Кулидж Сьюзан

Что Кейти делала потом - английский и русский параллельные тексты

WHAT KATY DID NEXT

Что Кейти делала потом

CHAPTER I.

Глава 1

AN UNEXPECTED GUEST.

Нежданная гостья

The September sun was glinting cheerfully into a pretty bedroom furnished with blue.

Веселое сентябрьское солнце заглядывало в голубую спальню.

It danced on the glossy hair and bright eyes of two girls, who sat together hemming ruffles for a white muslin dress.

Его лучи играли на блестящих волосах и в ярких глазах двух девочек, сидевших бок о бок и подрубавших длинные оборки из белого муслина.

The half-finished skirt of the dress lay on the bed; and as each crisp ruffle was completed, the girls added it to the snowy heap, which looked like a drift of transparent clouds or a pile of foamy white-of-egg beaten stiff enough to stand alone.

На кровати лежало недошитое платье, и, как только очередная волнистая, шуршащая оборка была закончена, девочки добавляли ее к белоснежной куче муслина, выглядевшей как нагромождение полупрозрачных облаков или как взбитый в жесткую пену яичный белок.

These girls were Clover and Elsie Carr, and it was Clover's first evening dress for which they were hemming ruffles.

Этими девочками были Кловер и Элси Карр, а платьем, для которого они подшивали оборки, -первое бальное платье Кловер.

It was nearly two years since a certain visit made by Johnnie to Inches Mills, of which some of you have read in

Прошло почти два года с тех пор, как Джонни ездила в Инчес-Миллз, о чем некоторые из вас читали в книжке

"Nine Little Goslings;" and more than three since Clover and Katy had returned home from the boarding-school at Hillsover.

"Девять маленьких гусят", и больше трех лет с момента возвращения Кловер и Кейти из пансиона в Хиллсовере.

Clover was now eighteen.

Теперь Кловер было восемнадцать.

She was a very small Clover still, but it would have been hard to find anywhere a prettier little maiden than she had grown to be.

Она оставалась все той же невысокой Кловер, но не так-то просто было бы отыскать где-нибудь более хорошенькую маленькую особу.

Her skin was so exquisitely fair that her arms and wrists and shoulders, which were round and dimpled like a baby's, seemed cut out of daisies or white rose leaves.

Кожа у нее была такая белая, что казалось, будто ее руки и плечи, округлые и пухлые, как у ребенка, сделаны из лепестков маргариток или белых роз.

Her thick, brown hair waved and coiled gracefully about her head.

Головку изящно обвивали густые каштановые волосы.

Her smile was peculiarly sweet; and the eyes, always Clover's chief beauty, had still that pathetic look which made them irresistible to tender-hearted people.

Улыбка у нее была необыкновенно приятная, а глаза - в них всегда заключалось главное очарование Кловер - по-прежнему имели то трогательное выражение, которое делало их неотразимыми для мягкосердечных людей.

Elsie, who adored Clover, considered her as beautiful as girls in books, and was proud to be permitted to hem ruffles for the dress in which she was to burst upon the world.

Элси, обожавшая Кловер, считала ее такой же красавицей, какими бывают героини книжек, и очень гордилась тем, что ей, Элси, было позволено подшивать оборки для платья, в котором Кловер предстояло впервые выйти в свет.

Though, as for that, not much "bursting" was possible in Burnet, where tea-parties of a middle-aged description, and now and then a mild little dance, represented "gayety" and "society."

Хотя что касается "выхода в свет", в Бернете для этого было не так уж много возможностей: чаепития, какие обычно устраивают люди среднего возраста, да изредка скромный танцевальный вечер представляли собой "развлечения" и "светское общество".

Girls "came out" very much, as the sun comes out in the morning,-by slow degrees and gradual approaches, with no particular one moment which could be fixed upon as having been the crisis of the joyful event.

Девушки начинали "выезжать" почти так же, как встает по утрам солнце - постепенно, без какого-либо определенного момента, который можно было бы считать поворотным пунктом радостного события.

"There," said Elsie, adding another ruffle to the pile on the bed,-"there's the fifth done.

- Ну вот, - сказала Элси, добавляя еще одну оборку к лежащей на кровати куче, - пятая готова.

It's going to be ever so pretty, I think.

Я думаю, платье будет удивительно красивое.

I'm glad you had it all white; it's a great deal nicer."

Я рада, что ты сделала его целиком белое - так гораздо элегантнее.

"Cecy wanted me to have a blue bodice and sash," said Clover, "but I wouldn't.

- Сиси хотела, чтобы я сделала голубые лиф и пояс, - сказала Кловер, - но я не согласилась.

Then she tried to persuade me to get a long spray of pink roses for the skirt."

Тогда она попыталась уговорить меня купить длинную гирлянду пунцовых роз и пришить ее к юбке.

"I'm so glad you didn't!

- Как я рада, что ты этого не сделала!

Cecy was always crazy about pink roses.

Сиси всегда была помешана на пунцовых розах.

I only wonder she didn't wear them when she was married!"

Удивляюсь только, почему их не было на ней, когда она выходила замуж.

Yes; the excellent Cecy, who at thirteen had announced her intention to devote her whole life to teaching Sunday School, visiting the poor, and setting a good example to her more worldly contemporaries, had actually forgotten these fine resolutions, and before she was twenty had become the wife of Sylvester Slack, a young lawyer in a neighboring town!

Да-да, непревзойденная Сиси, которая в тринадцать лет объявила о твердом намерении посвятить всю жизнь преподаванию в воскресной школе и посещению бедных с целью подать хороший пример своим более суетным современникам, на деле очень быстро забыла об этих прекрасных замыслах, и не исполнилось ей и двадцати, как она стала женой Сильвестра Слэка, молодого адвоката из соседнего городка!

Cecy's wedding and wedding-clothes, and Cecy's house-furnishing had been the great excitement of the preceding year in Burnet; and a fresh excitement had come since in the shape of Cecy's baby, now about two months old, and named "Katherine Clover," after her two friends.

Свадьба и свадебные наряды Сиси и меблировка ее нового дома очень занимали Бернет в предыдущем году, а позднее волнующей новостью стало появление у Сиси малютки, которой было теперь уже два месяца и которая получила имя Кэтрин-Кловер, в честь двух подруг Сиси.

This made it natural that Cecy and her affairs should still be of interest in the Carr household; and Johnnie, at the time we write of, was making her a week's visit.

И потому вполне естественно, что Сиси и ее дела по-прежнему были предметом постоянного интереса в семействе Карров, все члены которого часто виделись с ней, а в то время, о котором мы пишем, у нее гостила приглашенная на неделю Джонни.

"She was rather wedded to them," went on Clover, pursuing the subject of the pink roses.

- Она была в них прямо-таки влюблена, -продолжила тему пунцовых роз Кловер.

"She was almost vexed when I wouldn't buy the spray.

- Когда я не захотела покупать эту гирлянду, она чуть ли не рассердилась.

But it cost lots, and I didn't want it in the least, so I stood firm.

Но розы стоили дорого, и к тому же мне они совсем не были нужны, так что я стояла на своем.

Besides, I always said that my first party dress should be plain white.

А потом, я всегда говорила, что мое первое бальное платье непременно будет просто белым.

Girls in novels always wear white to their first balls; and fresh flowers are a great deal prettier, any way, than artificial.

В романах девушки всегда надевают белое, отправляясь на свой первый бал. А живые цветы гораздо красивее искусственных.

Katy says she'll give me some violets to wear."

Кейти обещала дать мне своих фиалок.

"Oh, will she?

- О, правда?

That will be lovely!" cried the adoring Elsie.

Это будет прелестно! - воскликнула любящая Элси.

"Violets look just like you, somehow. Oh, Clover, what sort of a dress do you think I shall have when I grow up and go to parties and things?

- Фиалки чем-то очень похожи на тебя... Да, Кловер, а как ты думаешь, какое платье будет у меня, когда я вырасту и буду ходить на вечеринки и все такое?

Won't it be awfully interesting when you and I go out to choose it?"

Это будет ужасно интересно, когда мы с тобой будем выбирать его для меня, правда?

Just then the noise of some one running upstairs quickly made the sisters look up from their work.

В этот момент послышались звуки быстрых шагов, заставившие сестер поднять глаза от шитья: кто-то бегом поднимался по лестнице.

Footsteps are very significant at times, and these footsteps suggested haste and excitement.

Шаги иногда говорят о многом, а эти наводили на мысль о спешке и волнении.

Another moment, the door opened, and Katy dashed in, calling out,

В следующую минуту дверь распахнулась, и в комнату влетела Кейти с криком:

"Papa!-Elsie, Clover, where's papa?"

- Папа!.. Элси, Кловер, где папа?

"He went over the river to see that son of Mr. White's who broke his leg.

- Он уехал за реку к тому мальчику, у которого сломана нога, - сыну мистера Уайта, - сказала Кловер.

Why, what's the matter?" asked Clover.

- А что случилось?

"Is somebody hurt?" inquired Elsie, startled at Katy's agitated looks.

- Кто-нибудь поранился?- спросила Элси, встревоженная возбужденным видом Кейти.

"No, not hurt, but poor Mrs. Ashe is in such trouble."

- Нет, никто не поранился, но у бедной миссис Эш такие неприятности!

Mrs. Ashe, it should be explained, was a widow who had come to Burnet some months previously, and had taken a pleasant house not far from the Carrs'.

Миссис Эш, как, вероятно, необходимо объяснить, была вдовой, несколько месяцев назад переехавшей в Бернет и поселившейся в уютном домике неподалеку от Карров.

She was a pretty, lady-like woman, with a particularly graceful, appealing manner, and very fond of her one child, a little girl.

Это была красивая, благородной внешности женщина с чрезвычайно приятными манерами и очень привязанная к своей единственной дочке.

Katy and papa both took a fancy to her at once; and the families had grown neighborly and intimate in a short time, as people occasionally do when circumstances are favorable.

И Кейти, и папа сразу полюбили ее, и две семьи скоро стали дружны и близки, как иногда происходит, когда тому способствуют обстоятельства.

"I'll tell you all about it in a minute," went on Katy.

- Подождите минутку, я все вам расскажу, -продолжила Кейти.

"But first I must find Alexander, and send him off to meet papa and beg him to hurry home."

- Но сначала я должна найти Александра и послать его навстречу папе, чтобы тот поскорее вернулся домой.

She went to the head of the stairs as she spoke, and called "Debby! Debby!"

- Она снова выбежала на лестницу и громко позвала: - Дебби, Дебби!

Debby answered.

Дебби откликнулась.

Katy gave her direction, and then came back again to the room where the other two were sitting.

Кейти отдала ей необходимые распоряжения, а затем вернулась в комнату, где сидели сестры.

"Now," she said, speaking more collectedly, "I must explain as fast as I can, for I have got to go back.

- Ну вот, - сказала она уже более спокойно, - я должна объяснить все как можно короче, так как мне нужно вернуться к миссис Эш.

You know that Mrs. Ashe's little nephew is here for a visit, don't you?"

Вы ведь знаете, что у нее гостит сейчас ее маленький племянник?

"Yes, he came on Saturday."

- Да, он приехал в субботу.

"Well, he was ailing all day yesterday, and to-day he is worse, and she is afraid it is scarlet-fever.

- Так вот, вчера он весь день чувствовал недомогание, а сегодня ему еще хуже. Миссис Эш опасается, что у него скарлатина.

Luckily, Amy was spending the day with the Uphams yesterday, so she scarcely saw the boy at all; and as soon as her mother became alarmed, she sent her out into the garden to play, and hasn't let her come indoors since, so she can't have been exposed to any particular danger yet.

К счастью, Эми провела весь вчерашний день в гостях у Апемов, так что почти совсем не видела мальчика. И сегодня, как только ее мать встревожилась, что девочка может заразиться, Эми выслали в сад поиграть и с тех пор не впускали в дом, так что пока она не подверглась никакой особенной опасности.

I went by the house on my way down street, and there sat the poor little thing all alone in the arbor, with her dolly in her lap, looking so disconsolate.

Я проходила по дороге мимо их сада и увидела, что там в беседке, сидит с безутешным видом бедная девчушка, совсем одна, с куклой на коленях.

I spoke to her over the fence, and Mrs. Ashe heard my voice, and opened the upstairs window and called to me.

Я заговорила с ней через ограду, а миссис Эш услышала мой голос, открыла окно на втором этаже и окликнула меня.

She said Amy had never had the fever, and that the very idea of her having it frightened her to death.

Она сказала, что Эми никогда не болела скарлатиной, и уже одна мысль о том, что девочка заболеет, до смерти пугает мать.

She is such a delicate child, you know."

Ведь Эми - такой слабый ребенок.

"Oh, poor Mrs. Ashe!" cried Clover;

- Бедная миссис Эш! - воскликнула Кловер.

"I am so sorry for her!

- Мне так жаль ее!

Well, Katy, what did you do?"

Ну и что же ты сделала, Кейти?

"I hope I didn't do wrong, but I offered to bring Amy here.

- Надеюсь, я не сделала никакой глупости, предложив взять Эми к нам.

Papa won't object, I am almost sure."

Папа не будет возражать - я почти уверена.

"Why, of course he won't.

- Конечно же не будет!

Well?"

Ну и что же теперь?

"I am going back now to fetch Amy.

- Сейчас я вернусь туда, чтобы забрать Эми.

Mrs. Ashe is to let Ellen, who hasn't been in the room with the little boy, pack a bagful of clothes and put it out on the steps, and I shall send Alexander for it by and by. You can't think how troubled poor Mrs. Ashe was.

Миссис Эш должна поручить Эллен, горничной, которая не заходила в комнату больного, упаковать в мешок одежду Эми и положить его на крыльце, потом я пошлю за ним Александра... Вы представить не можете, как расстроена бедная миссис Эш.

She couldn't help crying when she said that Amy was all she had left in the world.

Она не смогла сдержать слезы, когда сказала, что Эми - единственное, что осталось у нее в жизни.

And I nearly cried too, I was so sorry for her.

И я тоже чуть не заплакала, так мне было ее жаль.

She was so relieved when I said that we would take Amy.

Но ей сразу стало легче, когда я сказала, что мы возьмем Эми.

You know she has a great deal of confidence in papa."

Вы ведь знаете, она очень доверяет папе.

"Yes, and in you too.

- Да, и тебе тоже.

Where will you put Amy to sleep, Katy?"

Где же ты устроишь Эми на ночь, Кейти?

"What do you think would be best?

- А как ты думаешь, где было бы лучше всего положить ее?

In Dorry's room?"

Комната Дорри сейчас пустует.

"I think she'd better come in here with you, and I'll go into Dorry's room.

- Я думаю, ей лучше поселиться здесь, с тобой, а мне перебраться в комнату Дорри.

She is used to sleeping with her mother, you know, and she would be lonely if she were left to herself."

Ты же знаешь, она привыкла спать в комнате своей мамы. Ей было бы очень грустно, если бы мы оставили ее совсем одну.

"Perhaps that will be better, only it is a great bother for you, Clovy dear."

- Пожалуй, ты права. Только это такое неудобство для тебя, Кловер, дорогая.

"I don't mind," responded Clover, cheerfully.

- Ничего! - бодро ответила Кловер.

"I rather like to change about and try a new room once in a while.

- Мне, пожалуй, даже нравится пожить иногда в другой комнате.

It's as good as going on a journey-almost."

Это то же самое, что путешествие, - почти то же самое.

She pushed aside the half-finished dress as she spoke, opened a drawer, took out its contents, and began to carry them across the entry to Dorry's room, doing everything with the orderly deliberation that was characteristic of whatever Clover did.

С этими словами она отложила недошитое платье, затем открыла ящик комода, вынула из него свои вещи и начала переносить их через лестничную площадку в комнату Дорри, делая все неторопливо и аккуратно, как это всегда было характерно для Кловер.

Her preparations were almost complete before Katy returned, bringing with her little Amy Ashe.

Она почти завершила свои приготовления, когда возвратилась Кейти, ведя с собой Эми Эш.

Amy was a tall child of eight, with a frank, happy face, and long light hair hanging down her back.

Эми была довольно высокой восьмилетней девочкой с простодушным, обычно веселым, лицом и длинными светлыми волосами, распущенными по спине.

She looked like the pictures of "Alice in Wonderland;" but just at that moment it was a very woful little Alice indeed that she resembled, for her cheeks were stained with tears and her eyes swollen with recent crying.

Она была похожа на Алису в стране чудес, как ее изображают на картинках, но в данный момент это была очень несчастная Алиса, так как глаза ее припухли, а на щеках виднелись следы недавних слез.

"Why, what is the matter?" cried kind little Clover, taking Amy in her arms, and giving her a great hug.

- Да что же такое случилось?- воскликнула добросердечная Кловер, обнимая Эми и крепко прижимая ее к себе.

"Aren't you glad that you are coming to make us a visit?

- Разве ты не рада, что погостишь у нас?

We are."

Мы рады.

"Mamma didn't kiss me for good-by," sobbed the little girl.

- Мама не поцеловала меня на прощание, -всхлипнула девочка.

"She didn't come downstairs at all.

- Она даже не спустилась вниз.

She just put her head out of the window and said,

Она только выглянула в окно и сказала:

'Good-by; Amy, be very good, and don't make Miss Carr any trouble,' and then she went away.

"До свидания, Эми! Веди себя хорошо и не доставляй хлопот мисс Карр" - и отошла от окна.

I never went anywhere before without kissing mamma for good-by."

Раньше я никогда никуда не уходила, не поцеловав маму на прощание.

"Mamma was afraid to kiss you for fear she might give you the fever," explained Katy, taking her turn as a comforter.

- Мама не стала целовать тебя, так как боялась, что может заразить тебя скарлатиной, - объяснила Кейти, в свою очередь выступая в роли утешительницы.

"It wasn't because she forgot.

- Она не поцеловала тебя не потому, что забыла.

She felt worse about it than you did, I imagine.

Я думаю, ей было еще тяжелее, чем тебе.

You know the thing she cares most for is that you shall not be ill as your cousin Walter is.

Ее главная забота - чтобы ты не заболела, как заболел твой кузен Уолтер.

She would rather do anything than have that happen.

Она готова на все, лишь бы этого не произошло.

As soon as he gets well she will kiss you dozens of times, see if she doesn't.

А как только Уолтер поправится, она поцелует тебя - десятки раз, вот увидишь!

Meanwhile, she says in this note that you must write her a little letter every day, and she will hang a basket by a string out of the window, and you and I will go and drop the letters into the basket, and stand by the gate and see her pull it up.

Пока же она говорит вот в этой записке, что ты должна каждый день писать ей маленькое письмо, а она будет спускать из окна на веревочке корзинку, в которую мы с тобой будем бросать наши письма. А потом, стоя у калитки, мы будем смотреть, как она поднимает эту корзинку.

That will be funny, won't it?

Как это будет забавно, правда?

We will play that you are my little girl, and that you have a real mamma and a make-believe mamma."

Мы будем играть в то, что ты моя маленькая дочка и что у тебя есть настоящая мама и "мама понарошку".

"Shall I sleep with you?" demanded Amy,

- А спать я буду вместе с вами? - спросила Эми.

"Yes, in that bed over there."

- Да, вот в той постели.

"It's a pretty bed," pronounced Amy after examining it gravely for a moment.

- Красивая постель, - объявила Эми после того, как с минуту очень серьезно рассматривала кровать Кловер.

"Will you tell me a story every morning?"

- И вы будете каждое утро рассказывать мне сказку?

"If you don't wake me up too early.

- Если ты не станешь будить меня слишком рано.

My stories are always sleepy till seven o'clock. Let us see what Ellen has packed in that bag, and then I'll give you some drawers of your own, and we will put the things away."

До семи часов сказки у меня всегда бывают сонные... Давай-ка посмотрим, что Эллен сложила в этот мешок, а потом я отведу тебе несколько ящиков комода, и мы уберем туда твои вещи.

The bag was full of neat little frocks and underclothes stuffed hastily in all together.

Мешок был набит хорошенькими платьицами и нижним бельем, в спешке засунутыми кое-как и вперемешку.

Katy took them out, smoothing the folds, and crimping the tumbled ruffles with her fingers.

Кейти вынимала вещи из мешка, пальцами разглаживала складки и расправляла примятые оборки.

As she lifted the last skirt, Amy, with a cry of joy, pounced on something that lay beneath it.

Когда она приподняла последнюю юбку, Эми с радостным криком налетела на что-то, лежавшее внизу.

"It is Maria Matilda," she said,

- Это Мария-Матильда! - воскликнула она.

"I'm glad of that.

- Я так рада!

I thought Ellen would forget her, and the poor child wouldn't know what to do with me and her little sister not coming to see her for so long.

Я боялась, что Эллен забудет о ней и бедная крошка не будет знать, что и подумать, когда я и ее маленькая сестра так долго не будем навещать ее.

She was having the measles on the back shelf of the closet, you know, and nobody would have heard her if she had cried ever so loud."

Понимаете, у нее была корь и она лежала на дальней полке в кладовой, так что никто не услышал бы ее, как бы громко она ни кричала.

"What a pretty face she has!" said Katy, taking the doll out of Amy's hands.

- Какое у нее красивое личико! - сказала Кейти, взяв куклу из рук Эми.

"Yes, but not so pretty as Mabel.

- Да, но не такое красивое, как у Мейбл.

Miss Upham says that Mabel is the prettiest child she ever saw.

Мисс Апем говорит, что Мейбл - самый красивый ребенок из всех, каких она только видела.

Look, Miss Clover," lifting the other doll from the table where she had laid it; "hasn't she got sweet eyes?

Вот посмотрите, мисс Кловер. - И Эми взяла другую куклу со стола, куда положила ее, когда вошла. - У нее прелестные глаза, правда?

She's older than Maria Matilda, and she knows a great deal more.

Она старше Марии-Матильды и поэтому знает гораздо больше.

She's begun on French verbs!"

Она уже начала учить французские глаголы!

"Not really!

- Да что ты!

Which ones?"

Какие же?

"Oh, only 'J'aime, tu aimes, il aime,' you know,-the same that our class is learning at school.

- Пока только j'aime, tu aimes, il aime- то же самое, что наш класс учит в школе.

She hasn't tried any but that.

За другие она не бралась.

Sometimes she says it quite nicely, but sometimes she's very stupid, and I have to scold her."

Иногда она произносит их совсем неплохо, но иногда так бестолкова, что мне приходится ее бранить.

Amy had quite recovered her spirits by this time.

- К этому времени Эми уже успела снова прийти в хорошее настроение.

"Are these the only dolls you have?"

- У тебя есть только эти две куклы?

"Oh, please don't call them that!" urged Amy.

- Ах, пожалуйста, не называйте их так! - с настойчивостью в голосе попросила Эми.

"It hurts their feelings dreadfully.

- Это их ужасно обижает.

I never let them know that they are dolls.

Я никогда не даю им понять, что они куклы.

They think that they are real children, only sometimes when they are very bad I use the word for a punishment.

Они думают, что они настоящие дети. И только иногда, когда они уж очень плохо себя ведут, я в наказание употребляю это слово.

I've got several other children.

У меня есть еще несколько детей.

There's old Ragazza.

Среди них старая Ragazza.

My uncle named her, and she's made of rag, but she has such bad rheumatism that I don't play with her any longer; I just give her medicine.

Это имя ей дал мой дядя. Она тряпичная, но у нее такой тяжелый ревматизм, что я больше с ней не играю; я лишь даю лекарство.

Then there's Effie Deans, she's only got one leg; and Mopsa the Fairy, she's a tiny one made out of china; and Peg of Linkinvaddy,-but she don't count, for she's all come to pieces."

А еще есть Эффи Динз, у нее только одна нога, и Мопса-волшебница, она совсем маленькая и сделана из фарфора, и Пег Линкин-вадди - но она не в счет, потому что развалилась на части.

"What very queer names your children have!" said Elsie, who had come in during the enumeration.

- Какие необычные имена у твоих детей! -заметила Элси, вошедшая в комнату во время этого любопытного перечисления.

"Yes; Uncle Ned named them.

- Да; имена им дал дядя Нед.

He's a very funny uncle, but he's nice. He's always so much interested in my children."

Он очень чудной дядя, но милый, и всегда так интересуется моими детьми!

"There's papa now!" cried Katy; and she ran downstairs to meet him.

- А вот и папа! - воскликнула Кейти и побежала вниз, чтобы встретить его.

"Did I do right?" she asked anxiously after she had told her story.

- Правильно ли я поступила? - с тревогой спросила она, после того как рассказала обо всем отцу.

"Yes, my dear, perfectly right," replied Dr. Carr.

- Да, дорогая, совершенно правильно, - ответил доктор Карр.

"I only hope Amy was taken away in time.

- Надеюсь только, что Эми забрали вовремя.

I will go round at once to see Mrs. Ashe and the boy; and, Katy, keep away from me when I come back, and keep the others away, till I have changed my coat."

Я сейчас же пойду повидать миссис Эш и осмотреть мальчика. И еще, Кейти, - держись подальше от меня, когда я вернусь, и не подпускай ко мне других, пока я не переоденусь.

It is odd how soon and how easily human beings accustom themselves to a new condition of things.

Удивительно, как быстро и как легко человеческие существа привыкают ко всякому новому положению вещей.

When sudden illness comes, or sudden sorrow, or a house is burned up, or blown down by a tornado, there are a few hours or days of confusion and bewilderment, and then people gather up their wits and their courage and set to work to repair damages.

Когда в дом нежданно приходит болезнь или горе, или случается пожар, или дом разрушает торнадо, за этим следует несколько часов или дней беспорядка и растерянности, но потом люди собираются с духом, с мыслями и берутся за дело.

They clear away ruins, plant, rebuild, very much as ants whose hill has been trodden upon, after running wildly about for a little while, begin all together to reconstruct the tiny cone of sand which is so important in their eyes.

И если их жилище разрушено, они разбирают развалины, перестраивают, чинят - подобно тому как муравьи, чей муравейник растоптан, немного побегав, точно безумные, вокруг руин, начинают все вместе восстанавливать свое маленькое конусообразное сооружение, столь важное в их глазах.

In a very short time the changes which at first seem so sad and strange become accustomed and matter-of-course things which no longer surprise us.

Проходит совсем немного времени, и перемены, которые поначалу казались такими печальными и странными, становятся чем-то привычным и обыкновенным и больше не вызывают у нас удивления.

It seemed to the Carrs after a few days as if they had always had Amy in the house with them.

Через несколько дней Каррам уже казалось, что Эми всегда жила у них.

Papa's daily visit to the sick-room, their avoidance of him till after he had "changed his coat," Amy's lessons and games of play, her dressing and undressing, the walks with the make-believe mamma, the dropping of notes into the little basket, seemed part of a system of things which had been going on for a long, long time, and which everybody would miss should they suddenly stop.

Необходимость избегать встречи с папой, пока он не переоденется после своего ежедневного визита к больному, уроки Эми и игры с ней, ее утренний и вечерний туалет, прогулки с "мамой понарошку", записочки, бросаемые в корзинку, -все это представлялось частью порядка вещей, который имел место долго-долго и которого, если бы все вдруг стало по-прежнему, каждому из них стало бы не хватать.

But they by no means suddenly stopped.

Но все отнюдь не сделалось вдруг по-прежнему.

Little Walter Ashe's case proved to be rather a severe one; and after he had begun to mend, he caught cold somehow and was taken worse again.

Болезнь маленького Уолтера оказалась тяжелой, а уже начав поправляться, он случайно простудился, и ему снова стало хуже.

There were some serious symptoms, and for a few days Dr. Carr did not feel sure how things would turn.

Были даже некоторые очень серьезные симптомы, и в течение нескольких дней доктор Карр не был уверен, что все обойдется благополучно.

He did not speak of his anxiety at home, but kept silence and a cheerful face, as doctors know how to do.

Дома он ничего не говорил о своих опасениях, но сохранял молчание и веселое лицо, как это умеют доктора.

Only Katy, who was more intimate with her father than the rest, guessed that things were going gravely at the other house, and she was too well trained to ask questions.

И только Кейти, которая была более близка с отцом, чем все остальные, догадывалась, что в соседнем доме события принимают угрожающий характер, но она была слишком хорошо приучена к подобным ситуациям, чтобы задавать вопросы.

The threatening symptoms passed off, however, and little Walter slowly got better; but it was a long convalescence, and Mrs. Ashe grew thin and pale before he began to look rosy.

Пугающие симптомы, однако, исчезли, и маленький Уолтер стал медленно поправляться, но это было долгое выздоровление, и, прежде чем на щеках племянника появился румянец, миссис Эш сделалась худой и бледной.

There was no one on whom she could devolve the charge of the child.

Не было никого, кому бы она могла перепоручить заботу о ребенке.

His mother was dead; his father, an overworked business man, had barely time to run up once a week to see about him; there was no one at his home but a housekeeper, in whom Mrs. Ashe had not full confidence.

Мать Уолтера давно умерла, а отцу, перегруженному работой коммерсанту, едва удавалось найти время, чтобы раз в неделю навестить сына; дома у мальчика не было никого, кроме экономки, которой миссис Эш не вполне доверяла.

So the good aunt denied herself the sight of her own child, and devoted her strength and time to Walter; and nearly two months passed, and still little Amy remained at Dr. Carr's. She was entirely happy there.

Так что добрая тетушка отказывала себе в удовольствии видеть собственного ребенка и отдавала все свои силы и время Уолтеру. Прошло почти два месяца, а Эми по-прежнему оставалась у доктора Карра и была там вполне счастлива.

She had grown very fond of Katy, and was perfectly at home with the others.

Она очень полюбила Кейти и вполне непринужденно чувствовала себя со всеми остальными.

Phil and Johnnie, who had returned from her visit to Cecy, were by no means too old or too proud to be play-fellows to a child of eight; and with all the older members of the family Amy was a chosen pet.

Джонни, которая уже возвратилась от Сиси, и Фил отнюдь не были такими большими или такими гордыми, чтобы не пожелать разделить забавы восьмилетней девочки; что же до старших, то Эми стала их настоящей любимицей.

Debby baked turnovers, and twisted cinnamon cakes into all sorts of fantastic shapes to please her; Alexander would let her drive if she happened to sit on the front seat of the carryall; Dr.

Дебби пекла для нее полукруглые пирожки с начинкой и придавала всевозможные причудливые формы печенью с корицей, лишь бы доставить ей удовольствие. Александр позволял ей править лошадьми, когда она сидела на переднем сиденье большого экипажа Карров.

Carr was seldom so tired that he could not tell her a story,-and nobody told such nice stories as Dr. Carr, Amy thought; Elsie invented all manner of charming games for the hour before bedtime; Clover made wonderful capes and bonnets for Mabel and Maria Matilda; and Katy-Katy did all sorts of things.

Доктор Карр редко чувствовал себя настолько усталым, чтобы быть не в состоянии рассказать ей сказку, - и никто, на взгляд Эми, не рассказывал таких замечательных сказок, как доктор Карр. Элси придумывала всякие чудесные игры, в которые можно было поиграть перед сном, Кловер шила великолепные шляпы и пелерины для Мейбл и Марии-Матильды, а Кейти - Кейти делала все.

Katy had a peculiar gift with children which is not easy to define.

Кейти обладала особым даром завоевывать расположение детей - даром, который нелегко описать.

Some people possess it, and some do not; it cannot be learned, it comes by nature.

У некоторых есть этот дар, у некоторых его нет. Этому невозможно научиться это врожденный талант.

She was bright and firm and equable all at once.

Она была веселой, требовательной, уравновешенной - все одновременно.

She both amused and influenced them.

Она и развлекала, и воспитывала их.

There was something about her which excited the childish imagination, and always they felt her sympathy.

Было в ней нечто пробуждавшее детское воображение, и всегда они ощущали ее сочувствие и симпатию.

Amy was a tractable child, and intelligent beyond her age, but she was never quite so good with any one as with Katy.

Эми была послушной девочкой и к тому же не по годам понятливой и сообразительной, но никогда и ни к кому она не относилась так хорошо, как к Кейти.

She followed her about like a little lover; she lavished upon her certain special words and caresses which she gave to no one else; and would kneel on her lap, patting Katy's shoulders with her soft hand, and cooing up into her face like a happy dove, for a half-hour together.

Она следовала за Кейти повсюду, словно была влюблена в нее, осыпала ее нежными словами, дарила ласками, какими не дарила никого другого, и, взобравшись на колени к Кейти, по полчаса подряд гладила ей плечи своей нежной рукой и ворковала, как счастливый голубок, глядя ей в лицо.

Katy laughed at these demonstrations, but they pleased her very much.

Кейти смеялась над этими проявлениями чувств, но они доставляли ей большую радость.

She loved to be loved, as all affectionate people do, but most of all to be loved by a child.

Ей было приятно быть любимой, как и всем ласковым людям, но больше всего - быть любимой ребенком.

At last, the long convalescence ended, Walter was carried away to his father, with every possible precaution against fatigue and exposure, and an army of workpeople was turned into Mrs. Ashe's house.

Наконец долгое выздоровление завершилось, Уолтер был перевезен к отцу - при этом были приняты все меры предосторожности против утомления и простуды, - а в доме миссис Эш появилась целая армия рабочих.

Plaster was scraped and painted, wall-papers torn down, mattresses made over, and clothing burned. At last Dr. Carr pronounced the premises in a sanitary condition, and Mrs. Ashe sent for her little girl to come home again.

Обои сорвали, штукатурку отскоблили, стены выкрасили и оклеили заново, матрасы перетянули, постельное белье и часть одежды сожгли - тогда доктор Карр объявил, что в помещениях обеспечены санитарные условия, и миссис Эш послала за своей маленькой девочкой, которая могла теперь возвратиться домой, не подвергаясь опасности.

Amy was overjoyed at the prospect of seeing her mother; but at the last moment she clung to Katy and cried as if her heart would break.

Эми была вне себя от радости, что увидит маму, но в самый последний момент уцепилась за Кейти и заплакала так, словно сердце ее разрывалось.

"I want you too," she said.

- Я хочу и вас взять с собой, - всхлипывала она.

"Oh, if Dr. Carr would only let you come and live with me and mamma, I should be so happy!

- Ах, если б только доктор Карр позволил вам поселиться со мной и с мамой, я была бы так счастлива!

I shall be so lone-ly!"

А без вас мне будет очень одиноко!

"Nonsense!" cried Clover.

- Глупости! - воскликнула Кловер.

"Lonely with mamma, and those poor children of yours who have been wondering all these weeks what has become of you!

- Одиноко? Это с мамой-то и всеми твоими бедными детьми, которые все это время ломали голову, что же случилось с тобой!

They'll want a great deal of attention at first, I am sure; medicine and new clothes and whippings,-all manner of things.

На первых порах им всем потребуется твое внимание, я уверена: кому-то надо будет дать лекарство, кому-то сшить новое платье, кого-то отшлепать - множество самых разных забот.

You remember I promised to make a dress for Effie Deans out of that blue and brown plaid like Johnnie's balmoral.

Помнишь, я обещала сшить платье для Эффи Динз из той коричневой с голубым шотландки, из которой сшита юбка Джонни?

I mean to begin it to-morrow."

Я собираюсь начать его завтра.

"Oh, will you?"-forgetting her grief-"that will be lovely.

- Правда? - И Эми забыла о своем горе. - Какая это будет прелесть!

The skirt needn't be very full, you know. Effie doesn't walk much, because of only having one leg.

Юбочку можно сделать не очень широкой: Эффи не ходит, ведь у нее только одна нога.

She will be so pleased, for she hasn't had a new dress I don't know when."

Но она будет так рада, потому что нового платья у нее не было - уж я и не знаю, с каких пор.

Consoled by the prospect of Effie's satisfaction, Amy departed quite cheerfully, and Mrs. Ashe was spared the pain of seeing her only child in tears on the first evening of their reunion.

Утешившись тем, что Эффи ожидает такая радость, Эми удалилась в довольно хорошем настроении, и миссис Эш была избавлена от неприятного впечатления - единственное дитя в слезах в первый вечер воссоединения с матерью после долгой разлуки.

But Amy talked so constantly of Katy, and seemed to love her so much, that it put a plan into her mother's head which led to important results, as the next CHAPTER will show.

Но Эми постоянно говорила о Кейти и, казалось, так полюбила ее, что это навело миссис Эш на мысль, имевшую важные последствия, как это будет видно из следующей главы.

CHAPTER II.

Глава 2

AN INVITATION.

Приглашение

It is a curious fact, and makes life very interesting, that, generally speaking, none of us have any expectation that things are going to happen till the very moment when they do happen.

Любопытный факт - и он делает жизнь очень интересной - заключается в том, что, вообще говоря, никто из нас не знает о предстоящих событиях до того самого момента, когда они произойдут.

We wake up some morning with no idea that a great happiness is at hand, and before night it has come, and all the world is changed for us; or we wake bright and cheerful, with never a guess that clouds of sorrow are lowering in our sky, to put all the sunshine out for a while, and before noon all is dark.

Мы просыпаемся утром, понятия не имея о том, что огромное счастье совсем близко, и, прежде чем наступит вечер, оно приходит, и весь мир преображается для нас. Или мы просыпаемся веселые и бодрые, даже не подозревая о том, что тучи горя сгущаются на нашем горизонте, чтобы на время скрыть от нас солнце, и еще до полудня все для нас погружается во тьму.

Nothing whispers of either the joy or the grief.

Ничто не шепчет нам заранее ни о радости, ни о горе.

No instinct bids us to delay or to hasten the opening of the letter or telegram, or the lifting of the latch of the door at which stands the messenger of good or ill.

Никакой инстинкт не приказывает нам помедлить или поспешить, когда предстоит вскрыть письмо или телеграмму или отодвинуть засов двери, за которой стоит посланец с добрыми или дурными вестями.

And because it may be, and often is, happy tidings that come, and joyful things which happen, each fresh day as it dawns upon us is like an unread story, full of possible interest and adventure, to be made ours as soon as we have cut the pages and begun to read.

И так как может случиться - и часто случается так, что приходят счастливые вести и происходят радостные события, каждый новый день, когда он начинается для нас, подобен еще не прочитанной истории, возможно очень занимательной и полной приключений, которым предстоит сделаться нашими, как только мы разрежем страницы и начнем читать.

Nothing whispered to Katy Carr, as she sat at the window mending a long rent in Johnnie's school coat, and saw Mrs. Ashe come in at the side gate and ring the office bell, that the visit had any special significance for her.

Ничто не шепнуло Кейти Карр, когда она, сидя у окна и зашивая длинную прореху на школьном жакете Джонни, увидела как миссис Эш входит в боковую калитку и звонит в колокольчик папиной приемной, - ничто не шепнуло Кейти, что этот визит имеет для нее какое-то особое значение.

Mrs. Ashe often did come to the office to consult Dr. Carr.

Миссис Эш часто приходила в приемную, чтобы получить профессиональный совет доктора Карра по тому или иному вопросу.

Amy might not be quite well, Katy thought, or there might be a letter with something about Walter in it, or perhaps matters had gone wrong at the house, where paperers and painters were still at work.

Может быть, Эми не совсем здорова, думала Кейти, или пришло письмо с известиями об Уолтере, или что-то не так в доме, где все еще работали обойщики и маляры.

So she went calmly on with her darning, drawing the "ravelling," with which her needle was threaded, carefully in and out, and taking nice even stitches without one prophetic thrill or tremor; while, if only she could have looked through the two walls and two doors which separated the room in which she sat from the office, and have heard what Mrs. Ashe was saying, the school coat would have been thrown to the winds, and for all her tall stature and propriety, she would have been skipping with delight and astonishment.

Так что она продолжала спокойно штопать жакет нитью, выдернутой из кусочка такой же ткани, аккуратно вводя иглу в материал и выводя из него и делая красивые, ровные стежки без всякого трепета или дрожи предчувствия, тогда как если бы только она могла пронзить взглядом две стены и две двери, отделявшие комнату, где она сидела, от папиной приемной, и узнать, что говорит папе миссис Эш, школьный жакет был бы тут же отброшен и, забыв о своем росте и правилах приличия, она запрыгала бы от удивления и восторга.

For Mrs. Ashe was asking papa to let her do the very thing of all others that she most longed to do; she was asking him to let Katy go with her to Europe!

Ведь миссис Эш просила папу позволить Кейти сделать именно то, чего Кейти хотелось больше всего на свете, - она просила его позволить Кейти поехать вместе с ней, миссис Эш, в Европу!

"I am not very well," she told the Doctor.

- Я не очень хорошо себя чувствую, - сказала миссис Эш доктору.

"I got tired and run down while Walter was ill, and I don't seem to throw it off as I hoped I should.

- Я переутомилась за время болезни Уолтера и, кажется, не могу стряхнуть усталость, как надеялась прежде.

I feel as if a change would do me good.

У меня такое ощущение, что перемена обстановки принесла бы мне большую пользу.

Don't you think so yourself?"

Вы так не думаете?

"Yes, I do," Dr. Carr admitted.

- Я согласен с вами, - признал доктор Карр.

"This idea of Europe is not altogether a new one," continued Mrs. Ashe.

- Мысль о Европе не совсем нова для меня, -продолжила миссис Эш.

"I have always meant to go some time, and have put it off, partly because I dreaded going alone, and didn't know anybody whom I exactly wanted to take with me.

- Я всегда хотела поехать, но отказывалась от поездки - отчасти потому, что боялась ехать одна и не знала никого, кого бы мне действительно хотелось взять с собой.

But if you will let me have Katy, Dr. Carr, it will settle all my difficulties.

Но если вы, доктор, позволите мне взять с собой Кейти, все препятствия будут устранены.

Amy loves her dearly, and so do I; she is just the companion I need; if I have her with me, I sha'n't be afraid of anything.

Эми горячо любит ее, и я тоже. Она именно та спутница, какая мне нужна. Если она будет со мной, мне ничто не страшно.

I do hope you will consent."

Я надеюсь, вы согласитесь.

"How long do you mean to be away?" asked Dr. Carr, divided between pleasure at these compliments to Katy and dismay at the idea of losing her.

- И как долго вы собираетесь отсутствовать? -спросил доктор Карр, испытывая одновременно и удовольствие от этих похвал в адрес Кейти, и ужас при мысли расстаться с нею.

"About a year, I think.

- Думаю, около года.

My plans are rather vague as yet; but my idea was to spend a few weeks in Scotland and England first,-I have some cousins in London who will be good to us; and an old friend of mine married a gentleman who lives on the Isle of Wight; perhaps we might go there.

Пока мои планы остаются довольно неопределенными, но в мои намерения входило провести сначала несколько недель в Шотландии и Англии - у меня есть кузины, которые живут в Лондоне и были бы рады принять нас у себя; моя давнишняя подруга замужем за англичанином, жителем острова Уайт, так что, возможно, мы съездили бы и туда.

Then we could cross over to France and visit Paris and a few other places; and before it gets cold go down to Nice, and from there to Italy.

А затем мы могли бы переправиться во Францию, посетить Париж и другие места и, прежде чем наступят холода, перебраться на юг в Ниццу, а оттуда в Италию.

Katy would like to see Italy. Don't you think so?"

Ведь Кейти хотела бы увидеть Италию, как вам кажется?

"I dare say she would," said Dr. Carr, with a smile.

- Полагаю, что да, - улыбнулся доктор Карр.

"She would be a queer girl if she didn't."

- Было бы странно, если б она этого не хотела.

"There is one reason why I thought Italy would be particularly pleasant this winter for me and for her too," went on Mrs. Ashe; "and that is, because my brother will be there.

- Есть еще одно обстоятельство, заставляющее меня предполагать, что посещение Италии в предстоящую зиму было бы особенно приятным и для меня, и для Кейти, - продолжила миссис Эш.- Дело в том, что там будет мой брат.

He is a lieutenant in the navy, you know, and his ship, the

Он лейтенант военно-морского флота, и корабль

'Natchitoches,' is one of the Mediterranean squadron.

"Начиточес", на котором он служит, входит в Средиземноморскую эскадру.

They will be in Naples by and by, and if we were there at the same time we should have Ned to go about with; and he would take us to the receptions on the frigate, and all that, which would be a nice chance for Katy.

Скоро эта эскадра должна прибыть в Неаполь, и если бы мы оказались там одновременно с ней, то Нед сопровождал бы нас и брал на различные приемы, которые устраивают на флагманском корабле, что было бы приятным разнообразием для Кейти.

Then toward spring I should like to go to Florence and Venice, and visit the Italian lakes and Switzerland in the early summer.

Затем, ближе к весне, я хотела бы съездить во Флоренцию и Венецию, а в начале лета посетить озера на севере Италии и Швейцарию.

But all this depends on your letting Katy go.

Но все зависит от того, отпустите ли вы Кейти.

If you decide against it, I shall give the whole thingup.

Если вы откажете мне, я брошу всю эту затею.

But you won't decide against it,"-coaxingly,-"you will be kinder than that.

Но ведь вы не откажете, - добавила она просительно, - вы не будете так жестоки.

I will take the best possible care of her, and do all I can to make her happy, if only you will consent to lend her to me; and I shall consider it such a favor.

Я буду заботиться о ней и сделаю все, что смогу, чтобы она была довольна, - только согласитесь отпустить ее со мной. Я буду считать это таким одолжением с вашей стороны.

And it is to cost you nothing.

И это совершенно ничего не будет вам стоить.

You understand, Doctor, she is to be my guest all through.

Понимаете, доктор, все это время она будет моей гостьей.

That is a point I want to make clear in the outset; for she goes for my sake, and I cannot take her on any other conditions.

Я хочу, чтобы это было ясно с самого начала. Она едет ради меня, и я беру ее только на таких условиях.

Now, Dr. Carr, please, please!

Прошу вас, доктор Карр!

I am sure you won't deny me, when I have so set my heart upon having her."

Я уверена, вы не откажете мне, когда я так этого хочу.

Mrs. Ashe was very pretty and persuasive, but still Dr. Carr hesitated.

Миссис Эш была очаровательна и говорила очень убедительно, но все же доктор Карр колебался.

To send Katy for a year's pleasuring in Europe was a thing that had never occurred to his mind as possible.

Отправить Кейти развлекаться целый год в Европе - такое никогда не приходило ему в голову.

The cost alone would have prevented; for country doctors with six children are not apt to be rich men, even in the limited and old-fashioned construction of the word "wealth."

Одна только стоимость такого путешествия уже оказалась бы непреодолимым препятствием, так как сельские доктора с шестью детьми не бывают богатыми людьми даже в ограниченном и старомодном истолковании слова "богатый".

It seemed equally impossible to let her go at Mrs. Ashe's expense; at the same time, the chance was such a good one, and Mrs. Ashe so much in earnest and so urgent, that it was difficult to refuse point blank.

Столь же невозможным казалось и позволить ей ехать за счет миссис Эш; в то же время представившаяся возможность была так привлекательна, а сама миссис Эш так искренна и настойчива в своей просьбе, что трудно было ответить категорическим отказом.

He finally consented to take time for consideration before making his decision.

В конце концов доктор согласился не спешить с решением и сначала все хорошенько обдумать.

"I will talk it over with Katy," he said.

- Я поговорю с Кейти, - сказал он.

"The child ought to have a say in the matter; and whatever we decide, you must let me thank you in her name as well as my own for your great kindness in proposing it."

- Девочка должна иметь возможность выразить свое мнение. Но какое бы решение мы ни приняли, позвольте мне поблагодарить вас от ее имени, так же как и от моего собственного, за вашу доброту.

"Doctor, I'm not kind at all, and I don't want to be thanked.

- Ах, доктор, дело совсем не в доброте, и я не хочу, чтобы меня благодарили.

My desire to take Katy with me to Europe is purely selfish.

Мое желание взять Кейти с собой в Европу -чистейший эгоизм.

I am a lonely person," she went on; "I have no mother or sister, and no cousins of my own age.

Я одинока, - продолжила она, - у меня нет ни матери, ни сестер или кузин моего возраста.

My brother's profession keeps him at sea; I scarcely ever see him.

Профессия моего брата заставляет его надолго уходить в море; я почти не вижу его.

I have no one but a couple of old aunts, too feeble in health to travel with me or to be counted on in case of any emergency.

У меня нет никого, кроме нескольких старых тетушек, а они слишком слабы здоровьем, чтобы путешествовать со мной или стать мне опорой в случае необходимости.

You see, I am a real case for pity."

Как видите, меня, право же, нужно пожалеть!

Mrs. Ashe spoke gayly, but her brown eyes were dim with tears as she ended her little appeal.

Миссис Эш старалась говорить весело, но ее карие глаза были затуманены слезами, когда она произнесла это маленькое обращение.

Dr. Carr, who was soft-hearted where women were concerned, was touched.

Доктор Карр, отзывчивый всегда, когда дело касалось женщин, был глубоко тронут.

Perhaps his face showed it, for Mrs. Ashe added in a more hopeful tone,-

Вероятно, это отразилось на его лице, так как миссис Эш добавила с возросшей надеждой в голосе:

"But I won't tease any more.

- Больше я не буду упрашивать.

I know you will not refuse me unless you think it right and necessary; and," she continued mischievously,

Я знаю, вы не откажете мне, если только не сочтете это правильным и необходимым.

"I have great faith in Katy as an ally.

И, - продолжила она лукаво, - я очень рассчитываю на Кейти как на союзницу.

I am pretty sure that she will say that she wants to go."

Я почти уверена, она скажет, что хочет поехать.

And indeed Katy's cry of delight when the plan was proposed to her said that sufficiently, without need of further explanation.

И действительно, возглас восторга, вырвавшийся у Кейти, когда ей был предложен план миссис Эш, говорил об этом достаточно ясно, делая излишними дальнейшие объяснения.

To go to Europe for a year with Mrs. Ashe and Amy seemed simply too delightful to be true.

Поехать в Европу на год вместе с миссис Эш и Эми - это казалось похожим на сказку.

All the things she had heard about and read about-cathedrals, pictures, Alpine peaks, famous places, famous people-came rushing into her mind in a sort of bewildering tide as dazzling as it was overwhelming.

Все, что она слышала, о чем читала - соборы, картины, альпийские вершины, знаменитые места, знаменитые люди, - вдруг пронеслось в ее воображении ошеломляющим потоком, поражающим и захватывающим своим великолепием.

Dr. Carr's objections, his reluctance to part with her, melted before the radiance of her satisfaction.

Нежелание доктора расстаться с ней, все его возражения растаяли в лучах ее радости.

He had no idea that Katy would care so much about it.

Он и не предполагал, что ей так захочется поехать.

After all, it was a great chance,-perhaps the only one of the sort that she would ever have.

Но в конце концов, это была замечательная возможность - быть может, единственная такого рода возможность в ее жизни.

Mrs. Ashe could well afford to give Katy this treat, he knew; and it was quite true what she said, that it was a favor to her as well as to Katy.

Доктор знал, что миссис Эш легко могла позволить себе доставить Кейти это удовольствие; в известной степени справедливо было и то, что своим согласием Кейти делала миссис Эш не меньшее одолжение, чем та ей своим приглашением.

This train of reasoning led to its natural results. Dr. Carr began to waver in his mind.

Естественным результатом такого хода мыслей стало то, что доктор Карр начал колебаться в своем мнении.

But, the first excitement over, Katy's second thoughts were more sober ones.

Но прошло первое волнение, и Кейти взглянула на дело более серьезно.

How could papa manage without her for a whole year, she asked herself.

Как сможет папа целый год обходиться без нее?

He would miss her, she well knew, and might not the charge of the house be too much for Clover?

Ему будет очень не хватать ее, - это она хорошо знала, - и не окажутся ли домашние заботы слишком тяжелой ношей для Кловер?

The preserves were almost all made, that was one comfort; but there were the winter clothes to be seen to; Dorry needed new flannels, Elsie's dresses must be altered over for Johnnie,-there were cucumbers to pickle, the coal to order!

Почти все варенье уже успели сварить - и это было единственное утешение, но оставалась еще зимняя одежда, о которой следовало позаботиться: Дорри требовались новые фланелевые рубашки, платья Элси предстояло переделать для Джонни, - а засолить огурцы, а заказать уголь!

A host of housewifely cares began to troop through Katy's mind, and a little pucker came into her forehead, and a worried look across the face which had been so bright a few minutes before.

Сонм хозяйственных забот начал осаждать Кейти - на лбу появилась маленькая морщинка, а лицо, такое веселое всего лишь за несколько минут до этого, приняло озабоченное выражение.

Strange to say, it was that little pucker and the look of worry which decided Dr. Carr.

Как ни странно, но именно эта морщинка и выражение озабоченности положили конец сомнениям доктора Карра.

"She is only twenty-one," he reflected; "hardly out of childhood.

"Ей всего лишь двадцать один год, - размышлял он, - детство едва осталось позади.

I don't want her to settle into an anxious, drudging state and lose her youth with caring for us all.

Я не хочу, чтобы она стала вечно обеспокоенной, замученной нудной работой, а ее юность прошла в заботах обо всех нас.

She shall go; though how we are to manage without her I don't see.

Она должна поехать, хотя не знаю, как мы сумеем обойтись без нее.

Little Clover will have to come to the fore, and show what sort of stuff there is in her."

Придется маленькой Кловер выступить вперед и показать, на что она способна".

"Little Clover" came gallantly "to the fore" when the first shock of surprise was over, and she had relieved her mind with one long private cry over having to do without Katy for a year.

И "маленькая Кловер" храбро "выступила вперед", когда прошло первое потрясение и она отвела душу, хорошенько поплакав в одиночестве о том, что придется целый год обходиться без Кейти.

Then she wiped her eyes, and began to revel unselfishly in the idea of her sister's having so great a treat.

Затем она вытерла глаза и начала бескорыстно упиваться мыслью об огромном удовольствии, какое предстоит сестре.

Anything and everything seemed possible to secure it for her; and she made light of all Katy's many anxieties and apprehensions.

Ничто не казалось невозможным, лишь бы обеспечить Кейти эту радость, и Кловер не принимала всерьез многочисленных тревог и опасений сестры.

"My dear child, I know a flannel undershirt when I see one, just as well as you do," she declared.

- Деточка, - заявила она, - я не хуже тебя сумею определить, что передо мной фланелевая нижняя рубашка, когда ее увижу.

"Tucks in Johnnie's dress, forsooth! why, of course.

Выпустить ткань из складок на платье Джонни? Вот уж поистине!

Ripping out a tuck doesn't require any superhuman ingenuity!

Для того чтобы распороть складку, не требуется никакой сверхчеловеческой изобретательности!

Give me your scissors, and I'll show you at once.

Дай мне твои ножницы, и я тебе сейчас это покажу.

Quince marmalade?

Повидло из айвы?

Debby can make that.

Дебби сумеет его сварить.

Hers is about as good as yours; and if it wasn't, what should we care, as long as you are ascending Mont Blanc, and hob-nobbing with Michael Angelo and the crowned heads of Europe?

Ее повидло почти ничем не хуже твоего - да будь оно и хуже, разве стали бы мы горевать, если ты в это время восходишь на Монблан и водишь дружбу с Микеланджело и европейскими монархами?

I'll make the spiced peaches!

Я замариную персики!

I'll order the kindling!

Я закажу растопку!

And if there ever comes a time when I feel lost and can't manage without advice, I'll go across to Mrs. Hall.

А если когда-нибудь случится так, что я растеряюсь и не смогу обойтись без дружеского совета, то схожу к миссис Холл.

Don't worry about us.

Не беспокойся о нас.

We shall get on happily and easily; in fact, I shouldn't be surprised if I developed such a turn for housekeeping, that when you come back the family refused to change, and you had just to sit for the rest of your life and twirl your thumbs and watch me do it!

Мы легко и успешно со всем справимся. На самом деле, я ничуть не удивилась бы, если б вдруг развила в себе такие способности к ведению хозяйства, что по возвращении домой тебе пришлось бы всю оставшуюся жизнь только сидеть сложа руки и смотреть, как все делаю я!

Wouldn't that be fine?" and Clover laughed merrily.

Вот было бы замечательно, а? - И Кловер весело рассмеялась.

"So, Katy darling, cast that shadow from your brow, and look as a girl ought to look who's going to Europe.

- Так что, Кейти, дорогая, пусть тень не омрачает твоего чела, чтобы ты выглядела так, как должна выглядеть девушка, отправляющаяся в Европу.

Why, if it were I who were going, I should simply stand on my head every moment of the time!"

Да если б я ехала в Европу, так все время просто стояла бы на голове!

"Not a very convenient position for packing," said Katy, smiling.

- Не очень-то удобное положение, чтобы упаковывать вещи, - улыбнулась Кейти.

"Yes, it is, if you just turn your trunk upside down!

- Удобное, если только перевернуть и чемодан вверх дном!

When I think of all the delightful things you are going to do, I can hardly sit still.

Как подумаю обо всем том восхитительном, что ждет тебя в Европе, едва могу усидеть на месте.

I love Mrs. Ashe for inviting you."

Как я люблю миссис Эш за то, что она пригласила тебя!

"So do I," said Katy, soberly.

- Я тоже, - серьезно ответила Кейти.

"It was the kindest thing!

- Такая доброта!

I can't think why she did it."

Не понимаю, почему она это сделала.

"Well, I can," replied Clover, always ready to defend Katy even against herself.

- А я понимаю, - ответила Кловер, всегда готовая защитить Кейти даже от самой Кейти.

"She did it because she wanted you, and she wanted you because you are the dearest old thing in the world, and the nicest to have about.

- Она сделала это потому, что ты нужна ей, а нужна ты ей потому, что ты самая милая на свете и так хорошо, когда ты рядом.

You needn't say you're not, for you are!

Не говори, что это не так, - ты именно такая!

Now, Katy, don't waste another thought on such miserable things as pickles and undershirts.

Ну же, Кейти, не думай больше о таких пустяках, как соленья и рубашки.

We shall get along perfectly well, I do assure you.

Мы отлично со всем справимся, уверяю тебя.

Just fix your mind instead on the dome of St. Peter's, or try to fancy how you'll feel the first time you step into a gondola or see the Mediterranean.

Лучше думай о куполе собора святого Петра или попытайся вообразить, что ты почувствуешь, когда впервые ступишь в гондолу или увидишь Средиземное море.

There will be a moment!

Вот это будет минута!

I feel a forty-horse power of housekeeping developing within me; and what fun it will be to get your letters!

Я чувствую, как во мне развивается хозяйственная мощность в сорок лошадиных сил! А как будет весело получать письма от тебя!

We shall fetch out the Encyclopaedia and the big Atlas and the

Мы будем доставать энциклопедию, большой географический атлас и

'History of Modern Europe,' and read all about everything you see and all the places you go to; and it will be as good as a lesson in geography and history and political economy all combined, only a great deal more interesting!

"Историю современной Европы" и читать обо всем, что ты видишь, и обо всех тех местах, которые ты посещаешь, - и это будет как урок географии, истории и политической экономии, вместе взятых, - только гораздо интереснее!

We shall stick out all over with knowledge before you come back; and this makes it a plain duty to go, if it were only for our sakes."

Мы все распухнем от знаний, прежде чем ты вернешься; так что твой прямой долг - ехать, хотя бы только ради нас.

With these zealous promises, Katy was forced to be content. Indeed, contentment was not difficult with such a prospect of delight before her.

Этими горячими уверениями удалось заставить Кейти почувствовать себя довольной, и это было нетрудно для нее при таких заманчивых перспективах.

When once her little anxieties had been laid aside, the idea of the coming journey grew in pleasantness every moment.

Стоило ей отложить в сторону свои маленькие заботы и тревоги, как мысль о предстоящем путешествии стала доставлять с каждой минутой все больше радости.

Night after night she and papa and the children pored over maps and made out schemes for travel and sight-seeing, every one of which was likely to be discarded as soon as the real journey began.

Каждый вечер она, папа и дети сосредоточенно изучали карты и составляли планы поездок и осмотра достопримечательностей - планы, от которых, вполне вероятно, предстояло отказаться, как только начнется настоящее путешествие.

But they didn't know that, and it made no real difference.

Но они не знали об этом, да это и не имело существенного значения.

Such schemes are the preliminary joys of travel, and it doesn't signify that they come to nothing after they have served their purpose.

Такие планы - радости, предшествующие путешествию, и неважно, что они не приводят ни к каким результатам, после того как выполнили свое назначение.

Katy learned a great deal while thus talking over what she was to see and do.

Кейти многое узнала, пока таким образом обсуждалось то, что ей предстояло увидеть в Европе.

She read every scrap she could lay her hand on which related to Rome or Florence or Venice or London.

Она читала все, что только ей удавалось найти, о Риме, Флоренции, Венеции, Лондоне.

The driest details had a charm for her now that she was likely to see the real places.

Теперь самые сухие подробности, казалось, были полны очарования, так как она должна была скоро увидеть все своими глазами.

She went about with scraps of paper in her pocket, on which were written such things as these:

Куда бы она ни шла, в кармане у нее лежали клочки бумаги, на которых было написано что-нибудь вроде:

"Forum.

"Форум.

When built?

Когда построен?

By whom built?

Кем?

More than one?"

Один или несколько?",

"What does Cenacola mean?"

"Что значит Cenacolo ?",

"Cecilia Metella.

"Цецилия Метелла.

Who was she?"

Кто она была?",

"Find out about Saint Catherine of Siena."

"Выяснить подробности о св. Екатерине из Сиены",

"Who was Beatrice Cenci?"

"Кем была Беатрис Ченчи?"

How she wished that she had studied harder and more carefully before this wonderful chance came to her.

Как жалела она, что не училась более усердно и не проявляла большей любознательности прежде!

People always wish this when they are starting for Europe; and they wish it more and more after they get there, and realize of what value exact ideas and information and a fuller knowledge of the foreign languages are to all travellers; how they add to the charm of everything seen, and enhance the ease of everything done.

Люди всегда жалеют об этом, отправляясь в Европу, - и жалеют еще больше, после того как, приехав туда, осознают, насколько велика ценность точных сведений, правильных представлений и глубокого знакомства с иностранными языками для всех путешественников и как эти знания придают еще большее очарование всему увиденному и позволяют чувствовать себя непринужденно в любой обстановке.

All Burnet took an interest in Katy's plans, and almost everybody had some sort of advice or help, or some little gift to offer.

