil.

Оно весь день за окном и только и ждет возможности прокрасться в комнату и встретиться со своей ученицей.

He's a first-rate teacher, too.

Оно - замечательный учитель.

I wouldn't shut him out, if I were you. "Every morning, the first thing when I woke up, I would say to myself:

Будь я на твоем месте, я не стала бы отгораживаться от него... Каждое утро, проснувшись, я прежде всего говорила бы себе:

' I am going to get well, so Papa thinks.

"Я поправлюсь, так думает папа.

Perhaps it may be to-morrow.

Может быть, это произойдет завтра.

So, in case this should be the last day of my sickness, let me spend it beauti- fully, and make my sick-room so pleasant that everybody will like to remember it.'

Так что на случай, если это последний день моей болезни, я постараюсь провести его красиво и сделать комнату, где я сейчас лежу больная, такой красивой, чтобы всем было приятно вспоминать ее".

"Then, there is one more lesson, Katy-the lesson of Neatness.

Есть в школе и еще один предмет - Опрятность.

School-rooms must be kept in order, you know.

Ты же знаешь, что в классной комнате всегда должен быть порядок.

A sick person ought to be as fresh and dainty as a rose."

Больной человек должен стремиться быть свежим и очаровательным, как роза.

"But it is such a fuss," pleaded Katy.

- Но это же столько хлопот, - попыталась оправдаться Кейти.

"I don't believe you've any idea what a bother it is to always be nice and in order.

- Вы, наверное, и понятия не имеете, какое это для меня беспокойство, если всегда нужно быть опрятной.

You never were careless like me, Cousin Helen; you were born neat."

Ведь вы никогда не были такой растрепой, как я. Уж вы-то от природы аккуратная и всегда такой были.

"Oh, was I?" said her Cousin.

- Всегда ли? - сказала кузина.

"Well, Katy, we won't dispute that point, but I'll tell you a story, if you like, about a girl I once knew, who wasn't born neat."

- Что ж, Кейти, не будем спорить об этом, но, если хочешь, я расскажу тебе историю о девушке, которую я когда-то знала и которая небыла аккуратной от природы.

"Oh, do!" cried Katy, enchanted.

- Расскажите! - воскликнула Кейти, как зачарованная.

Cousin Helen had done her good, already. She looked brighter and less listless than for days.

Визит кузины Элен уже принес свою пользу: Кейти впервые за много дней оживилась, отбросив прежнюю апатию.

"This girl was quite young," continued Cousin Helen; "she was strong and active, and liked to run, and climb, and ride, and do all sorts of jolly things.

- Эта девушка была совсем юной, - продолжила кузина Элен. - Сильная, подвижная, она любила бегать, гулять по холмам, скакать верхом и делать многое другое, веселое и интересное.

One day something happened-an accident-and they told her that all the rest of her life she had got to lie on her back and suffer pain, and never walk any more, or do any of the things she enjoyed most."

Но однажды пришла беда - несчастный случай, - и девушке сказали, что всю оставшуюся жизнь она будет лежать на спине и страдать от боли и никогда не сможет ходить и делать все то, что так радовало ее прежде.

"Just like you and me!" whispered Katy, squeezing Cousin Helen's hand.

- Совсем как вы и я! - прошептала Кейти, сжимая руку кузины Элен.

"Something like me; but not so much like you, because, you know, we hope you are going to get well one of these days.

- Может быть, как я, но не так, как ты. Ты же знаешь, мы все надеемся, что ты скоро выздоровеешь.

The girl didn't mind it so much when they first told her, for she was so ill that she felt sure she should die.

Сначала, когда девушке сказали об этом, ей было все равно. Она была так тяжело больна и так уверена, что умрет!

But when she got better, and began to think of the long life which lay before her, that was worse than ever the pain had been.

Но потом ей стало лучше, и она начала думать о предстоящей ей долгой жизни, и это оказалось еще мучительнее, чем всякая боль.

She was so wretched, that she didn't care what became of anything, or how anything looked.

Девушка чувствовала себя такой несчастной, что стала равнодушна ко всему.

She had no Aunt Izzie to look after things, so her room soon got into a dreadful state.

У нее не было тети Иззи, чтобы позаботиться о ней, и вскоре ее комната оказалась в ужасном состоянии.

It was full of dust and confusion, and dirty spoons and phials of physic. She kept the blinds shut, and let her hair tangle every which way, and altogether was a dismal spectacle.

Беспорядок, пыль, грязные ложки, пузырьки с лекарствами... Она держала шторы спущенными, не расчесывала волосы, и все это в целом было ужасным зрелищем.

"This girl had a dear old father," went on Cousin Helen, "who used to come every day and sit beside her bed. One morning he said to her:

У этой девушки был добрый старик отец, -продолжила кузина Элен. - Он каждый день приходил посидеть у ее постели И вот однажды он сказал ей:

" 'My daughter, I'm afraid you've got to live in this room for a long time.

"Дочь моя, боюсь, тебе еще долго жить в этой комнате.

Now there's one thing I want you to do for my sake.'

Не могла бы ты сделать кое-что ради меня?" -

" 'What's that?' she asked, surprised to hear there was anything left which she could do for anybody.

"Что я могу сделать?" - спросила она. Ей было странно слышать, что есть еще что-то такое, что она может для кого-то сделать.

" 'I want you to turn out all these physic bottles, and make your room pleasant and pretty for me to come and sit in.

"Я хочу, чтобы ты убрала все эти пузырьки с лекарствами и сделала свою комнату красивой и приятной для меня.

You see, I shall spend a good deal of my time here! Now I don't like dust and darkness.

Видишь ли, я собираюсь проводить здесь много времени, но я не люблю пыль, беспорядок и темноту.

I like to see flowers on the table, and sunshine in at the window.

Я люблю цветы на столе и солнечный свет.

Will you do this to please me?'

Ведь ты сделаешь это, чтобы доставить мне удовольствие?" -

" 'Yes,' said the girl, but she gave a sigh, and I am afraid she felt as if it was going to be a dreadful trouble.

"Хорошо", - сказала девушка, но при этом вздохнула. Она подумала, что это будет ужасно хлопотно.

" 'Then, another thing,' continued her father,

"И еще одно, - продолжил ее отец.

' I want you to look pretty.

- Я хочу, чтобы ты тоже выглядела красиво.

Can't nightgowns and wrappers be trimmed and made becoming just as much as dresses?

Разве не могут ночные рубашки и халаты иметь отделку и быть такими же привлекательными, как платья?

A sick woman who isn't neat is a disagreeable object.

Грязная и неопрятная больная женщина -неприятное зрелище.

Do, to please me, send for something pretty, and let me see you looking nice again.

Только чтобы доставить мне удовольствие, пошли за каким-нибудь красивым нарядом. Я хочу опять увидеть тебя прелестной.

I can't bear to have my Helen turn into a slattern.' "

Мне невыносимо думать, что моя Элен превратилась в неряху".

"Helen!" exclaimed Katy, with wide-open eyes, "was it you ?"

- Элен! - воскликнула Кейти, широко раскрыв глаза от удивления. - Это были вы?

"Yes," said her cousin, smiling.

- Да, - сказала кузина, улыбаясь.

"It was I though I didn't mean to let the name slip out so soon.

- Это была я, хотя я не хотела, чтобы имя так скоро сорвалось у меня с языка.

So, after my father was gone away, I sent for a looking-glass.

Так вот, когда мой отец ушел, я попросила подать мне зеркало.

Such a sight, Katy!

Что это был за вид, Кейти!

My hair was a perfect mouse's nest, and I had frowned so much that my forehead was all criss-crossed with lines of pain, till it looked like an old woman's."

Волосы - настоящее мышиное гнездо, а лоб - весь исчерчен морщинами, как у старухи, оттого что я хмурилась, когда страдала от боли.

Katy stared at Cousin Helen's smooth brow and glossy hair.

Кейти растерянно уставилась на гладкий лоб и блестящие волосы кузины Элен.

"I can't believe it," she said; "your hair never could be rough."

- Не могу поверить, - сказала она. - Ваши волосы не могли быть всклокочены.

"Yes it was-worse, a great deal, than yours looks now.

- Были! И выглядели хуже, гораздо хуже, чем твои сейчас.

But that peep in the glass did me good.

Но этот взгляд, брошенный в зеркало, оказался полезным для меня.

I began to think how selfishly I was behaving, and to desire to do better.

Я задумалась о том, как эгоистично вела себя, и захотела исправиться.

And after that, when the pain came on, I used to lie and keep my forehead smooth with my fingers, and try not to let my face show what I was enduring.

И после этого, когда боль возвращалась ко мне, я лежала и расправляла складки на лбу пальцами, чтобы потом на моем лице не было видно следов пережитых страданий.

So by and by the wrinkles wore away, and though I am a good deal older now, they have never come back.

Постепенно морщинки исчезли, и хотя я намного старше теперь, они никогда не появляются вновь.

"It was a great deal of trouble at first to have to think and plan to keep my room and myself looking nice.

Сначала потребовалось немало труда, чтобы придумать, как сделать меня и мою комнату неизменно красивыми.

But after a while it grew to be a habit, and then it became easy.

Но спустя некоторое время новый порядок вошел в привычку, и тогда стало легче.

And the pleasure it gave my dear father repaid for all.

А радость, которую это доставило моему отцу, вознаградила меня за все.

He had been proud of his active, healthy girl, but I think she was never such a comfort to him as his sick one, lying there in her bed.

Прежде он всегда гордился своей здоровой, сильной и бодрой дочерью, но я думаю, она никогда не была для него таким утешением, как тогда, когда лежала в постели больная.

My room was his favorite sitting-place, and he spent so much time there, that now the room, and everything in it, makes me think of him."

Именно в моей комнате он больше всего любил сидеть и проводил там так много времени, что теперь и сама комната, и все вещи в ней напоминают мне о нем.

There were tears in Cousin Helen's eyes as she ceased speaking.

Кузина Элен умолкла. В глазах ее стояли слезы.

But Katy looked bright and eager.

Но Кейти, казалось, обрела бодрость духа.

It seemed somehow to be a help, as well as a great surprise, that ever there should have been a time when Cousin Helen was less perfect than she was now.

Было, оказывается, время, когда кузина Элен не являлась таким совершенством, как сейчас! Это было большой неожиданностью, но почему-то одновременно принесло Кейти облегчение.

"Do you really think I could do so too?" she asked.

- И вы на самом деле думаете, что я могу сделать то же самое? - спросила она.

"Do what?

- Что сделать?

Comb your hair?"

Расчесать свои волосы?

Cousin Helen was smiling now.

- Кузина Элен снова улыбалась.

"Oh no!

- Ах нет!

Be nice and sweet and patient, and a comfort to people.

Стать милой, ласковой, терпеливой и нести утешение людям.

You know what I mean."

Вы понимаете, что я хочу сказать.

"I am sure you can, if you try."

- Я уверена, что сможешь, если постараешься.

"But what would you do first?" asked Katy; who, now that her mind had grasped a new idea, was eager to begin.

- Но с чего бы вы начали? - спросила Кейти, которая, усвоив новую для себя идею, горела желанием претворить ее в жизнь.

"Well-first I would open the blinds, and make the room look a little less dismal.

- Ну, для начала я бы полностью раздвинула шторы, чтобы комната выглядела не так мрачно.

Are you taking all those medicines in the bottles now?"

Ты сейчас принимаешь лекарства из всех этих бутылочек?

"No-only that big one with the blue label."

- Нет, только из той большой бутылки с голубой этикеткой.

"Then you might ask Aunt Izzy to take away the others.

- Тогда ты могла бы попросить тетю Иззи убрать остальные.

And I'd get Clover to pick a bunch of fresh flowers every day for your table.

А я попрошу Кловер, чтобы она каждый день ставила на твой столик букет свежих цветов.

By the way, I don't see the little white vase."

Но я что-то не вижу маленькой белой вазы.

"No-it got broken the very day after you went away; the day I fell out of the swing," said Katy, sorrowfully.

- Она разбилась на следующий день после того, как вы уехали. И в тот же день я упала с качелей, - сказала Кейти с грустью.

"Never mind, pet, don't look so doleful.

- Ничего страшного, милочка, не смотри так печально.

I know the tree those vases grow upon, and you shall have another.

У тебя будет другая такая же.

Then, after the room is made pleasant, I would have all my lesson-books fetched up, if I were you, and I would study a couple of hours every morning."

А потом, когда в комнате будет приятно находиться, я на твоем месте велела бы принести учебники и занималась бы по нескольку часов каждое утро.

"Oh!" cried Katy, making a wry face at the idea.

- Ox! - воскликнула Кейти с гримасой отвращения.

Cousin Helen smiled.

Кузина Элен улыбнулась.

"I know," said she, "it sounds like dull work, learning geography and doing sums up here all by yourself.

- Я знаю, это кажется таким скучным - учить географию и решать задачки в полном одиночестве.

But I think if you make the effort you'll be glad by and by.

Но я думаю, что если ты сделаешь усилие над собой, то со временем будешь этому рада.

You won't lose so much ground, you see-won't slip back quite so far in your education.

Ты не потеряешь время и не отстанешь от других в том, что касается образования.

And then, studying will be like working at a garden, where things don't grow easily. Every flower you raise will be a sort of triumph, and you will value it twice as much as a common flower which has cost no trouble."

Учеба будет похожа на работу в саду, где цветы с трудом дают ростки, и каждый из тех, что ты вырастишь, будет твоей гордостью, и ты будешь ценить его в два раза больше, чем обычный цветок, вырастить который не стоило никаких хлопот.

"Well," said Katy, rather forlornly,

- Ну что ж, - сказала Кейти довольно уныло.

"I'll try.

- Я попробую.

But it won't be a bit nice studying without anybody to study with me.

Но учиться в одиночестве - никакого удовольствия!

Is there anything else, Cousin Helen?"

А что еще я должна делать, кузина Элен?

Just then the door creaked, and Elsie timidly put her head into the room.

В этот момент послышался скрип, и в дверь робко просунула голову Элси.

"Oh, Elsie, run away!" cried Katy.

- Ах, Элси, не мешай нам! - крикнула Кейти.

"Cousin Helen and I are talking.

- Мы с кузиной Элен разговариваем.

Don't come just now."

Зайди попозже.

Katy didn't speak unkindly, but Elsie's face fell, and she looked disappointed.

Кейти говорила совсем не сердито, но лицо Элси омрачилось, она явно была разочарована.

She said nothing, however, but shut the door and stole away.

Однако она ничего не сказала - просто закрыла дверь и исчезла.

Cousin Helen watched this little scene without speaking.

Кузина Элен без слов наблюдала эту маленькую сценку.

For a few minutes after Elsie was gone she seemed to be thinking.

Несколько минут после ухода Элси она, казалось, размышляла.

"Katy," she said at last, "you were saying just now, that one of the things you were sorry about was that while you were ill you could be of no use to the children.

- Кейти, - сказала она наконец, - ты выражала сожаления о том, что, пока ты больна, не можешь помогать младшим.

Do you know, I don't think you have that reason for being sorry."

Знаешь, я думаю, что тут нет причин для сожалений.

"Why not?" said Katy, astonished.

- Как так? - спросила Кейти изумленно.

"Because you can be of use.

-Ты можешь быть полезна.

It seems to me that you have more of a chance with the children now, than you ever could have had when you were well, and flying about as you used.

Мне кажется, что теперь у тебя гораздо больше возможностей влиять на младших, чем раньше, когда ты была здорова и так занята своими делами.

You might do almost anything you liked with them."

Ты можешь добиться от них всего, чего захочешь.

"I can't think what you mean," said Katy, sadly.

- Я так не думаю, - печально сказала Кейти.

"Why, Cousin Helen, half the time I don't even know where they are, or what they are doing.

- Ведь часто я даже не знаю, где они и что делают.

And I can't get up and go after them, you know."

А встать и пойти к ним я не могу.

"But you can make your room such a delightful place, that they will want to come to you!

- Зато ты можешь сделать свою комнату таким чудесным местом, что они сами захотят приходить к тебе!

Don't you see, a sick person has one splendid chance-she is always on hand.

Разве ты не понимаешь, что больная обладает огромным преимуществом - она всегда на месте.

Everybody who wants her knows just where to go.

Каждый, кому она нужна, точно знает, где ее найти.

If people love her, she gets naturally to be the heart of the house.

И если люди любят ее, она становится душой дома.

"Once make the little ones feel that your room is the place of all others to come to when they are tired, or happy, or grieved, or sorry about anything, and that the Katy who lives there is sure to give them a loving reception-and the battle is won.

Дай однажды младшим почувствовать, что твоя комната - это место, куда все они могут прийти, когда устали или счастливы, горюют или сожалеют о чем-нибудь, и что Кейти, которая живет здесь, всегда встретит их с любовью, - и успех обеспечен!

For you know we never do people good by lecturing; only by living their lives with them, and helping a little here, and a little there, to make them better.

Ты же знаешь, мы никогда не приносим людям пользы, читая наставления. Сделать людей лучше можно, лишь живяих жизнью и понемногу помогая им то в одном, то в другом.

And when one's own life is laid aside for a while, as yours is now, that is the very time to take up other people's lives, as we can't do when we are scurrying and bustling over our own affairs.

А когда собственная жизнь на время отходит на задний план, как твоя сейчас, самое время заняться жизнью других людей, то есть сделать то, чего мы не могли сделать прежде, когда были так суетливы и так заняты собой.

But I didn't mean to preach a sermon.

Но я не собиралась читать проповедь.

I'm afraid you're tired."

Боюсь, ты устала, дорогая.

"No, I'm not a bit," said Katy, holding Cousin Helen's hand tight in hers; "you can't think how much better I feel.

- Нет, ни капельки, - сказала Кейти, крепко держа руку кузины Элен в своих. - Вы и представить себе не можете, насколько мне стало легче.

Oh, Cousin Helen, I will try!"

Ах, кузина Элен, я буду стараться!

"It won't be easy," replied her cousin.

- Это потребует усилий, - ответила кузина.

"There will be days when your head aches, and you feel cross and fretted, and don't want to think of any one but yourself.

- Будут дни, когда окажется, что болит голова, что ты сердита и раздражена, что тебе совсем не хочется думать ни о ком, кроме себя самой.

And there'll be other days when Clover and the rest will come in, as Elsie did just now, and you will be doing something else, and will feel as if their coming was a bother.

Будут и такие дни, когда Кловер и остальные придут в твою комнату, как только что приходила Элси, а тебе, занятой чем-то другим, покажется, что их приход - лишь помеха твоим делам.

But you must recollect that every time you forget, and are impatient or selfish, you chill them and drive them farther away.

Но ты должна помнить, что каждый раз, когда ты оказываешься раздраженной и эгоистичной, ты разочаровываешь их и отталкиваешь от себя.

They are loving little things, and are so sorry for you now, that nothing you do makes them angry.

У них любящие сердца, и они так жалеют тебя сейчас, что как бы ты ни поступала с ними, это их не рассердит.

But by and by they will get used to having you sick, and if you haven't won them as friends, they will grow away from you as they get older."

Но понемногу они привыкнут к тому, что ты больна, и если тебе не удастся завоевать их дружбу, они отдалятся от тебя, когда станут старше.

Just then Dr. Carr came in.

В эту минуту в комнату вошел доктор Карр.

"Oh, Papa! you haven't come to take Cousin Helen, have you?" cried Katy.

- О, папа! Ты ведь не хочешь забрать кузину Элен, нет? - воскликнула Кейти.

"Indeed I have," said her father.

- Именно это я и хочу сделать, - улыбнулся отец.

"I think the big invalid and the little invalid have talked quite long enough.

- Я думаю, что большая и маленькая больные говорили слишком долго.

Cousin Helen looks tired."

У кузины Элен утомленный вид.

For a minute, Katy felt just like crying.

На мгновение Кейти захотелось заплакать.

But she choked back the tears.

Но она подавила слезы.

"My first lesson in Patience," she said to herself, and managed to give a faint, watery smile as Papa looked at her.

"Это первый урок Терпения", - сказала она себе и сумела слабо улыбнуться, когда папа взглянул на нее.

"That's right, dear," whispered Cousin Helen, as she bent forward to kiss her.

- Правильно, дорогая, - шепнула кузина Элен, когда наклонилась, чтобы поцеловать ее.

"And one last word, Katy.

- И еще одно, Кейти.

In this school, to which you and I belong, there is one great comfort, and that is that the Teacher is always at hand.

В той школе, где учимся ты и я, есть одно большое удобство, которое заключается в том, что Он всегда рядом.

He never goes away.

Он никогда не покидает нас.

If things puzzle us, there He is, close by, ready to explain and make all easy.

И если что-то нас смущает, всегда есть Он, готовый все объяснить и все сделать легким.

Try to think of this, darling, and don't be afraid to ask Him for help if the lesson seems too hard."

Постарайся не забывать об этом, дорогая, и не бойся попросить Его о помощи, если какой-нибудь урок покажется тебе слишком трудным.

Katy had a strange dream that night.

В ту ночь Кейти приснился странный сон.

She thought she was trying to study a lesson out of a book which wouldn't come quite open.

Ей снилось, что она пытается учить урок по книжке, которая не открывается полностью.

She could just see a little bit of what was inside, but it was in a language which she did not understand.

Она могла видеть только маленький кусочек страницы, к тому же текст был на языке, которого она не понимала.

She tried in vain; not a word could she read; and yet, for all that, it looked so interesting that she longed to go on.

Как ни старалась она, все было напрасно. Она не могла понять ни слова, но, несмотря на это, книга казалась ей очень интересной и ей очень хотелось ее прочесть.

"Oh, if somebody would only help me!" she cried impatiently.

- О, если бы кто-нибудь помог мне! - воскликнула она в нетерпении.

Suddenly a hand came over her shoulder and took hold of the book.

Неожиданно из-за ее плеча появилась чья-то рука и коснулась книги.

It opened at once, and showed the whole page.

Книга мгновенно открылась, и стала видна целая страница.

And then the forefinger of the hand began to point to line after line, and as it moved the words became plain, and Katy could read them easily.

Указательный палец руки скользил по строкам, и слова становились понятными, так что Кейти легко могла прочесть их.

She looked up.

Она подняла взгляд.

There, stooping over her, was a great beautiful Face.

Над ней склонялось прекрасное Лицо.

The eyes met hers.

Глаза встретились с ее глазами.

The lips smiled.

Губы улыбнулись.

"Why didn't you ask me before, Little Scholar?" said a voice.

- Почему ты не звала меня прежде, маленькая ученица? - спросил голос.

"Why, it is You, just as Cousin Helen told me!" cried Katy.

- Ах, это Ты - Ты, о ком говорила мне кузина Элен! - воскликнула Кейти.

She must have spoken in her sleep, for Aunt Izzie half woke up, and said:

Она, должно быть, пробормотала эти слова во сне, так как тетя Иззи проснулась и спросила:

"What is it?

-Что?

Do you want anything?"

Тебе что-нибудь нужно?

The dream broke, and Katy roused, to find herself in bed, with the first sunbeams struggling in at the window, and Aunt Izzie raised on her elbow, looking at her with a sort of sleepy wonder.

Сон прервался. Кейти проснулась. Она лежала в постели, первые лучи солнца уже пробирались в окно, а тетя Иззи, приподнявшись на локте, смотрела на нее сонно и удивленно.

CHAPTER X

Глава 10

ST. NICHOLAS AND ST. VALENTINE

Санта-Клаус и святой Валентин

"What are the children all doing to-day?" said Katy laying down

- А что сегодня делают дети? - спросила Кейти, откладывая в сторону книгу

"Norway and the Norwegians," which she was reading for the fourth time;

"Норвегия и норвежцы", которую читала в четвертый раз.

"I haven't seen them since breakfast."

- Я не видела их с самого завтрака.

Aunt Izzie, who was sewing on the other side of the room, looked up from her work.

Тетя Иззи, которая сидела с шитьем в другом конце комнаты, подняла взгляд от работы.

"I don't know," she said, "they're over at Cecy's, or somewhere.

- Не знаю, - сказала она. - У Сиси, наверное, или еще где-нибудь.

They'll be back before long, I guess."

Но, я думаю, они скоро вернутся.

Her voice sounded a little odd and mysterious, but Katy didn't notice it.

Ее голос звучал немного странно и таинственно, но Кейти не заметила этого.

"I thought of such a nice plan yesterday," she went on.

- Мне пришла вчера в голову чудесная мысль, -продолжила Кейти.

"That was that all of them should hang their stockings up here to-morrow night instead of in the nursery.

- Я хочу, чтобы завтра вечером все они повесили свои чулки здесь, а не в детской.

Then I could see them open their presents, you know.

Тогда я увижу, как они достают подарки.

Mayn't they, Aunt Izzie?

Можно, тетя Иззи?

It would be real fun."

Это было бы так весело.

"I don't believe there will be any objection," replied her aunt.

- Я думаю, возражений не будет, - ответила тетя Иззи.

She looked as if she were trying not to laugh.

Вид у нее был такой, словно она еле сдерживает смех.

Katy wondered what was the matter with her.

Кейти удивилась. Что это с тетей?

It was more than two months now since Cousin Helen went away, and Winter had fairly come.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как уехала кузина Элен. Зима вступила в свои права.

Snow was falling out-doors.

За окном валил снег.

Katy could see the thick flakes go whirling past the window, but the sight did not chill her.

Кейти могла видеть, как, кружась, падают крупные хлопья, но это зрелище не пронимало ее холодом.

It only made the room look warmer and more cosy.

Напротив, комната казалась еще теплее и уютнее.

It was a pleasant room now.

Это была теперь красивая комната.

There was a bright fire in the grate.

В камине горел яркий огонь.

Everything was neat and orderly, the air was sweet with mignonette, from a little glass of flowers which stood on the table, and the Katy who lay in bed, was a very different-looking Katy from the forlorn girl of the last chapter.

Кругом царили чистота и порядок, а в воздухе носился сладкий аромат резеды, маленький букетик которой стоял на столе. И Кейти, которая лежала в постели, была совсем не похожа на жалкую Кейти из предыдущей главы.

Cousin Helen's visit, though it lasted only one day, did great good.

Визит кузины Элен, хоть и длился только один день, принес огромную пользу.

Not that Katy grew perfect all at once.

Не то чтобы Кейти вдруг стала совершенством, -такого не бывает ни с кем, даже в книжках.

None of us do that, even in books.

Но главное - это встать на правильный путь.

But it is everything to be started in the right path.

И Кейти была теперь на этом пути.

Katy's feet were on it now; and though she often stumbled and slipped, and often sat down discouraged, she kept on pretty steadily, in spite of bad days, which made her say to herself that she was not getting forward at all.

И хотя она часто спотыкалась и скользила, часто останавливалась, обескураженная, ей все же удавалось продвигаться вперед все быстрее, даже несмотря на то, что были и плохие дни, когда она говорила себе, что стоит на месте.

These bad days, when everything seemed hard, and she herself was cross and fretful, and drove the children out of her room, cost Katy many bitter tears.

Эти плохие дни, когда все казалось трудным, а сама она была сердитой и раздражительной и прогоняла детей из своей комнаты, приносили ей немало горьких слез.

But after them she would pick herself up, and try again, and harder.

Но потом она снова собиралась с духом и снова шла к цели, с еще большим упорством.

And I think that in spite of drawbacks, the little scholar, on the whole, was learning her lesson pretty well.

И я думаю, что, несмотря на все трудности, "маленькая ученица" неплохо справлялась с учебой в новой "школе".

Cousin Helen was a great comfort all this time.

Все это время кузина Элен оказывала ей большую поддержку.

She never forgot Katy.

Она никогда не забывала Кейти.

Nearly every week some little thing came from her.

Почти каждую неделю от нее приходила какая-нибудь весточка.

Sometimes it was a pencil note, written from her sofa. Sometimes it was an interesting book, or a new magazine, or some pretty little thing for the room.

Иногда это была карандашная записка, которую кузина написала лежа на диване, иногда -интересная книжка, или новый журнал, или какая-нибудь красивая мелочь для комнаты.

The crimson wrapper which Katy wore was one of her presents, so were the bright chromos of Autumn leaves which hung on the wall, the little stand for the books-all sorts of things.

И красный халатик, в который была одета Кейти, и висевшая на стене яркая хромолитография с изображением осенних листьев, и маленькая подставка для книг - все это тоже были подарки кузины Элен.

Katy loved to look about her as she lay.

Кейти нравилось смотреть вокруг, когда она лежала в постели.

All the room seemed full of Cousin Helen and her kindness.

Казалось, что в комнате витал добрый дух кузины Элен.

"I wish I had something pretty to put into everybody's stocking," she went on, wistfully; "but I've only got the muffetees for Papa, and these reins for Phil."

- Я хотела бы положить красивый подарок в чулок каждому из них, - продолжила она печально. - Но у меня есть только шерстяные напульсники для папы к игрушечная уздечка для Фила.

She took them from under her pillow as she spoke-gay worsted affairs, with bells sewed on here and there.

- Она вынула из-под подушки забавную уздечку, связанную из яркой шерсти, с нашитыми тут и там бубенчиками.

She had knit them herself, a very little bit at a time.

Она вязала ее сама, понемногу, маленькими кусочками.

"There's my pink sash," she said suddenly,

- Есть еще мой розовый пояс для платья, -вспомнила она вдруг.

"I might give that to Clover.

- Я могла бы подарить его Кловер.

I only wore it once, you know, and I don't think I got any spots on it.

Я надевала его лишь один раз и надеюсь, что не посадила на него пятен.

Would you please fetch it and let me see, Aunt Izzie?

Принесите и покажите его мне, тетя Иззи.

It's in the top drawer."

Он в верхнем ящике комода.

Aunt Izzie brought the sash.

Тетя Иззи принесла пояс.

It proved to be quite fresh, and they both decided that it would do nicely for Clover.

Он оказался совершенно новым, и вдвоем они решили, что он отлично подойдет Кловер.

"You know I sha'n't want sashes for ever so long," said Katy, in rather a sad tone,

- Мне не скоро понадобится пояс, - сказала Кейти довольно печальным тоном.

"And this is a beauty."

- А этот - загляденье.

When she spoke next, her voice was bright again.

Когда она заговорила снова, голос ее опять звучал бодро.

"I wish I had something real nice for Elsie.

- Как бы я хотела сделать очень хороший подарок Элси!

Do you know, Aunt Izzie-I think Elsie is the dearest little girl that ever was."

Знаете, тетя Иззи, я думаю, что лучше Элси нет и не было на свете.

"I'm glad you've found it out," said Aunt Izzie, who had always been specially fond of Elsie.

- Я рада, что ты это поняла, - сказала тетя Иззи, которая всегда питала к Элси особую любовь.

"What she wants most of all is a writing-desk," continued Katy.

- Больше всего она хотела бы получить ящик-секретер, - продолжила Кейти.

"And Johnnie wants a sled.

- А Джонни хочет санки.

But, oh dear! these are such big things.

Но это такие крупные вещи.

And I've only got two dollars and a quarter."

А у меня только два доллара с четвертью.

Aunt Izzie marched out of the room without saying anything.

Тетя Иззи молча вышла из комнаты.

When she came back she had something folded up in her hand.

Когда она вернулась, в руке у нее было что-то свернутое в трубочку.

"I didn't know what to give you for Christmas, Katy," she said, "because Helen sends you such a lot of things that there don't seem to be anything you haven't already.

- Я не знала, что подарить тебе на Рождество, Кейти, - сказала она, - потому что Элен посылает тебе столько подарков, что, кажется, нет ничего, чего бы у тебя еще не было.

So I thought I'd give you this, and let you choose for yourself.

Так что я подумала, что дам тебе это, чтобы ты сама выбрала, что купить.

But if you've set your heart on getting presents for the children, perhaps you'd rather have it now."

Но если ты так хочешь сделать подарки детям, может быть, тебе лучше взять эти деньги сейчас.

So saying, Aunt Izzie laid on the bed a crisp, new five-dollar bill!

- И с этими словами тетя Иззи положила на постель новую, хрустящую пятидолларовую бумажку.

"How good you are!" cried Katy, flushed with pleasure.

- Как вы добры! - воскликнула Кейти, вспыхнув от удовольствия.

And indeed Aunt Izzie did seem to have grown wonderfully good of late.

И действительно, тетя Иззи стала удивительно доброй в последнее время.

Perhaps Katy had got hold of her smooth handle!

Может быть, Кейти сумела взяться за ее гладкую ручку.

Being now in possession of seven dollars and a quarter, Katy could afford to be gorgeously generous.

Располагая теперь семью с четвертью долларами, Кейти могла позволить себе королевскую щедрость.

She gave Aunt Izzie an exact description of the desk she wanted.

Прежде всего она описала тете Иззи ящик-секретер, который хотела бы подарить Элси.

"It's no matter about its being very big," said Katy, "but it must have a blue velvet lining, and an inkstand, with a silver top.

- Совсем необязательно покупать очень большой, - сказала Кейти. - Но он непременно должен быть обит голубым бархатом и иметь чернильный прибор с серебряной крышкой.

And please buy some little sheets of paper and envelopes, and a pen-handle; the prettiest you can find.

И еще, пожалуйста, купите маленьких листиков бумаги, конвертов и ручку, самую красивую, какую найдете.

Oh! and there must be a lock and key.

И еще должен быть замочек и ключик.

Don't forget that, Aunt Izzie."

Вы не забудете, тетя Иззи?

"No, I won't.

- Хорошо. Не забуду.

What else?"

Что еще купить?

"I'd like the sled to be green," went on Katy, "and to have a nice name.

- Я хотела бы, чтобы санки были зеленые, -продолжила Кейти, - а на них написано красивое имя.

Sky-Scraper would be nice, if there was one.

Хорошо бы "Полет", если будет такое.

Johnnie saw a sled once called Sky-Scraper, and she said it was splendid.

Джонни видела однажды такие санки и сказала, что название замечательное.

And if there's money enough left, Aunty, won't you buy me a real nice book for Dorry, and another for Cecy, and a silver thimble for Mary?

А если еще останутся деньги, тетушка, купите, пожалуйста, хорошую книжку для Дорри, еще одну для Сиси и серебряный наперсток для Мэри!

Her old one is full of holes.

А то в ее старом полно дырок.

Oh! and some candy.

Ах, и конфет!

And something for Debby and Bridget-some little thing, you know.

И что-нибудь для Дебби и Бриджит -какую-нибудь мелочь.

I think that's all!"

Я думаю, это все!

Was ever seven dollars and a quarter expected to do so much?

Можно ли накупить столько на семь с четвертью долларов?

Aunt Izzie must have been a witch, indeed, to make it hold out.

Тетя Иззи, вероятно, была волшебницей, если сумела справиться с таким поручением.

But she did, and next day all the precious bundles came home.

Но она справилась, и на следующий день драгоценные свертки уже были в доме.

How Katy enjoyed untying the strings!

Как радовалась Кейти, развязывая веревочки на покупках!

Everything was exactly right.

Все было точно такое, как нужно.

"There wasn't any Sky-Scraper," said Aunt Izzie, "so I got 'Snow-Skimmer' instead."

- "Полета" не оказалось, - сказала тетя Иззи, - и я взяла "Простор" вместо этого.

"It's beautiful, and I like it just as well," said Katy contentedly.

- Очень красиво, и совсем не хуже! - довольная, воскликнула Кейти.

"Oh, hide them, hide them!" she cried with sudden terror, "somebody's coming."

- О, спрячьте, спрячьте! - вдруг закричала она испуганно. - Кто-то идет!

But the somebody was only Papa, who put his head into the room as Aunt Izzie, laden with bundles, scuttled across the hall.

- Но "кто-то" оказался всего лишь папой. Он просунул голову в дверь, а тетя Иззи, нагруженная свертками, торопливо направилась в другую комнату.

Katy was glad to catch him alone.

Кейти была рада, что папа застал ее одну.

She had a little private secret to talk over with him.

Ей нужно было обсудить с ним один маленький секрет.

It was about Aunt Izzie, for whom she, as yet, had no present.

Он касался тети Иззи, Для которой у Кейти пока не было подарка.

"I thought perhaps you'd get me a book like that one of Cousin Helen's, which Aunt Izzie liked so much," she said.

- Может быть, ты, папа, сумеешь найти такую же книгу, как та, что была у кузины Элен и так понравилась тете Иззи, - сказала она.

"I don't recollect the name exactly.

- Я не помню точно ее название.

It was something about a Shadow.

Какая-то "Тень".

But I've spent all my money."

Но я уже потратила все мои деньги.

"Never mind about that," said Dr. Carr.

- Ничего, - улыбнулся доктор Карр.

"We'll make that right.

- Все будет сделано.

' The Shadow of the Cross'-was that it?

Она называлась "Тень креста".

I'll buy it this afternoon."

Я куплю сегодня же.

"Oh, thank you, Papa!

- Спасибо, папа!

And please get a brown cover, if you can, because Cousin Helen's was brown.

Только, пожалуйста, в коричневой обложке, если можно, - у кузины Элен была в коричневой.

And you won't let Aunt Izzie know, will you?

И чтобы тетя Иззи не узнала заранее, хорошо?

Be careful, Papa!"

Будь осторожен.

"I'll swallow the book first, brown cover and all," said Papa, making a funny face.

- Да я скорее проглочу эту книгу, прямо с коричневой обложкой, - сказал папа, сделав смешное лицо.

He was pleased to see Katy so interested about anything again.

Ему было приятно видеть, что Кейти опять чем-то так заинтересована.

These delightful secrets took up so much of her thoughts, that Katy scarcely found time to wonder at the absence of the children, who generally haunted her room, but who for three days back had hardly been seen.

Все эти чудесные секреты так занимали ее, что не оставалось времени, чтобы заметить отсутствие детей, которые обычно часто навещали ее, но которых в последние три дня совсем не было видно.

However, after supper they all came up in a body, looking very merry, and as if they had been having a good time somewhere.

Однако после ужина они явились в полном составе с очень веселым видом, как будто очень хорошо где-то проводили время.

"You don't know what we've been doing," began Philly.

- Ни за что не угадаешь, что мы делали, - начал было Фил.

"Hush, Phil!" said Clover, in a warning voice.

- Помолчи, Фил, - сказала Кловер предостерегающе.

Then she divided the stockings which she held in her hand. And everybody proceeded to hang them up.

Затем она раздала всем чулки, которые держала в руке, и все принялись вешать их.

Dorry hung his on one side of the fireplace, and John hers exactly opposite.

Дорри повесил свой чулок по одну сторону камина, а Джонни - по другую, точно напротив.

Clover and Phil suspended theirs side by side, on two handles of the bureau.

Кловер и Фил повесили чулки рядом, на две ручки комода.

"I'm going to put mine here, close to Katy, so that she can see it the first fing in the mornin'," said Elsie, pinning hers to the bed-post.

- А мой пусть будет здесь, поближе к Кейти, чтобы утром она его сразу увидела, - сказала Элси, привязав чулок к столбику кровати.

Then they all sat down round the fire to write their wishes on bits of paper, and see whether they would burn, or fly up the chimney.

Потом все сели у камина, чтобы написать свои желания на листках бумаги, бросить их в огонь и посмотреть, сгорят они или вылетят в трубу.

If they did the latter, it was a sign that Santa Claus had them safe, and would bring the things wished for.

Если вылетят - верный знак, что Санта-Клаус выполнит желания.

John wished for a sled and a doll's tea-set, and the continuation of the Swiss Family Robinson.

Джонни захотела санки, кукольную посуду и продолжение книги "Швейцарские робинзоны".

Dorry's list ran thus:

Список желаний Дорри гласил:

"A plum-cake,

Кекс с коринкой

A new Bibel,

Новая Библия

Harry and Lucy,

Харри и Люси

A Kellidescope,

Калейдоскоп

Everything else Santa Claus likes."

Все, что Санта-Клаус хочет.

When they had written these lists they threw them into the fire.

Оба бросили свои списки в камин.

The fire gave a flicker just then, and the papers vanished.

Но в этот миг огонь вспыхнул, и бумажки исчезли.

Nobody saw exactly how.

Никто не видел, как именно это произошло.

John thought they flew up chimney, but Dorry said they didn't.

Джонни думала, что они вылетели в трубу, но Дорри сказал, что сгорели.

Phil dropped his piece in very solemnly.

Фил бросил свою бумажку в огонь очень торжественно.

It flamed for a minute, then sank into ashes.

С минуту она горела, затем превратилась в пепел.

"There, you won't get it, whatever it was!" said Dorry.

- Значит, не получишь! - сказал Дорри.

"What did you write, Phil?"

- А что ты написал, Фил?

"Nofing," said Phil, "only just Philly Carr."

- Ничего, - ответил Фил. - Просто "Фил Карр".

The children shouted.

Дети зашумели.

"I wrote 'a writing-desk' on mine," remarked Elsie, sorrowfully, "but it all burned up."

-Я написала на моем листике "секретер",-печально заметила Элси, - но бумажка сгорела.

Katy chuckled when she heard this.

Услышав это, Кейти незаметно усмехнулась.

And now Clover produced her list.

Теперь свой список представляла Кловер.

She read aloud:

Она прочитала вслух:

" 'Strive and Thrive,'

- "Старайся и достигай",

A pair of kid gloves,

Пару лайковых перчаток,

A muff,

Муфту,

A good temper!"

Хороший характер!

Then she dropped it into the fire.

Затем она бросила свой список в огонь.

Behold, it flew straight up chimney.

Удивительно, но он сразу же взлетел прямо в трубу.

"How queer!" said Katy; "none of the rest of them did that."

- Странно, - заметила Кейти. - Этот единственный из всех, который не сгорел.

The truth was, that Clover, who was a canny little mortal, had slipped across the room and opened the door just before putting her wishes in.

А дело было в том, что Кловер, лукавая маленькая смертная, прежде чем бросить список своих желаний в огонь, потихоньку подкралась к двери и приоткрыла ее.

This, of course, made a draft, and sent the paper right upward.

В результате, естественно, получился сквозняк - и бумажка взлетела в трубу.

Pretty soon Aunt Izzie came in and swept them all off to bed.

Вскоре в комнату вошла тетя Иззи и прогнала всех спать.

"I know how it will be in the morning," she said, "you'll all be up and racing about as soon as it is light.

- Уж я-то знаю, что будет утром, - сказала она. -Вы все вскочите и помчитесь сюда, как только забрезжит рассвет.

So you must get your sleep now, if ever."

Так что если идти спать, то прямо сейчас.

After they had gone, Katy recollected that nobody had offered to hang a stocking up for her.

Когда они ушли, Кейти вспомнила, что никто не предложил повесить чулок для нее.

She felt a little hurt when she thought of it.

Она почувствовала себя немного обиженной, когда подумала об этом.

"But I suppose they forgot," she said to herself.

"Они просто забыли", - сказала она себе в утешение.

A little later Papa and Aunt Izzie came in, and they filled the stockings.

Чуть позднее папа и тетя Иззи вошли, чтобы наполнить чулки подарками.

It was great fun.

Как это было весело!

Each was brought to Katy, as she lay in bed, that she might arrange it as she liked.

Папа и тетя Иззи подносили все чулки лежавшей в постели Кейти, чтобы она могла заполнить их как следует.

The toes were stuffed with candy and oranges.

Пальцы чулок были набиты конфетами и апельсинами.

Then came the parcels, all shapes and sizes, tied in white paper, with ribbons, and labelled.

Затем шли свертки всех форм и размеров в белой бумаге с ленточками и наклейками.

"What's that?" asked Dr. Carr, as Aunt Izzie rammed a long, narrow package into Clover's stocking.

- Что это? - спросил доктор Карр, когда тетя Иззи принялась втискивать в уже наполненный чулок Кловер длинный узкий сверток.

"A nail-brush," answered Aunt Izzie.

- Щетка для ногтей, - ответила тетя Иззи.

"Clover needed a new one."

- Кловер нужна новая.

How Papa and Katy laughed!

Как смеялись папа и Кейти!

"I don't believe Santa Claus ever had such a thing before," said Dr. Carr.

- Я думаю, что у Санта-Клауса никогда не было ничего подобного, - сказал доктор Карр.

"He's a very dirty old gentleman, then," observed Aunt Izzie, grimly.

- Тогда он очень нечистоплотный старый джентльмен, - заметила тетя Иззи сурово.

The desk and sled were too big to go into any stocking, so they were wrapped in paper and hung beneath the other things.

Ящик-секретер и санки были слишком велики, чтобы толкать их в чулки, поэтому их завернули в бумагу и поставили под чулками.

It was ten o'clock before all was done, and Papa and Aunt Izzie went away.

Было десять часов, когда все было кончено и папа и тетя Иззи ушли.

Katy lay a long time watching the queer shapes of the stocking-legs as they dangled in the firelight.

Кейти долго лежала, разглядывая странной формы чулки в свете догоравшего камина.

Then she fell asleep.

Потом она уснула.

It seemed only a minute, before something touched her and woke her up.

Казалось, прошла лишь минута, и вдруг что-то коснулось ее и разбудило.

Behold, it was day-time, and there was Philly in his nightgown, climbing up on the bed to kiss her!

Ну и ну! Уже был день, а на постель влезал Фил, в ночной рубашке, чтобы поцеловать Кейти.

The rest of the children, half dressed, were dancing about with their stockings in their hands.

Остальные дети, полуодетые, приплясывали вокруг с чулками в руках.

"Merry Christmas!

- С Рождеством!

Merry Christmas!" they cried.

С Рождеством! - кричали они.

"Oh, Katy, such beautiful, beautiful things!"

- Ах, Кейти, какие отличные, отличные подарки!

"Oh!" shrieked Elsie, who at that moment spied her desk,

- Ах! - воскликнула Элси, которая в этот момент рассматривала свой секретер.

"Santa Claus did bring it, after all!

- Санта-Клаус его все-таки принес!

Why, it's got 'from Katy' written on it!

Но тут написано "от Кейти"!

Oh, Katy, it's so sweet, and I'm so happy!" and Elsie hugged Katy, and sobbed for pleasure.

Кейти, как замечательно и как я счастлива! - И Элси крепко обняла Кейти, всхлипнув от радости.

But what was that strange thing beside the bed!

Но что это такое странное возле кровати?

Katy stared, and rubbed her eyes.

Кейти уставилась перед собой и протерла глаза.

It certainly had not been there when she went to sleep.

Совершенно точно, этого не было, когда она засыпала.

How had it come?

Откуда это взялось?

It was a little evergreen tree planted in a red flower-pot. The pot had stripes of gilt paper stuck on it, and gilt stars and crosses, which made it look very gay.