Весь Бернет проявлял интерес к планам Кейти, и почти каждый предложил ей совет, помощь или какой-нибудь маленький подарок.

Old Mrs. Worrett, who, though fatter than ever, still retained the power of locomotion, drove in from Conic Section in her roomy carryall with the present of a rather obsolete copy of "Murray's Guide," in faded red covers, which her father had used in his youth, and which she was sure Katy would find convenient; also a bottle of Brown's Jamaica Ginger, in case of sea-sickness.

Старая миссис Уоррет, которая, хоть и стала еще толще, сохранила способность к передвижению, приехала с фермы на Плоском Холме в своем вместительном экипаже и привезла в подарок изрядно устаревший путеводитель Марре в полинявшем красном переплете - тот самый, которым пользовался в юности ее отец и который, по убеждению миссис Уоррет, должен был очень пригодиться Кейти, - а также бутылку ямайского имбирного лимонада на случай морской болезни.

Debby's sister-in-law brought a bundle of dried chamomile for the same purpose.

Золовка Дебби принесла пакетик сушеной ромашки - на тот же случай.

Some one had told her it was the "handiest thing in the world to take along with you on them steamboats."

Кто-то сказал ей, что это "полезнейшая вещь, которую обязательно нужно иметь при себе на этих пароходах".

Cecy sent a wonderful old-gold and scarlet contrivance to hang on the wall of the stateroom.

Сиси прислала чудесное - цвета старого золота с пурпуром - изобретение.

There were pockets for watches, and pockets for medicines, and pockets for handkerchief and hairpins,-in short, there were pockets for everything; besides a pincushion with

Его предстояло вешать на стену каюты, и на нем были отдельные карманы для часов, лекарств, носовых платков, гребней и шпилек; к этому были приложены подушечка для булавок с надписью

"Bon Voyage" in rows of shining pins, a bottle of eau-de-cologne, a cake of soap, and a hammer and tacks to nail the whole up with.

"Bon Voyage", образованной рядами блестящих головок аккуратно вколотых булавок, бутылочка одеколона, кусок мыла, а также молоточек и гвоздики с большими шляпками, чтобы прибивать все это приспособление к стене.

Mrs. Hall's gift was a warm and very pretty woollen wrapper of dark blue flannel, with a pair of soft knitted slippers to match.

Подарком миссис Холл оказались теплый и очень красивый темно-голубой капот из шерстяной фланели и пара мягких комнатных туфель с вязаным верхом под цвет капота.

Old Mr. Worrett sent a note of advice, recommending Katy to take a quinine pill every day that she was away, never to stay out late, because the dews "over there" were said to be unwholesome, and on no account to drink a drop of water which had not been boiled.

Старый мистер Уоррет прислал Кейти записку с советами: принимать каждый день таблетку хинина, никогда не оставаться допоздна на открытом воздухе - так как росы "там", говорят, нездоровые - и ни в коем случае не пить ни капли некипяченой воды.

From Cousin Helen came a delightful travelling-bag, light and strong at once, and fitted up with all manner of nice little conveniences.

От кузины Элен прибыл прелестный дорожный несессер, легкий и одновременно прочный, обеспечивающий всевозможные мелкие удобства.

Miss Inches sent a

Мисс Инчес прислала

"History of Europe" in five fat volumes, which was so heavy that it had to be left at home.

"Историю Европы" в пяти томах, которые были такими толстыми и тяжелыми, что их пришлось оставить дома.

In fact, a good many of Katy's presents had to be left at home, including a bronze paper-weight in the shape of a griffin, a large pair of brass screw candlesticks, and an ormolu inkstand with a pen-rest attached, which weighed at least a pound and a half.

Да и немало других подарков, полученных Кейти, пришлось оставить дома, включая бронзовое пресс-папье в виде грифона, пару больших латунных подсвечников и чернильницу из золоченой бронзы с подставкой для пера, весившую не меньше полутора фунтов.

These Katy laid aside to enjoy after her return.

Их Кейти отложила, чтобы использовать по возвращении.

Mrs. Ashe and Cousin Helen had both warned her of the inconvenient consequences of weight in baggage; and by their advice she had limited herself to a single trunk of moderate size, besides a little flat valise for use in her stateroom.

Миссис Эш и кузина Элен, обе предупредили ее о неудобствах, связанных с тяжелым багажом, и по их совету она ограничилась одним дорожным сундуком средних размеров и небольшим плоским чемоданом, который могла бы держать в своей каюте.

Clover's gift was a set of blank books for notes, journals, etc.

Подарком Кловер оказался набор блокнотов, записных книжек, дневников и тому подобного.

In one of these, Katy made out a list of

В одном из них Кейти составила списки

"Things I must see,"

"Что я должна увидеть",

"Things I must do,"

"Что я должна сделать",

"Things I would like to see,"

"Что я хотела бы увидеть",

"Things I would like to do."

"Что я хотела бы сделать".

Another she devoted to various good shopping addresses which had been given her; for though she did not expect to do any shopping herself, she thought Mrs. Ashe might find them useful.

В другом она отвела место для адресов хороших магазинов, которые называли ей многие, - сама она не собиралась делать покупки, но полагала, что адреса могут пригодиться миссис Эш.

Katy's ideas were still so simple and unworldly, and her experience of life so small, that it had not occurred to her how very tantalizing it might be to stand in front of shop windows full of delightful things and not be able to buy any of them.

Кейти все еще была столь наивной и непрактичной, а ее жизненный опыт столь малым, что ей даже не приходило в голову, какие танталовы муки можно испытать, стоя перед витриной магазина, полной прелестных вещей, и не имея возможности купить ни одну из них.

She was accordingly overpowered with surprise, gratitude, and the sense of sudden wealth, when about a week before the start her father gave her three little thin strips of paper, which he told her were circular notes, and worth a hundred dollars apiece.

Поэтому она была удивлена, благодарна и неожиданно почувствовала себя очень богатой, когда примерно за неделю до отъезда отец вручил ей три маленькие тонкие бумажные полоски, которые, как он сказал, были дорожными чеками, на сто долларов каждый.

He also gave her five English sovereigns.

Он также дал ей пять английских соверенов.

"Those are for immediate use," he said. "Put the notes away carefully, and don't lose them.

- Монетами ты сможешь воспользоваться сразу, -сказал он, - а чеки спрячь и не потеряй.

You had better have them cashed one at a time as you require them.

Лучше обменивать их на деньги по одному, когда понадобится.

Mrs. Ashe will explain how.

Миссис Эш объяснит, как это сделать.

You will need a gown or so before you come back, and you'll want to buy some photographs and so on, and there will be fees-"

Тебе потребуется новое платье или другая одежда, прежде чем ты вернешься домой, захочется купить какие-нибудь фотографии, а еще будут чаевые...

"But, papa," protested Katy, opening wide her candid eyes, "I didn't expect you to give me any money, and I'm afraid you are giving me too much.

- Но, папа, - возразила Кейти, широко раскрыв простодушные глаза, - я не рассчитывала на то, что ты дашь мне денег, и боюсь, ты даешь мне слишком много.

Do you think you can afford it?

Ты думаешь, что можешь позволить себе такой расход?

Really and truly, I don't want to buy things.

Я право же, ничего не хочу покупать.

I shall see everything, you know, and that's enough."

Я все увижу - и этого достаточно.

Her father only laughed.

Папа только рассмеялся.

"You'll be wiser and greedier before the year is out, my dear," he replied.

- Не пройдет и года, дорогая, как ты станешь мудрее и алчнее.

"Three hundred dollars won't go far, as you'll find.

На триста долларов, как ты выяснишь, не так уж много можно купить.

But it's all I can spare, and I trust you to keep within it, and not come home with any long bills for me to pay."

Но это все, что я могу выделить для тебя, и надеюсь, твои расходы не превысят этой суммы и ты не вернешься домой с кучей счетов, которые я буду должен оплатить.

"Papa!

- Папа!

I should think not!" cried Katy, with unsophisticated horror.

Конечно же нет! - воскликнула Кейти с неподдельным ужасом.

One very interesting thing was to happen before they sailed, the thought of which helped both Katy and Clover through the last hard days, when the preparations were nearly complete, and the family had leisure to feel dull and out of spirits.

Накануне путешествия предстояло произойти одному очень интересному событию, мысли о котором помогли и Кейти, и Кловер легче пережить последние трудные дни, когда приготовления к отъезду были почти завершены и у домашних появилось свободное время, чтобы приуныть и почувствовать себя не в духе.

Katy was to make Rose Red a visit.

Кейти должна была побывать в гостях у Розы Ред.

Rose had by no means been idle during the three years and a half which had elapsed since they all parted at Hillsover, and during which the girls had not seen her.

Роза отнюдь не сидела сложа руки в те три с половиной года, что пролетели со дня, когда девочки расстались в Хиллсовере.

In fact, she had made more out of the time than any of the rest of them, for she had been engaged for eighteen months, had been married, and was now keeping house near Boston with a little Rose of her own, who, she wrote to Clover, was a perfect angel, and more delicious than words could say!

За это время она успела куда больше, чем остальные: полтора года была помолвлена, вышла замуж, а теперь вела хозяйство в своем маленьком домике близ Бостона и имела свою собственную маленькую Розу, которая, как большая Роза рассказывала Кловер в письмах, была сущим ангелом и так прелестна, что словами не описать!

Mrs. Ashe had taken passage in the

Миссис Эш взяла билеты на пароход

"Spartacus," sailing from Boston; and it was arranged that Katy should spend the last two days before sailing, with Rose, while Mrs. Ashe and Amy visited an old aunt in Hingham.

"Спартак", отплывавший из Бостона, и было решено, что Кейти проведет последние два дня перед путешествием у Розы, в то время как миссис Эш и Эми навестят старую тетушку в Хинхеме.

To see Rose in her own home, and Rose's husband, and Rose's baby, was only next in interest to seeing Europe.

Увидеть Розу, ее дом, ее мужа, ее малютку было почти так же интересно, как увидеть Европу.

None of the changes in her lot seemed to have changed her particularly, to judge by the letter she sent in reply to Katy's announcing her plans, which letter ran as follows:-

Ни одна из перемен в ее жизни, казалось, не изменила ее саму - если судить по письму, которым она ответила на записку Кейти, извещавшую о ее планах. В письме Розы говорилось:

"LONGWOOD, September 20.

Лонгвуд, 20 сентября

"My dearest child,-Your note made me dance with delight. I stood on my head waving my heels wildly to the breeze till Deniston thought I must be taken suddenly mad; but when I explained he did the same.

Дражайшая детка! Получила твою записку - и запрыгала от восторга, а потом ходила на голове, отчаянно дрыгая ногами в воздухе, пока Денистон не решил, что я, должно быть, вдруг сошла с ума; но когда я все объяснила, он сделал то же самое.

It is too enchanting, the whole of it.

Это просто сказочно - все вместе.

I put it at the head of all the nice things that ever happened, except my baby.

Я ставлю это выше всех приятностей, какие только были в жизни, - кроме моей малютки.

Write the moment you get this by what train you expect to reach Boston, and when you roll into the station you will behold two forms, one tall and stalwart, the other short and fatsome, waiting for you.

Как только получишь это письмо, сразу сообщи, каким поездом ты прибудешь в Бостон, и, подкатив к вокзалу, ты увидишь две фигуры -одну высокую и могучую, другую маленькую и полненькую, - ожидающие тебя на перроне.

They will be those of Deniston and myself.

Это будут фигуры Денистона и моя.

Deniston is not beautiful, but he is good, and he is prepared to adore you.

Денистон некрасивый, но положительный, и готов тебя обожать.

The baby is both good and beautiful, and you will adore her.

Малютка и положительна, и красива, и ты будешь обожать ее.

I am neither; but you know all about me, and I always did adore you and always shall.

Я ни то, ни другое, но ты меня знаешь, и я всегда обожала тебя и буду обожать.

I am going out this moment to the butcher's to order a calf fatted for your special behoof; and he shall be slain and made into cutlets the moment I hear from you.

В данную минуту я выхожу из дома и отправляюсь к мяснику, чтобы заказать упитанного тельца специально к твоему приезду. Он будет зарезан и превращен в отбивные котлеты, как только я получу твою записку.

My funny little house, which is quite a dear little house too, assumes a new interest in my eyes from the fact that you so soon are to see it.

Мой забавный - а вместе с тем и прелестный -маленький домик приобретает в моих глазах новый интерес из-за того, что его скоро увидишь ты.

It is somewhat queer, as you might know my house would be; but I think you will like it.

Он немного необычный - как и можно предположить, раз это мой домик, - но, думаю, тебе он понравится.

"I saw Silvery Mary the other day and told her you were coming.

На днях я видела нашу Серебристую Мэри и сказала ей, что ты приезжаешь.

She is the same mouse as ever.

Она все такая же мышка, как и была.

I shall ask her and some of the other girls to come out to lunch on one of your days.

Я приглашу ее и еще нескольких девочек к обеду, когда ты будешь здесь.

Good-by, with a hundred and fifty kisses to Clovy and the rest.

До свидания, и полтораста поцелуев Кловер и остальным.

"Your loving

Преданная тебе

"ROSE RED."

Роза Ред.

"She never signs herself Browne, I observe," said Clover, as she finished the letter.

- Я замечаю, что она никогда не подписывается своей новой фамилией - Браун, - сказала Кловер, дочитав письмо до конца.

"Oh, Rose Red Browne would sound too funny.

- Роза Ред-Браун! Это звучало бы слишком смешно!

Rose Red she must stay till the end of the CHAPTER; no other name could suit her half so well, and I can't imagine her being called anything else.

Розой Ред она должна оставаться до самого конца - никакое другое имя не подошло бы ей так хорошо, и я не могу представить, чтобы она звалась иначе.

What fun it will be to see her and little Rose!"

Как это будет весело - увидеть ее и маленькую Розу!

"And Deniston Browne," put in Clover.

- И Денистона Брауна, - вставила Кловер.

"Somehow I find it rather hard to take in the fact that there is a Deniston Browne," observed Katy.

- Почему-то мне трудно осознать тот факт, что есть какой-то Денистон Браун, - заметила Кейти.

"It will be easier after you have seen him, perhaps."

- Возможно, это окажется легче, после того как ты увидишь его.

The last day came, as last days will.

И вот наступил последний день, как это всегда неизбежно происходит.

Katy's trunk, most carefully and exactly packed by the united efforts of the family, stood in the hall, locked and strapped, not to be opened again till the party reached London.

Дорожный сундук, в который объединенными усилиями всей семьи были самым аккуратным и тщательным образом упакованы вещи Кейти, стоял в передней, запертый на замок и перетянутый ремнями, - его предстояло открыть, лишь когда путешественницы прибудут в Лондон.

This fact gave it a certain awful interest in the eyes of Phil and Johnnie, and even Elsie gazed upon it with respect.

Последнее обстоятельство вызывало большой интерес к сундуку у Фила и Джонни, и даже Элси взирала на него с почтением.

The little valise was also ready; and Dorry, the neat-handed, had painted a red star on both ends of both it and the trunk, that they might be easily picked from among a heap of luggage.

Чемодан также был готов, и Дорри, мастер на все руки, изобразил красные звездочки на обоих сторонах сундука и чемодана, чтобы их легко можно было отличить в куче багажа.

He now proceeded to prepare and paste on two square cards, labelled respectively, "Hold" and "State-room."

Теперь он был занят изготовлением двух квадратных карточек, одну из которых, с надписью "Трюм", предстояло наклеить на сундук, а другую, с надписью "Каюта", на чемодан.

Mrs. Hall had told them that this was the correct thing to do.

Миссис Холл сказала, что так принято.

Mrs. Ashe had been full of business likewise in putting her house to rights for a family who had rented it for the time of her absence, and Katy and Clover had taken a good many hours from their own preparations to help her.

У миссис Эш также было много дел: она приводила в порядок дом к приезду семейства, которое сняло его на время, пока она будет в путешествии, и Кейти, и Кловер не раз отрывались от собственных приготовлений, чтобы помочь ей.

All was done at last; and one bright morning in October, Katy stood on the wharf with her family about her, and a lump in her throat which made it difficult to speak to any of them.

Наконец все было сделано и ясным октябрьским утром Кейти стояла на пристани на берегу озера в окружении родных, а комок в горле мешал ей заговорить с кем-либо из них.

She stood so very still and said so very little, that a bystander not acquainted with the circumstances might have dubbed her "unfeeling;" while the fact was that she was feeling too much!

Она стояла так неподвижно и говорила так мало, что случайный наблюдатель, не знакомый с обстоятельствами, мог бы назвать ее "бесчувственной", в то время как на самом деле ее слишком переполняли чувства!

The first bell rang.

На пароходе ударили в колокол.

Katy kissed everybody quietly and went on board with her father.

Кейти сдержанно поцеловала братьев и сестер и поднялась на борт вместе с папой.

Her parting from him, hardest of all, took place in the midst of a crowd of people; then he had to leave her, and as the wheels began to revolve she went out on the side deck to have a last glimpse of the home faces.

Ее прощание с ним, самое трудное, прошло в самой гуще толпы, а затем ему пришлось покинуть Кейти. Когда колеса парохода начали вращаться, она вышла на боковую палубу, чтобы в последний раз взглянуть на родные лица.

There they were: Elsie crying tumultuously, with her head on papa's coat-sleeve; John laughing, or trying to laugh, with big tears running down her cheeks the while; and brave little Clover waving her handkerchief encouragingly, but with a very sober look on her face.

И вот они: Элси, уткнувшаяся головой в рукав папиного пальто и отчаянно плачущая; Джонни, смеющаяся или пытающаяся смеяться, но с катящимися по щекам крупными слезами; мужественная маленькая Кловер, бодро машущая платком, но с очень печальным выражением лица.

Katy's heart went out to the little group with a sudden passion of regret and yearning.

Вид этой группки заставил сердце Кейти дрогнуть от неожиданно нахлынувших сожалений и тоски.

Why had she said she would go?

Зачем она согласилась ехать?

What was all Europe in comparison with what she was leaving?

Что вся Европа в сравнении с тем, что она покидает?

Life was so short, how could she take a whole year out of it to spend away from the people she loved best?

Жизнь так коротка, как могла она решиться вырвать из нее целый год, чтобы провести его вдали от тех, кого любила больше всего на свете?

If it had been left to her to choose, I think she would have flown back to the shore then and there, and given up the journey, I also think she would have been heartily sorry a little later, had she done so.

Если б она могла выбирать, то, думаю, тут же бросилась бы обратно на берег и отказалась бы от путешествия. Я также думаю, что чуть позже она всей душой сожалела бы о таком поступке.

But it was not left for her to choose.

Но у нее не было выбора.

Already the throb of the engines was growing more regular and the distance widening between the great boat and the wharf. Gradually the dear faces faded into distance; and after watching till the flutter of Clover's handkerchief became an undistinguishable speck, Katy went to the cabin with a heavy heart.

Стук паровых машин становился все более размеренным, а разрыв между бортом парохода и пристанью все более широким, и когда развевающийся платочек Кловер стал неразличимым пятнышком вдали, Кейти с тяжелым сердцем направилась в каюту.

But there were Mrs. Ashe and Amy, inclined to be homesick also, and in need of cheering; and Katy, as she tried to brighten them, gradually grew bright herself, and recovered her hopeful spirits.

Но там были миссис Эш и Эми, тоже готовые предаться тоске по дому и нуждающиеся в ободрении. И, стараясь развеселить их, Кейти постепенно сама стала веселее и вновь обрела свою обычную бодрость.

Burnet pulled less strongly as it got farther away, and Europe beckoned more brilliantly now that they were fairly embarked on their journey.

Бернет притягивал к себе с меньшей силой, по мере того как удалялся, а Европа казалась более манящей теперь, когда их пароход был на полном ходу.

The sun shone, the lake was a beautiful, dazzling blue, and Katy said to herself,

Светило солнце, озеро было ослепительно голубым, и Кейти сказала себе:

"After all, a year is not very long, and how happy I am going to be!"

"В конце концов, год - это не такой уж долгий срок, а какие радости ждут меня!"

CHAPTER III.

Глава 3

ROSE AND ROSEBUD.

Роза и Розовый Бутон

Thirty-six hours later the Albany train, running smoothly across the green levels beyond the Mill Dam, brought the travellers to Boston.

Тридцать шесть часов спустя поезд из Олбани, плавно промчавшись по зеленым равнинам за плотиной Милл-Дэм, доставил путешественниц в Бостон.

Katy looked eagerly from the window for her first glimpse of the city of which she had heard so much.

Кейти смотрела в окно, горя желанием поскорее увидеть город, о котором слышала так много.

"Dear little Boston!

"Милый маленький Бостон!

How nice it is to see it again!" she heard a lady behind her say; but why it should be called "little Boston" she could not imagine.

Как приятно снова его увидеть!" - услышала она слова сидевшей рядом дамы, но на каком основании его можно было назвать "маленьким Бостоном", ей было совершенно непонятно.

Seen from the train, it looked large, imposing, and very picturesque, after flat Burnet with its one bank down to the edge of the lake.

Из окна поезда он казался большим, внушительным и очень живописным, особенно после Бернета, расположенного на равнине, отлого спускающейся к кромке озера.

She studied the towers, steeples, and red roofs crowding each other up the slopes of the Tri-Mountain, and the big State House dome crowning all, and made up her mind that she liked the looks of it better than any other city she had ever seen.

Она разглядывала башни, шпили и красные крыши, громоздящиеся друг над другом на склонах Три-Маунтин, и возвышающийся надо всем огромный купол здания Законодательного собрания - и про себя решила что Бостон нравится ей больше любого другого города, какой она только видела.

The train slackened its speed, ran for a few moments between rows of tall, shabby brick walls, and with a long, final screech of its whistle came to halt in the station-house.

Поезд сбавил скорость, несколько минут шел между высокими обшарпанными кирпичными стенами, а затем с заключительным, долгим и хриплым свистком остановился в здании вокзала.

Every one made a simultaneous rush for the door; and Katy and Mrs. Ashe, waiting to collect their books and bags, found themselves wedged into their seats and unable to get out.

Все пассажиры одновременно бросились к двери -и Кейти, и миссис Эш, задержавшиеся, чтобы собрать свои книжки и саквояжи, обнаружили, что втиснуты в свои сиденья и не могут выбраться.

It was a confusing moment, and not comfortable; such moments never are.

Это была минута замешательства - не очень приятная; такие минуты никогда не бывают приятными.

But the discomfort brightened into a sense of relief as, looking out of the window, Katy caught sight of a face exactly opposite, which had evidently caught sight of her,-a fresh, pretty face, with light, waving hair, pink cheeks all a-dimple, and eyes which shone with laughter and welcome.

Но чувство неловкости сменилось чувством облегчения, когда, выглянув в окно, Кейти увидела прямо напротив прелестное лицо -обрамленное светлыми вьющимися волосами, свежее, хорошенькое, румяное, с ямочками на щеках и полными смеха и радушия глазами, которые, очевидно, уже заметили Кейти.

It was Rose herself, not a bit changed during the years since they parted.

Это была Роза, собственной персоной, ничуть не изменившаяся за те годы, что они не виделись.

A tall young man stood beside her, who must, of course, be her husband, Deniston Browne.

Рядом с ней стоял высокий молодой человек, по всей вероятности ее муж - Денистон Браун.

"There is Rose Red," cried Katy to Mrs. Ashe.

- Это Роза Ред! - воскликнула Кейти, обращаясь к миссис Эш.

"Oh, doesn't she look dear and natural?

- Какая она милая и непринужденная, правда?

Do wait and let me introduce you.

Подождите, позвольте мне представить вас.

I want you to know her."

Я хочу, чтобы вы познакомились с ней.

But the train had come in a little behind time, and Mrs. Ashe was afraid of missing the Hingham boat; so she only took a hasty peep from the window at Rose, pronounced her to be charming-looking, kissed Katy hurriedly, reminded her that they must be on the steamer punctually at twelve o'clock the following Saturday, and was gone, with Amy beside her; so that Katy, following last of all the slow-moving line of passengers, stepped all alone down from the platform into the arms of Rose Red.

Но поезд пришел в Бостон с небольшим опозданием, и миссис Эш боялась не успеть на пароход в Хинхем, так что она лишь бросила из окна быстрый взгляд на Розу, объявила, что та очаровательна, торопливо поцеловала Кейти, напомнила ей, что в субботу, ровно в двенадцать, они должны быть на пароходе, и ушла, взяв за руку Эми, так что Кейти, самая последняя в медленно движущейся цепочке пассажиров, шагнула на платформу совсем одна и сразу попала в объятия Розы Ред.

"You darling!" was Rose's first greeting.

- Милочка! - приветствовала ее Роза.

"I began to think you meant to spend the night in the car, you were so long in getting out.

- Я уже начала бояться, что ты собираешься заночевать в вагоне, - так долго ты выбиралась.

Well, how perfectly lovely this is!

Как же чудесно, что ты здесь!

Deniston, here is Katy; Katy, this is my husband."

Денистон, это Кейти; Кейти, это мой муж.

Rose looked about fifteen as she spoke, and so absurdly young to have a "husband," that Katy could not help laughing as she shook hands with "Deniston;" and his own eyes twinkled with fun and evident recognition of the same joke.

Говорившей это Розе на вид было не больше пятнадцати лет, и она казалась такой до нелепости юной, чтобы иметь мужа, что Кейти не могла удержаться от смеха, когда обменялась рукопожатием с Денистоном. Его глаза тоже весело поблескивали - очевидно, его смешило то же, что и Кейти.

He was a tall young man, with a pleasant, "steady" face, and seemed to be infinitely amused, in a quiet way, with everything which his wife said and did.

Это был высокий молодой человек с приятным, спокойным лицом, и его, похоже, бесконечно забавляло - хоть он и сохранял сдержанность -все, что говорила и делала его жена.

"Let us make haste and get out of this hole," went on Rose.

- Давайте поскорее выберемся из этой дыры, -продолжила Роза.

"I can scarcely see for the smoke.

- Я почти ничего не вижу среди этого дыма.

Deniston, dear, please find the cab, and have Katy's luggage put on it.

Денистон, дорогой, пожалуйста, найди кэб, и пусть в него погрузят багаж Кейти.

I am wild to get her home, and exhibit baby before she chews up her new sash or does something else that is dreadful, to spoil her looks.

Я жажду поскорее привезти ее к нам и показать ей малютку, прежде чем та сжует свой новый атласный пояс или сделает еще что-нибудь ужасное и испортит свою внешность.

I left her sitting in state, Katy, with all her best clothes on, waiting to be made known to you."

Я оставила ее, Кейти, сидящей в лучшем наряде -во всем великолепии и в ожидании того момента, когда она будет представлена тебе.

"My large trunk is to go straight to the steamer," explained Katy, as she gave her checks to Mr. Browne.

- Мой большой дорожный сундук должны переправить прямо на пароход, - объяснила Кейти, передавая багажную квитанцию мистеру Брауну.

"I only want the little one taken out to Longwood, please."

- Так что, пожалуйста, пусть в Лонгвуд доставят только маленький чемодан.

"Now, this is cosey," remarked Rose, when they were seated in the cab with Katy's bag at their feet.

- Ну вот, как тут уютно! - заметила Роза, когда они уселись в кэб и саквояж Кейти стоял у них в ногах.

"Deniston, my love, I wish you were going out with us.

- Денистон, любовь моя, я хотела бы, чтобы ты ехал с нами.

There's a nice little bench here all ready and vacant, which is just suited to a man of your inches.

Тут есть хорошенькая маленькая скамеечка, как раз для мужчины твоего роста.

You won't?

Не хочешь?

Well, come in the early train, then.

Ну, тогда возвращайся первым же поездом.

Don't forget.-Now, isn't he just as nice as I told you he was?" she demanded, the moment the cab began to move.

Не забудь... Ну как, разве он не такой очаровательный, как я тебе говорила? - спросила она, едва лишь кэб тронулся с места.

"He looks very nice indeed, as far as I can judge in three minutes and a quarter."

- Да, он действительно очень симпатичный, насколько я могу судить после трех с четвертью минут знакомства.

"My dear, it ought not to take anybody of ordinary discernment a minute and a quarter to perceive that he is simply the dearest fellow that ever lived," said Rose.

- Дорогая моя, всякому, даже не обладающему исключительной проницательностью, не должно потребоваться и минуты с четвертью, чтобы понять, что Денистон - самый славный малый, какой только когда-либо жил на свете, - заявила Роза.

"I discovered it three seconds after I first beheld him, and was desperately in love with him before he had fairly finished his first bow after introduction."

- Я обнаружила это через три секунды после того, как впервые увидела его, и не успел он еще закончить свой поклон, когда нас представили друг другу, как я уже была в него отчаянно влюблена.

"And was he equally prompt?" asked Katy.

-А он был так же скор? - спросила Кейти.

"He says so," replied Rose, with a pretty blush.

- Он уверяет, что так, - мило покраснев, ответила Роза.

"But then, you know, he could hardly say less after such a frank confession on my part.

- Но как он может говорить иначе после моего такого откровенного признания?

It is no more than decent of him to make believe, even if it is not true.

Делать вид, что это именно так, - знак элементарной порядочности с его стороны, пусть даже он и говорит неправду.

Now, Katy, look at Boston, and see if you don't love it!"

Ну а теперь, Кейти, взгляни на Бостон, разве можно не полюбить его!

The cab had now turned into Boylston Street; and on the right hand lay the Common, green as summer after the autumn rains, with the elm arches leafy still.

Кэб уже повернул на Бойлстон-стрит, и по правую руку от них раскинулся Коммон - большой парк, по-летнему зеленый после недавних дождей, с развесистыми вязами, все еще покрытыми листвой.

Long, slant beams of afternoon sun were filtering through the boughs and falling across the turf and the paths, where people were walking and sitting, and children and babies playing together.

Длинные косые лучи осеннего послеполуденного солнца пробирались сквозь ветви и падали на дерн и дорожки, где прогуливались и сидели взрослые и весело играли дети.

It was a delightful scene; and Katy received an impression of space and cheer and air and freshness, which ever after was associated with her recollection of Boston.

Это было чудесное зрелище, и у Кейти осталось впечатление простора, радости и свежести, которое потом всегда ассоциировалось у нее с Бостоном.

Rose was quite satisfied with her raptures as they drove through Charles Street, between the Common and the Public Garden, all ablaze with autumn flowers, and down the length of Beacon Street with the blue bay shining between the handsome houses on the water side.

Розу вполне удовлетворили выражения восторга, вырывавшиеся у Кейти, пока кэб ехал по Чарлз-стрит, между Коммоном и городским садом, пламенеющим осенними цветами, а затем вдоль Бикен-стрит, где между красивыми домами виднелась сверкающая голубая полоса залива.

Every vestibule and bay-window was gay with potted plants and flower-boxes; and a concourse of happy-looking people, on foot, on horseback, and in carriages, was surging to and fro like an equal, prosperous tide, while the sunlight glorified all.

Каждый парадный вход и эркер оживляли растения в горшках и ящики с цветами; и множество веселых, беззаботных людей пешком, верхом и в экипажах перемещалось туда и сюда, словно легкие волны спокойного моря, а солнце своим сиянием придавало великолепие всей этой картине.

"'Boston shows a soft Venetian side,'" quoted Katy, after a while.

- "Бостон показывает свою нежную венецианскую сторону", - процитировала Кейти.

"I know now what Mr. Lowell meant when he wrote that.

- Теперь я знаю, что хотел сказать мистер Лоуэлл, когда написал это.

I don't believe there is a more beautiful place in the world."

Не думаю, что есть на свете место красивее, чем Бостон.

"Why, of course there isn't," retorted Rose, who was a most devoted little Bostonian, in spite of the fact that she had lived in Washington nearly all her life.

- Конечно нет, - решительно заверила Роза, которая оставалась преданной маленькой бостонкой, несмотря на то что почти всю жизнь провела в Вашингтоне.

"I've not seen much beside, to be sure, but that is no matter; I know it is true.

- Я, разумеется, видела не так уж много городов, но это неважно - я все равно знаю, что это правда.

It is the dream of my life to come into the city to live.

Поселиться здесь - мечта моей жизни.

I don't care what part I live in,-West End, South End, North End; it's all one to me, so long as it is Boston!"

Неважно, в каком квартале, лишь бы в Бостоне.

"But don't you like Longwood?" asked Katy, looking out admiringly at the pretty places set amid vines and shrubberies, which they were now passing.

- Но разве тебе не нравится Лонгвуд? - удивилась Кейти, с восхищением глядя на хорошенькие загородные домики в зелени кустов и вьющихся растений, стоящие вдоль дороги, по которой теперь ехал кэб.

"It looks so very pretty and pleasant."

- Он кажется таким красивым и привлекательным.

"Yes, it's well enough for any one who has a taste for natural beauties," replied Rose.

- Да, он неплох для тех, кого влекут красоты природы, - отозвалась Роза.

"I haven't; I never had.

- Меня не влекут; никогда не влекли.

There is nothing I hate so much as Nature!

Я ни к чему не испытываю такого отвращения, как к Природе!

I'm a born cockney.

Я прирожденная горожанка.

I'd rather live in one room over Jordan and Marsh's, and see the world wag past, than be the owner of the most romantic villa that ever was built, I don't care where it may be situated."

По мне, лучше жить в маленькой комнатушке на Джордане или Марше и видеть, как живет мир, чем быть владелицей самого романтичного загородного особняка, где бы он ни был расположен.

The cab now turned in at a gate and followed a curving drive bordered with trees to a pretty stone house with a porch embowered with Virginia creepers, before which it stopped.

Тем временем кэб свернул в ворота, покатил по дугообразной подъездной дорожке, обсаженной деревьями, к хорошенькому каменному домику и остановился возле крыльца, увитого диким виноградом.

"Here we are!" cried Rose, springing out.

- Вот мы и приехали! - воскликнула Роза, выпрыгивая из кэба.

"Now, Katy, you mustn't even take time to sit down before I show you the dearest baby that ever was sent to this sinful earth.

- Ну, Кейти, ты не должна терять время даже на то, чтобы присесть, прежде чем я покажу тебе самую восхитительную малютку, какая когда-либо являлась на эту грешную землю.

Here, let me take your bag; come straight upstairs, and I will exhibit her to you."

Дай-ка твой саквояж. Пойдем прямо наверх, и ты ее увидишь.

They ran up accordingly, and Rose took Katy into a large sunny nursery, where, tied with pink ribbon into a little basket-chair and watched over by a pretty young nurse, sat a dear, fat, fair baby, so exactly like Rose in miniature that no one could possibly have mistaken the relationship.

Вдвоем они побежали наверх, и Роза ввела Кейти в большую солнечную детскую, где в маленьком плетеном креслице, перевязанном поперек розовыми ленточками, под наблюдением красивой молоденькой няни сидела прелестная, пухленькая, беленькая малышка - точная копия Розы в миниатюре, так что ни у кого не могло бы возникнуть сомнений относительно степени их родства.

The baby began to laugh and coo as soon as it caught sight of its gay little mother, and exhibited just such another dimple as hers, in the middle of a pink cheek.

Едва увидев свою веселую юную маму, малышка принялась смеяться и гукать, а на румяной щечке появилась точно такая же ямочка, как у Розы.

Katy was enchanted.

Кейти была очарована.

"Oh, you darling!" she said.

- Ах ты прелесть! - воскликнула она.

"Would she come to me, do you think, Rose?"

- Как ты думаешь, Роза, пойдет она ко мне на руки?

"Why, of course she shall," replied Rose, picking up the baby as if she had been a pillow, and stuffing her into Katy's arms head first.

- Ну конечно пойдет! - отвечала Роза, хватая ребенка, точно это была подушка, и толкая ее головой вперед в объятия Кейти.

"Now, just look at her, and tell me if ever you saw anything so enchanting in the whole course of your life before?

- Ну, только посмотри на нее и скажи мне, видела ли ты за всю свою жизнь что-нибудь более обворожительное?

Isn't she big?

Крупная, правда?

Isn't she beautiful?

Красивая, правда?

Isn't she good?

Милая, правда?

Just see her little hands and her hair!

Ты только посмотри, какие у нее маленькие ручки, какие волосики!

She never cries except when it is clearly her duty to cry.

Она никогда не плачет, кроме тех случаев, когда заплакать - ее прямой долг.

See her turn her head to look at me!

Смотри, как она поворачивает головку, чтобы взглянуть на меня!

Oh, you angel!"

Ах ты ангел!

And seizing the long-suffering baby, she smothered it with kisses.

- И, схватив долготерпеливую малютку, она чуть не задушила ее поцелуями.

"I never, never, never did see anything so sweet.

- Никогда, никогда, никогда не видела ничего милее!

Smell her, Katy!

Понюхай ее, Кейти!

Doesn't she smell like heaven?"

Райский запах, правда?

Little Rose was indeed a delicious baby, all dimples and good-humor and violet-powder, with a skin as soft as a lily's leaf, and a happy capacity for allowing herself to be petted and cuddled without remonstrance.

Маленькая Роза действительно была прелестным ребенком, добродушным, пухленьким - сплошь ямочки и фиалковая пудра - с кожей нежной, как лепесток лилии, и со счастливой способностью без возражений позволять осыпать себя ласками и обнимать.

Katy wanted to hold her all the time; but this Rose would by no means permit; in fact, I may as well say at once that the two girls spent a great part of their time during the visit in fighting for the possession of the baby, who looked on at the struggle, and smiled on the victor, whichever it happened to be, with all the philosophic composure of Helen of Troy.

Кейти не хотелось выпускать ее из рук, но на это Роза ни в коем случае не могла согласиться; могу сказать сразу что обе они потратили значительную часть того времени, которое Кейти провела в Лонгвуде, на борьбу за владение малюткой, которая смотрела на них и улыбалась победительнице - кто бы этой победительницей ни оказался - с философским спокойствием Елены Прекрасной.

She was so soft and sunny and equable, that it was no more trouble to care for and amuse her than if she had been a bird or a kitten; and, as Rose remarked, it was "ten times better fun."

Девочка была такой послушной, веселой и спокойной, что ухаживать за ней и развлекать ее было не труднее, чем играть с птичкой или с котенком, но, как заметила Роза, "в сто раз интереснее".

"I was never allowed as much doll as I wanted in my infancy," she said.

- В детстве мне никогда не давали столько кукол, чтобы я могла вволю наиграться, - сказала она.

"I suppose I tore them to pieces too soon; and they couldn't give me tin ones to play with, as they did wash-bowls when I broke the china ones."

- Вероятно, я слишком быстро их ломала, а оловянных кукол не было; с мисками было проще: мне стали давать оловянные, когда я перебила фарфоровые.

"Were you such a very bad child?" asked Katy.

- Неужели ты была такой нехорошей девочкой? -улыбнулась Кейти.

"Oh, utterly depraved, I believe.

- О, крайне испорченной!

You wouldn't think so now, would you?

Теперь трудно этому поверить, правда?

I recollect some dreadful occasions at school.

Я помню некоторые возмутительные случаи из моей школьной жизни.

Once I had my head pinned up in my apron because I would make faces at the other scholars, and they laughed; but I promptly bit a bay-window through the apron, and ran my tongue out of it till they laughed worse than ever.

Однажды мне закрыли лицо моим передничком и закололи его на затылке, так как я корчила рожи другим ученицам и смешила весь класс. Но я быстро прокусила окошко в переднике и высовывала оттуда язык, пока все не стали хохотать пуще прежнего.

The teacher used to send me home with notes fastened to my pinafore with things like this written in them:

Обычно учительница отправляла меня домой с приколотой к переднику запиской, в которой было что-нибудь вроде этого:

'Little Frisk has been more troublesome than usual to-day.

"Маленькая Резвушка доставила сегодня больше хлопот, чем обычно.

She has pinched all the younger children, and bent the bonnets of all the older ones.

Она ущипнула каждую из младших и сбила набок шляпку каждой из старших.

We hope to see an amendment soon, or we do not know what we shall do.'"

Мы надеемся на скорое исправление, а иначе не знаем, что нам делать".

"Why did they call you Little Frisk?" inquired Katy, after she had recovered from the laugh which Rose's reminiscences called forth.

- Почему тебя называли Маленькой Резвушкой? -спросила Кейти, отсмеявшись над воспоминаниями Розы.

"It was a term of endearment, I suppose; but somehow my family never seemed to enjoy it as they ought.

- Я полагаю, что это было ласковое прозвище, но почему-то моих родных оно никогда не радовало, как должно было бы радовать.

I cannot understand," she went on reflectively, "why I had not sense enough to suppress those awful little notes.

Не могу понять, - продолжила она задумчиво, -почему у меня не хватало ума скрыть от домашних эти ужасные записки.

It would have been so easy to lose them on the way home, but somehow it never occurred to me.

Было так просто потерять их по дороге домой, но почему-то со мной этого никогда не случалось.

Little Rose will be wiser than that; won't you, my angel?

Маленькая Роза будет благоразумнее, правда, мой ангел?

She will tear up the horrid notes-mammy will show her how!"

Она будет рвать эти отвратительные записки -мамочка покажет ей, как это делается!

All the time that Katy was washing her face and brushing the dust of the railway from her dress, Rose sat by with the little Rose in her lap, entertaining her thus.

Все время, пока Кейти умывалась и чистила платье от дорожной пыли. Роза сидела рядом с малюткой на коленях, чтобы подруга не скучала.

When she was ready, the droll little mamma tucked her baby under her arm and led the way downstairs to a large square parlor with a bay-window, through which the westering sun was shining.

А когда Кейти была наконец готова, забавная маленькая мама подхватила ребенка под мышку и повела гостью в большую квадратную гостиную с эркером, залитую лучами склоняющегося к западу солнца.

It was a pretty room, and had a flavor about it "just like Rose," Katy declared.

Комната производила приятное впечатление; в ней было, как объявила Кейти, что-то "очень напоминающее саму Розу".

No one else would have hung the pictures or looped back the curtains in exactly that way, or have hit upon the happy device of filling the grate with a great bunch of marigolds, pale brown, golden, and orange, to simulate the fire, which would have been quite too warm on so mild an evening.

Никто другой не повесил бы так картины, не подвязал лентами раздвинутые шторы и не догадался заполнить пространство между прутьями каминной решетки светло-коричневыми, золотистыми и оранжевыми бархатцами, чтобы изобразить огонь - от настоящего огня было бы слишком жарко в такой теплый вечер.

Morris papers and chintzes and "artistic" shades of color were in their infancy at that date; but Rose's taste was in advance of her time, and with a foreshadowing of the coming "reaction," she had chosen a "greenery, yallery" paper for her walls, against which hung various articles which looked a great deal queerer then than they would to-day.

Моррисовские обои и мебельный ситец "художественных" оттенков в тот период еще не вошли в моду, но вкусы Розы обгоняли время, и, в предзнаменование грядущего стиля ретро, она выбрала желтовато-зеленоватые обои для стен, на которых висели различные предметы, выглядевшие тогда куда более странно, чем выглядели бы они теперь.

There was a mandolin, picked up at some Eastern sale, a warming-pan in shining brass from her mother's attic, two old samplers worked in faded silks, and a quantity of gayly tinted Japanese fans and embroideries.

Там была мандолина, купленная на какой-то распродаже, блестящая металлическая грелка с чердака миссис Реддинг, две старинные, немного полинявшие вышивки шелком и множество ярко раскрашенных японских вееров и ковриков.

She had also begged from an old aunt at Beverly Farms a couple of droll little armchairs in white painted wood, with covers of antique needle-work.

У старой тетушки с Беверли-Фармз Роза выпросила пару необычных маленьких деревянных кресел, выкрашенных белой краской и в старинных вышитых чехлах.

One had "Chit" embroidered on the middle of its cushion; the other,

На мягкой спинке одного из них было вышито "Chit", на другом -

"Chat."

"Chat".

These stood suggestively at the corners of the hearth.

Они стояли с двух сторон от камина, наводя на мысль о дружеской беседе.

"Now, Katy," said Rose, seating herself in

- Ну, Кейти, - сказала Роза, усаживаясь в

"Chit," "pull up

"Chit", - придвинь

' Chat' and let us begin."

"Chat", и начнем.

So they did begin, and went on, interrupted only by Baby Rose's coos and splutters, till the dusk fell, till appetizing smells floated through from the rear of the house, and the click of a latch-key announced Mr. Browne, come home just in time for dinner.

И они начали и продолжали, прерываемые лишь лепетом малышки Розы, пока не наступили сумерки, а из задней части дома не донеслись аппетитные запахи и щелчок замка не объявил о прибытии мистера Брауна, который вернулся домой как раз к обеду.

The two days' visit went only too quickly.

Два дня визита пролетели, к сожалению, чрезвычайно быстро.

There is nothing more fascinating to a girl than the menage of a young couple of her own age.

Нет ничего более занимательного и привлекательного для девушки, чем menage молодых супругов ее возраста.

It is a sort of playing at real life without the cares and the sense of responsibility that real life is sure to bring.

Это что-то вроде игры в настоящую жизнь - но без тех забот и того чувства ответственности, которые непременно приносит настоящая жизнь.

Rose was an adventurous housekeeper. She was still new to the position, she found it very entertaining, and she delighted in experiments of all sorts.

Роза была любительницей приключений, положение домохозяйки было все еще новым для нее, и она находила его очень интересным и с удовольствием проводила всевозможные эксперименты.

If they turned out well, it was good fun; if not, that was funnier still!

Если они оказывались удачными, это было отличное развлечение, если нет - еще забавнее!

Her husband, for all his serious manner, had a real boy's love of a lark, and he aided and abetted her in all sorts of whimsical devices.

Ее муж, при всех своих солидных манерах, сохранял чисто мальчишескую любовь к шалостям. Он подбивал Розу на разнообразные проделки и помогал в их осуществлении.

They owned a dog who was only less dear than the baby, a cat only less dear than the dog, a parrot whose education required constant supervision, and a hutch of ring-doves whose melancholy little "whuddering" coos were the delight of Rose the less.

Они держали собачку - милее которой была лишь малютка - и кошечку - милее которой была лишь собачка, и попугая, чье воспитание требовало постоянного внимания, и пару голубков в клетке, меланхолическое "уханье" и воркование которых приводило Розу в восторг.

The house seemed astir with young life all over.

Весь дом, казалось, кипел юной жизнью.

The only elderly thing in it was the cook, who had the reputation of a dreadful temper; only, unfortunately, Rose made her laugh so much that she never found time to be cross.

Единственным немолодым существом в нем была кухарка, известная своим тяжелым характером, -да только, вот беда, Роза так часто смешила ее, что совсем не оставалось времени сердиться.

Katy felt quite an old, experienced person amid all this movement and liveliness and cheer.

Среди всего этого движения, оживления, веселья Кейти чувствовала себя умудренной опытом особой в годах.

It seemed to her that nobody in the world could possibly be having such a good time as Rose; but Rose did not take the same view of the situation.

Ей казалось, что, вероятно, никто на свете не проводит время в своем доме так весело, как Роза, но Роза не разделяла такого взгляда на свое положение.

"It's all very well now," she said, "while the warm weather lasts; but in winter Longwood is simply grewsome.

- Сейчас, пока стоит теплая погода, все замечательно, - сказала она, - но зимой Лонгвуд просто отвратителен.

The wind never stops blowing day nor night.

Ветер не стихает ни днем ни ночью.

It howls and it roars and it screams, till I feel as if every nerve in my body were on the point of snapping in two.

Он завывает, он ревет, он стонет - пока я не начинаю чувствовать себя так, словно все нервы в моем теле вот-вот не выдержат и разорвутся.

And the snow, ugh!

И снег, брр!

And the wind, ugh!

И ветер, брр!

And burglars!

И воры!

Every night of our lives they come,-or I think they come,-and I lie awake and hear them sharpening their tools and forcing the locks and murdering the cook and kidnapping Baby, till I long to die, and have done with them forever!

Что ни ночь, они приходят - или я думаю, что они приходят, - и я лежу без сна и слышу, как они точат свои инструменты, взламывают замки, убивают кухарку и крадут малютку - и так, пока мне не захочется умереть и навсегда покончить с этим!

Oh, Nature is the most unpleasant thing!"

О, Природа - вещь крайне неприятная!

"Burglars are not Nature," objected Katy.

- Воры не Природа, - возразила Кейти.

"What are they, then?

- А что же они тогда?

Art?

Искусство?

High Art?

Высокое искусство?

Well, whatever they are, I do not like them.

Ну чем бы они ни были, я их не люблю.

Oh, if ever the happy day comes when Deniston consents to move into town, I never wish to set my eyes on the country again as long as I live, unless-well, yes, I should like to come out just once more in the horse-cars and kick that elm-tree by the fence!

Ах, если когда-нибудь придет счастливый день и Денистон согласится переехать в город, в жизни даже не взгляну больше на деревню! Разве что... ну да, я хотела бы приехать потом сюда еще один раз и пнуть этот вяз у забора!

The number of times that I have lain awake at night listening to its creaking!"

Сколько ночей я лежала без сна, слушая его скрип!

"You might kick it without waiting to have a house in town."

- Ты можешь пнуть его, не ожидая, когда у тебя появится дом в городе.

"Oh, I shouldn't dare as long as we are living here!

-Я не осмелюсь, пока мы живем здесь!

You never know what Nature may do.

Никогда не знаешь, что может выкинуть Природа.

She has ways of her own of getting even with people," remarked her friend, solemnly.

Она всегда настоит на своем, даже когда это касается людей, - внушительным тоном заметила Роза.

No time must be lost in showing Boston to Katy, Rose said.

По мнению Розы, следовало, не теряя времени, показать Кейти Бостон.

So the morning after her arrival she was taken in bright and early to see the sights. There were not quite so many sights to be seen then as there are today. The Art Museum had not got much above its foundations; the new Trinity Church was still in the future; but the big organ and the bronze statue of Beethoven were in their glory, and every day at high noon a small straggling audience wandered into Music Hall to hear the instrument played.

Поэтому на другой день после приезда гостью с утра пораньше повезли осматривать достопримечательности - в те времена Бостон был не так богат ими, как теперь: Музей изящных искусств был едва лишь заложен, новую церковь св. Троицы еще только предстояло возвести, но бронзовая статуя Бетховена и большой орган были в расцвете своей славы, и ежедневно, ровно в полдень, кое-какая публика забредала в Концертный зал послушать замечательный инструмент.

To this extempore concert Katy was taken, and to Faneuil Hall and the Athenaeum, to Doll and Richards's, where was an exhibition of pictures, to the Granary Graveyard, and the Old South.

Кейти побывала на таком импровизированном концерте, а также в Фанейль-холле, Атенеуме, и на кладбище Грэнери, и в церкви Олд-Саут.

Then the girls did a little shopping; and by that time they were quite tired enough to make the idea of luncheon agreeable, so they took the path across the Common to the Joy Street Mall.

Затем девушки посетили несколько магазинов и наконец почувствовали себя достаточно уставшими и проголодавшимися, чтобы найти привлекательной мысль о втором завтраке. По одной из дорожек они пересекли Коммон и оказались на Джой-стрит.

Katy was charmed by all she had seen.

Кейти была очарована всем увиденным.

The delightful nearness of so many interesting things surprised her.

Ее поражало то, что вокруг, так близко, было столько интересного.

She perceived what is one of Boston's chief charms,-that the Common and its surrounding streets make a natural centre and rallying-point for the whole city; as the heart is the centre of the body and keeps up a quick correspondence and regulates the life of all its extremities.

Ей стала очевидна одна из главных прелестей Бостона - а именно то что Коммон и прилегающие к нему улицы образуют естественный центр и нечто вроде главного пункта сбора для всего города, подобно тому как сердце является центром тела, поддерживает непосредственную связь со всеми конечностями и контролирует их жизнедеятельность.

The stately old houses on Beacon Street, with their rounded fronts, deep window-casements, and here and there a mauve or a lilac pane set in the sashes, took her fancy greatly; and so did the State House, whose situation made it sufficiently imposing, even before the gilding of the dome.

Величественные старые дома на Бикон-стрит, с их закругленными фасадами, глубокими створчатыми окнами и вставленными кое-где в оконный переплет розоватыми или лиловыми стеклами, поразили ее воображение; восхитило ее и здание Законодательного собрания, местоположение которого делало его весьма внушительным даже в то время, хотя его купол еще не был покрыт позолотой.

Up the steep steps of the Joy Street Mall they went, to the house on Mt. Vernon Street which the Reddings had taken on their return from Washington nearly three years before.

Поднимаясь по крутым ступеням Джой-стрит-Молл, они дошли до дома на Маунт-Вернон-стрит - дома, в котором поселились Реддинги почти три года назад, по возвращении из Вашингтона.

Rose had previously shown Katy the site of the old family house on Summer Street, where she was born, now given over wholly to warehouses and shops.

Во время прогулки Роза уже успела показать Кейти старый семейный дом на Саммер-стрит, в котором она, Роза, родилась и который теперь целиком был отдан под склады и магазины.

Their present residence was one of those wide old-fashioned brick houses on the crest of the hill, whose upper windows command the view across to the Boston Highlands; in the rear was a spacious yard, almost large enough to be called a garden, walled in with ivies and grapevines, under which were long beds full of roses and chrysanthemums and marigolds and mignonette.

Ныне же Реддинги занимали один из тех больших старинных домов на гребне горы, из окон которых открывается вид на горную часть Бостона. За домом располагался просторный двор - настолько большой, что почти заслуживал название "сад", -обнесенный стеной, увитой плющом и диким виноградом, в тени которых протянулись клумбы с розами, хризантемами, бархатцами и резедой.

Rose carried a latch-key in her pocket, which she said had been one of her wedding-gifts; with this she unlocked the front door and let Katy into a roomy white-painted hall.

Ключ от дверей дома Роза носила в кармане - она сказала, что он был одним из полученных ею свадебных подарков. Этим ключом она открыла парадную дверь и ввела Кейти в просторную переднюю с выкрашенными в белый цвет стенами.

"We will go straight through to the back steps," she said.

- Мы пройдем прямо на заднее крыльцо.

"Mamma is sure to be sitting there; she always sits there till the first frost; she says it makes her think of the country.

Мама наверняка там. Она всегда сидит на крыльце - до первых морозов. Она говорит, что это напоминает ей сельскую местность.

How different people are!

До чего же люди разные!

I don't want to think of the country, but I'm never allowed to forget it for a moment.

Я и думать не желаю о сельской местности, а мне не дают ни на минуту забыть о ней.

Mamma is so fond of those steps and the garden."

А мама так любит это крыльцо и сад.

There, to be sure, Mrs. Redding was found sitting in a wicker-work chair under the shade of the grapevines, with a big basket of mending at her side.

И действительно, на заднем крыльце они нашли миссис Реддинг. Она сидела в тени плюща на плетеном стульчике, рядом с которым стояла большая корзинка с вещами для починки и штопки.

It looked so homely and country-like to find a person thus occupied in the middle of a busy city, that Katy's heart warmed to her at once.

Это был столь неожиданно домашний, деревенский вид - женщина за таким занятием в центре шумного, оживленного города, - что Кейти сразу почувствовала к ней нежность.

Mrs. Redding was a fair little woman, scarcely taller than Rose and very much like her.

Миссис Реддинг была белокурая женщина, невысокая, едва ли выше Розы, и очень похожая на нее.

She gave Katy a kind welcome.

Она очень радушно приняла Кейти.

"You do not seem like a stranger," she said,

- Вы не кажетесь посторонней, - сказала она.

"Rose has told us so much about you and your sister.

- Роза так много рассказывала нам о вас и вашей сестре.

Sylvia will be very disappointed not to see you.

Сильвия будет очень огорчена тем, что не смогла встретиться с вами.

She went off to make some visits when we broke up in the country, and is not to be home for three weeks yet."

Она уехала с визитами в деревню и вернется домой не раньше чем недели через три.

Katy was disappointed, too, for she had heard a great deal about Sylvia and had wished very much to meet her.

Кейти тоже была огорчена. Она много слышала о Сильвии и очень хотела познакомиться с ней.

She was shown her picture, from which she gathered that she did not look in the least like Rose; for though equally fair, her fairness was of the tall aquiline type, quite different from Rose's dimpled prettiness.

Увидев портрет Сильвии, Кейти заключила, что та совсем не похожа на Розу. Хотя обе сестры были блондинками, величественная красота высокой Сильвии ничем не напоминала румяную и пухлую прелесть Розы.

In fact, Rose resembled her mother, and Sylvia her father; they were only alike in little peculiarities of voice and manner, of which a portrait did not enable Katy to judge.

Дело было в том, что Роза походила на мать, а Сильвия на отца; сходство между ними проявлялось лишь в некоторых характерных особенностях звучания голоса и в манерах, но портрет не позволял Кейти судить об этом сходстве.

The two girls had a cosey little luncheon with Mrs. Redding, after which Rose carried Katy off to see the house and everything in it which was in any way connected with her own personal hi story,-the room where she used to sleep, the high-chair in which she sat as a baby and which was presently to be made over to little Rose, the sofa where Deniston offered himself, and the exact spot on the carpet on which she had stood while they were being married!

Роза и Кейти приятно позавтракали в обществе миссис Реддинг, после чего Роза повела подругу осматривать дом и все то в нем, что было так или иначе связано с историей ее собственной жизни: комнату, где она раньше спала, высокий стульчик, на котором она сидела в раннем детстве и который предстояло теперь передать маленькой Розе, диван, сидя на котором Денистон сделал ей предложение, и то самое место на ковре, где она стояла во время церемонии бракосочетания!

Last of all,-

И наконец...

"Now you shall see the best and dearest thing in the whole house," she said, opening the door of a room in the second story.-

- Теперь ты увидишь самое замечательное и дорогое из всего, что есть в этом доме, - сказала она, открывая дверь одной из комнат на втором этаже.

"Grandmamma, here is my friend Katy Carr, whom you have so often heard me tell about."

- Бабушка, это моя подруга Кейти Карр, о которой я тебе так часто рассказывала.

It was a large pleasant room, with a little wood-fire blazing in a grate, by which, in an arm-chair full of cushions, with a Solitaire-board on a little table beside her, sat a sweet old lady.

Комната была большая, очень приятная, с поблескивающим ярким огнем в камине, возле которого на маленьком столике лежала доска для пасьянса, а в кресле, обложенная подушками, сидела милая старая леди.

This was Rose's father's mother.

Это была бабушка Розы по отцу.

She was nearly eighty; but she was beautiful still, and her manner had a gracious old-fashioned courtesy which was full of charm.

Почти восьмидесятилетняя, она была все еще красива, а ее манеры отличались полной очарования старомодной учтивостью.

She had been thrown from a carriage the year before, and had never since been able to come downstairs or to mingle in the family life.

Г од назад она упала из опрокинувшегося экипажа и с тех пор не могла спускаться вниз и принимать участие в событиях семейной жизни.

"They come to me instead," she told Katy.

- Они приходят сюда, вместо того чтобы мне спускаться вниз, - сказала она Кейти.

"There is no lack of pleasant company," she added; "every one is very good to me.

- У меня нет недостатка в приятном обществе; все очень добры ко мне.

I have a reader for two hours a day, and I read to myself a little, and play Patience and Solitaire, and never lack entertainment."

Каждый день на два часа ко мне приходит чтица, и сама я иногда немного читаю или раскладываю пасьянс - развлечений хватает.

There was something restful in the sight of such a lovely specimen of old age.

Было что-то успокоительное в созерцании такой прелестной представительницы старого поколения.

Katy realized, as she looked at her, what a loss it had been to her own life that she had never known either of her grandparents.

Глядя на нее, Кейти осознала, как много потеряла в жизни она сама оттого, что не знала никого из своих дедушек и бабушек.

She sat and gazed at old Mrs. Redding with a mixture of regret and fascination.

Она сидела и смотрела на старую миссис Реддинг со смешанным чувством сожаления и восхищения.

She longed to hold her hand, and kiss her, and play with her beautiful silvery hair, as Rose did.

Ей очень хотелось держать ее за руку, целовать, играть ее красивыми серебристыми волосами -как это делала Роза.

Rose was evidently the old lady's peculiar darling.

Роза явно была любимицей старой леди.

They were on the most intimate terms; and Rose dimpled and twinkled, and made saucy speeches, and told all her little adventures and the baby's achievements, and made jests, and talked nonsense as freely as to a person of her own age.

Они были в самых близких отношениях, и Роза смеялась, и бросала лукавые взгляды, и говорила дерзости, и рассказывала обо всех своих маленьких приключениях и о том, как растет малютка, и шутила, и болтала глупости, так же непринужденно, как и с любой особой своего возраста.

It was a delightful relation.

Это были восхитительные родственные отношения.

"Grandmamma has taken a fancy to you, I can see," she told Katy, as they drove back to Longwood.

- Я вижу, что ты понравилась бабушке, - сказала она Кейти, когда девушки ехали обратно в Лонгвуд.

"She always wants to know my friends; and she has her own opinions about them, I can tell you."

- Она всегда охотно знакомится с моими подругами, и обо всех у нее свое собственное мнение, поверь мне.

"Do you really think she liked me?" said Katy, warmly.

- И ты действительно думаешь, что я ей понравилась? - с теплым чувством в душе спросила Кейти.

"I am so glad if she did, for I loved her.

- Я очень рада, если это так, ведь я чувствую, что сама полюбила ее.

I never saw a really beautiful old person before."

Никогда прежде я не видела такого по-настоящему красивого старого человека.

"Oh, there's nobody like her," rejoined Rose.

- Второй такой на свете нет! - заявила Роза.

"I can't imagine what it would be not to have her."

- Не могу представить, что было бы без нее.

Her merry little face was quite sad and serious as she spoke.

- Веселое личико Розы стало печальным и серьезным.

"I wish she were not so old," she added with a sigh.

- Хорошо бы, она не была такой старенькой, -добавила она со вздохом.

"If we could only put her back twenty years!

- Если бы только мы могли сделать ее лет на двадцать моложе!

Then, perhaps, she would live as long as I do."

Тогда она, возможно, прожила бы столько же, сколько я.

But, alas! there is no putting back the hands on the dial of time, no matter how much we may desire it.

Но увы! Нельзя перевести назад стрелки на циферблате времени, как бы сильно мы этого ни желали.

The second day of Katy's visit was devoted to the luncheon-party of which Rose had written in her letter, and which was meant to be a reunion or "side CHAPTER" of the S.S.U.C.

Второй день визита Кейти был отведен званому обеду, о котором упоминала в своем письме Роза и который был задуман как встреча членов ОИЛ.

Rose had asked every old Hillsover girl who was within reach.

Роза пригласила всех бывших учениц школы в Хиллсовере, с которыми удалось связаться.

There was Mary Silver, of course, and Esther Dearborn, both of whom lived in Boston; and by good luck Alice Gibbons happened to be making Esther a visit, and Ellen Gray came in from Waltham, where her father had recently been settled over a parish, so that all together they made six of the original nine of the society; and Quaker Row itself never heard a merrier confusion of tongues than resounded through Rose's pretty parlor for the first hour after the arrival of the guests.

Ими оказались Мэри Силвер, разумеется, и Эстер Дирборн, жившие в Бостоне, а также Элис Гиббонс, по счастливой случайности гостившая как раз в это время у Эстер, и Эллен Грей, которая приехала из Уолтхема, где ее отец незадолго до того получил приход. Так что всего присутствовало шесть из девяти основательниц Общества, и сам Квакер-коридор никогда не слышал более веселой болтовни, чем та что оглашала прелестную гостиную Розы в первый час после прибытия гостей.

There was everybody to ask after, and everything to tell.

Обо всех надо было спросить, обо всем рассказать.

The girls all seemed wonderfully unchanged to Katy, but they professed to find her very grown up and dignified.

Все девочки казались Кейти на удивление неизменившимися, но они заявили, что нашли ее очень взрослой и солидной.

"I wonder if I am," she said.

- Очень странно, если это так, - заметила она.

"Clover never told me so.

- Кловер никогда мне об этом не говорила.

But perhaps she has grown dignified too."

Но может быть, она тоже стала солидной.

"Nonsense!" cried Rose;

- Глупости! - вскричала Роза.

"Clover could no more be dignified than my baby could.

- Кловер способна быть солидной не больше, чем на это способна моя малютка.

Mary Silver, give me that child this moment!

Мэри, сию же минуту отдай мне ребенка!

I never saw such a greedy thing as you are; you have kept her to yourself at least a quarter of an hour, and it isn't fair."

В жизни не видела такой жадины, как ты: вот уже по меньшей мере четверть часа, как ты ни с кем ею не поделилась, и это нечестно.

"Oh, I beg your pardon," said Mary, laughing and covering her mouth with her hand exactly in her old, shy, half-frightened way.

- О, прошу прощения! - ответила Мэри, смеясь и прикрывая рот рукой, смущенно и почти испуганно, точно так, как делала это и раньше.

"We only need Mrs. Nipson to make our little party complete," went on Rose, "or dear Miss Jane!

- Нам не хватает только миссис Нипсон, чтобы наша маленькая компания была в полном составе, - продолжила Роза, - или дорогой мисс Джейн!

What has become of Miss Jane, by the way?

Кстати, что стало с мисс Джейн?

Do any of you know?"

Кто из вас знает?

"Oh, she is still teaching at Hillsover and waiting for her missionary.

- Она по-прежнему преподает в Хиллсовере и ждет своего миссионера!

He has never come back.

Он так и не вернулся.

Berry Searles says that when he goes out to walk he always walks away from the United States, for fear of diminishing the distance between them."

Берри Сирлс говорит, что когда ее миссионер выходит на прогулку, то всегда идет в сторону от Соединенных Штатов, чтобы не сокращать разделяющее их расстояние.

"What a shame!" said Katy, though she could not help laughing.

- Как нехорошо! - сказала Кейти, хотя тоже не смогла удержаться от смеха.

"Miss Jane was really quite nice,-no, not nice exactly, but she had good things about her."

- Мисс Джейн была довольно милой... нет, не то чтобы милой, но были у нее и хорошие качества.

"Had she!" remarked Rose, satirically. "I never observed them.

- Были? Никогда не замечала, - иронически возразила Роза.

It required eyes like yours, real 'double million magnifying-glasses of h'extra power,' to find them out.

- Для того чтобы это заметить, нужны такие глаза, как твои: "лупы сверхсильные, с увеличением в два миллиона раз".

She was all teeth and talons as far as I was concerned; but I think she really did have a softish spot in her old heart for you, Katy, and it's the only good thing I ever knew about her."

Что касалось меня, то она всегда была сплошь зубы и когти. Но, думаю, она действительно питала слабость к тебе, Кейти, и это единственное хорошее, что мне о ней известно.

"What has become of Lilly Page?" asked Ellen.

- А куда делась Лили Пейдж? - спросила Эллен.

"She's in Europe with her mother.

- Она в Европе вместе с матерью.

I dare say you'll meet, Katy, and what a pleasure that will be!

Думаю, Кейти, вы с ней встретитесь там, и какое же это будет удовольствие!

And have you heard about Bella? she's teaching school in the Indian Territory.

А про Беллу вы слыхали? Она преподает в школе на индейской территории.

Just fancy that scrap teaching school!"

Только вообразите, эта малявка - учительница!

"Isn't it dangerous?" asked Mary Silver.

- А это не опасно? - спросила Мэри Силвер.

"Dangerous?

- Опасно?

How? To her scholars, do you mean?

Для ее учеников, ты хочешь сказать?

Oh, the Indians!

Ах, из-за индейцев!

Well, her scalp will be easy to identify if she has adhered to her favorite pomatum; that's one comfort," put in naughty Rose.

Ну что ж, если она осталась верна своей любимой помаде для волос, ее скальп будет легко опознать; это единственное утешение! - заявила неисправимая Роза.

It was a merry luncheon indeed, as little Rose seemed to think, for she laughed and cooed incessantly.

Это и в самом деле был веселый обед - так, похоже, считала маленькая Роза, которая смеялась и беспрестанно что-то лепетала.

The girls were enchanted with her, and voted her by acclamation an honorary member of the S.S.U.C.

Подруги были в восторге от нее и без голосования на основании единодушного одобрения объявили ее почетным членом ОИЛ.

Her health was drunk in Apollinaris water with all the honors, and Rose returned thanks in a droll speech.

За ее здоровье со всеми почестями выпили минеральной воды, а Роза в шутливой речи поблагодарила присутствующих.

The friends told each other their histories for the past three years; but it was curious how little, on the whole, most of them had to tell.

Девушки рассказали друг другу о том, что произошло с ними за эти три года; но было странно, как, в сущности, мало большинство из них могли о себе рассказать.

Though, perhaps, that was because they did not tell all; for Alice Gibbons confided to Katy in a whisper that she strongly suspected Esther of being engaged, and at the same moment Ellen Gray was convulsing Rose by the intelligence that a theological student from Andover was "very attentive" to Mary Silver.

Хотя, возможно, причина заключалась в том, что они говорили далеко не все; так, Элис Гиббоне шепотом сообщила Кейти, что, по ее подозрениям, Эстер помолвлена, и в ту же минуту Эллен Грей потрясла Розу известием о том, что некий студент-богослов из Эндовера "очень ухаживает" за Мэри Силвер.

"My dear, I don't believe it," Rose said, "not even a theological student would dare! and if he did, I am quite sure Mary would consider it most improper.

- Дорогая моя, я не верю, - заявила Роза. - Даже студент-богослов и тот не осмелился бы! А если б и осмелился, то я совершенно уверена, что Мэри сочла бы это крайне неприличным.

You must be mistaken, Ellen."

Ты, Эллен, должно быть, ошибаешься.

"No, I'm not mistaken; for the theological student is my second cousin, and his sister told me all about it.

- Нет, не ошибаюсь. Этот студент-богослов - мой троюродный брат, и его сестра все мне рассказала.

They are not engaged exactly, but she hasn't said no; so he hopes she will say yes."

Они не помолвлены, но она не сказала "нет", так что он надеется, что она все-таки скажет "да".

"Oh, she'll never say no; but then she will never say yes, either.

- О, она никогда не скажет "нет", но и "да" она тоже никогда не скажет!

He would better take silence as consent!

Ему лучше принять ее молчание за знак согласия.

Well, I never did think I should live to see Silvery Mary married.

Вот уж не думала, что доживу до того, чтобы увидеть Мэри Силвер замужем.

I should as soon have expected to find the Thirty-nine Articles engaged in a flirtation.

Скорее уж я могла ожидать, что тридцать девять догматов предадутся флирту.

She's a dear old thing, though, and as good as gold; and I shall consider your second cousin a lucky man if he persuades her."

Впрочем, она такая милая - золотой человек. Я буду считать, что твоему троюродному брату очень повезло, если он сумеет уговорить ее.

"I wonder where we shall all be when you come back, Katy," said Esther Dearborn as they parted at the gate.

- Интересно, Кейти, где будем все мы к тому времени, когда ты вернешься, - сказала Эстер Дирборн, когда девочки прощались у ворот.

"A year is a long time; all sorts of things may happen in a year."

- Год - очень долгий срок; самые разные события могут произойти за год.

These words rang in Katy's ears as she fell asleep that night.

Эти слова все еще звучали в ушах Кейти, когда она засыпала в ту ночь.

"All sorts of things may happen in a year," she thought, "and they may not be all happy things, either."

"Самые разные события могут произойти за год, -думала она, - и не все оказаться радостными".

Almost she wished that the journey to Europe had never been thought of!

Она почти пожалела о том, что ей вообще пришло в голову согласиться ехать в Европу!

But when she waked the next morning to the brightest of October suns shining out of a clear blue sky, her misgivings fled.

Но когда на следующее утро она проснулась, ее ждал яснейший из октябрьских дней. С безоблачного неба сияло яркое солнце, и дурные предчувствия исчезли сами собой.

There could not have been a more beautiful day for their start.

Более приятного дня для отплытия и быть не могло.

She and Rose went early into town, for old Mrs. Bedding had made Katy promise to come for a few minutes to say good-by.

В город они с Розой отправились пораньше, так как накануне старая миссис Реддинг взяла с Кейти обещание, что перед отъездом та зайдет к ней на несколько минут - попрощаться.

They found her sitting by the fire as usual, though her windows were open to admit the sun-warmed air.

Они застали ее сидящей, как обычно, у камина, хотя окна были открыты и в комнату лился согретый солнцем воздух.

A little basket of grapes stood on the table beside her, with a nosegay of tea-roses on top.

На столике стояла маленькая корзинка с виноградом, а на ней - букет чайных роз.

These were from Rose's mother, for Katy to take on board the steamer; and there was something else, a small parcel twisted up in thin white paper.

Это был подарок от матери Розы, который Кейти предстояло взять с собой на борт парохода. А рядом с корзинкой лежало еще что-то - маленький сверточек в тонкой белой бумаге.

"It is my good-by gift," said the dear old lady.

- Это мой прощальный подарок, - сказала добрая старая леди.

"Don't open it now.

- Не разворачивай сейчас.

Keep it till you are well out at sea, and get some little thing with it as a keepsake from me."

Подожди, пока будешь в море. И купи на это какую-нибудь маленькую вещицу в Европе на память обо мне.

Grateful and wondering, Katy put the little parcel in her pocket. With kisses and good wishes she parted from these new made friends, and she and Rose drove to the steamer, stopping for Mr. Browne by the way.

Благодарная и недоумевающая, Кейти положила маленький сверточек в карман, а затем с поцелуями и добрыми пожеланиями она и ее новые друзья попрощались. Кейти и Роза сели в экипаж и поехали на пристань, остановившись по пути, чтобы взять с собой мистера Брауна.

They were a little late, so there was not much time for farewells after they arrived; but Rose snatched a moment for a private interview with the stewardess, unnoticed by Katy, who was busy with Mrs. Ashe and Amy.

Они немного запоздали, так что времени для прощания оставалось мало, но Роза все же сумела улучить минутку для секретной беседы со стюардшей, которой предстояло обслуживать пассажиров в каютах.

The bell rang, and the great steam-vessel slowly backed into the stream.

Кейти, занятая разговором с миссис Эш и Эми, ничего не заметила.

Then her head was turned to sea, and down the bay she went, leaving Rose and her husband still waving their handkerchiefs on the pier.

Ударили в колокол, и огромный пароход медленно попятился, а затем развернулся носом в сторону моря и пошел по заливу, оставив Розу и ее мужа на пирсе, все еще машущих носовыми платками.

Katy watched them to the last, and when she could no longer distinguish them, felt that her final link with home was broken.

Кейти не отрывала от них взгляда, а когда стало невозможно различить их вдали, почувствовала, что оборвалась последняя нить, связывавшая ее с домом.

It was not till she had settled her things in the little cabin which was to be her home for the next ten days, had put her bonnet and dress for safe keeping in the upper berth, nailed up her red and yellow bag, and donned the woollen gown, ulster, and soft felt hat which were to do service during the voyage, that she found time to examine the mysterious parcel.

И только тогда, когда она разложила свои вещи в маленькой каюте, которой предстояло быть ее домом на протяжении следующих десяти дней, убрала для сохранности свою шляпку и платье на верхнюю койку, прибила к стене свой красно-желтый мешочек с карманами и надела шерстяное платье, свободное дорожное пальто и мягкую фетровую шляпу, которые должны были послужить ей в пути, - только тогда нашла она время, чтобы заглянуть в таинственный сверточек.

Behold, it was a large, beautiful gold-piece, twenty dollars!

Подумать только! Это была большая, красивая золотая двадцатидолларовая монета!

"What a darling old lady!" said Katy; and she gave the gold-piece a kiss.

- Какая милая, добрая старая леди! - сказала Кейти и поцеловала монету.

"How did she come to think of such a thing?

- Да как она такое придумала?

I wonder if there is anything in Europe good enough to buy with it?"

Не знаю, есть ли в Европе что-нибудь, на что стоит потратить эти деньги?

CHAPTER IV.

Глава 4

ON THE "SPARTACUS."

На "Спартаке"

The ulster and the felt hat soon came off again, for a head wind lay waiting in the offing, and the

Очень скоро дорожное пальто и фетровая шляпа снова оказались сняты, так как в море путешественников поджидал встречный ветер и

"Spartacus" began to pitch and toss in a manner which made all her unseasoned passengers glad to betake themselves to their berths.

"Спартак" начал испытывать сильную килевую качку. Все непривычные к морю пассажиры были рады укрыться в каютах и упасть в свои койки.

Mrs. Ashe and Amy were among the earliest victims of sea-sickness; and Katy, after helping them to settle in their staterooms, found herself too dizzy and ill to sit up a moment longer, and thankfully resorted to her own.

Миссис Эш и Эми были среди первых жертв морской болезни, а Кейти, после того как помогла им устроиться в их каюте, почувствовала такое головокружение и дурноту, что, не в силах сидеть ни минутой дольше, поспешила в собственную каюту.

As the night came on, the wind grew stronger and the motion worse.

По мере того как приближалась ночь, ветер и волнение на море все усиливались.

The "Spartacus" had the reputation of being a dreadful "roller," and seemed bound to justify it on this particular voyage.

"Спартак" пользовался дурной славой ужасного "укачивателя" и, казалось, был твердо намерен оправдать свою репутацию в этом плавании.

Down, down, down the great hull would slide till Katy would hold her breath with fear lest it might never right itself again; then slowly, slowly the turn would be made, and up, up, up it would go, till the cant on the other side was equally alarming.

Вниз, вниз, вниз скользил огромный корпус судна, пока у Кейти не захватывало дух от страха, что он, может быть, никогда не выпрямится; затем медленно, очень медленно корпус начинал подниматься и двигался вверх, вверх, вверх, пока наклон в противоположную сторону не становился столь же пугающим.

On the whole, Katy preferred to have her own side of the ship, the downward one; for it was less difficult to keep herself in the berth, from which she was in continual danger of being thrown.

В общем и целом, Кейти предпочитала, чтобы та сторона корабля, где находилась каюта, перемещалась вниз, так как тогда легче было удержаться в койке - иначе ей постоянно грозила опасность вывалиться на пол.

The night seemed endless, for she was too frightened to sleep except in broken snatches; and when day dawned, and she looked through the little round pane of glass in the port-hole, only gray sky and gray weltering waves and flying spray and rain met her view.

Ночь казалась бесконечной, так как Кейти слишком боялась падения, чтобы заснуть по-настоящему, и спала лишь урывками. А когда забрезжил рассвет и она взглянула на море через маленькое круглое стекло иллюминатора, перед ее глазами предстали только серые бушующие волны, серое небо, летящие брызги и дождь.

"Oh, dear, why do people ever go to sea, unless they must?" she thought feebly to herself.

"Боже мой, и зачем это люди пускаются в плавание по морю, если у них нет такой необходимости?" - вяло подумала она.

She wanted to get up and see how Mrs. Ashe had lived through the night, but the attempt to move made her so miserably ill that she was glad to sink again on her pillows.

Ей хотелось встать и пойти к миссис Эш - узнать, как пережили ночь в той каюте, но при попытке двинуться с места она ощутила такую дурноту, что была рада снова упасть на подушки.

The stewardess looked in with offers of tea and toast, the very idea of which was simply dreadful, and pronounced the other lady "'orridly ill, worse than you are, Miss," and the little girl "takin' on dreadful in the h'upper berth."

В каюту заглянула стюардша и предложила чай с жареными хлебцами, сама мысль о которых была просто отвратительна для Кейти, и сообщила, что другой леди "ужасно плохо, уже, чем вам, мисс", а маленькая девочка "хизрядно разбушевалась в верхней койке".

Of this fact Katy soon had audible proof; for as her dizzy senses rallied a little, she could hear Amy in the opposite stateroom crying and sobbing pitifully.

Внятное подтверждение последнего обстоятельства Кейти получила очень скоро. Немного придя в себя от тошноты и головокружения, она услышала, как в каюте напротив плачет и причитает Эми.

She seemed to be angry as well as sick, for she was scolding her poor mother in the most vehement fashion.

Она, похоже, была не менее сердита, чем больна, так как ругала свою бедную мать самым отчаянным образом.

"I hate being at sea," Katy heard her say.

- Я ненавижу море, - доносились до Кейти ее слова.

"I won't stay in this nasty old ship.

- Я не хочу оставаться на этом отвратительном корабле.

Mamma!

Мама!

Mamma! do you hear me?

Мама! Ты меня слышишь?

I won't stay in this ship!

Я не останусь на этом корабле.

It wasn't a bit kind of you to bring me to such a horrid place.

Какая ты злая, что привела меня в такое ужасное место!

It was very unkind; it was cru-el.

Это у-жас-но, это же-сто-ко!

I want to go back, mamma.

Я хочу назад, мама!

Tell the captain to take me back to the land.

Скажи капитану, чтобы он вернул меня на берег.

Mamma, why don't you speak to me?

Мама, почему ты ничего не говоришь?

Oh, I am so sick and so very un-happy.

Мне так плохо и я так не-счастна!

Don't you wish you were dead?

Разве тебе не хочется умереть?

I do!"

Мне хочется!

And then came another storm of sobs, but never a sound from Mrs. Ashe, who, Katy suspected, was too ill to speak.

За этим последовал новый поток рыданий, но ни звука не было слышно из койки миссис Эш, которой, как предполагала Кейти, было так плохо, что, вероятно, она не могла говорить.

She felt very sorry for poor little Amy, raging there in her high berth like some imprisoned creature, but she was powerless to help her.

Кейти было очень жаль бедную маленькую Эми, метавшуюся в своей верхней койке, точно в клетке, но она была бессильна помочь ей.

She could only resign herself to her own discomforts, and try to believe that somehow, sometime, this state of things must mend,-either they should all get to land or all go to the bottom and be drowned, and at that moment she didn't care very much which it turned out to be.

Она могла лишь примириться с собственными неудобствами и старалась поверить в то, что как-нибудь когда-нибудь положение дел должно измениться к лучшему - либо все они доберутся до суши, либо все пойдут на дно, и в тот момент ее не особенно волновало, какой именно исход путешествия их ожидает.

The gale increased as the day wore on, and the vessel pitched dreadfully.

День тянулся медленно, шторм все усиливался, и судно страшно качало.

Twice Katy was thrown out of her berth on the floor; then the stewardess came and fixed a sort of movable side to the berth, which held her in, but made her feel like a child fastened into a railed crib.

Кейти дважды выбросило на пол из ее койки Затем пришла стюардша и прикрепила к койке что-то вроде съемного борта, который не давал Кейти вывалиться, но чувствовала она себя при этом как младенец в закрытой с четырех сторон детской кроватке.

At intervals she could still hear Amy crying and scolding her mother, and conjectured that they were having a dreadful time of it in the other stateroom.

Время от времени она все еще слышала, как плачет и ругает свою мать Эми, и догадывалась, что ее спутницам приходится тяжело.

It was all like a bad dream.

Все это было как дурной сон.

"And they call this travelling for pleasure!" thought poor Katy.

"И они называют это "путешествовать для собственного удовольствия"", - думала бедная Кейти.

One droll thing happened in the course of the second night,-at least it seemed droll afterward; at the time Katy was too uncomfortable to enjoy it.

Во вторую ночь имело место одно забавное происшествие - по крайней мере, забавным оно стало казаться впоследствии, но в то время Кейти чувствовала себя слишком плохо, чтобы получить удовольствие от случившегося.

Amid the rush of the wind, the creaking of the ship's timbers, and the shrill buzz of the screw, she heard a sound of queer little footsteps in the entry outside of her open door, hopping and leaping together in an odd irregular way, like a regiment of mice or toy soldiers.

Сквозь шум ветра, скрип корабельной оснастки и пронзительное жужжание гребных винтов она неожиданно услышала в коридоре возле открытой двери своей каюты странные мелкие, легкие шажки, словно там был отряд мышей или игрушечных солдатиков, подскакивающих и прыгающих в беспорядке.

Nearer and nearer they came; and Katy opening her eyes saw a procession of boots and shoes of all sizes and shapes, which had evidently been left on the floors or at the doors of various staterooms, and which in obedience to the lurchings of the vessel had collected in the cabin.

Шаги становились все ближе и ближе, и, открыв глаза, Кейти увидела целую процессию туфель и ботинок всевозможных фасонов и размеров. Очевидно, они были оставлены на полу в коридоре возле дверей разных кают и, передвигаясь в соответствии с креном судна, собрались у каюты Кейти.

They now seemed to be acting in concert with one another, and really looked alive as they bumped and trotted side by side, and two by two, in at the door and up close to her bedside.

Можно было подумать, что они и в самом деле живые и действуют заодно, когда, толкаясь и семеня, они бок о бок, парами проходили в дверь и подбирались поближе к койке.

There they remained for several moments executing what looked like a dance; then the leading shoe turned on its heel as if giving a signal to the others, and they all hopped slowly again into the passage-way and disappeared.

Несколько мгновений они оставались на месте, исполняя что-то вроде танца, а затем туфля-предводительница повернулась на каблуке, словно подавая сигнал остальным, и все они не спеша запрыгали в коридор, где и исчезли.

It was exactly like one of Hans Christian Andersen's fairy-tales, Katy wrote to Clover afterward.

Как потом написала Кейти в письме Кловер: "Это было совсем как в какой-нибудь сказке Андерсена".

She heard them going down the cabin; but how it ended, or whether the owners of the boots and shoes ever got their own particular pairs again, she never knew.

Она слышала, как они удаляются, но чем все это кончилось и получили ли владельцы ботинок и туфель обратно каждый свою пару, она так и не узнала.

Toward morning the gale abated, the sea became smoother, and she dropped asleep. When she woke the sun was struggling through the clouds, and she felt better.

Ближе к утру шторм утих, море стало спокойнее, и Кейти уснула, а когда проснулась, солнце прорывалось сквозь облака и сама она чувствовала себя лучше.

The stewardess opened the port-hole to freshen the air, and helped her to wash her face and smooth her tangled hair; then she produced a little basin of gruel and a triangular bit of toast, and Katy found that her appetite was come again and she could eat.

Пришла стюардша, открыла иллюминатор, чтобы впустить в каюту свежий воздух, и помогла Кейти умыться и расчесать спутавшиеся волосы. Затем она принесла мисочку с жидкой овсянкой и треугольный жареный хлебец, и Кейти обнаружила, что аппетит вернулся к ней и она вполне может поесть.

"And 'ere's a letter, ma'am, which has come for you by post this morning," said the nice old stewardess, producing an envelope from her pocket, and eying her patient with great satisfaction.

- А вот письмо для вас, мэм. Пришло по почте сегодня утром, - сказала ей любезная полная и немолодая стюардша, извлекая из кармана конверт и взирая на свою пациентку с большим удовольствием.

"By post!" cried Katy, in amazement; "why, how can that be?"

- По почте? - изумленно воскликнула Кейти. - Да как это может быть?

Then catching sight of Rose's handwriting on the envelope, she understood, and smiled at her own simplicity.

- Но, увидев на конверте почерк Розы, она все поняла и улыбнулась собственной наивности.

The stewardess beamed at her as she opened it, then saying again,

Стюардша тоже расплылась в приветливой улыбке, пока Кейти распечатывала письмо, а затем, повторив:

"Yes, 'm, by post, m'm," withdrew, and left Katy to enjoy the little surprise.

"Да, мэм, по почте, мэм", удалилась, оставив Кейти наслаждаться этим маленьким сюрпризом.

The letter was not long, but it was very like its writer.

Письмо было недлинным, но именно таким, какого можно было ожидать от его автора.

Rose drew a picture of what Katy would probably be doing at the time it reached her,-a picture so near the truth that Katy felt as if Rose must have the spirit of prophecy, especially as she kindly illustrated the situation with a series of pen-and-ink drawings, in which Katy was depicted as prone in her berth, refusing with horror to go to dinner, looking longingly backward toward the quarter where the United States was supposed to be, and fishing out of her port-hole with a crooked pin in hopes of grappling the submarine cable and sending a message to her family to come out at once and take her home.

Роза представила картину того, чем, по всей вероятности, будет занята Кейти в то время, когда получит это письмо, - картину, столь близкую к истине, что Кейти заподозрила наличие у Розы провидческого дара, в особенности потому, что та любезно сопроводила описание ситуации целой серией рисунков пером, на которых Кейти была изображена лежащей ничком в койке, с ужасом отказывающейся идти на обед, с тоской глядящей назад, туда, где предположительно остались Соединенные Штаты, и выуживающей через иллюминатор при помощи согнутой булавки подводный кабель в надежде передать послание родным, чтобы те немедленно прибыли и забрали ее домой.

It ended with this short "poem," over which Katy laughed till Mrs. Ashe called feebly across the entry to ask what was the matter?

Заканчивалось письмо короткой "поэмой", над которой Кейти смеялась до тех пор, пока миссис Эш не окликнула ее слабым голосом из своей каюты, чтобы узнать, в чем, собственно, дело.

"Break, break, break And mis-behave, O sea, And I wish that my tongue could utter The hatred I feel for thee!

Ты бушуй, и бушуй, и бушуй, О капризное, вздорное море! О пощаде тебя не прошу - Мы с тобою связались на горе.

"Oh, well for the fisherman's child On the sandy beach at his play; Oh, well for all sensible folk Who are safe at home to-day!

Хорошо малышу рыбака Возле моря резвиться на суше! Как на тверди земной жизнь сладка! Там морская болезнь нас не душит.

"But this horrible ship keeps on, And is never a moment still, And I yearn for the touch of the nice dry land, Where I needn't feel so ill!

А ужасный корабль все плывет, Нет от качки на миг передышки, И тоскует мой бедный живот, И совсем мои плохи делишки.

"Break! break! break!

Ты бушуй, и бушуй, и бушуй!

There is no good left in me; For the dinner I ate on the shore so late Has vanished into the sea!"

Потешайся над пленными вволю; Я молитвы земле возношу, Проклинаю тебя, свою долю.

Laughter is very restorative after the forlornity of sea-sickness; and Katy was so stimulated by her letter that she managed to struggle into her dressing-gown and slippers and across the entry to Mrs. Ashe's stateroom.

Смех очень помогает восстановить силы после морской болезни, и письмо так взбодрило Кейти, что она ухитрилась влезть в свой халат и шлепанцы и пройти через коридор в каюту миссис Эш.

Amy had fallen asleep at last and must not be waked up, so their interview was conducted in whispers.

Эми наконец-то уснула, будить ее не стоило, так что беседовали шепотом.

Mrs. Ashe had by no means got to the tea-and-toast stage yet, and was feeling miserable enough.

Миссис Эш была еще далеко не в таком состоянии, чтобы пожелать хлеба и чаю; она чувствовала себя довольно скверно.

"I have had the most dreadful time with Amy," she said.

- Эми доставила мне столько неприятностей, -сказала она.

"All day yesterday, when she wasn't sick she was raging at me from the upper berth, and I too ill to say a word in reply.

- Вчера весь день, когда ее не тошнило, она злилась и ругала меня из своей верхней койки, а мне было так плохо, что я не могла ни слова сказать в ответ.

I never knew her so naughty!

Я еще никогда не видела, чтобы она так капризничала!..

And it seemed very neglectful not to come to see after you, poor dear child! but really I couldn't raise my head."

Может, наверное, показаться, что я была очень невнимательна к вам, бедная моя девочка, - не прийти поухаживать за вами! Но я, право же, даже головы не могла поднять!

"Neither could I, and I felt just as guilty not to be taking care of you," said Katy.

- Я тоже, и чувствовала себя столь же виноватой из-за того, что не могу позаботиться о вас, -сказала Кейти.

"Well, the worst is over with all of us, I hope.

- Ну, надеюсь, для всех нас худшее позади.

The vessel doesn't pitch half so much now, and the stewardess says we shall feel a great deal better as soon as we get on deck.

Судно качает теперь далеко не так сильно, как прежде, и стюардша говорит, что мы почувствуем себя гораздо лучше, как только выберемся на палубу.

She is coming presently to help me up; and when Amy wakes, won't you let her be dressed, and I will take care of her while Mrs. Barrett attends to you."

Сейчас она придет, чтобы помочь мне подняться наверх. А когда проснется Эми, пожалуйста, разрешите одеть ее и тоже вывести наверх; я пригляжу там за ней, пока наша стюардесса, миссис Баррет, позаботится здесь о вас.

"I don't think I can be dressed," sighed poor Mrs. Ashe.

- Не думаю, что я смогу одеться, - вздохнула бедная миссис Эш.

"I feel as if I should just lie here till we get to Liverpool."

- Наверное, я так и пролежу здесь все время, пока мы не доберемся до Ливерпуля.

"Oh no, h'indeed, mum,-no, you won't," put in Mrs. Barrett, who at that moment appeared, gruel-cup in hand.

- О нет, мэм, конечно же нет, - вмешалась миссис Баррет, которая с чашкой овсянки в руке появилась в этот момент в дверях.

"I don't never let my ladies lie in their berths a moment longer than there is need of.

- Я никогда не позволяю своим пассажиркам лежать в койках даже минутой дольше, чем это необходимо.

I h'always gets them on deck as soon as possible to get the h'air.

Я всегда стараюсь как можно скорее вывести их на палубу, на свежий воздух.

It's the best medicine you can 'ave, ma'am, the fresh h'air; h'indeed it h'is."

Это лучшее из всех лекарств, мэм, - свежий воздух, самое лучшее.

Stewardesses are all-powerful on board ship, and Mrs. Barrett was so persuasive as well as positive that it was not possible to resist her.

Стюардши всемогущи на борту корабля, а миссис Баррет была так уверена в себе и обладала таким даром убеждения, что противиться ей было совершенно невозможно.

She got Katy into her dress and wraps, and seated her on deck in a chair with a great rug wrapped about her feet, with very little effort on Katy's part.

Она надела на Кейти платье, пальто и шляпу и усадила на стул на палубе, закутав ей ноги большим пледом, - все это при ничтожных усилиях со стороны самой Кейти, - а затем снова нырнула в коридор, куда выходили двери кают.

Then she dived down the companion-way again, and in the course of an hour appeared escorting a big burly steward, who carried poor little pale Amy in his arms as easily as though she had been a kitten.

Не прошло и часа, как она появилась в сопровождении высокого, крепкого стюарда, который нес на руках бледную, несчастную Эми так легко, словно котенка.

Amy gave a scream of joy at the sight of Katy, and cuddled down in her lap under the warm rug with a sigh of relief and satisfaction.

Увидев Кейти, девочка вскрикнула от радости и со вздохом облегчения и удовлетворения уютно устроилась у нее на коленях под теплым пледом.

"I thought I was never going to see you again," she said, with a little squeeze.

- Я боялась, что никогда больше вас не увижу, -сказала она, обнимая Кейти.

"Oh, Miss Katy, it has been so horrid!

- Ах, это было отвратительно!

I never thought that going to Europe meant such dreadful things as this!"

Никогда не думала, что поехать в Европу означает пережить такие ужасы!

"This is only the beginning; we shall get across the sea in a few days, and then we shall find out what going to Europe really means.

- Это лишь начало путешествия; вот когда через несколько дней мы переплывем океан, тогда узнаем, что на самом деле означает поехать в Европу.

But what made you behave so, Amy, and cry and scold poor mamma when she was sick?

Но почему ты так вела себя, Эми? Плакала и ругала свою бедную маму, когда ей было так плохо.

I could hear you all the way across the entry."

Я весь день слышала через коридор твои крики.

"Could you?

- Слышали?

Then why didn't you come to me?"

Тогда почему же вы не пришли ко мне?

"I wanted to; but I was sick too, so sick that I couldn't move.

- Я очень хотела прийти, но мне тоже было плохо, так плохо, что я не могла двигаться.

But why were you so naughty?-you didn't tell me."

Но почему же ты все-таки капризничала? Ты так и не сказала мне.

"I didn't mean to be naughty, but I couldn't help crying.

- Я не хотела капризничать, но просто не могла не плакать.

You would have cried too, and so would Johnnie, if you had been cooped up in a dreadful old berth at the top of the wall that you couldn't get out of, and hadn't had anything to eat, and nobody to bring you any water when you wanted some.

Вы тоже заплакали бы и закричали - и Джонни тоже, - если бы вас засунули в отвратительную, тесную и душную койку, откуда вам никак не выбраться, и нечего поесть, и никто не принесет воды, когда хочется пить.

And mamma wouldn't answer when I called to her."

А мама не откликалась, когда я звала ее.

"She couldn't answer; she was too ill," explained Katy.

- Она не могла ответить тебе: ей было слишком плохо, - объяснила Кейти.

"Well, my pet, it was pretty hard for you.

- Конечно, моя милочка, и тебе пришлось нелегко.

I hope we sha'n't have any more such days.

Надеюсь, нам больше не придется переживать такие дни.

The sea is a great deal smoother now."

Море теперь гораздо спокойнее.

"Mabel looks quite pale; she was sick, too," said Amy, regarding the doll in her arms with an anxious air.

- Мейбл такая бледненькая, ее тоже тошнило, -заметила Эми, озабоченно глядя на куклу, которую держала в руках.

"I hope the fresh h'air will do her good."

- Но здесь ей не может быть уже.

"Is she going to have any fresh hair?" asked Katy, wilfully misunderstanding.

- Ты думаешь, что платье Мейбл не станет уже? -спросила Кейти, умышленно делая вид, что не понимает.

"That was what that woman called it,-the fat one who made me come up here.

- Так сказала та женщина - толстая, которая заставила меня подняться на палубу.

But I'm glad she did, for I feel heaps better already; only I keep thinking of poor little Maria Matilda shut up in the trunk in that dark place, and wondering if she's sick.

Но я очень рада, что она это сделала. Здесь мне намного лучше; только я все время думаю о бедняжке Марии-Матильде, которая заперта в сундуке в том темном месте.

There's nobody to explain to her down there."

Ей, наверное, тоже плохо, и нет никого, кто объяснил бы ей, что происходит.

"They say that you don't feel the motion half so much in the bottom of the ship," said Katy.

- Говорят, что в трюме, ближе ко дну судна, качка ощущается гораздо меньше, - сказала Кейти.

"Perhaps she hasn't noticed it at all.

- Так что, возможно, Мария-Матильда совсем ее не заметила.

Dear me, how good something smells!

Ах, какой аппетитный запах!

I wish they would bring us something to eat."

Хорошо бы, и нам принесли поесть.

A good many passengers had come up by this time; and Robert, the deck steward, was going about, tray in hand, taking orders for lunch.

К этому времени на палубе уже было немало других пассажиров, и Роберт, официант, расхаживал между ними с подносом в руке, принимая заказы к завтраку.

Amy and Katy both felt suddenly ravenous; and when Mrs. Ashe awhile later was helped up the stairs, she was amazed to find them eating cold beef and roasted potatoes, with the finest appetites in the world.

Эми и Кейти вдруг почувствовали, что ужасно проголодались; и когда чуть позже миссис Эш с помощью стюардши тоже поднялась по лесенке на палубу, то была изумлена, обнаружив, что они с наипрекраснейшим аппетитом едят холодную говядину и жареный картофель.

"They had served out their apprenticeships," the kindly old captain told them, "and were made free of the nautical guild from that time on."

"Вы были подмастерьями и прошли период ученичества, - сказал им добродушный старый капитан, - и впредь на вас распространяются привилегии морской гильдии".

So it proved; for after these two bad days none of the party were sick again during the voyage.

Так и оказалось: после первых двух тяжелых дней никто из пассажиров уже не страдал от морской болезни во время этого плавания.

Amy had a clamorous appetite for stories as well as for cold beef; and to appease this craving, Katy started a sort of ocean serial, called

Выяснилось, что у Эми такой же большой аппетит на занимательные истории, как и на холодную говядину, и, чтобы утолить этот голод, Кейти начала что-то вроде океанской повести в ежедневных выпусках под названием

"The History of Violet and Emma," which she meant to make last till they got to Liverpool, but which in reality lasted much longer.

"История Виолетты и Эммы", которую она намеревалась продолжать до прибытия парохода в Ливерпуль, но которая на самом деле не кончалась гораздо дольше.

It might with equal propriety have been called

Кейти могла бы дать своей повести и другое, вполне подходящее, название -

"The Adventures of two little Girls who didn't have any Adventures," for nothing in particular happened to either Violet or Emma during the whole course of their long-drawn-out history.

"Приключение двух маленьких девочек, у которых не было никаких приключений", так как на протяжении всего этого затянувшегося повествования ни с Эммой, ни с Виолеттой не происходило ничего необыкновенного.

Amy, however, found them perfectly enchanting, and was never weary of hearing how they went to school and came home again, how they got into scrapes and got out of them, how they made good resolutions and broke them, about their Christmas presents and birthday treats, and what they said and how they felt.

Эми тем не менее нашла их совершенно очаровательными девочками и не уставала слушать о том, как они ходили в школу и возвращались домой, как попадали по легкомыслию в неприятные ситуации и выходили из них, как принимали хорошие решения и не следовали им, и о рождественских подарках и угощении в дни рождения, и о том, что они обе говорили и что чувствовали.

The first instalment of this un-exciting romance was given that first afternoon on deck; and after that, Amy claimed a new CHAPTER daily, and it was a chief ingredient of her pleasure during the voyage.

Первая часть этого не слишком захватывающего романа появилась в тот день на палубе, а потом Эми ежедневно требовала новой главы, и эта история стала главной составляющей ее развлечений во время путешествия.

On the third morning Katy woke and dressed so early, that she gained the deck before the sailors had finished their scrubbing and holystoning.

На третье утро Кейти проснулась и оделась так рано, что поднялась наверх прежде, чем матросы кончили драить палубу.

She took refuge within the companion-way, and sat down on the top step of the ladder, to wait till the deck was dry enough to venture upon it.

Она присела на верхней ступеньке лестницы в ожидании, пока высохнут мокрые, скользкие доски палубы.

There the Captain found her and drew near for a talk.

Там ее заметил капитан и подошел, чтобы поговорить.

Captain Bryce was exactly the kind of sea-captain that is found in story-books, but not always in real life.

Капитан Брайс был именно таким капитаном, каких обычно находишь в книжках, но далеко не всегда в настоящей жизни.

He was stout and grizzled and brown and kind.

Он был полный, с проседью, смуглый и доброжелательный.

He had a bluff weather-beaten face, lit up with a pair of shrewd blue eyes which twinkled when he was pleased; and his manner, though it was full of the habit of command, was quiet and pleasant.

Колючие голубые глаза, весело поблескивавшие, когда он бывал доволен, оживляли грубоватое, обветренное лицо. Что же до его манер, то, хоть в них и чувствовалась привычка командовать, они были очень сдержанными и приятными.

He was a Martinet on board his ship. Not a sailor under him would have dared dispute his orders for a moment; but he was very popular with them, notwithstanding; they liked him as much as they feared him, for they knew him to be their best friend if it came to sickness or trouble with any of them.

На своем корабле он был придирчивым начальником, и никто из матросов, находившихся под его командой, ни на миг не осмелился бы поставить под сомнение необходимость исполнять любой его приказ. И все же они любили своего капитана - любили не менее сильно, чем боялись, так как знали, что в случае болезни или иных неприятностей им не найти лучшего друга, чем он.

Katy and he grew quite intimate during their long morning talk.

Кейти и капитан довольно близко познакомились за время своего долгого утреннего разговора.

The Captain liked girls. He had one of his own, about Katy's age, and was fond of talking about her.

Капитан любил девочек; у него были свои дочки, одна из них в возрасте Кейти, и он охотно рассказывал о ней.

Lucy was his mainstay at home, he told Katy.

Люси, по его словам, была его главной опорой в доме.

Her mother had been "weakly" now this long time back, and Bess and Nanny were but children yet, so Lucy had to take command and keep things ship-shape when he was away.

Ее мать уже давно "хворала", а Бесс и Ненни были еще детьми, так что, когда отец был в плавании, Люси приходилось принимать на себя командование и держать все в полном порядке, не хуже, чем на корабле.

"She'll be on the lookout when the steamer comes in," said the Captain.

- Она будет на своем наблюдательном посту, когда пароход войдет в гавань, - сказал капитан.

"There's a signal we've arranged which means

- У нас есть сигнал, который, как мы с ней условились, означает

'All's well,' and when we get up the river a little way I always look to see if it's flying.

"Все в порядке", - это полотенце, вывешенное в определенном окне.

It's a bit of a towel hung from a particular window; and when I see it I say to myself,

И всякий раз, когда пароход немного поднимается вверх по реке, я смотрю в подзорную трубу, развевается ли это полотенце, и, когда вижу его, говорю себе:

'Thank God! another voyage safely done and no harm come of it.'

"Ну, слава Богу! Еще одно плавание закончилось благополучно, и дома ничего страшного не произошло".

It's a sad kind of work for a man to go off for a twenty-four days' cruise leaving a sick wife on shore behind him.

Невеселая это работа - уходить на двадцать четыре дня в плавание, если приходится оставлять на берегу больную жену.

If it wasn't that I have Lucy to look after things, I should have thrown up my command long ago."

Если б не Люси, на которую я могу положиться, мне давно пришлось бы бросить мою профессию.

"Indeed, I am glad you have Lucy; she must be a great comfort to you," said Katy, sympathetically; for the Captain's hearty voice trembled a little as he spoke.

- Я так рада, что у вас есть Люси; это, должно быть, большая поддержка для вас, - сказала Кейти сочувственно, так как ласковый голос капитана чуть дрогнул, когда он произносил последние слова.

She made him tell her the color of Lucy's hair and eyes, and exactly how tall she was, and what she had studied, and what sort of books she liked.

Кейти расспросила его о том, какого цвета волосы и глаза у его дочери, и какого она роста, и чему она учится, и какие книги любит.

She seemed such a very nice girl, and Katy thought she should like to know her.

Люси показалась ей очень милой девушкой, и Кейти подумала, что хотела бы познакомиться с ней.

The deck had dried fast in the fresh sea-wind, and the Captain had just arranged Katy in her chair, and was wrapping the rug about her feet in a fatherly way, when Mrs. Barrett, all smiles, appeared from below.

Свежий морской ветер довольно скоро высушил палубу, и, как раз в ту минуту, когда капитан, усадив Кейти на ее стул, с отеческой заботливостью укутывал ей ноги пледом, снизу появилась миссис Баррет, расплывшаяся в улыбке.

"Oh, 'ere you h'are, Miss.

- А, вот вы где, мисс.

I couldn't think what 'ad come to you so early; and you're looking ever so well again, I'm pleased to see; and 'ere's a bundle just arrived, Miss, by the Parcels Delivery."

Не могла догадаться, куда это вы пропали в такую-то рань. И как вы снова хорошо выглядите, прямо не нарадуюсь. А тут вот вам посылочка, мисс, только что пришла по почте.

"What!" cried simple Katy. Then she laughed at her own foolishness, and took the "bundle," which was directed in Rose's unmistakable hand.

- Как?! - воскликнула простодушная Кейти, а затем, смеясь над собственной недогадливостью, взяла "посылочку", надписанную характерным почерком Розы.

It contained a pretty little green-bound copy of Emerson's Poems, with Katy's name and "To be read at sea," written on the flyleaf.

В посылке был томик стихов Эмерсона в красивом зеленом переплете; на форзаце было написано имя Кейти и указание: "Прочесть в море".

Somehow the little gift seemed to bridge the long misty distance which stretched between the vessel's stern and Boston Bay, and to bring home and friends a great deal nearer.

Этот маленький подарок каким-то удивительным образом вдруг перебросил мост через туманную даль, разделяющую корму корабля и бостонскую гавань, и сделал друзей и родной дом гораздо ближе.

With a half-happy, half-tearful pleasure Katy recognized the fact that distance counts for little if people love one another, and that hearts have a telegraph of their own whose messages are as sure and swift as any of those sent over the material lines which link continent to continent and shore with shore.

С удовлетворением, одновременно и радостным и печальным, Кейти осознала, что расстояние имеет мало значения, если люди любят друг друга, и что у сердец есть свой собственный телеграф, передающий сообщения не менее надежно и быстро, чем те кабельные линии, что связывают континент с континентом, берег с берегом.

Later in the morning, Katy, going down to her stateroom for something, came across a pallid, exhausted-looking lady, who lay stretched on one of the long sofas in the cabin, with a baby in her arms and a little girl sitting at her feet, quite still, with a pair of small hands folded in her lap.

В то же утро, спускаясь за чем-то в свою каюту, она случайно бросила взгляд в одну из открытых дверей, выходящих в коридор, и увидела бледную, измученного вида женщину, которая лежала на длинном диване.

The little girl did not seem to be more than four years old.

Она держала младенца, а в ногах у нее сидела совершенно неподвижно, сложив на коленях маленькие ручки, девочка лет четырех, не старше.

She had two pig-tails of thick flaxen hair hanging over her shoulders, and at Katy's approach raised a pair of solemn blue eyes, which had so much appeal in them, though she said nothing, that Katy stopped at once.

На плечах у девочки лежали две толстые соломенного цвета косички, а при приближении Кейти на нее устремились серьезные голубые глаза, в которых была такая мольба, что, хотя девочка не произнесла ни слова, Кейти тут же остановилась.

"Can I do anything for you?" she asked.

- Не могу ли я чем-нибудь помочь вам? - спросила она.

"I am afraid you have been very ill."

- Боюсь, вам было очень плохо.

At the sound of her voice the lady on the sofa opened her eyes. She tried to speak, but to Katy's dismay began to cry instead; and when the words came they were strangled with sobs.

При звуке ее голоса лежавшая на диване дама открыла глаза и попыталась заговорить, но вместо этого, к ужасу Кейти, начала плакать, а прозвучавшие затем слова почти терялись в рыданиях.

"You are so kin-d to ask," she said.

- Вы так до-бры, что спрашиваете.

"If you would give my little girl something to eat!

Если бы вы покормили мою девочку!

She has had nothing since yesterday, and I have been so ill; and no-nobody has c-ome near us!"

Она ничего не ела со вчерашнего дня, а мне было так плохо. И ни-кто даже не за-шел к нам!

"Oh!" cried Katy, with horror, "nothing to eat since yesterday!

- Что? - воскликнула Кейти в ужасе. - Ничего не ели со вчерашнего дня!

How did it happen?"

Да как же это случилось?

"Everybody has been sick on our side the ship," explained the poor lady, "and I suppose the stewardess thought, as I had a maid with me, that I needed her less than the others.

- В соседних каютах все чувствовали себя очень плохо, - объяснила несчастная дама, - и, как я полагаю, стюардша сочла, что нужна мне меньше, чем другим, поскольку я еду с горничной.

But my maid has been sick, too; and oh, so selfish!

Но моей горничной тоже стало плохо, и она думала только о себе!

She wouldn't even take the baby into the berth with her; and I have had all I could do to manage with him, when I couldn't lift up my head.

Она даже не захотела взять моего малютку в свою койку, и мне пришлось самой справляться с ним, когда я и головы-то поднять не могла!

Little Gretchen has had to go without anything; and she has been so good and patient!"

А маленькой Гретхен пришлось сидеть голодной, но она была такой послушной и терпеливой!

Katy lost no time, but ran for Mrs. Barrett, whose indignation knew no bounds when she heard how the helpless party had been neglected.

Кейти, не теряя времени, привела миссис Баррет, чье негодование не знало границ, когда она услышала о том, как беспомощное семейство оказалось лишенным заботы.

"It's a new person that stewardess h'is, ma'am," she explained, "and most h'inefficient!

- Она новенькая, мэм, эта стюардша, - объясняла миссис Баррет, - и ужасно неумелая!

I told the Captain when she come aboard that I didn't 'ave much opinion of her, and now he'll see how it h'is.

Я говорила капитану, как только она появилась на судне, что я о ней невысокого мнения. Теперь он сам в этом убедится.

I'm h'ashamed that such a thing should 'appen on the

Мне стыдно, мэм, что такое случилось на

' Spartacus,' ma'am,-I h'am, h'indeed.

"Спартаке", стыдно, да.

H'it never would 'ave ben so h'under h'Eliza, ma'am,-she's the one that went h'off and got herself married the trip before last, when this person came to take her place."

При Элизе, мэм, ничего подобного никогда бы не произошло. Элиза - та стюардша, которая ушла с корабля и вышла замуж перед прошлым плаванием, а эта новенькая пришла на ее место.

All the time that she talked Mrs. Barrett was busy in making Mrs. Ware-for that, it seemed, was the sick lady's name-more comfortable; and Katy was feeding Gretchen out of a big bowl full of bread and milk which one of the stewards had brought.

И пока миссис Баррет говорила все это, она усердно устраивала поудобнее миссис Уэр - так, кажется, звали несчастную даму, а Кейти кормила Гретхен хлебом и молоком из большой миски, которую принес один из стюардов.

The little uncomplaining thing was evidently half starved, but with the mouthfuls the pink began to steal back into her cheeks and lips, and the dark circles lessened under the blue eyes.

Маленькое безропотное существо, очевидно, почти умирало от голода, но с каждым глотком румянец постепенно возвращался на ее щеки, губы становились ярче, а темные круги под голубыми глазами - меньше.

By the time the bottom of the bowl was reached she could smile, but still she said not a word except a whispered Danke schon.

К тому времени, когда в миске стало видно дно, бедняжка уже могла улыбаться, но так и не сказала ни слова кроме произнесенного шепотом "Danke schun".

Her mother explained that she had been born in Germany, and always till now had been cared for by a German nurse, so that she knew that language better than English.

Ее мать объяснила, что девочка родилась в Германии и что до сих пор за ней всегда ухаживала немецкая няня, так что немецкий язык был знаком ей лучше, чем английский.

Gretchen was a great amusement to Katy and Amy during the rest of the voyage.

Гретхен очень занимала Кейти и Эми на протяжении всего остального путешествия.

They kept her on deck with them a great deal, and she was perfectly content with them and very good, though always solemn and quiet.

Они часто брали ее с собой на палубу, и она была вполне довольна их обществом и очень послушна, хотя всегда оставалась серьезной и молчаливой.

Pleasant people turned up among the passengers, as always happens on an ocean steamship, and others not so pleasant, perhaps, who were rather curious and interesting to watch.

Среди пассажиров, как это всегда бывает на океанских лайнерах, оказалось немало приятных людей, а за другими, возможно не столь приятными, было любопытно понаблюдать.

Katy grew to feel as if she knew a great deal about her fellow travellers as time went on.

Постепенно у Кейти возникло ощущение, что она много знает о своих попутчиках.

There was the young girl going out to join her parents under the care of a severe governess, whom everybody on board rather pitied.

Среди них была молоденькая девушка, ехавшая к родителям в сопровождении строгой гувернантки, - девушка, которой все на борту, пожалуй, даже сочувствовали.

There was the other girl on her way to study art, who was travelling quite alone, and seemed to have nobody to meet her or to go to except a fellow student of her own age, already in Paris, but who seemed quite unconscious of her lonely position and competent to grapple with anything or anybody.

Была и другая девушка, ехавшая изучать живопись; она путешествовала совсем одна, и, похоже, не было никого, кто встретил бы ее в Европе или у кого она смогла бы остановиться, кроме подруги, примерно ее же возраста, уже начавшей учебу в Париже. Но девушка, казалось, совсем не думала о том, как она одинока, и была способна помериться силами с кем угодно и с чем угодно.

There was the queer old gentleman who had "crossed" eleven times before, and had advice and experience to spare for any one who would listen to them; and the other gentleman, not so old but even more queer, who had "frozen his stomach," eight years before, by indulging, on a hot summer's day, in sixteen successive ice-creams, alternated with ten glasses of equally cold soda-water, and who related this exciting experience in turn to everybody on board.

Был и чудаковатый старый джентльмен, который до этого "пересек океан" одиннадцать раз и был готов дать совет и поделиться опытом со всяким, кто соглашался его выслушать; и другой джентльмен, не такой старый, но еще более чудаковатый, который за восемь лет до этого "застудил желудок", съев в жаркий летний день шестнадцать порций мороженого, одну за другой, перемежая их десятью стаканами столь же холодной содовой воды, и который рассказывал об этом своем волнующем переживании по очереди каждому на борту.

There was the bad little boy, whose parents were powerless to oppose him, and who carried terror to the hearts of all beholders whenever he appeared; and the pretty widow who filled the role of reigning belle; and the other widow, not quite so pretty or so much a belle, who had a good deal to say, in a voice made discreetly low, about what a pity it was that dear Mrs. So-and-so should do this or that, and "Doesn't it strike you as very unfortunate that she should not consider" the other thing?

Был и озорной маленький мальчик, чьи родители были не в силах справиться с ним и чье появление в любой части парохода вселяло ужас в сердца пассажиров, и хорошенькая вдова, взявшая на себя роль "первой красавицы" на пароходе; и другая вдова, не такая хорошенькая и не так стремившаяся быть "первой", но которая многое могла рассказать предусмотрительно тихим голосом о том, какая жалость, что дорогая миссис Такая-то сделала то или это, и как, "не правда ли, досадно, что она не решила поступить иначе".

A great sea-going steamer is a little world in itself, and gives one a glimpse of all sorts and conditions of people and characters.

Большой океанский пароход - это целый мир в миниатюре, дающий человеку взглянуть мельком на людей, самых разных по своему общественному положению и характеру.

On the whole, there was no one on the "Spartacus" whom Katy liked so well as sedate little Gretchen except the dear old Captain, with whom she was a prime favorite.

Но в целом на "Спартаке" не было никого, кто нравился бы Кейти больше, чем спокойная, уравновешенная маленькая Гретхен, если, конечно, не считать милого старого капитана.

He gave Mrs. Ashe and herself the seats next to him at table, looked after their comfort in every possible way, and each night at dinner sent Katy one of the apple-dumplings made specially for him by the cook, who had gone many voyages with the Captain and knew his fancies.

Кейти стала его любимицей; он отвел ей и миссис Эш места за столом рядом с собой, заботился о всевозможных удобствах для них и каждый вечер посылал Кейти запеченное в тесте яблоко - из тех, что делал специально для него судовой повар, совершивший немало рейсов вместе с капитаном и знавший его вкусы.

Katy did not care particularly for the dumpling, but she valued it as a mark of regard, and always ate it when she could.

Кейти не особенно любила печеные яблоки, но ценила это угощение как знак внимания и всегда ела их, когда могла.

Meanwhile, every morning brought a fresh surprise from that dear, painstaking Rose, who had evidently worked hard and thought harder in contriving pleasures for Katy's first voyage at sea.

А тем временем каждое утро приносило новый сюрприз от доброй, заботливой Розы, которая, очевидно, долго трудилась и еще дольше думала, изобретая и подготавливая все эти маленькие радости для первого морского путешествия Кейти.

Mrs. Barrett was enlisted in the plot, there could be no doubt of that, and enjoyed the joke as much as any one, as she presented herself each day with the invariable formula,

Миссис Баррет, в этом не могло быть сомнения, была вовлечена в заговор и больше всех радовалась шутке, являясь каждый день с одной из двух неизменных фраз:

"A letter for you, ma'am," or

"Письмо для вас, мэм" или

"A bundle, Miss, come by the Parcels Delivery."

"Посылка, мисс, пришла по почте".

On the fourth morning it was a photograph of Baby Rose, in a little flat morocco case.

На четвертое утро это была фотография малютки Розы, вложенная в маленький плоский сафьяновый футляр.

The fifth brought a wonderful epistle, full of startling pieces of news, none of them true.

Пятое принесло чудесное послание, полное потрясающих новостей - ни одна из них не соответствовала действительности.

On the sixth appeared a long narrow box containing a fountain pen.

На шестое из свертка появилась длинная узкая коробочка с авторучкой.

Then came Mr. Howells's

Затем "почта" принесла

"A Foregone Conclusion," which Katy had never seen; then a box of quinine pills; then a sachet for her trunk; then another burlesque poem; last of all, a cake of delicious violet soap, "to wash the sea-smell from her hands," the label said.

"Предвзятое мнение" мистера Хоуэлса - книгу, которую Кейти еще не читала, а затем коробочку пилюль хинина, затем - саш для дорожного сундука, затем - еще одно шуточное стихотворение и, наконец, кусок чудесного душистого мыла, чтобы, как гласила надпись на этикетке, "смыть запах моря с рук ее".

It grew to be one of the little excitements of ship life to watch for the arrival of these daily gifts; and

Ожидание прибытия этого ежедневного подарка стало одной из радостей жизни на пароходе, и вопрос

"What did the mail bring for you this time, Miss Carr?" was a question frequently asked.

"Что принесла вам на этот раз почта, мисс Карр?" звучал очень часто.

Each arrival Katy thought must be the final one; but Rose's forethought had gone so far even as to provide an extra parcel in case the voyage was a day longer than usual, and "Miss Carr's mail" continued to come in till the very last morning.

И каждый раз, получая подарок, Кейти думала, что, должно быть, он будет последним, но Роза была столь предусмотрительна, что обеспечила даже дополнительную посылку на случай, если плавание продлится на день дольше обычного, и "почта мисс Карр" продолжала поступать до самого последнего утра.

Katy never forgot the thrill that went through her when, after so many days of sea, her eyes first caught sight of the dim line of the Irish coast.

Кейти на всю жизнь запомнила ту дрожь, что пронзила ее, когда после долгих дней, проведенных в море, ее глаза впервые заметили вдали едва различимую полоску ирландского берега.

An exciting and interesting day followed as, after stopping at Queenstown to leave the mails, they sped northeastward between shores which grew more distinct and beautiful with every hour,-on one side Ireland, on the other the bold mountain lines of the Welsh coast.

За этим последовал интересный, полный волнений день, когда после остановки в Квинстауне и выгрузки почты пароход поспешил на северо-восток между берегами, которые были видны все более отчетливо и казались все красивее с каждым часом, - с одной стороны Ирландия, с другой - рельефная линия гор уэльского берега.

It was late afternoon when they entered the Mersey, and dusk had fallen before the Captain got out his glass to look for the white fluttering speck in his own window which meant so much to him.

Был уже конец дня, когда они вошли в реку Мерси, и успели наступить сумерки, прежде чем капитан достал свою подзорную трубу, чтобы разглядеть, есть ли белое трепещущее пятнышко в одном из окон его дома - пятнышко, так много значившее для него.

Long he studied before he made quite sure that it was there.

Долго вглядывался он в даль, прежде чем убедился, что условный знак на месте.

At last he shut the glass with a satisfied air.

Наконец с довольным видом он сложил трубу.

"It's all right," he said to Katy, who stood near, almost as much interested as he.

- Все в порядке, - сказал он Кейти, которая стояла рядом почти такая же взволнованная, как и он.

"Lucy never forgets, bless her!

- Люси, храни ее Господь, никогда не забывает о сигнале!

Well, there's another voyage over and done with, thank God, and my Mary is where she was.

Ну, слава Богу, еще одно плавание закончено и моя Мэри все там же, где была.

It's a load taken from my mind."

Прямо камень с души свалился.

The moon had risen and was shining softly on the river as the crowded tender landed the passengers from the "Spartacus" at the Liverpool docks.

Взошла луна и тихо лила свой мягкий свет на реку, когда небольшое посыльное судно перевезло и высадило в ливерпульских доках пассажиров "Спартака".

"We shall meet again in London or in Paris," said one to another, and cards and addresses were exchanged.

- Мы еще встретимся в Лондоне или Париже, -говорили они друг другу и обменивались адресами и визитными карточками.

Then after a brief delay at the Custom House they separated, each to his own particular destination; and, as a general thing, none of them ever saw any of the others again.

Затем, после непродолжительной задержки в здании таможни, они расстались. Каждый направился к своему месту назначения, и ни один никогда больше не встретил других.

It is often thus with those who have been fellow voyagers at sea; and it is always a surprise and perplexity to inexperienced travellers that it can be so, and that those who have been so much to each other for ten days can melt away into space and disappear as though the brief intimacy had never existed.

Именно так, как правило, происходит с теми, кто вместе путешествует по морю, и неопытным пассажирам океанских пароходов всегда кажется странным и удивительным, что люди, так много значившие друг для друга на протяжении десяти дней, могут затем исчезнуть без следа, словно недолгая близость между ними никогда и не существовала.

"Four-wheeler or hansom, ma'am?" said a porter to Mrs. Ashe.

- Четырехколесный, мэм, или двухколесный? -спросил носильщик у миссис Эш.

"Which, Katy?"