Маленькая елочка, посаженная в цветочный горшок, который был оклеен полосками золотой бумаги, золотыми звездочками и крестиками, отчего казался очень веселым.

The boughs of the tree were hung with oranges, and nuts, and shiny red apples, and pop-corn balls, and strings of bright berries.

Ветки деревца были увешаны апельсинами, орехами, блестящими красными яблоками, шариками воздушной кукурузы и нанизанными на нитки ягодами.

There were also a number of little packages tied with blue and crimson ribbon, and altogether the tree looked so pretty, that Katy gave a cry of delighted surprise.

Висело на нем и множество маленьких цветочков, перевязанных красными и голубыми ленточками. Елочка была такой красивой, что Кейти невольно вскрикнула от восторга и неожиданности.

"It's a Christmas-tree for you, because you're sick, you know!" said the children, all trying to hug her at once.

- Это маленькая рождественская елочка для тебя!- наперебой кричали дети, пытаясь обнять Кейти все сразу.

"We made it ourselves," said Dorry, hopping about on one foot;

- Мы все сделали сами, - сказал Дорри, прыгая вокруг елочки на одной ноге.

"I pasted the black stars on the pot."

- Я клеил звезды на горшок.

"And I popped the corn!" cried Philly.

- Я делал воздушную кукурузу! - крикнул Фил.

"Do you like it?" asked Elsie, cuddling close to Katy.

- Нравится? - спросила Элси, ласково прижимаясь к Кейти.

"That's my present-that one tied with a green ribbon.

- Это мой подарок - вон тот, что завязан зеленой ленточкой.

I wish it was nicer!

Но конечно, я хотела бы подарить тебе что-нибудь получше.

Don't you want to open 'em right away?"

Посмотришь все подарки сразу?

Of course Katy wanted to.

Конечно, Кейти захотела посмотреть их сразу.

All sorts of things came out of the little bundles.

Из маленьких свертков появлялись на свет самые разные вещицы.

The children had arranged every parcel themselves.

Все их дети сделали сами.

No grown person had been allowed to help in the least.

Ни одному взрослому не было позволено помогать.

Elsie's present was a pen-wiper, with a gray flannel kitten on it.

Подарком Элси оказалась перочистка с аппликацией в виде котенка, вырезанного из серой фланели.

Johnnie's, a doll's tea-tray of scarlet tin.

Джонни подарила кукольный подносик из красной жести.

"Isn't it beau-ti-ful?" she said, admiringly.

- Красиво, правда? - сказала она, любуясь.

Dorry's gift, I regret to say, was a huge red-and-yellow spider, which whirred wildly when waved at the end of its string.

Подарком Дорри, как я с сожалением вынуждена сказать, был огромный красно-желтый паук, который начинал бешено стрекотать, стоило лишь дернуть за конец привязанной к нему веревочки.

"They didn't want me to buy it," said he, "but I did!

- Они все не хотели, чтобы я его покупал, - сказал он, - но я купил!

I thought it would amoose you.

Я подумал, что ты будешь с ним забавляться.

Does it amoose you, Katy?"

Ведь правда он смешной, Кейти?

"Yes, indeed," said Katy, laughing and blinking as Dorry waved the spider to and fro before her eyes.

- Да, очень, - согласилась Кейти, смеясь и быстро моргая, так как Дорри размахивал пауком прямо перед ее глазами.

"You can play with it when we ain't here and you're all alone, you know," remarked Dorry, highly gratified.

- Ты сможешь играть с ним, когда нас здесь нет и ты совсем одна, - заметил Дорри, очень обрадованный.

"But you don't notice what the tree's standing upon," said Clover.

- Но ты еще не обратила внимания, на чем стоит елка, - сказала Кловер.

It was a chair, a very large and curious one, with a long-cushioned back, which ended in a footstool.

Это было кресло, очень большое и необычное, со скамеечкой для ног и высокой мягкой спинкой.

"That's Papa's present," said Clover; "see, it tips back so as to be just like a bed.

- Папин подарок, - объяснила Кловер. - Смотри, спинку можно наклонить назад - и получается почти кровать.

And Papa says he thinks pretty soon you can lie on it, in the window, where you can see us play."

Папа думает, что очень скоро ты сможешь сидеть в этом кресле у окна и тебе будет видно, как мы играем во дворе.

"Does he really?" said Katy, doubtfully.

- Он правда так сказал? - спросила Кейти с недоверием.

It still hurt her very much to be touched or moved.

Ей все еще было больно, когда ее приподнимали или передвигали.

"And see what's tied to the arm of the chair," said Elsie.

- А посмотри, что привязано к ручке кресла, -сказала Элси.

It was a little silver bell, with "Katy" engraved on the handle.

Это был маленький серебряный колокольчик с выгравированным на ручке именем Кейти.

"Cousin Helen sent it.

- От кузины Элен.

It's for you to ring when you want anybody to come," explained Elsie.

Чтобы ты звонила всякий раз, когда захочешь кого-нибудь позвать, - объяснила Элси.

More surprises.

Новые сюрпризы!

To the other arm of the chair was fastened a beautiful book.

К другой ручке кресла была привязана красивая книга.

It was

На обложке заголовок

"The Wide Wide World"-and there Was Katy's name written on it, 'from her affectionate Cecy.'

"Широкий, широкий мир", а внутри имя Кейти и надпись: "От любящей подруги Сиси".

On it stood a great parcel of dried cherries from Mrs. Hall.

А сверху на книге лежала большая пачка чернослива - подарок миссис Холл.

Mrs. Hall had the most delicious dried cherries, the children thought.

По общему мнению детей, чернослив у миссис Холл всегда был восхитительный.

"How perfectly lovely everybody is!" said Katy, with grateful tears in her eyes.

- Как вы все необыкновенно добры! - сказала Кейти со слезами благодарности на глазах.

That was a pleasant Christmas.

Это было замечательное Рождество.

The children declared it to be the nicest they had ever had.

Дети объявили, что лучшего еще не бывало.

And though Katy couldn't quite say that, she enjoyed it too, and was very happy.

И хотя Кейти не могла сказать этого, она тоже радовалась и была очень счастлива.

It was several weeks before she was able to use the chair, but when once she became accustomed to it, it proved very comfortable.

Прошло несколько недель, прежде чем Кейти смогла пользоваться креслом. Но потом оказалось, что оно очень удобное, и она привыкла к нему.

Aunt Izzie would dress her in the morning, tip the chair back till it was on a level with the bed, and then, very gently and gradually, draw her over on to it.

По утрам тетя Иззи одевала ее, наклоняла спинку кресла так, что она оказывалась на уровне постели, и осторожно перемещала Кейти с постели на кресло.

Wheeling across the room was always painful, but sitting in the window and looking out at the clouds, the people going by, and the children playing in the snow, was delightful.

Поездка на колесах по комнате всегда причиняла боль, но было так приятно сидеть у окна и смотреть на облака, на проходящих мимо людей, на играющих на снегу детей.

How delightful nobody knows, excepting those who, like Katy, have lain for six months in bed, without a peep at the outside world.

Насколько это было приятно, понять могут лишь те, кто, как Кейти, пролежал шесть месяцев в постели, не имея возможности взглянуть на мир за окном.

Every day she grew brighter and more cheerful.

С каждым днем она становилась все оживленнее и радостнее.

"How jolly Santa Claus was this year!" She happened to say one day, when she was talking with Cecy.

- Какой милый Санта-Клаус навестил нас в этом году! - сказала она как-то раз в разговоре с Сиси.

"I wish another Saint would come and pay us a visit.

- Хорошо бы еще какой-нибудь святой пришел к нам.

But I don't know any more, except Cousin Helen, and she can't."

Но других святых, кроме кузины Элен, я не знаю, а она не может.

"There's St. Valentine," suggested Cecy.

- Есть святой Валентин, - заметила Сиси.

"Sure enough.

- Правильно.

What a bright thought!" cried Katy, clapping her hands.

Отличная мысль! - воскликнула Кейти, хлопнув в ладоши.

"Oh, Cecy, let's do something funny on Valentine's-Day!

- О, Сиси, давай устроим что-нибудь забавное на Валентинов день!

Such a good idea has just popped into my mind."

Такая хорошая идея пришла мне в голову!

So the two girls put their heads together and held a long, mysterious confabulation.

И девочки погрузились в долгую и таинственную дружескую беседу.

What it was about, we shall see farther on.

О чем шла речь, мы увидим дальше.

Valentine's-Day was the next Friday.

Валентиновым днем была следующая пятница.

When the children came home from school on Thursday afternoon, Aunt Izzie met them, and, to their great surprise, told them that Cecy was come to drink tea, and they must all go up stairs and be made nice.

Когда в четверг дети вернулись домой из школы, в холле их встретила тетя Иззи. К их большому удивлению, она сказала, что сегодня придет пить чай Сиси и все они должны пойти наверх и привести себя в порядок.

"But Cecy comes most every day," remarked Dorry, who didn't see the connection between this fact and having his face washed.

- Но Сиси приходит почти каждый день, - заметил Дорри, который не видел связи между этим обстоятельством и необходимостью лишний раз мыть лицо.

"Yes-but to-night you are to take tea in Katy's room," said Aunt Izzie; "here are the invitations: one for each of you."

- Да, но сегодня вы все приглашены на чай в комнату Кейти, - сказала тетя Иззи. - Вот приглашения - отдельное для каждого из вас.

Sure enough, there was a neat little note for each, requesting the pleasure of their company at "Queen Katharine's Palace," that afternoon, at six o'clock.

И в самом деле, каждый получил аккуратную маленькую записочку с приглашением посетить в этот вечер, в шесть часов, "Дворец принцессы Кейти".

This put quite a different aspect on the affair.

Разумеется, это совершенно меняло дело.

The children scampered up stairs, and pretty soon, all nicely brushed and washed, they were knocking formally at the door of the

Дети помчались наверх и довольно скоро, тщательно умытые и причесанные, с официальным видом стучали в дверь

"Palace."

"Дворца".

How fine it sounded!

Как прекрасно звучало это слово!

The room looked bright and inviting.

Комната выглядела яркой и привлекательной.

Katy, in her chair, sat close to the fire, Cecy was beside her, and there was a round table all set out with a white cloth and mugs of milk and biscuit, and strawberry-jam and doughnuts. In the middle was a loaf of frosted cake.

Кейти сидела у окна в своем кресле, Сиси - рядом с ней на стуле. Круглый стол был накрыт белой скатертью, на нем - чашки с молоком, печенье, земляничное варенье и пончики, а посредине -глазированный торт.

There was something on the icing which looked like pink letters, and Clover, leaning forward, read aloud,

На глазури виднелись какие-то розовые буквы, и Кловер, нагнувшись, прочитала вслух:

"St. Valentine."

- "Святой Валентин".

"What's that for?" asked Dorry.

- Это зачем? - спросил Дорри.

"Why, you know this is St. Valentine's-Eve," replied Katy.

- Завтра день святого Валентина, - ответила Кейти.

"Debbie remembered it, I guess, so she put that on."

- Дебби, должно быть, вспомнила - вот и написала.

Nothing more was said about St. Valentine just then.

Больше о святом Валентине ничего сказано не было.

But when the last pink letter of his name had been eaten, and the supper had been cleared away, suddenly, as the children sat by the fire, there was a loud rap at the door.

Но когда последняя розовая буква была съедена, посуда убрана и все дети сидели у огня, вдруг послышался громкий стук в дверь.

"Who can that be?" said Katy; "please see, Clover!"

- Кто бы это мог быть? - сказала Кейти. -Посмотри-ка, Кловер!

So Clover opened the door.

И Кловер открыла дверь.

There stood Bridget, trying very hard not to laugh, and holding a letter in her hand.

На пороге стояла Бриджет. Она с трудом сдерживала смех, а в руке держала письмо.

"It's a note as has come for you, Miss Clover," she said.

- Записка к вам, мисс Кловер, - сказала она.

"For me !" cried Clover, much amazed.

- Мне! - воскликнула Кловер с огромным удивлением.

Then she shut the door, and brought the note to the table.

Затем она закрыла дверь и подошла с запиской к столу.

"How very funny!" she exclaimed, as she looked at the envelope, which was a green and white one.

- Странно! - сказала она, разглядывая зелено-белый конверт.

There was something hard inside.

Внутри было что-то твердое.

Clover broke the seal.

Кловер распечатала.

Out tumbled a small green velvet pincushion made in the shape of a clover-leaf, with a tiny stem of wire wound with green silk.

Из конверта выпала маленькая зеленая бархатная подушечка для булавок в форме клеверового листика с маленькой ножкой из проволоки, обмотанной зеленым шелком.

Pinned to the cushion was a paper, with these verses:

К подушечке была приколота бумажка со следующими стихами:

"Some people love roses well,

Хоть георгины, розы

Tulips, gayly dressed,

Достойны королей,

Some love violets blue and sweet,-

Они поэтов грезы -

I love Clover best.

Ты, клевер, мне милей!

"Though she has a modest air,

Ты баловень природы,

Though no grace she boast,

А вовсе не людей:

Though no gardener call her fair,

Пью аромат свободы,

I love Clover most.

Ты, клевер, - чародей!

"Butterfly may pass her by,

Прочь бабочка умчалась,

He is but a rover,

Нарядна, весела;

I'm a faithful, loving Bee-

Но я с тобой осталась,

And I stick to Clover."

Как верная пчела.

This was the first valentine Clover had ever had.

Это было первое в жизни Кловер поздравление к Валентинову дню.

She was perfectly enchanted.

Она была восхищена.

"Oh, who do you suppose sent it?" she cried.

- Ах, как вы думаете, кто это написал? -воскликнула она.

But before anybody could answer, there came another loud knock at the door, which made them all jump.

Но не успел еще никто ответить, как снова раздался громкий стук в дверь. Все даже вздрогнули.

Behold, Bridget again, with a second letter!

Снова Бриджет - с новым письмом!

"It's for you, Miss Elsie, this time," she said with a grin.

- На этот раз для вас, мисс Элси, - сказала она, широко улыбаясь.

There was an instant rush from all the children, and the envelope was torn open in the twinkling of an eye.

Все бросились к письму, и конверт был распечатан в мгновение ока.

Inside was a little ivory seal with "Elsie" on it in old English letters, and these rhymes:

Внутри лежал маленький брелок из слоновой кости, а на нем старинными буквами было написано: "Элси". К брелоку был прикреплен листок с такими стихами:

"I know a little girl,

Образ девочки прелестной

She is very dear to me,

В сердце верном я ношу;

She is just as sweet as honey

Добротой ее небесной

When she chooses so to be,

И живу я, и дышу;

And her name begins with E, and ends with E.

Имя Элси я цветами напишу.

"She has brown hair which curls,

В темных локонах головка,

And black eyes for to see

Черных глаз нет веселей,

With, teeth like tiny pearls,

Словно черный бархат бровки,

And dimples, one, two-three,

Зубки жемчуга белей;

And her name begins with E, and ends with E.

Элси - имя славной девочки моей.

"Her little feet run faster

Резвы маленькие ножки,

Than other feet can flee,

Пчелкой голосок жужжит -

As she brushes quickly past, her

Осчастливит все дорожки,

Voice hums like a bee,

По которым пробежит;

And her name begins with E, and ends with E.

Имя Элси всех мечтой заворожит.

"Do you ask me why I love her?

Все движенья так свободны,

Then I shall answer thee,

Все слова ее милы,

Because I can't help loving,

Все порывы благородны,

She is so sweet to me,

Чувства все ее светлы,

This little girl whose name begins and ends with 'E.'

И малы все в адрес Элси похвалы!

"It's just like a fairy story," said Elsie, whose eyes had grown as big as saucers from surprise, while these verses were being read aloud by Cecy.

- Совсем как в сказке, - сказала Элси. Глаза ее от удивления становились все больше и больше, пока Сиси читала эти стихи вслух.

Another knock.

И снова стук в дверь!

This time there was a perfect handful of letters.

На этот раз целая пачка писем.

Everybody had one. Katy, to her great surprise, had two .

Все получили по одному, а Кейти, к своему огромному удивлению, - два.

"Why, what can this be?" she said.

- Что бы это могло значить? - пробормотала она.

But when she peeped into the second one, she saw Cousin Helen's handwriting, and she put it into her pocket, till the valentines should be read.

Но, заглянув в один из конвертов, она узнала почерк кузины Элен и убрала письмо в карман.

Dorry's was opened first.

Первым вскрыли письмо, адресованное Дорри.

It had the picture of a pie at the top-I ought to explain that Dorry had lately been having a siege with the dentist.

В верхней части листка бумаги был изображен пирог. Я должна объяснить, что незадолго до этого бедный Дорри перенес немало мучений в кабинете дантиста.

"Little Jack Horner

Принаряженный Джек,

Sat in his corner,

Лет семи человек,

Eating his Christmas pie,

Ел пирог (а в нем столько варенья!)

When a sudden grimace

Крик ужаснейший вдруг

Spread over his face,

Поразил всех вокруг,

And he began loudly to cry.

И от Джека он шел, без сомненья.

"His tender Mamma

Его нежная мать,

Heard the sound from afar,

Чуть успела вбежать,

And hastened to comfort her child;

Принялась вмиг дитя утешать.

'What aileth my John?'

- Что случилось, дружок?

She inquired in a tone

Что ж не ешь пирожок? -

Which belied her question mild.

Стала с лаской она вопрошать.

" 'Oh, Mother,' he said,

И взволнованный Джек

'Every tooth in my head

Ей в отчаянье рек:

Jumps and aches and is loose, O my!

- Зуб мой каждый болит и шатается...

And it hurts me to eat

Больно сладкое есть!

Anything that is sweet-

Ох, болит здесь и здесь!

So what will become of my pie?'

Что теперь с пирогом моим станется?

"It were vain to describe

Кто бы вам передал,

How he roared and he cried,

Как кричал и рыдал

And howled like a miniature tempest;

Вышеназванный здесь господин;

Suffice it to say,

На другой день дантист,

That the very next day

В своем деле артист,

He had all his teeth pulled by a dentist!"

Зубы вырвал ему как один.

This valentine made the children laugh for a long time.

После этой "валентинки" дети долго не могли отсмеяться.

Johnnie's envelope held a paper doll named

В конверте, адресованном Джонни, лежали бумажная кукла с надписью

"Red Riding-Hood." These were the verses:

"Красная Шапочка" и стихи:

"I send you my picture, dear Johnnie, to show

Портрет мой, Джонни, шлю тебе -

That I'm just as alive as you,

Будь счастлива в надежде;

And that you needn't cry over my fate

Не плачь ты о моей судьбе -

Any more, as you used to do.

Ведь я жива, как прежде.

"The wolf didn't hurt me at all that day,

И вовсе я не съедена

For I kicked and fought and cried,

И даже не укушена!

Till he dropped me out of his mouth, and ran

Неверны в книжке сведенья -

Away in the woods to hide.

Нет волка столь бездушного!

"And Grandma and I have lived ever since

С моею милой бабушкой

In the little brown house so small,

Как прежде мы живем

And churned fresh butter and made cream cheeses,

И вкусные оладушки

Nor seen the wolf at all.

По-прежнему печем.

"So cry no more for fear I am eaten,

Сама удостоверишься,

The naughty wolf is shot,

Что живы мы вполне,

And if you will come to tea some evening

Когда к нам не поленишься

You shall see for yourself I'm not."

Приехать по весне.

Johnnie was immensely pleased at this, for Red Riding-Hood was a great favorite of hers.

Джонни была безмерно рада, так как очень любила Kpacную Шапочку.

Philly had a bit of india-rubber in his letter, which was written with very black ink on a big sheet of foolscap:

В письме, полученном Филом, лежал кусочек резины, а на большом листе бумаги черными буквами было выведено следующее:

"I was once a naughty man,

Я был очень нехороший

And I hid beneath the bed,

И забрался под кровать,

To steal your india-rubbers,

Чтоб украсть твои галоши,

But I chewed them up instead.

Но решил их вдруг сжевать.

"Then you called out, 'Who is there?'

"Кто там?" - был мне крик твой брошен.

I was thrown most in a fit,

Я, несчастный, задрожал,

And I let the india-rubbers fall-

Выронил из рук галоши,

All but this little bit.

Но кусок во рту держал.

"I'm sorry for my naughty ways,

Я жалею, что был скверным,

And now, to make amends,

Шлю назад кусок галош;

I send the chewed piece back again,

Буду другом тебе верным,

And beg we may be friends. "ROBBER."

Если ты меня поймешь.

"Just listen to mine," said Cecy, who had all along pretended to be as much surprised as anybody, and now behaved as if she could hardly wait till Philly's was finished.

- Вы только послушайте, что мне написали, -сказала Сиси, делавшая вид, что удивлена не меньше остальных и сгорает от нетерпения, не в силах ждать, пока кончат читать стихи, присланные Филу.

Then she read aloud:

Затем она прочитала вслух:

"TO CECY.

К СИСИ

"If I were a bird

Если б с тобою мы птичками были,

And you were a bird,

Как бы тогда мы, счастливые, жили?

What would we do?

Жили б тогда мы в тенистых садах,

Why you should be little and I would be big,

Пели бы звонко в душистых цветах,

And, side by side on a cherry-tree twig

Гулять бы летали за многие мили -

We'd kiss with our yellow bills, and coo-

Так бы тогда мы, счастливые, жили.

That's what we'd do!

Если б с тобою мы рыбками были,

"If I were a fish

Как бы тогда мы, счастливые, жили?

And you were a fish,

Мы бы резвились в морской глубине,

What would we do?

Мы б танцевали в искристой волне,

We'd frolic, and whisk our little tails,

Море б шептало седые нам были -

And play all sorts of tricks with the whales, And call on the oysters, and order a 'stew,' That's what we'd do!

Так бы тогда мы, счастливые, жили.

"If I were a bee And you were a bee,

Если б с тобою мы пчелками были,

What would we do?

Как бы тогда мы, счастливые, жили?

We'd find a home in a breezy wood,

Мы бы летали в лугах и лесу,

And store it with honey sweet and good.

Пили с цветов бы нектар и росу,

You should feed me and I would feed you,

Много бы меду в наш домик носили.

That's what we'd do!

Так бы тогда мы, счастливые, жили.

"VALENTINE." "I think that's the prettiest of all," said Clover.

Валентин- Я думаю, это стихотворение лучше всех, - сказала Кловер.

"I don't," said Elsie.

-А я - нет, - заявила Элси.

"I think mine is the prettiest.

- Мое лучше всех.

Cecy didn't have any seal in hers, either."

И к тому же у Сиси нет брелока.

And she fondled the little seal, which all this time she had held in her hand.

- И она с нежностью погладила маленький брелок, который все это время держала в руках.

"Katy, you ought to have read yours first because you are the oldest," said Clover.

- Кейти, ты должна была прочитать свое письмо первой, потому что ты старшая, - заметила Кловер.

"Mine isn't much," replied Katy, and she read:

- Оно недлинное, - ответила Кейти и прочитала:

"The rose is red, the violet blue,

Ромашки и розы - цветы,

Sugar is sweet, and so are you."

Из их же семейства и ты, Так же душиста, красива, Стройна, как береза, как ива.

"What a mean valentine!" cried Elsie, with flashing eyes.

-Какая плохая "валентинка"! - воскликнула Элси, сверкнув глазами.

"It's a real shame, Katy!

- Какая досада, Кейти!

You ought to have had the best of all."

Ты должна была бы получить лучшую из всех.