- Какой, Кейти?

"Oh, let us have a hansom!

- О, давайте возьмем двухколесный!

I never saw one, and they look so nice in 'Punch.'"

Я никогда ни одного не видела - только в "Панче", а там они выглядят такими изящными.

So a hansom cab was called, the two ladies got in, Amy cuddled down between them, the folding-doors were shut over their knees like a lap-robe, and away they drove up the solidly paved streets to the hotel where they were to pass the night.

И двухколесный кэб был нанят. Миссис Эш и Кейти сели в него, Эми пристроилась между ними; откидные дверцы были закрыты и сомкнулись над их коленями, словно фартук обычного экипажа, - и они покатили по ровным мощеным улицам к гостинице, где им предстояло провести ночь.

It was too late to see or do anything but enjoy the sense of being on firm land once more.

Было слишком поздно, чтобы что-либо рассматривать или делать, и оставалось лишь наслаждаться тем, что опять находишься на твердой земле.

"How lovely it will be to sleep in a bed that doesn't tip or roll from side to side!" said Mrs. Ashe.

- Как это будет чудесно - спать в кровати, у которой не поднимается то один, то другой конец и которая не качается из стороны в сторону! -сказала миссис Эш.

"Yes, and that is wide enough and long enough and soft enough to be comfortable!" replied Katy.

- Да, и которая настолько широкая, длинная и мягкая, что в ней удобно спать! - откликнулась Кейти.

"I feel as if I could sleep for a fortnight to make up for the bad nights at sea."

- Мне кажется, что я могла бы проспать две недели подряд, чтобы возместить себе бессонные ночи в море.

Everything seemed delightful to her,-the space for undressing, the great tub of fresh water which stood beside the English-looking washstand with its ample basin and ewer, the chintz-curtained bed, the coolness, the silence,-and she closed her eyes with the pleasant thought in her mind,

Все казалось ей замечательным - и место, где можно переодеться, и большой бак с чистой водой возле такого английского на вид умывальника с кувшином и вместительным тазом, и кровать с пологом из мебельного ситца, и прохлада, и тишина, - и она закрыла глаза с приятной мыслью:

"It is really England and we are really here!"

"Это действительно Англия и мы действительно здесь!"

CHAPTER V.

Глава 5

STORYBOOK ENGLAND.

Англия, знакомая по книгам

"Oh, is it raining?" was Katy's first question next morning, when the maid came to call her.

- Ах, неужели дождь? - было первым вопросом Кейти на следующее утро, когда пришла горничная, чтобы разбудить ее.

The pretty room, with its gayly flowered chintz, and china, and its brass bedstead, did not look half so bright as when lit with gas the night before; and a dim gray light struggled in at the window, which in America would certainly have meant bad weather coming or already come.

Красивая комната, с веселым мебельным ситцем в цветочек, с фарфором и покрытым латунью остовом кровати, казалась далеко не такой веселой, как накануне вечером, когда была освещена газовой лампой. Тусклый серый свет пробирался в окно; в Америке это безусловно означало бы, что погода портится или уже испортилась.

"Oh no, h'indeed, ma'am, it's a very fine day,-not bright, ma'am, but very dry," was the answer.

- Ах нет, что вы, мэм! Погожий день - не солнечно, мэм, но очень сухо, - был ответ.

Katy couldn't imagine what the maid meant, when she peeped between the curtains and saw a thick dull mist lying over everything, and the pavements opposite her window shining with wet.

Кейти никак не могла понять, что означают эти слова горничной, когда, выглянув из-за занавесок, увидела, что все окутано густой тусклой дымкой, а напротив окна блестит мокрая мостовая.

Afterwards, when she understood better the peculiarities of the English climate, she too learned to call days not absolutely rainy "fine," and to be grateful for them; but on that first morning her sensations were of bewildered surprise, almost vexation.

Позднее, лучше познакомившись с особенностями английского климата, она тоже научилась называть "погожими" те дни, которые не были явно дождливыми, и радоваться им. Но в то первое утро она испытывала недоумение, почти раздражение.

Mrs. Ashe and Amy were waiting in the coffee-room when she went in search of them.

Миссис Эш и Эми уже ждали ее в общей столовой.

"What shall we have for breakfast," asked Mrs. Ashe,-"our first meal in England?

- Что возьмем на завтрак? - спросила миссис Эш.- Это наш первый завтрак в Англии.

Katy, you order it."

Кейти, закажите вы.

"Let's have all the things we have read about in books and don't have at home," said Katy, eagerly.

- Давайте возьмем все, о чем мы читали в английских книжках и чего не бывает у нас дома, - с энтузиазмом предложила Кейти.

But when she came to look over the bill of fare there didn't seem to be many such things.

Но когда она заглянула в меню, оказалось, что в нем не очень много таких кушаний.

Soles and muffins she finally decided upon, and, as an after-thought, gooseberry jam.

В конце концов она остановила свой выбор на камбале и оладьях, а затем, подумав, добавила к ним еще и крыжовенное варенье.

"Muffins sound so very good in Dickens, you know," she explained to Mrs. Ashe; "and I never saw a sole."

- Оладьи - это так замечательно звучит у Диккенса, - объяснила она миссис Эш, - и я никогда не видела камбалу.

The soles when they came proved to be nice little pan-fish, not unlike what in New England are called "scup."

Когда камбалу подали, оказалось, что это вкусные небольшие плоские рыбки, которые можно жарить целиком; но они мало чем отличались от тех, что в Новой Англии называют "скап".

All the party took kindly to them; but the muffins were a great disappointment, tough and tasteless, with a flavor about them as of scorched flannel.

Вся компания легко справилась с ними, но оладьи вызвали большое разочарование - жесткие, безвкусные, с запахом подпаленной фланели.

"How queer and disagreeable they are!" said Katy.

- Какие они странные и неприятные! - сказала Кейти.

"I feel as if I were eating rounds cut from an old ironing-blanket and buttered!

- У меня такое ощущение, словно я ем кружочки, вырезанные из старого одеяла с гладильной доски и намазанные маслом!

Dear me! what did Dickens mean by making such a fuss about them, I wonder?

И с чего это, хотела бы я знать, Диккенс так носился с этими оладьями?

And I don't care for gooseberry jam, either; it isn't half as good as the jams we have at home.

И варенье из крыжовника мне не нравится; у нас дома все варенья гораздо лучше.

Books are very deceptive."

Книги вводят в такое заблуждение!

"I am afraid they are.

- Да, боюсь, что это так, - согласилась миссис Эш.

We must make up our minds to find a great many things not quite so nice as they sound when we read about them," replied Mrs. Ashe.

- Мы должны смириться с тем, что многое из того, о чем мы читали, окажется далеко не таким приятным, как в книгах.

Mabel was breakfasting with them, of course, and was heard to remark at this juncture that she didn't like muffins, either, and would a great deal rather have waffles; whereupon Amy reproved her, and explained that nobody in England knew what waffles were, they were such a stupid nation, and that Mabel must learn to eat whatever was given her and not find fault with it!

Мейбл, разумеется, завтракала вместе с ними и заметила в этой связи, что ей тоже не нравятся оладьи и что она охотнее поела бы вафель. Но тут Эми сделала ей выговор и объяснила, что в Англии никому не известно, что такое вафли, -англичане такой глупый народ! - и что Мейбл должна научиться есть все подряд и не ворчать!

After this moral lesson it was found to be dangerously near train-time; and they all hurried to the railroad station, which, fortunately, was close by.

А после того как прозвучало это нравоучение, обнаружилось, что им грозит опасность опоздать на поезд, и все они поспешили на железнодорожную станцию, которая, к счастью, была поблизости.

There was rather a scramble and confusion for a few moments; for Katy, who had undertaken to buy the tickets, was puzzled by the unaccustomed coinage; and Mrs. Ashe, whose part was to see after the luggage, found herself perplexed and worried by the absence of checks, and by no means disposed to accept the porter's statement, that if she'd only bear in mind that the trunks were in the second van from the engine, and get out to see that they were safe once or twice during the journey, and call for them as soon as they reached London, she'd have no trouble,-"please remember the porter, ma'am!"

Там их ожидало несколько минут изрядной суматохи и неразберихи, так как Кейти, вызвавшаяся купить билеты, была совершенно сбита с толку непривычной денежной системой, а миссис Эш, на которую была возложена обязанность позаботиться о багаже, обнаружила, что багажные квитанции не выдаются, и была озадачена, встревожена и отнюдь не расположена принять на веру утверждение носильщика о том, что ей нужно лишь запомнить, в каком багажном вагоне, считая от паровоза, находятся их сундуки, и раз или два за время поездки выйти посмотреть, на месте ли они, ну и, конечно, потребовать их сразу, как только поезд прибудет в Лондон. Тогда у нее не будет никаких неприятностей, -"пожалуйста, дайте носильщику на чай, мэм!".

However all was happily settled at last; and without any serious inconveniences they found themselves established in a first-class carriage, and presently after running smoothly at full speed across the rich English midlands toward London and the eastern coast.

Тем не менее все в конце концов было улажено, и без каких-либо серьезных происшествий они устроились в вагоне первого класса, а вскоре поезд уже плавно мчал их на полной скорости через плодородные графства Центральной Англии в сторону восточного побережья - к Лондону.

The extreme greenness of the October landscape was what struck them first, and the wonderfully orderly and trim aspect of the country, with no ragged, stump-dotted fields or reaches of wild untended woods.

Что поразило их сначала - это обилие зелени в октябрьском пейзаже и удивительно ухоженный вид сельской местности, без каких-либо неровных, усеянных пнями полей или не тронутых человеком лесов.

Late in October as it was, the hedgerows and meadows were still almost summer-like in color, though the trees were leafless.

Несмотря на то что стоял конец октября, живые изгороди и луга были почти тех же цветов, что и летом, хотя на деревьях листьев уже не было.

The delightful-looking old manor-houses and farm-houses, of which they had glimpses now and again, were a constant pleasure to Katy, with their mullioned windows, twisted chimney-stacks, porches of quaint build, and thick-growing ivy.

Чарующие своим видом старинные усадьбы и фермерские домики, то и дело мелькавшие за окном поезда, были постоянным развлечением для Кейти - с их разделенными пополам каменной перегородкой окнами, замысловатыми дымовыми трубами, необычными верандами и крылечками и густо увившим все плющом.

She contrasted them with the uncompromising ugliness of farm-houses which she remembered at home, and wondered whether it could be that at the end of another thousand years or so, America would have picturesque buildings like these to show in addition to her picturesque scenery.

Она сравнивала их очарование с бескомпромиссной простотой и некрасивостью фермерских домиков в ее родных краях и спрашивала себя, сможет ли Америка к концу следующего тысячелетия представить в дополнение к своим живописным пейзажам такие же живописные здания, как эти английские.

Suddenly into the midst of these reflections there glanced a picture so vivid that it almost took away her breath, as the train steamed past a pack of hounds in full cry, followed by a galloping throng of scarlet-coated huntsmen.

Вдруг перед погруженной в эти размышления Кейти мелькнула картинка столь яркая, что у нее перехватило дыхание: поезд шел мимо мчащейся с бешеным лаем своры гончих, за которой галопом следовали всадники в красных охотничьих куртках.

One horse and rider were in the air, going over a wall. Another was just rising to the leap.

Одна лошадь с наездником была в воздухе над каменной изгородью, другая поднималась на дыбы, готовясь к прыжку.

A string of others, headed by a lady, were tearing across a meadow bounded by a little brook, and beyond that streamed the hounds following the invisible fox.

Остальные всадники, возглавляемые какой-то дамой, скакали цепочкой через луг к небольшому потоку, за которым неслись, преследуя невидимую лису, гончие.

It was like one of Muybridge's instantaneous photographs of

Это видение длилось лишь миг, напоминая собой одну из моментальных фотографий Мейбриджа

"The Horse in Motion," for the moment that it lasted; and Katy put it away in her memory, distinct and brilliant, as she might a real picture.

"Лошадь в движении", и Кейти сохранила его в памяти, яркое и отчетливое, как могла бы сохранить настоящую фотографию.

Their destination in London was Batt's Hotel in Dover Street.

В Лондоне местом их назначения была гостиница "Баттс" на Дувр-стрит.

The old gentleman on the

Старый джентльмен, плывший с ними на

"Spartacus," who had "crossed" so many times, had furnished Mrs. Ashe with a number of addresses of hotels and lodging-houses, from among which Katy had chosen Batt's for the reason that it was mentioned in Miss Edgeworth's

"Спартаке", - тот самый, что столько раз "пересекал океан", - снабдил миссис Эш целым рядом адресов гостиниц и домов, в которых сдаются меблированные комнаты. Из этого списка Кейти выбрала "Баттс", так как эта гостиница была упомянута в романе мисс Эджуорт

"Patronage."

"Покровительство".

"It was the place," she explained, "where Godfrey Percy didn't stay when Lord Oldborough sent him the letter."

"Это то самое место, - объясняла она миссис Эш, -где не остановился Годфри Перси, когда лорд Олдборо прислал ему письмо".

It seemed an odd enough reason for going anywhere that a person in a novel didn't stay there.

Пожалуй, это было довольно странно - ехать куда-то по той причине, что там не остановился герой какого-то романа.

But Mrs. Ashe knew nothing of London, and had no preference of her own; so she was perfectly willing to give Katy hers, and Batt's was decided upon.

Но миссис Эш совсем не знала Лондона и не имела собственных соображений относительно предпочтительности выбора той или иной гостиницы, а потому была вполне согласна позволить Кейти руководствоваться ее соображениями, и был выбран "Баттс".

"It is just like a dream or a story," said Katy, as they drove away from the London station in a four-wheeler.

- Это совсем как во сне или в сказке, - сказала Кейти, когда они отъехали от лондонского вокзала в четырехколесной наемной карете.

"It is really ourselves, and this is really London!

- Это действительно мы и это действительно Лондон.

Can you imagine it?"

Подумать только!

She looked out.

Она выглянула в окошко экипажа.

Nothing met her eyes but dingy weather, muddy streets, long rows of ordinary brick or stone houses.

На глаза ей не попалось ничего, кроме серого неба, покрытых слякотью тротуаров и длинных рядов самых обыкновенных кирпичных и каменных домов.

It might very well have been New York or Boston on a foggy day, yet to her eyes all things had a subtle difference which made them unlike similar objects at home.

Это мог бы быть с тем же успехом Нью-Йорк или Бостон в туманный день, но, на ее взгляд, имелось тонкое отличие, делавшее все предметы здесь непохожими на подобные предметы дома, в Америке.

"Wimpole Street!" she cried suddenly, as she caught sight of the name on the corner; "that is the street where Maria Crawford in Mansfield Park, you know, 'opened one of the best houses' after she married Mr. Rushworth.

- Уимпол-стрит! - вдруг воскликнула она, заметив вывеску с названием улицы на углу. - В "Мэнсфилд-парке" это улица, на которой "поселилась и открыла для гостей один из лучших домов" Мария Бертрам, после того как вышла замуж за мистера Рашуэрта.

Think of seeing Wimpole Street!

Подумать только - увидеть Уимпол-стрит!

What fun!"

Как это забавно!

She looked eagerly out after the "best houses," but the whole street looked uninteresting and old-fashioned; the best house to be seen was not of a kind, Katy thought, to reconcile an ambitious young woman to a dull husband.

И она с любопытством выглянула, чтобы увидеть эти "лучшие дома", но все постройки на улице оказались неинтересными и старыми. Кейти подумала, что даже лучший дом, какой здесь можно увидеть, не из тех, что может примирить честолюбивую молодую женщину с присутствием скучного мужа.

Katy had to remind herself that Miss Austen wrote her novels nearly a century ago, that London was a "growing" place, and that things were probably much changed since that day.

Кейти пришлось напомнить себе, что мисс Остин писала свои романы почти сто лет назад, что Лондон - "растущий" город и что все, вероятно, очень изменилось с тех давних пор.

More "fun" awaited them when they arrived at Batt's, and exactly such a landlady sailed forth to welcome them as they had often met with in books,-an old landlady, smiling and rubicund, with a towering lace cap on her head, a flowered silk gown, a gold chain, and a pair of fat mittened hands demurely crossed over a black brocade apron.

Еще большая "забава" ждала их, когда они прибыли в "Баттс" и навстречу им медленно и плавно вышла хозяйка гостиницы, точно такая, с какими они часто встречались в книжках, - старая, улыбающаяся и румяная, с высоким кружевным чепчиком на голове, в шелковом платье в цветочек, с золотой цепочкой и скромно сложенными на черном парчовом переднике толстыми руками в митенках.

She alone would have been worth crossing the ocean to see, they all declared.

Уже только ради того, чтобы взглянуть на нее, стоило пересечь океан, - так объявили они в один голос.

Their telegram had been received, and rooms were ready, with a bright, smoky fire of soft coals; the dinner-table was set, and a nice, formal, white-cravated old waiter, who seemed to have stepped out of the same book with the landlady, was waiting to serve it.

Их отправленная заранее телеграмма была получена, и в гостинице для них были готовы комнаты с ярким огнем в дымящихся каминах. Стол был накрыт к обеду, и приятный, церемонный старый официант с белым галстуком, вышедший, казалось, из той же книжки, что и хозяйка гостиницы, ждал, когда прикажут подавать блюда.

Everything was dingy and old-fashioned, but very clean and comfortable; and Katy concluded that on the whole Godfrey Percy would have done wisely to go to Batt's, and could have fared no better at the other hotel where he did stay.

Все было выцветшим и старомодным, но очень чистым и удобным, и Кейти пришла к выводу, что в целом Годфри Перси поступил бы вполне разумно, если бы отправился в "Баттс", и что ему не было лучше в той гостинице, где он остановился.

The first of Katy's "London sights" came to her next morning before she was out of her bedroom.

Первая из "достопримечательностей Лондона", какую увидела Кейти, явилась к ней на следующее утро, еще прежде чем она вышла из своей спальни.

She heard a bell ring and a queer squeaking little voice utter a speech of which she could not make out a single word.

До нее донесся звон колокольчика и странный, писклявый голосок, произносивший речь, в которой она не могла разобрать ни единого слова; за этим последовал смех и громкий крик, как будто что-то очень позабавило нескольких мальчиков.

Then came a laugh and a shout, as if several boys were amused at something or other; and altogether her curiosity was roused, so that she finished dressing as fast as she could, and ran to the drawing-room window which commanded a view of the street.

Все это возбудило ее любопытство, и, постаравшись как можно скорее кончить одеваться, она подбежала к окну гостиной, откуда видна была улица.

Quite a little crowd was collected under the window, and in their midst was a queer box raised high on poles, with little red curtains tied back on either side to form a miniature stage, on which puppets were moving and vociferating.

Под окном собралась довольно большая толпа, а в центре ее был высоко поднятый на шестах странный ящик с красными занавесочками, раздвинутыми в стороны и перевязанными ленточками так, чтобы образовалась миниатюрная сцена. На этой сцене двигались и горланили марионетки.

Katy knew in a moment that she was seeing her first Punch and Judy! The box and the crowd began to move away.

Кейти в один миг поняла, что видит первое в своей жизни уличное представление "Панч и Джуди"!Ящик и толпа начали удаляться.

Katy in despair ran to Wilkins, the old waiter who was setting the breakfast-table.

Кейти в отчаянии бросилась к Уилкинсу, старому официанту, который в это время накрывал стол к завтраку.

"Oh, please stop that man!" she said.

- Пожалуйста, верните этого человека! - сказала она.

"I want to see him."

- Я хочу посмотреть, что он показывает.

"What man is it, Miss?" said Wilkins.

- Какого человека, мисс? - удивился Уилкинс.

When he reached the window and realized what Katy meant, his sense of propriety seemed to receive a severe shock.

Когда он подошел к окну и понял, что имеет в виду Кейти, его чувству приличия был, похоже, нанесен тяжкий удар.

He even ventured on remonstrance.

Он даже решился на увещевания.

"H'I wouldn't, Miss, h'if h'I was you.

-Я не стал бы делать этого, мисс, на вашем месте.

Them Punches are a low lot, Miss; they h'ought to be put down, really they h'ought.

Эти Панчи - вульгарный сброд, мисс. Их следовало бы вообще запретить - право же, следовало бы.

Gentlefolks, h'as a general thing, pays no h'attention to them."

Благородные люди, как правило, не обращают на них внимания.

But Katy didn't care what "gentlefolks" did or did not do, and insisted upon having Punch called back.

Но Кейти не заботило, что делают или чего не делают благородные люди, и она настояла на том, чтобы Панча позвали обратно к гостинице.

So Wilkins was forced to swallow his remonstrances and his dignity, and go in pursuit of the objectionable object.

Уилкинсон был принужден отказаться от своих возражений и, поступившись чувством собственного достоинства, пуститься в погоню за предметом своего отвращения.

Amy came rushing out, with her hair flying and Mabel in her arms; and she and Katy had a real treat of Punch and Judy, with all the well-known scenes, and perhaps a few new ones thrown in for their especial behoof; for the showman seemed to be inspired by the rapturous enjoyment of his little audience of three at the first-floor windows.

Эми, с развевающимися волосами и держа в руках Мейбл, тоже выскочила из своей комнаты; и они с Кейти получили истинное наслаждение от представления, со всеми его хорошо известными сценками - а возможно, и с несколькими новыми, так как хозяин вертепа был, кажется, вдохновлен бурными восторгами трех новых зрительниц, смотревших на него из окон первого этажа.

Punch beat Judy and stole the baby, and Judy banged Punch in return, and the constable came in and Punch outwitted him, and the hangman and the devil made their appearance duly; and it was all perfectly satisfactory, and "just exactly what she hoped it would be, and it quite made up for the muffins," Katy declared.

Панч поколотил Джуди и украл младенца, а Джуди в отместку стукнула Панча, и пришел констебль, и Панч обманул его, и палач, и дьявол появились в надлежащее время, и все это было замечательно, и, по словам Кейти, "именно так, как она и надеялась, это будет, и вполне возместило обманутые надежды на оладьи".

Then, when Punch had gone away, the question arose as to what they should choose, out of the many delightful things in London, for their first morning.

Затем, когда Панч ушел, встал вопрос о том, какое из множества интересных мест Лондона им следует выбрать для посещения в это первое утро.

Like ninety-nine Americans out of a hundred, they decided on Westminster Abbey; and indeed there is nothing in England better worth seeing, or more impressive, in its dim, rich antiquity, to eyes fresh from the world which still calls itself "new."

Как девяносто девять американцев из ста, они остановили свой выбор на Вестминстерском аббатстве, и действительно, на свежий взгляд тех, кто приезжает в Европу с континента, все еще именующего себя Новым Светом, нет в Англии, среди всех ее потемневших от времени великолепных древностей, ничего более заслуживающего внимания и более впечатляющего.

So to the Abbey they went, and lingered there till Mrs. Ashe declared herself to be absolutely dropping with fatigue.

В аббатство они и направились и бродили там до тех пор, пока миссис Эш не объявила, что падает от усталости.

"If you don't take me home and give me something to eat," she said, "I shall drop down on one of these pedestals and stay there and be exhibited forever after as an 'h'effigy' of somebody belonging to ancient English history."

- Если вы не отведете меня домой и не дадите мне поесть, - сказала она, - я упаду на одну из этих каменных тумб и так на ней и останусь. И потом меня будут демонстрировать посетителям как "хизображение" кого-то, имеющего отношение к древнейшей истории Англии.

So Katy tore herself away from Henry the Seventh and the Poets' Corner, and tore Amy away from a quaint little tomb shaped like a cradle, with the marble image of a baby in it, which had greatly taken her fancy.

Так что Кейти пришлось оторваться от созерцания капеллы Генриха VII и Уголка Поэтов и оторвать Эми от созерцания необычного маленького надгробия в виде колыбели с мраморной фигуркой младенца в ней.

She could only be consoled by the promise that she should soon come again and stay as long as she liked.

Это надгробие очень понравилось Эми, и ее удалось утешить, лишь пообещав, что скоро они снова придут к нему и она сможет рассматривать его сколько захочет.

She reminded Katy of this promise the very next morning.

Об этом обещании она напомнила Кейти на следующее же утро.

"Mamma has waked up with rather a bad headache, and she thinks she will lie still and not come to breakfast," she reported.

- Мама проснулась, но у нее болит голова, и она думает, что ей лучше полежать и не выходить к завтраку, - сообщила Эми.

"And she sends her love, and says will you please have a cab and go where you like; and if I won't be a trouble, she would be glad if you would take me with you.

- И она передает привет и говорит, что вы могли бы взять кэб и поехать куда-нибудь, куда вам хочется, и что, если я вам не помешаю, она была бы очень рада, если бы вы взяли меня с собой.

And I won't be a trouble, Miss Katy, and I know where I wish you would go."

А я не помешаю, мисс Кейти! И знаете, куда бы я хотела, чтобы мы пошли?

"Where is that!"

- Куда же?

"To see that cunning little baby again that we saw yesterday.

- Еще раз посмотреть на того прелестного ребеночка которого мы видели вчера.

I want to show her to Mabel,-she didn't go with us, you know, and I don't like to have her mind not improved; and, darling Miss Katy, mayn't I buy some flowers and put them on the Baby?

Я хочу показать его моей Мейбл. Она вчера не ходила с нами, а я хочу, чтобы она развивалась. И, милая мисс Кейти, нельзя ли мне купить цветов и положить их к тому ребеночку?

She's so dusty and so old that I don't believe anybody has put any flowers for her for ever so long."

Он столько лет там лежит и такой пыльный, что я думаю, ему давно никто не приносил цветов.

Katy found this idea rather pretty, and willingly stopped at Covent Garden, where they bought a bunch of late roses for eighteen pence, which entirely satisfied Amy.

Кейти нашла это предложение неплохим и охотно зашла на площадь Ковент-Г арден, где они купили за восемнадцать пенсов букет поздних роз, вполне удовлетворивший Эми.

With them in her hand, and Mabel in her arms, she led the way through the dim aisles of the Abbey, through grates and doors and up and down steps; the guide following, but not at all needed, for Amy seemed to have a perfectly clear recollection of every turn and winding.

С цветами в руке и прижимая к груди Мейбл, она вела Кейти по тускло освещенным проходам между рядами могил, через двери и проемы в решетках, вверх и вниз по ступеням. Г ид следовал за ними, но его услуги не потребовались, так как Эми прекрасно помнила каждый поворот.

When the chapel was reached, she laid the roses on the tomb with gentle fingers, and a pitiful, reverent look in her gray eyes.

Когда они добрались до часовни, она нежной рукой положила розы на надгробие, и в ее серых глазах было выражение сострадания и благоговения.

Then she lifted Mabel up to kiss the odd little baby effigy above the marble quilt; whereupon the guide seemed altogether surprised out of his composure, and remarked to Katy,-

Затем она подняла Мейбл, чтобы та поцеловала личико младенца над мраморным одеяльцем. Тут гид от удивления, похоже, совсем лишился самообладания и заметил, обращаясь к Кейти:

"Little Miss is an h'American, as is plain to see; no h'English child would be likely to think of doing such a thing."

- Маленькая мисс - американка, это очевидно. Ни одному английскому ребенку такое не пришло бы в голову.

"Do not English children take any interest in the tombs of the Abbey?" asked Katy.

- Разве английские дети не проявляют интерес к надгробиям в аббатстве? - спросила Кейти.

"Oh yes, m'm,-h'interest; but they don't take no special notice of one tomb above h'another."

- О да, мэм, проявляют, но они не отдают особого предпочтения той или иной могиле.

Katy could scarcely keep from laughing, especially as she heard Amy, who had been listening to the conversation, give an audible sniff, and inform Mabel that she was glad she was not an English child, who didn't notice things and liked grown-up graves as much as she did dear little cunning ones like this!

Кейти едва удержалась от смеха, особенно когда услышала, как Эми, не пропустившая ничего из разговора старших, неодобрительно фыркнула вслух и сообщила Мейбл о том, как ей приятно, что та не английский ребенок, который ничего не замечает и которому "взрослые" могилы нравятся не меньше, чем ей прелестные маленькие могилки вроде этой!

Later in the day, when Mrs. Ashe was better, they all drove together to the quaint old keep which has been the scene of so many tragedies, and is known as the Tower of London.

Позднее в тот же день миссис Эш почувствовала себя лучше, и все вместе они отправились к удивительной старой башне, которая была местом стольких трагедий и известна как лондонский Тауэр.

Here they were shown various rooms and chapels and prisons; and among the rest the apartments where Queen Elizabeth, when a friendless young Princess, was shut up for many months by her sister, Queen Mary.

Там им показали целый ряд комнат, часовен, камер заключения; среди прочего те помещения, где королеву Елизавету, в то время юную принцессу, не имевшую друзей, держали много месяцев в заточении по приказу ее сестры, королевы Марии.

Katy had read somewhere, and now told Amy, the pretty legend of the four little children who lived with their parents in the Tower, and used to play with the royal captive; and how one little boy brought her a key which he had picked up on the ground, and said,

Кейти где-то читала раньше и рассказала теперь Эми красивую легенду о четырех маленьких детях, которые жили в Тауэре со своими родителями и часто играли с высокородной пленницей, и о том, как однажды один из них принес ей ключ, найденный им на земле, и сказал:

"Now you can go out when you will, lady;" and how the Lords of the Council, getting wind of it, sent for the children to question them, and frightened them and their friends almost to death, and forbade them to go near the Princess again.

"Теперь, миледи, вы сможете выйти, когда пожелаете", и как лорды, члены Тайного совета, до которых дошли слухи об этом, послали за детьми, чтобы допросить их, и запугали их самих и их друзей почти до смерти, и запретили им впредь приближаться к принцессе.

A story about children always brings the past much nearer to a child, and Amy's imagination was so excited by this tale, that when they got to the darksome closet which is said to have been the prison of Sir Walter Raleigh, she marched out of it with a pale and wrathful face.

Исторические рассказы о детях всегда делают прошлое гораздо ближе ребенку, и рассказ о детях в Тауэре так возбудил воображение Эми, что когда они посетили какой-то темный чулан, который, как им сказали, был тюремной камерой сэра Уолтера Рэли, она вышла оттуда бледная, с гневным выражением лица и объявила:

"If this is English history, I never mean to learn any more of it, and neither shall Mabel," she declared.

- Если это английская история, то я больше не собираюсь ее учить - и Мейбл тоже.

But it is not possible for Amy or any one else not to learn a great deal of history simply by going about London.

Но невозможно не узнать многое об истории Англии, даже когда просто гуляешь по Лондону.

So many places are associated with people or events, and seeing the places makes one care so much more for the people or the events, that one insensibly questions and wonders.

Так много мест связано здесь с историческими лицами и событиями, и когда человек видит эти места, его гораздо глубже, чем прежде, начинают волновать и исторические лица, и события, и он невольно задает вопросы и хочет узнать больше.

Katy, who had "browsed" all through her childhood in a good old-fashioned library, had her memory stuffed with all manner of little scraps of information and literary allusions, which now came into use.

Кейти все детство "паслась" в хорошей старой домашней библиотеке, и ее память была буквально переполнена всевозможными обрывочными сведениями и литературными ссылками, которым теперь нашлось применение.

It was like owning the disjointed bits of a puzzle, and suddenly discovering that properly put together they make a pattern.

Это было то же, что иметь разрозненные части головоломки и вдруг обнаружить, что, правильно сложенные вместе, они образуют рисунок.

Mrs. Ashe, who had never been much of a reader, considered her young friend a prodigy of intelligence; but Katy herself realized how inadequate and inexact her knowledge was, and how many bits were missing from the pattern of her puzzle.

Миссис Эш, которая никогда не была особенно прилежной читательницей, считала свою юную подругу чудом осведомленности, но сама Кейти сознавала, как неполны и неточны ее знания и как много кусочков отсутствует в рисунке ее головоломки.

She wished with all her heart, as every one wishes under such circumstances, that she had studied harder and more wisely while the chance was in her power.

Она глубоко сожалела о том, о чем сожалеет каждый в подобных обстоятельствах, - что не училась более усердно и серьезно, когда у нее была такая возможность.

On a journey you cannot read to advantage.

В путешествии вам не удастся найти время для полезного чтения.

Remember that, dear girls, who are looking forward to travelling some day, and be industrious in time.

Помните об этом, дорогие девушки, надеющиеся когда-нибудь отправиться в дальние края, и будьте прилежны заблаговременно.

October is not a favorable month in which to see England.

Октябрь не самый подходящий месяц для посещения Англии.

Water, water is everywhere; you breathe it, you absorb it; it wets your clothes and it dampens your spirits.

Вода, вода повсюду - вы вдыхаете ее, вы впитываете ее, она делает влажной вашу одежду и охлаждает энтузиазм.

Mrs. Ashe's friends advised her not to think of Scotland at that time of the year.

Друзья миссис Эш советовали ей и не думать о поездке в Шотландию в это время года.

One by one their little intended excursions were givenup.

Постепенно пришлось отказаться от многих других намеченных экскурсий.

A single day and night in Oxford and Stratford-on-Avon; a short visit to the Isle of Wight, where, in a country-place which seemed provokingly pretty as far as they could see it for the rain, lived that friend of Mrs. Ashe who had married an Englishman and in so doing had, as Katy privately thought, "renounced the sun;" a peep at Stonehenge from under the shelter of an umbrella, and an hour or two in Salisbury Cathedral,-was all that they accomplished, except a brief halt at Winchester, that Katy might have the privilege of seeing the grave of her beloved Miss Austen. Katy had come abroad with a terribly long list of graves to visit, Mrs. Ashe declared.

Лишь одни сутки в Оксфорде и Стратфорде-на-Эйвоне; краткий визит на остров Уайт, где в сельской местности, вызывавшей досаду своей прелестью, которую они могли видеть лишь сквозь пелену дождя, жила подруга миссис Эш - та самая, которая вышла замуж за англичанина и, сделав это, как втайне думала Кейти, "отреклась от солнца"; взгляд из-под зонтика на Стонхендж да час или два в соборе в Солсбери - вот все, что им удалось, если не считать непродолжительной остановки в Уинчестере, сделанной для того, чтобы Кейти могла иметь честь увидеть могилу ее любимой мисс Остин - как заявила миссис Эш, Кейти отправилась в Европу с ужасно длинным списком могил, которые нужно посетить.

They laid a few rain-washed flowers upon the tomb, and listened with edification to the verger, who inquired,-

Они положили на надгробие несколько мокрых от дождя цветов и встретили служителя церкви, удивившего их своим вопросом:

"Whatever was it, ma'am, that lady did which brings so many h'Americans to h'ask about her?

- Да кто она такая, эта леди, из-за которой сюда приезжают и о которой спрашивают столько американцев?

Our h'English people don't seem to take the same h'interest."

Наши англичане, похоже, не проявляют такого интереса.

"She wrote such delightful stories," explained Katy; but the old verger shook his head.

- Она писала прекрасные романы, - объяснила Кейти, но старый служитель покачал головой:

"I think h'it must be some other party, Miss, you've confused with this here.

- Я думаю, вы путаете, мисс, кого-то другого с той, что похоронена здесь.

It stands to reason, Miss, that we'd have heard of 'em h'over 'ere in England sooner than you would h'over there in h'America, if the books 'ad been h'anything so h'extraordinary."

Здравый смысл подсказывает, что мы здесь, в Англии, услышали бы о ее книжках раньше, чем вы там, в Америке, если б они были какие-нибудь замечательные.

The night after their return to London they were dining for the second time with the cousins of whom Mrs. Ashe had spoken to Dr.

Вечером после возвращения в Лондон они обедали у кузин миссис Эш, о которых она говорила перед отъездом из Бернета доктору Карру.

Carr; and as it happened Katy sat next to a quaint elderly American, who had lived for twenty years in London and knew it much better than most Londoners do.

За столом Кейти оказалась рядом с необычным человеком - пожилым американцем, который прожил в Лондоне двадцать лет и знал его лучше, чем большинство лондонцев.

This gentleman, Mr. Allen Beach, had a hobby for antiquities, old books especially, and passed half his time at the British Museum, and the other half in sales rooms and the old shops in Wardour Street.

Этот джентльмен, мистер Аллен Бич, увлекался изучением памятников старины, особенно старинными книгами, и половину времени проводил в Британском музее, а другую половину на аукционах и в антикварных магазинах на Уордор-стрит.

Katy was lamenting over the bad weather which stood in the way of their plans.

Кейти посетовала на плохую погоду, помешавшую их планам.

"It is so vexatious," she said.

- Такая досада! - сказала она.

"Mrs. Ashe meant to go to York and Lincoln and all the cathedral towns and to Scotland; and we have had to give it all up because of the rains.

- Миссис Эш собиралась съездить в Йорк и Линкольн, во все кафедральные города и в Шотландию. И от всего этого нам пришлось отказаться из-за дождей.

We shall go away having seen hardly anything."

Так мы и уедем, почти ничего не увидев.

"You can see London."

- Вы можете увидеть Лондон.

"We have,-that is, we have seen the things that everybody sees."

- Мы уже видели - то есть видели то, что видят все, кто сюда приезжает.

"But there are so many things that people in general do not see.

- Но есть так много того, чего люди, как правило, не видят.

How much longer are you to stay, Miss Carr?"

Как долго еще вы собираетесь пробыть здесь, мисс Карр?

"A week, I believe."

- Неделю, я думаю.

"Why don't you make out a list of old buildings which are connected with famous people in history, and visit them in turn?

- Почему бы вам не составить список старинных зданий, связанных с именами замечательных исторических личностей, и не посетить все их по очереди?

I did that the second year after I came.

Я сделал это на следующий год после моего переезда сюда.

I gave up three months to it, and it was most interesting.

У меня это заняло три месяца. Было необыкновенно интересно.

I unearthed all manner of curious stories and traditions."

Я откопал немало любопытных историй и преданий.

"Or," cried Katy, struck with a sudden bright thought, "why mightn't I put into the list some of the places I know about in books,-novels as well as history,-and the places where the people who wrote the books lived?"

- И почему бы мне, - воскликнула Кейти, осененная великолепной идеей, - почему бы мне не включить в этот список те места, о которых я знаю из книг - как исторических, так и художественных, - и те, где жили авторы этих книг?

"You might do that, and it wouldn't be a bad idea, either," said Mr. Beach, pleased with her enthusiasm.

- Конечно, это тоже неплохая идея, - сказал мистер Бич, обрадованный ее энтузиазмом.

"I will get a pencil after dinner and help you with your list if you will allow me."

- После обеда я возьму карандаш и помогу вам составить такой список, если вы позволите

Mr. Beach was better than his word.

Мистер Бич сделал больше, чем обещал.

He not only suggested places and traced a plan of sight-seeing, but on two different mornings he went with them himself; and his intelligent knowledge of London added very much to the interest of the excursions.

Он не только предложил список достопримечательностей, которые стоит посетить, и набросал план их осмотра, но и два дня по утрам сам ходил с ними по городу. Его великолепное знание Лондона сделало экскурсии еще увлекательнее.

Under his guidance the little party of four-for Mabel was never left out; it was such a chance for her to improve her mind, Amy declared-visited the Charter-House, where Thackeray went to school, and the Home of the Poor Brothers connected with it, in which Colonel Newcome answered

Вместе с ним все четверо (Мейбл всегда брали с собой: для нее, по словам Эми, это была такая замечательная возможность развить свои умственные способности) посетили Чартер-хаус, где учился Теккерей, и примыкающий к Чартер-хаусу Дом Бедных Братьев, где полковник Ньюком отвечал:

"Adsum" to the roll-call of the angels.

"Adsum!" - на перекличке обитателей приюта.

They took a look at the small house in Curzon Street, which is supposed to have been in Thackeray's mind when he described the residence of Becky Sharpe; and the other house in Russell Square which is unmistakably that where George Osborne courted Amelia Sedley.

Они взглянули на маленький домик на Керзон-стрит, о котором, вероятно, думал Теккерей, когда описывал домик Бекки Шарп, и другой дом - на Рассел-сквер, - без сомнения, именно тот, где Джордж Осборн ухаживал за Эмилией Седли.

They went to service in the delightful old church of St. Mary in the Temple, and thought of Ivanhoe and Brian de Bois-Guilbert and Rebecca the Jewess.

Они посетили службу в прелестной старой церкви св. девы Марии в Темпле и думали там об Айвенго, Бриане де Буагильбере и прекрасной еврейке Ребекке.

From there Mr. Beach took them to Lamb's Court, where Pendennis and George Warrington dwelt in chambers together; and to Brick Court, where Oliver Goldsmith passed so much of his life, and the little rooms in which Charles and Mary Lamb spent so many sadly happy years.

Оттуда мистер Бич повел их в Лемб-корт, где вместе жили в меблированных комнатах Пенденнис и Джордж Уоррингтон, и в Брик-корт, где столько лет прожил Оливер Голдсмит, и к маленькой квартирке, где провели так много горестно-счастливых дней Чарлз и Мэри Лэм.

On another day they drove to Whitefriars, for the sake of Lord Glenvarloch and the old privilege of Sanctuary in the

На другой день они поехали к Белым Братьям из-за лорда Глену орлока и старого права убежища, как оно описано в

"Fortunes of Nigel;" and took a peep at Bethnal Green, where the Blind Beggar and his

"Богатстве Найджела", и заглянули в Бетнел-Грин, где жил Слепой Нищий со своей

"Pretty Bessee" lived, and at the old Prison of the Marshalsea, made interesting by its associations with

"Красавицей Бесси", и в старую тюрьму Маршалси, интересную тем, что о ней говорится в

"Little Dorrit."

"Крошке Доррит".

They also went to see Milton's house and St. Giles Church, in which he is buried; and stood a long time before St. James Palace, trying to make out which could have been Miss Burney's windows when she was dresser to Queen Charlotte of bitter memory.

Они также сходили посмотреть на дом Мильтона и церковь св. Джайлза, в которой он похоронен, и долго стояли перед Сент-Джеймсским дворцом, пытаясь выяснить, какие из окон были окнами мисс Берни, когда она состояла камеристкой при печальной памяти принцессе Шарлотте.

And they saw Paternoster Row and No. 5 Cheyne Walk, sacred forevermore to the memory of Thomas Carlyle, and Whitehall, where Queen Elizabeth lay in state and King Charles was beheaded, and the state rooms of Holland House; and by great good luck had a glimpse of George Eliot getting out of a cab.

И еще они осмотрели Патерностер-роу и дом номер 5 по Чейни-уок, навсегда освященный памятью о Томасе Карлейле, и Уайтхолл, где когда-то было выставлено для торжественного прощания тело королевы Елизаветы и где был обезглавлен король Карл, и парадные покои в Холланд-хаусе, и по невероятно счастливой случайности видели мельком Джордж Элиот, выходившую из кэба.

She stood for a moment while she gave her fare to the cabman, and Katy looked as one who might not look again, and carried away a distinct picture of the unbeautiful, interesting, remarkable face.

Она на минуту остановилась, пока расплачивалась с возницей, и Кейти смотрела на нее как тот, кто видит в последний раз,и унесла в памяти отчетливое изображение некрасивого, но интересного, необычного лица.

With all this to see and to do, the last week sped all too swiftly, and the last day came before they were at all ready to leave what Katy called

Столько нужно было увидеть и сделать, что неделя пролетела совсем быстро, и последний день наступил прежде, чем они почувствовали себя хоть сколько-нибудь готовыми покинуть то, что Кейти назвала

"Story-book England."

"Англией, знакомой по книгам".

Mrs. Ashe had decided to cross by Newhaven and Dieppe, because some one had told her of the beautiful old town of Rouen, and it seemed easy and convenient to take it on the way to Paris.

Миссис Эш решила, что им лучше переправиться на континент через порты Ньюхейвен и Дьепп, так как кто-то сказал ей, что в этом случае им будет легко и удобно посетить по пути в Париж красивый старый город Руан.

Just landed from the long voyage across the Atlantic, the little passage of the Channel seemed nothing to our travellers, and they made ready for their night on the Dieppe steamer with the philosophy which is born of ignorance.

Только что преодолевшим Атлантику путешественницам казалось, что переправиться через Ла-Манш - пара пустяков, и они с философским спокойствием, порожденным неведением, готовились к ночи, которую им предстояло провести на дьеппском пароходике.

They were speedily undeceived!

Они быстро были выведены из заблуждения!

The English Channel has a character of its own, which distinguishes it from other seas and straits.

Ла-Манш имеет свой собственный, присущий только ему, характер, отличающий его от всех других морей и проливов.

It seems made fractious and difficult by Nature, and set as on purpose to be barrier between two nations who are too unlike to easily understand each other, and are the safer neighbors for this wholesome difficulty of communication between them.

Он, кажется, сделан капризным и упрямым самой природой и нарочно размещен так, чтобы служить барьером между двумя народами, которые слишком не похожи, чтобы легко понять друг друга, и которых делает менее опасными соседями эта полезная естественная преграда, затрудняющая сообщение между ними.

The "chop" was worse than usual on the night when our travellers crossed; the steamer had to fight her way inch by inch.

В ту ночь, когда его пересекали наши путешественницы, "зыбь" была хуже, чем обычно; пароходу приходилось дюйм за дюймом пробивать себе путь среди волн.

And oh, such a little steamer! and oh, such a long night!

И ох какой это был маленький пароход! И ох какая длинная ночь!

CHAPTER VI.

Глава 6

ACROSS THE CHANNEL.

По другую сторону Ла-Манша

Dawn had given place to day, and day was well advanced toward noon, before the stout little steamer gained her port.

Рассвет уступил место дню, и близился полдень, когда маленький отважный пароходик добрался до родного порта.

It was hours after the usual time for arrival; the train for Paris must long since have started, and Katy felt dejected and forlorn as, making her way out of the terrible ladies'-cabin, she crept on deck for her first glimpse of France.

Опоздание составило несколько часов; парижский поезд, очевидно, давно уже ушел, и Кейти чувствовала себя удрученной и несчастной, когда выбралась из ужасной общей каюты для дам на палубу, чтобы бросить первый взгляд на Францию.

The sun was struggling through the fog with a watery smile, and his faint beams shone on a confusion of stone piers, higher than the vessel's deck, intersected with canal-like waterways, through whose intricate windings the steamer was slowly threading her course to the landing-place.

Солнце прорывалось сквозь туман со слезливой улыбкой, и его слабые лучи ложились на беспорядочное скопление каменных дамб, более высоких, чем палуба судна, и рассеченных похожими на каналы протоками, по лабиринту которых пароходик медленно пробирался к пристани.

Looking up, Katy could see crowds of people assembled to watch the boat come in,-workmen, peasants, women, children, soldiers, custom-house officers, moving to and fro,-and all this crowd were talking all at once and all were talking French!

Подняв глаза, Кейти увидела множество людей, собравшихся посмотреть, как пароход входит в порт, - рабочие, крестьяне, женщины, дети, солдаты, служащие таможни расхаживали туда и сюда, и все в этой толпе говорили одновременно и все говорили по-французски.

I don't know why this should have startled her as it did.

Не знаю, почему это так поразило ее.

She knew, of course, that people of different countries were liable to be found speaking their own languages; but somehow the spectacle of the chattering multitude, all seeming so perfectly at ease with their preterits and subjunctives and never once having to refer to Ollendorf or a dictionary, filled her with a sense of dismayed surprise.

Она, разумеется, знала, что люди в тех странах, куда она поедет, будут, по всей вероятности, говорить на своих языках, но почему-то вид бойко тараторящей толпы, в которой каждый явно чувствовал себя вполне непринужденно со своими французскими глаголами в прошедшем времени и сослагательном наклонении и никогда не имел надобности заглядывать в Оллендорфа или в словарь, привел ее в смятение.

"Good gracious!" she said to herself, "even the babies understand it!"

"Боже мой! - сказала она себе. - Даже младенцы и те понимают по-французски!"

She racked her brains to recall what she had once known of French, but very little seemed to have survived the horrors of the night!

Она мучительно старалась вспомнить то, что когда-то знала по-французски, но, казалось, мало что удержалось у нее в голове после ужасов минувшей ночи.

"Oh dear! what is the word for trunk-key?" she asked herself.

"Ах, как же называется у них ключ от чемодана? -спрашивала она себя.

"They will all begin to ask questions, and I shall not have a word to say; and Mrs. Ashe will be even worse off, I know."

- Все они начнут задавать вопросы, а я ни слова не смогу сказать, и миссис Эш будет еще больше ошибаться, я знаю".

She saw the red-trousered custom-house officers pounce upon the passengers as they landed one by one, and she felt her heart sink within her.

Она увидела, как таможенные чиновники подскакивают к пассажирам, одному за другим выходящим на пристань, и сердце у нее упало.

But after all, when the time came it did not prove so very bad.

Но все же, когда очередь дошла до наших путешественниц, все оказалось не так уж плохо.

Katy's pleasant looks and courteous manner stood her in good stead.

Приятная внешность и любезные манеры сослужили Кейти хорошую службу.

She did not trust herself to say much; but the officials seemed to understand without saying.

Она не былатакуверена в себе, чтобы говорить много, но чиновники, кажется, понимали ее без слов.

They bowed and gestured, whisked the keys in and out, and in a surprisingly short time all was pronounced right, the baggage had "passed," and it and its owners were free to proceed to the railway-station, which fortunately was close at hand.

Они кивали и жестикулировали, быстро! вставляли и вынимали ключи, и удивительно скоро было объявлено, что все в порядке, багаж прошел досмотр и он и его владелицы могут проследовать на железнодорожную станцию, которая, к счастью, была совсем рядом.

Inquiry revealed the fact that no train for Paris left till four in the afternoon.

Из расспросов выяснилось, что до четырех часов дня поездов на Париж нет.

"I am rather glad," declared poor Mrs. Ashe, "for I feel too used up to move.

- Пожалуй, я даже рада, - заявила бедная миссис Эш. - Я чувствую себя слишком измученной, чтобы двигаться.

I will lie here on this sofa; and, Katy dear, please see if there is an eating-place, and get some breakfast for yourself and Amy, and send me a cup of tea."

Я полежу здесь на диване, а вы, Кейти, дорогая, посмотрите, пожалуйста, где здесь можно поесть, и возьмите какой-нибудь завтрак для себя и для Эми, а мне пришлите чашечку чая.

"I don't like to leave you alone," Katy was beginning; but at that moment a nice old woman who seemed to be in charge of the waiting-room appeared, and with a flood of French which none of them could follow, but which was evidently sympathetic in its nature, flew at Mrs. Ashe and began to make her comfortable.

- Мне не хочется оставлять вас одну, - начала Кейти, но в эту минуту появилась приятная пожилая женщина - очевидно, служительница зала ожидания - и с потоком французских слов, смысл которых никто из них не мог уловить, но звучавших явно сочувственно, налетела на миссис Эш и принялась устраивать ее поудобнее.

From a cupboard in the wall she produced a pillow, from another cupboard a blanket; in a trice she had one under Mrs. Ashe's head and the other wrapped round her feet.

Из одного стенного шкафа она извлекла подушку, из другого одеяло и мгновенно вложила первую под голову миссис Эш, а вторым закутала ее ноги.

"Pauvre madame," she said, "si p?le! si souffrante!

-Pauvre madame,- сказала она,- sipele! Si souffrante!

Il faut avoir quelque chose ? boire et ? manger tout de suite."

Il faut avoir quelque chose a boire ef a manger tout de suitenote.

She trotted across the room and into the restaurant which opened out of it, while Mrs. Ashe smiled at Katy and said,

И она засеменила через зал к двери, выходившей в ресторан, а миссис Эш улыбнулась Кейти и сказала:

"You see you can leave me quite safely; I am to be taken care of."

- Вот видите, вы преспокойно можете оставить меня. Обо мне позаботятся.

And Katy and Amy passed through the same door into the buffet, and sat down at a little table.

И Кейти, и Эми вышли в ту же дверь в buffet и сели за маленький столик.

It was a particularly pleasant-looking place to breakfast in.

В таком помещении завтракать было особенно приятно.

There were many windows with bright polished panes and very clean short muslin curtains, and on the window-sills stood rows of thrifty potted plants in full bloom,-marigolds, balsams, nasturtiums, and many colored geraniums.

Там было много окон с очень прозрачными, блестящими стеклами и очень чистыми короткими занавесками из муслина, а на подоконниках стояли рядами цветущие растения в горшках - ноготки, бальзамин, настурция, многоцветная герань.

Two birds in cages were singing loudly; the floor was waxed to a glass-like polish; nothing could have been whiter than the marble of the tables except the napkins laid over them.

Громко распевали две птички в клетках; пол был натерт воском до стеклянного блеска. Ничто не могло быть белее мраморных столов, если, конечно, не считать салфеток, лежавших на них.

And such a good breakfast as was presently brought to them,-delicious coffee in bowl-like cups, crisp rolls and rusks, an omelette with a delicate flavor of fine herbs, stewed chicken, little pats of freshly churned butter without salt, shaped like shells and tasting like solidified cream, and a pot of some sort of nice preserve.

А какой великолепный завтрак был вскоре подан -прекрасный кофе в широких чашечках, рассыпчатые булочки и сухарики, омлет с тонким ароматом приправ, вареная курица, маленькие кусочки свежесбитого масла в форме ракушек, а на вкус как загустевшие сливки и горшочек какого-то вкусного варенья.

Amy made great delighted eyes at Katy, and remarking,

Эми подняла полные восхищения глаза, взглянула на Кейти и, заметив:

"I think France is heaps nicer than that old England," began to eat with a will; and Katy herself felt that if this railroad meal was a specimen of what they had to expect in the future, they had indeed come to a land of plenty.

"Я думаю, что Франция гораздо приятнее этой старой Англии", энергично принялась за еду. И сама Кейти тоже почувствовала, что этот завтрак в привокзальном ресторане - образчик того, чего они могут ожидать в будущем; они в самом деле прибыли в страну изобилия.

Fortified with the satisfactory breakfast, she felt equal to a walk; and after they had made sure that Mrs. Ashe had all she needed, she and Amy (and Mabel) set off by themselves to see the sights of Dieppe.

Подкрепившись отличной едой, Кейти почувствовала, что ей по силам прогуляться, и, убедившись, что у миссис Эш есть все, что ей нужно, они с Эми (и Мейбл) отправились одни осматривать Дьепп.

I don't know that travellers generally have considered Dieppe an interesting place, but Katy found it so.

Не знаю, считают ли обычно путешественники этот город интересным местом, но Кейти он показался именно таким.

There was a really old church and some quaint buildings of the style of two centuries back, and even the more modern streets had a novel look to her unaccustomed eyes.

Здесь была очень старая церковь, несколько необычных построек в стиле двухвековой давности, и даже более современные улицы имели непривычный для Кейти вид.

At first they only ventured a timid turn or two, marking each corner, and going back now and then to reassure themselves by a look at the station; but after a while, growing bolder, Katy ventured to ask a question or two in French, and was surprised and charmed to find herself understood.

Сначала девочки отваживались лишь раз-другой свернуть в боковые улочки, стараясь запоминать каждый угол и то и дело возвращаясь обратно, чтобы взглянуть на вокзал и убедиться, что они не заблудились. Но спустя некоторое время Кейти, став смелее, решилась задать вопрос-другой прохожим по-французски и была удивлена и восхищена, обнаружив, что ее понимают.

After that she grew adventurous, and, no longer fearful of being lost, led Amy straight down a long street lined with shops, almost all of which were for the sale of articles in ivory.

После этого она ощутила прилив отваги и, уже не боясь заблудиться, повела Эми по длинной улице вдоль ряда магазинов - почти все они торговали изделиями из слоновой кости.

Ivory wares are one of the chief industries of Dieppe.

Изготовление изделий из слоновой кости - одно из основных производств в Дьеппе.

There were cases full, windows full, counters full, of the most exquisite combs and brushes, some with elaborate monograms in silver and colors, others plain; there were boxes and caskets of every size and shape, ornaments, fans, parasol handles, looking-glasses, frames for pictures large and small, napkin-rings.

Витрины и прилавки были заполнены изящнейшими гребнями и щетками для волос -как с замысловатыми серебряными и цветными монограммами, так и без них; были там и коробочки и шкатулки всех форм и размеров, Украшения, веера, ручки для зонтиков, зеркала, рамы для картин больших и маленьких, кольца для салфеток.

Katy was particularly smitten with a paper-knife in the form of an angel with long slender wings raised over its head and meeting to form a point.

Кейти особенно поразил нож для разрезания бумаги, имевший форму ангела с длинными изящными крыльями, которые поднимались над его головой и смыкались, образуя острие.

Its price was twenty francs, and she was strongly tempted to buy it for Clover or Rose Red.

Он стоил двадцать франков, и Кейти испытывала большое искушение купить его для Кловер или Розы Ред.

But she said to herself sensibly,

Но она благоразумно сказала себе:

"This is the first shop I have been into and the first thing I have really wanted to buy, and very likely as we go on I shall see things I like better and want more, so it would be foolish to do it.

"Это первый магазин, в который я зашла, и первая вещь, которую мне захотелось купить, и вполне вероятно, что потом я увижу вещи, которые понравятся мне больше, так что было бы глупостью купить этот нож.

No, I won't."

Нет, я не куплю его".

And she resolutely turned her back on the ivory angel, and walked away.

И она решительно повернулась спиной к ангелу из слоновой кости и ушла.

The next turn brought them to a gay-looking little market-place, where old women in white caps were sitting on the ground beside baskets and panniers full of apples, pears, and various queer and curly vegetables, none of which Katy recognized as familiar; fish of all shapes and colors were flapping in shallow tubs of sea-water; there were piles of stockings, muffetees, and comforters in vivid blue and red worsted, and coarse pottery glazed in bright patterns.

Следующий поворот привел их на маленький красочный рынок, где старушки в белых чепцах сидели рядом с корзинами и коробками, полными яблок, груш и разнообразной необычной зелени и овощей, незнакомых Кейти. В мелких корытцах с морской водой плескалась рыба всех форм и цветов. Были здесь и кучи чулок, напульсников и шарфов из ярко-голубой и красной шерсти, и грубая глиняная посуда, покрытая глазурью, с яркими узорами.

The faces of the women were brown and wrinkled; there were no pretty ones among them, but their black eyes were full of life and quickness, and their fingers one and all clicked with knitting-needles, as their tongues flew equally fast in the chatter and the chaffer, which went on without stop or stay, though customers did not seem to be many and sales were few.

Лица женщин были смуглыми и морщинистыми, среди них не было красивых, но черные глаза были полны живости и ума, а руки всех до одной были заняты вязальными спицами. И пока мелькали и позвякивали спицы, языки двигались так же быстро, занятые болтовней или спором из-за цены, без остановки или промедления, хотя покупателей было немного и торговля шла вяло.

Returning to the station they found that Mrs. Ashe had been asleep during their absence, and seemed so much better that it was with greatly amended spirits that they took their places in the late afternoon train which was to set them down at Rouen.

Вернувшись на вокзал, они обнаружили, что в их отсутствие миссис Эш поспала и теперь ей было гораздо лучше, так что, заметно повеселев, они заняли свои места в четырехчасовом поезде, которому предстояло довезти их до Руана.

Katy said they were like the Wise Men of the East, "following a star," in their choice of a hotel; for, having no better advice, they had decided upon one of those thus distinguished in Baedeker's Guide-book.

Кейти сказала, что, выбирая гостиницу, они, как волхвы, "следуют за звездой", так как за неимением лучшего советчика они обратились к путеводителю Бедекера и выбрали одну из тех гостиниц, которые были отмечены звездочкой.

The star did not betray their confidence; for the H?tel de la Cloche, to which it led them, proved to be quaint and old, and very pleasant of aspect.

"Звезда" не обманула их доверия: "Отель де ла Клош", куда она привела их, оказался старым, интересным и очень приятным в своем роде.

The lofty chambers, with their dimly frescoed ceilings, and beds curtained with faded patch, might to all appearances have been furnished about the time when

Спальни с выцветшей росписью на потолках и полинявшими пологами у кроватей были, по всей видимости, обставлены еще в то время, когда

"Columbus crossed the ocean blue;" but everything was clean, and had an air of old-time respectability.

"Колумб пересеки океан голубой", но все было чистое, и на всем был отпечаток старинной респектабельности.

The dining-room, which was evidently of more modern build, opened into a square courtyard where oleanders and lemon trees in boxes stood round the basin of a little fountain, whose tinkle and plash blended agreeably with the rattle of the knives and forks.

Окна столовой, построенной, очевидно, в более близкие к нам времена, выходили в квадратный дворик, где олеандры и лимонные деревца стояли в кадках вокруг небольшого фонтана, чье журчание и плеск приятно сливались со стуком ножей и вилок.

In one corner of the room was a raised and railed platform, where behind a desk sat the mistress of the house, busy with her account-books, but keeping an eye the while on all that went forward.

В углу столовой находилось обнесенное перилами возвышение, на котором сидела за столом хозяйка заведения, занятая своими бухгалтерскими книгами, но успевающая следить за всем, что происходит в зале.

Mrs. Ashe walked past this personage without taking any notice of her, as Americans are wont to do under such circumstances; but presently the observant Katy noticed that every one else, as they went in or out of the room, addressed a bow or a civil remark to this lady.

Миссис Эш прошла мимо этой особы, не обратив на нее внимания, как обычно поступают в подобных обстоятельствах американцы, но вскоре наблюдательная Кейти заметила, что все остальные, входя в зал или выходя, кивают хозяйке или обращаются к ней с какой-нибудь любезностью.

She quite blushed at the recollection afterward, as she made ready for bed.

Позднее, уже собираясь лечь спать, Кейти вспомнила об этом и вспыхнула.

"How rude we must have seemed!" she thought.

"Какими невежливыми мы, должно быть, показались! - подумала она.

"I am afraid the people here think that Americans have awful manners, everybody is so polite.

- Боюсь, люди здесь думают, что у американцев ужасные манеры.

They said

Французы так вежливы; они говорили

'Bon soir' and

"Bonsoir ", и

' Merci' and

"Merci ", и

'Voulez-vous avoir la bont?,' to the waiters even!

"Voulez-uous avoir la bonte" даже официантам!

Well, there is one thing,-I am going to reform.

Что ж, выход один - я собираюсь исправиться.