Katy could hardly keep from laughing.

Кейти едва удержалась от смеха.

The fact was that the verses for the others had taken so long, that no time had been left for writing a valentine to herself.

Ведь дело было в том, что стихи для всех остальных заняли у нее слишком много времени и его совсем не осталось, чтобы сочинить стишок для себя.

So, thinking it would excite suspicion to have none, she had scribbled this old rhyme at the last moment.

Но, подумав, что, если не будет никакого письма для нее, это может вызвать подозрения, она в последнюю минуту написала этот старый стишок и вложила в адресованный себе конверт.

"It isn't very nice," she said, trying to look as pensive as she could, "but never mind."

- Да, не очень хороший стишок, - сказала она, стараясь смотреть как можно печальнее, - но что же поделаешь!

"It's a shame!" repeated Elsie, petting her very hard to make up for the injustice.

- Какая досада! - повторила Элси, стараясь усиленными ласками загладить нанесенную Кейти обиду.

"Hasn't it been a funny evening?" said John; and Dorry replied,

- Какой замечательный вечер! - сказала Джонни, а Дорри добавил:

"Yes; we never had such good times before Katy was sick, did we?"

- Да, мы никогда так весело не проводили время, пока Кейти не заболела.

Katy heard this with a mingled feeling of pleasure and pain.

Кейти услышала это со смешанным чувством радости и огорчения.

"I think the children do love me a little more of late," she said to herself.

"Я думаю, дети стали любить меня больше в последнее время, - сказала она себе.

"But, oh, why couldn't I be good to them when I was well and strong!"

- Но, ах, почему я не могла так же привлечь их к себе, когда была здоровой?"

She didn't open Cousin Helen's letter until the rest were all gone to bed. I think somebody must have written and told about the valentine party, for instead of a note there were these verses in Cousin Helen's own clear, pretty hand.

Она не распечатывала письмо кузины Элен, пока все остальные не ушли, Я подозреваю, что кто-то, вероятно, написал кузине о предстоящей вечеринке со стихами, так как вместо записки в конверте тоже лежали стихи, написанные четким, красивым почерком.

It wasn't a valentine, because it was too solemn, as Katy explained to Clover, next day.

Это не была настоящая "валентинка" - стихи были слишком серьезными. Так объяснила Кейти на следующий день, беседуя с Кловер.

"But," she added, "it is a great deal beautifuller than any valentine that ever was written."

- Но, - добавила она, - эти стихи гораздо красивее, чем любая "валентинка".

And Clover thought so too.

И Кловер была с ней согласна.

These were the verses:

Вот эти стихи:

"IN SCHOOL.

В НОВОЙ ШКОЛЕ

"I used to go to a bright school

Летел за днем веселый день

Where Youth and Frolic taught in turn;

В счастливой школе детских лет,

But idle scholar that I was,

Но мне учиться было лень.

I liked to play, I would not learn;

Чтоб я ценила знанья свет,

So the Great Teacher did ordain

Учитель Жизни дал приказ:

That I should try the School of Pain.

В Страданья Школу, в младший класс.

"One of the infant class I am

Порядок здесь весьма жесток:

With little, easy lessons, set

Пока еще учусь азам,

In a great book; the higher class

Но каждый так суров урок,

Have harder ones than I, and yet

Что волю я даю слезам.

I find mine hard, and can't restrain

И знаю, что еще трудней

My tears while studying thus with Pain.

Задачи предстоящих дней.

"There are two Teachers in the school,

Один учитель наш - Любовь,

One has a gentle voice and low,

Светла, прекрасна и нежна.

And smiles upon her scholars, as

Узнав ее, я вновь и вновь

She softly passes to and fro.

Хочу, чтоб здесь была она.

Her name is Love; 'tis very plain

Но часто педагог другой

She shuns the sharper teacher, Pain.

Приходит с целью к нам благой.

"Or so I sometimes think; and then,

Неласков этот педагог,

At other times, they meet and kiss,

Его Страданием зовут,

And look so strangely like, that I

Но иногда один урок

Am puzzled to tell how it is,

Вдвоем учителя ведут;

Or whence the change which makes it vain

Тогда мне их не различить.

To guess if it be-Love or Pain.

Как это можно объяснить?

"They tell me if I study well,

Я знаю, есть здесь класс другой,

And learn my lessons, I shall be

В нем учит лишь Любовь одна,

Moved upward to that higher class

Туда Страданье ни ногой -

Where dear Love teaches constantly;

Его там сила не нужна.

And I work hard, in hopes to gain

Быть может, за усердный труд

Reward, and get away from Pain.

Меня в тот класс переведут.

"Yet Pain is sometimes kind, and helps

Хочу уйти в Любви я класс

Me on when I am very dull;

И о Страдании забыть,

I thank him often in my heart;

Но понимаю, что подчас

But Love is far more beautiful;

Должна его благодарить:

Under her tender, gentle reign

Любовь и Счастье ценит тот,

I must learn faster than of Pain.

Страданья Школу кто пройдет.

"So I will do my very best,

Я в ожиданье перемен

Nor chide the clock, nor call it slow;

Учу прилежно свой урок,

That when the Teacher calls me up

И не ропщу на тяжкий плен,

To see if I am fit to go,

И знаю, что настанет срок,

I may to Love's high class attain,

Когда смогу в конце пути

And bid a sweet good-by to Pain."

Сказать Страданию: "Прости".

CHAPTER XI

Глава 11

A NEW LESSON TO LEARN

Новый урок

It was a long time before the children ceased to talk and laugh over that jolly evening.

Прошло немало времени, прежде чем дети перестали обсуждать события того веселого вечера.

Dorry declared he wished there could be a Valentine's-Day every week.

Дорри объявил, что хотел бы, чтобы Валентинов день был каждую неделю.

"Don't you think St. Valentine would be tired of writing verses?" asked Katy.

- А ты не думаешь, что святой Валентин устал бы писать стихи? - спросила Кейти.

But she, too, had enjoyed the frolic, and the bright recollection helped her along through the rest of the long, cold winter.

Но и ей эта веселая игра доставила огромное удовольствие, и яркие воспоминания очень помогали ей в оставшиеся дни этой долгой, холодной зимы.

Spring opened late that year, but the Summer, when it came, was a warm one.

Весна в тот год началась поздно, но пришедшее ей на смену лето оказалось жарким.

Katy felt the heat very much.

Кейти очень страдала от жары и духоты.

She could not change her seat and follow the breeze about from window to window as other people could.

Она не могла, как другие, переходить с одного места в другое и следовать за тенью и прохладой от окна к окну.

The long burning days left her weak and parched. She hung her head, and seemed to wilt like the flowers in the garden-beds.

После каждого долгого жаркого дня она чувствовала слабость, губы были запекшимися, голова клонилась - и вся она, казалось, увядала, как цветы на садовых клумбах.

Indeed she was worse off than they, for every evening Alexander gave them a watering with the hose, while nobody was able to bring a watering-pot and pour out what she needed-a shower of cold, fresh air.

Но ей было даже еще хуже, чем цветам, так как их каждый вечер поливал водой из шланга Александр, но никто не мог принести лейку и полить ее тем, в чем она больше всего нуждалась, - холодным, свежим воздухом.

It wasn't easy to be good-humored under these circumstances, and one could hardly have blamed Katy if she had sometimes forgotten her resolutions and been cross and fretful.

Нелегко сохранять добродушие в подобных обстоятельствах, и вряд ли кто-нибудь посмел бы винить Кейти, если бы ей иногда случилось забыть о принятом ею решении и стать сердитой и раздражительной.

But she didn't-not very often.

Но она не становилась... или если становилась, то не очень часто.

Now and then bad days came, when she was discouraged and forlorn.

Случались иногда плохие дни, когда она чувствовала себя унылой и несчастной.

But Katy's long year of schooling had taught her self-control, and, as a general thing, her discomforts were borne patiently.

Но долгий год учебы "в новой школе" научил ее владеть собой, и, как правило, все неудобства переносились терпеливо.

She could not help growing pale and thin however, and Papa saw with concern that, as the summer went on, she became too languid to read, or study, or sew, and just sat hour after hour, with folded hands, gazing wistfully out of the window.

Но все же она худела и бледнела, и папа с беспокойством наблюдал, как шло лето и Кейти становилась слишком вялой, чтобы читать, учиться или шить. Она просто сидела часами, сложив руки и печально глядя в окно.

He tried the experiment of taking her to drive.

Он попробовал вывезти ее на прогулку.

But the motion of the carriage, and the being lifted in and out, brought on so much pain, that Katy begged that he would not ask her to go again.

Но движение экипажа и перенесение вверх и вниз по лестнице причиняли ей столько боли, что Кейти взмолилась и попросила папу больше не уговаривать ее поехать на прогулку.

So there was nothing to be done but wait for cooler weather.

Так что не оставалось ничего другого, как только ждать более прохладной погоды.

The summer dragged on, and all who loved Katy rejoiced when it was over.

Лето проходило медленно, и все, кто любил Кейти, обрадовались, когда оно кончилось.

When September came, with cool mornings and nights, and fresh breezes, smelling of pine woods, and hill-tops, all things seemed to revive, and Katy with them.

Когда пришел сентябрь с холодными утрами и вечерами, свежими ветрами, бодрящим ароматом сосен, все, казалось, ожило - а вместе со всем и Кейти.

She began to crochet and to read. After a while she collected her books again, and tried to study as Cousin Helen had advised.

Она начала вышивать тамбуром и читать, а спустя некоторое время достала учебники и попыталась заниматься, как советовала ей кузина Элен.

But so many idle weeks made it seem harder work than ever.

Но после стольких праздно проведенных недель это оказалось более тяжелым трудом, чем когда-либо прежде.

One day she asked Papa to let her take French lessons.

Однажды она попросила папу позволить ей брать уроки французского.

"You see I'm forgetting all I knew," she said, "and Clover is going to begin this term, and I don't like that she should get so far ahead of me.

- Понимаешь, я забываю, что знала, - сказала она.- Кловер собирается в этом году начать заниматься французским, и я не хочу, чтобы она ушла намного вперед.

Don't you think Mr. Berg&#232;r would be willing to come here, Papa? He does go to houses sometimes."

Как ты думаешь, папа, мистер Бержер согласится приходить сюда, чтобы давать мне уроки?

"I think he would if we asked him," said Dr. Carr, pleased to see Katy waking up with something like life again.

- Думаю, что да, если мы его попросим, - ответил доктор Карр, радуясь, что Кейти снова пробуждается к чему-то, похожему на жизнь.

So the arrangement was made.

Мистер Бержер согласился давать уроки.

Mr. Berg&#232;r came twice every week, and sat beside the big chair, correcting Katy's exercises and practising her in the verbs and pronunciation.

Он приходил дважды в неделю, садился на стул рядом с большим креслом Кейти и проверял ее упражнения, помогал учить спряжение глаголов, поправлял произношение.

He was a lively little old Frenchman, and knew how to make lesson-time pleasant.

Это был маленький, подвижный старик француз, и уж он-то знал, как сделать свои уроки приятными.

"You take more pain than you used, Mademoiselle," he said one day; "if you go on so, you shall be my best scholar.

- Вы прилагаете гораздо больше усилий, чем прежде, мадемуазель, - сказал он как-то раз, - и если продолжите так и дальше, то станете моей лучшей ученицей.

And if to hurt the back make you study, it would be well that some other of my young ladies shall do the same."

А если это повреждение спины заставило вас учиться, то, пожалуй, было бы неплохо, если бы с некоторыми другими моими ученицами случилось то же самое.

Katy laughed.

Кейти засмеялась.

But in spite of Mr. Berg&#232;r and his lessons, and in spite of her endeavors to keep cheerful and busy, this second winter was harder than the first.

Но, несмотря на уроки мистера Бержера, несмотря на все ее усилия быть всегда занятой и бодрой, вторая зима оказалась тяжелее первой.

It is often so with sick people.

Так часто бывает с больными.

There is a sort of excitement in being ill which helps along just at the beginning.

На первых порах больной взволнован переменой своего положения, и это волнение помогает.

But as months go on, and everything grows an old story, and one day follows another day, all just alike and all tiresome, courage is apt to flag and spirits to grow dull.

Но месяцы проходят, а все идет по-прежнему, один день сменяет другой, все они похожи друг на друга, все утомительны. Смелость покидает больного, он падает духом.

Spring seemed a long, long way off whenever Katy thought about it.

И весна казалась далеко-далеко, когда Кейти думала о ней.

"I wish something would happen," she often said to herself.

"Хорошо бы что-нибудь случилось", - часто говорила она себе.

And something was about to happen.

И действительно, "чему-то" предстояло случиться.

But she little guessed what it was going to be.

Но едва ли Кейти догадывалась, что именно это будет.

"Katy!" said Clover, coming in one day in November, "do you know where the camphor is?

- Кейти, - сказала Кловер, входя в комнату в один из ноябрьских дней. - Ты не знаешь, где камфара?

Aunt Izzie has got such a headache."

У тети Иззи ужасно болит голова.

"No," replied Katy, "I don't.

- Нет, - ответила Кейти, - не знаю.

Or-wait-Clover, it seems to me that Debby came for it the other day.

Или... подожди... кажется, Дебби приходила за ней на днях.

Perhaps if you look in her room you'll find it."

Попробуй посмотри в ее комнате.

"How very queer!" she soliloquized, when Clover was gone;

"Странно! - сказала она себе, когда Кловер ушла.

"I never knew Aunt Izzie to have a headache before."

- Не припомню, чтобы у тети Иззи была когда-нибудь прежде головная боль".

"How is Aunt Izzie?" she asked, when Papa came in at noon.

- Как там тетя Иззи? - спросила она, когда в полдень к ней зашел папа.

"Well, I don't know.

- Не знаю, что сказать.

She has some fever and a bad pain in her head.

У нее температура и очень болит голова.

I have told her that she had better lie still, and not try to get up this evening.

Я посоветовал ей полежать и не вставать сегодня вечером.

Old Mary will come in to undress you, Katy.

Старая Мэри придет тебя раздеть.

You won't mind, will you, dear?"

Ты ведь не против, дорогая?

"N-o!" said Katy, reluctantly.

- Не-ет! - протянула Кейти неохотно.

But she did mind.

Но все же ей это не понравилось.

Aunt Izzie had grown used to her and her ways.

Тетя Иззи уже знала все ее привычки.

Nobody else suited her so well.

Никто другой не мог угодить ей так, как тетя Иззи.

"It seems so strange to have to explain just how every little thing is to be done," she remarked to Clover, rather petulantly.

- Странно, что приходится объяснять Мэри все вплоть до мелочей, - заметила она в разговоре с Кловер довольно капризным тоном.

It seemed stranger yet, when the next day, and the next, and the next after that passed, and still no Aunt Izzie came near her.

Еще более странным показалось то, что прошел день, и еще один, и еще, а тетя Иззи так и не появилась в комнате Кейти.

Blessings brighten as they take their flight. Katy began to appreciate for the first time how much she had learned to rely on her aunt. She missed her dreadfully.

Только теперь Кейти поняла, насколько она привыкла во всем полагаться на тетю Иззи, и остро переживала ее отсутствие.

"When is Aunt Izzie going to get well?" she asked her father;

- Когда же тетя Иззи поправится? - спрашивала она отца.

"I want her so much."

- Мне она очень нужна.

"We all want her," said Dr.

- Всем нам она нужна, - сказал доктор Карр.

Carr, who looked disturbed and anxious.

Вид у него был встревоженный и озабоченный.

"Is she very sick?" asked Katy, struck by the expression of his face.

- Она тяжело больна? - спросила Кейти, испуганная выражением его лица.

"Pretty sick, I'm afraid," he replied.

- Боюсь, что да, - ответил он.

"I'm going to get a regular nurse to take care of her."

- Я собираюсь пригласить сиделку для ухода за ней.

Aunt Izzie's attack proved to be typhoid fever.

Болезнью тети Иззи оказался брюшной тиф.

The doctors said that the house must be kept quiet, so John, and Dorry, and Phil were sent over to Mrs. Hall's to stay.

Доктора сказали, что в доме должно быть тихо, так что Джонни, Дорри и Фил были отосланы в дом миссис Холл.

Elsie and Clover were to have gone too, but they begged so hard, and made so many promises of good behavior, that finally Papa permitted them to remain.

Элси и Кловер тоже должны были уйти, но они так просили и давали столько обещаний хорошо вести себя, что наконец папа разрешил им остаться.

The dear little things stole about the house on tiptoe, as quietly as mice, whispering to each other, and waiting on Katy, who would have been lonely enough without them, for everybody else was absorbed in Aunt Izzie.

И они ходили по дому на цыпочках, вели себя тихо, как мышки, разговаривали шепотом и ухаживали за Кейти, которая без них была бы в полном одиночестве, так как все внимание взрослых было поглощено тетей Иззи.

It was a confused, melancholy time.

Это было время растерянности и грусти.

The three girls didn't know much about sickness, but Papa's grave face, and the hushed house, weighed upon their spirits, and they missed the children very much.

Все три девочки мало знали о болезни тети Иззи, но серьезное лицо папы, непривычная тишина в доме, отсутствие младших - все это угнеталоих.

"Oh dear!" sighed Elsie.

- Ах! - вздыхала Элси.

"How I wish Aunt Izzie would hurry and get well."

- Как я хочу, чтобы тетя Иззи поскорее поправилась!

"We'll be real good to her when she does, won't we?" said Clover.

- Мы все будем слушаться ее, когда она поправится, правда? - говорила Кловер.

"I never mean to leave my rubbers in the hat-stand any more, because she don't like to have me.

- Я никогда не буду ставить мои галоши на подставку для шляпы, потому что ей это не нравится.

And I shall pick up the croquet-balls and put them in the box every night."

И я всегда буду по вечерам собирать крокетные мячи и складывать их в коробку.

"Yes," added Elsie, "so will I, when she gets well."

- Да, - добавила Элси, - я тоже буду это делать, когда она поправится.

It never occurred to either of them that perhaps Aunt Izzie might not get well.

Но ни одной из них не приходило в голову, что тетя Иззи может не поправиться.

Little people are apt to feel as if grown folks are so strong and so big, that nothing can possibly happen to them.

Дети склонны считать, будто взрослые такие сильные и такие большие, что с ними ничего и никогда не может случиться.

Katy was more anxious.

Кейти была более встревожена.

Still she did not fairly realize the danger.

Но все же и она не до конца сознавала опасность.

So it came like a sudden and violent shock to her, when, one morning on waking up, she found old Mary crying quietly beside the bed, with her apron at her eyes.

Поэтому она испытала неожиданный и жестокий удар, когда, проснувшись однажды утром, увидела тихо плачущую и вытирающую платком глаза старую Мэри.

Aunt Izzie had died in the night!

Тетя Иззи умерла этой ночью!

All their kind, penitent thoughts of her; their resolutions to please-their plans for obeying her wishes and saving her trouble, were too late!

Все добрые, покаянные мысли о ней, все решения угождать ей, все планы слушаться ее и не доставлять ей хлопот были чересчур запоздалыми!

For the first time, the three girls, sobbing in each other's arms, realized what a good friend Aunt Izzie had been to them.

И в первый раз три девочки, рыдая в объятиях друг друга, осознали, каким добрым другом была для них тетя Иззи.

Her worrying ways were all forgotten now.

Вся ее ворчливость и докучность были забыты.

They could only remember the many kind things she had done for them since they were little children.

Они помнили теперь только о том, как много доброго сделала она для них.

How they wished that they had never teased her, never said sharp words about her to each other!

Как жалели они теперь, что раздражали ее прежде, что говорили сердитые и резкие слова о ней в разговорах между собой!

But it was no use to wish.

Но теперь было бесполезно сожалеть.

"What shall we do without Aunt Izzie?" thought Katy, as she cried herself to sleep that night.

"И что мы будем делать без тети Иззи?" - думала Кейти, наплакавшись и засыпая в ту ночь.

And the question came into her mind again and again, after the funeral was over and the little ones had come back from Mrs. Hall's, and things began to go on in their usual manner.

И вопрос этот вставал перед ней снова и снова, когда прошли похороны, младшие вернулись домой от миссис Холл и все пошло обычным порядком.

For several days she saw almost nothing of her father.

Несколько дней она почти не видела отца.

Clover reported that he looked very tired and scarcely said a word.

Кловер передавала, что он выглядит очень утомленным и редко говорит хоть слово.

"Did Papa eat any dinner?" asked Katy, one afternoon.

- Папа обедал? - спросила Кейти как-то раз.

"Not much.

- Поел немного.

He said he wasn't hungry.

Он сказал, что не голоден.

And Mrs. Jackson's boy came for him before we were through."

К тому же сын миссис Джексон приехал за ним еще до конца обеда.

"Oh dear!" sighed Katy,

- Боже мой! - вздохнула Кейти.

"I do hope he isn't going to be sick.

- Надеюсь, что уж он-то не заболеет.

How it rains!

Какой дождь!

Clovy, I wish you'd run down and get out his slippers and put them by the fire to warm.

Кловер, сбегай вниз, возьми его туфли и погрей их у огня.

Oh, and ask Debby to make some cream-toast for tea!

И попроси Дебби сделать сливочные гренки к чаю.

Papa likes cream-toast."

Папа их любит.

After tea, Dr. Carr came up stairs to sit a while in Katy's room.

После чая доктор Карр поднялся наверх, чтобы немного посидеть в комнате Кейти.

He often did so, but this was the first time since Aunt Izzie's death.

Раньше он часто делал это, но этот его приход был первым со времени смерти тети Иззи.

Katy studied his face anxiously.

Кейти с тревогой вглядывалась в его лицо.

It seemed to her that it had grown older of late, and there was a sad look upon it, which made her heart ache.

Ей показалось, что он постарел за последнее время, и выражение у него было такое печальное, что у Кейти сжалось сердце.

She longed to do something for him, but all she could do was to poke the fire bright, and then to possess herself of his hand, and stroke it gently with both hers.

Как ей хотелось сделать что-нибудь для него, но все, что она могла, это пошевелить дрова в камине, чтобы они горели ярче, и затем завладеть его рукой и нежно гладить ее.

It wasn't much, to be sure, but I think Papa liked it.

Не так уж много, конечно, но, я думаю, папе было приятно.

"What have you been about all day?" he asked.

- Что ты делала весь день? - спросил он.

"Oh, nothing, much," said Katy.

- Ничего особенного, - сказала Кейти.

"I studied my French lesson this morning.

- С утра занималась французским.

And after school, Elsie and John brought in their patchwork, and we had a

А после школы пришли Элси и Джонни и принесли свое шитье.

'Bee.'

Мы работали и разговаривали.

That's all."

Вот и все.

"I've been thinking how we are to manage about the housekeeping," said Dr. Carr.

- Я думаю о том, как мы теперь устроимся с домашним хозяйством, - начал доктор Карр.

"Of course we shall have to get somebody to come and take charge.

- Нам придется поискать кого-нибудь, кто сможет переехать к нам и взять этот труд на себя.

But it isn't easy to find just the right person.

Но очень нелегко найти подходящего человека.

Mrs. Hall knows of a woman who might do, but she is out West, just now, and it will be a week or two before we can hear from her.

Миссис Холл знает одну женщину, которая могла бы нам подойти, но она сейчас уехала на Запад, и пройдет неделя или две, прежде чем мы сможем узнать о ее согласии.

Do you think you can get on as you are for a few days?"