To-morrow I will be as polite as anybody.

Завтра я буду так же вежлива, как остальные.

They will think that I am miraculously improved by one night on French soil; but, never mind!

Они подумают, что я чудесным образом изменилась к лучшему, проведя ночь на французской земле; ну и пусть!

I am going to do it."

Я это сделаю".

She kept her resolution, and astonished Mrs. Ashe next morning, by bowing to the dame on the platform in the most winning manner, and saying,

Она была верна принятому решению, и на следующее утро поразила миссис Эш, поклонившись сидевшей на возвышении даме самым очаровательным образом и сказав ей

"Bon jour, madame," as they went by.

"Bonjour, madame", когда они проходили мимо.

"But, Katy, who is that person?

- Но, Кейти, кто эта женщина?

Why do you speak to her?"

Почему вы с ней говорите?

"Don't you see that they all do?

- Разве вы не видите, что все они так делают?

She is the landlady, I think; at all events, everybody bows to her.

Я думаю, она хозяйка гостиницы; во всяком случае, все ее приветствуют.

And just notice how prettily these ladies at the next table speak to the waiter.

И только обратите внимание, как мило эти дамы за соседним столиком говорят с официантом.

They do not order him to do things as we do at home.

Они не приказывают ему так, как делаем мы в Америке.

I noticed it last night, and I liked it so much that I made a resolution to get up and be as polite as the French themselves this morning."

Я заметила это вчера вечером, и мне так понравилось, что я решила: с сегодняшнего утра, как только встану, буду такой же вежливой, как французы.

So all the time that they went about the sumptuous old city, rich in carvings and sculptures and traditions, while they were looking at the Cathedral and the wonderful church of St. Ouen, and the Palace of Justice, and the "Place of the Maid," where poor Jeanne d'Arc was burned and her ashes scattered to the winds, Katy remembered her manners, and smiled and bowed, and used courteous prefixes in a soft pleasant voice; and as Mrs. Ashe and Amy fell in with her example more or less, I think the guides and coachmen and the old women who showed them over the buildings felt that the air of France was very civilizing indeed, and that these strangers from savage countries over the sea were in a fair way to be as well bred as if they had been born in a more favored part of the world!

И все время, пока они гуляли по великолепному старому городу, богатому резьбой, скульптурами и традициями, пока осматривали собор и удивительную церковь Сен-Уэн, и Дворец Правосудия, и "площадь Девы", где была сожжена несчастная Жанна д'Арк и развеян по ветру ее пепел, Кейти не забывала о том, как следует вести себя, и улыбалась, и кланялась, и употребляла вежливые префиксы, произнося слова негромким приятным голосом, и так как миссис Эш и Эми следовали более или менее ее примеру, я думаю, что гиды, извозчики и пожилые женщины, водившие их по зданиям, сочли, что воздух Франции оказывает поистине цивилизующее воздействие и что эти чужеземцы из варварских стран за морем теперь имеют шансы на то, чтобы стать такими же хорошо воспитанными, как если бы они родились в более благоприятствуемых частях света!

Paris looked very modern after the peculiar quaint richness and air of the Middle Ages which distinguish Rouen.

Париж выглядел очень современным городом после своеобразной пышности и средневековой атмосферы Руана.

Rooms had been engaged for Mrs. Ashe's party in a pension near the Arc d'?toile, and there they drove immediately on arriving.

Комнаты для миссис Эш и ее спутницы были заказаны заранее в pension возле триумфальной арки на площади Звезды, и туда они направились сразу по прибытии.

The rooms were not in the pension itself, but in a house close by,-a sitting-room with six mirrors, three clocks, and a pinched little grate about a foot wide, a dining-room just large enough for a table and four chairs, and two bedrooms.

Их комнаты оказались не в самом pension, но в доме рядом с ним - гостиная с шестью зеркалами, тремя часами и маленьким, узким, примерно фут шириной, камином; столовая, в которой помещались лишь стол и четыре стула; и две спальни.

A maid called Amandine had been detailed to take charge of these rooms and serve their meals.

Убирать эти комнаты и подавать еду постояльцам была откомандирована горничная по имени Амандин.

Dampness, as Katy afterward wrote to Clover, was the first impression they received of "gay Paris."

Сырость, как написала потом в письме домой Кейти, была первым впечатлением от "веселого Парижа".

The tiny fire in the tiny grate had only just been lighted, and the walls and the sheets and even the blankets felt chilly and moist to the touch.

Маленький огонек в маленьком камине был только что разведен, и стены, и простыни, и даже одеяла были холодными и влажными на ощупь.

They spent their first evening in hanging the bedclothes round the grate and piling on fuel; they even set the mattresses up on edge to warm and dry!

Первый вечер путешественницы провели за тем, что развешивали постельное белье возле огня и подкладывали уголь в камин; они даже поставили боком матрасы, чтобы те согрелись и просохли.

It was not very enlivening, it must be confessed.

Надо признать, что все это не очень воодушевляло.

Amy had taken a cold, Mrs. Ashe looked worried, and Katy thought of Burnet and the safety and comfort of home with a throb of longing.

Эми простудилась, миссис Эш выглядела встревоженной, и Кейти дрогнула от тоски по Бернету, по такому безопасному и уютному родному дому.

The days that ensued were not brilliant enough to remove this impression.

Последовавшие за этим дни не были достаточно яркими, чтобы изгладить из памяти это впечатление.

The November fogs seemed to have followed them across the Channel, and Paris remained enveloped in a wet blanket which dimmed and hid its usually brilliant features.

Казалось, что ноябрьские туманы последовали за нашими путешественницами через Ла-Манш, и Париж оставался закутанным во влажную пелену, охлаждавшую его обычный пыл и скрывавшую его обычно яркую внешность.

Going about in cabs with the windows drawn up, and now and then making a rush through the drip into shops, was not exactly delightful, but it seemed pretty much all that they could do.

Ездить в наемном экипаже с поднятыми окнами, выскакивая иногда, чтобы пробежать под моросящим дождем в какой-нибудь магазин, не было таким уж большим удовольствием, но это, похоже, было все, что они могли делать.

It was worse for Amy, whose cold kept her indoors and denied her even the relaxation of the cab.

Эми было еще тяжелее, так как простуда заставляла ее оставаться в помещении и лишала даже такого развлечения, как поездка в экипаже.

Mrs. Ashe had engaged a well-recommended elderly English maid to come every morning and take care of Amy while they were out; and with this respectable functionary, whose ideas were of a rigidly British type and who did not speak a word of any language but her own, poor Amy was compelled to spend most of her time.

Миссис Эш пригласила пожилую английскую служанку, которую ей очень рекомендовали, чтобы та приходила каждое утро приглядеть за Эми, пока сама миссис Эш и Кейти выезжают в город, и с этой почтенной функционеркой, чьи воззрения были сурового британского образца и чье знакомство с языками ограничивалось родным английским, бедная Эми была принуждена проводить большую часть времени.

Her only consolation was in persuading this serene attendant to take a part in the French lessons which she made a daily point of giving to Mabel out of her own little phrase-book.

Ее единственным утешением было то, что эту невозмутимую служительницу удалось убедить принимать участие в уроках французского языка, которые Эми твердо положила себе давать Мейбл, пользуясь собственным маленьким словариком.

"Wilkins is getting on, I think," she told Katy one night.

- Мне кажется, миссис Уилкинс делает успехи, -сказала она Кейти как-то вечером.

"She says 'Biscuit glac?' quite nicely now.

- Она уже совсем неплохо произносит "biscuit glace".

But I never will let her look at the book, though she always wants to; for if once she saw how the words are spelled, she would never in the world pronounce them right again.

Но я никогда не даю ей заглядывать в книжку, хотя она всегда хочет посмотреть. Если она хоть раз увидит, как эти слова пишутся, то уже ни за что не произнесет их правильно.

They look so very different, you know."

Вы же знаете, они пишутся совсем не так, как читаются.

Katy looked at Amy's pale little face and eager eyes with a real heartache.

Кейти с болью в сердце смотрела на бледное личико и тоскующие глаза Эми.

Her rapture when at the end of the long dull afternoons her mother returned to her was touching.

Восторг, который выражала девочка, когда после долгого скучного дня встречалась с матерью, был трогателен.

Paris was very triste to poor Amy, with all her happy facility for amusing herself; and Katy felt that the sooner they got away from it the better it would be.

Париж оказался очень triste для бедной Эми, даже при ее счастливой способности всегда чем-нибудь занять себя; и Кейти чувствовала, что чем раньше они уедут из Парижа, тем будет лучше.

So, in spite of the delight which her brief glimpses at the Louvre gave her, and the fun it was to go about with Mrs. Ashe and see her buy pretty things, and the real satisfaction she took in the one perfectly made walking-suit to which she had treated herself, she was glad when the final day came, when the belated dressmakers and artistes in jackets and wraps had sent home their last wares, and the trunks were packed.

Поэтому, несмотря на радость, какую принесли ей краткие посещения Лувра, и удовольствие, каким было ездить с миссис Эш и смотреть, как она покупает красивые вещи, и настоящее удовлетворение, какое она получила от одного безупречно сшитого уличного костюма, что позволила себе купить, - несмотря на все это, она была довольна, когда пришел последний день и портные - настоящие артисты в деле изготовления жакетов и пелерин - прислали наконец, с опозданием, последние заказанные вещи и сундуки были упакованы.

It had been rather the fault of circumstances than of Paris; but Katy had not learned to love the beautiful capital as most Americans do, and did not feel at all as if she wanted that her "reward of virtue" should be to go there when she died!

Виноваты в этом были скорее обстоятельства, чем Париж, но Кейти не полюбила, в отличие от большинства американцев, эту красивую столицу, и у нее отнюдь не возникло желания в "награду за добродетель" попасть туда после смерти!

There must be more interesting places for live people, and ghosts too, to be found on the map of Europe, she was sure.

На карте Европы должны быть более интересные места как для людей, так и для духов - в этом она была уверена.

Next morning as they drove slowly down the Champs ?lys?es, and looked back for a last glimpse of the famous Arch, a bright object met their eyes, moving vaguely against the mist.

На следующее утро, когда они медленно ехали по Елисейским полям и оглянулись, чтобы бросить последний взгляд на знаменитую триумфальную арку, их внимание привлек какой-то движущийся яркий объект, смутно различимый в тумане.

It was the gay red wagon of the Bon March?, carrying bundles home to the dwellers of some up-town street.

Это была веселая красная повозка с надписью "BonMarche", в которой везли на дом покупки обитателям жилых кварталов.

Katy burst out laughing.

Кейти рассмеялась.

"It is an emblem of Paris," she said,-"of our Paris, I mean.

- Это символ Парижа, - сказала она, - я имею в виду, нашего Парижа.

It has been all Bon March? and fog!"

Все это было "BonMarche" и туман!

"Miss Katy," interrupted Amy, "do you like Europe?

- Мисс Кейти, - перебила ее Эми, - вам нравится Европа?

For my part, I was never so disgusted with any place in my life!"

Что до меня, то противней места во всю мою жизнь не видела!

"Poor little bird, her views of 'Europe' are rather dark just now, and no wonder," said her mother.

- Бедная моя птичка, ее впечатления от Европы пока что довольно мрачные, и неудивительно, -сказала ее мать.

"Never mind, darling, you shall have something pleasanter by and by if I can find it for you."

- Ничего, дорогая, скоро, если только удастся, я найду для тебя что-нибудь более приятное.

"Burnet is a great deal pleasanter than Paris," pronounced Amy, decidedly.

- Бернет гораздо приятнее, чем Париж, - заявила Эми твердо.

"It doesn't keep always raining there, and I can take walks, and I understand everything that people say."

- Дождь там не льет все время, и я могу ходить гулять и понимаю все, что люди говорят.

All that day they sped southward, and with every hour came a change in the aspect of their surroundings.

Весь день поезд мчал их к югу, и каждый час менялся вид окружающей местности.

Now they made brief stops in large busy towns which seemed humming with industry.

То они делали остановки в больших городах, кипевших, казалось, энергией.

Now they whirled through grape countries with miles of vineyards, where the brown leaves still hung on the vines.

То они неслись через протянувшиеся на мили виноградники, где на лозах все еще висели бурые листья.

Then again came glimpses of old Roman ruins, amphitheatres, viaducts, fragments of wall or arch; or a sudden chill betokened their approach to mountains, where snowy peaks could be seen on the far horizon.

Затем мелькали древнеримские руины, амфитеатры, виадуки, остатки стен или арки, или неожиданный холодок предвещал приближение гор, покрытые снегом вершины которых виднелись на горизонте.

And when the long night ended and day roused them from broken slumbers, behold, the world was made over!

А когда длинная ночь кончилась и новый день пробудил их от прерывистой дремы, - о, как изменился мир!

Autumn had vanished, and the summer, which they thought fled for good, had taken his place.

Осень исчезла, и лето, которое казалось им ушедшим, заняло ее место.

Green woods waved about them, fresh leaves were blowing in the wind, roses and hollyhocks beckoned from white-walled gardens; and before they had done with exclaiming and rejoicing, the Mediterranean shot into view, intensely blue, with white fringes of foam, white sails blowing across, white gulls flying above it, and over all a sky of the same exquisite blue, whose clouds were white as the drifting sails on the water below, and they were at Marseilles.

Зеленые рощи колыхались вокруг, ветер играл свежей листвой, розы и штокрозы кивали, маня к себе, из обнесенных белыми стенами садов, и, прежде чем путешественницы перестали восклицать и восторгаться, Средиземное море внезапно предстало перед их глазами -ярко-голубое, с белой бахромой пены, белыми парусниками, белыми чайками над волнами, а над всем этим небо, такое же ярко-голубое, с белыми облаками, медленно плывущими по нему, как парусники, дрейфующие внизу. Это был Марсель.

It was like a glimpse of Paradise to eyes fresh from autumnal grays and glooms, as they sped along the lovely coast, every curve and turn showing new combinations of sea and shore, olive-crowned cliff and shining mountain-peak.

То, что было вокруг, казалось видением рая глазам, так недавно созерцавшим осеннюю серость и сумрак. Поезд мчал их вдоль прекрасного берега, где каждый изгиб или поворот дороги открывал перед ними новый вид моря и прибрежной полосы земли, или утес, увенчанный оливковым венком, или сверкающий горный пик.

With every mile the blue became bluer, the wind softer, the feathery verdure more dense and summer-like.

С каждой милей голубизна становилась ярче, ветер нежнее, пышная зелень гуще и все больше напоминающей лето.

Hy?res and Cannes and Antibes were passed, and then, as they rounded a long point, came the view of a sunshiny city lying on a sunlit shore; the train slackened its speed, and they knew that their journey's end was come and they were in Nice.

Иерские острова, Канн, Антиб остались позади, и затем, когда они обогнули длинный мыс, стал виден солнечный город, раскинувшийся на залитом солнцем берегу. Поезд замедлил скорость, и они поняли, что путешествие подошло к концу и они в Ницце.

The place seemed to laugh with gayety as they drove down the Promenade des Anglais and past the English garden, where the band was playing beneath the acacias and palm-trees.

Все вокруг казалось смеющимся от радости, когда они ехали по Promenade des Anglais и мимо Английского сада, где под акациями и пальмами играл оркестр.

On one side was a line of bright-windowed hotels and pensions, with balconies and striped awnings; on the other, the long reach of yellow sand-beach, where ladies were grouped on shawls and rugs, and children ran up and down in the sun, while beyond stretched the waveless sea.

С одной стороны тянулся ряд сверкающих окнами отелей и pensionsс балконами и полосатыми тентами, с другой - длинная желтая полоса песчаного пляжа, где на шалях и ковриках группами сидели дамы и резвились на солнышке дети, а за этой полосой раскинулось гладкое, без волн море.

The December sun felt as warm as on a late June day at home, and had the same soft caressing touch.

Декабрьское солнце грело так же, как дома в конце июня, и была в нем та же нежность и ласка.

The pavements were thronged with groups of leisurely-looking people, all wearing an unmistakable holiday aspect; pretty girls in correct Parisian costumes walked demurely beside their mothers, with cavaliers in attendance; and among these young men appeared now and again the well-known uniform of the United States Navy.

Тротуары были заполнены толпами праздного вида людей, в которых явно угадывались отдыхающие. Хорошенькие девушки в приличествующих случаю парижских костюмах скромно прогуливались со своими матерями и в сопровождении кавалеров, среди которых время от времени попадались молодые люди в хорошо знакомой форме американского военно-морского флота.

"I wonder," said Mrs. Ashe, struck by a sudden thought, "if by any chance our squadron is here."

- Интересно, - сказала миссис Эш, пораженная неожиданной мыслью, - не здесь ли, случайно, наша эскадра?

She asked the question the moment they entered the hotel; and the porter, who prided himself on understanding "zose Eenglesh," replied,-

- Она задала этот вопрос в тот момент, когда они входили в гостиницу, и швейцар, гордившийся тем, что понимает "этот английский", ответил:

"Mais oui, Madame, ze Americaine fleet it is here; zat is, not here, but at Villefranche, just a leetle four mile away,-it is ze same zing exactly."

- Mais oui, madame, американский флот здесь, то эсть не здесь, а в Вильфранше, всего в четырех милях отсюда, - это то же самое.

"Katy, do you hear that?" cried Mrs. Ashe.

- Кейти, слышите? - воскликнула миссис Эш.

"The frigates are here, and the

- Наши корабли здесь, и

'Natchitoches' among them of course; and we shall have Ned to go about with us everywhere.

"Начиточес", конечно же, среди них; и теперь у нас будет Нед, чтобы водить нас повсюду.

It is a real piece of good luck for us. Ladies are at such a loss in a place like this with nobody to escort them.

В таком месте, как это, дамы всегда в затруднительном положении, если их никто не сопровождает.

I am perfectly delighted."

Я прямо-таки в восторге.

"So am I," said Katy.

- Я тоже, - сказала Кейти.

"I never saw a frigate, and I always wanted to see one.

- Я никогда не видела военных кораблей, но всегда очень хотела на них посмотреть.

Do you suppose they will let us go on board of them?"

Как вы думаете, они позволят нам подняться на борт?

"Why, of course they will."

- Ну конечно же!

Then to the porter, "Give me a sheet of paper and an envelope, please.-I must let Ned know that I am here at once."

- И миссис Эш обратилась к швейцару: - Дайте мне, пожалуйста, листок бумаги и конверт...Я должна сразу же сообщить Неду, что мы здесь.

Mrs. Ashe wrote her note and despatched it before they went upstairs to take off their bonnets.

Миссис Эш написала и отправила записку, прежде чем они поднялись наверх, чтобы снять шляпки.

She seemed to have a half-hope that some bird of the air might carry the news of her arrival to her brother, for she kept running to the window as if in expectation of seeing him.

Казалось, она надеялась, что весть о ее приезде может отнести ее брату какая-нибудь птичка, - так часто подбегала она к окну, словно ожидая увидеть его.

She was too restless to lie down or sleep, and after she and Katy had lunched, proposed that they should go out on the beach for a while.

Она была слишком взволнована, чтобы прилечь или уснуть, и, после того как они с Кейти пообедали, предложила выйти прогуляться по берегу.

"Perhaps we may come across Ned," she remarked.

- Может быть, мы случайно встретим Неда, -обронила она.

They did not come across Ned, but there was no lack of other delightful objects to engage their attention.

Неда они не встретили, но не было недостатка в красотах, способных завладеть их вниманием.

The sands were smooth and hard as a floor.

Песчаный берег был гладким и твердым, как пол.

Soft pink lights were beginning to tinge the western sky.

Нежно-розовый свет начинал окрашивать западный край неба.

To the north shone the peaks of the maritime Alps, and the same rosy glow caught them here and there, and warmed their grays and whites into color.

На севере высились сверкающие пики Приморских Альп, и то же розовое сияние появлялось на них тут и там, окрашивая в теплые цвета их серые и белые склоны.

"I wonder what that can be?" said Katy, indicating the rocky point which bounded the beach to the east, where stood a picturesque building of stone, with massive towers and steep pitches of roof.

- Интересно, что бы это могло быть? - сказала Кейти, указывая на скалистый мыс, ограничивавший песчаную полосу на востоке. Там стояло живописное каменное здание с массивными башнями и островерхими крышами.

"It looks half like a house and half like a castle, but it is quite fascinating, I think.

- Похоже и на дом, и на замок. Я думаю, это здание просто очаровательно.

Do you suppose that people live there?"

Как вы полагаете, там живут люди?

"We might ask," suggested Mrs. Ashe.

- Может быть, спросим у кого-нибудь? -предложила миссис Эш.

Just then they came to a shallow river spanned by a bridge, beside whose pebbly bed stood a number of women who seemed to be washing clothes by the simple and primitive process of laying them in the water on top of the stones, and pounding them with a flat wooden paddle till they were white.

Как раз в этот момент они подошли к мелкой речке, берега которой соединял мост. На ее покрытом галькой берегу стояло несколько женщин, стиравших белье примитивнейшим способом - они клали его в воду на камни и били деревянным вальком, пока оно не станет белым.

Katy privately thought that the clothes stood a poor chance of lasting through these cleansing operations; but she did not say so, and made the inquiry which Mrs. Ashe had suggested, in her best French.

Про себя Кейти решила, что у белья мало шансов выдержать такую процедуру чистки, но вслух она этого не сказала, а лишь, последовав совету миссис Эш, спросила, стараясь произносить французские слова как можно правильнее, что за здание стоит на мысе.

"Celle-l??" answered the old woman whom she had addressed.

- Celle-la? - отозвалась пожилая женщина, к которой она обратилась.

"Mais c'est la Pension Suisse."

- Maisc'est la Pension Suisse.

"A pension; why, that means a boarding-house," cried Katy.

-Pension ! Это, значит, меблированные комнаты! -воскликнула Кейти.

"What fun it must be to board there!"

- Как, должно быть, интересно там жить!

"Well, why shouldn't we board there!" said her friend.

- Что ж, почему бы нам не поселиться там? -сказала миссис Эш.

"You know we meant to look for rooms as soon as we were rested and had found out a little about the place.

- Мы ведь собирались поискать себе хорошие комнаты, как только отдохнем с дороги и оглядимся.

Let us walk on and see what the Pension Suisse is like.

Давайте пойдем и посмотрим, что это за Pension Suisse.

If the inside is as pleasant as the outside, we could not do better, I should think."

Если внутри он так же хорош, как снаружи, то, думаю, лучшего и желать нельзя.

"Oh, I do hope all the rooms are not already taken," said Katy, who had fallen in love at first sight with the Pension Suisse.

- Ах, я так надеюсь, что не все комнаты заняты! -сказала Кейти, с первого взгляда влюбившаяся в Pension Suisse.

She felt quite oppressed with anxiety as they rang the bell.

Она почувствовала, что немало удручена тревогой, когда они подошли к двери и позвонили в колокольчик.

The Pension Suisse proved to be quite as charming inside as out.

Швейцарский пансион оказался и внутри таким же очаровательным.

The thick stone walls made deep sills and embrasures for the casement windows, which were furnished with red cushions to serve as seats and lounging-places.

Из-за большой толщины каменных стен оконные проемы были очень глубокими. На широких подоконниках створчатых окон лежали красные подушки, на которых можно было сидеть или полулежать.

Every window seemed to command a view, for those which did not look toward the sea looked toward the mountains.

Из каждого окна открывался великолепный вид, так как из тех окон, что не выходили на море, были видны горы.

The house was by no means full, either.

К тому же пансион далеко не был заполнен постояльцами.

Several sets of rooms were to be had; and Katy felt as if she had walked straight into the pages of a romance When Mrs. Ashe engaged for a month a delightful suite of three, a sitting-room and two sleeping-chambers, in a round tower, with a balcony overhanging the water, and a side window, from which a flight of steps led down into a little walled garden, nestled in among the masonry, where tall laurestinus and lemon trees grew, and orange and brown wallflowers made the air sweet.

Несколько номеров стояли пустые; и Кейти почувствовала себя так, словно прямиком вошла на страницы какого-нибудь романа, когда миссис Эш сняла на месяц восхитительный номер из трех комнат - гостиной и двух спален - в круглой башне с нависающим над водой балконом и боковой дверью, за которой была лестница, ведущая в маленький садик, укрывшийся за каменными стенами, где росли высокие вечнозеленые кусты и лимонные деревца и воздух был напоен ароматом желтофиоли.

Her contentment knew no bounds.

Кейти была безгранично довольна.

"I am so glad that I came," she told Mrs. Ashe.

- Я так рада, что приехала сюда! - сказала она миссис Эш.

"I never confessed it to you before; but sometimes.-when we were sick at sea, you know, and when it would rain all the time, and after Amy caught that cold in Paris-I have almost wished, just for a minute or two at a time, that we hadn't.

- Я никогда не признавалась вам прежде, но несколько раз - когда нам было плохо в море, и когда все время шел дождь, и после того как Эми простудилась в Париже - я пожалела, на минуту или две, что мы поехали в Европу.

But now I wouldn't not have come for the world!

Но теперь я ни за что на свете не согласилась бы оставаться в Бернете!

This is perfectly delicious.

Это совершенно великолепно!

I am glad, glad, glad we are here, and we are going to have a lovely time, I know."

Я рада, рада, что мы здесь, и нам предстоит чудесно провести время, я знаю!

They were passing out of the rooms into the hall as she said these words, and two ladies who were walking up a cross passage turned their heads at the sound of her voice.

Они выходили из снятых ими комнат в холл здания, когда Кейти произнесла эти слова, и две дамы, проходившие по коридору, обернулись на звук ее голоса.

To her great surprise Katy recognized Mrs. Page and Lilly.

К своему огромному удивлению, Кейти узнала в них миссис Пейдж и Лили.

"Why, Cousin Olivia, is it you?" she cried, springing forward with the cordiality one naturally feels in seeing a familiar face in a foreign land.

- Как, кузина Оливия, это вы? - бросившись вперед, воскликнула она с теплым чувством, какое естественно возникает у человека, когда он видит знакомое лицо в чужих краях.

Mrs. Page seemed rather puzzled than cordial.

Вид у миссис Пейдж был скорее озадаченный, чем приветливый.

She put up her eyeglass and did not seem to quite make out who Katy was.

Она подняла лорнет к глазам и, казалось, не могла вспомнить, кто такая Кейти.

"It is Katy Carr, mamma," explained Lilly.

- Это Кейти Карр, мама, - объяснила Лили.

"Well, Katy, this is a surprise!

- Ну и сюрприз, Кейти!

Who would have thought of meeting you in Nice!"

Кто бы мог подумать, что мы встретим тебя в Ницце?

There was a decided absence of rapture in Lilly's manner.

В тоне Лили явно не было восторга.

She was prettier than ever, as Katy saw in a moment, and beautifully dressed in soft brown velvet, which exactly suited her complexion and her pale-colored wavy hair.

Она была красивее, чем когда-либо, как сразу заметила Кейти, и одета в красивое платье из мягкого коричневого бархата, которое прекрасно гармонировало с цветом ее лица и светлыми волнистыми волосами.

"Katy Carr! why, so it is," admitted Mrs. Page.

-Кейти Карр! Так оно и есть! - признала миссис Пейдж.

"It is a surprise indeed.

- Вот уж действительно сюрприз.

We had no idea that you were abroad.

Мы и понятия не имели, что ты за границей.

What has brought you so far from Tunket,-Burnet, I mean?

Что привело тебя сюда, так далеко от Танкета... Бернета, я хочу сказать.

Who are you with?"

С кем ты здесь?

"With my friend Mrs. Ashe," explained Katy, rather chilled by this cool reception.

- С моей подругой - миссис Эш, - объяснила Кейти, довольно обескураженная этим холодным приемом.

"Let me introduce you.

- Позвольте мне вас познакомить.

Mrs. Ashe, these are my cousins Mrs. Page and Miss Page.

Миссис Эш, это мои кузины, миссис Пейдж и мисс Пейдж.

Amy,-why where is Amy?"

Эми... Но где же Эми?

Amy had walked back to the door of the garden staircase, and was standing there looking down upon the flowers.

Эми вернулась к двери, откуда лестница вела в сад, и, стоя там, смотрела вниз на цветы.

Cousin Olivia bowed rather distantly.

Кузина Оливия довольно сухо поклонилась.

Her quick eye took in the details of Mrs. Ashe's travelling-dress and Katy's dark blue ulster.

Быстрым взглядом она охватила все подробности фасона дорожного костюма миссис Эш и темно-синего пальто Кейти.

"Some countrified friend from that dreadful Western town where they live," she said to herself.

"Что за подруга? Какая-нибудь деревенщина из этого отвратительного западного городка, где они живут, - сказала она себе.

"How foolish of Philip Carr to try to send his girls to Europe!

- Как это глупо со стороны Филипа Карра стараться отправлять своих девочек в Европу!

He can't afford it, I know."

Я знаю, что это ему не по средствам".

Her voice was rather rigid as she inquired,-

Ее голос звучал отчужденно, когда она спросила:

"And what brings you here?-to this house, I mean?"

- И что же привело вас сюда - в этот дом, я хочу сказать?

"Oh, we are coming to-morrow to stay; we have taken rooms for a month," explained Katy.

- С завтрашнего дня мы будем жить здесь! Мы сняли комнаты на месяц, - объяснила Кейти.

"What a delicious-looking old place it is."

- Какой это очаровательный старый дом!

"Have you?" said Lilly, in a voice which did not express any particular pleasure.

- Сняли комнаты? - сказала Лили тоном, не выражавшим особой радости.

"Why, we are staying here too."

- Вот как? И мы тоже остановились здесь.

CHAPTER VII.

Глава 7

THE PENSION SUISSE.

Швейцарский пансион

"What do you suppose can have brought Katy Carr to Europe?" inquired Lilly, as she stood in the window watching the three figures walk slowly down the sands.

- Как ты думаешь, что могло привести Кейти Карр в Европу? - спросила Лили, стоя у окна и следя за тремя медленно удаляющимися фигурами на песчаной полосе.

"She is the last person I expected to turn up here.

- Уж ее-то я меньше всего ожидала здесь встретить.

I supposed she was stuck in that horrid place-what is the name of it?-where they live, for the rest of her life."

Я думала, она так и будет торчать в этом отвратительном месте - как там оно называется? -где они живут, до конца своих дней

"I confess I am surprised at meeting her myself," rejoined Mrs. Page.

- Я, признаться, сама удивлена тем, что она здесь, - подхватила миссис Пейдж.

"I had no idea that her father could afford so expensive a journey."

- Я и не предполагала, что ее отец может позволить себе отправить ее в такое дорогостоящее путешествие.

"And who is this woman that she has got along with her?"

- А кто эта женщина, с которой она в таких хороших отношениях?

"I have no idea, I'm sure.

- Понятия не имею.

Some Western friend, I suppose."

Какая-нибудь подруга с Запада, полагаю.

"Dear me, I wish they were going to some other house than this," said Lilly, discontentedly.

- Боже мой! Как жаль, что они не пошли в какой-нибудь другой пансион, - сказала Лили с досадой.

"If they were at the Rivoir, for instance, or one of those places at the far end of the beach, we shouldn't need to see anything of them, or even know that they were in town!

- Если б они остановились, например, в гостинице "Ривуар" или в одном из пансионов на дальнем конце пляжа, мы бы их и не видели, а то даже и не знали бы, что они в Ницце!

It's a real nuisance to have people spring upon you this way, people you don't want to meet; and when they happen to be relations it is all the worse.

Это так неприятно, когда люди наскакивают на тебя таким вот образом, - люди, с которыми ты не хочешь встречаться. А когда они к тому же твои родственники, еще хуже.

Katy will be hanging on us all the time, I'm afraid."

Боюсь, Кейти будет всюду за нами тащиться.

"Oh, my dear, there is no fear of that.

- Нет, дорогая, не беспокойся!

A little repression on our part will prevent her from being any trouble, I'm quite certain.

Некоторое сдерживающее воздействие с нашей стороны - и она не причинит нам хлопот, я вполне уверена.

But we must treat her politely, you know, Lilly; her father is my cousin."

Но мы должны обращаться с ней вежливо Лили, ведь ты знаешь, ее мать была моей кузиной.

"That's the saddest part of it!

- Это-то и есть самое печальное!

Well, there's one thing, I shall not take her with me every time we go to the frigates," said Lilly, decisively.

Ну, единственное скажу: я не буду брать ее с собой всякий раз, когда мы идем на флагманский корабль, - решительно заявила Лили.

"I am not going to inflict a country cousin on Lieutenant Worthington, and spoil all my own fun beside.

- Я не собираюсь навязывать лейтенанту Уэрдингтону какую-то деревенскую кузину и, кроме того, портить удовольствие себе самой.

So I give you fair warning, mamma, and you must manage it somehow."

Так что, мама, я тебя ясно предупреждаю, ты должна как-то это уладить.

"Certainly, dear, I will.

- Конечно, дорогая, я все сделаю.

It would be a great pity to have your visit to Nice spoiled in any way, with the squadron here too, and that pleasant Mr. Worthington so very attentive."

Это была бы такая жалость, если бы твой визит в Ниццу оказался каким-то образом испорчен, -притом что здесь наша эскадра и этот милый лейтенант Уэрдингтон так внимателен к тебе.

Unconscious of these plans for her suppression, Katy walked back to the hotel in a mood of pensive pleasure.

Ничего не ведая об этих планах по оказанию "сдерживающего воздействия" на нее, Кейти возвращалась в гостиницу в приятной задумчивости.

Europe at last promised to be as delightful as it had seemed when she only knew it from maps and books, and Nice so far appeared to her the most charming place in the world.

Европа наконец обещала быть такой чудесной, какой казалась тогда, когда Кейти знала ее лишь по книгам и картам, а Ницца пока что казалась ей прекраснейшим местом на свете.

Somebody was waiting for them at the Hotel des Anglais,-a tall, bronzed, good-looking somebody in uniform, with pleasant brown eyes beaming from beneath a gold-banded cap; at the sight of whom Amy rushed forward with her long locks flying, and Mrs. Ashe uttered an exclamation of pleasure.

В гостинице их кто-то ждал - кто-то высокий, загорелый, симпатичный, в военной форме, с приветливо сияющими из-под кепи с золотым ободком карими глазами. Увидев его, Эми с развевающимися локонами бросилась вперед, а миссис Эш издала радостное восклицание.

It was Ned Worthington, Mrs. Ashe's only brother, whom she had not met for two years and a half; and you can easily imagine how glad she was to see him.

Это был Нед Уэрдингтон, единственный брат миссис Эш, которого она вот уже два с половиной года не видела, и вы можете представить, как она была рада встрече с ним.

"You got my note then?" she said after the first eager greetings were over and she had introduced him to Katy.

- Значит, ты получил мою записку? - сказала она после первых горячих приветствий и после того, как представила его Кейти.

"Note?

- Записку?

No.

Нет.

Did you write me a note?"

Ты писала мне записку?

"Yes; to Villefranche."

- Да, в Вильфранш.

"To the ship?

- На корабль?

I shan't get that till tomorrow.

Я получу ее только завтра.

No; finding out that you were here is just a bit of good fortune.

Нет, я узнал, что вы здесь, лишь по счастливой случайности.

I came over to call on some friends who are staying down the beach a little way, and dropping in to look over the list of arrivals, as I generally do, I saw your names; and the porter not being able to say which way you had gone, I waited for you to come in."

Я шел в гости к знакомым - они остановились на побережье недалеко отсюда - и, завернув сюда, чтобы взглянуть на список приехавших, как я это обычно делаю, увидел ваши имена; а так как швейцар не мог сказать мне, в каком направлении вы пошли, я решил подождать, пока вы вернетесь.

"We have been looking at such a delightful old place, the Pension Suisse, and have taken rooms."

- Мы осматривали чудесное старое здание -Швейцарский пансион - и сняли там номер.

"The Pension Suisse, eh?

- Швейцарский пансион?

Why, that was where I was going to call.

Да это то самое место, куда я шел.

I know some people who are staying there.

У меня есть там знакомые.

It seems a pleasant house; I'm glad you are going there, Polly.

Очень приятный пансион, как кажется. Я рад, что вы перебираетесь туда, Полли.

It's first-rate luck that the ships happen to be here just now.

Это потрясающая удача, что наша эскадра пришла сюда именно сейчас.

I can see you every day."

Я смогу видеться с тобой каждый день.

"But, Ned, surely you are not leaving me so soon?

- Но, Нед, ты же не собираешься покинуть меня так быстро?

Surely you will stay and dine with us?" urged his sister, as he took up his cap.

Ты ведь останешься и пообедаешь с нами? -принялась настойчиво просить сестра, когда он приподнял кепи, прощаясь.

"I wish I could, but I can't to-night, Polly.

- Мне очень жаль, Полли, но сегодня не могу.

You see I had engaged to take some ladies out to drive, and they will expect me.

Понимаешь, я обещал взять знакомых дам на прогулку в экипаже, и они ждут меня.

I had no idea that you would be here, or I should have kept myself free," apologetically.

- Он добавил извиняющимся тоном: - Я и не предполагал, что вы здесь, а иначе я постарался бы быть свободным сегодня.

"Tomorrow I will come over early, and be at your service for whatever you like to do."

Завтра я приду пораньше и буду в вашем распоряжении, что бы вы ни собирались делать.

"That's right, dear boy.

- Хорошо, дорогой.

We shall expect you." Then, the moment he was gone, "Now, Katy, isn't he nice?"

Мы будем ждать тебя, - улыбнулась в ответ миссис Эш, а как только он ушел, спросила: - Не правда ли, Кейти, он милый?

"Very nice, I should think," said Katy, who had watched the brief interview with interest.

- Очень милый, на мой взгляд, - сказала Кейти, с интересом наблюдавшая за этой краткой встречей.

"I like his face so much, and how fond he is of you!"

- Мне так понравилось его лицо. И как он вас любит!

"Dear fellow! so he is.

- Милый мальчик! Он очень любит меня.

I am seven years older than he, but we have always been intimate.

Я на семь лет старше, но мы всегда были близки.

Brothers and sisters are not always intimate, you know,-or perhaps you don't know, for all of yours are."

Братья и сестры не всегда бывают близки, как вам известно - или, скорее, не известно, ведь все ваши очень близки.

"Yes, indeed," said Katy, with a happy smile.

- Да, это в самом деле так, - счастливо улыбнулась Кейти.

"There is nobody like Clover and Elsie, except perhaps Johnnie and Dorry and Phil," she added with a laugh.

- Нет других таких, как Кловер и Элси... кроме, быть может, Джонни, Дорри и Фила, - добавила она со смехом.

The remove to the Pension Suisse was made early the next morning.

Переезд в Швейцарский пансион состоялся на следующий День рано утром.

Mrs. Page and Lilly did not appear to welcome them.

Миссис Пейдж и Лили не вышли приветствовать их.

Katy rather rejoiced in their absence, for she wanted the chance to get into order without interruptions.

Кейти была скорее рада этому: ей хотелось без задержек устроиться на новом месте.

There was something comfortable in the thought that they were to stay a whole month in these new quarters; for so long a time, it seemed worth while to make them pretty and homelike.

Было что-то очень успокаивающее в мысли о том, что им предстоит жить в этих комнатах целый месяц; это был такой долгий срок, что, казалось, вполне стоит потратить время и труд, чтобы сделать их красивыми и по-домашнему приятными.

So, while Mrs. Ashe unpacked her own belongings and Amy's, Katy, who had a natural turn for arranging rooms, took possession of the little parlor, pulled the furniture into new positions, laid out portfolios and work-cases and their few books, pinned various photographs which they had bought in Oxford and London on the walls, and tied back the curtains to admit the sunshine.

И пока миссис Эш распаковывала вещи свои и Эми, Кейти, имевшая природный талант создавать уют в помещениях, завладела маленькой гостиной: передвинула часть мебели, достала и разложила бювары, рабочие шкатулки и немногочисленные книги, которые они привезли с собой развесила на стенах фотографии, купленные в Оксфорде и Лондоне, и перевязала лентами шторы, чтобы впустить в комнату солнечный свет.

Then she paid a visit to the little garden, and came back with a long branch of laurestinus, which she trained across the mantelpiece, and a bunch of wallflowers for their one little vase.

Затем она спустилась в маленький садик и вернулась оттуда с длинной веткой вечнозеленой калины, которую положила на каминной полке, и букетиком желтофиоли для их единственной вазы.

The maid, by her orders, laid a fire of wood and pine cones ready for lighting; and when all was done she called Mrs. Ashe to pronounce upon the effect.

По ее распоряжению горничная уложила в камине дрова и сосновые шишки, так что их оставалось только зажечь. А когда все было сделано, она позвала миссис Эш, чтобы та высказала свое мнение.

"It is lovely," she said, sinking into a great velvet arm-chair which Katy had drawn close to the seaward window.

- Прелестно, - сказала та, опускаясь в большое, обитое бархатом кресло, которое Кейти придвинула к окну с видом на море.

"I haven't seen anything so pleasant since we left home.

- Не видела более уютной комнаты с тех самых пор, как мы уехали из дома.

You are a witch, Katy, and the comfort of my life.

Вы волшебница, Кейти, и настоящее утешение для меня.

I am so glad I brought you!

Я так рада, что взяла вас с собой!

Now, pray go and unpack your own things, and make yourself look nice for the second breakfast.

Пойдите же теперь распакуйте ваши собственные вещи и приоденьтесь ко второму завтраку.

We have been a shabby set enough since we arrived.

У всех нас довольно потрепанный вид с дороги.

I saw those cousins of yours looking askance at our old travelling-dresses yesterday.

Я заметила вчера, что эти ваши кузины косо взглянули на наши старые дорожные платья.

Let us try to make a more respectable impression to-day."

Постараемся сегодня произвести более благоприятное впечатление.

So they went down to breakfast, Mrs. Ashe in one of her new Paris gowns, Katy in a pretty dress of olive serge, and Amy all smiles and ruffled pinafore, walking hand in hand with her uncle Ned, who had just arrived and whose great ally she was; and Mrs. Page and Lilly, who were already seated at table, had much ado to conceal their somewhat unflattering surprise at the conjunction.

Так они и спустились к завтраку - миссис Эш в одном из своих новых парижских туалетов, Кейти в платье из оливкового сержа, а Эми в сборчатом платьице и передничке, сияя улыбкой, рука об руку с только что приехавшим дядей Недом, с которым они всегда были союзниками. И миссис Пейдж, и Лили было нелегко скрыть то, что их неприятно удивило такое неожиданное сочетание.

For one moment Lilly's eyes opened into a wide stare of incredulous astonishment; then she remembered herself, nodded as pleasantly as she could to Mrs. Ashe and Katy, and favored Lieutenant Worthington with a pretty blushing smile as he went by, while she murmured,-

На мгновение Лили широко раскрыла глаза и пристально уставилась на вошедших в недоверчивом изумлении, затем, опомнившись, кивнула как можно любезнее миссис Эш и Кейти и одарила лейтенанта Уэрдингтона очаровательной застенчивой улыбкой, пробормотав при этом:

"Mamma, do you see that?

- Мама, ты это видишь?

What does it mean?"

Что это значит?

"Why, Ned, do you know those people?" asked Mrs. Ashe at the same moment.

- Как, Нед, ты знаешь этих дам? - спрашивала в ту же минуту брата миссис Эш.

"Do you know them!"

- А вы их знаете?

"Yes; we met yesterday.

- Да, мы встретили их вчера.

They are connections of my friend Miss Carr."

Они родственницы моей подруги, мисс Карр.

"Really?

- Неужели?

There is not the least family likeness between them."

Между ними нет ни малейшего семейного сходства.

And Mr. Worthington's eyes travelled deliberately from Lilly's delicate, golden prettiness to Katy, who, truth to say, did not shine by the contrast.

- И мистер Уэрдингтон перевел внимательный взгляд с утонченно-миловидной Лили на Кейти, которая, по правде говоря, не выиграла от такого сравнения.

"She has a nice, sensible sort of face," he thought, "and she looks like a lady, but for beauty there is no comparison between the two."

"У нее хорошее, умное лицо, - подумал он, - и выглядит она как леди, но, что касается красоты, их нельзя сравнивать".

Then he turned to listen to his sister as she replied,-

Затем он обернулся к сестре, сказавшей:

"No, indeed, not the least; no two girls could be less like."

- В самом деле, ни малейшего. Более непохожих девушек быть не может.

Mrs. Ashe had made the same comparison, but with quite a different result.

- Миссис Эш провела то же сравнение, но с совершенно иным результатом.

Katy's face was grown dear to her, and she had not taken the smallest fancy to Lilly Page.

Лицо Кейти было для нее знакомым и милым, а Лили Пейдж вовсе не пришлась ей по душе.

Her relationship to the young naval officer, however, made a wonderful difference in the attitude of Mrs. Page and Lilly toward the party.

Однако то, что миссис Эш оказалась родственницей молодого морского офицера, вызвало удивительную перемену в отношении миссис Пейдж и Лили ко всей компании.

Katy became a person to be cultivated rather than repressed, and thenceforward there was no lack of cordiality on their part.

Кейти стала особой, с которой нужно было скорее искать дружбы, чем стремиться отделаться от нее, и потому теперь не ощущалось недостатка сердечности в их обращении с ней.

"I want to come in and have a good talk," said Lilly, slipping her arm through Katy's as they left the dining-room.

- Я хочу зайти к тебе и хорошенько поболтать, -сказала Лили, продевая руку под локоть Кейти, когда они выходили из столовой.

"Mayn't I come now while mamma is calling on Mrs. Ashe?"

- Нельзя ли мне зайти прямо сейчас, пока мама будет у миссис Эш?

This arrangement brought her to the side of Lieutenant Worthington, and she walked between him and Katy down the hall and into the little drawing-room.

- Этот маневр позволил ей оказаться рядом с лейтенантом Уэрдингтоном, и она прошла, шагая между ним и Кейти, через холл в маленькую гостиную миссис Эш.

"Oh, how perfectly charming!

- Ах, совершенно очаровательно!

You have been fixing up ever since you came, haven't you?

Ты все здесь устраивала, с тех пор как переехала, да?

It looks like home.

Совсем домашний вид.

I wish we had a salon, but mamma thought it wasn't worth while, as we were only to be here such a little time.

Жаль, что у нас нет гостиной, но мама решила, что не стоит устраивать гостиную, раз мы собираемся пробыть здесь совсем недолго.

What a delicious balcony over the water, too!

А какой прелестный балкон - и прямо над водой!

May I go out on it?

Можно мне выйти на него?

Oh, Mr. Worthington, do see this!"

Ах, мистер Уэрдингтон, только взгляните!

She pushed open the half-closed window and stepped out as she spoke.

С этими словами она толкнула полузакрытую балконную дверь и вышла.

Mr. Worthington, after hesitating a moment, followed.

Мистер Уэрдингтон, на мгновение заколебавшись, последовал за ней.

Katy paused uncertain.

Кейти остановилась в нерешительности.

There was hardly room for three in the balcony, yet she did not quite like to leave them.

На балконе едва ли было достаточно места для троих, однако ей не хотелось оставить их одних -она боялась показаться невнимательной к гостье.

But Lilly had turned her back, and was talking in a low tone; it was nothing more in reality than the lightest chit-chat, but it had the air of being something confidential; so Katy, after waiting a little while, retreated to the sofa, and took up her work, joining now and then in the conversation which Mrs. Ashe was keeping up with Cousin Olivia.

Но Лили повернулась спиной и говорила вполголоса. В действительности это была не более чем легкая болтовня, но внешне казалось, что это какая-то доверительная беседа, так что Кейти, немного подождав, отошла, села на диван и взяла свое вышивание, присоединяясь иногда к разговору, который вели миссис Эш и кузина Оливия.

She did not mind Lilly's ill-breeding, nor was she surprised at it.

Она не была возмущена невоспитанностью Лили, да и не удивлялась ей.

Mrs. Ashe was less tolerant.

Миссис Эш была менее терпимой.

"Isn't it rather damp out there, Ned?" she called to her brother; "you had better throw my shawl round Miss Page's shoulders."

- Не слишком ли там сыро, Нед? - окликнула она брата. - Тебе лучше накинуть мою шаль на плечи мисс Пейдж.

"Oh, it isn't a bit damp," said Lilly, recalled to herself by this broad hint.

- Ах, нет, ничуточки не сыро! - отозвалась Лили, отрезвленная этим недвусмысленным намеком.

"Thank you so much for thinking of it, Mrs. Ashe, but I am just coming in."

- Спасибо, что подумали об этом, миссис Эш, но я уже как раз возвращаюсь в комнату.

She seated herself beside Katy, and began to question her rather languidly.

- Она села рядом с Кейти и начала довольно вяло задавать вопросы.

"When did you leave home, and how were they all when you came away?"

- Когда ты уехала? И как там были все ваши, когда ты с ними расставалась?

"All well, thank you.

- Все здоровы, спасибо.

We sailed from Boston on the 14th of October; and before that I spent two days with Rose Red,-you remember her?

Мы отплыли из Бостона четырнадцатого октября, а перед тем я два дня провела у Розы Ред -помнишь ее?

She is married now, and has the dearest little home and such a darling baby."

Она теперь замужем, и у нее премилый маленький домик и такая очаровательная малютка!

"Yes, I heard of her marriage.

- Да, я слышала о ее замужестве.

It didn't seem much of a match for Mr. Redding's daughter to make, did it?

Не ахти какая партия для дочери миссис Реддинг, правда?

I never supposed she would be satisfied with anything less than a member of Congress or a Secretary of Legation."

Я никак не предполагала, что она может удовлетвориться меньшим, чем член конгресса или секретарь какого-нибудь посольства.

"Rose isn't particularly ambitious, I think, and she seems perfectly happy," replied Katy, flushing.

- Думаю, что Роза не особенно честолюбива, и, как кажется, она совершенно счастлива, -ответила Кейти, вспыхнув.

"Oh, you needn't fire up in her defence; you and Clover always did adore Rose Red, I know, but I never could see what there was about her that was so wonderfully fascinating.

- Ах, ни к чему бросаться защищать ее! Я знаю, вы с Кловер всегда обожали Розу Ред, но я никогда не могла понять, какое уж такое в ней очарование.

She never had the least style, and she was always just as rude to me as she could be."

В ней никогда не было ни капли изящества, и она всегда была до невозможности груба со мной.

"You were not intimate at school, but I am sure Rose was never rude," said Katy, with spirit.

- Вы не были близкими подругами в школе, но я уверена, что Роза никогда не была груба, - с достоинством возразила Кейти.

"Well, we won't fight about her at this late day.

- Ну уж теперь-то мы не станем ссориться из-за нее.

Tell me where you have been, and where you are going, and how long you are to stay in Europe."

Расскажи мне лучше, где ты побывала, куда еще поедешь и как долго будешь оставаться в Европе.

Katy, glad to change the subject, complied, and the conversation diverged into comparison of plans and experiences.

Кейти, радуясь возможности перевести разговор на другую тему, исполнила эту просьбу, и они занялись сопоставлением своих планов и впечатлений.

Lilly had been in Europe nearly a year, and had seen "almost everything," as she phrased it.

Лили была в Европе почти год и видела, как она выразилась, "почти все".

She and her mother had spent the previous winter in Italy, had taken a run into Russia, "done" Switzerland and the Tyrol thoroughly, and France and Germany, and were soon going into Spain, and from there to Paris, to shop in preparation for their return home in the spring.

Прошлую зиму они с матерью провели в Италии, ненадолго съездили в Россию, как следует ознакомились с достопримечательностями Швейцарии, и Тироля, и Франции, и Германии и вскоре собирались в Испанию, а оттуда в Париж за покупками перед запланированным на весну возвращением домой.

"Of course we shall want quantities of things," she said.

- Нам, конечно же, понадобится масса вещей, -сказала она.

"No one will believe that we have been abroad unless we bring home a lot of clothes.

- Никто и не поверит, что мы были за границей, если мы не привезем домой кучу нарядов.

The lingerie and all that is ordered already; but the dresses must be made at the last moment, and we shall have a horrid time of it, I suppose.

Lingerie и все такое уже заказано, но платья должны быть сшиты в последний момент, по последней моде, и я думаю, нам придется пережить ужасное время.

Worth has promised to make me two walking-suits and two ball-dresses, but he's very bad about keeping his word.

Ворт обещал сшить мне два уличных костюма и два бальных платья, но на его слово нельзя положиться.

Did you do much when you were in Paris, Katy?"

А ты много успела, Кейти, пока была в Париже?

"We went to the Louvre three times, and to Versailles and St. Cloud," said Katy, wilfully misunderstanding her.

- Мы три раза ходили в Лувр и побывали в Версале и Сен-Клу, - сказала Кейти, нарочно делая вид, будто не поняла Лили.

"Oh, I didn't mean that kind of stupid thing; I meant gowns.

- Ах, я не об этих глупостях! Я имела в виду туалеты.

What did you buy?"

Что ты купила?

"One tailor-made suit of dark blue cloth."

- Сшила на заказ один темно-синий костюм.

"My! what moderation!"

- Подумать только! Какая умеренность!

Shopping played a large part in Lilly's reminiscences.

Посещение магазинов играло большую роль в воспоминаниях Лили.

She recollected places, not from their situation or beauty or historical associations, or because of the works of art which they contained, but as the places where she bought this or that.

Она вспоминала те или иные места не из-за их местоположения, красоты или связанных с ними исторических событий или произведений искусства, которые там хранились, но лишь как места, где она купила то или это.

"Oh, that dear Piazza di Spagna!" she would say; "that was where I found my rococo necklace, the loveliest thing you ever saw, Katy."

- Ах, эта прелестная Пьяцца ди Спанья! - говорила она. - Там я нашла мое ожерелье в стиле рококо; ничего прелестней ты наверняка никогда не видела.

Or,

- Или: - Прага - о да!

"Prague-oh yes, mother got the most enchanting old silver chatelaine there, with all kinds of things hanging to it,-needlecases and watches and scent-bottles, all solid, and so beautifully chased."

Мама купила там чудеснейшую старинную цепочку из серебра, чтобы носить на поясе, а к ней подвешены всякие вещицы - игольницы, и часы, и флакончики для духов, все из чистого серебра и с такой красивой гравировкой!

Or again, "Berlin was horrid, we thought; but the amber is better and cheaper than anywhere else,-great strings of beads, of the largest size and that beautiful pale yellow, for a hundred francs.

- Или: - Берлин нам показался отвратительным, но янтарь там лучше и дешевле, чем в любом другом месте, - длинные бусы, с самыми крупными бусинами и такого красивого бледно-желтого цвета, всего за сто франков.

You must get yourself one, Katy."

Ты должна купить себе, Кейти.

Poor Lilly!

Бедная Лили!

Europe to her was all "things."

Европа для нее состояла из одних "вещей".

She had collected trunks full of objects to carry home, but of the other collections which do not go into trunks, she had little or none.

Она насобирала целые сундуки разных предметов, чтобы увезти их домой; что же до тех коллекций, которые не складывают в сундуки, то их у нее почти не было.

Her mind was as empty, her heart as untouched as ever; the beauty and the glory and the pathos of art and history and Nature had been poured out in vain before her closed and indifferent eyes.

Ум ее остался пустым, сердце незатронутым; красота, величие и пафос искусства, истории и Природы напрасно являлись перед ее закрытыми, равнодушными глазами.

Life soon dropped into a peaceful routine at the Pension Suisse, which was at the same time restful and stimulating.

Жизнь в Швейцарском пансионе скоро вошла в тихую колею, которая одновременно и успокаивала, и побуждала к деятельности.

Katy's first act in the morning, as soon as she opened her eyes, was to hurry to the window in hopes of getting a glimpse of Corsica.

Первое, что делала Кейти утром, едва открывала глаза, - это спешила к окну в надежде хоть мельком увидеть Корсику.

She had discovered that this elusive island could almost always be seen from Nice at the dawning, but that as soon as the sun was fairly up, it vanished to appear no more for the rest of the day.

Она сделала открытие, что этот ускользающий остров почти всегда можно видеть из Ниццы на рассвете, но, как только солнце поднималось повыше, он исчезал, чтобы больше не появляться на протяжении всего дня.

There was something fascinating to her imagination in the hovering mountain outline between sea and sky.

Было что-то захватывающее воображение в этих очертаниях гор, парящих между морем и небом.

She felt as if she were under an engagement to be there to meet it, and she rarely missed the appointment.

Она чувствовала себя так, словно у нее была назначена встреча с островом, и редко пропускала час свидания.

Then, after Corsica had pulled the bright mists over its face and melted from view, she would hurry with her dressing, and as soon as was practicable set to work to make the salon look bright before the coffee and rolls should appear, a little after eight o'clock.

Затем, когда Корсика опускала на свое лицо яркую вуаль и исчезала из виду, Кейти спешила одеться и принималась за дело, чтобы гостиная выглядела веселой и приятной к тому времени, когда принесут кофе и булочки - чуть позже восьми часов.

Mrs. Ashe always found the fire lit, the little meal cosily set out beside it, and Katy's happy untroubled face to welcome her when she emerged from her room; and the cheer of these morning repasts made a good beginning for the day.

И когда миссис Эш появлялась из своей комнаты, она всегда находила зажженный камин с накрытым рядом столиком, Кейти приветствовала ее со спокойным и веселым лицом, и оживленная атмосфера этой утренней трапезы была хорошим началом дня.

Then came walking and a French lesson, and a long sitting on the beach, while Katy worked at her home letters and Amy raced up and down in the sun; and then toward noon Lieutenant Ned generally appeared, and some scheme of pleasure was set on foot.

За этим следовали прогулка, урок французского и отдых на берегу, когда Кейти писала письма домой, а Эми бегала и играла на солнышке. Ближе к полудню обычно появлялся лейтенант Нед и приводился в действие какой-нибудь план развлечений.

Mrs. Ashe ignored his evident penchant for Lilly Page, and claimed his time and attentions as hers by right.

Миссис Эш игнорировала очевидный penchant брата к Лили Пейдж и претендовала на его время и внимание как на принадлежащие ей по праву.

Young Worthington was a good deal "taken" with the pretty Lilly; still, he had an old-time devotion for his sister and the habit of doing what she desired, and he yielded to her behests with no audible objections.

Молодой Уэрдингтон был в немалой степени увлечен хорошенькой Лили, но в силу давней преданности сестре и привычки исполнять все ее желания безропотно подчинялся ее повелениям.

He made a fourth in the carriage while they drove over the lovely hills which encircle Nice toward the north, to Cimiers and the Val de St. Andr?, or down the coast toward Ventimiglia.

Он становился четвертым в экипаже, когда они ездили за чудесные горы, окружающие Ниццу на севере, к Чимьере и в долину Сен-Андрэ или вдоль берега к Вентимилье.

He went with them to Monte-Carlo and Mentone, and was their escort again and again when they visited the great war-ships as they lay at anchor in a bay which in its translucent blue was like an enormous sapphire.

Он ездил с ними в Монте-Карло и Ментону и вновь и вновь сопровождал их на большие военные корабли, стоявшие на якоре в широком заливе, полупрозрачная голубизна которого делала его похожим на огромный сапфир.

Mrs. Page and her daughter were included in these parties more than once; but there was something in Mrs. Ashe's cool appropriation of her brother which was infinitely vexatious to Lilly, who before her arrival had rather looked upon Lieutenant Worthington as her own especial property.

Миссис Пейдж и ее дочь не раз получали приглашение и принимали участие в этих поездках, но в том, как невозмутимо завладевала миссис Эш своим братом, было что-то бесконечно раздражающее для Лили, которая до ее приезда смотрела на лейтенанта Уэрдингтона как на свою исключительную собственность.

"I wish that Mrs. Ashe had stayed at home," she told her mother.

- Лучше бы эта миссис Эш сидела в своем городишке, - говорила Лили матери.

"She quite spoils everything.

- Она все портит.

Mr. Worthington isn't half so nice as he was before she came.

Мистер Уэрдингтон теперь далеко не так мил, как до ее приезда.

I do believe she has a plan for making him fall in love with Katy; but there she makes a miss of it, for he doesn't seem to care anything about her."

Я уверена, что она рассчитывает влюбить его в Кейти, но тут у нее ничего не выходит - Кейти, кажется, совсем ему не нравится.

"Katy is a nice girl enough," pronounced her mother, "but not of the sort to attract a gay young man, I should fancy.

- Кейти - довольно милая девушка, - объявила миссис Пейдж, - но она не того рода, чтобы привлечь веселого молодого человека, как я полагаю.

I don't believe she is thinking of any such thing.

Я уверена, что сама она ни о чем таком не думает.

You needn't be afraid, Lilly."

Тебе, Лили, нет нужды бояться.

"I'm not afraid," said Lilly, with a pout; "only it's so provoking."

- Я и не боюсь. - Лили надула губы. - Только это так раздражает!

Mrs. Page was quite right.

Миссис Пейдж была совершенно права.

Katy was not thinking of any such thing.

Кейти ни о чем таком не думала.

She liked Ned Worthington's frank manners; she owned, quite honestly, that she thought him handsome, and she particularly admired the sort of deferential affection which he showed to Mrs. Ashe, and his nice ways with Amy.

Ей нравился Нед Уэрдингтон, его открытая манера держаться; она признавала вполне чистосердечно, что считает его красивым, и особенно восхищалась его почтительной привязанностью к миссис Эш и его умением обращаться с Эми.

For herself, she was aware that he scarcely noticed her except as politeness demanded that he should be civil to his sister's friend; but the knowledge did not trouble her particularly.

Что же до нее самой, она сознавала, что он едва ли обращает на нее больше внимания, чем требует вежливость по отношению к подруге сестры; но понимание этого ничуть не беспокоило ее.

Her head was full of interesting things, plans, ideas.

Голова ее была полна интересных впечатлений, мыслей, планов.

She was not accustomed to being made the object of admiration, and experienced none of the vexations of a neglected belle.

Она не привыкла быть предметом восхищения и не испытывала ничего, похожего на досаду оставшейся вдруг кем-то не замеченной светской красавицы.

If Lieutenant Worthington happened to talk to her, she responded frankly and freely; if he did not, she occupied herself with something else; in either case she was quite unembarrassed both in feeling and manner, and had none of the awkwardness which comes from disappointed vanity and baffled expectations, and the need for concealing them.