Как ты думаешь, тебе удастся продержаться еще несколько недель без посторонней помощи?

"Oh, Papa!" cried Katy, in dismay, "must we have anybody?"

- О, папа! - в ужасе воскликнула Кейти. -Неужели нам придется пригласить в дом кого-то чужого?

"Why, how did you suppose we were going to arrange it?

- Ну а как, ты полагаешь, мы можем устроиться иначе?

Clover is much too young for a housekeeper.

Кловер слишком мала, чтобы заняться хозяйством.

And beside, she is at school all day."

К тому же она весь день в школе.

"I don't know-I hadn't thought about it," said Katy, in a perplexed tone.

-Не знаю... Я об этом не подумала, - сказала Кейти растерянно.

But she did think about it-all that evening, and the first thing when she woke in the morning.

И она начала думать. Она думала весь вечер и задумалась снова, когда проснулась утром.

"Papa," she said, the next time she got him to herself,

- Папа, - сказала она, когда отец очередной раз зашел к ней.

"I've been thinking over what you were saying last night, about getting somebody to keep the house, you know.

- Я подумала о нашем вчерашнем разговоре - о том, чтобы взять кого-то, кто будет вести хозяйство. Помнишь?

And I wish you wouldn't.

Так вот, я хочу, чтобы ты никого не приглашал.

I wish you would let me try.

Я хочу, чтобы ты разрешил мне попробовать.

Really and truly, I think I could manage."

Право же, я думаю, что справлюсь.

"But how?" asked Dr. Carr, much surprised.

- Но как?- спросил доктор Карр, очень удивившись.

"I really don't see.

- Я, право, не понимаю.

If you were well and strong, perhaps-but even then you would be pretty young for such a charge, Katy."

Если бы ты была здорова, то возможно... но даже тогда ты была бы слишком юной для такого бремени, Кейти.

"I shall be fourteen in two weeks," said Katy, drawing herself up in her chair as straight as she could.

- Через две недели мне будет четырнадцать, -сказала Кейти, стараясь сесть в кресле как можно прямее, чтобы казаться выше.

"And if I were well, Papa, I should be going to school, you know, and then of course I couldn't.

- А если бы я была здорова, папа, то я ходила бы в школу и тогда, конечно, не могла бы заниматься хозяйством.

No, I'll tell you my plan.

Вот послушай, какой у меня план.

I've been thinking about it all day.

Я обдумывала его весь день.

Debby and Bridget have been with us so long, that they know all Aunt Izzie's ways, and they're such good women, that all they want is just to be told a little now and then.

Дебби и Бриджет служат у нас так давно, что хорошо знают порядки, заведенные в доме тетей Иззи. И они такие славные женщины. Все, что им нужно, - это кое-какие указания время от времени.

Now, why couldn't they come up to me when anything is wanted-just as well as to have me go down to them?

Так вот, почему бы им не подняться сюда ко мне, когда потребуется, - точно так же, как я спускалась бы к ним, если была бы здорова?

Clover and old Mary will keep watch, you know, and see if anything is wrong.

А Кловер и старая Мэри проследят и скажут, если что-то не так.

And you wouldn't mind if things were a little crooked just at first, would you? because, you know, I should be learning all the time.

Быть может, поначалу не все будет как следует, но ведь это не страшно? Ведь ты знаешь, я буду учиться на своих ошибках.

Do let me try!

Позволь мне попробовать!

It will be real nice to have something to think about as I sit up here alone, so much better than having a stranger in the house who doesn't know the children or anything.

Это будет так хорошо! У меня будет о чем подумать, пока я сижу здесь одна. И это гораздо лучше, чем иметь в доме чужую женщину, которая ничего не знает ни о детях, ни о нас.

I am sure it will make me happier.

Я уверена, что стану счастливее от этого.

Please say 'Yes,' Papa, please do!"

Пожалуйста, скажи "да", папа! Пожалуйста, скажи!

"It's too much for you, a great deal too much," replied Dr. Carr.

- Это будет слишком тяжело для тебя, чересчур тяжело, - ответил доктор Карр.

But it was not easy to resist Katy's "Please! Please!" and after a while it ended with-

Но нелегко было противиться этой мольбе Кейти, и вскоре разговор закончился следующим:

"Well, darling, you may try, though I am doubtful as to the result of the experiment.

- Ну что же, дорогая, можешь попробовать, хотя я сомневаюсь в результатах опыта.

I will tell Mrs. Hall to put off writing to Wisconsin for a month, and we will see.

Я попрошу миссис Холл пока не писать в Висконсин. А через месяц посмотрим.

"Poor child, anything to take her thoughts off herself!" he muttered, as he walked down stairs.

- Бедная девочка готова на что угодно, лишь бы забыть о своем положении! - бормотал он, спускаясь вниз.

"She'll be glad enough to give the thing up by the end of the month."

- К концу месяца она с радостью откажется от этих обязанностей.

But Papa was mistaken.

Но папа ошибся.

At the end of a month Katy was eager to go on.

В конце месяца Кейти горела желанием продолжить эксперимент.

So he said,

И папа сказал:

"Very well-she might try it till Spring."

"Хорошо - пусть пробует до весны".

It was not such hard work as it sounds.

Ведение хозяйства оказалось не таким уж трудным делом, каким представлялось вначале.

Katy had plenty of quiet thinking-time for one thing.

Прежде всего, у Кейти было много свободного и спокойного времени, когда она могла подумать.

The children were at school all day, and few visitors came to interrupt her, so she could plan out her hours and keep to the plans.

Дети весь день были в школе, посетителей было немного, так что Кейти могла планировать свое время и придерживаться принятых планов.

That is a great help to a housekeeper.

Это огромное удобство для домохозяйки.

Then Aunt Izzie's regular, punctual ways were so well understood by the servants, that the house seemed almost to keep itself.

К тому же строгость и пунктуальность тети Иззи так привились слугам, что домашнее хозяйство, казалось, шло само собой.

As Katy had said, all Debby and Bridget needed was a little "telling" now and then.

Как Кейти и предполагала, все, что нужно было Дебби и Бриджет, - это "кое-какие указания" изредка.

As soon as breakfast was over, and the dishes were washed and put away, Debby would tie on a clean apron, and come up stairs for orders.

Как только посуда после завтрака была вымыта и убрана, Дебби повязывала чистый передник и поднималась к Кейти за распоряжениями относительно обеда.

At first Katy thought this great fun.

Сначала Кейти думала, что это отличная забава.

But after ordering dinner a good many times, it began to grow tiresome.

Но когда она заказала обед много раз, это начало становиться скучным.

She never saw the dishes after they were cooked; and, being inexperienced, it seemed impossible to think of things enough to make a variety.

Она была слишком неопытна, и ей казалось невозможным придумать достаточно блюд, чтобы обеспечить разнообразие.

"Let me see-there is roast beef-leg of mutton-boiled chicken," she would say, counting on her fingers, "roast beef-leg of mutton-boiled chicken.

-Дайте подумать... ростбиф... баранья нога... вареная курица, - бормотала она, загибая пальцы. - Ростбиф, баранья нога, вареная курица.

Debby, you might roast the chickens.

Да, Дебби, вы могли бы зажарить курицу.

Dear!-I wish somebody would invent a new animal!

Ах, хорошо бы кто-нибудь изобрел новое животное!

Where all the things to eat are gone to, I can't imagine!"

Куда подевались все кушанья, понять не могу!

Then Katy would send for every recipe-book in the house, and pore over them by the hour, till her appetite was as completely gone as if she had swallowed twenty dinners.

Затем Кейти велела принести ей все кулинарные книжки, какие были в доме, и корпела над ними до тех пор, пока у нее совсем не пропадал аппетит, словно она уже проглотила штук двадцать обедов.

Poor Debby learned to dread these books.

Бедная Дебби стала бояться этих книжек.

She would stand by the door with her pleasant red face drawn up into a pucker, while Katy read aloud some impossible-sounding rule.

Она стояла у двери, и ее добродушное румяное лицо все было собрано в складки, пока Кейти читала ей вслух рецепт какого-нибудь совершенно невероятного блюда.

"This looks as if it were delicious, Debby, I wish you'd try it: Take a gallon of oysters, a pint of beef stock, sixteen soda crackers, the juice of two lemons, four cloves, a glass of white wine, a sprig of marjoram, a sprig of thyme, a sprig of bay, a sliced shalott-"

- Похоже, это что-то восхитительное, Дебби. Я хочу, чтобы вы попробовали приготовить. "Возьмите галлон устриц, фунт мяса, шестнадцать штук галет, сок из двух лимонов, четыре дольки чеснока, стакан белого вина, веточку майорана, веточку тимьяна, лавровый листок, нарезанный лук-шалот...

"Please, Miss Katy, what's them?"

- Простите, мисс Кейти, что это такое?

"Oh, don't you know, Debby?

- О, неужели вы не знаете, Дебби?

It must be something quite common, for it's in almost all the recipes."

Это, вероятно, что-то очень распространенное, встречается почти во всех рецептах.

"No, Miss Katy, I never heard tell of it before.

- Нет, мисс Кейти, я никогда о нем прежде не слышала.

Miss Carr never gave me no shell-outs at all at all!"

Мисс Карр никогда не требовала от меня никаких "шалотов", никогда, никогда!

"Dear me, how provoking!" Katy would cry, flapping over the leaves of her book; "then we must try something else."

- Боже мой, какая досада! - вскрикивала Кейти, размашисто листая страницы своей поваренной книги. - Придется попробовать что-нибудь другое.

Poor Debby!

Бедная Дебби!

If she hadn't loved Katy so dearly, I think her patience must have given way.

Если бы она любила Кейти не столь преданно, я думаю, терпение ее истощилось бы.

But she bore her trials meekly, except for an occasional grumble when alone with Bridget.

Но она переносила все испытания покорно и ворчала лишь иногда, когда оставалась наедине с Бриджет.

Dr. Carr had to eat a great many queer things in those days.

Доктору Карру пришлось съесть немало странных кушаний в те дни.

But he didn't mind, and as for the children, they enjoyed it.

Но он не роптал, а что до детей, они наслаждались всем этим.

Dinner-time became quite exciting, when nobody could tell exactly what any dish on the table was made of.

Каким волнующим стал каждый обед, когда никто не мог точно сказать, из чего приготовлено любое стоящее на столе блюдо.

Dorry, who was a sort of Dr. Livingstone where strange articles of food were concerned, usually made the first experiment, and if he said that it was good, the rest followed suit.

Дорри был кем-то вроде доктора Ливингстона в том, что касалось непривычной еды, - он снимал первую пробу, и, если говорил, что это съедобно, остальные следовали его примеру.

After a while Katy grew wiser.

Со временем Кейти стала благоразумнее.

She ceased teasing Debby to try new things, and the Carr family went back to plain roast and boiled, much to the advantage of all concerned.

Она перестала изводить Дебби новыми кушаньями, и семейство Карров вернулось просто к жареному и вареному, к большому удовлетворению всех заинтересованных лиц.

But then another series of experiments began.

Но за этим последовала Другая серия экспериментов.

Katy got hold of a book upon "The Stomach," and was seized with a rage for wholesome food.

Кейти отыскала книгу о правильном питании, и ее охватила страсть к здоровой пище.

She entreated Clover and the other children to give up sugar, and butter, and gravy, and pudding-sauce, and buckwheat cakes, and pies, and almost everything else that they particularly liked.

Она уговорила Кловер и остальных отказаться от сахара, масла, соусов, подливок для пудинга, гречишных оладьев, пирогов и почти всего, что они особенно любили.

Boiled rice seemed to her the most sensible dessert, and she kept the family on it until finally John and Dorry started a rebellion, and Dr. Carr was forced to interfere.

Вареный рис казался ей самым разумным десертом, и она держала на нем семью до тех пор, пока Дорри и Джонни наконец не взбунтовались, и доктор Карр был вынужден вмешаться.

"My dear, you are overdoing it sadly," he said, as Katy opened her book and prepared to explain her views;

- Дорогая, боюсь, ты перестаралась, - сказал он, когда Кейти открыла свою книгу и приготовилась объяснять свои воззрения.

"I am glad to have the children eat simple food-but really, boiled rice five times in a week is too much."

- Я не против, чтобы дети ели простую, здоровую пищу, но вареный рис пять раз в неделю - это, право же, слишком.

Katy sighed, but submitted.

Кейти вздохнула, но уступила.

Later, as the Spring came on, she had a fit of over-anxiousness, and was always sending Clover down to ask Debby if her bread was not burning, or if she was sure that the pickles were not fermenting in their jars?

Позднее, когда уже пришла весна, у нее был приступ сверхозабоченности, и она постоянно посылала Кловер вниз спросить Дебби, не подгорел ли поставленный в печь хлеб или уверена ли она, Дебби, что маринованные овощи не забродили в своих банках.

She also fidgeted the children about wearing india-rubbers, and keeping on their coats, and behaved altogether as if the cares of the world were on her shoulders.

Она приставала к детям с напоминаниями - надеть галоши или не снимать пальто и в целом вела себя так, будто все заботы мира легли на ее плечи.

But all these were but the natural mistakes of a beginner.

Но все это были естественные ошибки начинающего.

Katy was too much in earnest not to improve.

Кейти относилась к делу серьезно и не могла не добиться успеха.

Month by month she learned how to manage a little better, and a little better still.

Из месяца в месяц она училась управлять делами, и они шли все лучше и лучше.

Matters went on more smoothly. Her cares ceased to fret her.

Заботы перестали раздражать ее.

Dr. Carr watching the increasing brightness of her face and manner, felt that the experiment was a success.

Доктор Карр видел новую живость в ее лице и манерах и чувствовал, что опыт удался.

Nothing more was said about "somebody else," and Katy, sitting up stairs in her big chair, held the threads of the house firmly in her hands.

Ничего больше не говорилось о том, чтобы пригласить "кого-то чужого", и Кейти, сидя наверху в своем большом кресле, крепко держала в своих руках все нити управления домом.

CHAPTER XII

Глава 12

TWO YEARS AFTERWARD

Два года спустя

It was a pleasant morning in early June.

Было чудесное утро в начале июня.

A warm wind was rustling the trees, which were covered thickly with half-opened leaves, and looked like fountains of green spray thrown high into the air.

Теплый ветерок шелестел едва появившимися из почек молоденькими листочками, густо усыпавшими деревья, которые казались похожими на фонтаны зеленых брызг, взмывающих высоко в небо.

Dr. Carr's front door stood wide open.

Парадная дверь дома доктора Карра была распахнута настежь.

Through the parlor window came the sound of piano practice, and on the steps, under the budding roses, sat a small figure, busily sewing.

Из окна гостиной доносились звуки фортепьяно -кто-то играл гаммы, а на крыльце, под распускающимися розами, прилежно склонялась над шитьем маленькая фигурка.

This was Clover, little Clover still, though more than two years had passed since we saw her last, and she was now over fourteen.

Это была Кловер, все та же маленькая Кловер, хотя с тех пор, как мы видели ее в последний раз, прошло уже более двух лет, и теперь ей было четырнадцать.

Clover was never intended to be tall.

Но Кловер никогда и не надеялась стать высокой.

Her eyes were as blue and sweet as ever, and her apple-blossom cheeks as pink.

Глаза ее были все такими же голубыми и ласковыми, а щеки - розовыми, как яблоневый цвет.

But the brown pig-tails were pinned up into a round knot, and the childish face had gained almost a womanly look.

Но темные косички были уложены на затылке в круглый тугой узел, а нежное лицо обрело почти женское выражение.

Old Mary declared that Miss Clover was getting quite young-ladyfied, and "Miss Clover" was quite aware of the fact, and mightily pleased with it.

Старая Мэри твердила, что мисс Кловер становится настоящей леди, и "мисс Кловер" также вполне это сознавала и была невероятно довольна.

It delighted her to turn up her hair; and she was very particular about having her dresses made to come below the tops of her boots.

Ей нравилось укладывать волосы в высокую прическу, и она строго следила за тем, чтобы подол ее платья закрывал верхнюю часть ботинок.

She had also left off ruffles, and wore narrow collars instead, and little cuffs with sleeve-buttons to fasten them.

Она также отказалась от прежних оборок вокруг шеи и носила вместо этого строгие воротнички и маленькие манжеты на красивых пуговках, пристегивающиеся к рукавам.

These sleeve-buttons, which were a present from Cousin Helen, Clover liked best of all her things.

Эти пуговки были подарком кузины Элен и нравились Кловер больше всего.

Papa said that he was sure she took them to bed with her, but of course that was only a joke, though she certainly was never seen without them in the daytime.

Папа уверял, что она даже спать без них не ложится, но, конечно, это была лишь шутка, хотя никто никогда не видел ее без этих пуговок днем.

She glanced frequently at these beloved buttons as she sat sewing, and every now and then laid down her work to twist them into a better position, or give them an affectionate pat with her forefinger.

И сейчас, сидя за шитьем, она часто на них поглядывала, а время от времени откладывала свою работу, чтобы придать им более выгодное положение или просто любовно потрогать их указательным пальцем.

Pretty soon the side-gate swung open, and Philly came round the corner of the house.

Вдруг хлопнула садовая калитка, и из-за угла дома выбежал Фил.

He had grown into a big boy. All his pretty baby curls were cut off, and his frocks had given place to jacket and trousers.

Он стал совсем большим мальчиком за эти два года - прелестные детские локоны были отрезаны, а прежние платьица уступили место куртке и брючкам.

In his hand he held something.

Он что-то держал в руке.

What, Clover could not see.

Что именно, Кловер было не видно.

"What's that?" she said, as he reached the steps.

- Что это у тебя? - спросила она, когда Фил подбежал к крыльцу.

"I'm going up stairs to ask Katy if these are ripe," replied Phil, exhibiting some currants faintly streaked with red.

- Я иду наверх, к Кейти, чтобы спросить, спелые они или нет, - ответил Фил, показывая несколько ягод смородины с чуть заметными красноватыми прожилками.

"Why, of course they're not ripe!" said Clover, putting one into her mouth.

- Конечно же неспелые! - сказала Кловер, взяв одну из ягод и положив ее в рот.

"Can't you tell by the taste?

- Разве ты сам не чувствуешь - по вкусу?

They're as green as can be."

Зеленее не бывает!

"I don't care, if Katy says they're ripe I shall eat 'em," answered Phil, defiantly, marching into the house.

- Ну и что! Если только Кейти скажет, что они спелые, я буду их есть, - заявил Фил с вызовом, входя в дом.

"What did Philly want?" asked Elsie, opening the parlor door as Phil went up stairs.

- Зачем это Фил пошел наверх? - спросила Элси, выходя из двери гостиной и глядя вслед поднимающемуся по лестнице Филу.

"Only to know if the currants are ripe enough to eat."

- Узнать, спелая ли смородина и можно ли ее есть.

"How particular he always is about asking now!" said Elsie; "he's afraid of another dose of salts."

- Как он теперь стал осторожен - всегда спрашивает! - заметила Элси. - Боится получить новую порцию английской соли.

"I should think he would be," replied Clover, laughing.

- Думаю, что так, - отозвалась со смехом Кловер.

"Johnnie says she never was so scared in her life as when Papa called them, and they looked up, and saw him standing there with the bottle in one hand and a spoon in the other!"

- Джонни говорит, что то была самая ужасная минута в ее жизни когда папа окликнул их из окна и они увидели его с ложкой в одной руке и бутылкой лекарства в другой!

"Yes," went on Elsie, "and you know Dorry held his in his mouth for ever so long, and then went round the corner of the house and spat it out!

- А Дорри, - подхватила Элси, - держал лекарство во рту, а потом убежал за угол дома и выплюнул.

Papa said he had a good mind to make him take another spoonful, but he remembered that after all Dorry had the bad taste a great deal longer than the others, so he didn't. I think it was an awful punishment, don't you?"

Папа сказал, что очень хотел заставить его проглотить вторую ложку соли, но потом подумал, что бедный Дорри и так дольше всех держал во рту эту горечь, и не стал давать ему новую порцию лекарства... Это было ужасное наказание - эта соль, правда?

"Yes, but it was a good one, for none of them have ever touched the green gooseberries since. Have you got through practising?

- Да, но и очень благотворное - ни один из них с тех пор не трогает зеленый крыжовник... А ты уже кончила играть гаммы?

It doesn't seem like an hour yet."

Кажется, час еще не прошел.

"Oh, it isn't-it's only twenty-five minutes.

- Нет, не прошел - всего двадцать пять минут.

But Katy told me not to sit more than half an hour at a time without getting up and running round to rest.

Но Кейти велела мне не сидеть на месте больше получаса подряд. Она говорит, что нужно встать и пробежаться, чтобы отдохнуть.

I'm going to walk twice down to the gate, and twice back.

Вот я и собираюсь дважды пройти до ворот и обратно.

I promised her I would."

Я ей обещала.

And Elsie set off, clapping her hands briskly before and behind her as she walked.

- И Элси направилась к воротам, быстро хлопая в ладоши то перед собой, то за спиной.

"Why-what is Bridget doing in Papa's room?" she asked, as she came back the second time.

- А что это Бриджет делает в папиной комнате? -спросила она, во второй раз вернувшись к крыльцу.

"She's flapping things out of the window.

- Она вытряхивает что-то из окна.

Are the girls up there?

Разве слуги наверху?

I thought they were cleaning the dining-room."

Я думала, они убирают столовую.

"They're doing both.

- Они делают уборку и наверху, и внизу.

Katy said it was such a good chance, having Papa away, that she would have both the carpets taken up at once.

Кейти решила, что раз папы нет дома, будет очень удобно выколотить оба ковра.

There isn't going to be any dinner today, only just bread and butter, and milk, and cold ham, up in Katy's room, because Debby is helping too, so as to get through and save Papa all the fuss.

И обеда сегодня не будет - только хлеб с маслом, молоко и холодная ветчина, и есть будем наверху, в комнате Кейти, так как Дебби тоже помогает убирать, чтобы все поскорее кончить и не мешать папе, когда он вернется.

And see," exhibiting her sewing,

А еще, видишь? - Она показала свое шитье.

"Katy's making a new cover for Papa's pincushion, and I'm hemming the ruffle to go round it."

- Кейти шьет новую наволочку на папину подушечку для булавок, а я подрубаю оборочку, чтобы обшить ее кругом.

"How nicely you hem!" said Elsie.

- Как ты красиво шьешь! - сказала Элси.

"I wish I had something for Papa's room too.

- Я тоже хочу чем-нибудь украсить папину комнату.

There's my washstand mats-but the one for the soap-dish isn't finished.

У меня есть салфеточки и коврики для умывальника, но та салфетка, что для мыльницы, еще не закончена.

Do you suppose, if Katy would excuse me from the rest of my practising, I could get it done?

Как ты думаешь, Кейти позволит мне не играть гаммы в оставшиеся полчаса? Тогда я смогла бы доделать эту салфетку.

I've a great mind to go and ask her."

Пожалуй, я схожу и спрошу ее.

"There's her bell!" said Clover, as a little tinkle sounded up stairs;

- Она звонит! - воскликнула Кловер, когда со второго этажа донеслось слабое позвякиванье колокольчика.

"I'll ask her, if you like."

- Я сама спрошу ее, если хочешь.

"No, let me go.

- Нет-нет, позволь мне пойти.

I'll see what she wants."

Я узнаю, что ей нужно.

But Clover was already half-way across the hall, and the two girls ran up side by side.

Но Кловер уже была в передней, и обе девочки, бок о бок, помчались наверх.

There was often a little strife between them as to which should answer Katy's bell.

Между ними часто было небольшое соперничество, кто из них отзовется на звонок Кейти.

Both liked to wait on her so much.

Им обеим так нравилось услуживать ей.

Katy came to meet them as they entered.

Когда они вошли в комнату, Кейти двинулась им навстречу.

Not on her feet: that, alas! was still only a far-off possibility; but in a chair with large wheels, with which she was rolling herself across the room.

Не на ногах - это, увы, все еще оставалось отдаленной надеждой, - а в кресле с большими колесами, в котором она самостоятельно могла передвигаться по комнате.

This chair was a great comfort to her.

Это кресло очень облегчило ее жизнь.

Sitting in it, she could get to her closet and her bureau-drawers, and help herself to what she wanted without troubling anybody.

Сидя в нем, она могла добраться до шкафа или комода и сама взять то, что ей было нужно, никого при этом не беспокоя.

It was only lately that she had been able to use it.

Начать пользоваться этим креслом она смогла лишь недавно.

Dr. Carr considered her doing so as a hopeful sign, but he had never told Katy this.

Доктор Карр рассматривал эту перемену как благоприятный признак улучшения ее состояния, но никогда не говорил об этом самой Кейти.

She had grown accustomed to her invalid life at last, and was cheerful in it, and he thought it unwise to make her restless, by exciting hopes which might after all end in fresh disappointment.

Она уже сумела привыкнуть к своей новой жизни в качестве инвалида и даже умудрялась не унывать, так что, по мнению доктора Карра, было неразумно волновать ее, порождая надежды, которые могут в конце концов привести к новым разочарованиям.

She met the girls with a bright smile as they came in, and said:

Кейти встретила девочек веселой улыбкой и сказала:

"Oh, Clovy, it was you I rang for!

- Это ты мне была нужна, Кловер!

I am troubled for fear Bridget will meddle with the things on Papa's table.

Я так беспокоюсь, что Бриджет будет трогать вещи на папином столе.

You know he likes them to be left just so.

Ты же знаешь, он любит, чтобы все всегда оставалось, как он положил.

Will you please go and remind her that she is not to touch them at all?

Пожалуйста, пойди и напомни ей, чтобы она ничего не перекладывала на столе.

After the carpet is put down, I want you to dust the table, so as to be sure that everything is put back in the same place.

А когда ковер выбьют и снова положат на место, будь добра, вытри сама пыль со стола, чтобы я могла быть уверена, что все вещи снова возвращены на свои места.

Will you?"

Хорошо?

"Of course I will!" said Clover, who was a born housewife, and dearly loved to act as Katy's prime minister.

- Конечно, я все сделаю! - ответила Кловер, которая была прирожденной домохозяйкой и которой очень нравилась роль премьер-министра принцессы Кейти.

"Sha'n't I fetch you the pincushion too, while I'm there?"

- Может быть, мне захватить и принести тебе подушечку для булавок, пока я буду там?

"Oh yes, please do!

- Да-да, пожалуйста!

I want to measure."

Я хочу примерить наволочку.

"Katy," said Elsie, "those mats of mine are most done, and I would like to finish them and put them on Papa's washstand before he comes back.

- Кейти, - сказала Элси, - мои салфеточки почти готовы, и я хотела бы дошить их, чтобы положить на папин умывальник до его возвращения.

Mayn't I stop practising now, and bring my crochet up here instead?"

Можно мне сегодня больше не играть гаммы, а вместо этого прийти сюда с шитьем?

"Will there be plenty of time to learn the new exercise before Miss Phillips comes, if you do?"

- Ты думаешь, что у тебя хватит времени разучить новые упражнения, прежде чем мисс Филлипс придет к тебе?

"I think so, plenty.

- Думаю, что хватит.

She doesn't come till Friday, you know."

Следующий урок музыки только в пятницу, ты же знаешь.

"Well, then it seems to me that you might just as well as not.

- Ну, тогда, я думаю, можешь заняться шитьем.

And Elsie, dear, run into papa's room first, and bring me the drawer out of his table.

Только Элси, дорогая, сбегай сначала в папину комнату и принеси мне верхний ящик из его стола.

I want to put that in order myself."

Я хочу сама навести в нем порядок.

Elsie went cheerfully.

Элси охотно бросилась исполнять поручение.

She laid the drawer across Katy's lap, and Katy began to dust and arrange the contents.

Вернувшись она поставила ящик на колени Кейти, и та начала вытирать пыль с лежавших в нем вещей и аккуратно укладывать их.

Pretty soon Clover joined them.

Вскоре к девочкам вернулась и Кловер.

"Here's the cushion," she said.

- Вот подушечка, - сказала она.

"Now we'll have a nice quiet time all by ourselves, won't we?

- Теперь мы мило и спокойно проведем время втроем, правда?

I like this sort of day, when nobody comes in to interrupt us."

Я люблю такие дни, когда никто к нам не приходит и не мешает.

Somebody tapped at the door, as she spoke.

Лишь только она сказала это, как кто-то постучал в дверь.

Katy called out, "Come!"

- Войдите! - откликнулась Кейти.

And in marched a tall, broad-shouldered lad, with a solemn, sensible face, and a little clock carried carefully in both his hands.

В комнату вошел высокий широкоплечий паренек, с серьезным и выразительным лицом, осторожно держа в руках небольшие настольные часы.

This was Dorry.

Это был Дорри.

He has grown and improved very much since we saw him last, and is turning out clever in several ways.

Он очень вырос и похорошел с тех пор, как мы видели его в последний раз, и стал гораздо умнее и благоразумнее во многих отношениях.

Among the rest, he has developed a strong turn for mechanics.

Среди прочего у него обнаружились большие способности к механике.

"Here's your clock, Katy," he said.

- Вот твои часы, Кейти, - сказал он.

"I've got it fixed so that it strikes all right.

- Я их починил, и теперь они бьют каждый час, как и положено.

Only you must be careful not to hit the striker when you start the pendulum."

Только будь осторожна и не задень ударный механизм, когда запускаешь маятник.

"Have you, really?" said Katy.

- Починил, правда? - воскликнула Кейти.

"Why, Dorry, you're a genius!

- Ну, Дорри, ты просто гений!

I'm ever so much obliged."

Я так тебе благодарна.

"It's four minutes to eleven now," went on Dorry.

- Сейчас без четырех минут одиннадцать, -продолжил Дорри.

"So it'll strike pretty soon.

- Так что скоро они должны бить.

I guess I'd better stay and hear it, so as to be sure that it is right.

Я думаю, мне лучше остаться и послушать, чтобы убедиться, что все в порядке.

That is," he added politely, "unless you're busy, and would rather not."

Разумеется, - добавил он вежливо, - если ты не занята и не предпочитаешь, чтобы я ушел.

"I'm never too busy to want you, old fellow," said Katy, stroking his arm.

- Я не могу быть слишком занята, чтобы радоваться твоему приходу, дружище, - сказала Кейти, поглаживая его руку.

"Here, this drawer is arranged now.

- Вот, в ящике порядок.

Don't you want to carry it into Papa's room and put it back into the table?

Дорри, ты не мог бы отнести его в папину комнату и поставить в стол?

Your hands are stronger than Elsie's."

У тебя руки посильнее, чем у Элси.

Dorry looked gratified.

Дорри, казалось, был польщен.

When he came back the clock was just beginning to strike.

Когда он вернулся, часы как раз начали бить.

"There!" he exclaimed; "that's splendid, isn't it?"

- Вот! - воскликнул он. - Замечательно, правда?

But alas! the clock did not stop at eleven.

Но, увы, часы не остановились на одиннадцатом ударе.

It went on-Twelve, Thirteen, Fourteen, Fifteen, Sixteen!

Они продолжали бить - двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать!

"Dear me!" said Clover, "what does all this mean?

- Боже мой! - воскликнула Кловер. - Что это значит?

It must be day after to-morrow, at least."

Должно быть, уже послезавтра!

Dorry stared with open mouth at the clock, which was still striking as though it would split its sides.

Дорри замер, раскрыв рот и уставившись на часы, которые не переставали бить, словно хотели расколотить собственный футляр.

Elsie, screaming with laughter, kept count.

Элси, взвизгивая от смеха, продолжала считать:

"Thirty, Thirty-one-Oh, Dorry! Thirty-two!

- Тридцать, тридцать один - о, Дорри! - тридцать два!

Thirty-three!

Тридцать три!

Thirty-four!"

Тридцать четыре!

"You've bewitched it, Dorry!" said Katy, as much entertained as the rest.

- Ты заколдовал их, Дорри! - воскликнула Кейти, радуясь не меньше остальных.

Then they all began counting.

Затем все принялись считать хором.

Dorry seized the clock-shook it, slapped it, turned it upside-down.

Дорри схватил часы, встряхнул их, стукнул по ним, перевернул их вверх дном.

But still the sharp, vibrating sounds continued, as if the clock, having got its own way for once, meant to go on till it was tired out.

Но резкие, вибрирующие звуки не прекращались, словно часы, получив однажды свободу, решили бить, пока не лишатся сил.

At last, at the one-hundred-and-thirtieth stroke, it suddenly ceased; and Dorry, with a red, amazed countenance, faced the laughing company.

Наконец, ударив в сто тридцатый раз, часы вдруг умолкли, и Дорри с пылающим и изумленным лицом обернулся к смеющейся компании.

"It's very queer," he said, "but I'm sure it's not because of anything I did.

- Очень странно, - сказал он, - но я уверен, что ничего такого не делал.

I can fix it, though, if you'll let me try again.

Впрочем, я думаю, что смогу починить их, если ты позволишь мне попробовать еще раз.

May I, Katy?

Ты ведь позволишь, Кейти?

I'll promise not to hurt it."

Я обещаю их не испортить.

For a moment Katy hesitated.

На мгновение Кейти заколебалась.

Clover pulled her sleeve, and whispered,

Кловер дернула ее за рукав и шепнула:

"Don't!"

- Не давай!

Then seeing the mortification on Dorry's face, she made up her mind.

Но, заметив обиженное выражение на лице Дорри, Кейти приняла решение.

"Yes! take it, Dorry.

- Да, я согласна, возьми их, Дорри.

I'm sure you'll be careful.

Я уверена, что ты будешь осторожен.

But if I were you, I'd carry it down to Wetherell's first of all, and talk it over with them.

Но на твоем месте я сначала сходила бы с ними в мастерскую Уэтрелов и поговорила бы с часовщиком.

Together you could hit on just the right thing.

Вместе вам легче было бы понять, в чем дело.

Don't you think so?"

Как ты Думаешь?

"Perhaps," said Dorry; "yes, I think I will."

- Наверное, - сказал Дорри. - Да, пожалуй, я так и сделаю.

Then he departed with the clock under his arm, while Clover called after him teasingly,

- И он вышел из комнаты с часами под мышкой, а Кловер крикнула ему вслед, поддразнивая:

"Lunch at 132 o'clock; don't forget!"

- Обед в сто тридцать два часа - не забудь!

"No, I won't!" said Dorry.

- Не забуду! - откликнулся Дорри.

Two years before he would not have borne to be laughed at so good-naturedly.

Два года назад он не отнесся бы столь добродушно к тому, что над ним смеются.

"How could you let him take your clock again?" said Clover, as soon as the door was shut.

- Как ты могла разрешить ему снова унести твои любимые часы? - удивилась Кловер, когда дверь за Дорри закрылась.

"He'll spoil it.

- Он их сломает.

And you think so much of it."

А тебе они так нравятся.

"I thought he would feel mortified if I didn't let him try," replied Katy, quietly,

- Я подумала, что он обидится, если я не позволю ему попробовать починить их еще раз, - ответила Кейти спокойно.

"I don't believe he'll hurt it.

- Я думаю, он их не сломает.

Wetherell's man likes Dorry, and he'll show him what to do."

Часовщик Уэтрелов любит Дорри и конечно же скажет ему, что нужно сделать.

"You were real good to do it," responded Clover; "but if it had been mine I don't think I could."

- Это очень мило с твоей стороны так поступить, -заметила Кловер, - но если бы это были мои часы, боюсь, я так не смогла бы.

Just then the door flew open, and Johnnie rushed in, two years taller, but otherwise looking exactly as she used to do.

В этот момент дверь снова распахнулась и в комнату влетела Джонни, ставшая за прошедшие два года заметно выше, но в остальном - точно та же, то и прежде.

"Oh, Katy!" she gasped, "won't you please tell Philly not to wash the chickens in the rain-water tub?

- Ох, Кейти! - задыхаясь, вымолвила она. -Пожалуйста, скажи Филу, чтобы он не мыл цыплят в бочке с дождевой водой!

He's put in every one of Speckle's, and is just beginning on Dame Durden's.

Он уже запустил туда всех цыплят Пеструшки и теперь взялся за цыплят Леди Дурден.

I'm afraid one little yellow one is dead already-"

Я боюсь, что один - маленький, желтенький - уже мертв...

"Why, he mustn't-of course he mustn't!" said Katy; "what made him think of such a thing?"

- О, нельзя этого делать, конечно нельзя! -воскликнула Кейти. - Да с чего ему такое пришло в голову?

"He says they're dirty, because they've just come out of egg-shells!

- Он говорит, что цыплята грязные, потому что вылезли из яиц!

And he insists that the yellow on them is yolk-of-egg.

И утверждает, что они желтые, потому что испачканы яичным желтком.

I told him it wasn't, but he wouldn't listen to me."

Я говорила ему, что это не так, но он и слушать не хочет.

And Johnnie wrung her hands.

- Джонни в отчаянии заломила руки.

"Clover!" cried Katy, "won't you run down and ask Philly to come up to me?

- Кловер, - сказала Кейти, - сбегай и позови Фила ко мне.

Speak pleasantly, you know!"

Только говори с ним ласково, хорошо?

"I spoke pleasantly-real pleasantly, but it wasn't any use," said Johnnie, on whom the wrongs of the chicks had evidently made a deep impression.

- Да я и говорила ласково - право же, ласково, но все бесполезно, - откликнулась Джонни, на которую страдания цыплят, очевидно, произвели глубокое впечатление.

"What a mischief Phil is getting to be!" said Elsie.

- Ну и озорник же этот Фил! - сказала Элси.

"Papa says his name ought to be Pickle."

- Папа говорит, что его следовало бы назвать Вьюном!

"Pickles turn out very nice sometimes, you know," replied Katy, laughing.

- Вьюнки - очень милые цветочки, - ответила Кейти, засмеявшись.

Pretty soon Philly came up, escorted by Clover.

Довольно скоро в комнате появился Фил в сопровождении Кловер.

He looked a little defiant, but Katy understood how to manage him.

Вид у него был несколько вызывающий, но Кейти знала, как обращаться с ним.

She lifted him into her lap, which, big boy as he was, he liked extremely; and talked to him so affectionately about the poor little shivering chicks, that his heart was quite melted.

Она посадила его к себе на колени, что ему всегда очень нравилось, хоть он и был уже совсем большим мальчиком, и так ласково и проникновенно заговорила с ним о бедных маленьких дрожащих и мокрых цыплятах, что сразу совершенно смягчила его сердце.

"I didn't mean to hurt 'em, really and truly," he said, "but they were all dirty and yellow-with egg, you know, and I thought you'd like me to clean 'em up."

- Я вовсе не хотел им вреда, - сказал он, - но они были совершенно грязные и желтые - от яиц. И я подумал, что ты обрадуешься, если я их вымою.

"But that wasn't egg, Philly-it was dear little clean feathers, like a canary-bird's wings."

- Но это совсем не от яиц, Фил, - это просто хорошенькие маленькие чистенькие перышки, как на крылышках у канарейки.

"Was it?"

- Правда?

"Yes.

- Конечно.

And now the chickies are as cold and forlorn as you would feel if you tumbled into a pond and nobody gave you any dry clothes.

А теперь цыплятам холодно и плохо, так же как было бы холодно и плохо тебе, если бы ты свалился в пруд, а потом никто не предложил бы тебе переодеться в сухую одежду.

Don't you think you ought to go and warm them?"

Ты не думаешь, что тебе следовало бы пойти и согреть их?

"How?"

-Как?

"Well-in your hands, very gently.

- Ну... в ладонях, очень нежно.

And then I would let them run round in the sun."

А потом я пустила бы их побегать на солнышке.

"I will!" said Philly, getting down from her lap.

- Хорошо, - сказал Фил, слезая с ее колен.

"Only kiss me first, because I didn't mean to, you know!"-Philly was very fond of Katy.

- Только поцелуй меня сначала, потому что я не нарочно, ты же знаешь. - Фил очень любил Кейти.

Miss Petingill said it was wonderful to see how that child let himself be managed.

Мисс Петингил говорила, что просто чудо, как Кейти удается справиться с этим ребенком.

But I think the secret was that Katy didn't "manage," but tried to be always kind and loving, and considerate of Phil's feelings.

Но, я думаю, секрет заключался в том, что Кейти вовсе не "справлялась", она просто старалась быть неизменно доброй, ласковой и всегда принимать во внимание чувства Фила.

Before the echo of Phil's boots had fairly died away on the stairs, old Mary put her head into the door.

Не успели еще замереть на лестнице звуки шагов Фила, а в дверь уже просунула голову старая Мэри.

There was a distressed expression on her face.

На лице ее было скорбное выражение.

"Miss Katy," she said, "I wish you'd speak to Alexander about putting the woodshed in order.

- Мисс Кейти, - сказала она, - поговорили бы вы с Александром, чтобы он привел в порядок дровяной сарай.

I don't think you know how bad it looks."

Вы и не знаете, какой там ужасный вид!

"I don't suppose I do," said Katy, smiling, and then sighing.

- Разумеется, не знаю, - сказала Кейти с улыбкой, но затем вздохнула.

She had never seen the wood-shed since the day of her fall from the swing.

Она ни разу не видела дровяной сарай с того самого дня, когда упала с качелей.

"Never mind, Mary, I'll talk to Alexander about it, and he shall make it all nice."

- Не беспокойтесь, Мэри, я поговорю с Александром, и он все сделает.

Mary trotted down stairs satisfied.

Мэри, довольная, торопливо засеменила вниз по лестнице.

But in the course of a few minutes she was up again.

Но через несколько минут она снова была наверху.

"There's a man come with a box of soap, Miss Katy, and here's the bill.

- Там пришел человек с ящиком мыла, мисс Кейти, и принес счет.

He says it's resated."

Он говорит, что мыло было заказано.

It took Katy a little time to find her purse, and then she wanted her pencil and account book, and Elsie had to move from her seat at the table.

Кейти потребовалось некоторое время, чтобы найти кошелек, затем ей понадобились карандаш и приходно-расходная книга, а Элси пришлось уйти с ее места за столом.

"Oh dear!" she said, "I wish people wouldn't keep coming and interrupting us.

- Ах, - сказала она, - хоть бы все эти люди перестали приходить и мешать нам.

Who'll be the next, I wonder?"

Интересно, кто будет следующим?

She was not left to wonder long.

Ей не пришлось долго оставаться в неведении.

Almost as she spoke, there was another knock at the door.

Не успела она произнести последнее слово, как снова послышался стук в дверь.

"Come in!" said Katy, rather wearily.

- Войдите! - сказала Кейти довольно устало.

The door opened.

Дверь открылась.

"Shall I?" said a voice.

- Можно? - произнес высокий голос.

There was a rustle of skirts, a clatter of boot-heels, and Imogen Clark swept into the room.

Послышался шелест юбок, постукивание каблучков, и в комнату вплыла Имоджен Кларк.

Katy could not think who it was, at first.

Сначала Кейти даже не смогла догадаться, кто перед ней.

She had not seen Imogen for almost two years.

Она не видела Имоджен почти два года.

"I found the front door open," explained Imogen, in her high-pitched voice, "and as nobody seemed to hear when I rang the bell, I ventured to come right up stairs.

- Парадная дверь была открыта, - продолжила Имоджен, - но никто не вышел на мой звонок, и я решилась пройти прямо наверх.

I hope I'm not interrupting anything private?"

Надеюсь, я вам не помешала?

"Not at all," said Katy, politely.

- Ничуть, - сказала Кейти вежливо.

"Elsie, dear, move up that low chair, please.

- Элси, дорогая, придвинь, пожалуйста, этот низкий стул.

Do sit down, Imogen!

Садись, Имоджен.

I'm sorry nobody answered your ring, but the servants are cleaning house to-day, and I suppose they didn't hear."

Извини, что никто не вышел на твой звонок, но все слуги сегодня заняты уборкой дома, и, я думаю, они просто его не слышали!

So Imogen sat down and began to rattle on in her usual manner, while Elsie, from behind Katy's chair, took a wide-awake survey of her dress.

Имоджен села и, по своему обыкновению, принялась болтать, в то время как Элси, стоявшая за спинкой кресла Кейти, внимательно обозревала платье гостьи.

It was of cheap material, but very gorgeously made and trimmed, with flounces and puffs, and Imogen wore a jet necklace and long black ear-rings, which jingled and clicked when she waved her head about.

Оно было из дешевой ткани, но весьма замысловатого покроя, с отделкой, оборками и буфами. На шее у Имоджен было блестящее черное ожерелье, а в ушах - длинные черные серьги, которые позвякивали и побрякивали при каждом движении ее головы.

She still had the little round curls stuck on to her cheeks, and Elsie wondered anew what kept them in their places.

У нее были все те же маленькие круглые завитки на щеках, и Элси вновь задумалась о том, что же удерживает их на месте.

By and by the object of Imogen's visit came out.

Постепенно выяснилась цель визита Имоджен.

She had called to say good-by.

Она пришла попрощаться.

The Clark family were all going back to Jacksonville to live.

Семейство Кларк возвращалось в родной Джексонвилл.

"Did you ever see the Brigand again?" asked Clover, who had never forgotten that eventful tale told in the parlor.

- А ты снова встречалась с тем разбойником? -спросила Кловер, которая не могла забыть богатую бурными событиями историю, рассказанную однажды в гостиной.

"Yes," replied Imogen, "several times. And I get letters from him quite often.

- Да, - ответила Имоджен, - несколько раз, и довольно часто получаю от него письма.

He writes beau tiful letters.

Он великолепно умеет писать письма.

I wish I had one with me, so that I could read you a little bit.

Хорошо бы у меня было с собой хоть одно, чтобы я могла прочитать вам некоторые отрывки.

You would enjoy it, I know.

Я думаю, вам понравилось бы.

Let me see-perhaps I have."

Минуточку - может быть, у меня есть с собой его письмо.

And she put her hand into her pocket.

- И она сунула руку в карман.

Sure enough there was a letter.

Конечно же там оказалось письмо.

Clover couldn't help suspecting that Imogen knew it all the time.

Кловер не могла отделаться от подозрения, что Имоджен отлично знала об этом с самого начала.

The Brigand seemed to write a bold, black hand, and his note-paper and envelope was just like anybody else's.

У разбойника был четкий почерк, писал он черными чернилами, а почтовая бумага и конверт были в точности такие, как и у любого иного человека.

But perhaps his band had surprised a pedlar with a box of stationery.

Но возможно, его шайка просто отняла коробку с письменными принадлежностями у какого-нибудь разносчика.

"Let me see," said Imogen, running her eye down the page. "'Adored Imogen'-that wouldn't interest you-hm, hm, hm-ah, here's something!