Если лейтенанту Уэрдингтону случалось заговорить с ней, она отвечала свободно и откровенно; если нет, она занималась чем-нибудь другим - и в любом случае она и чувствовала, и вела себя совершенно непринужденно, не испытывая неловкости, какую порождают уязвленное тщеславие и обманутые ожидания, и не имея необходимости ее скрывать.

Toward the close of December the officers of the flag-ship gave a ball, which was the great event of the season to the gay world of Nice.

В конце декабря офицеры флагманского корабля давали бал, ставший крупным событием сезона в светских кругах Ниццы.

Americans were naturally in the ascendant on an American frigate; and of all the American girls present, Lilly Page was unquestionably the prettiest.

Естественно, что американская публика играла наиболее заметную роль на американском фрегате, а из всех присутствовавших американских девушек Лили Пейдж была бесспорно самой хорошенькой.

Exquisitely dressed in white lace, with bands of turquoises on her neck and arms and in her hair, she had more partners than she knew what to do with, more bouquets than she could well carry, and compliments enough to turn any girl's head.

В изящном платье, с белыми кружевами и украшениями из бирюзы на шее, руках и в волосах, она привлекала больше кавалеров, чем могла придумать, что с ними делать, получала больше букетов, чем было удобно носить, и больше комплиментов, чем нужно, чтобы вскружить голову любой девушке.

Thrown off her guard by her triumphs, she indulged a little vindictive feeling which had been growing in her mind of late on account of what she chose to consider certain derelictions of duty on the part of Lieutenant Worthington, and treated him to a taste of neglect.

Триумф заставил ее отбросить всякую осмотрительность, и она уступила мстительному чувству, которое в последнее время росло в ее душе по причине того, что она предпочитала рассматривать как определенное нарушение долга со стороны лейтенанта Уэрдингтона, и постаралась дать ему почувствовать, каково это, когда тобой пренебрегают.

She was engaged three deep when he asked her to dance; she did not hear when he invited her to walk; she turned a cold shoulder when he tried to talk, and seemed absorbed by the other cavaliers, naval and otherwise, who crowded about her.

Она оказалась трижды приглашенной, когда он предложил ей потанцевать, она сделала вид, что не слышит, когда он пригласил ее пройтись, она холодно отнеслась к его попытке завести с ней разговор и, казалось, была всецело поглощена другими кавалерами, военными и штатскими, толпившимися вокруг нее.

Piqued and surprised, Ned Worthington turned to Katy.

Уязвленный и удивленный, Нед Уэрдингтон направился к Кейти.

She did not dance, saying frankly that she did not know how and was too tall; and she was rather simply dressed in a pearl-gray silk, which had been her best gown the winter before in Burnet, with a bunch of red roses in the white lace of the tucker, and another in her hand, both the gifts of little Amy; but she looked pleasant and serene, and there was something about her which somehow soothed his disturbed mind, as he offered her his arm for a walk on the decks.

Она отказалась пойти потанцевать, сказав откровенно, что не умеет и что слишком высокая. Одета она была довольно просто - в жемчужно-серое шелковое платье, которое было ее лучшим платьем в прошлую зиму в Бернете, с букетиком красных розочек, приколотым к белой кружевной шемизетке, и другим таким же (оба -подарки Эми) в руке; но казалась она приветливой и спокойной, и было в ней что-то, что успокоило и его смятенный ум, когда он предложил ей руку, чтобы прогуляться по палубе.

For a while they said little, and Katy was quite content to pace up and down in silence, enjoying the really beautiful scene,-the moonlight on the Bay, the deep wavering reflections of the dark hulls and slender spars, the fairy effect of the colored lamps and lanterns, and the brilliant moving maze of the dancers.

Сначала они почти не говорили, но Кейти была вполне довольна, когда, прохаживаясь туда и сюда в молчании, любовалась действительно красивым зрелищем - лунный свет на поверхности залива, колышущиеся отражения темных корпусов кораблей и стройных мачт, сказочное впечатление от разноцветных ламп и фонарей и яркий движущийся лабиринт танцующих.

"Do you care for this sort of thing?" he suddenly asked.

- Вам нравятся такие вещи? - вдруг спросил он.

"What sort of thing do you mean?"

- Какие вещи вы имеете в виду?

"Oh, all this jigging and waltzing and amusement."

- Да все это дерганье, и вальсы, и увеселения!

"I don't know how to 'jig,' but it's delightful to look on," she answered merrily.

- Не знаю, что такое "дерганье", но на все это очень приятно смотреть, - весело ответила она.

"I never saw anything so pretty in my life."

- В жизни не видела ничего столь очаровательного.

The happy tone of her voice and the unruffled face which she turned upon him quieted his irritation.

Ее радостный тон и безмятежное лицо, которое он увидел, когда она обернулась к нему, смягчили его раздражение.

"I really believe you mean it," he said; "and yet, if you won't think me rude to say so, most girls would consider the thing dull enough if they were only getting out of it what you are,-if they were not dancing, I mean, and nobody in particular was trying to entertain them."

- Я верю, что вы говорите то, что думаете, - сказал он, - и все же не сочтите меня невежливым, но большинство девушек нашли бы этот бал довольно скучным, если б получали от него то, что вы, - то есть, я хочу сказать, если бы они не танцевали и никто особенно не пытался их развлечь.

"But everything is being done to entertain me," cried Katy.

- Но все делается для того, чтобы развлечь меня! -воскликнула Кейти.

"I can't imagine what makes you think that it could seem dull.

- Не понимаю, что заставляет вас думать, будто бал может показаться скучным.

I am in it all, don't you see,-I have my share-. Oh, I am stupid, I can't make you understand."

Я участвую во всем, разве вы не понимаете... на мою долю тоже приходится веселье... Ах, я так глупа, я не могу вам этого объяснить!

"Yes, you do.

- Нет, вы объяснили.

I understand perfectly, I think; only it is such a different point of view from what girls in general would take." (By girls he meant Lilly!) "Please do not think me uncivil."

Я думаю, что вполне вас понимаю; только это -точка зрения, очень отличающаяся от той, которой, как правило, придерживаются девушки. (Под "девушками" он подразумевал Лили!) Пожалуйста, не сочтите, что я груб.

"You are not uncivil at all; but don't let us talk any more about me.

- Вы совсем не грубы, но не будем больше говорить обо мне.

Look at the lights between the shadows of the masts on the water.

Взгляните на эти огоньки между отражениями мачт на воде.

How they quiver!

Как они дрожат!

I never saw anything so beautiful, I think.

Кажется, я ничего красивее не видела!

And how warm it is!

А как тепло!

I can't believe that we are in December and that it is nearly Christmas."

Даже не верится, что стоит декабрь и что это почти канун Рождества.

"How is Polly going to celebrate her Christmas?

- А как Полли собирается праздновать Рождество?

Have you decided?"

Вы уже решили?

"Amy is to have a Christmas-tree for her dolls, and two other dolls are coming.

- У Эми будет рождественская елочка для ее кукол, и еще две куклы со своими маленькими хозяйками, которые тоже живут в пансионе, придут в гости.

We went out this morning to buy things for it,-tiny little toys and candles fit for Lilliput.

Сегодня мы ходили покупать украшения для елки - крошечные игрушечки и свечечки, как для лилипутов!

And that reminds me, do you suppose one can get any Christmas greens here?"

Кстати, как вы думаете, можно здесь достать зеленых веток, таких, как ветки ели и остролиста у нас дома на Рождество?

"Why not?

- Почему же нет?

The place seems full of green."

Здесь полно зелени.

"That's just it; the summer look makes it unnatural.

- Вот именно; вся зелень здесь выглядит по-летнему и от этого кажется совсем не рождественской.

But I should like some to dress the parlor with if they could be had."

Но я хотела бы немного зеленых веток, чтобы украсить гостиную, - если, конечно, их можно найти.

"I'll see what I can find, and send you a load."

- Я посмотрю, что можно сделать, и постараюсь прислать вам побольше.

I don't know why this very simple little talk should have made an impression on Lieutenant Worthington's mind, but somehow he did not forget it.

Не знаю, почему эта самая обыкновенная беседа произвела впечатление на лейтенанта Уэрдингтона, но он не забыл ее.

"'Don't let us talk any more about me,'" he said to himself that night when alone in his cabin.

"Не будем больше говорить обо мне, - сказал он себе в тот вечер, возвратившись в свою каюту.

"I wonder how long it would be before the other one did anything to divert the talk from herself.

- Интересно, сколько времени прошло бы, прежде чем та, другая, захотела бы поговорить о чем-нибудь, кроме себя самой.

Some time, I fancy."

Немало, я думаю".

He smiled rather grimly as he unbuckled his sword-belt.

И он улыбнулся довольно мрачно, расстегивая портупею.

It is unlucky for a girl when she starts a train of reflection like this.

Плохое предзнаменование для девушки, если она наводит на такие размышления.

Lilly's little attempt to pique her admirer had somehow missed its mark.

Попытка Лили досадить своему обожателю потерпела неудачу.

The next afternoon Katy in her favorite place on the beach was at work on the long weekly letter which she never failed to send home to Burnet.

На следующий день, после обеда, Кейти сидела на своем любимом месте на побережье и трудилась над очередным из длинных писем, которые никогда не забывала еженедельно отправлять в Бернет.

She held her portfolio in her lap, and her pen ran rapidly over the paper, as rapidly almost as her tongue would have run could her correspondents have been brought nearer.

На коленях у нее лежал бювар, а перо быстро скользило по бумаге, почти так же быстро, как срывались бы с ее языка слова, окажись те, кому она писала, рядом с ней.

"Nice, December 22.

Ницца, 22 декабря

"Dear Papa and everybody,-Amy and I are sitting on my old purple cloak, which is spread over the sand just where it was spread the last time I wrote you.

Дорогой папа и все остальные! Мы с Эми сидим на моем старом лиловом плаще, расстеленном на песке в том же самом месте, где он был расстелен в прошлый раз, когда я писала вам.

We are playing the following game: I am a fairy and she is a little girl.

Мы играем в новую игру: я фея, а она маленькая девочка.

Another fairy-not sitting on the cloak at present-has enchanted the little girl, and I am telling her various ways by which she can work out her deliverance.

Другая фея - которая сейчас не сидит на плаще -заколдовала эту девочку, а я указываю ей разные способы, которыми она может добиться освобождения из-под власти чар.

At present the task is to find twenty-four dull red pebbles of the same color, failing to do which she is to be changed into an owl.

В данный момент ее задача - найти двадцать четыре матовых красных камешка среди гальки на берегу, а если она не сумеет это сделать, то превратится в сову.

When we began to play, I was the wicked fairy; but Amy objected to that because I am 'so nice,' so we changed the characters.

Когда мы начали играть, я была злой феей, но Эми воспротивилась этому, потому что я "такая хорошая", так что я сменила роль.

I wish you could see the glee in her pretty gray eyes over this infantile game, into which she has thrown herself so thoroughly that she half believes in it.

Жаль, что вы не видите, какой веселый блеск вызывает в ее красивых серых глазах эта детская игра, которой она предалась с таким увлечением, что почти поверила в чары.

'But I needn't really be changed into an owl! 'she says, with a good deal of anxiety in her voice.

"Но ведь на самом деле я не превращусь в сову?" -говорит она с заметной тревогой в голосе.

"To think that you are shivering in the first snow-storm, or sending the children out with their sleds and india-rubbers to slide!

Подумать только, что вы сейчас поеживаетесь от первых снегопадов или отправляете детей на улицу кататься на санках!

How I wish instead that you were sharing the purple cloak with Amy and me, and could sit all this warm balmy afternoon close to the surf-line which fringes this bluest of blue seas!

Как бы я хотела, чтобы вместо этого вы были здесь со мной и Эми и могли просидеть весь этот теплый, благоуханный вечер близ линии прибоя, который окаймляет бахромой белой пены это самое голубое из всех голубых морей!

There is plenty of room for you all.

Здесь хватит места для вас всех.

Not many people come down to this end of the beach, and if you were very good we would let you play.

Не много людей приходит на этот дальний участок взморья, и если бы вы были очень хорошими, мы бы взяли вас играть с нами.

"Our life here goes on as delightfully as ever.

Наша жизнь здесь течет замечательно.

Nice is very full of people, and there seem to be some pleasant ones among them.

В Ницце очень много людей, и, кажется, среди них есть очень приятные.

Here at the Pension Suisse we do not see a great many Americans.

Здесь, в Швейцарском пансионе, мы видим не очень много американцев.

The fellow-boarders are principally Germans and Austrians with a sprinkling of French. (Amy has found her twenty-four red pebbles, so she is let off from being an owl.

Наши соседи по пансиону главным образом немцы и австрийцы, да иногда попадаются французы. (Эми собрала двадцать четыре красных камешка и теперь помилована и не станет совой.

She is now engaged in throwing them one by one into the sea.

Сейчас она занята тем, что бросает их один за другим в море.

Each must hit the water under penalty of her being turned into a Muscovy duck.

Каждый должен долететь до воды, иначе ей грозит превращение в мускусную утку.

She doesn't know exactly what a Muscovy duck is, which makes her all the more particular about her shots.) But, as I was saying, our little suite in the round tower is so on one side of the rest of the Pension that it is as good as having a house of our own.

Она не знает точно, что такое мускусная утка, и это заставляет ее еще более внимательно делать броски.) Но, как я говорила, наш маленький номер из трех комнат в круглой башне так вынесен в сторону от остальной части пансиона, что ничуть не хуже, чем собственный отдельный домик.

The salon is very bright and sunny; we have two sofas and a square table and a round table and a sort of what-not and two easy-chairs and two uneasy chairs and a lamp of our own and a clock.

Гостиная очень веселая и солнечная. У нас два дивана, квадратный стол, круглый столик, что-то вроде этажерки для безделушек, два мягких кресла и два не мягких, и лампа, и часы.

There is also a sofa-pillow.

Есть также и подушки на полу.

There's richness for you!

Все, что хотите!

We have pinned up all our photographs on the walls, including Papa's and Clovy's and that bad one of Phil and Johnnie making faces at each other, and three lovely red and yellow Japanese pictures on muslin which Rose Red put in my trunk the last thing, for a spot of color.

Мы развесили на стенах все наши фотографии, включая портреты папы и Кловер, и ту плохую, гдеФил и Джонни строят друг другу рожи, и, как яркое пятно, три прелестных красно-желтых японских картинки на муслине, которые Роза Ред сунула в мой чемодан в последнюю минуту.

There are some autumn leaves too; and we always have flowers and in the mornings and evenings a fire.

Есть и ветки с осенними листьями, и всегда -цветы, а по утрам и вечерам зажигаем камин.

"Amy is now finding fifty snow-white pebbles, which when found are to be interred in one common grave among the shingle.

Эми сейчас ищет пятьдесят снежно-белых камешков, которым, когда она их соберет, предстоит быть погребенными в общей могиле среди валунов.

If she fails to do this, she is to be changed to an electrical eel.

Если она не сумеет сделать это, то ей придется превратиться в электрического угря.

The chief difficulty is that she loses her heart to particular pebbles.

Главная трудность в том, что в некоторые камешки она просто влюбляется.

'I can't bury you,' I hear her saying.

Я слышу, как она говорит одному из них: "Я не смогу тебя похоронить".

"To return,-we have jolly little breakfasts together in the salon.

Но, возвращаясь к тому, о чем я говорила, - по утрам мы очень весело завтракаем втроем в нашей гостиной.

They consist of coffee and rolls, and are served by a droll, snappish little gar?on with no teeth, and an Italian-French patois which is very hard to understand when he sputters.

Завтрак состоит из кофе и булочек, и его подает нам смешной, ворчливыйgarcon,маленького роста и беззубый; когда он быстро лопочет на своем итало-французском наречии, его очень трудно понимать.

He told me the other day that he had been a gar?on for forty-six years, which seemed rather a long boyhood.

На днях он сказал мне, что он уже сорок шесть летgarcon -слишком уж, пожалуй, долгое отрочество!

"The company, as we meet them at table, are rather entertaining.

Общество, которое мы встречаем позднее в столовой, довольно занимательное.

Cousin Olivia and Lilly are on their best behavior to me because I am travelling with Mrs. Ashe, and Mrs. Ashe is Lieutenant Worthington's sister, and Lieutenant Worthington is Lilly's admirer, and they like him very much.

Кузина Оливия и Лили ведут себя образцово по отношению ко мне, так как я путешествую с миссис Эш, а миссис Эш - сестра лейтенанта Уэрдингтона, а лейтенант Уэрдингтон - обожатель Лили, и им он очень нравится.

In fact, Lilly has intimated confidentially that she is all but engaged to him; but I am not sure about it, or if that was what she meant; and I fear, if it proves true, that dear Polly will not like it at all.

Лили, между прочим, сообщила мне по секрету, что они почти помолвлены; но я в этом не уверена, или, может быть, она не это имела в виду. Боюсь, если это окажется правдой, дорогой Полли такая новость совсем не понравится.

She is quite unmanageable, and snubs Lilly continually in a polite way, which makes me fidgety for fear Lilly will be offended, but she never seems to notice it.

Она совершенно не сдерживает себя и постоянно, хотя и в вежливой форме, выказывает Лили свое пренебрежение, так что я тревожусь, как бы Лили не обиделась, но она, похоже, ничего не замечает.

Cousin Olivia looks very handsome and gorgeous.

Кузина Оливия очень красива и великолепно одета.

She quite takes the color out of the little Russian Countess who sits next to her, and who is as dowdy and meek as if she came from Akron or Binghampton, or any other place where countesses are unknown.

Она полностью затмила маленькую русскую графиню, которая сидит за столом рядом с ней и которая такая немодная и кроткая, словно приехала из Акрона, или Бингемтона, или еще какого-нибудь места, где графинь и не видывали.

Then there are two charming, well-bred young Austrians.

Есть здесь еще два очаровательных, очень тактичных австрийца.

The one who sits nearest to me is a 'Candidat' for a Doctorate of Laws, and speaks eight languages well.

Один, который сидит ближе всех ко мне, "соискатель" степени доктора юридических наук и бегло говорит на восьми языках.

He has only studied English for the past six weeks, but has made wonderful progress.

Он учит английский всего шесть недель, но добился удивительных успехов.

I wish my French were half as good as his English is already.

Я хотела бы, чтобы мой французский был хотя бы вполовину так хорош, как его английский уже сейчас.

"There is a very gossiping young woman on the story beneath ours, whom I meet sometimes in the garden, and from her I hear all manner of romantic tales about people in the house.

Есть здесь любящая посплетничать молодая женщина, которая живет этажом ниже прямо под нами и которую я иногда встречаю в саду. От нее я слышу самые разные романтические истории об обитателях пансиона.

One little French girl is dying of consumption and a broken heart, because of a quarrel with her lover, who is a courier; and the padrona, who is young and pretty, and has only been married a few months to our elderly landlord, has a story also.

Одна молодая француженка умирает от чахотки и разбитого сердца, так как поссорилась со своим возлюбленным, агентом, обслуживающим путешественников.A padrona,молодая и красивая, ставшая женой пожилого хозяина нашего пансиона всего несколько месяцев назад, тоже имела любовную историю.

I forget some of the details; but there was a stern parent and an admirer, and a cup of cold poison, and now she says she wishes she were dying of consumption like poor Alphonsine.

Я забыла подробности, но там был суровый родитель, и пылкий обожатель, и чаша со слабым ядом, и теперь она говорит, что уж лучше бы ей сейчас умирать от чахотки, как умирает бедняжка Альфонсина.

For all that, she looks quite fat and rosy, and I often see her in her best gown with a great deal of Roman scarf and mosaic jewelry, stationed in the doorway, 'making the Pension look attractive to the passers-by.'

Но, несмотря на все это, она толстенькая и румяная, и я часто вижу, как она располагается на пороге в своем лучшем платье и большом римском шарфе и украшениях с инкрустациями, чтобы "сделать пансион привлекательным для проходящих".

So she has a sense of duty, though she is unhappy.

Так что у нее есть чувство долга, хоть она и несчастна.

"Amy has buried all her pebbles, and says she is tired of playing fairy.

Эми погребла все свои камешки и говорит, что устала играть в фею.

She is now sitting with her head on my shoulder, and professedly studying her French verb for to-morrow, but in reality, I am sorry to say, she is conversing with me about be-headings,-a subject which, since her visit to the Tower, has exercised a horrible fascination over her mind.

Теперь она сидит, прислонясь головой к моему плечу, и якобы учит заданный ей на завтра французский глагол, но на самом деле, как с сожалением вынуждена сообщить, беседует со мной об отсечении головы - тема, которая со времени посещения Тауэра волнует и зачаровывает ее.

'Do people die right away?' she asks.

"Люди умирают сразу? - спрашивает она.

'Don't they feel one minute, and doesn't it feel awfully?'

- Или они чувствуют один миг, и это ужасное чувство?"

There is a good deal of blood, she supposes, because there was so much straw laid about the block in the picture of Lady Jane Gray's execution, which enlivened our walls in Paris.

Она полагает, что крови при этом бывает очень много, так как на картинке, изображавшей казнь леди Джейн Грей, было так много соломы вокруг плахи, - эта картинка украшала стены нашей комнаты в Париже.

On the whole, I am rather glad that a fat little white dog has come waddling down the beach and taken off her attention.

Пожалуй, я рада, что маленькая, толстенькая беленькая собачка приковыляла к нам по песку и отвлекла внимание Эми.

"Speaking of Paris seems to renew the sense of fog which we had there.

Заговорила о Париже и словно вновь ощутила туман, который окружал, нас там.

Oh, how enchanting sunshine is after weeks of gloom!

Ах, как чарует сияние солнца после нескольких унылых, пасмурных недель!

I shall never forget how the Mediterranean looked when we saw it first,-all blue, and such a lovely color.

Я никогда не забуду, как выглядело Средиземное море, когда мы впервые увидели его, - все голубое, и такого прелестного оттенка!

There ought, according to Morse's Atlas, to have been a big red letter T on the water about where we were, but I didn't see any.

Мы были примерно там, где, если верить атласу Морзе, должна бы быть большая красная буква Т на воде, но я никакой буквы не видела.

Perhaps they letter it so far out from shore that only people in boats notice it.

Возможно, они наносят ее так далеко от берега, что замечают ее только те, кто плывет на корабле.

"Now the dusk is fading, and the odd chill which hides under these warm afternoons begins to be felt.

Вот уже сгущаются сумерки и начинает чувствоваться странная прохлада, которая словно таится под этими теплыми вечерами.

Amy has received a message written on a mysterious white pebble to the effect-"

Эми получила послание, написанное на таинственном белом камешке о том, что...

Katy was interrupted at this point by a crunching step on the gravel behind her.

Тут Кейти остановилась, услышав за спиной хруст шагов

"Good afternoon," said a voice.

- Добрый вечер! - произнес мужской голос.

"Polly has sent me to fetch you and Amy in.

- Полли послала меня забрать вас и Эми в дом.

She says it is growing cool."

Она говорит, что становится холодно.

"We were just coming," said Katy, beginning to put away her papers.

- Мы как раз собирались вернуться, - сказала Кейти, начиная складывать свои бумаги.

Ned Worthington sat down on the cloak beside her.

Нед Уэрдингтон сел на плащ рядом с ней.

The distance was now steel gray against the sky; then came a stripe of violet, and then a broad sheet of the vivid iridescent blue which one sees on the necks of peacocks, which again melted into the long line of flashing surf.

Морская даль была теперь стального серого цвета, чуть ближе виднелась фиолетовая полоска, а затем шла широкая полоса переливчатого голубого цвета, какой можно видеть на шее павлина, и эта полоса плавно переходила в длинную линию мерцающих белых бурунов.

"See that gull," he said, "how it drops plumb into the sea, as if bound to go through to China!"

- Посмотрите на ту чайку, - сказал он, - как она падает вертикально в море, словно решила пробить земной шар и попасть в Китай!

"Mrs. Hawthorne calls skylarks 'little raptures,'" replied Katy. "Sea-gulls seem to me like grown-up raptures."

- Миссис Хоторн называет жаворонков "маленькими восторгами", - заметила Кейти, - а чайки кажутся мне "взрослыми восторгами".

"Are you going?" said Lieutenant Worthington in a tone of surprise, as she rose.

- Вы уходите? - сказал лейтенант Уэрдингтон удивленно, когда она встала.

"Didn't you say that Polly wanted us to come in?"

- Разве вы не сказали, что Полли хочет, чтобы мы вернулись в дом?

"Why, yes; but it seems too good to leave, doesn't it?

- Да, конечно; но здесь слишком хорошо, чтобы уходить, не правда ли?

Oh, by the way, Miss Carr, I came across a man to-day and ordered your greens.

Ах да, мисс Карр, я встретил сегодня здешнего садовника и заказал зеленых веток для вас!

They will be sent on Christmas Eve.

Их привезут в канун Рождества.

Is that right?"

Это вас устроит?

"Quite right, and we are ever so much obliged to you."

- Вполне устроит, и мы очень вам благодарны.

She turned for a last look at the sea, and, unseen by Ned Worthington, formed her lips into a "good-night."

- Она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на море, и незаметно для Неда Уэрдингтона шепнула одними губами: "Доброй ночи!"

Katy had made great friends with the Mediterranean.

Кейти очень подружилась со Средиземным морем.

The promised "greens" appeared on the afternoon before Christmas Day, in the shape of an enormous fagot of laurel and laurestinus and holly and box; orange and lemon boughs with ripe fruit hanging from them, thick ivy tendrils whole yards long, arbutus, pepper tree, and great branches of acacia, covered with feathery yellow bloom.

Обещанная "зелень" появилась во второй половине дня накануне Рождества в виде огромной вязанки веток лавра, вечнозеленой калины, остролиста, самшита, больших ветвей апельсинных и лимонных деревьев с висящими на них зрелыми плодами, толстых побегов плюща в несколько ярдов длиной, земляничного дерева, перечного дерева и огромных веток акации, усыпанных желтыми цветами.

The man apologized for bringing so little.

Посыльный извинился, что принес так мало.

The gentleman had ordered two francs worth, he said, but this was all he could carry; he would fetch some more if the young lady wished!

Он сказал, что джентльмен заказал веток на два франка, но это все, что он, посыльный, смог донести; он принесет еще, если молодая леди пожелает.

But Katy, exclaiming with delight over her wealth, wished no more; so the man departed, and the three friends proceeded to turn the little salon into a fairy bower.

Но Кейти, в восторге от этого богатства, не желала ничего больше. Посыльный ушел, и три подруги взялись за то, чтобы превратить маленькую гостиную в сказочный цветник.

Every photograph and picture was wreathed in ivy, long garlands hung on either side the windows, and the chimney-piece and door-frames became clustering banks of leaf and blossom.

Каждая фотография и картинка на стене была заключена в рамку из плюща, длинные гирлянды свисали с обеих сторон каждого окна, а каминная полка и дверные рамы совершенно скрылись под листвой и цветами.

A great box of flowers had come with the greens, and bowls of fresh roses and heliotrope and carnations were set everywhere; violets and primroses, gold-hearted brown auriculas, spikes of veronica, all the zones and all the seasons, combining to make the Christmas-tide sweet, and to turn winter topsy-turvy in the little parlor.

Вместе с ветками принесли и огромную коробку цветов, и теперь повсюду были расставлены вазы со свежими розами, гвоздиками и гелиотропом; фиалки и примрозы, бурые, с золотыми серединками примулы и острые пики вероники -все географические пояса и все времена года сошлись, чтобы сделать святки яркими и душистыми и зиму не похожей на зиму в этой маленькой гостиной.

Mabel and Mary Matilda, with their two doll visitors, sat gravely round the table, in the laps of their little mistresses; and Katy, putting on an apron and an improvised cap, and speaking Irish very fast, served them with a repast of rolls and cocoa, raspberry jam, and delicious little almond cakes.

Мейбл и Мария-Матильда вместе с двумя куклами-гостьями чинно сидели вокруг стола на коленях у своих маленьких хозяек, а Кейти, надевшая передник и изготовленный на скорую руку чепец и говорившая очень быстро с ирландским акцентом, изображала служанку и подавала им угощение, состоявшее из булочек, какао, малинового варенья и восхитительных маленьких миндальных пирожных.

The fun waxed fast and furious; and Lieutenant Worthington, coming in with his hands full of parcels for the Christmas-tree, was just in time to hear Katy remark in a strong County Kerry brogue,-

Веселье становилось безудержным, и лейтенант Уэрдингтон появился в дверях с полными руками свертков как раз вовремя, чтобы услышать, как Кейти тараторит с сильным акцентом:

"Och, thin indade, Miss Amy, and it's no more cake you'll be getting out of me the night.

- Та што это в шамом теле, мисс Эми! Не получите вы польше пирошных от меня сёдня!

That's four pieces you've ate, and it's little slape your poor mother'll git with you a tossin' and tumblin' forenenst her all night long because of your big appetite."

Уже четыре шьели! Не доведется вашей бедной мамаше пошпать, как будете вы ворочаться та метаться ночь напролет иж-жа твоего штрашного аппетита.

"Oh, Miss Katy, talk Irish some more!" cried the delighted children.

- Ах, мисс Кейти, поговорите еще по-ирландски! -кричали дети в восторге.

"Is it Irish you'd be afther having me talk, when it's me own langwidge, and sorrow a bit of another do I know?" demanded Katy.

- Как так поговорите по-ирландски? Та это ш мой ратной изык и другого никакого я и снать не снаю! - заявила Кейти.

Then she caught sight of the new arrival and stopped short with a blush and a laugh.

Тут она заметила вошедшего гостя и внезапно замолчала, покраснев и засмеявшись.

"Come in, Mr. Worthington," she said; "we're at supper, as you see, and I am acting as waitress."

- Заходите, мистер Уэрдингтон. Мы, как видите, ужинаем, а я изображаю служанку.

"Oh, Uncle Ned, please go away," pleaded Amy, "or Katy will be polite, and not talk Irish any more."

- Пожалуйста, дядя Нед, уйдите, - попросила Эми, - а то Кейти будет вежливая и не станет больше говорить по-ирландски.

"Indade, and the less ye say about politeness the betther, when ye're afther ordering the jantleman out of the room in that fashion!" said the waitress. Then she pulled off her cap and untied her apron.

- Уш вам ли, мисс, толковать про вешливошть, когда вы этак-то вот гоните жентельмена ш комнаты! - сказала служанка, а затем сняла чепец и развязала тесемки передника.

"Now for the Christmas-tree," she said.

- А теперь - к елочке! - воскликнула она.

It was a very little tree, but it bore some remarkable fruits; for in addition to the "tiny toys and candles fit for Lilliput," various parcels were found to have been hastily added at the last moment for various people.

Это было очень маленькое деревце, но плоды на нем произросли необыкновенные - к "крошечным игрушечкам и свечечкам, как для лилипутов" добавились в последний момент свертки с подарками.

The "Natchitoches" had lately come from the Levant, and delightful Oriental confections now appeared for Amy and Mrs. Ashe; Turkish slippers, all gold embroidery; towels, with richly decorated ends in silks and tinsel;-all the pretty superfluities which the East holds out to charm gold from the pockets of her Western visitors.

"Начиточес" недавно возвратился из Леванта, и поэтому под елочкой появились разнообразные предметы восточных нарядов для Эми и миссис Эш, и расшитые золотом турецкие туфли, и полотенца с нашитыми на концах золотыми блестками - все те красивые ненужности, которые в изобилии предлагает Восток, чтобы вытянуть золото из карманов приезжих с Запада.

A pretty little dagger in agate and silver fell to Katy's share out of what Lieutenant Worthington called his "loot;" and beside, a most beautiful specimen of the inlaid work for which Nice is famous,-a looking-glass, with a stand and little doors to close it in,-which was a present from Mrs. Ashe.

На долю Кейти из того, что лейтенант Уэрдингтон называл своей "добычей", пришелся прелестный маленький кинжал с отделкой из агата и серебра, а еще он получила прекраснейший образчик тех инкрустированных изделий, которыми славится Ницца, - зеркало на подставке с закрывающимися дверками - подарок миссис Эш.

It was quite unlike a Christmas Eve at home, but altogether delightful; and as Katy sat next morning on the sand, after the service in the English church, to finish her home letter, and felt the sun warm on her cheek, and the perfumed air blow past as softly as in June, she had to remind herself that Christmas is not necessarily synonymous with snow and winter, but means the great central heat and warmth, the advent of Him who came to lighten the whole earth.

Этот вечер был совсем не похож на сочельник дома, в Бернете, но в целом оставил очень приятные впечатления, и, когда на следующее утро Кейти, вернувшись с рождественской службы в английской церкви, села на берегу, чтобы закончить письмо домой, и почувствовала, как греет щеку солнце и как пролетает мимо напоенный ароматами лета ветерок, нежный, словно в июне, ей пришлось напомнить себе, что Рождество совсем не обязательно синоним зимы и снега, но означает великий свет и тепло, приход Того, кто принес свет всей земле.

A few days after this pleasant Christmas they left Nice.

Несколько дней спустя после этого веселого Рождества они покинули Ниццу.

All of them felt a reluctance to move, and Amy loudly bewailed the necessity.

Всем им не хотелось уезжать, а Эми вслух сокрушалась по поводу необходимости переезда в другое место.

"If I could stay here till it is time to go home, I shouldn't be homesick at all," she declared.

- Если бы я могла остаться здесь до того времени, когда будет пора возвращаться в Бернет, я совсем не скучала бы по дому, - заявила она.

"But what a pity it would be not to see Italy!" said her mother.

- Но какая бы это была жалость, если бы мы не увидели Италию! - возразила ей мать.

"Think of Naples and Rome and Venice."

- Подумай о Неаполе, Риме, Венеции!

"I don't want to think about them.

- Не хочу я о них думать.

It makes me feel as if I was studying a great long geography lesson, and it tires me so to learn it."

У меня такое чувство, будто. я учу предлинный урок географии, и это так утомительно - учить его!

"Amy, dear, you're not well."

- Эми, дорогая, ты нездорова.

"Yes, I am,-quite well; only I don't want to go away from Nice."

- Здорова, совсем здорова; я только не хочу уезжать из Ниццы.

"You only have to learn a little bit at a time of your geography lesson, you know," suggested Katy; "and it's a great deal nicer way to study it than out of a book."

- Тебе ведь придется учить этот урок географии маленькими частями, а это гораздо более приятный способ, чем учиться по книжке, -подала утешительную мысль Кейти.

But though she spoke cheerfully she was conscious that she shared Amy's reluctance.

Но хотя ее слова звучали весело, в глубине души она разделяла нежелание Эми уезжать.

"It's all laziness," she told herself.

"Все это леность, - сказала она себе.

"Nice has been so pleasant that it has spoiled me."

- Ницца была так хороша, что совсем испортила меня".

It was a consolation and made going easier that they were to drive over the famous Cornice Road as far as San Remo, instead of going to Genoa by rail as most travellers now-a-days do.

Утешало и делало отъезд не столь тяжелым то, что им предстояло ехать в экипаже по знаменитой дороге Корниш через Сан-Ремо, вместо того чтобы добираться до Генуи по железной дороге, как это делает в наши дни большинство путешественников.

They departed from the Pension Suisse early on an exquisite morning, fair and balmy as June, but with a little zest and sparkle of coolness in the air which made it additionally delightful.

Из Швейцарского пансиона они выехали чудесным утром - было ясно и тепло, но в воздухе ощущался бодрящий намек на прохладу, придававший еще большее очарование.

The Mediterranean was of the deepest violet-blue; a sort of bloom of color seemed to lie upon it.

Средиземное море поражало своим глубочайшим фиолетово-голубым цветом; казалось, что на нем лежит слой краски.

The sky was like an arch of turquoise; every cape and headland shone jewel-like in the golden sunshine.

Небо походило на бирюзовый свод; каждый мыс сверкал, как драгоценность, в золотом свете солнца.

The carriage, as it followed the windings of the road cut shelf-like on the cliffs, seemed poised between earth and heaven; the sea below, the mountain summits above, with a fairy world of verdure between.

Экипаж, следовавший за каждым изгибом и поворотом дороги, выбитой в виде уступа на прибрежных утесах, казалось, висел в воздухе между небом и землей - внизу море, наверху горы, а между ними сказочный мир зелени.

The journey was like a dream of enchantment and rapidly changing surprises; and when it ended in a quaint hostelry at San Remo, with palm-trees feathering the Bordighera Point and Corsica, for once seen by day, lying in bold, clear outlines against the sunset, Katy had to admit to herself that Nice, much as she loved it, was not the only, not even the most beautiful place in Europe.

Поездка была точно сон, полный чудес и быстро сменяющих друг друга сюрпризов, и когда она завершилась на непривычном и странном постоялом дворе в Сан-Ремо, откуда были видны мыс Бордигера в пышном оперении пальм и Корсика, на этот раз днем, четко и ясно на фоне западного неба, Кейти пришлось признаться себе самой, что Ницца, как сильно ни любила она этот городок, была не единственным и даже не самым красивым местом в Европе.

Already she felt her horizon growing, her convictions changing; and who should say what lay beyond?

Кейти уже чувствовала, как раздвигаются ее горизонты, меняются взгляды, - и кто мог сказать, что лежит еще дальше, за этими горизонтами?

The next day brought them to Genoa, to a hotel once the stately palace of an archbishop, where they were lodged, all three together, in an enormous room, so high and broad and long that their three little curtained beds set behind a screen of carved wood made no impression on the space.

На следующий день они прибыли в Геную, в отель - некогда внушительный дворец архиепископа, - где поселились втроем в огромной комнате, такой высокой, широкой и длинной, что три их кровати с пологами, за резной деревянной ширмой, были совсем незаметны в этом пространстве.

There were not less than four sofas and double that number of arm-chairs in the room, besides a couple of monumental wardrobes; but, as Katy remarked, several grand pianos could still have been moved in without anybody's feeling crowded.

Там также было целых четыре дивана и в два раза больше кресел, не считая пары монументальных платяных шкафов, но, как заметила Кейти, вполне можно было вдвинуть еще несколько роялей и никому не показалось бы, что стало теснее.

On one side of them lay the port of Genoa, filled with craft from all parts of the world, and flying the flags of a dozen different nations. From the other they caught glimpses of the magnificent old city, rising in tier over tier of churches and palaces and gardens; while nearer still were narrow streets, which glittered with gold filigree and the shops of jewel-workers.

С одной стороны от отеля располагался генуэзский порт, где было полно судов, прибывших со всего света, и развевались флаги десятка стран; с другой - был виден величественный старый город с поднимающимися, ярус над ярусом, церквами, дворцами, садами, а ближе всего были узкие улочки, блестевшие золотой филигранью вывесок над магазинами ювелиров.

And while they went in and out and gazed and wondered, Lilly Page, at the Pension Suisse, was saying,-

А в то время как они ходили, и смотрели, и удивлялись, Лили Пейдж в Швейцарском пансионе говорила:

"I am so glad that Katy and that Mrs. Ashe are gone.

- Я так рада, что Кейти и эта миссис Эш уехали!

Nothing has been so pleasant since they came.

Ничего более приятного не случалось с самого их приезда.

Lieutenant Worthington is dreadfully stiff and stupid, and seems quite different from what he used to be.

Лейтенант Уэрдингтон ужасно чопорный и глупый, и совсем не такой, как раньше.

But now that we have got rid of them it will all come right again."

Но теперь, когда мы избавились от них, все снова будет хорошо.

"I really don't think that Katy was to blame," said Mrs. Page.

- Я, право же, не думаю, что есть в чем винить Кейти, - сказала миссис Пейдж.

"She never seemed to me to be making any effort to attract him."

- Я никогда не замечала, чтобы она хоть как-то пыталась привлечь его внимание.

"Oh, Katy is sly," responded Lilly, vindictively.

- О, Кейти хитрая! - с мстительным чувством отозвалась Лили.

"She never seems to do anything, but somehow she always gets her own way.

- Всегда кажется, что она ничего не делает, но ей всегда как-то удается добиться своего.

I suppose she thought I didn't see her keeping him down there on the beach the other day when he was coming in to call on us, but I did.

Она, наверное, думает, что я не видела, как она на днях задержала его на берегу, когда он пришел навестить нас, но я видела.

It was just out of spite, and because she wanted to vex me; I know it was."

И сделала она это просто назло - хотела досадить мне, я знаю.

"Well, dear, she's gone now, and you won't be worried with her again," said her mother, soothingly.

- Что ж, дорогая, теперь она уехала и досаждать тебе больше не будет, - успокаивающе сказала мать.

"Don't pout so, Lilly, and wrinkle up your forehead.

- Не дуйся так. Лили, и не делай морщинки на лбу.

It's very unbecoming."

Это тебе не к лицу.

"Yes, she's gone," snapped Lilly; "and as she's bound for the East, and we for the West, we are not likely to meet again, for which I am devoutly thankful."

- Да, она уехала, - отрывисто и раздраженно добавила Лили, - и так как она едет на восток, а мы на запад, то, скорее всего, больше с ней не встретимся, чему я искренне рада!

CHAPTER VIII.

Глава 8

ON THE TRACK OF ULYSSES.

Путем Одиссея.

"We are going to follow the track of Ulysses," said Katy, with her eyes fixed on the little travelling-map in her guide-book.

- А ведь мы собираемся следовать тем же путем, каким следовал Одиссей, - сказала Кейти, пристально разглядывая маленькую дорожную карту в своем путеводителе.

"Do you realize that, Polly dear?

- Вы это осознаете, Полли, дорогая?

He and his companions sailed these very seas before us, and we shall see the sights they saw,-Circe's Cape and the Isles of the Sirens, and Polyphemus himself, perhaps, who knows?"

Он и его спутники проплыли до нас по тем же морям, и мы увидим то, что видели они - мыс Цирцеи, остров Сирен и, быть может, - кто знает? - и самого Полифема.

The "Marco Polo" had just cast off her moorings, and was slowly steaming out of the crowded port of Genoa into the heart of a still rosy sunset.

Пароход "Марко Поло" только что поднял якоря и медленно уходил из заполненного судами генуэзского порта в самое сердце все еще розового заката.

The water was perfectly smooth; no motion could be felt but the engine's throb.

Вода была совершенно спокойной, не чувствовалось никакого движения, кроме вибрации парового двигателя.

The trembling foam of the long wake showed glancing points of phosphorescence here and there, while low on the eastern sky a great silver planet burned like a signal lamp.

В дрожащей пене длинной кильватерной струи то тут, то там появлялись фосфоресцирующие точки, а низко на восточном небе горела, как сигнальный фонарь, большая серебристая планета.

"Polyphemus was a horrible giant.

- Полифем был отвратительный великан.

I read about him once, and I don't want to see him," observed Amy, from her safe protected perch in her mother's lap.

Я про него читала и не хочу его видеть, - заметила Эми со своего безопасного местечка на коленях у матери.

"He may not be so bad now as he was in those old times.

- Может быть, теперь он не такой плохой, каким был в те далекие времена.

Some missionary may have come across him and converted him.

Какие-нибудь миссионеры, возможно, случайно встретили его и обратили на путь истинный.

If he were good, you wouldn't mind his being big, would you?" suggested Katy.

Если бы он был хорошим, ты бы ничего не имела против того, что он большой, ведь правда? -предположила Кейти.

"N-o," replied Amy, doubtfully; "but it would take a great lot of missionaries to make him good, I should think.

- Н-нет, - неуверенно ответила Эми, - не имела бы. Но я думаю, очень много миссионеров понадобилось бы, чтобы сделать его хорошим.

One all alone would be afraid to speak to him. We shan't really see him, shall we?"

Один-единственный миссионер побоялся бы разговаривать с ним... Ведь на самом деле мы его не увидим, нет?

"I don't believe we shall; and if we stuff cotton in our ears and look the other way, we need not hear the sirens sing," said Katy, who was in the highest spirits.-"And oh, Polly dear, there is one delightful thing I forgot to tell you about.

- Думаю, что нет. А если мы заткнем уши ватой и будем смотреть в другую сторону, то не услышим и пения сирен, - сказала Кейти. Она была в приподнятом настроении. - Ах, Полли, дорогая, есть еще кое-что, очень приятное, о чем я забыла вам сказать!

The captain says he shall stay in Leghorn all day to-morrow taking on freight, and we shall have plenty of time to run up to Pisa and see the Cathedral and the Leaning Tower and everything else.

Капитан говорит, что он остановится завтра на весь день в Ливорно, чтобы принять на борт груз, и у нас будет достаточно времени, чтобы съездить в Пизу и осмотреть собор, падающую башню и все остальное.

Now, that is something Ulysses didn't do!

Вот, а Одиссей этого не видел!

I am so glad I didn't die of measles when I was little, as Rose Red used to say."

Я так рада, что не умерла в детстве от кори, как говаривала Роза Ред!

She gave her book a toss into the air as she spoke, and caught it again as it fell, very much as the Katy Carr of twelve years ago might have done.

- И с этими словами она подкинула в воздух и снова поймала свою книгу, почти так, как могла бы сделать это Кейти Карр, какой она была двенадцать лет назад.

"What a child you are!" said Mrs. Ashe, approvingly; "you never seem out of sorts or tired of things."

- Какой вы еще ребенок! - с одобрением в голосе сказала миссис Эш. - Вы, кажется, никогда не бываете не в духе и не устаете от впечатлений.

"Out of sorts?

- Не в духе!

I should think not!

Разумеется, ничего подобного!

And pray why should I be, Polly dear?"

Да и скажите на милость, Полли, дорогая, с какой стати я сделалась бы не в духе?

Katy had taken to calling her friend

Кейти в последнее время с удовольствием называла свою подругу

"Polly dear" of late,-a trick picked up half unconsciously from Lieutenant Ned.

"Полли, дорогая" - привычка, которую она неосознанно переняла у лейтенанта Уэрдингтона.

Mrs. Ashe liked it; it was sisterly and intimate, she said, and made her feel nearer Katy's age.

Миссис Эш это нравилось; она говорила, что это по-сестрински и по-дружески и вызывает у нее ощущение, будто она почти такая же юная, как Кейти.

"Does the tower really lean?" questioned Amy,-"far over, I mean, so that we can see it?"

- А эта башня в самом деле наклонная? - спросила Эми. - То есть я хочу сказать, она сильно наклонена? Мы это заметим?

"We shall know to-morrow," replied Katy.

- Узнаем завтра, - ответила Кейти.

"If it doesn't, I shall lose all my confidence in human nature."

- Если это не так, я утрачу всякое доверие к человеческой природе,

Katy's confidence in human nature was not doomed to be impaired.

Доверию Кейти к человеческой природе не было суждено ослабнуть.

There stood the famous tower, when they reached the Place del Duomo in Pisa, next morning, looking all aslant, exactly as it does in the pictures and the alabaster models, and seeming as if in another moment it must topple over, from its own weight, upon their heads.

Когда на следующее утро они добрались до площади дель Дуомо в Пизе, знаменитая башня была на своем месте и стояла совершенно наклонно, так, как ее изображают на картинках и в алебастровых макетах, и казалось, в следующую минуту упадет от собственной тяжести прямо на их головы.

Mrs. Ashe declared that it was so unnatural that it made her flesh creep; and when she was coaxed up the winding staircase to the top, she turned so giddy that they were all thankful to get her safely down to firm ground again.

Миссис Эш объявила, что это настолько неестественно, что приводит ее в содрогание, а когда ее уговорили подняться на вершину башни по винтовой лестнице, у нее так закружилась голова, что они были безмерно рады, когда благополучно возвратили ее вниз, на ровную землю.

She turned her back upon the tower, as they crossed the grassy space to the majestic old Cathedral, saying that if she thought about it any more, she should become a disbeliever in the attraction of gravitation, which she had always been told all respectable people must believe in.

А когда они направились через поросший травой участок к величественному старинному собору, она отвернулась от башни, сказав, что если будет продолжать думать о ней, то перестанет верить в земное притяжение, в которое, как ей всегда говорили, должны верить все добропорядочные люди.

The guide showed them the lamp swinging by a long slender chain, before which Galileo is said to have sat and pondered while he worked out his theory of the pendulum.

Г ид показал им лампу, покачивающуюся на длинной цепи, - говорят, что перед ней сидел и размышлял Галилео Галилей, когда разрабатывал свою теорию маятника.

This lamp seemed a sort of own cousin to the attraction of gravitation, and they gazed upon it with respect.

Лампа казалась близкой родственницей самого земного притяжения, и они взглянули на нее с почтением.

Then they went to the Baptistery to see Niccolo Pisano's magnificent pulpit of creamy marble, a mass of sculpture supported on the backs of lions, and the equally lovely font, and to admire the extraordinary sound which their guide evoked from a mysterious echo, with which he seemed to be on intimate terms, for he made it say whatever he would and almost "answer back."

Затем они направились в баптистерий, чтобы увидеть великолепную мраморную кафедру работы Никколо Пизано - множество выразительных скульптур на постаменте, водруженном на спины мраморных львов, - и столь же великолепную купель, а также отдать дань восхищения необычному, таинственному эхо, с которым их гид был, казалось, в самых близких отношениях: он заставлял эхо "говорить" то, что ему, гиду, хотелось услышать, и эхо чуть ли не "отвечало" на вопросы!

It was in coming out of the Baptistery that they met with an adventure which Amy could never quite forget.

Именно тогда, когда они выходили из баптистерия, с ними произошло необычное и пугающее приключение, которое Эми так никогда и не смогла совсем забыть.

Pisa is the mendicant city of Italy, and her streets are infested with a band of religious beggars who call themselves the Brethren of the Order of Mercy.

Пиза - город нищенствующих монахов, и ее улицы кишат шайками религиозных попрошаек, называющих себя братьями ордена милосердия.

They wear loose black gowns, sandals laced over their bare feet, and black cambric masks with holes, through which their eyes glare awfully; and they carry tin cups for the reception of offerings, which they thrust into the faces of all strangers visiting the city, whom they look upon as their lawful prey.

Они носят широкие черные сутаны, сандалии на тесемках на босу ногу и маски из черного батиста с прорезями, в которых свирепо сверкают их черные глаза. В руках у них, как правило, жестяные кружки для сбора пожертвований, и эти кружки они суют под нос всем приезжим, на которых смотрят как на свою законную добычу.

As our party emerged from the Baptistery, two of these Brethren espied them, and like great human bats came swooping down upon them with long strides, their black garments flying in the wind, their eyes rolling strangely behind their masks, and brandishing their alms-cups, which had "Pour les Pauvres" lettered upon them, and gave forth a clapping sound like a watchman's rattle. There was something terrible in their appearance and the rushing speed of their movements.

Когда наши путешественницы вышли из баптистерия, двое из этих братьев заметили их и, потрясая кружками для милостыни, на которых было написано "Pour les Pauvres", и издавая звуки, похожие на звук трещотки сторожа, понеслись к ним, словно огромные летучие мыши, - черные одеяния развевались на ветру, глаза дико вращались в прорезях масок; было что-то ужасное в их внешности и стремительности движений.

Amy screamed and ran behind her mother, who visibly shrank.

Эми взвизгнула и спряталась за спину матери; миссис Эш явно съежилась от испуга.

Katy stood her ground; but the bat-winged fiends in Dor?'s illustrations to Dante occurred to her, and her fingers trembled as she dropped some money in the cups.

Кейти не отпрянула, но на память ей пришли демоны с крыльями как у летучих мышей, изображенные на иллюстрациях Доре к поэмам Данте, и пальцы ее немного дрожали, когда она опускала несколько монет в кружки монахов.

Even mendicant friars are human. Katy ceased to tremble as she observed that one of them, as he retreated, walked backward for some distance in order to gaze longer at Mrs. Ashe, whose cheeks were flushed with bright pink and who was looking particularly handsome.

Однако даже нищенствующие монахи -человеческие существа, и испуг Кейти прошел, когда она заметила, что уходя, один из них вернулся на несколько шагов назад чтобы подольше посмотреть на миссис Эш, щеки которой пылали ярким румянцем волнения и которая казалась в эти минуты особенно красивой.

She began to laugh instead, and Mrs. Ashe laughed too; but Amy could not get over the impression of having been attacked by demons, and often afterward recurred with a shudder to the time when those awful black things flew at her and she hid behind mamma.

Кейти рассмеялась, и миссис Эш вместе с ней, но Эми не могла избавиться от впечатления, что это было нападение демонов, и впоследствии часто с содроганием вспоминала о том, как эти ужасные черные существа налетели на нее и как она спряталась за маму.

The ghastly pictures of the Triumph of Death, which were presently exhibited to them on the walls of the Campo Santo, did not tend to reassure her, and it was with quite a pale, scared little face that she walked toward the hotel where they were to lunch, and she held fast to Katy's hand.

Мрачные картины, изображающие Торжество Смерти, которые были вскоре представлены их вниманию на стенах Кампо-Санто, не способствовали тому, чтобы успокоить ее, и к гостинице, где предстояло пообедать, она шла с бледным, испуганным лицом, крепко держась за руку Кейти.

Their way led them through a narrow street inhabited by the poorer classes,-a dusty street with high shabby buildings on either side and wide doorways giving glimpses of interior courtyards, where empty hogsheads and barrels and rusty caldrons lay, and great wooden trays of macaroni were spread out in the sun to dry.

Путь к гостинице лежал через одну из узких улиц, населенных бедняками, - пыльную улочку с высокими ветхими домами по обеим сторонам. В широкие дверные проемы можно было мельком увидеть внутренние дворики, где лежали пустые, большие и маленькие, бочки и ржавые котлы и на огромных деревянных подносах были выставлены сушиться на солнце макароны.

Some of the macaroni was gray, some white, some yellow; none of it looked at all desirable to eat, as it lay exposed to the dust, with long lines of ill-washed clothes flapping above on wires stretched from one house to another.

На одних подносах макароны были серые, на других белые, на третьих желтые, но ни одни не казались аппетитными, когда лежали так -открытые, в пыли, под развевающимся и хлопающим наверху, на протянутых от дома к дому длинных веревках, застиранным бельем.

As is usual in poor streets, there were swarms of children; and the appearance of little Amy with her long bright hair falling over her shoulders and Mabel clasped in her arms created a great sensation.

Как это всегда бывает на бедных улочках, здесь были стайки ребятишек, и появление маленькой Эми с рассыпанными по плечам светлыми волосами, сжимающей в объятиях Мейбл, произвело сенсацию.

The children in the street shouted and exclaimed, and other children within the houses heard the sounds and came trooping out, while mothers and older sisters peeped from the doorways.

Дети, стоявшие на мостовой, что-то кричали, другие дети слышали их восклицания и тоже выскакивали из домов на улицу, а матери и старшие сестры выглядывали в двери.

The very air seemed full of eager faces and little brown and curly heads bobbing up and down with excitement, and black eyes all fixed upon big beautiful Mabel, who with her thick wig of flaxen hair, her blue velvet dress and jacket, feathered hat, and little muff, seemed to them like some strange small marvel from another world.

Казалось, будто сам воздух полон взволнованных смуглых лиц, темных кудрявых маленьких голов, то выныривающих, то исчезающих друг за другом, и любопытных черных глаз, устремленных на большую красивую куклу, которая, с ее пышной копной льняных волос, в голубом бархатном платье и жакете, шляпке, украшенной перьями, и с муфтой, казалась им каким-то чудом из другого мира.

They could not decide whether she was a living child or a make-believe one, and they dared not come near enough to find out; so they clustered at a little distance, pointed with their fingers, and whispered and giggled, while Amy, much pleased with the admiration shown for her darling, lifted Mabel up to view.

Они не могли решить, живой ли это ребенок или игрушечный, но не осмеливались подойти поближе, чтобы выяснить, и лишь толпились на расстоянии, указывая на куклу пальцами, смеясь и перешептываясь, в то время как Эми, очень довольная восхищением, какое вызывала ее любимица, подняла Мейбл повыше для всеобщего обозрения.

At last one droll little girl with a white cap on her round head seemed to make up her mind, and darting indoors returned with her doll,-a poor little image of wood, its only garment a coarse shirt of red cotton.

Наконец одна смешная девчушка в белом чепчике на круглой кудрявой голове, как кажется, окончательно уверилась, что в руках у Эми кукла, и, метнувшись во дворик, тут же возвратилась со своей куклой - жалкой маленькой деревянной фигуркой, все одеяние которой состояло из грубой красной хлопчатой рубашки.

This she held out for Amy to see.

Эту куклу она показала Эми.

Amy smiled for the first time since her encounter with the bat-like friars; and Katy, taking Mabel from her, made signs that the two dolls should kiss each other.

И Эми в первый раз после своей встречи с похожими на летучих мышей монахами улыбнулась, а Кейти, взяв у нее из рук Мейбл, изобразила жестами, что куклы хотят поцеловать друг друга.

But though the little Italian screamed with laughter at the idea of a bacio between two dolls, she would by no means allow it, and hid her treasure behind her back, blushing and giggling, and saying something very fast which none of them understood, while she waved two fingers at them with a curious gesture.

Но хотя маленькая итальянка взвизгнула от смеха при мысли о bacio между куклами, она никоим образом не могла на это согласиться и, спрятав свое сокровище за спину, краснея и смеясь, быстро заговорила что-то непонятное, делая забавные жесты двумя пальцами.

"I do believe she is afraid Mabel will cast the evil eye on her doll," said Katy at last, with a sudden understanding as to what this pantomime meant.

- По всей вероятности, она боится, что Мейбл сглазит ее куклу, - сказала Кейти, вдруг догадавшись о значении этих жестов.

"Why, you silly thing!" cried the outraged Amy; "do you suppose for one moment that my child could hurt your dirty old dolly?

- Дурочка! - воскликнула возмущенная Эми. - Да как тебе пришло в голову, будто мой ребенок может испортить твою грязную старую куклу?

You ought to be glad to have her noticed at all by anybody that's clean."

Ты должна бы радоваться, что кто-то чистый вообще обратил на нее внимание.

The sound of the foreign tongue completed the discomfiture of the little Italian.

Звук иностранной речи окончательно привел маленькую итальянку в замешательство.

With a shriek she fled, and all the other children after her; pausing at a distance to look back at the alarming creatures who didn't speak the familiar language.

С визгом она бросилась прочь, и все остальные дети за ней. В отдалении они приостановились, чтобы оглянуться на непонятных и пугающих существ, не говорящих на привычном языке.

Katy, wishing to leave a pleasant impression, made Mabel kiss her waxen fingers toward them.

Кейти, желая оставить приятное впечатление, изобразила, что Мейбл посылает им воздушный поцелуй.

This sent the children off into another fit of laughter and chatter, and they followed our friends for quite a distance as they proceeded on their way to the hotel.

Это снова вызвало смех и болтовню в толпе детей, и некоторое время они следовали за нашими друзьями, продолжившими путь к гостинице.

All that night, over a sea as smooth as glass, the

Всю следующую ночь по гладкому, как стекло, морю

"Marco Polo" slipped along the coasts past which the ships of Ulysses sailed in those old legendary days which wear so charmed a light to our modern eyes.

"Марко Поло" скользил вдоль берегов, мимо которых проходили парусные суда Одиссея в те давние, полумифические дни, что видятся нам теперь в таком чарующем свете.

Katy roused at three in the morning, and looking from her cabin window had a glimpse of an island, which her map showed her must be Elba, where that war-eagle Napoleon was chained for a while.

Кейти проснулась в часа утра и, выглянув в окно каюты, мельком увидела остров, который, как свидетельствовала ее карта, был Эльбой - тем местом, где Наполеон, этот беркут войны, был на время прикован к скале.

Then she fell asleep again, and when she roused in full daylight the steamer was off the coast of Ostia and nearing the mouth of the Tiber.

Затем она снова заснула, а когда поднялась при ясном свете дня, пароход уже миновал побережье Остии и приближался к устью Тибра.

Dreamy mountain-shapes rose beyond the far-away Campagna, and every curve and indentation of the coast bore a name which recalled some interesting thing.

За далекой Кампаньей поднимались подернутые дымкой горные вершины, а на берегу каждый мыс и каждая бухта носили имена, приводившие на память что-нибудь интересное.

About eleven a dim-drawn bubble appeared on the horizon, which the captain assured them was the dome of St. Peter's, nearly thirty miles distant.

Около одиннадцати на горизонте показался маленький, неясно очерченный пузырек, который, как заверил пассажиров капитан, был куполом собора св. Петра, от которого их отделяло расстояние почти в тридцать миль.

This was one of the "moments" which Clover had been fond of speculating about; and Katy, contrasting the real with the imaginary moment, could not help smiling.

Это была одна из тех "волнующих минут", о которых так любила размышлять Кловер, и Кейти, сравнивая действительность с тем, что представлялось воображению, не могла удержаться от улыбки.

Neither she nor Clover had ever supposed that her first glimpse of the great dome was to be so little impressive.

Ни она, ни Кловер и не предполагали, что огромный купол окажется столь невпечатляющим, когда впервые предстанет перед взором путешественницы.

On and on they went till the air-hung bubble disappeared; and Amy, grown very tired of scenery with which she had no associations, and grown-up raptures which she did not comprehend, squeezed herself into the end of the long wooden settee on which Katy sat, and began to beg for another story concerning Violet and Emma.

Пароход продолжал продвигаться вперед, пока висевший в воздухе пузырек, привлекавший внимание пассажиров, неисчез. Эми, уставшая от вида берега, который не вызывал у нее никаких ассоциаций, и от восторгов, которые выражали взрослые и которые были ей непонятны, втиснулась на деревянный диванчик рядом с Кейти и принялась просить ее продолжить историю Виолетты и Эммы.

"Just a little tiny CHAPTER, you know, Miss Katy, about what they did on New Year's Day or something.

- Всего одну малюсенькую главочку, мисс Кейти, про то, что они делали в Новый год, или еще что-нибудь.

It's so dull to keep sailing and sailing all day and have nothing to do, and it's ever so long since you told me anything about them, really and truly it is!"

Так скучно, когда плывешь и плывешь весь день и совсем нечем заняться! И вы уже так давно ничего мне о них не рассказывали, очень-очень давно!

Now, Violet and Emma, if the truth is to be told, had grown to be the bane of Katy's existence.