- Сейчас, сейчас, - сказала Имоджен, пробегая глазами страницу. - Вот... "Обожаемая Имоджен..." Это вам не интересно... гм, гм, гм... ах, вот здесь есть кое-что!

' I took dinner at the Rock House on Christmas.

"Я обедал в Рок-хаусе накануне Рождества.

It was lonesome without you.

Но там было так одиноко без тебя.

I had roast turkey, roast goose, roast beef, mince pie, plum pudding, and nuts and raisins.

Я ел жареную индейку, гуся, ростбиф, сладкий пирог, плам-пудинг с орехами и изюмом.

A pretty good dinner, was it not?

Неплохой обед, правда?

But nothing tastes first-rate when friends are away.' "

Но ничто не вызывает восхищения, когда друзья вдали от нас".

Katy and Clover stared, as well they might.

Кейти и Кловер смотрели на письмо в величайшем изумлении.

Such language from a Brigand!

Такой слог, да из уст разбойника!

"John Billings has bought a new horse," continued Imogen; "hm, hm, hm-him. I don't think there is anything else you'd care about.

- "Джон Биллингс купил новую лошадь", -продолжала Имоджен, - гм, гм, гм... Пожалуй, тут больше нет ничего интересного для вас.

Oh, yes! just here, at the end, is some poetry:

Ах, да! Вот здесь, в конце, стихи:

" 'Come, little dove, with azure wing,

"О, голубь на лазурных крыльях,

And brood upon my breast,'

Примчись, прильни к моей груди".

"That's sweet, ain't it?"

Прелесть, правда?

"Hasn't he reformed?" said Clover; "he writes as if he had."

- Он, наверное, исправился? - спросила Кловер. -Похоже на то, если судить по письму.

"Reformed!" cried Imogen, with a toss of the jingling ear-rings.

- Исправился?! - воскликнула Имоджен, резко вскинув голову, и серьги ее зазвенели.

"He was always just as good as he could be!"

- Да он всегда был таким хорошим, что лучше и быть нельзя.

There was nothing to be said in reply to this.

Нечего было сказать в ответ.

Katy felt her lips twitch, and for fear she should be rude, and laugh out, she began to talk as fast as she could about something else.

Кейти почувствовала, как у нее подергиваются губы, и из опасения, что она может расхохотаться и тем самым показаться грубой, поскорее перевела разговор на другую тему.

All the time she found herself taking measure of Imogen, and thinking-"Did I ever really like her?

Она поймала себя на том, что все время присматривается к Имоджен и думает: "Неужели она и вправду когда-то нравилась мне?

How queer!

Как странно!

Oh, what a wise man Papa is!"

Ах, какой же папа проницательный!"

Imogen stayed half an hour. Then she took her leave.

Имоджен провела у них полчаса, а затем попрощалась и Удалилась.

"She never asked how you were!" cried Elsie, indignantly;

- И даже не спросила о твоем здоровье! - с негодованием воскликнула Элси.

"I noticed, and she didn't-not once."

- Я заметила, она даже не вспомнила об этом ни разу.

"Oh well-I suppose she forgot.

- Ну что же... Я думаю, она забыла.

We were talking about her, not about me," replied Katy.

Ведь мы говорили о ней, а не обо мне, - ответила Кейти.

The little group settled down again to their work.

Маленькая компания снова принялась за свою работу.

This time half an hour went by without any more interruptions.

На этот раз целых полчаса прошло без помех.

Then the door bell rang, and Bridget, with a disturbed face, came up stairs.

Но затем зазвонил колокольчик у парадной двери, и Бриджет с озабоченным лицом поднялась наверх.

"Miss Katy," she said, "it's old Mrs. Worrett, and I reckon's she's come to spend the day, for she's brought her bag.

- Мисс Кейти, - сказала она, - там пришла старая миссис Уоррет, и похоже, она собирается провести у нас весь день, так как принесла с собой свою сумку.

What ever shall I tell her?"

Что ей передать?

Katy looked dismayed.

Кейти, казалось, пришла в ужас.

"Oh dear!" she said, "how unlucky.

- Боже! - сказала она. - Что за несчастье!

What can we do?"

Что же нам делать?

Mrs. Worrett was an old friend of Aunt Izzie's, who lived in the country, about six miles from Burnet, and was in the habit of coming to Dr. Carr's for lunch, on days when shopping or other business brought her into town.

Миссис У оррет была старой подругой тети Иззи и жила на ферме в шести милях от Бернета. Обычно она приходила в дом доктора Карра обедать в те дни, когда приезжала в город за покупками или по делам.

This did not occur often; and, as it happened, Katy had never had to entertain her before.

Бывало это нечасто, и Кейти еще ни разу не доводилось принимать ее в гостях.

"Tell her ye're busy, and can't see her," suggested Bridget; "there's no dinner nor nothing, you know."

- Скажем ей, что вы заняты и не можете ее принять, - предложила Бриджет. - Вы же знаете, в доме ни обеда, ни вообще ничего.

The Katy of two years ago would probably have jumped at this idea.

Та Кейти, какой она была два года назад, вероятно, с радостью ухватилась бы за такую идею.

But the Katy of to-day was more considerate.

Но Кейти, какой она стала теперь, была куда более внимательной к другим.

"N-o," she said;

- Не-ет, - протянула она.

"I don't like to do that.

- Я не хочу так поступать.

We must just make the best of it, Bridget.

Мы должны постараться перенести это мужественно, Бриджет.

Run down, Clover, dear, that's a good girl! and tell Mrs. Worrett that the dining-room is all in confusion, but that we're going to have lunch here, and, after she's rested, I should be glad to have her come up.

Кловер, дорогая, сбегай вниз. Будь умницей и скажи миссис Уоррет, что в столовой идет уборка и мы собираемся обедать наверху и что я буду рада, если она отдохнет и поднимется сюда, ко мне.

And, oh, Clovy! give her a fan the first thing.

И еще, Кловер! Не забудь первым делом дать ей веер.

She'll be so hot.

Ей всегда так жарко.

Bridget, you can bring up the luncheon just the same, only take out some canned peaches, by way of a dessert, and make Mrs. Worrett a cup of tea.

А вы, Бриджет, подадите нам сюда поесть, только достаньте еще банку персикового варенья и приготовьте чашечку чая для миссис Уоррет.

She drinks tea always, I believe. "I can't bear to send the poor old lady away when she has come so far," she explained to Elsie, after the others were gone.

Она, кажется, всегда пьет чай... Мне неприятно было бы отослать просто так бедную старую женщину, ведь она проделала такой долгий путь, -объяснила она Элси, когда Кловер и Бриджет ушли.

"Pull the rocking-chair a little this way, Elsie.

- Придвинь кресло-качалку чуть ближе, Элси.

And oh! push all those little chairs back against the wall. Mrs. Worrett broke down in one the last time she was here-don't you recollect?"

И кстати, поверни те маленькие стульчики спинкой вперед, а то миссис Уоррет сломала один такой стульчик, когда была у нас в последний раз, - помнишь?

It took some time to cool Mrs. Worrett off, so nearly twenty minutes passed before a heavy, creaking step on the stairs announced that the guest was on her wayup.

Миссис Уоррет потребовалось некоторое время, чтобы отдохнуть, так что прошло около двадцати минут, прежде чем тяжелые шаги на поскрипывающей лестнице объявили о приближении гостьи.

Elsie began to giggle.

Элси начала хихикать уже заранее.

Mrs. Worrett always made her giggle.

Сам вид миссис Уоррет всегда вызывал у нее смех.

Katy had just time to give her a warning glance before the door opened.

Кейти успела лишь предостерегающе взглянуть на сестру. Дверь открылась.

Mrs. Worrett was the most enormously fat person ever seen.

Второй столь невероятно толстой особы, как миссис Уоррет, свет, вероятно, не видывал.

Nobody dared to guess how much she weighed, but she looked as if it might be a thousand pounds.

Никто не осмеливался даже строить догадок относительно ее веса, но, судя по ее внешности, она могла весить и тысячу фунтов.

Her face was extremely red.

Лицо у нее было чрезвычайно красное.

In the coldest weather she appeared hot, and on a mild day she seemed absolutely ready to melt.

Даже в самую холодную погоду казалось, что ей жарко, а в теплые дни у нее был такой вид, словно она вот-вот расплавится.

Her bonnet-strings were flying loose as she came in, and she fanned herself all the way across the room, which shook as she walked.

Она вошла, обмахивая себя веером. Ленты ее шляпки развевались от движения воздуха, а комната вся словно дрожала, пока миссис Уоррет продвигалась к креслу-качалке.

"Well, my dear," she said, as she plumped herself into the rocking-chair, "and how do you do?"

- Ну, дорогая моя, - начала она, плюхнувшись в кресло, - как поживаешь?

"Very well, thank you," replied Katy, thinking that she never saw Mrs. Worrett look half so fat before, and wondering how she was to entertain her.

- Хорошо, спасибо, - ответила Кейти, растерянно думая о том, что прежде миссис Уоррет не казалась ей и вполовину такой толстой, как сейчас, и спрашивая себя, как же она будет развлекать такую гостью.

"And how's your Pa?" inquired Mrs. Worrett.

- А как ваш папа? - осведомилась миссис Уоррет.

Katy answered politely, and then asked after Mrs. Worrett's own health.

Кейти отвечала вежливо, а затем спросила о здоровье самой миссис Уоррет.

"Well, I'm so's to be round," was the reply, which had the effect of sending Elsie off into a fit of convulsive laughter behind Katy's chair.

- Да и у меня тоже все кругленько, - ответила та, и этот ответ вызвал приступ судорожного смеха у Элси, стоявшей за стулом Кейти.

"I had business at the bank," continued the visitor, "and I thought while I was about it I'd step up to Miss Petingill's and see if I couldn't get her to come and let out my black silk.

- У меня было срочное дело в банке, - продолжила гостья, - и я думала, что заодно загляну к мисс Петингил и попрошу ее приехать ко мне, чтобы расставить в талии мое черное шелковое платье.

It was made quite a piece back, and I seem to have fleshed up since then, for I can't make the hooks and eyes meet at all.

Оно сшито довольно давно, и я, похоже, пополнела с тех пор, так что никак не могу застегнуть крючки, когда его надену.

But when I got there, she was out, so I'd my walk for nothing.

Но оказалось, что мисс Петингил нет дома и я зря туда притащилась.

Do you know where she's sewing now?"

Вы не знаете, у кого она шьет сейчас?

"No," said Katy, feeling her chair shake, and keeping her own countenance with difficulty, "she was here for three days last week to make Johnnie a school-dress.

- Не знаю, - ответила Кейти, чувствуя, как трясется спинка ее кресла, и с трудом сохраняя серьезное выражение лица. - Она была у нас на прошлой неделе - шила школьное платье Джонни.

But I haven't heard anything about her since.

Но после этого я ничего о ней не слышала.

Elsie, don't you want to run down stairs and ask Bridget to bring a-a-a glass of iced water for Mrs. Worrett?

Элси, будь добра, сбегай вниз и попроси Бриджет принести э... э... стакан холодной воды для миссис Уоррет.

She looks warm after her walk."

Ей, кажется, жарко после прогулки на солнце.

Elsie, dreadfully ashamed, made a bolt from the room, and hid herself in the hall closet to have her laugh out.

Элси, отчаянно пристыженная, метнулась прочь из комнаты и, спрятавшись в стенном шкафу в передней, дала волю долго сдерживаемому смеху.

She came back after a while, with a perfectly straight face.

Через некоторое время она вернулась в комнату с совершенно серьезным лицом.

Luncheon was brought up.

Обед был подан наверх.

Mrs. Worrett made a good meal, and seemed to enjoy everything.

Миссис Уоррет хорошо поела и, казалось, была всем очень довольна.

She was so comfortable that she never stirred till four o'clock!

Ей было так удобно и приятно, что она не двинулась с места до четырех часов дня!

Oh, how long that afternoon did seem to the poor girls, sitting there and trying to think of something to say to their vast visitor!

Ах, каким долгим показался тот день бедным девочкам, сидевшим в комнате в обществе своей массивной гостьи и усердно старавшимся придумать, о чем бы еще заговорить с ней!

At last Mrs. Worrett got out of her chair, and prepared to depart.

Но наконец миссис Уоррет поднялась с кресла и приготовилась уходить.

"Well," she said, tying her bonnet-strings, "I've had a good rest, and feel all the better for it.

- Ну, - сказала она, завязывая ленты своей шляпки, - я чудесно отдохнула и очень хорошо себя чувствую.

Ain't some of you young folks coming out to see me one of these days?

Может быть, кто-нибудь из вас, молодых, захочет приехать навестить меня?

I'd like to have you, first-rate, if you will. 'Tain't every girl would know how to take care of a fat old woman, and make her feel to home, as you have me, Katy.

Я с удовольствием приняла бы вас у себя. Не каждая девочка умеет так позаботиться о старой толстой женщине, чтобы та почувствовала себя как дома. А ты это умеешь, Кейти.

I wish your aunt could see you all as you are now.

Ах, если бы ваша тетя могла увидеть, какими вы все стали!

She'd be right pleased; I know that."

Она была бы очень довольна, я в этом уверена.

Somehow, this sentence rang pleasantly in Katy's ears.

И эта последняя фраза показалась Кейти очень приятной.

"Ah! don't laugh at her," she said later in the evening, when the children, after their tea in the clean, fresh-smelling dining-room, were come up to sit with her, and Cecy, in her pretty pink lawn and white shawl, had dropped in to spend an hour or two; "she's a real kind old woman, and I don't like to have you.

- Не смейтесь над ней! - сказала она позднее в тот же вечер, когда дети после чая, который они пили в чистой, пахнущей свежестью столовой, поднялись наверх посидеть в ее комнате; с ними была и Сиси в очаровательном платье из розового батиста и с белой шалью на плечах, заглянувшая в гости на часок-другой. - Она, право же, добрая старая женщина, и я не хочу слушать ваших насмешек над ней.

It isn't her fault that she's fat.

Не ее вина, что она такая толстая.

And Aunt Izzie was fond of her, you know.

И тетя Иззи ее очень любила, вы ведь знаете.

It is doing something for her when we can show a little attention to one of her friends.

И, проявляя внимание к одной из ее старых подруг, мы тем самым делаем что-то ради самой тети Иззи.

I was sorry when she came, but now it's over, I'm glad."

Я была недовольна, когда пришла миссис Уоррет, но теперь, когда все позади, я даже рада.

"It feels so nice when it stops aching," quoted Elsie, mischievously, while Cecy whispered to Clover.

- Так приятно, когда болело, а потом прошло, -заметила Элси лукаво, а Сиси шепнула, обращаясь к Кловер:

"Isn't Katy sweet?"

- Ну скажи, разве Кейти не прелесть?

"Isn't she!" replied Clover.

- Конечно! - ответила Кловер.

"I wish I was half so good.

- Я хотела бы стать хоть вполовину такой доброй, как она.

Sometimes I think I shall really be sorry if she ever gets well.

Знаешь, иногда я думаю, что мне будет грустно, если она вдруг поправится.

She's such a dear old darling to us all, sitting there in her chair, that it wouldn't seem so nice to have her anywhere else.

Она такая милая, когда сидит здесь в своем кресле, что кажется, будет не так приятно, если она покинет его.

But then, I know it's horrid in me.

Но, конечно, я понимаю, что это гадко с моей стороны так думать.

And I don't believe she'd be different, or grow slam-bang and horrid, like some of the girls, even if she were well."

И я не верю, что она изменится и станет такой противной, как другие девочки, даже если и поправится.

"Of course she wouldn't!" replied Cecy.

- Нет, конечно, не станет! - ответила Сиси.

CHAPTER XIII

Глава 13

AT LAST

И наконец...

It was about six weeks after this, that one day, Clover and Elsie were busy down stairs, they were startled by the sound of Katy's bell ringing in a sudden and agitated manner.

Однажды, примерно полтора месяца спустя после визита миссис Уоррет, Кловер и Элси, которые были чем-то заняты на первом этаже дома, вдруг вздрогнули от трезвона колокольчика Кейти. Звук был неожиданным, резким, возбужденным.

Both ran up two steps at a time, to see what was wanted.

Обе бегом бросились наверх, прыгая через ступеньку, чтобы узнать, что нужно Кейти.

Katy sat in her chair, looking very much flushed and excited.

Она сидела в своем кресле, взволнованная и раскрасневшаяся.

"Oh, girls!" she exclaimed, "what do you think?

- Ах, девочки! - воскликнула она. - Только подумайте!

I stood up!"

Я стояла!

"What?" cried Clover and Elsie.

- Что? - крикнули в один голос Кловер и Элси.

"I really did!

- Правда!

I stood up on my feet! by myself!"

Стояла! Я стояла на ногах! Сама встала!

The others were too much astonished to speak, so Katy went on explaining.

Девочки были так удивлены, что не могли вымолвить ни слова, так что Кейти продолжила свои объяснения:

"It was all at once, you see.

- Это произошло неожиданно, понимаете?

Suddenly, I had the feeling that if I tried I could, and almost before I thought, I did try, and there I was, up and out of the chair.

У меня вдруг возникло чувство, что если я попробую встать, то мне это удастся, и не успела я подумать, как попробовала - и уже стояла здесь, возле кресла!

Only I kept hold of the arm all the time!

Но только все время держалась за его ручки!

I don't know how I got back, I was so frightened.

Не помню, как я снова села, - я была так испугана.

Oh, girls!"-and Katy buried her face in her hands.

О, девочки! - И Кейти закрыла лицо руками.

"Do you think I shall ever be able to do it again?" she asked, looking up with wet eyes.

- Как вы думаете, я смогу еще когда-нибудь встать? - спросила она, снова поднимая взгляд. Глаза ее были мокрыми от слез.

"Why, of course you will!" said Clover; while Elsie danced about, crying out anxiously:

- Конечно сможешь! - уверенно сказала Кловер, а Элси вертелась возле кресла, с тревогой повторяя:

"Be careful!

- Будь осторожна!

Do be careful!"

Ах, будь осторожна!

Katy tried, but the spring was gone. She could not move out of the chair at all.

Кейти сделала новую попытку встать, но вся энергия куда-то исчезла.

She began to wonder if she had dreamed the whole thing.

Она не могла даже двинуться с кресла и начала бояться, что все случившееся было лишь сном.

But next day, when Clover happened to be in the room, she heard a sudden exclamation, and turning, there stood Katy, absolutely on her feet.

Но на следующий день, когда Кловер была в комнате Кейти, та неожиданно вскрикнула, и Кловер, обернувшись, увидела, что сестра стоит на ногах.

"Papa! papa!" shrieked Clover, rushing down stairs.

- Папа, папа! - пронзительно закричала Кловер, бросившись вниз по лестнице.

"Dorry, John, Elsie-come!

- Дорри, Джон, Элси - сюда!

Come and see!"

Смотрите!

Papa was out, but all the rest crowded up at once. This time Katy found no trouble in "doing it again."

Папы не было дома, но все остальные столпились в комнате Кейти, которой на этот раз было совсем не трудно встать еще и еще раз.

It seemed as if her will had been asleep; and now that it had waked up, the limbs recognized its orders and obeyed them.

Казалось, что воля ее прежде дремала, но теперь пробудилась, и тело воспринимало приказы и подчинялось им.

When Papa came in, he was as much excited as any of the children.

Пришел папа, и новость взволновала его не меньше, чем всех детей.

He walked round and round the chair, questioning Katy and making her stand up and sit down.

Он все ходил и ходил вокруг кресла, задавая Кейти множество вопросов и заставляя ее вставать и садиться.

"Am I really going to get well?" she asked, almost in a whisper.

- Я в самом деле поправляюсь? - спросила она почти шепотом.

"Yes, my love, I think you are," replied Dr. Carr, seizing Phil and giving him a toss into the air.

- Да, милая моя. Я думаю, что так, - ответил доктор Карр и, подхватив Фила, подбросил его в воздух и снова поймал.

None of the children had ever before seen Papa behave so like a boy.

Никто из детей никогда прежде не видел, чтобы папа был так похож на мальчишку.

But pretty soon, noticing Katy's burning cheeks and excited eyes, he calmed himself, sent the others all away, and sat down to soothe and quiet her with gentle words.

Но вскоре, обратив внимание на пылающие щеки и взволнованные глаза Кейти, папа принял спокойный вид, отослал всех остальных из комнаты и сел рядом с Кейти, чтобы постараться успокоить ее.

"I think it is coming, my darling," he said, "but it will take time, and you must have a great deal of patience.

- Дорогая, я думаю, что выздоровление не за горами, - сказал он ласково, - но все же этот процесс потребует времени, и ты должна запастись терпением.

After being such a good child all the years, I am sure you won't fail now.

Ты была так терпелива все эти годы, и я уверен, что ты не совершишь ошибки и теперь.

Remember, any imprudence will put you back.

Помни, любой опрометчивый поступок откинет тебя назад на твоем пути.

You must be content to gain a very little at a time.

Ты должна довольствоваться малыми улучшениями.

There is no royal road to walking any more than there is to learning.

Легкого способа начать ходить нет - этому нужно учиться.

Every baby finds that out."

Любой ребенок познаёт это на опыте.

"Oh, Papa!" said Katy, "it's no matter if it takes a year-if only I get well at last."

- Ах, папа! - сказала Кейти. - Пусть даже это займет год - только бы мне наконец поправиться.

How happy she was that night-too happy to sleep.

Как счастлива была она в ту ночь - слишком счастлива, чтобы уснуть!

Papa noticed the dark circles under her eyes in the morning, and shook his head.

Утром папа заметил темные круги у нее под глазами и покачал головой.

"You must be careful," he told her, "or you'll be laid up again.

- Ты должна быть осторожна, - сказал он ей, - а иначе опять сляжешь.

A course of fever would put you back for years."

Новое воспаление отодвинет предстоящее выздоровление на годы.

Katy knew Papa was right, and she was careful, though it was by no means easy to be so with that new life tingling in every limb.

Кейти знала, что папа прав, и старалась быть осторожной, хотя это оказалось совсем нелегко, когда в каждой клеточке ее тела пульсировала новая жизнь.

Her progress was slow, as Dr. Carr had predicted.

Улучшение было медленным, как и предсказывал доктор Карр.

At first she only stood on her feet a few seconds, then a minute, then five minutes, holding tightly all the while by the chair.

Сначала она могла стоять на ногах лишь несколько секунд, потом минуту, потом пять минут и все время крепко держалась за ручку кресла.

Next she ventured to let go the chair, and stand alone.

Затем она решилась выпустить ручку и стояла, ни за что не держась.

After that she began to walk a step at a time, pushing a chair before her, as children do when they are learning the use of their feet.

А после этого она начала делать шаг за шагом, толкая перед собой кресло, как дети, когда они учатся ходить.

Clover and Elsie hovered about her as she moved, like anxious mammas.

Кловер и Элси сопровождали ее, как встревоженные и озабоченные мамаши.

It was droll, and a little pitiful, to see tall Katy with her feeble, unsteady progress, and the active figures of the little sisters following her protectingly.

Это было смешное и немного жалостное зрелище: высокая Кейти, робко, неуверенно продвигающаяся вперед, а рядом с ней маленькие фигурки ее энергичных младших сестер, пытающихся оградить ее от возможных опасностей.

But Katy did not consider it either droll or pitiful; to her it was simply delightful-the most delightful thing possible.