Виолетта и Эмма, по правде говоря, стали уже отравлять Кейти существование.

She had rung the changes on their uneventful adventures, and racked her brains to invent more and more details, till her imagination felt like a dry sponge from which every possible drop of moisture had been squeezed.

Она стремилась внести какое-нибудь разнообразие в их не богатую событиями жизнь и каждый раз ломала голову над изобретением все новых и новых подробностей, так что в конце концов ее воображение стало похоже на сухую губку, из которой выжали всю влагу до последней капли.

Amy was insatiable.

Эми была ненасытна.

Her interest in the tale never flagged; and when her exhausted friend explained that she really could not think of another word to say on the subject, she would turn the tables by asking,

Ее интерес к истории двух девочек не ослабевал, и когда ее изнеможенная подруга объясняла, что не в силах придумать абсолютно ничего на заданную тему, Эми предлагала поменяться ролями:

"Then, Miss Katy, mayn't I tell you a CHAPTER?" whereupon she would proceed somewhat in this fashion:-

"Тогда, мисс Кейти, можно мне рассказать вам новую главу?" За этим следовало что-либо в таком роде:

"It was the day before Christmas-no, we won't have it the day before Christmas; it shall be three days before Thanksgiving.

- Это было накануне Рождества... Нет, это будет у нас не накануне Рождества... Это будет за три дня до Дня Благодарения.

Violet and Emma got up in the morning, and-well, they didn't do anything in particular that day.

Виолетта и Эмма встали утром и... Ну, в общем, ничего особенного они в тот день не делали.

They just had their breakfasts and dinners, and played and studied a little, and went to bed early, you know, and the next morning -well, there didn't much happen that day, either; they just had their breakfasts and dinners, and played."

Они только позавтракали, пообедали, поиграли и немножко поучились и рано легли спать, а на следующее утро... Ну, в тот день тоже почти ничего не произошло: они только позавтракали, пообедали и поиграли.

Listening to Amy's stories was so much worse than telling them to her, that Katy in self-defence was driven to recommence her narrations, but she had grown to hate Violet and Emma with a deadly hatred.

Слушать истории Эми было еще тяжелее, чем рассказывать ей свои, так что Кейти пришлось в порядке самозащиты возобновить повествование, но возненавидела она Виолетту и Эмму смертельной ненавистью.

So when Amy made this appeal on the steamer's deck, a sudden resolution took possession of her, and she decided to put an end to these dreadful children once for all.

Поэтому, когда Эми обратилась со своей просьбой на палубе парохода, Кейти вдруг почувствовала, что полна решимости покончить с этими кошмарными детьми раз и навсегда.

"Yes, Amy," she said, "I will tell you one more story about Violet and Emma; but this is positively the last."

- Хорошо, Эми, - сказала она, - я расскажу тебе еще одну историю о Виолетте и Эмме, но она безусловно будет последняя.

So Amy cuddled close to her friend, and listened with rapt attention as Katy told how on a certain day just before the New Year, Violet and Emma started by themselves in a little sleigh drawn by a pony, to carry to a poor woman who lived in a lonely house high up on a mountain slope a basket containing a turkey, a mould of cranberry jelly, a bunch of celery, and a mince-pie.

И Эми, прижавшись к своей подруге, увлеченно слушала рассказ Кейти о том, как в один из предновогодних дней Виолетта и Эмма отправились вдвоем в санях, запряженных белым пони, к бедной женщине, жившей в уединенном домике, который стоял высоко на склоне горы. Они везли ей корзинку, в которой лежали индейка, пучок сельдерея, формочка с клюквенным желе и сладкий пирог.

"They were so pleased at having all these nice things to take to poor widow Simpson and in thinking how glad she would be to see them," proceeded the naughty Katy, "that they never noticed how black the sky was getting to be, or how the wind howled through the bare boughs of the trees.

- Они были очень довольны, что могут отвезти все эти вкусности бедной вдове Симпсон, и думали только о том, как она будет рада видеть гостей, -продолжала коварная Кейти. - Поэтому они не заметили, как почернело небо и как зловеще завывает ветер в голых сучьях деревьев.

They had to go slowly, for the road was up hill all the way, and it was hard work for the poor pony.

Ехали они медленно, так как дорога все время шла в гору и бедному пони приходилось нелегко.

But he was a stout little fellow, and tugged away up the slippery track, and Violet and Emma talked and laughed, and never thought what was going to happen.

Но он был бравый малый и тянул изо всех сил вверх по скользкой крутой дороге, а Виолетта и Эмма весело болтали и смеялись, и им ни на миг не приходила в голову мысль об опасности.

Just half-way up the mountain there was a rocky cliff which overhung the road, and on this cliff grew an enormous hemlock tree.

А на горе, как раз на полпути, был каменный уступ, нависавший над дорогой, и на этом уступе росло огромное дерево.

The branches were loaded with snow, which made them much heavier than usual.

На сучьях дерева толстым слоем лежал снег, и от этого они были гораздо тяжелее, чем обычно.

Just as the sleigh passed slowly underneath the cliff, a violent blast of wind blew up from the ravine, struck the hemlock and tore it out of the ground, roots and all.

В тот момент, когда сани медленно проезжали под уступом, неистовый порыв ветра налетел из ущелья и вырвал дерево, росшее на уступе, -вырвал с корнями.

It fell directly across the sleigh, and Violet and Emma and the pony and the basket with the turkey and the other things in it were all crushed as flat as pancakes!"

Оно упало прямо на сани, и Виолетту, Эмму, пони, корзинку с индейкой и всем остальным, что было в ней, расплющило в лепешку!

"Well," said Amy, as Katy stopped, "go on! what happened then?"

- И что же? - воскликнула Эми, когда Кейти замолчала. - Продолжайте! Что было дальше?

"Nothing happened then," replied Katy, in a tone of awful solemnity; "nothing could happen!

- Дальше ничего не было, - ответила Кейти ужасающе торжественным тоном, - и не могло быть!

Violet and Emma were dead, the pony was dead, the things in the basket were broken all to little bits, and a great snowstorm began and covered them up, and no one knew where they were or what had become of them till the snow melted in the spring."

Виолетта и Эмма были мертвы, пони был мертв, вся еда в корзинке переломана. Начался сильный снегопад, снег покрыл сани и девочек, и никто не знал, ни где они, ни что с ними стало, до самой весны, пока не растаял снег.

With a loud shriek Amy jumped up from the bench.

С отчаянным визгом Эми вскочила со скамьи.

"No! no! no!" she cried; "they aren't dead!

- Нет! Нет! Нет! - закричала она. - Они не умерли!

I won't let them be dead!"

Я не хочу, чтобы они умирали!

Then she burst into tears, ran down the stairs, locked herself into her mother's stateroom, and did not appear again for several hours.

Тут она разразилась слезами, умчалась вниз по лесенке и закрылась на замок в каюте матери, откуда не появлялась в течение нескольких часов.

Katy laughed heartily at first over this outburst, but presently she began to repent and to think that she had treated her pet unkindly.

Сначала Кейти от души посмеялась над этим взрывом чувств, но вскоре начала раскаиваться и подумала, что поступила жестоко со своей любимицей.

She went down and knocked at the stateroom door; but Amy would not answer.

Она спустилась вниз и постучала в дверь каюты, но Эми не отвечала.

She called her softly through the key-hole, and coaxed and pleaded, but it was all in vain.

Кейти ласково окликала ее через замочную скважину, и уговаривала, и просила, но все напрасно.

Amy remained invisible till late in the afternoon; and when she finally crept up again to the deck, her eyes were red with crying, and her little face as pale and miserable as if she had been attending the funeral of her dearest friend.

Эми не было видно до вечера, а когда она наконец, еле передвигая ноги, снова поднялась на палубу, глаза у нее были красными от слез, а личико бледным и страдальческим, словно она вернулась с похорон своих лучших подруг.

Katy's heart smote her.

Кейти почувствовала угрызения совести.

"Come here, my darling," she said, holding out her hand; "come and sit in my lap and forgive me.

- Иди сюда, дорогая, - сказала она, протянув руку, - иди и сядь ко мне на колени - и прости меня.

Violet and Emma shall not be dead.

Виолетта и Эмма не погибнут.

They shall go on living, since you care so much for them, and I will tell stories about them to the end of the CHAPTER."

Они будут жить, раз уж ты их так любишь, и я буду рассказывать о них до конца моих дней.

"No," said Amy, shaking her head mournfully; "you can't.

- Нет, - возразила Эми, скорбно качая головой, -это невозможно.

They're dead, and they won't come to life again ever.

Они умерли и никогда не воскреснут.

It's all over, and I'm so so-o-rry."

Все кончено, и мне так гру-устно!

All Katy's apologies and efforts to resuscitate the story were useless.

Все извинения Кейти и все попытки возобновить повествование оказались бесполезны.

Violet and Emma were dead to Amy's imagination, and she could not make herself believe in them any more.

В воображении Эми Виолетта и Эмма были мертвы, и она не могла заставить себя снова поверить в то, что они живы.

She was too woe-begone to care for the fables of Circe and her swine which Katy told as they rounded the magnificent Cape Circello, and the isles where the sirens used to sing appealed to her in vain.

Она была слишком удручена горем, чтобы заинтересоваться легендой о Цирцее и превращении людей в свиней - легендой, которую рассказала ей Кейти, когда пароход огибал величественный мыс Цирцеи, - и острова, где прежде пели сладкоголосые сирены, тоже напрасно звали ее к себе.

The sun set, the stars came out; and under the beams of their countless lamps and the beckonings of a slender new moon, the

Солнце закатилось, на небе появились звезды, и под лучами этих бесчисленных маленьких светильников приветствуемый манящими кивками изящного молодого месяца

"Marco Polo" sailed into the Bay of Naples, past Vesuvius, whose dusky curl of smoke could be seen outlined against the luminous sky, and brought her passengers to their landing-place.

"Марко Поло" вошел в Неаполитанский залив, миновал Везувий с его темным завитком клубящегося дыма, отчетливо виднеющимся на фоне светящегося неба, и доставил своих пассажиров к месту высадки.

They woke next morning to a summer atmosphere full of yellow sunshine and true July warmth.

На следующее утро они проснулись и очутились в атмосфере середины лета, с заливающим все вокруг ярким желтым солнцем и настоящим июльским теплом.

Flower-vendors stood on every corner, and pursued each newcomer with their fragrant wares.

Продавцы цветов стояли на каждом углу и настойчиво предлагали свой душистый товар каждому приезжему.

Katy could not stop exclaiming over the cheapness of the flowers, which were thrust in at the carriage windows as they drove slowly up and down the streets.

Кейти не уставала поражаться дешевизне цветов, которые всовывали в окна их экипажа, медленно проезжавшего по улицам.

They were tied into flat nosegays, whose centre was a white camellia, encircled with concentric rows of pink tea rosebuds, ring after ring, till the whole was the size of an ordinary milk-pan; all to be had for the sum of ten cents!

Цветы были собраны в плоские букеты: в центре располагалась белая камелия, которую окружали уложенные концентрическими кольцами пунцовые чайные розочки, так что все вместе оказывалось размером с молочное ведерко, - и все это за сумму, соответствующую десяти центам!

But after they had bought two or three of these enormous bouquets, and had discovered that not a single rose boasted an inch of stem, and that all were pierced with long wires through their very hearts, she ceased to care for them.

Но, купив два-три таких огромных букета и обнаружив, что ни одна розочка не может похвалиться длиной черенка, большей одного дюйма, и что все цветы скреплены вместе длинными тонкими проволочками, проходящими прямо через их серединки, она потеряла к ним всякий интерес.

"I would rather have one Souvenir or General Jacqueminot, with a long stem and plenty of leaves, than a dozen of these stiff platters of bouquets," Katy told Mrs. Ashe.

- По мне, уж лучше одна из наших обычных роз с длинным стеблем и множеством листьев, чем десяток этих... прямо не букетов, а деревянных тарелок! - говорила она миссис Эш.

But when they drove beyond the city gates, and the coachman came to anchor beneath walls overhung with the same roses, and she found that she might stand on the seat and pull down as many branches of the lovely flowers as she desired, and gather wallflowers for herself out of the clefts in the masonry, she was entirely satisfied.

Но когда они выехали из города и возница остановился возле высоких каменных стен, увитых такими же цветами, и Кейти обнаружила, что может, встав на сиденье экипажа, собрать столько розочек, сколько душе угодно, и нарвать желтофиоли, растущей в трещинах между камнями, она почувствовала, что совершенно удовлетворена.

"This is the Italy of my dreams," she said.

- Это Италия моей мечты, - сказал она.

With all its beauty there was an underlying sense of danger about Naples, which interfered with their enjoyment of it.

Несмотря на всю красоту Неаполя, какое-то неясное ощущение опасности мешало путешественницам приятно проводить время в этом городе.

Evil smells came in at the windows, or confronted them as they went about the city. There seemed something deadly in the air.

Нездоровые запахи проникали в окна носились по улицам; казалось, в воздухе было что-то смертоносное.

Whispered reports met their ears of cases of fever, which the landlords of the hotels were doing their best to hush up.

До миссис Эш и Кейти доходили передаваемые шепотом слухи о случаях лихорадки - слухи, которые владельцы гостиниц изо всех сил старались подавить.

An American gentleman was said to be lying very ill at one house. A lady had died the week before at another.

Говорили, что в одном отеле лежит в тяжелом состоянии какой-то американец, в другом неделю назад умерла одна дама.

Mrs. Ashe grew nervous.

Миссис Эш встревожилась.

"We will just take a rapid look at a few of the principal things," she told Katy, "and then get away as fast as we can.

- Пожалуй, мы лишь бросим беглый взгляд на несколько главных достопримечательностей, -сказала она Кейти, - а затем уедем как можно скорее.

Amy is so on my mind that I have no peace of my life.

Я так боюсь за Эми, что не нахожу себе места.

I keep feeling her pulse and imagining that she does not look right; and though I know it is all my fancy, I am impatient to be off.

Я все время щупаю ее пульс, все время мне кажется, что она как-то не так выглядит, и, хотя я знаю, что все это лишь мои фантазии, мне не терпится уехать отсюда.

You won't mind, will you, Katy?"

Вы ведь не возражаете, правда, Кейти?

After that everything they did was done in a hurry.

После этого разговора все, что делалось, делалось в спешке.

Katy felt as if she were being driven about by a cyclone, as they rushed from one sight to another, filling up all the chinks between with shopping, which was irresistible where everything was so pretty and so wonderfully cheap.

Кейти чувствовала себя так, словно ее мчит какой-то вихрь, когда они носились по городу от одной достопримечательности к другой, заполняя все промежутки между поездками посещением магазинов, которые были неотразимы - все такое красивое и удивительно дешевое.

She herself purchased a tortoise-shell fan and chain for Rose Red, and had her monogram carved upon it; a coral locket for Elsie; some studs for Dorry; and for her father a small, beautiful vase of bronze, copied from one of the Pompeian antiques.

Она купила черепаховый веер с цепочкой для Розы Ред и распорядилась, чтобы на нем вырезали монограмму с инициалами Розы. Для Элси она купила коралловый медальон, для Дорри запонки, а для папы красивую небольшую бронзовую вазу, копию античной, найденной в Помпеях.

"How charming it is to have money to spend in such a place as this!" she said to herself with a sigh of satisfaction as she surveyed these delightful buyings.

"Как это чудесно, когда есть деньги и можно потратить их в таком месте, как Неаполь! -сказала она себе со вздохом удовлетворения, разглядывая свои прелестные покупки.

"I only wish I could get ten times as many things and take them to ten times as many people.

- Я лишь хотела бы иметь возможность купить в десять раз больше вещей и отвезти их в подарок в десять раз большему числу людей.

Papa was so wise about it.

Папа так хорошо это понимал!

I can't think how it is that he always knows beforehand exactly how people are going to feel, and what they will want!"

Удивительно, как это так получается, что он всегда знает заранее, какие будут чувства и желания у других людей!"

Mrs. Ashe also bought a great many things for herself and Amy, and to take home as presents; and it was all very pleasant and satisfactory except for that subtle sense of danger from which they could not escape and which made them glad to go.

Миссис Эш также накупила множество вещей для себя и Эми и для того, чтобы отвезти в подарок родным и друзьям, и все было очень приятно и весело, если не считать этого едва уловимого ощущения опасности, от которого они не могли избавиться и которое не вызывало желания задержаться в городе.

"See Naples and die," says the old adage; and the saying has proved sadly true in the case of many an American traveller.

"Увидеть Неаполь и умереть", - гласит старинное изречение, и оно оказалось печальной истиной не для одного путешественника-американца.

Beside the talk of fever there was also a good deal of gossip about brigands going about, as is generally the case in Naples and its vicinity.

Помимо разговоров о лихорадке ходило, как это всегда бывает в Неаполе и его окрестностях, немало слухов и о разбойниках.

Something was said to have happened to a party on one of the heights above Sorrento; and though nobody knew exactly what the something was, or was willing to vouch for the story, Mrs. Ashe and Katy felt a good deal of trepidation as they entered the carriage which was to take them to the neighborhood where the mysterious "something" had occurred.

Поговаривали, что с какими-то путешественниками что-то случилось на одном из холмов близ Сорренто, и хотя никто точно не знал, в чем заключалось это "что-то", и не был готов поручиться, что сообщение соответствует истине, миссис Эш и Кейти испытывали немалое беспокойство, садясь в экипаж, которому предстояло провезти их неподалеку от того места, где произошло таинственное "что-то".

The drive between Castellamare and Sorrento is in reality as safe as that between Boston and Brookline; but as our party did not know this fact till afterward, it did them no good.

В действительности дорога из Кастелламаре в Сорренто не более опасна, чем дорога из Бостона в Бруклин, но нашим путешественницам было не легче, так как узнали они об этом лишь впоследствии.

It is also one of the most beautiful drives in the world, following the windings of the exquisite coast mile after mile, in long links of perfectly made road, carved on the face of sharp cliffs, with groves of oranges and lemons and olive orchards above, and the Bay of Naples beneath, stretching away like a solid sheet of lapis-lazuli, and gemmed with islands of the most picturesque form.

Это также и одна из самых красивых дорог в мире. Повторяя причудливые изгибы берега, она плавно вьется по широким уступам, ровно выбитым в крутых склонах скал, где наверху протянулись апельсиновые, лимонные и оливковые рощи, а внизу раскинулся, похожий на твердую полосу лазурита, Неаполитанский залив, усыпанный изумрудами островов самых живописных очертаний.

It is a pity that so much beauty should have been wasted on Mrs. Ashe and Katy, but they were too frightened to half enjoy it.

Жаль, что вся эта красота была потеряна для миссис Эш и Кейти, но они были слишком напуганы, чтобы хоть отчасти насладиться ею.

Their carriage was driven by a shaggy young savage, who looked quite wild enough to be a bandit himself.

Возницей их экипажа был косматый молодой дикарь, столь свирепого вида, что вполне мог и сам быть разбойником.

He cracked his whip loudly as they rolled along, and every now and then gave a long shrill whistle.

Он громко щелкал кнутом, а время от времени еще и издавал протяжный пронзительный свист.

Mrs. Ashe was sure that these were signals to his band, who were lurking somewhere on the olive-hung hillsides.

Миссис Эш была в полной уверенности, что это сигналы, которые он подает членам своей шайки, притаившимся где-то на склонах, в тени олив.

She thought she detected him once or twice making signs to certain questionable-looking characters as they passed; and she fancied that the people they met gazed at them with an air of commiseration, as upon victims who were being carried to execution.

Раз или два ей показалось, что он обменялся знаками с некими подозрительного вида личностями, мимо которых они проезжали; мерещилось ей также, что люди, встречавшиеся им на дороге, смотрели на них с состраданием, как на жертв, которых везут на казнь.

Her fears affected Katy; so, though they talked and laughed, and made jokes to amuse Amy, who must not be scared or led to suppose that anything was amiss, and to the outward view seemed a very merry party, they were privately quaking in their shoes all the way, and enjoying a deal of highly superfluous misery.

Ее страхи передались Кейти, так что, хотя они болтали, смеялись и шутили, чтобы развлечь Эми - которая ни в коем случае не должна была испугаться или заподозрить, что что-то не так, - и со стороны казались очень веселой компанией, на самом деле обе всю дорогу тряслись от страха и имели возможность вполне прочувствовать свои абсолютно ненужные страдания.

And after all they reached Sorrento in perfect safety; and the driver, who looked so dangerous, turned out to be a respectable young man enough, with a wife and family to support, who considered a plateful of macaroni and a glass of sour red wine as the height of luxury, and was grateful for a small gratuity of thirty cents or so, which would enable him to purchase these dainties.

В конце концов они совершенно благополучно добрались до Сорренто, а такой страшный на вид возница оказался весьма порядочным молодым человеком, имеющим на своем иждивении жену и детей и считающим верхом наслаждения съесть тарелку макарон и выпить стаканчик кислого красного вина; он был очень благодарен за чаевые - что-то около тридцати центов, - которые должны были позволить ему купить эти деликатесы.

Mrs. Ashe had a very bad headache next day, to pay for her fright; but she and Katy agreed that they had been very foolish, and resolved to pay no more attention to unaccredited rumors or allow them to spoil their enjoyment, which was a sensible resolution to make.

На следующий день миссис Эш расплачивалась за свои страхи ужасной головной болью, и они с Кейти сошлись во мнении, что вели себя глупо, и решили впредь не обращать внимания на непроверенные и неподтвержденные слухи -весьма разумное решение.

Their hotel was perched directly over the sea.

Гостиница, в которой они поселились, стояла у края отвесной скалы прямо над морем.

From the balcony of their sitting-room they looked down a sheer cliff some sixty feet high, into the water; their bedrooms opened on a garden of roses, with an orange grove beyond.

С балкона своей гостиной они смотрели вниз, в воду, с высоты шестидесяти футов; окна их спален выходили в розовый сад, за которым тянулись апельсиновые рощи.

Not far from them was the great gorge which cuts the little town of Sorrento almost in two, and whose seaward end makes the harbor of the place.

Г остиница располагалась неподалеку от глубокого ущелья, которое делит маленький городок Сорренто почти пополам и один конец которого, обращенный к морю, образует естественную гавань.

Katy was never tired of peering down into this strange and beautiful cleft, whose sides, two hundred feet in depth, are hung with vines and trailing growths of all sorts, and seem all a-tremble with the fairy fronds of maiden-hair ferns growing out of every chink and crevice.

Кейти с неизменным интересом вглядывалась вниз, в эту необычную и красивую расщелину около двухсот футов глубиной, стены которой увиты диким виноградом и другими стелющимися растениями и которая, кажется, вся трепещет, когда колышутся на ветру тонкие изящные листья папоротников, торчащих из каждой щели и трещины в скалах.

She and Amy took walks along the coast toward Massa, to look off at the lovely island shapes in the bay, and admire the great clumps of cactus and Spanish bayonet which grew by the roadside; and they always came back loaded with orange-flowers, which could be picked as freely as apple-blossoms from New England orchards in the spring.

Кейти и Эми часто бродили по берегу в сторону Массы и обратно, чтобы посмотреть на прелестные очертания островов, лежащих в заливе, и полюбоваться зарослями кактусов и юкки, раскинувшимися вдоль дороги. Они всегда возвращались с цветущими апельсиновыми ветками, которые можно было рвать так же свободно, как цветущие яблоневые ветки весной в садах Новой Англии.

The oranges themselves at that time of the year were very sour, but they answered as well for a romantic date, "From an orange grove," as if they had been the sweetest in the world.

Сами апельсины в то время года были еще очень кислыми, но оправдывали романтическое "возвратиться из апельсиновой рощи" точно так же, как если бы слаще их не было на свете.

They made two different excursions to Pompeii, which is within easy distance of Sorrento.

Дважды они ездили в Помпеи, куда очень легко добраться из Сорренто.

They scrambled on donkeys over the hills, and had glimpses of the far-away Calabrian shore, of the natural arch, and the temples of Paestum shining in the sun many miles distant.

Верхом на осликах они взбирались на холмы, откуда можно было бросить взгляд на далекий берег Калабрии, на естественные арки и храмы Пестума, сверкающие на солнце за много миль от Сорренто.

On Katy's birthday, which fell toward the end of January, Mrs. Ashe let her have her choice of a treat; and she elected to go to the Island of Capri, which none of them had seen.

В день рождения Кейти, в конце января, миссис Эш предложила ей самой выбрать себе в качестве подарка очередную экскурсию, и Кейти выбрала поездку на остров Капри, где они еще не бывали.

It turned out a perfect day, with sea and wind exactly right for the sail, and to allow of getting into the famous "Blue Grotto," which can only be entered under particular conditions of tide and weather.

День выдался великолепный: ветер был самый подходящий для прогулки по морю и даже позволил им посетить знаменитый Голубой Грот, в который можно войти только при определенном уровне воды и высоте волн.

And they climbed the great cliff-rise at the island's end, and saw the ruins of the villa built by the wicked emperor Tiberius, and the awful place known as his "Leap," down which, it is said, he made his victims throw themselves; and they lunched at a hotel which bore his name, and just at sunset pushed off again for the row home over the charmed sea.

Они взобрались на огромную скалу, где находятся развалины виллы, построенной жестоким императором Тиберием, и тот ужасный, нависающий над морем утес, с которого он, как говорят, заставлял бросаться вниз свои несчастные жертвы, пообедали в гостинице, носящей имя того же Тиберия, а на закате снова сели в лодку, чтобы вернуться в Сорренто по волшебному предночному морю.

This return voyage was almost the pleasantest thing of all the day.

Эта поездка обратно была едва ли не самым большим удовольствием всего дня.

The water was smooth, the moon at its full. It was larger and more brilliant than American moons are, and seemed to possess an actual warmth and color.

Море лежало неподвижное; светила полная луна -она была больше и ярче, чем в Америке, и казалось, что есть в ней настоящее тепло и живые краски.

The boatmen timed their oar-strokes to the cadence of Neapolitan barcaroles and folk-songs, full of rhythmic movement, which seemed caught from the pulsing tides.

Гребцы ударяли веслами по воде в такт неаполитанским баркаролам и народным песням, мерный ритм которых был, казалось, взят у пульсирующих волн моря.

And when at last the bow grated on the sands of the Sorrento landing-place, Katy drew a long, regretful breath, and declared that this was her best birthday-gift of all, better than Amy's flowers, or the pretty tortoise-shell locket that Mrs. Ashe had given her, better even than the letter from home, which, timed by happy accident, had arrived by the morning's post to make a bright opening for the day.

И когда наконец нос лодки со скрипом коснулся песков возле пристани Сорренто, Кейти, глубоко и с сожалением вздохнув, объявила, что это был лучший из подарков, которые она получила, -лучше, чем цветы Эми и чем красивый черепаховый медальон, подарок миссис Эш, лучше даже, чем письмо из дома, прибывшее по счастливому стечению обстоятельств с утренней почтой именно в этот день.

All pleasant things must come to an ending.

Но все приятное в жизни должно когда-то кончаться.

"Katy," said Mrs. Ashe, one afternoon in early February,

- Кейти, - сказала миссис Эш в один из дней в начале февраля.

"I heard some ladies talking just now in the salon, and they said that Rome is filling up very fast.

- Я только что слышала, как дамы в общей гостиной говорили, что гостиницы Рима быстро заполняются сейчас приезжими.

The Carnival begins in less than two weeks, and everybody wants to be there then. If we don't make haste, we shall not be able to get any rooms."

До карнавала остается меньше двух недель, и все хотят оказаться там, так что если мы не поторопимся, то не найдем свободных комнат.

"Oh dear!" said Katy, "it is very trying not to be able to be in two places at once.

- Ах, как это досадно, что нельзя быть одновременно в двух местах! - сказала Кейти.

I want to see Rome dreadfully, and yet I cannot bear to leave Sorrento.

- Я очень хочу увидеть Рим, но мне тяжело покинуть Сорренто.

We have been very happy here, haven't we?"

Мы были так счастливы здесь, правда?

So they took up their wandering staves again, and departed for Rome, like the Apostle, "not knowing what should befall them there."

И они снова взялись за дорожные посохи и отправились в Рим, как апостолы, "не ведая, что выпадет там на их долю".

CHAPTER IX.

Глава 9

A ROMAN HOLIDAY.

Римский праздник

"Oh dear!" said Mrs. Ashe, as she folded her letters and laid them aside,

- О Боже! - сказала миссис Эш, свернув и отложив в сторону письмо.

"I wish those Pages would go away from Nice, or else that the frigates were not there."

- Как я хотела бы, чтобы эти Пейджи уехали из Ниццы или чтобы оттуда ушла наша эскадра.

"Why! what's the matter?" asked Katy, looking up from the many-leaved journal from Clover over which she was poring.

- Да почему? - воскликнула Кейти, поднимая глаза от многостраничного послания Кловер, которое сосредоточенно изучала. - Что такое?

"Nothing is the matter except that those everlasting people haven't gone to Spain yet, as they said they would, and Ned seems to keep on seeing them," replied Mrs. Ashe, petulantly.

- Ничего такого, если не считать того, что эти надоедные люди еще не уехали в Испанию, как хотели, и Нед, похоже, продолжает с ними встречаться, - раздраженно отвечала миссис Эш.

"But, dear Polly, what difference does it make?

- Но, дорогая Полли, какое это имеет значение?

And they never did promise you to go on any particular time, did they?"

И ведь они не обещали вам уехать в какой-то определенный срок, не правда ли?

"N-o, they didn't; but I wish they would, all the same.

- Н-нет, не обещали, но все равно - хорошо бы, чтобы они уехали.

Not that Ned is such a goose as really to care anything for that foolish Lilly!"

Хотя, конечно, Нед не такой глупец, чтобы всерьез заинтересоваться этой вздорной Лили!

Then she gave a little laugh at her own inconsistency, and added, "But I oughtn't to abuse her when she is your cousin."

- Тут она засмеялась над собственной непоследовательностью и добавила: - Мне не следует плохо отзываться о ней, ведь она ваша кузина.

"Don't mention it," said Katy, cheerfully.

- Ничего, пожалуйста, - ответила Кейти весело.

"But, really, I don't see why poor Lilly need worry you so, Polly dear."

- Но, Полли, дорогая, я, право, не вижу причины, почему бедняжка Лили должна внушать вам такое беспокойство.

The room in which this conversation took place was on the very topmost floor of the Hotel del Hondo in Rome.

Комната, в которой происходил этот разговор, располагалась на самом верхнем этаже римского отеля "Дель Мондо".

It was large and many-windowed; and though there was a little bed in one corner half hidden behind a calico screen, with a bureau and washing-stand, and a sort of stout mahogany hat-tree on which Katy's dresses and jackets were hanging, the remaining space, with a sofa and easy-chairs grouped round a fire, and a round table furnished with books and a lamp, was ample enough to make a good substitute for the private sitting-room which Mrs. Ashe had not been able to procure on account of the near approach of the Carnival and the consequent crowding of strangers to Rome.

Она была очень большой, со множеством окон, и хотя в одном углу стояли, наполовину скрытые за ширмой, кровать, комод, умывальник и массивная стоячая вешалка, на которой висели платья и жакеты Кейти, остававшееся пространство с диваном и креслами, расставленными вокруг камина, с круглым столом, на котором лежали книги и стояла лампа, было вполне достаточным, чтобы использовать его в качестве гостиной. Получить отдельную гостиную миссис Эш не удалось по причине приближения карнавала и вызванного этим наплыва приезжих.

In fact, she was assured that under the circumstances she was lucky in finding rooms as good as these; and she made the most of the assurance as a consolation for the somewhat unsatisfactory food and service of the hotel, and the four long flights of stairs which must be passed every time they needed to reach the dining-room or the street door.

По правде говоря, миссис Эш уверили, что ей, учитывая обстоятельства, и так невероятно повезло - она нашла неплохие комнаты; и те же уверения помогли ей примириться с довольно скверной едой и обслуживанием в отеле и четырьмя длинными лестничными пролетами, которые приходилось преодолевать всякий раз, когда требовалось добраться до столовой или до выхода на улицу.

The party had been in Rome only four days, but already they had seen a host of interesting things.

Они пробыли в Риме лишь четыре дня, но уже успели увидеть много интересного.

They had stood in the strange sunken space with its marble floor and broken columns, which is all that is left of the great Roman Forum.

Они постояли в необычном месте, где осевшие мраморные полы и разбитые колонны представляли собой все, что осталось от величественного римского форума.

They had visited the Coliseum, at that period still overhung with ivy garlands and trailing greeneries, and not, as now, scraped clean and bare and "tidied" out of much of its picturesqueness.

Они посетили Колизей, тогда все еще увитый плющом, - не такой чистый и голый, как ныне, когда с него в большой мере "смыли" его живописность.

They had seen the Baths of Caracalla and the Temple of Janus and St. Peter's and the Vatican marbles, and had driven out on the Campagna and to the Pamphili-Doria Villa to gather purple and red anemones, and to the English cemetery to see the grave of Keats.

Они видели бани Каракалли и мраморные скульптуры и дворцы Ватикана, ездили в Кампанью и на виллу Памфили-Дориа, где собирали фиолетовые и красные анемоны, и на английское кладбище - взглянуть на могилу Китса.

They had also peeped into certain shops, and attended a reception at the American Minister's,-in short, like most unwarned travellers, they had done about twice as much as prudence and experience would have permitted, had those worthies been consulted.

Они заглянули также и в несколько магазинов и побывали на приеме в американском посольстве -короче, как большинство не получивших никаких предупреждений путешественников, они увидели в два раза больше, чем позволили бы им осмотрительность и опыт, обратись они к этим именитым особам за советом.

All the romance of Katy's nature responded to the fascination of the ancient city,-the capital of the world, as it may truly be called.

Все, что было романтического в натуре Кейти, откликалось на красоту и очарование древнего города - столицы мира, как его с полным правом можно назвать.

The shortest drive or walk brought them face to face with innumerable and unexpected delights.

Любая, самая непродолжительная, прогулка или поездка - и перед ними представали бесчисленные и неожиданные чудеса.

Now it was a wonderful fountain, with plunging horses and colossal nymphs and Tritons, holding cups and horns from which showers of white foam rose high in air to fall like rushing rain into an immense marble basin.

То это был великолепный фонтан, изображающий мчащихся лошадей, впряженных в колесницу; на колеснице стояли огромные нимфы и тритоны и держали чаши и рога, из которых высоко в воздух взлетали пенящиеся струи и падали затем проливным дождем в громадный мраморный бассейн.

Now it was an arched doorway with traceries as fine as lace,-sole-remaining fragment of a heathen temple, flung and stranded as it were by the waves of time on the squalid shore of the present.

То это была каменная арка, украшенная ажурной резьбой, тонкой и изящной, как кружева, -единственный сохранившийся фрагмент языческого храма, словно выброшенный волнами времени из великолепного моря прошлого на жалкий берег настоящего.

Now it was a shrine at the meeting of three streets, where a dim lamp burned beneath the effigy of the Madonna, with always a fresh rose beside it in a vase, and at its foot a peasant woman kneeling in red bodice and blue petticoat, with a lace-trimmed towel folded over her hair.

То это была часовенка в том месте, где сходятся три улицы, с горящей под изображением Мадонны тусклой лампадой и свежей розой, стоящей рядом в вазе, а перед часовенкой стояла на коленях какая-нибудь крестьянка в красном корсаже, голубой юбке и с обшитой кружевом накидкой на голове.

Or again it would be a sunlit terrace lifted high on a hillside, and crowded with carriages full of beautifully dressed people, while below all Rome seemed spread out like a panorama, dim, mighty, majestic, and bounded by the blue wavy line of the Campagna and the Alban hills.

То это была залитая солнцем и запруженная экипажами, полными красиво одетых людей, широкая терраса высоко на склоне горы, а внизу раскинулся как панорама весь Рим, огромный, величественный, с неясными очертаниями зданий, в границах, очерченных голубой волнистой линией Кампаньи и Альбанских гор.

Or perhaps it might be a wonderful double flight of steps with massive balustrades and pillars with urns, on which sat a crowd of figures in strange costumes and attitudes, who all looked as though they had stepped out of pictures, but who were in reality models waiting for artists to come by and engage them.

Или это могла быть широкая лестница с массивной балюстрадой и каменными вазами на колоннах, на ступенях которой сидели люди в странных костюмах и позах, точно сошедшие с каких-то картин, - на самом деле это были натурщики, ожидавшие, когда придут художники и наймут их.

No matter what it was,-a bit of oddly tinted masonry with a tuft of brown and orange wallflowers hanging upon it, or a vegetable stall where endive and chiccory and curly lettuces were arranged in wreaths with tiny orange gourds and scarlet peppers for points of color,-it was all Rome, and, by virtue of that word, different from any other place,-more suggestive, more interesting, ten times more mysterious than any other could possibly be, so Katy thought.

Неважно, что именно это было - участок каменной стены необычного оттенка со свисающим с нее пучком коричневой и оранжевой желтофиоли или лоток с овощами, на котором цикорий, эндивий и салат-латук были уложены в виде венков, украшенных крошечными оранжевыми тыковками и алыми перчиками, - все это был Рим. И уже само это слово "Рим" делало город непохожим на другие города, более интересным и наводящим на размышления, в десятки раз более таинственным, чем любое другое место на земле, - так думала Кейти.

This fact consoled her for everything and anything,-for the fleas, the dirt, for the queer things they had to eat and the still queerer odors they were forced to smell!

Это обстоятельство позволяло ей примириться со всем - с блохами, с грязью, с подозрительной едой, которую приходилось есть, и с еще более подозрительными запахами, которые приходилось вдыхать!

Nothing seemed of any particular consequence except the deep sense of enjoyment, and the newly discovered world of thought and sensation of which she had become suddenly conscious.

Несущественным казалось все, кроме глубокой радости и нового мира мыслей и чувств, которые вдруг появились у нее.

The only drawback to her happiness, as the days went on, was that little Amy did not seem quite well or like herself.

Чувствовать себя счастливой Кейти мешало лишь то, что Эми в последнее время выглядела то ли не совсем здоровой, то ли просто непохожей на себя.

She had taken a cold on the journey from Naples, and though it did not seem serious, that, or something, made her look pale and thin.

Во время путешествия из Неаполя она простудилась, и, хотя болезнь не была сколько-нибудь серьезной, по этой или по какой-то иной причине девочка казалась бледной и осунувшейся.

Her mother said she was growing fast, but the explanation did not quite account for the wistful look in the child's eyes and the tired feeling of which she continually complained.

Миссис Эш говорила, что Эми, вероятно, очень быстро растет, но таким предположением трудно было объяснить печальное выражение в глазах девочки и усталость, на которую та постоянно жаловалась.

Mrs. Ashe, with vague uneasiness, began to talk of cutting short their Roman stay and getting Amy off to the more bracing air of Florence.

Мать со смутным беспокойством начала поговаривать о том, чтобы сократить их пребывание в Риме и перевезти Эми во Флоренцию, на более здоровый воздух.

But meanwhile there was the Carnival close at hand, which they must by no means lose; and the feeling that their opportunity might be a brief one made her and Katy all the more anxious to make the very most of their time.

Между тем близился карнавал, пропустить который они никак не могли, и отъезд решили отложить, но ощущение того, что времени остается мало, заставляло миссис Эш и Кейти стараться успеть увидеть как можно больше.

So they filled the days full with sights to see and things to do, and came and went; sometimes taking Amy with them, but more often leaving her at the hotel under the care of a kind German chambermaid, who spoke pretty good English and to whom Amy had taken a fancy.

Они посвящали все дни экскурсиям, ненадолго возвращаясь в гостиницу и снова покидая ее. Иногда они брали с собой Эми, но чаще оставляли ее в гостинице под присмотром доброй горничной-немки, которая довольно хорошо говорила по-английски и которую Эми очень полюбила.

"The marble things are so cold, and the old broken things make me so sorry," she explained; "and I hate beggars because they are dirty, and the stairs make my back ache; and I'd a great deal rather stay with Maria and go up on the roof, if you don't mind, mamma."

- В мраморных дворцах так холодно, а эти древние статуи с отбитыми частями наводят на меня тоску, - объясняла девочка. - И нищих я терпеть не могу: они такие грязные. А от лестниц у меня болит спина. И я гораздо охотнее осталась бы с Марией и пошла на крышу, чем ехать с вами, - если ты, мама, не против.

This roof, which Amy had chosen as a playplace, covered the whole of the great hotel, and had been turned into a sort of upper-air garden by the simple process of gravelling it all over, placing trellises of ivy here and there, and setting tubs of oranges and oleanders and boxes of gay geraniums and stock-gillyflowers on the balustrades.

Большая, широкая крыша гостиницы, которую Эми избрала местом для игр, представляла собой подобие висячего сада - хозяева посыпали ее гравием и расставили решетки, увитые плющом, кадки с олеандрами и апельсиновыми деревцами, а вдоль балюстрад - ящики с яркой геранью и левкоями.

A tame fawn was tethered there.

Там же на привязи держали ручного олененка.

Amy adopted him as a playmate; and what with his company and that of the flowers, the times when her mother and Katy were absent from her passed not unhappily.

Эми взяла его в товарищи своих игр и в его компании, среди цветов, неплохо проводила время, когда мать и Кейти покидали ее.

Katy always repaired to the roof as soon as they came in from their long mornings and afternoons of sight-seeing.

Кейти всегда первым делом направлялась на крышу, как только они с миссис Эш возвращались в гостиницу после очередной продолжительной утренней или дневной экскурсии.

Years afterward, she would remember with contrition how pathetically glad Amy always was to see her.

И долгие годы потом вспоминала она с раскаянием, как трогательно рада была Эми видеть ее.

She would put her little head on Katy's breast and hold her tight for many minutes without saying a word. When she did speak it was always about the house and the garden that she talked.

Девочка клала головку на грудь Кейти и надолго крепко прижимала ее к себе, не говоря ни слова, а потом говорила только о гостинице и саде.

She never asked any questions as to where Katy had been, or what she had done; it seemed to tire her to think about it.

Она никогда не спрашивала, где Кейти была и что делала; казалось, что для нее утомительны даже мысли об этом.

"I should be very lonely sometimes if it were not for my dear little fawn," she told Katy once.

- Я иногда чувствовала бы себя одинокой, если бы не мой милый олененок, - сказала она как-то раз Кейти.

"He is so sweet that I don't miss you and mamma very much while I have him to play with.

- Он такой прелестный, что я не очень скучаю по вам и маме, так как могу играть с ним, когда вас нет.

I call him Florio,-don't you think that is a pretty name?

Я зову его Флорио - красивое имя, правда?

I like to stay with him a great deal better than to go about with you to those nasty-smelling old churches, with fleas hopping all over them!"

Мне гораздо приятнее оставаться с ним, чем ездить с вами по всем этим отвратительно пахнущим старым церквам, где везде скачут блохи!

So Amy was left in peace with her fawn, and the others made haste to see all they could before the time came to go to Florence.

В результате миссис Эш и Кейти окончательно оставили Эми в покое с ее олененком, а сами спешили увидеть все, что только можно, прежде чем придет время уезжать во Флоренцию.

Katy realized one of the "moments" for which she had come to Europe when she stood for the first time on the balcony overhanging the Corso, which Mrs. Ashe had hired in company with some acquaintances made at the hotel, and looked down at the ebb and surge of the just-begun Carnival.

Миссис Эш вместе с несколькими другими путешественниками, с которыми она познакомилась в гостинице, сняла большой балкон в одном из домов на Корсо, и Кейти прочувствовала одну из тех волнующих минут, за которыми она ехала в Европу, тогда, когда, впервые выйдя на этот балкон, стояла и смотрела вниз на приливы и отливы только что начавшегося карнавала.

The narrow street seemed humming with people of all sorts and conditions.

На узкой улице стоял гул голосов множества людей всякого рода и звания.

Some were masked; some were not.

Одни были в масках, другие без масок.

There were ladies and gentlemen in fashionable clothes, peasants in the gayest costumes, surprised-looking tourists in tall hats and linen dusters, harlequins, clowns, devils, nuns, dominoes of every color,-red, white, blue, black; while above, the balconies bloomed like a rose-garden with pretty faces framed in lace veils or picturesque hats.

В толпе были дамы и господа в модных костюмах, крестьяне в ярких пестрых нарядах, удивленные путешественники в цилиндрах и полотняных пыльниках, арлекины, клоуны, черти, монахини, мужчины и женщины в домино всех цветов -красных, белых, синих, черных, а над толпой нависали балконы, цветущие, как розовые сады, только не розами, а прелестными лицами в обрамлении кружев или полуприкрытыми полями нарядных шляп.

Flowers were everywhere, wreathed along the house-fronts, tied to the horses' ears, in ladies' hands and gentlemen's button-holes, while venders went up and down the street bearing great trays of violets and carnations and camellias for sale.

Цветы были везде - в виде венков на фасадах домов, в букетиках на ушах лошадей, в руках женщин, в бутоньерках мужчин, а торговцы бродили туда и сюда по улице с огромными корзинами фиалок, гвоздик и камелий, предлагая новые букеты покупателям.

The air was full of cries and laughter, and the shrill calls of merchants advertising their wares,-candy, fruit, birds, lanterns, and confetti, the latter being merely lumps of lime, large or small, with a pea or a bean embedded in each lump to give it weight.

Воздух гудел от возгласов, смеха, пронзительных криков продавцов, расхваливавших свой товар -сласти, фрукты, птиц, фонарики и confetti; последнее представляло собой комочки извести, большие и маленькие, с вложенными внутрь, чтобы сделать их тяжелее, горошинами.

Boxes full of this unpleasant confection were suspended in front of each balcony, with tin scoops to use in ladling it out and flinging it about.

Коробки, полные этих неаппетитных конфет, были подвешены на передней балюстраде каждого балкона, и в каждой лежал жестяной совок, чтобы, зачерпнув, разбрасывать их в разные стороны.

Everybody wore or carried a wire mask as protection against this white, incessant shower; and before long the air became full of a fine dust which hung above the Corso like a mist, and filled the eyes and noses and clothes of all present with irritating particles.

Почти все имели на лице или несли в руках проволочные маски, чтобы защитить себя от непрерывного белого ливня, а воздух был полон тонкой пыли, висевшей над Корсо словно дымка и забивавшей глаза, носы и складки одежды всех присутствующих неприятными, раздражающими частицами.

Pasquino's Car was passing underneath just as Katy and Mrs. Ashe arrived,-a gorgeous affair, hung with silken draperies, and bearing as symbol an enormous egg, in which the Carnival was supposed to be in act of incubation.

В тот момент, когда Кейти и миссис Эш вышли на балкон, внизу проезжала колесница Пасквино -великолепная повозка, задрапированная шелком и везущая символ карнавала - огромное яйцо, из которого ему предстояло вылупиться.

A huge wagon followed in its wake, on which was a house some sixteen feet square, whose sole occupant was a gentleman attended by five servants, who kept him supplied with confetti, which he showered liberally on the heads of the crowd.

За колесницей следовала огромная телега с большим картонным домом на ней, обитателем которого был какой-то господин с пятью слугами. Слуги непрерывно снабжали его confetti, которое он щедрой рукой сыпал на головы толпящимся на улице людям.

Then came a car in the shape of a steamboat, with a smoke-pipe and sails, over which flew the Union Jack, and which was manned with a party wearing the dress of British tars.

Следом ехала повозка, изображавшая корабль с дымовой трубой и парусами; над повозкой реял британский флаг, ехала в ней шумная компания в костюмах английских матросов.

The next wagon bore a company of jolly maskers equipped with many-colored bladders, which they banged and rattled as they went along.

Следующую повозку занимала группа веселых людей в масках с разноцветными бычьими пузырями, которыми они размахивали и хлопали.

Following this was a troupe of beautiful circus horses, cream-colored with scarlet trappings, or sorrel with blue, ridden by ladies in pale green velvet laced with silver, or blue velvet and gold.

Потом появилась цирковая труппа: буланые лошади в алых попонах и гнедые в голубых, на которых ехали дамы в бархатных платьях -бледно-зеленых с серебристыми кружевами и голубых с золотистыми.

Another car bore a bird-cage which was an exact imitation of St. Peter's, within which perched a lonely old parrot.

Очередная повозка везла птичью клетку, представлявшую собой точную копию собора св. Петра, и в ней на жердочке сидел одинокий старый попугай.

This device evidently had a political signification, for it was alternately hissed and applauded as it went along.

В этой композиции явно заключался политический намек, так как на пути ее встречали кто свистом, а кто аплодисментами.

The whole scene was like a brilliant, rapidly shifting dream; and Katy, as she stood with lips apart and eyes wide open with wonderment and pleasure, forgot whether she was in the body or not,-forgot everything except what was passing before her gaze.

Все это зрелище напоминало яркие, быстро сменяющие друг друга картины чудесного сна, и Кейти, стоявшая неподвижно, с приоткрытым ртом и широко раскрытыми от изумления и удовольствия глазами, забыла, бодрствует она или спит, - забыла обо всем, кроме того, что мелькало перед ее взором.

She was roused by a stinging shower of lime-dust.

Очнуться ее заставила обжигающая туча известковой пыли.

An Englishman in the next balcony had take courteous advantage of her preoccupation, and had flung a scoopful of confetti in her undefended face!

Англичанин, стоявший на соседнем балконе, воспользовавшись тем, что она была так поглощена происходящим на улице, швырнул целый совок confetti в ее не защищенное маской лицо!

It is generally Anglo-Saxons of the less refined class, English or Americans, who do these things at Carnival times.

Как правило, такие выходки позволяют себе во время карнавала англосаксы из наименее культурных, будь то англичане или американцы.

The national love of a rough joke comes to the surface, encouraged by the license of the moment, and all the grace and prettiness of the festival vanish.

Дает себя знать национальная любовь к грубой шутке, чему способствует атмосфера раскованности, и все изящество и очарование праздника исчезают.

Katy laughed, and dusted herself as well as she could, and took refuge behind her mask; while a nimble American boy of the party changed places with her, and thenceforward made that particular Englishman his special target, plying such a lively and adroit shovel as to make Katy's assailant rue the hour when he evoked this national reprisal.

Кейти засмеялась, стряхнула как могла пыль и укрылась за своей маской, в то время как поменявшийся с ней местами проворный американский юноша сделал атаковавшего ее англичанина своей мишенью, орудуя совком с такой быстротой и ловкостью, что заставил противника проклинать ту минуту, когда он сам спровоцировал это американское возмездие.

His powdered head and rather clumsy efforts to retaliate excited shouts of laughter from the adjoining balconies.

Вид его густо напудренной известкой головы и довольно неуклюжие попытки нанесения ответных ударов вызывали взрывы смеха на соседних балконах.

The young American, fresh from tennis and college athletics, darted about and dodged with an agility impossible to his heavily built foe; and each effective shot and parry on his side was greeted with little cries of applause and the clapping of hands on the part of those who were watching the contest.

Молодой американец, приехавший в Европу прямо из колледжа - с теннисных кортов и атлетических состязаний, - метал и уворачивался с ловкостью, недостижимой для его грузного врага; и каждый его меткий залп и удачное уклонение от вражеских снарядов вызывали одобрительные возгласы и аплодисменты всех наблюдавших за сражением.

Exactly opposite them was a balcony hung with white silk, in which sat a lady who seemed to be of some distinction; for every now and then an officer in brilliant uniform, or some official covered with orders and stars, would be shown in by her servants, bow before her with the utmost deference, and after a little conversation retire, kissing her gloved hand as he went.

Прямо напротив них, на балконе, задрапированном белым шелком, сидела дама -вероятно, очень знатная, так как иногда слуги вводили к ней то какого-нибудь офицера в сверкающем мундире, то сановника в орденах и звездах и тот кланялся ей с чрезвычайным почтением, а после непродолжительного разговора удалялся, поцеловав перед тем ее затянутую в перчатку руку.

The lady was a beautiful person, with lustrous black eyes and dark hair, over which a lace mantilla was fastened with diamond stars.

Дама была настоящая красавица - с блестящими черными глазами и темными волосами, к которым бриллиантовыми звездочками была прикреплена кружевная накидка.

She wore pale blue with white flowers, and altogether, as Katy afterward wrote to Clover, reminded her exactly of one of those beautiful princesses whom they used to play about in their childhood and quarrel over, because every one of them wanted to be the Princess and nobody else.

Она была одета в бледно-голубое платье с приколотыми к нему белыми цветами и, как Кейти потом написала Кловер, напомнила ей ту самую принцессу, в которую они играли в детстве и из-за которой ссорились, так как каждая хотела быть этой прекрасной принцессой и никем иным.

"I wonder who she is," said Mrs. Ashe in a low tone.

- Интересно, кто она такая, - вполголоса сказала миссис Эш.

"She might be almost anybody from her looks.

- Если судить по ее виду, она может быть одной из самых значительных особ.

She keeps glancing across to us, Katy.

Она все время посматривает на нас, Кейти.

Do you know, I think she has taken a fancy to you."

И знаете, мне кажется, вы ей очень понравились.

Perhaps the lady had; for just then she turned her head and said a word to one of her footmen, who immediately placed something in her hand.

Так, вероятно, и было, поскольку почти сразу же дама повернула голову и что-то сказала своему лакею, который без промедления вложил ей в руку какой-то предмет.

It was a little shining bonbonniere, and rising she threw it straight at Katy.

Это была маленькая блестящая бонбоньерка, и дама, поднявшись, бросила ее прямо в Кейти.

Alas! it struck the edge of the balcony and fell into the street below, where it was picked up by a ragged little peasant girl in a red jacket, who raised a pair of astonished eyes to the heavens, as if sure that the gift must have fallen straight from thence.

Увы! Бонбоньерка ударилась о перила балкона и упала вниз на мостовую, где оборванная маленькая крестьянская девочка в красной блузе подняла ее и возвела полные изумления глаза к небесам, словно уверенная, что подарок свалился прямо оттуда.

Katy bent forward to watch its fate, and went through a little pantomime of regret and despair for the benefit of the opposite lady, who only laughed, and taking another from her servant flung with better aim, so that it fell exactly at Katy's feet.

Кейти наклонилась вперед, чтобы узнать судьбу бонбоньерки, и жестами изобразила перед дамой сожаление и отчаяние, но та лишь засмеялась и, взяв у слуги другую бонбоньерку, бросила ее с большей меткостью, так что она упала прямо к ногам Кейти.

This was a gilded box in the shape of a mandolin, with sugar-plums tucked cunningly away inside.

Это была позолоченная коробочка в форме мандолины, хитрым способом заполненная круглыми леденцами.

Katy kissed both her hands in acknowledgment for the pretty toy, and tossed back a bunch of roses which she happened to be wearing in her dress.

Кейти послала обеими руками воздушные поцелуи даме в знак признательности за полученную прелестную игрушку и, отколов от своего платья букетик розочек, бросила его в виде ответного подарка.

After that it seemed the chief amusement of the fair unknown to throw bonbons at Katy.

После этого главным развлечением для прекрасной незнакомки, как кажется, стало кидать Кейти конфеты.

Some went straight and some did not; but before the afternoon ended, Katy had quite a lapful of confections and trifles,-roses, sugared almonds, a satin casket, a silvered box in the shape of a horseshoe, a tiny cage with orange blossoms for birds on the perches, a minute gondola with a marron glac?e by way of passenger, and, prettiest of all, a little ivory harp strung with enamelled violets instead of wires.

Одни подарки долетали, другие нет, но еще до конца дня на коленях у Кейти оказалось множество бонбоньерок и безделушек: розочки, засахаренный миндаль, обитая атласом шкатулочка, посеребренная коробочка в форме подковы, крошечная клеточка с апельсиновым цветочком на жердочке вместо птички, маленькая гондола с глазированным орехом в качестве пассажира и - самая прелестная игрушка из всех -миниатюрная арфа из слоновой кости с гирляндами малюсеньких эмалевых фиалок вместо струн.

For all these favors she had nothing better to offer, in return, than a few long-tailed bonbons with gay streamers of ribbon.

За все эти подарки она могла предложить взамен лишь несколько конфет с длинными бумажными хвостиками и вымпелами из ярких ленточек.

These the lady opposite caught very cleverly, rarely missing one, and kissing her hand in thanks each time.

Их дама ловила очень ловко, редко терпя неудачу, и посылала всякий раз воздушные поцелуи в знак признательности.

"Isn't she exquisite?" demanded Katy, her eyes shining with excitement.

- Она совершенство, правда? - воскликнула Кейти, глаза ее сияли от возбуждения.

"Did you ever see any one so lovely in your life, Polly dear?

- Вы видели кого-нибудь столь же прелестного, Полли, дорогая?

I never did.

Я - никогда.

There, now! she is buying those birds to set them free, I do believe."

Вот, смотрите! Она покупает тех птичек... чтобы выпустить их, я уверена.

It was indeed so.

Это действительно было так.

A vender of larks had, by the aid of a long staff, thrust a cage full of wretched little prisoners up into the balcony; and "Katy's lady," as Mrs. Ashe called her, was paying for the whole.

Продавец птиц с помощью длинного шеста поднял на балкон клетку с несчастными маленькими пленниками, и "подруга Кейти", как окрестила ее миссис Эш, заплатила за всю клетку.

As they watched she opened the cage door, and with the sweetest look on her face encouraged the birds to fly away.

С балкона, где сидели Кейти и миссис Эш, было видно, как дама открыла дверцу клетки и с ласковым выражением лица пытается заставить птичек улететь.

The poor little creatures cowered and hesitated, not knowing at first what use to make of their new liberty; but at last one, the boldest of the company, hopped to the door and with a glad, exultant chirp flew straight upward.

Но бедные маленькие создания съежились и сидели в нерешительности, не зная, что делать с предлагаемой свободой, пока наконец одна, храбрейшая из всей компании, не подпрыгнула к дверце, чтобы с ликующим щебетом взмыть прямо вверх.

Then the others, taking courage from his example, followed, and all were lost to view in the twinkling of an eye.

Затем и другие, ободренные ее примером, последовали за ней и в мгновение ока исчезли из виду.

"Oh, you angel!" cried Katy, leaning over the edge of the balcony and kissing both hands impulsively,

- Ах, вы ангел! - крикнула Кейти, перегнувшись через перила балкона и в порыве восторга посылая даме воздушные поцелуи обеими руками.

"I never saw any one so sweet as you are in my life.

- В жизни не видела никого милее вас!

Polly dear, I think carnivals are the most perfectly bewitching things in the world.

Полли, дорогая, я думаю, что карнавалы -настоящее волшебство.

How glad I am that this lasts a week, and that we can come every day.

Как я рада, что этот продлится целую неделю и что мы сможем приходить сюда каждый день!

Won't Amy be delighted with these bonbons!

А как Эми обрадуется всем этим конфетам!

I do hope my lady will be here tomorrow."

Надеюсь, моя дама будет здесь и завтра.

How little she dreamed that she was never to enter that balcony again!

Ей и в голову не приходило, что она никогда больше не выйдет на этот балкон!

How little can any of us see what lies before us till it comes so near that we cannot help seeing it, or shut our eyes, or turn away!

Любой из нас почти никогда и не подозревает, какое будущее ожидает его, пока оно не приблизится настолько, что его невозможно не видеть, и нельзя ни закрыть глаза, ни отвернуться, чтобы не смотреть.

The next morning, almost as soon as it was light, Mrs. Ashe tapped at Katy's door.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, миссис Эш постучала в дверь Кейти.

She was in her dressing-gown, and her eyes looked large and frightened.

Она была в пеньюаре, а глаза у нее были большие и испуганные.

"Amy is ill," she cried.

- Эми заболела! - воскликнула она.

"She has been hot and feverish all night, and she says that her head aches dreadfully.

- Всю ночь у нее был жар, и она жалуется на страшную головную боль.

What shall I do, Katy?

Что мне делать, Кейти?

We ought to have a doctor at once, and I don't know the name even of any doctor here."

Нам надо срочно пригласить доктора, а я не знаю имени ни одного здешнего доктора.

Katy sat up in bed, and for one bewildered moment did not speak.

Кейти села в постели и с минуту ошеломленно молчала.

Her brain felt in a whirl of confusion; but presently it cleared, and she saw what to do.

В голове у нее был вихрь мыслей, но вскоре все прояснилось, и она поняла, что нужно делать.

"I will write a note to Mrs. Sands," she said.

- Я напишу записку миссис Сэндс, - сказала она.

Mrs. Sands was the wife of the American Minister, and one of the few acquaintances they had made since they came to Rome.

Миссис Сэндс была женой американского посланника и одной из тех немногих соотечественниц, с которыми они познакомились по приезде в Рим.

"You remember how nice she was the other day, and how we liked her; and she has lived here so long that of course she must know all about the doctors.

- Вы помните, как она была любезна и как понравилась нам. И она живет здесь так давно, что наверняка знает все насчет здешних докторов.

Don't you think that is the best thing to do!"

Вам не кажется, что разумнее всего поступить именно так?

"The very best," said Mrs. Ashe, looking relieved.

- Да, это самое разумное, - согласилась миссис Эш с облегчением.

"I wonder I did not think of it myself, but I am so confused that I can't think.

- Удивляюсь, как мне самой это не пришло в голову, но я в таком замешательстве, что не в состоянии ни о чем подумать.

Write the note at once, please, dear Katy.

Пожалуйста, Кейти, напишите прямо сейчас эту записку.

I will ring your bell for you, and then I must hurry back to Amy."

Я позвоню, чтобы вам принесли все необходимое, а потом я должна как можно скорее вернуться к Эми.

Katy made haste with the note.

Кейти без промедления отправила записку.

The answer came promptly in half an hour, and by ten o'clock the physician recommended appeared.

Ответ был получен уже через полчаса, а к десяти в гостинице появился порекомендованный миссис Сэндс врач.

Dr. Hilary was a dark little Italian to all appearance; but his mother had been a Scotch-woman, and he spoke English very well,-a great comfort to poor Mrs. Ashe, who knew not a word of Italian and not a great deal of French.

Внешне доктор Хилари был типичным смуглым и щуплым итальянцем, но его мать была шотландкой, и он очень хорошо говорил по-английски, что оказалось большим утешением для бедной миссис Эш, которая не знала ни слова по-итальянски и не очень хорошо говорила по-французски.