Но Кейти не считала происходящее ни смешным, ни жалостным - для нее это было просто замечательно! Это было самое замечательное из всего, что могло быть на свете.

No baby of a year old was ever prouder of his first steps than she.

И ни один годовалый ребенок не гордился своими первыми шагами больше, чем она.

Gradually she grew adventurous, and ventured on a bolder flight.

Постепенно она становилась все смелее и отваживалась на более дерзкие походы.

Clover, running up stairs one day to her own room, stood transfixed at the sight of Katy sitting there, flushed, panting, but enjoying the surprise she caused.

Однажды Кловер, вбежав в свою собственную комнату, остановилась как вкопанная при виде сидящей там Кейти, раскрасневшейся, запыхавшейся, но чрезвычайно довольной устроенным сюрпризом.

"You see," she explained, in an apologizing tone, "I was seized with a desire to explore.

- Понимаешь, - объяснила она извиняющимся тоном, - меня охватила жажда путешествия.

It is such a time since I saw any room but my own!

Ведь столько времени я не видела ни одной комнаты, кроме моей собственной.

But oh dear, how long that hall is!

Но, дорогая, какой длинный этот холл!

I had forgotten it could be so long.

Я и забыла, что он такой длинный.

I shall have to take a good rest before I go back."

Так что мне придется хорошенько отдохнуть, прежде чем я пойду обратно.

Katy did take a good rest, but she was very tired next day.

Кейти хорошенько отдохнула, но чувствовала себя на следующий день очень усталой.

The experiment, however, did no harm. In the course of two or three weeks, she was able to walk all over the second story.

Впрочем, этот опыт не причинил ей вреда, а через две-три недели она уже ходила по всем комнатам второго этажа.

This was a great enjoyment. It was like reading an interesting book to see all the new things, and the little changes.

Это доставляло ей огромное удовольствие, не меньше, чем чтение какой-нибудь увлекательной книги. Было так интересно видеть все эти новые вещи, все маленькие перемены, происшедшие за время ее болезни.

She was forever wondering over something.

Она все время чему-нибудь удивлялась.

"Why, Dorry," she would say, "what a pretty book-shelf!

- О, Дорри, - говорила она, - какая красивая книжная полка!

When did you get it?"

Давно она у тебя?

"That old thing!

-Эта?

Why, I've had it two years.

Да она у меня уже два года.

Didn't I ever tell you about it?"

Разве я не говорил тебе о ней?

"Perhaps you did," Katy would reply, "but you see I never saw it before, so it made no impression."

- Может быть, и говорил, - отвечала Кейти, - но, понимаешь, я ведь ни разу не видела ее, так что твои слова не произвели впечатления.

By the end of August she was grown so strong, that she began to talk about going down stairs.

К концу августа она так окрепла, что начала говорить о том, чтобы спуститься вниз.

But Papa said,

Но папа ответил:

"Wait."

- Подожди.

"It will tire you much more than walking about on a level," he explained, "you had better put it off a little while-till you are quite sure of your feet."

Спуск по лестнице утомит тебя гораздо больше, чем прогулки в пределах одного этажа. Лучше немного подождать, пока ты не будешь совершенно уверена в своих силах.

"I think so too," said Clover; "and beside, I want to have the house all put in order and made nice, before your sharp eyes see it, Mrs. Housekeeper.

- Я тоже так думаю, - сказала Кловер. - А кроме того, я хочу, чтобы во всем доме были наведены порядок и красота, прежде чем мы представим его вашему проницательному взору, мисс Домоправительница.

Oh, I'll tell you!

О, знаете что?

Such a beautiful idea has come into my head!

Мне пришла в голову такая чудесная идея!

You shall fix a day to come down, Katy, and we'll be all ready for you, and have a 'celebration' among ourselves.

Ты, Кейти, заранее назначишь день, когда сойдешь вниз, и все мы приготовимся встретить тебя и отпраздновать твой приход.

That would be just lovely!

Это будет великолепно!

How soon may she, Papa?"

Папа, когда она сможет спуститься?

"Well-in ten days, I should say, it might be safe."

- Я думаю, дней через десять это будет вполне безопасно.

"Ten days! that will bring it to the seventh of September, won't it?" said Katy.

- Через десять дней? Седьмого сентября, да? -уточнила Кейти.

"Then Papa, if I may, I'll come down stairs the first time on the eighth. It was Mamma's birthday, you know," she added in a lower voice.

- Знаешь, папа, если можно, я хотела бы спуститься в первый раз восьмого числа... Это мамин день рождения, - добавила она негромко.

So it was settled.

Итак, все было решено.

"How delicious!" cried Clover, skipping about and clapping her hands:

- Отлично, отлично! - закричала Кловер, прыгая вокруг отца и хлопая в ладоши.

"I never, never, never did hear of anything so perfectly lovely.

- Ничего чудеснее в жизни не слышала!

Papa, when are you coming down stairs?

Папа, когда ты пойдешь вниз?

I want to speak to you dreadfully ."

Я страшно хочу с тобой поговорить!

"Right away-rather than have my coat-tails pulled off," answered Dr. Carr, laughing, and they went away together. Katy sat looking out of the window in a peaceful, happy mood.

- Уж лучше мне пойти прямо сейчас, пока ты еще не оторвала полы моего сюртука, - ответил доктор Карр, смеясь, и они ушли вдвоем, а Кейти осталась сидеть у окна в самом безмятежном и счастливом расположении духа.

"Oh!" she thought, "can it really be?

"Ах, неужели это правда? - думала она.

Is School going to 'let out,' just as Cousin Helen's hymn said?

- Неужели Школа, о которой говорилось в стихотворении кузины Элен, осталась позади?

Am I going to 'Bid a sweet good-bye to Pain?'

И теперь я скажу Страданию: "Прости".

But there was Love in the Pain.

Но была и Любовь в этом Страдании.

I see it now.

Теперь я понимаю это.

How good the dear Teacher has been to me!"

Как добр был ко мне дорогой Учитель!"

Clover seemed to be very busy all the rest of that week.

Кловер, похоже, была очень занята всю следующую неделю.

She was "having windows washed," she said, but this explanation hardly accounted for her long absences, and the mysterious exultation on her face, not to mention certain sounds of hammering and sawing which came from down stairs.

По ее словам, ей нужно "проследить, как слуги моют окна", но этим едва ли можно было объяснить ее длительное отсутствие или таинственное ликование, явно написанное на ее лице, не говоря уже о звуках молотка и пилы, доносившихся с первого этажа.

The other children had evidently been warned to say nothing; for once or twice Philly broke out with,

Остальным детям, очевидно, был дан приказ ни о чем не говорить Кейти. Лишь раз или два у Фила вырвалось:

"Oh, Katy!" and then hushed himself up, saying,

"Ах, Кейти!", но он тут же обрывал сам себя, поспешно добавляя:

"I 'most forgot!"

"Чуть не забыл!"

Katy grew very curious.

Любопытство Кейти росло день ото дня.

But she saw that the secret, whatever it was, gave immense satisfaction to everybody except herself; so, though she longed to know, she concluded not to spoil the fun by asking any questions.

Но чувствуя, что существование секрета, в чем бы он ни заключался, приносит огромное удовлетворение всем, кроме нее самой, она, хоть ей и очень хотелось узнать, в чем дело, решила не портить другим удовольствие лишними вопросами.

At last it wanted but one day of the important occasion.

Наконец остался лишь день до торжественного события.

"See," said Katy, as Clover came into the room a little before tea-time. "Miss Petingill has brought home my new dress.

- Взгляни, - сказала Кейти, когда Кловер зашла к ней, - мисс Петингил принесла мое новое платье.

I'm going to wear it for the first time to go down stairs in."

Я хочу надеть его, когда пойду вниз.

"How pretty!" said Clover, examining the dress, which was a soft, dove-colored cashmere, trimmed with ribbon of the same shade.

- Какое красивое! - воскликнула Кловер, разглядывая платье из мягкого голубоватого кашемира, украшенное лентой того же оттенка.

"But Katy, I came up to shut your door.

- Но я поднялась к тебе, Кейти, для того, чтобы закрыть дверь в твою комнату.

Bridget's going to sweep the hall, and I don't want the dust to fly in, because your room was brushed this morning, you know."

Бриджет собирается подметать холл, а в твоей комнате уже подметали сегодня утром, и я не хочу, чтобы сюда залетела пыль из холла.

"What a queer time to sweep a hall!" said Katy, wonderingly.

- Что за странное время вы выбрали, чтобы подметать холл! - удивилась Кейти.

"Why don't you make her wait till morning?"

- Почему не подождать до утра?

"Oh, she can't!

- Бриджет не сможет мести утром!

There are-she has-I mean there will be other things for her to do to-morrow.

У нее... она... ну, я хочу сказать, что завтра у нее будут другие дела.

It's a great deal more convenient that she should do it now.

Поэтому для нее гораздо удобнее сделать это сейчас.

Don't worry, Katy, darling, but just keep your door shut.

Не волнуйся, Кейти, дорогая! Только пусть дверь в твою комнату будет закрыта.

You will, won't you?

Хорошо?

Promise me!"

Обещай не открывать!

"Very well," said Katy, more and more amazed, but yielding to Clover's eagerness, "I'll keep it shut."

- Хорошо, - ответила Кейти, удивляясь все больше и больше, но уступая горячим просьбам Кловер, -я не буду открывать дверь.

Her curiosity was excited.

- Однако любопытство ее было возбуждено до предела.

She took a book and tried to read, but the letters danced up and down before her eyes, and she couldn't help listening.

Она взяла книгу и попыталась углубиться в чтение, но буквы прыгали у нее перед глазами, и она не могла не прислушиваться к тому, что происходило за дверью.

Bridget was making a most ostentatious noise with her broom, but through it all, Katy seemed to hear other sounds-feet on the stairs, doors opening and shutting-once, a stifled giggle.

Бриджет производила своей шваброй нарочитый шум, но и сквозь него Кейти слышала другие звуки - шаги на лестнице, стук открывающихся и закрывающихся дверей, а один раз - чей-то приглушенный смех.

How queer it all was!

Все это было очень странно.

"Never mind," she said, resolutely stopping her ears,

- Не буду обращать внимания, - сказала она, решительно затыкая уши.

"I shall know all about it to-morrow."

- Я все узнаю завтра.

To-morrow dawned fresh and fair-the very ideal of a September day.

Рассвет следующего дня был прохладным и ясным - самое великолепное начало для сентябрьского дня.

"Katy!" said Clover, as she came in from the garden with her hands full of flowers, "that dress of yours is sweet.

- Кейти, - сказала Кловер, входя в комнату с охапкой цветов, собранных в саду, - твое платье -просто прелесть!

You never looked so nice before in your life!"

Ты никогда не была такой красивой, как сегодня!

And she stuck a beautiful carnation pink under Katy's breast-pin and fastened another in her hair.

- И она приколола одну ярко-розовую гвоздику на грудь Кейти, а другую прикрепила к ее волосам.

"There!" she said, "now you're adorned.

- Вот так! - сказала она. - Теперь ты наряжена.

Papa is coming up in a few minutes to take you down."

Через несколько минут придет папа, чтобы помочь тебе спуститься по лестнице.

Just then Elsie and Johnnie came in.

В этот момент в комнату вошли Элси и Джонни.

They had on their best frocks. So had Clover.

Так же как и на Кловер, на них были лучшие платья.

It was evidently a festival-day to all the house.

Этот день в доме явно считали праздничным.

Cecy followed, invited over for the special purpose of seeing Katy walk down stairs.

Вслед за ними появилась и Сиси, приглашенная именно для того, чтобы посмотреть, как Кейти спустится вниз.

She, too, had on a new frock.

На Сиси тоже было новое платье.

"How fine we are!" said Clover, as she remarked this magnificence.

- Какие мы все нарядные! - сказала Кловер, заметив это великолепие.

"Turn round, Cecy-a panier, I do declare-and a sash!

- Ну-ка, повернись. Сиси. Смотрите, кринолин! И какой пояс!

You are getting awfully grown up, Miss Hall."

Мисс Холл, вы становитесь ужасно взрослой.

"None of us will ever be so 'grown up' as Katy," said Cecy, laughing.

- Никто из нас не может быть "взрослее" Кейти! -засмеялась в ответ Сиси.

And now Papa appeared.

И тут появился папа.

Very slowly they all went down stairs, Katy leaning on Papa, with Dorry on her other side, and the girls behind, while Philly clattered ahead.

Очень медленно все они направились вниз. Кейти опиралась на папину руку, с другой стороны рядом с ней шел Дорри, девочки - сзади, а Фил громко топал впереди.

And there were Debby and Bridget and Alexander, peeping out of the kitchen door to watch her, and dear old Mary with her apron at her eyes crying for joy.

Из дверей кухни на них смотрели Дебби, Бриджет и Александр, а милая старая Мэри даже плакала от радости.

"Oh, the front door is open!" said Katy, in a delighted tone. "How nice!

- Парадная дверь открыта! Какая она красивая! -сказала Кейти восхищенно.

And what a pretty oil-cloth.

- Какая отличная обивка!

That's new since I was here."

С тех пор как я была здесь, ее успели обить заново.

"Don't stop to look at that !" cried Philly, who seemed in a great hurry about something.

- Не задерживайся! Что на это смотреть! -воскликнул Фил, который почему-то очень спешил.

"It isn't new.

- Обивка совсем не новая.

It's been there ever and ever so long!

И дверь такая уже давным-давно!

Come into the parlor instead."

Пойдем лучше в гостиную.

"Yes!" said Papa, "dinner isn't quite ready yet, you'll have time to rest a little after your walk down stairs.

- Да, пойдем в гостиную, - сказал папа. - Обед еще не совсем готов, и у тебя есть время, чтобы немножко отдохнуть после прогулки по лестнице.

You have borne it admirably, Katy.

Ты замечательно справилась с этим походом, Кейти.

Are you very tired?"

Очень устала?

"Not a bit!" replied Katy, cheerfully.

- Ни капельки! - ответила Кейти бодро.

"I could do it alone, I think.

- Я думаю, что могла бы спуститься и совсем одна.

Oh! the bookcase door has been mended!

Смотрите-ка! Дверцу книжного шкафа починили!

How nice it looks."

Как он теперь хорошо выглядит.

"Don't wait, oh, don't wait!" repeated Phil, in an agony of impatience.

-Не задерживайся, ну не задерживайся же!-повторял Фил в горячке нетерпения.

So they moved on.

И все двинулись дальше.

Papa opened the parlor door.

Папа открыл дверь гостиной.

Katy took one step into the room-then stopped.

Кейти перешагнула порог - и остановилась.

The color flashed over her face, and she held by the door-knob to support herself.

Лицо ее запылало, она схватилась за ручку двери, чтобы не упасть.

What was it that she saw?

Что же она увидела?

Not merely the room itself, with its fresh muslin curtains and vases of flowers.

Нет, не только саму комнату с новыми муслиновыми занавесками и вазами, полными цветов.

Nor even the wide, beautiful window which had been cut toward the sun, or the inviting little couch and table which stood there, evidently for her.

И не широкое красивое окно, освещенное ярким солнцем, и не кушетку, маленькую и удобную, которая стояла рядом со столиком и, вероятно, была приготовлена специально для Кейти.

No, there was something else!

Нет, было в комнате и кое-что еще!

The sofa was pulled out and there upon it, supported by pillows, her bright eyes turned to the door, lay-Cousin Helen!

На середину был выдвинут диван, а на нем, облокотясь на подушки, полулежала кузина Элен!

When she saw Katy, she held out her arms.

Увидев Кейти, она раскрыла объятия ей навстречу.

Clover and Cecy agreed afterward that they never were so frightened in their lives as at this moment; for Katy, forgetting her weakness, let go of Papa's arm, and absolutely ran toward the sofa.

Кловер и Сиси в один голос утверждали потом, что никогда в жизни не испытывали такого неожиданного страха, как в тот момент, когда Кейти, забыв о своей болезни, выпустила папину руку и прямо-таки побежала к дивану.

"Oh, Cousin Helen! dear, dear Cousin Helen!" she cried. Then she tumbled down by the sofa somehow, the two pairs of arms and the two faces met, and for a moment or two not a word more was heard from anybody.

- Кузина Элен! Дорогая кузина Элен! -восклицала она, а потом упала на колени рядом с диваном, и объятия слились, а лица прижались друг к другу, и несколько мгновений не было слышно ни звука.

"Isn't a nice 'prise?" shouted Philly, turning a somerset by way of relieving his feelings, while John and Dorry executed a sort of war-dance round the sofa. Phil's voice seemed to break the spell of silence, and a perfect hubbub of questions and exclamations began.

- Отличный сюрприз, а? - закричал Фил, перекувырнувшись в воздухе, чтобы дать выход накопившимся чувствам, а Джонни и Дорри в это время исполняли вокруг дивана нечто, напоминающее пляску древних воинов.

It appeared that this happy thought of getting Cousin Helen to the "Celebration," was Clover's.

Оказалось, что удачная мысль пригласить на "празднование" кузину Элен принадлежала Кловер.

She it was who had proposed it to Papa, and made all the arrangements.

Это она убедила папу и сделала все необходимые приготовления к приему гостьи.

And, artful puss! she had set Bridget to sweep the hall, on purpose that Katy might not hear the noise of the arrival.

И - какая плутовка! - заставила Бриджет мести холл после обеда, чтобы Кейти не слышала звуков у парадной двери и не догадалась заранее о приезде кузины.

"Cousin Helen's going to stay three weeks this time-isn't that nice?" asked Elsie, while Clover anxiously questioned:

- Кузина Элен собирается остаться у нас на три недели - замечательно, правда? - сказала Элси, а Кловер не переставала с тревогой вопрошать:

"Are you sure that you didn't suspect?

- Но ты действительно ни о чем не подозревала?

Not one bit?

Ни чуточки?

Not the least tiny, weeny mite?"

Ни самой малюсенькой капельки?

"No, indeed-not the least.

- Нет, совершенно ни о чем.

How could I suspect anything so perfectly delightful?"

Могла ли я подозревать, что меня ждет такая радость?

And Katy gave Cousin Helen another rapturous kiss.

- И Кейти снова с восторгом поцеловала кузину Элен.

Such a short day as that seemed!

Каким коротким показался им всем этот день!

There was so much to see, to ask about, to talk over, that the hours flew, and evening dropped upon them all like another great surprise.

Столько всего нужно было узнать, спросить, обсудить, что час пролетал за часом, и наступление вечера оказалось для всех сюрпризом.

Cousin Helen was perhaps the happiest of the party.

Кузина Элен, возможно, была самой счастливой во всей этой компании.

Beside the pleasure of knowing Katy to be almost well again, she had the additional enjoyment of seeing for herself how many changes for the better had taken place, during the four years, among the little cousins she loved so much.

Она не только была рада узнать, что Кейти почти здорова, ей также было приятно увидеть своими глазами, как заметно изменились к лучшему за эти четыре года ее маленькие двоюродные братья и сестры, которых она так любила.

It was very interesting to watch them all.

Было интересно наблюдать за каждым из них.

Elsie and Dorry seemed to her the most improved of the family.

Наибольшие перемены, как ей показалось, произошли с Элси и Дорри.

Elsie had quite lost her plaintive look and little injured tone, and was as bright and beaming a maiden of twelve as any one could wish to see.

Элси совсем забыла свой прежний плаксивый вид и обиженный тон и была такой оживленной и сияющей, какой можно только пожелать быть каждой двенадцатилетней девочке.

Dorry's moody face had grown open and sensible, and his manners were good-humored and obliging.

Угрюмое выражение исчезло с лица Дорри, оно стало открытым и выразительным, а в его манерах появились добродушие и любезность.

He was still a sober boy, and not specially quick in catching an idea, but he promised to turn out a valuable man.

Он по-прежнему был очень серьезным мальчиком и, хотя не отличался живостью ума, обещал вырасти достойным человеком.

And to him, as to all the other children, Katy was evidently the centre and the sun.

И для него, и для всех остальных детей Кейти, очевидно, была центром притяжения и солнцем, вокруг которого все они вращались.

They all revolved about her, and trusted her for everything.

Они полагались на Кейти во всем.

Cousin Helen looked on as Phil came in crying, after a hard tumble, and was consoled; as Johnnie whispered an important secret, and Elsie begged for help in her work.

Кузина Элен наблюдала, как Фил, который упал и больно ушибся, бросился искать утешения у Кейти, как Джонни шептала на ухо Кейти "очень важный секрет", как Элси умоляла Кейти помочь ей в шитье.

She saw Katy meet them all pleasantly and sweetly, without a bit of the dictatorial elder-sister in her manner, and with none of her old, impetuous tone.

И кузина Элен видела, как Кейти откликалась на любое обращение любезно и ласково, в манерах ее не было ничего властного, а в тоне - прежней запальчивости.

And best of all, she saw the change in Katy's own face: the gentle expression of her eyes, the womanly look, the pleasant voice, the politeness, the tact in advising the others, without seeming to advise.

Но лучше всего перемена была заметна во внешности Кейти: нежное выражение глаз, женственность, приятный голос, вежливость, тактичность.

"Dear Katy," she said a day or two after her arrival, "this visit is a great pleasure to me-you can't think how great.

- Кейти, дорогая, - сказала кузина Элен день или два спустя после их встречи, - мне так приятно гостить у вас на этот раз - ты даже представить не можешь.

It is such a contrast to the last I made, when you were so sick, and everybody so sad.

Как все не похоже на прежнюю нашу встречу, когда ты была так тяжело больна, а все в доме так печальны.

Do you remember?"

Помнишь?

"Indeed I do!

- Конечно.

And how good you were, and how you helped me!

И как добры вы были ко мне! И как вы помогли мне!

I shall never forget that."

Я никогда этого не забуду.

"I'm glad! But what I could do was very little.

- Я очень рада, но ведь я так мало могла сделать для тебя.

You have been learning by yourself all this time.

Ты сама училась все это время.

And Katy, darling, I want to tell you how pleased I am to see how bravely you have worked your way up.

И, Кейти, дорогая, я очень довольна, что ты сумела так мужественно перенести все трудности.

I can perceive it in everything-in Papa, in the children, in yourself.

Я вижу это по всему - и папа, и дети, и ты сама.

You have won the place, which, you recollect, I once told you an invalid should try to gain, of being to everybody 'The Heart of the House.' "

Ты заняла то место в доме, которое - помнишь, я говорила тебе? - может и должен попытаться занять больной человек: ты действительно стала душой дома.

"Oh, Cousin Helen, don't!" said Katy, her eyes filling with sudden tears.

- Ах, кузина Элен, не говорите так! - сказала Кейти, и глаза ее вдруг наполнились слезами.

"I haven't been brave.

- Я не была мужественной.

You can't think how badly I sometimes have behaved-how cross and ungrateful I am, and how stupid and slow.

Вы и представить себе не можете, как ужасно я вела себя иногда, какой сердитой и неблагодарной, какой глупой и тупой я была.

Every day I see things which ought to be done, and I don't do them.

Изо дня в день я видела, что мне следует делать, но не делала этого.

It's too delightful to have you praise me-but you mustn't. I don't deserve it."

Это так замечательно, что вы похвалили меня, но не надо... Я этого не заслуживаю.

But although she said she didn't deserve it I think that Katy did!

Но хотя Кейти и сказала, что не заслуживает похвал, я думаю, она их вполне заслужила!

Content

Кулидж Сьюзан Что Кейти делала - английский и русский параллельные тексты