He felt Amy's pulse for a long time, and tested her temperature; but he gave no positive opinion, only left a prescription, and said that he would call later in the day and should then be able to judge more clearly what the attack was likely to prove.

Он долго щупал пульс Эми и измерял температуру, но не высказал окончательного мнения относительно диагноза, лишь оставил рецепты и рекомендации и сказал, что зайдет позднее в течение дня и тогда сможет судить с большей определенностью, чем скорее всего обернется этот приступ.

Katy augured ill from this reserve.

Его сдержанность заставила Кейти опасаться наихудшего.

There was no talk of going to the Carnival that afternoon; no one had any heart for it.

О том, чтобы пойти в этот день на карнавал, не было и речи; ни у кого не было желания веселиться.

Instead, Katy spent the time in trying to recollect all she had ever heard about the care of sick people,-what was to be done first and what next,-and in searching the shops for a feather pillow, which luxury Amy was imperiously demanding.

Вместо этого Кейти провела время в попытках припомнить все, что когда-либо слышала об уходе за больными - что надо делать сначала, а что потом, - и в поисках перовой подушки в ближайших магазинах - предмета роскоши, которого настоятельно требовала Эми.

The pillows of Roman hotels are, as a general thing, stuffed with wool, and very hard.

В римских отелях подушки, как правило, набиты шерстью и очень жесткие.

"I won't have this horrid pillow any longer," poor Amy was screaming.

- Я не хочу больше лежать на этой отвратительной подушке! - кричала бедная Эми.

"It's got bricks in it.

- В ней кирпичи!

It hurts the back of my neck.

У меня от нее болит шея.

Take it away, mamma, and give me a nice soft American pillow.

Забери ее, мама, и дай мне хорошую мягкую американскую подушку.

I won't have this a minute longer.

Я не хочу больше ни минуты лежать на этой.

Don't you hear me, mamma!

Ты слышишь, мама?

Take it away!"

Забери ее!

So, while Mrs. Ashe pacified Amy to the best of her ability, Katy hurried out in quest of the desired pillow.

Так что, пока миссис Эш как могла успокаивала Эми, Кейти поспешила на поиски желанной подушки, которая оказалась почти недостижимой роскошью в вечном городе.

It proved almost an unattainable luxury; but at last, after a long search, she secured an air-cushion, a down cushion about twelve inches square, and one old feather pillow which had come from some auction, and had apparently lain for years in the corner of the shop.

Но в конце концов, после долгих поисков, она раздобыла надувную подушку, маленькую пуховую подушечку и старую перовую, которая поступила в магазин с какой-то распродажи и, вероятно, несколько лет пролежала в углу на полке.

When this was encased in a fresh cover of Canton flannel, it did very well, and stilled Amy's complaints a little; but all night she grew worse, and when Dr. Hilary came next day, he was forced to utter plainly the dreaded words "Roman fever."

Когда на эту перовую подушку надели чистую фланелевую наволочку, она оказалась вполне подходящей, и ропот Эми несколько утих, но ночью ей с каждым часом становилось все хуже, и когда доктор Хилари появился на следующий день, ему все же пришлось ясно произнести наводящие страх слова "римская лихорадка".

Amy was in for an attack,-a light one he hoped it might be,-but they had better know the truth and make ready for it.

У Эми был приступ этой болезни - легкий, как надеялся доктор, - но все же им лучше было знать правду и быть готовыми ко всему.

Mrs. Ashe was utterly overwhelmed by this verdict, and for the first bewildered moments did not know which way to turn.

Миссис Эш была совершенно подавлена этим заключением и в первые минуты, в полной растерянности, не знала, что делать.

Katy, happily, kept a steadier head.

Кейти, к счастью, не потеряла головы.

She had the advantage of a little preparation of thought, and had decided beforehand what it would be necessary to do "in case."

У нее было то преимущество, что она уже успела подумать и заранее решить, какие действия необходимо будет предпринять "в крайнем случае".

Oh, that fateful "in case"!

О это зловещее "в крайнем случае"!

The doctor and she consulted together, and the result was that Katy sought out the padrona of the establishment, and without hinting at the nature of Amy's attack, secured some rooms just vacated, which were at the end of a corridor, and a little removed from the rooms of other people.

Посовещавшись с доктором, она отыскала хозяйку гостиницы и, даже не намекая на то, чем именно больна Эми, сняла только что освободившиеся комнаты в конце коридора, несколько удаленные от помещений, занятых другими постояльцами.

There was a large room with corner windows, a smaller one opening from it, and another, still smaller, close by, which would serve as a storeroom or might do for the use of a nurse.

Новых комнат было три: большая, угловая с окнами на две стороны, маленькая, дверь в которую открывалась из большой, и примыкающая к ним еще меньшая, которая могла служить кладовой или подойти для сиделки.

These rooms, without much consultation with Mrs. Ashe,-who seemed stunned and sat with her eyes fixed on Amy, just answering,

Без особых консультаций с миссис Эш - которая казалась совершенно ошеломленной и сидела неподвижно, устремив глаза на Эми и отвечая лишь:

"Certainly, dear, anything you say," when applied to,-Katy had arranged according to her own ideas of comfort and hygienic necessity, as learned from Miss Nightingale's excellent little book on nursing.

"Конечно, дорогая, как хотите", когда к ней обращались, - Кейти постаралась устроить все в этих комнатах в соответствии с собственными представлениями об удобстве и требованиях гигиены, почерпнутыми из замечательной брошюры мисс Найтингейл об уходе за больными.

From the larger room she had the carpet, curtains, and nearly all the furniture taken away, the floor scrubbed with hot soapsuds, and the bed pulled out from the wall to allow of a free circulation of air all round it.

По ее распоряжению из большой комнаты убрали ковер, шторы и почти всю мебель, пол вымыли горячей водой с мылом, а кровать отодвинули от стены, чтобы обеспечить свободную циркуляцию воздуха вокруг больной.

The smaller one she made as comfortable as possible for the use of Mrs. Ashe, choosing for it the softest sofa and the best mattresses that were obtainable; for she knew that her friend's strength was likely to be severely tried if Amy's illness proved serious.

Меньшую комнату она постаралась сделать как можно комфортабельнее для миссис Эш, выбрав для этого самый мягкий диван и самый удобный матрас из всех, какие имелись в наличии, поскольку понимала, что ее подруге предстоит огромное напряжение всех физических и духовных сил, в случае если болезнь Эми окажется серьезной.

When all was ready, Amy, well wrapped in her coverings, was carried down the entry and laid in the fresh bed with the soft pillows about her; and Katy, as she went to and fro, conveying clothes and books and filling drawers, felt that they were perhaps making arrangements for a long, hard trial of faith and spirits.

Когда все было готово, Эми, заботливо укутанную в одеяла, перенесли по коридору в новую комнату и уложили в свежезастланную кровать с мягкими подушками, и Кейти, проходя туда и обратно по коридору, пока переносила одежду и книги и заполняла комод в комнате, предназначенной для миссис Эш, чувствовала, что они подготовились к долгому, тяжелому испытанию своей веры и мужества.

By the next day the necessity of a nurse became apparent, and in the afternoon Katy started out in a little hired carriage in search of one.

На следующий день стало очевидно, что требуется сиделка, и после обеда Кейти в небольшом наемном экипаже отправилась на поиски.

She had a list of names, and went first to the English nurses; but finding them all engaged, she ordered the coachman to drive to a convent where there was hope that a nursing sister might be procured.

У нее был список адресов, и первым делом она обратилась к английским сиделкам, но, обнаружив, что все они уже наняты, велела вознице отвезти ее в один из женских католических монастырей, где, как она надеялась, можно будет нанять монахиню, умеющую ухаживать за больными.

Their route lay across the Corso.

На пути в монастырь требовалось пересечь Корсо.

So utterly had the Carnival with all its gay follies vanished from her mind, that she was for a moment astonished at finding herself entangled in a motley crowd, so dense that the coachman was obliged to rein in his horses and stand still for some time.

Она настолько забыла о карнавале со всем его веселым безумием, что на мгновение растерялась, неожиданно оказавшись в шумной пестрой толпе, настолько плотной, что вознице пришлось натянуть вожжи и на некоторое время совсем остановить лошадей.

There were the same masks and dominos, the same picturesque peasant costumes which had struck her as so gay and pretty only three days before.

Здесь были те же самые маски и домино, те же живописные костюмы крестьян, которые лишь три дня назад показались ей такими веселыми и красивыми.

The same jests and merry laughter filled the air, but somehow it all seemed out of tune.

Вокруг звучали те же шутки и радостный смех, но теперь все казалось неуместным.

The sense of cold, lonely fear that had taken possession of her killed all capacity for merriment; the apprehension and solicitude of which her heart was full made the gay chattering and squeaking of the crowd sound harsh and unfeeling.

Ледяной страх и ощущение одиночества, овладевшие ею, убили всякую способность веселиться, тягостные предчувствия и тревога наполняли ее сердце, и от этого легкомысленная болтовня и визг толпы казались неприятными и бездушными.

The bright colors affronted her dejection; she did not want to see them.

Яркие краски оскорбляли ее печальный взор; она не хотела их видеть.

She lay back in the carriage, trying to be patient under the detention, and half shut her eyes.

Кейти откинулась на подушки экипажа, чтобы терпеливо перенести вынужденную задержку, и полузакрыла глаза.

A shower of lime dust aroused her.

Туча известковой пыли заставила ее очнуться.

It came from a party of burly figures in white cotton dominos, whose carriage had been stayed by the crowd close to her own.

Confetti бросала в нее компания нескольких дородных мужчин в масках и белых домино, чьей повозке также пришлось остановиться в толпе.

She signified by gestures that she had no confetti and no protection, that she "was not playing," in fact; but her appeal made no difference.

Кейти показала жестами, что у нее нет ни confetti, ни защитной маски, что она, по сути дела, "не играет", но эта просьба оставить ее в покое не возымела никакого действия.

The maskers kept on shovelling lime all over her hair and person and the carriage, and never tired of the sport till an opportune break in the procession enabled their vehicle to move on.

Маски продолжали осыпать известкой ее волосы, одежду, весь экипаж, и это занятие так и не наскучило им, пока перерыв в процессии, двигавшейся вдоль Корсо, не позволил их повозке проехать вперед.

Katy was shaking their largesse from her dress and parasol as well as she could, when an odd gibbering sound close to her ear, and the laughter of the crowd attracted her attention to the back of the carriage.

Кейти как могла стряхивала с платья и с зонтика их щедрые дары, когда над самым ее ухом раздалась странная быстрая и невнятная речь, и смех толпы привлек ее внимание к заднему сиденью ее экипажа.

A masker attired as a scarlet devil had climbed into the hood, and was now perched close behind her.

Оказалось, что участник маскарада, наряженный красным чертом, влез под складной верх экипажа и примостился прямо у нее за спиной.

She shook her head at him; but he only shook his in return, and chattered and grimaced, and bent over till his fiery mask almost grazed her shoulder.

Она взглянула на него и отрицательно покачала головой, но он лишь точно так же покачал головой в ответ и, продолжая быстро говорить и гримасничать, склонился вперед так, что его страшная маска почти задевала ее плечо.

There was no hope but in good humor, as she speedily realized; and recollecting that in her shopping-bag one or two of the Carnival bonbons still remained, she took these out and offered them in the hope of propitiating him.

Как она быстро поняла, не было иного спасения, кроме как проявить благожелательность, и, вспомнив, что в сумочке у нее еще остались одна или две карнавальные конфеты, она достала их и предложила красному черту в надежде умилостивить его.

The fiend bit one to insure that it was made of sugar and not lime, while the crowd laughed more than ever; then, seeming satisfied, he made Katy a little speech in rapid Italian, of which she did not comprehend a word, kissed her hand, jumped down from the carriage and disappeared in the crowd to her great relief.

Демон попробовал одну из них, чтобы убедиться, что это сахар, а не известка, в то время как толпа хохотала еще громче, чем прежде; затем, как кажется, вполне удовлетворенный, он произнес обращенную к Кейти небольшую речь на быстром итальянском - речь, из которой она не поняла ни слова, - поцеловал ей ручку, выпрыгнул из экипажа и, к ее великому облегчению, исчез в толпе.

Presently after that the driver spied an opening, of which he took advantage.

Вскоре возница заметил возможность проехать и успешно ею воспользовался.

They were across the Corso now, the roar and rush of the Carnival dying into silence as they drove rapidly on; and Katy, as she finished wiping away the last of the lime dust, wiped some tears from her cheeks as well.

Теперь они были по другую сторону Корсо, шум и суета карнавала постепенно замирали в отдалении, и Кейти, кончив стирать пыль со своего платья, стерла и несколько слезинок со щек.

"How hateful it all was!" she said to herself.

"Как это все было отвратительно!" - сказала она себе.

Then she remembered a sentence read somewhere,

Затем ей пришла на память вычитанная где-то фраза:

"How heavily roll the wheels of other people's joys when your heart is sorrowful!" and she realized that it is true.

"Как тяжело вращаются колеса чужой радости, когда твое сердце полно печали!", и она почувствовала, что это правда.

The convent was propitious, and promised to send a sister next morning, with the proviso that every second day she was to come back to sleep and rest.

В монастыре ее встретили благожелательно и обещали прислать одну из монахинь на следующее утро, с условием, что через день она будет возвращаться в монастырь, чтобы выспаться и отдохнуть.

Katy was too thankful for any aid to make objections, and drove home with visions of saintly nuns with pure pale faces full of peace and resignation, such as she had read of in books, floating before her eyes.

Кейти была слишком благодарна за любую помощь, чтобы выдвигать какие-то возражения, и отправилась домой. Перед глазами ее проносились в видениях праведные монахини со строгими, бледными лицами, выражающими покой и смирение.

Sister Ambrogia, when she appeared next day, did not exactly realize these imaginations.

Сестра Амброджиа, появившаяся на следующий день в гостинице, не вполне соответствовала этим представлениям Кейти.

She was a plump little person, with rosy cheeks, a pair of demure black eyes, and a very obstinate mouth and chin.

Это была толстенькая маленькая особа с румяными щеками, серьезными черными глазами, упрямо сжатым ртом и решительно выдвинутым подбородком.

It soon appeared that natural inclination combined with the rules of her convent made her theory of a nurse's duties a very limited one.

Вскоре выяснилось, что природные склонности в сочетании с правилами, установленными в монастыре, весьма ограничивают круг тех обязанностей, которые, по ее представлению, имеет сиделка.

If Mrs. Ashe wished her to go down to the office with an order, she was told:

Если миссис Эш просила ее спуститься в контору гостиницы с каким-либо поручением, она отвечала:

"We sisters care for the sick; we are not allowed to converse with porters and hotel people."

"Мы, сестры, ухаживаем за больными; нам не разрешается разговаривать с гостиничным персоналом".

If Katy suggested that on the way home she should leave a prescription at the chemist's, it was:

Если Кейти предлагала ей на пути в монастырь заехать в аптеку и оставить там рецепт на лекарство для Эми, ответом было:

"We sisters are for nursing only; we do not visit shops."

"Мы, сестры, лишь сиделки, мы не ходим по магазинам".

And when she was asked if she could make beef tea, she replied calmly but decisively,

А когда ее спросили, может ли она приготовить бульон, она ответила спокойно, но твердо:

"We sisters are not cooks."

"Мы, сестры, не кухарки".

In fact, all that Sister Ambrogia seemed able or willing to do, beyond the bathing of Amy's face and brushing her hair, which she accomplished handily, was to sit by the bedside telling her rosary, or plying a little ebony shuttle in the manufacture of a long strip of tatting.

Фактически, все, что была способна или соглашалась делать сестра Амброджиа (помимо умывания лица Эми и расчесывания ее волос, что, надо признать, она делала очень ловко), - это сидеть возле постели больной и читать молитвы, перебирая четки, или плести маленьким эбеновым челноком длинную полосу кружев.

Even this amount of usefulness was interfered with by the fact that Amy, who by this time was in a semi-delirious condition, had taken an aversion to her at the first glance, and was not willing to be left with her for a single moment.

Но принести даже ту пользу, какую от нее все же можно было ожидать, ей помешало то обстоятельство, что Эми, к тому времени уже находившаяся в полубредовом состоянии, с первого взгляда прониклась отвращением к монахине и не желала ни на минуту остаться наедине с ней.

"I won't stay here alone with Sister Embroidery," she would cry, if her mother and Katy went into the next room for a moment's rest or a private consultation;

- Я не хочу оставаться здесь одна с сестрой Амброзией! - кричала Эми, если мать и Кейти выходили в соседнюю комнату, чтобы минутку отдохнуть или что-то обсудить.

"I hate Sister Embroidery!

- Я терпеть ее не могу!

Come back, mamma, come back this moment!

Вернись, мама, вернись сейчас же!

She's making faces at me, and chattering just like an old parrot, and I don't understand a word she says.

Она строит мне рожи и трещит, как старый попугай, - я ни слова не понимаю!

Take Sister Embroidery away, mamma, I tell you! Don't you hear me?

Мама, убери сестру Амброзию, слышишь?

Come back, I say!"

Вернись, я говорю!

The little voice would be raised to a shrill scream; and Mrs. Ashe and Katy, hurrying back, would find Amy sitting up on her pillow with wet, scarlet-flushed cheeks and eyes bright with fever, ready to throw herself out of bed; while, calm as Mabel, whose curly head lay on the pillow beside her little mistress, Sister Ambrogia, unaware of the intricacies of the English language, was placidly telling her beads and muttering prayers to herself.

Голосок Эми поднимался до пронзительного визга, и миссис Эш и Кейти, торопливо вернувшись, заставали девочку сидящей на подушках с мокрыми от слез, пылающими щеками и лихорадочно горящими глазами, готовую выброситься из постели, в то время как не слишком хорошо разбирающаяся в тонкостях английского языка сестра Амброджиа, не менее спокойная, чем Мейбл, чья кудрявая голова лежала на подушке рядом с ее маленькой хозяйкой, невозмутимо перебирала четки и вполголоса бормотала молитвы.

Some of these prayers, I do not doubt, related to Amy's recovery if not to her conversion, and were well meant; but they were rather irritating under the circumstances!

Некоторые из этих молитв, я не сомневаюсь, имели отношение к выздоровлению Эми, если не к обращению ее в католическую веру, и произносились из самых лучших побуждений, но в существовавших обстоятельствах вызывали немалое раздражение!

CHAPTER X.

Глава 10

CLEAR SHINING AFTER RAIN.

Ясное солнце после дождя

When the first shock is over and the inevitable realized and accepted, those who tend a long illness are apt to fall into a routine of life which helps to make the days seem short.

Когда проходит первое потрясение и те, кому предстоит долго ухаживать за больным, осознают неизбежное и смиряются с ним, погружение в рутину жизни помогает им не чувствовать, как томительно тянутся дни.

The apparatus of nursing is got together.

Механизм ухода налажен.

Every day the same things need to be done at the same hours and in the same way.

Каждый день необходимо делать одно и то же в одни и те же часы одним и тем же способом.

Each little appliance is kept at hand; and sad and tired as the watchers may be, the very monotony and regularity of their proceedings give a certain stay for their thoughts to rest upon.

Каждую нужную мелочь держат под рукой; и, как бы печальны и усталы ни были дежурящие у постели больного, само однообразие и размеренность их занятий дают им возможность на чем-то остановиться мыслями.

But there was little of this monotony to help Mrs. Ashe and Katy through with Amy's illness.

Но в том, чем приходилось заниматься миссис Эш и Кейти, было слишком мало этой монотонности, чтобы помочь им пережить время болезни Эми.

Small chance was there for regularity or exact system; for something unexpected was always turning up, and needful things were often lacking.

О какой размеренности и методичности могла идти речь, если постоянно случалось что-то непредвиденное, а самых необходимых вещей часто просто не было в наличии?

The most ordinary comforts of the sick-room, or what are considered so in America, were hard to come by, and much of Katy's time was spent in devising substitutes to take their places.

Обыкновенные удобные приспособления для комнаты больного - точнее, те, которые считаются обыкновенными в Америке, - было невероятно трудно достать, и у Кейти уходило немало времени на то, чтобы придумать, чем можно их заменить.

Was ice needed?

Требовался лед?

A pailful of dirty snow would be brought in, full of straws, sticks, and other refuse, which had apparently been scraped from the surface of the street after a frosty night.

Приносили ведро грязного снега, в котором было полно соломинок, палочек и прочего мусора и который, очевидно, соскребли с мостовой после ночных заморозков.

Not a particle of it could be put into milk or water; all that could be done was to make the pail serve the purpose of a refrigerator, and set bowls and tumblers in it to chill.

Ни крошки этого льда нельзя было положить в молоко или воду; все, что оставалось, - это использовать ведро в качестве холодильника и опускать в него для охлаждения чашки и стаканы.

Was a feeding-cup wanted?

Нужен был поильник?

It came of a cumbrous and antiquated pattern, which the infant Hercules may have enjoyed, but which the modern Amy abominated and rejected.

Он появился, громоздкий и старомодный -вероятно, им пользовался в детстве Геркулес, - но современная Эми ужасалась и отказывалась пить из него.

Such a thing as a glass tube could not be found in all Rome. Bed-rests were unknown.

Такую вещь, как стеклянная трубочка, невозможно было найти во всем Риме.

Katy searched in vain for an India-rubber hot-water bag.

Резиновую грелку Кейти тоже так и не удалось найти.

But the greatest trial of all was the beef tea.

Но труднее всего пришлось с крепким бульоном.

It was Amy's sole food, and almost her only medicine; for Dr. Hilary believed in leaving Nature pretty much to herself in cases of fever.

Это была единственная пища Эми и почти единственное ее лекарство, поскольку доктор Хилари считал, что в случаях лихорадки лучше всего предоставлять природе действовать почти самостоятельно.

The kitchen of the hotel sent up, under that name, a mixture of grease and hot water, which could not be given to Amy at all.

Однако из гостиничной кухни им присылали под названием бульона смесь растопленного жира и горячей воды - смесь, которую вообще нельзя было давать Эми.

In vain Katy remonstrated and explained the process.

Напрасно Кейти протестовала и объясняла, как нужно готовить бульон.

In vain did she go to the kitchen herself to translate a carefully written recipe to the cook, and to slip a shining five-franc piece in his hand, which it was hoped would quicken his energies and soften his heart.

Напрасно она сама спустилась в кухню, чтобы перевести повару подробный рецепт приготовления бульона и сунуть ему в руку блестящую пятифранковую монету, которая, как надеялась Кейти, пробудит его энергию и смягчит его сердце.

In vain did she order private supplies of the best of beef from a separate market.

Напрасно она заказывала отдельный запас лучшего мяса с рынка.

The cooks stole the beef and ignored the recipe; and day after day the same bottle-full of greasy liquid came upstairs, which Amy would not touch, and which would have done her no good had she swallowed it all.

Повара крали мясо, не обращали внимания на рецепт и изо дня в день присылали наверх бутыль все с той же жирной жидкостью, которую Эми не желала даже взять в рот и которая не принесла бы ей никакой пользы, даже если бы она выпила ее до последней капли.

At last, driven to desperation, Katy procured a couple of stout bottles, and every morning slowly and carefully cut up two pounds of meat into small pieces, sealed the bottle with her own seal ring, and sent it down to be boiled for a specified time. This answered better, for the thieving cook dared not tamper with her seal; but it was a long and toilsome process, and consumed more time than she well knew how to spare,-for there were continual errands to be done which no one could attend to but herself, and the interminable flights of stairs taxed her strength painfully, and seemed to grow longer and harder every day.

Наконец, доведенная до крайности, Кейти купила несколько бутылок из прочного толстого стекла и каждое утро медленно и аккуратно резала на мелкие кусочки два фунта мяса, раскладывала его по бутылкам с водой, запечатывала их с помощью собственного кольца-печатки и отправляла вниз, в кухню, с указанием кипятить в течение определенного времени Дело пошло лучше, так как вороватый повар не осмеливался подделать ее печать; но это был долгий и трудоемкий процесс, отнимавший у Кейти куда больше времени, чем она могла ему уделить, - ведь постоянно были поручения, которые не мог выполнить никто, кроме нее, и бесконечная утомительная беготня по лестнице, казавшейся с каждым днем все длиннее.

At last a good Samaritan turned up in the shape of an American lady with a house of her own, who, hearing of their plight from Mrs. Sands, undertook to send each day a supply of strong, perfectly made beef tea, from her own kitchen, for Amy's use.

Наконец явилась добрая самаритянка в образе некоей американской дамы, которая жила в Риме в собственном доме и которая, услышав об их злоключениях от миссис Сэндс, взялась обеспечивать Эми ежедневно великолепным крепким бульоном из своей кухни.

It was an inexpressible relief, and the lightening of this one particular care made all the rest seem easier of endurance.

Это принесло Кейти неописуемое облегчение и казалось, что, избавившись от этой заботы, стало легче справляться с остальными.

Another great relief came, when, after some delay, Dr. Hilary succeeded in getting an English nurse to take the places of the unsatisfactory Sister Ambrogia and her substitute, Sister Agatha, whom Amy in her half-comprehending condition persisted in calling "Sister Nutmeg Grater."

Еще легче стало, когда спустя некоторое время доктору Хилари удалось найти английскую сиделку вместо приносивших мало пользы монахинь - сестры Амброджии и ее заместительницы, сестры Агаты, которую Эми в своем полубредовом состоянии упорно называла "сестрой Рогатой".

Mrs. Swift was a tall, wiry, angular person, who seemed made of equal parts of iron and whalebone.

Новая сиделка, миссис Свифт, была высокой, жилистой, угловатой особой, сделанной, как казалось, наполовину из железа, наполовину из пластинок китового уса.

She was never tired; she could lift anybody, do anything; and for sleep she seemed to have a sort of antipathy, preferring to sit in an easy-chair and drop off into little dozes, whenever it was convenient, to going regularly to bed for a night's rest.

Она никогда не уставала; она могла поднять кого угодно и сделать что угодно; и было похоже на то, что она испытывает нечто вроде отвращения к регулярному ночному отдыху в постели, предпочитая сидеть в кресле и задремывать ненадолго, когда это удобно.

Amy took to her from the first, and the new nurse managed her beautifully.

Миссис Свифт прекрасно справлялась с Эми, которой сразу пришлась по душе.

No one else could soothe her half so well during the delirious period, when the little shrill voice seemed never to be still, and went on all day and all night in alternate raving or screaming or, what was saddest of all to hear, low pitiful moans.

Никто другой не мог так хорошо успокоить больную, когда та была в бреду. До приезда новой сиделки пронзительный голосок, казалось, не умолкал, и днем и ночью звучали бессвязные исступленные крики или, что было еще печальнее, глухие жалостные стоны.

There was no shutting in these sounds.

Заглушить эти звуки было невозможно.

People moved out of the rooms below and on either side, because they could get no sleep; and till the arrival of Nurse Swift, there was no rest for poor Mrs. Ashe, who could not keep away from her darling for a moment while that mournful wailing sounded in her ears.

Постояльцы гостиницы, занимавшие комнаты внизу и за стеной, были вынуждены переехать, так как крики Эми не давали им заснуть, а бедная миссис Эш не могла ни на миг покинуть свою дорогую девочку, пока звучал этот отчаянный плач.

Somehow the long, dry Englishwoman seemed to have a mesmeric effect on Amy, who was never quite so violent after she arrived.

Но неторопливая, сдержанная англичанка, похоже, оказывала гипнотическое действие на Эми, которая с момента появления новой сиделки никогда не впадала в неистовство.

Katy was more thankful for this than can well be told; for her great underlying dread-a dread she dared not whisper plainly even to herself-was that "Polly dear" might break down before Amy was better, and then what should they do?

Кейти была несказанно рада этому, так как ее главным тайным опасением - опасением, в котором она не смела откровенно признаться даже себе самой, - было то, что здоровье "дорогой Полли" может пошатнуться, прежде чем Эми начнет поправляться, и тогда - что будут делать они тогда?

She took every care that was possible of her friend.

Она заботилась о своей подруге как только могла.

She made her eat; she made her lie down. She forced daily doses of quinine and port-wine down her throat, and saved her every possible step.

Она заставляла ее есть, ложиться отдыхать, глотать ежедневную порцию хинина и портвейна и старалась избавить от каждого лишнего шага.

But no one, however affectionate and willing, could do much to lift the crushing burden of care, which was changing Mrs. Ashe's rosy fairness to wan pallor and laying such dark shadows under the pretty gray eyes.

Но никто, каким бы любящим и услужливым он ни был, не мог снять с плеч миссис Эш груз горя и забот, превративший ее румянец в тусклую бледность и положивший темные круги под красивыми серыми глазами.

She had taken small thought of looks since Amy's illness.

Она мало думала о том, как она выглядит, с тех пор как Эми заболела.

All the little touches which had made her toilette becoming, all the crimps and fluffs, had disappeared; yet somehow never had she seemed to Katy half so lovely as now in the plain black gown which she wore all day long, with her hair tucked into a knot behind her ears.

Мелочи, которые прежде делали ее туалеты привлекательными, завитки и локоны - все исчезло, и тем не менее почему-то никогда еще она не казалась Кейти такой прелестной, как теперь - в простом черном платье, которое носила весь день, с волосами, стянутыми в узел на затылке.

Her real beauty of feature and outline seemed only enhanced by the rigid plainness of her attire, and the charm of true expression grew in her face.

Строгая простота наряда лишь подчеркивала подлинную красоту ее черт, которым непритворное выражение чувств придавало особое очарование.

Never had Katy admired and loved her friend so well as during those days of fatigue and wearing suspense, or realized so strongly the worth of her sweetness of temper, her unselfishness and power of devoting herself to other people.

Никогда еще Кейти так не восхищалась своей подругой, как в эти дни усталости и томительной неопределенности, никогда так глубоко не осознавала, насколько ценны те качества, которыми обладала миссис Эш, - мягкость характера, самоотверженность, способность посвятить себя другим.

"Polly bears it wonderfully," she wrote her father; "she was all broken down for the first day or two, but now her courage and patience are surprising.

"Полли держится замечательно, - писала Кейти отцу. - Первые дни она была совершенно подавлена, но теперь проявляет удивительное мужество и терпение.

When I think how precious Amy is to her and how lonely her life would be if she were to die, I can hardly keep the tears out of my eyes.

Когда подумаю, как дорога ей Эми и как одинока будет она, если девочка умрет, едва могу удержаться от слез.

But Polly does not cry.

Но Полли не плачет.

She is quiet and brave and almost cheerful all the time, keeping herself busy with what needs to be done; she never complains, and she looks-oh, so pretty!

Она спокойна, решительна, почти всегда бодра и занята выполнением необходимых дел. Она никогда не жалуется, а выглядит прямо-таки красавицей!

I think I never knew how much she had in her before."

Я и не знала прежде, какими замечательными качествами она обладает".

All this time no word had come from Lieutenant Worthington.

Все это время от лейтенанта Уэрдингтона не было никаких известий.

His sister had written him as soon as Amy was taken ill, and had twice telegraphed since, but no answer had been received, and this strange silence added to the sense of lonely isolation and distance from home and help which those who encounter illness in a foreign land have to bear.

Миссис Эш написала ему сразу же после того, как Эми заболела, а затем отправила еще и две телеграммы, но не поступило никакого ответа, и это странное молчание усиливало ощущение одиночества, беспомощности и оторванности от дома, которое приходится переносить тем, кого в чужих краях подстерегла болезнь.

So first one week and then another wore themselves away somehow.

Медленно тянулась сначала одна, затем другая неделя.

The fever did not break on the fourteenth day, as had been hoped, and must run for another period, the doctor said; but its force was lessened, and he considered that a favorable sign.

Лихорадка не прекратилась на четырнадцатый день, как надеялись, и, по словам доктора, болезнь должна была пройти еще одну стадию, однако жар был уже не таким сильным, что могло считаться хорошим признаком.

Amy was quieter now and did not rave so constantly, but she was very weak.

Эми стала спокойнее и бредила реже, но была очень слаба.

All her pretty hair had been shorn away, which made her little face look tiny and sharp.

Красивые локоны пришлось отрезать, отчего худенькое личико казалось совсем маленьким.

Mabel's golden wig was sacrificed at the same time.

Одновременно пришлось пожертвовать и золотыми кудрями Мейбл.

Amy had insisted upon it, and they dared not cross her.

Эми настаивала на этом, а они не осмелились ей перечить.

"She has got a fever, too, and it's a great deal badder than mine is," she protested.

- У нее тоже лихорадка, и гораздо более тяжелая, чем у меня, - утверждала она.

"Her cheeks are as hot as fire.

- Щеки у нее как огонь.

She ought to have ice on her head, and how can she when her bang is so thick?

Надо положить ей лед на лоб, а как это сделать, когда у нее такая густая челка?

Cut it all off, every bit, and then I will let you cut mine."

Отрежьте ей волосы, все-все, и тогда я дам отрезать свои.

"You had better give ze child her way," said Dr. Hilary.

- Лучше уступить ребенку, - сказал доктор Хилари.

"She's in no state to be fretted with triffles [trifles, the doctor meant], and in ze end it will be well; for ze fever infection might harbor in zat doll's head as well as elsewhere, and I should have to disinfect it, which would be bad for ze skin of her."

- Она в таком состоянии, что не стоит раздражать ее по пустякам. Да это даже и к лучшему, так как инфекция может сохраняться и в голове куклы, и мне все равно пришлось бы подвергнуть ее обеззараживанию, что могло бы испортить ее вид.

"She isn't a doll," cried Amy, overhearing him; "she's my child, and you sha'n't call her names."

- Она не кукла! - воскликнула Эми, услышав его слова. - Она моя дочка, и не смейте обзывать ее!

She hugged Mabel tight in her arms, and glared at Dr. Hilary defiantly.

- И, крепко сжав Мейбл в объятиях, она с вызовом посмотрела на доктора.

So Katy with pitiful fingers slashed away at Mabel's blond wig till her head was as bare as a billiard-ball; and Amy, quite content, patted her child while her own locks were being cut, and murmured,

Кейти, с сожалением, аккуратно отрезала локоны Мейбл, голова которой стала гладкой, как бильярдный шар, и Эми, вполне удовлетворенная, ласково гладила свою дочку, пока стригли ее собственные волосы, и бормотала:

"Perhaps your hair will all come out in little round curls, darling, as Johnnie Carr's did;" then she fell into one of the quietest sleeps she had yet had.

"Ничего, дорогая, может быть, потом они отрастут и будут маленькими кудряшками, как это было с Джонни Карр", а затем погрузилась в самый спокойный за последнее время сон.

It was the day after this that Katy, coming in from a round of errands, found Mrs. Ashe standing erect and pale, with a frightened look in her eyes, and her back against Amy's door, as if defending it from somebody.

На следующий день после этого Кейти, выполнив несколько поручений, вернулась в гостиницу и увидела, что миссис Эш стоит прямая, бледная и с испуганным взглядом, прислонившись спиной к двери в комнату Эми, словно защищая ее от кого-то.

Confronting her was Madame Frulini, the padrona of the hotel.

Напротив нее стояла мадам Фрюлини, padrona, или хозяйка гостиницы.

Madame's cheeks were red, and her eyes bright and fierce; she was evidently in a rage about something, and was pouring out a torrent of excited Italian, with now and then a French or English word slipped in by way of punctuation, and all so rapidly that only a trained ear could have followed or grasped her meaning.

Щеки у мадам были красные, глаза блестели и в них было свирепое выражение. Она, очевидно, была в ярости и изливала свой гнев в потоках взволнованного итальянского, вставляя иногда французское или английское слово в виде знака препинания, и все это так быстро, что только натренированное ухо могло уловить смысл ее речи.

"What is the matter?" asked Katy, in amazement.

- Что случилось? - спросила Кейти в изумлении.

"Oh, Katy, I am so glad you have come," cried poor Mrs. Ashe.

- Ах, Кейти, я так рада, что вы пришли! -воскликнула бедная миссис Эш.

"I can hardly understand a word that this horrible woman says, but I think she wants to turn us out of the hotel, and that we shall take Amy to some other place.

- Я не понимаю почти ни слова из того, что говорит эта ужасная женщина, но кажется, она хочет выгнать нас из гостиницы, хочет, чтобы мы перевезли Эми в какое-нибудь другое место.

It would be the death of her,-I know it would.

Это убьет девочку - я знаю, что убьет!

I never, never will go, unless the doctor says it is safe.

Я ни за что, ни за что не соглашусь переехать, если только доктор не скажет, что это совершенно безопасно для Эми.

I oughtn't to,-I couldn't; she can't make me, can she, Katy?"

Я не должна... я не могу... она не может меня заставить, ведь не может, Кейти?

"Madame," said Katy,-and there was a flash in her eyes before which the landlady rather shrank,-"what is all this?

- Мадам, - сказала Кейти, и глаза ее сверкнули так, что padrona чуть попятилась, - что все это значит?

Why do you come to trouble madame while her child is so ill?"

Почему вы приходите беспокоить мадам, когда ее ребенок так тяжело болен?

Then came another torrent of explanation which didn't explain; but Katy gathered enough of the meaning to make out that Mrs. Ashe was quite correct in her guess, and that Madame Frulini was requesting, nay, insisting, that they should remove Amy from the hotel at once.

Последовал новый поток объяснений, которые ничего не объясняли, но Кейти все же сумела разобрать достаточно слов, чтобы понять, что миссис Эш была совершенно права в своих догадках и что мадам Фрюлини просила - нет, настаивала, чтобы они немедленно увезли Эми из гостиницы.

There were plenty of apartments to be had now that the Carnival was over, she said,-her own cousin had rooms close by,-it could easily be arranged, and people were going away from the Del Mondo every day because there was fever in the house.

В городе, по ее словам, было полно свободных комнат теперь, когда окончился карнавал, - ее кузина сдает комнаты неподалеку отсюда, - так что это легко устроить, а из "Дель Мондо" каждый день уезжают постояльцы из-за того, что в доме лихорадка.

Such a thing could not be, it should not be,-the landlady's voice rose to a shriek, "the child must go!"

Это невозможно, это недопустимо, голос хозяйки срывался на крик: "Ребенок должен уехать!"

"You are a cruel woman," said Katy, indignantly, when she had grasped the meaning of the outburst.

- Вы жестокая женщина, - сказала Кейти с негодованием, когда поняла причину этой яростной вспышки.

"It is wicked, it is cowardly, to come thus and attack a poor lady under your roof who has so much already to bear.

- Это подлость, это трусость - прийти и нападать вот так на бедную женщину, которая находится в вашем доме, когда ей и без того так много пришлось перенести.

It is her only child who is lying in there,-her only one, do you understand, madame?-and she is a widow.

Там, в комнате, лежит ее единственный ребенок -единственный, вы понимаете, мадам? - и она вдова.

What you ask might kill the child.

То, о чем вы просите, может убить его.

I shall not permit you or any of your people to enter that door till the doctor comes, and then I shall tell him how you have behaved, and we shall see what he will say."

Я не позволю вам и вашим людям войти в эту дверь, пока не придет доктор, а когда он придет, я расскажу ему о том, как вы вели себя, и послушаем, что он на это скажет.

As she spoke she turned the key of Amy's door, took it out and put it in her pocket, then faced the padrona steadily, looking her straight in the eyes.

- С этими словами она повернула ключ в замочной скважине, вынула его и положила в карман, а затем решительно обернулась к хозяйке и взглянула ей прямо в глаза.

"Mademoiselle," stormed the landlady, "I give you my word, four people have left this house already because of the noises made by little miss.

- Мадемуазель, - горячилась хозяйка, - честное слово, уже четверо уехали из гостиницы из-за шума, который производит маленькая мисс.

More will go.

И другие уедут.

I shall lose my winter's profit,-all of it,-all; it will be said there is fever at the Del Mondo,-no one will hereafter come to me.

Я не получу никаких доходов за эту зиму -никаких! - и будут говорить, что в "Дель Мондо" лихорадка, и никто больше не поедет ко мне.

There are lodgings plenty, comfortable,-oh, so comfortable!

Полно других гостиниц и комнат, удобных - очень удобных!

I will not have my season ruined by a sickness; no, I will not!"

Я не допущу, чтобы целый сезон пропал для меня зря из-за этой болезни, нет, я не допущу!

Madame Frulini's voice was again rising to a scream.

Голос мадам Фрюлини опять срывался на крик.

"Be silent!" said Katy, sternly; "you will frighten the child.

- Замолчите! - сказала Кейти сурово. - Вы испугаете ребенка.

I am sorry that you should lose any customers, madame, but the fever is here and we are here, and here we must stay till it is safe to go.

Я сожалею, что вы лишитесь кого-то из постояльцев, мадам, но лихорадка здесь и мы здесь, и здесь мы должны оставаться, пока переезд будет представлять опасность.

The child shall not be moved till the doctor gives permission.

Мы не двинем ребенка с места, пока доктор не даст своего разрешения.

Money is not the only thing in the world!

Деньги - еще не все на свете!

Mrs. Ashe will pay anything that is fair to make up your losses to you, but you must leave this room now, and not return till Dr. Hilary is here."

Миссис Эш возместит вам по справедливости ваши потери, но сейчас вы должны покинуть эту комнату и не возвращаться, пока не появится доктор Хилари.

Where Katy found French for all these long coherent speeches, she could never afterward imagine.

Впоследствии Кейти никак не могла догадаться, откуда взялась у нее способность так долго и связно говорить по-французски.

She tried to explain it by saying that excitement inspired her for the moment, but that as soon as the moment was over the inspiration died away and left her as speechless and confused as ever.

Она пыталась объяснить это тем, что волнение вдохновило ее на минуту, но как только эта минута прошла, вдохновение исчезло, оставив ее совершенно безмолвной и смущенной.

Clover said it made her think of the miracle of Balaam; and Katy merrily rejoined that it might be so, and that no donkey in any age of the world could possibly have been more grateful than was she for the sudden gift of speech.

Кловер сказала, что ей этот случай напоминает библейское чудо с заговорившей ослицей Валаама, и Кейти весело согласилась, что, вполне возможно, и с ней произошло то же самое и что ни в одну эпоху ни один осел на свете не был, вероятно, более благодарен Провидению, чем она, за неожиданно открывшийся дар речи.

"But it is not the money,-it is my prestige," declared the landlady.

- Дело не в деньгах - дело в моем престиже! -заявила хозяйка.

"Thank Heaven! here is the doctor now," cried Mrs. Ashe.

- Слава Богу! Доктор здесь, - воскликнула миссис Эш.

The doctor had in fact been standing in the doorway for several moments before they noticed him, and had overheard part of the colloquy with Madame Frulini.

Доктор, действительно, уже несколько мгновений стоял в дверях и слышал часть беседы Кейти с мадам Фрюлини.

With him was some one else, at the sight of whom Mrs. Ashe gave a great sob of relief.

Рядом с ним стоял другой мужчина, при виде которого миссис Эш заплакала от радости.

It was her brother, at last.

Это был - наконец-то! - ее брат.

When Italian meets Italian, then comes the tug of expletive.

Когда итальянец сталкивается с итальянцем, начинается состязание в употреблении бранных слов.

It did not seem to take one second for Dr. Hilary to whirl the padrona out into the entry, where they could be heard going at each other like two furious cats.

Доктору Хилари не потребовалось и секунды, чтобы увлечь хозяйку в коридор, откуда было слышно, как они набрасываются друг на друга, словно два разъяренных кота.

Hiss, roll, sputter, recrimination, objurgation!

Шипение, громовые раскаты, захлебывающаяся речь, взаимные упреки и обвинения!

In five minutes Madame Frulini was, metaphorically speaking, on her knees, and the doctor standing over her with drawn sword, making her take back every word she had said and every threat she had uttered.

В пять минут мадам Фрюлини была, метафорически выражаясь, поставлена на колени, и доктор, стоя над ней с обнаженным мечом, заставил ее взять обратно все ее слова и угрозы.

"Prestige of thy miserable hotel!" he thundered; "where will that be when I go and tell the English and Americans-all of whom I know, every one!-how thou hast served a countrywoman of theirs in thy house?

- Престиж твоей жалкой гостиницы! - гремел он. -Г де будет этот престиж, если я возьму и расскажу англичанам и американцам - всем, кого я знаю, до одного! - как ты обошлась в своем доме с их соотечественницей!

Dost thou think thy prestige will help thee much when Dr. Hilary has fixed a black mark on thy door!

Как ты думаешь, очень поможет тебе твой престиж, если доктор Хилари поставит позорное клеймо на твою дверь?

I tell thee no; not a stranger shalt thou have next year to eat so much as a plate of macaroni under thy base roof!

Я тебе говорю: не поможет! И в следующем году ни один иностранец не съест и тарелку макарон под твоей поганой крышей!

I will advertise thy behavior in all the foreign papers,-in Figaro, in Galignani, in the Swiss Times, and the English one which is read by all the nobility, and the Heraldo of New York, which all Americans peruse-"

Я пропечатаю тебя и твое поведение во всех иностранных газетах - в "Фигаро", и "Галиньяни", и в "Швейцарских ведомостях", и в той английской, которую читает вся аристократия, и в нью-йоркской "Геральдо", которую внимательно читают все американцы...

"Oh, doctor-pardon me-I regret what I said-I am afflicted-"

-О, доктор... простите меня... я сожалею, что сказала... я в отчаянии...

"I will post thee in the railroad stations," continued the doctor, implacably; "I will bid my patients to write letters to all their friends, warning them against thy flea-ridden Del Mondo; I will apprise the steamboat companies at Genoa and Naples.

- Я развешу объявления на вокзалах, - неумолимо продолжал доктор, - я попрошу моих пациентов написать всем их друзьям и предостеречь их, чтобы они не останавливались в твоем полном блох "Дель Мондо". Я извещу все пароходные компании в Генуе и Неаполе.

Thou shalt see what comes of it,-truly, thou shalt see."

Ты увидишь, что из этого выйдет, - клянусь, увидишь!

Having thus reduced Madame Frulini to powder, the doctor now condescended to take breath and listen to her appeals for mercy; and presently he brought her in with her mouth full of protestations and apologies, and assurances that the ladies had mistaken her meaning, she had only spoken for the good of all; nothing was further from her intention than that they should be disturbed or offended in any way, and she and all her household were at the service of "the little sick angel of God."

Повергнув таким образом мадам Фрюлини во прах, доктор соблаговолил перевести дух и выслушать ее мольбы о пощаде, а вскоре снова появился в комнате вместе с ней, на этот раз рассыпающейся в извинениях и уверениях, что дамы неверно истолковали ее слова, что она хотела всем только добра, что у нее не было ни малейшего намерения обеспокоить или обидеть их и что сама она и весь персонал гостиницы к услугам "маленького ангела".

After which the doctor dismissed her with an air of contemptuous tolerance, and laid his hand on the door of Amy's room.

После этого доктор с выражением презрительной терпимости отпустил ее и взялся за ручку двери, ведущей в комнату Эми.

Behold, it was locked!

Дверь была заперта!

"Oh, I forgot," cried Katy, laughing; and she pulled the key out of her pocket.

- Ах, я забыла! - воскликнула Кейти со смехом и достала ключ из кармана.

"You are a hee-roine, mademoiselle," said Dr. Hilary.

- Вы ге-ро-иня, мадемуазель! - сказал доктор.

"I watched you as you faced that tigress, and your eyes were like a swordsman's as he regards his enemy's rapier."

- Я видел, как вы стояли перед этой тигрицей, и глаза у вас были как у фехтовальщика, следящего за рапирой противника.

"Oh, she was so brave, and such a help!" said Mrs. Ashe, kissing her impulsively.

- О, она держалась так мужественно и так помогла мне! - воскликнула миссис Эш, порывисто целуя Кейти.

"You can't think how she has stood by me all through, Ned, or what a comfort she has been."

- Ты, Нед, и представить не можешь, как она поддерживала меня вэти недели и как облегчала мою жизнь.

"Yes, I can," said Ned Worthington, with a warm, grateful look at Katy.

- Вполне могу, - заверил Нед, бросив полный теплоты и благодарности взгляд на Кейти.

"I can believe anything good of Miss Carr."

- Я охотно поверю всем добрым словам о мисс Карр.

"But where have you been all this time?" said Katy, who felt this flood of compliment to be embarrassing; "we have so wondered at not hearing from you."

- Но где же были вы все эти недели? - спросила Кейти, чувствуя себя смущенной этим потоком комплиментов. - Нас так удивляло, что от вас нет никаких известий.

"I have been off on a ten-days' leave to Corsica for moufflon-shooting," replied Mr. Worthington.

- Я был в десятидневном отпуске и охотился на муфлонов на Корсике, - объяснил мистер Уэрдингтон.

"I only got Polly's telegrams and letters day before yesterday, and I came away as soon as I could get my leave extended.

- Телеграммы и письма Полли я получил лишь позавчера и отправился в Рим, как только смог получить разрешение продлить мой отпуск.

It was a most unlucky absence.

Очень жаль, что я не мог приехать сразу.

I shall always regret it."

Я всегда буду сожалеть об этом.

"Oh, it is all right now that you have come," his sister said, leaning her head on his arm with a look of relief and rest which was good to see.

- Теперь, когда ты приехал, это неважно! - сказала сестра, прислонившись головой к его плечу с выражением облегчения и спокойствия, которое было приятно видеть.

"Everything will go better now, I am sure."

- Теперь все пойдет хорошо, я уверена.

"Katy Carr has behaved like a perfect angel," she told her brother when they were alone.

- Кейти Карр была сущим ангелом для меня, -заметила она в разговоре с братом, когда они остались наедине.

"She is a trump of a girl.

- Молодец девушка!

I came in time for part of that scene with the landlady, and upon my word she was glorious!

Я застал заключительную часть этой сцены с хозяйкой гостиницы, и - честное слово! - мисс Карр была великолепна.

I didn't suppose she could look so handsome."

Я и не думал, что она может выглядеть такой красавицей.

"Have the Pages left Nice yet?" asked his sister, rather irrelevantly.

- Пейджи уже уехали из Ниццы? - спросила сестра без всякой видимой связи с его словами.

"No,-at least they were there on Thursday, but I think that they were to start to-day." Mr. Worthington answered carelessly, but his face darkened as he spoke.

- Нет... Во всяком случае, в четверг они еще были там, но, кажется, их отъезд был назначен на сегодня, - небрежно отозвался мистер Уэрдингтон, но лицо его омрачилось.

There had been a little scene in Nice which he could not forget.

Он не мог забыть небольшую сценку, имевшую место перед самым его отъездом из Ниццы.

He was sitting in the English garden with Lilly and her mother when his sister's telegrams were brought to him; and he had read them aloud, partly as an explanation for the immediate departure which they made necessary and which broke up an excursion just arranged with the ladies for the afternoon.

Он сидел в Английском саду с Лили и ее матерью, когда ему принесли телеграммы сестры, и он прочитал их вслух, отчасти для того, чтобы объяснить, почему он вынужден немедленно покинуть дам и почему вечером не состоится прогулка в экипаже, о которой они только что договорились.

It is not pleasant to have plans interfered with; and as neither Mrs. Page nor her daughter cared personally for little Amy, it is not strange that disappointment at the interruption of their pleasure should have been the first impulse with them.

Неприятно, когда ваши планы срываются, и, так как ни миссис Пейдж, ни ее дочь не питали никаких чувств к маленькой Эми, не было ничего удивительного в том, что они испытали прежде всего разочарование.

Still, this did not excuse Lilly's unstudied exclamation of

И все же этим нельзя было оправдать вырвавшееся у Лили восклицание:

"Oh, bother!" and though she speedily repented it as an indiscretion, and was properly sympathetic, and "hoped the poor little thing would soon be better," Amy's uncle could not forget the jarring impression.

"Вот досада!" И хотя она тут же пожалела о своей неосмотрительности и выразила приличествующее случаю сочувствие и надежду, "что бедняжке скоро станет лучше", дядя Эми не мог забыть покоробившей его фразы.

It completed a process of disenchantment which had long been going on; and as hearts are sometimes caught at the rebound, Mrs. Ashe was not so far astray when she built certain little dim sisterly hopes on his evident admiration for Katy's courage and this sudden awakening to a sense of her good looks.

Она завершила длительный процесс освобождения из-под власти чар, а так как случается иногда, что сердца после разочарования в одной любви быстро предаются другой, миссис Эш была не так уж неразумна, когда сделала благоприятные для своих смутных сестринских надежд выводы из его очевидного восхищения храбростью Кейти и неожиданно пробудившегося внимания к ее приятной внешности.

But no space was left for sentiment or match-making while still Amy's fate hung in the balance, and all three of them found plenty to do during the next fortnight.

Но ни нежным чувствам, ни сватовству не могло быть и места, пока жизнь Эми все еще висела на волоске. Всем троим нашлось немало дел в следующие две недели.

The fever did not turn on the twenty-first day, and another weary week of suspense set in, each day bringing a decrease of the dangerous symptoms, but each day as well marking a lessening in the childish strength which had been so long and severely tested.

Лихорадка не отступила и на двадцать первый день. Началась еще одна неделя мучительного ожидания. С каждым днем опасные симптомы становились все менее выраженными, но каждый день был отмечен и потерей сил у ребенка, так долго подвергавшегося тяжелому испытанию.

Amy was quite conscious now, and lay quietly, sleeping a great deal and speaking seldom.

Эми была теперь в полном сознании и лежала спокойно, много спала и редко говорила.

There was not much to do but to wait and hope; but the flame of hope burned low at times, as the little life flickered in its socket, and seemed likely to go out like a wind-blown torch.

Не оставалось ничего иного, кроме как ждать и надеяться, но пламя надежды едва теплилось порой, когда огонек маленькой жизни дрожал, словно готовый погаснуть, как светильник под порывом ветра.

Now and then Lieutenant Worthington would persuade his sister to go with him for a few minutes' drive or walk in the fresh air, from which she had so long been debarred, and once or twice he prevailed on Katy to do the same; but neither of them could bear to be away long from Amy's bedside.

Иногда мистеру Уэрдингтону удавалось уговорить сестру выйти вместе с ним на улицу -проехаться или прогуляться пешком на свежем воздухе, которого она так долго была лишена, и раз или два он убедил Кейти сделать то же самое, но каждому из них, казалось, было тяжело надолго оставлять свое место у постели Эми.

Intimacy grows fast when people are thus united by a common anxiety, sharing the same hopes and fears day after day, speaking and thinking of the same thing.

Близкие отношения складываются быстро, когда людей объединяет общая тревога и они изо дня в день разделяют опасения и надежды друг друга, говорят и думают об одном и том же.

The gay young officer at Nice, who had counted so little in Katy's world, seemed to have disappeared, and the gentle, considerate, tender-hearted fellow who now filled his place was quite a different person in her eyes.

Веселый молодой офицер в Ницце, так мало значивший в жизни Кейти, исчез, а занявший в Риме его место добрый, заботливый, мягкосердечный мужчина был в ее глазах совершенно другим человеком.

Katy began to count on Ned Worthington as a friend who could be trusted for help and sympathy and comprehension, and appealed to and relied upon in all emergencies.

Кейти начала считать Неда Уэрдингтона другом, от которого можно ждать помощи, понимания и сочувствия и к которому можно с уверенностью обратиться в случае необходимости.

She was quite at ease with him now, and asked him to do this and that, to come and help her, or to absent himself, as freely as if he had been Dorry or Phil.

Она чувствовала себя с ним вполне непринужденно, просила сделать то или это, прийти и помочь ей или, напротив, уйти - и все это так же свободно, как если бы перед ней был Дорри или Фил.

He, on his part, found this easy intimacy charming.

Он же со своей стороны нашел чарующей эту непринужденную близость.

In the reaction of his temporary glamour for the pretty Lilly, Katy's very difference from her was an added attraction.

После недолгого увлечения прекрасной Лили сама непохожесть Кейти на ее кузину привлекала его к ней.

This difference consisted, as much as anything else, in the fact that she was so truly in earnest in what she said and did.

Эта непохожесть заключалась, среди прочего, в том, что Кейти была искренней во всем, что говорила и делала.

Had Lilly been in Katy's place, she would probably have been helpful to Mrs. Ashe and kind to Amy so far as in her lay; but the thought of self would have tinctured all that she did and said, and the need of keeping to what was tasteful and becoming would have influenced her in every emergency, and never have been absent from her mind.

Окажись на ее месте Лили, она, вероятно, тоже помогала бы миссис Эш и заботилась об Эми, но мысли о себе пронизывали бы все, что она говорила и делала, а необходимость следить за тем, чтобы неизменно выглядеть изящной и привлекательной, определяла бы ее поведение даже в чрезвычайных обстоятельствах.

Katy, on the contrary, absorbed in the needs of the moment, gave little heed to how she looked or what any one was thinking about her.

Кейти же, напротив, поглощенная насущными заботами, обращала мало внимания на то, как она выглядит или что думают о ней другие.

Her habit of neatness made her take time for the one thorough daily dressing,-the brushing of hair and freshening of clothes, which were customary with her; but, this tax paid to personal comfort, she gave little further heed to appearances.

Привычка к аккуратности заставляла ее раз в день уделять время тщательному туалету - она причесывалась, приводила в порядок одежду, что было ее обыкновением, - но, отдав эту дань личным удобствам, она уже больше не обращала внимания на свою внешность.

She wore an old gray gown, day in and day out, which Lilly would not have put on for half an hour without a large bribe, so unbecoming was it; but somehow Lieutenant Worthington grew to like the gray gown as a part of Katy herself.

Она изо дня в день надевала все то же старое серое платье, которое Лили ни за какие сокровища не надела бы и на полчаса - таким непривлекательным оно было. Но лейтенанту Уэрдингтону нравилось и это серое платье, как нечто, составляющее часть самой Кейти.

And if by chance he brought a rose in to cheer the dim stillness of the sick-room, and she tucked it into her buttonhole, immediately it was as though she were decked for conquest.

А если ему случалось принести розу, чтобы оживить мрачную неподвижность комнаты больной, и Кейти прикалывала цветок к своему платью, сразу казалось, что она наряжена, чтобы покорять сердца.

Pretty dresses are very pretty on pretty people,-they certainly play an important part in this queer little world of ours; but depend upon it, dear girls, no woman ever has established so distinct and clear a claim on the regard of her lover as when he has ceased to notice or analyze what she wears, and just accepts it unquestioningly, whatever it is, as a bit of the dear human life which has grown or is growing to be the best and most delightful thing in the world to him.

Красивые платья очень хороши на красивых людях - они действительно играют важную роль в нашем странном маленьком мире, но уверяю вас, дорогие девушки, права женщины на внимание влюбленного никогда не установлены более ясно и недвусмысленно, чем тогда, когда он перестает замечать или обдумывать, во что она одета, и безусловно принимает ее наряд, каков бы он ни был, как часть дорогого ему человеческого существа, которое стало или становится для него лучшим и самым прелестным на свете.

The gray gown played its part during the long anxious night when they all sat watching breathlessly to see which way the tide would turn with dear little Amy.

Серое платье сыграло свою роль и в ту долгую, тревожную ночь, когда все они сидели и, затаив дыхание, ожидали, к лучшему или к худшему изменится состояние дорогой Эми.

The doctor came at midnight, and went away to come again at dawn.

В полночь зашел доктор и снова ушел, чтобы вернуться на рассвете.

Mrs. Swift sat grim and watchful beside the pillow of her charge, rising now and then to feel pulse and skin, or to put a spoonful of something between Amy's lips.

Миссис Свифт сидела, суровая и бдительная, возле подушки больной, иногда поднимаясь, чтобы коснуться лба девочки, пощупать пульс или влить ей в рот ложку бульона или лекарства.

The doors and windows stood open to admit the air.

Двери и окна были распахнуты, чтобы дать доступ в комнату свежему воздуху.

In the outer room all was hushed.

В смежной комнате все было тихо.

A dim Roman lamp, fed with olive oil, burned in one corner behind a screen.

В углу за ширмой горела тусклая лампа, заправленная оливковым маслом.

Mrs. Ashe lay on the sofa with her eyes closed, bearing the strain of suspense in absolute silence.

Миссис Эш лежала на диване, закрыв глаза и перенося напряжение ожидания в полном молчании.

Her brother sat beside her, holding in his one of the hot hands whose nervous twitches alone told of the surgings of hope and fear within.

Брат сидел рядом с ней, держа в своей руке ее горячие руки, нервные движения которых были единственным, что говорило о вздымающихся в ее душе надежде и страхе.

Katy was resting in a big chair near by, her wistful eyes fixed on Amy's little figure seen in the dim distance, her ears alert for every sound from the sick-room.

Рядом в большом кресле отдыхала Кейти; ее печальные глаза были устремлены на маленькую фигурку Эми, смутно различимую в полутьме; она следила за каждым звуком, доносившимся из комнаты больной.

So they watched and waited.

Так они бодрствовали и ждали.

Now and then Ned Worthington or Katy would rise softly, steal on tiptoe to the bedside, and come back to whisper to Mrs. Ashe that Amy had stirred or that she seemed to be asleep.

Иногда Нед или Кейти тихонько поднимались, подходили на цыпочках к постели, а затем возвращались, чтобы шепотом сообщить миссис Эш, что Эми пошевелилась или что она, похоже, заснула.

It was one of the nights which do not come often in a lifetime, and which people never forget.

Это была одна из тех ночей, какие нечасто бывают в жизни, - ночей, которые люди никогда не забывают.

The darkness seems full of meaning; the hush, of sound.

Темнота кажется полной значения, тишина -смысла.

God is beyond, holding the sunrise in his right hand, holding the sun of our earthly hopes as well,-will it dawn in sorrow or in joy?

Бог далеко. Он держит в правой руке утреннюю зарю, держит вместе с солнцем наших земных надежд - придет ли рассвет в горе или в радости?

We dare not ask, we can only wait.

Мы на осмеливаемся спросить, мы можем только ждать.

A faint stir of wind and a little broadening of the light roused Katy from a trance of half-understood thoughts.

Слабое дуновение ветра и чуть забрезживший свет заставили Кейти очнуться от оцепенения и неясных мыслей.

She crept once more into Amy's room.

Она еще раз на цыпочках прошла в комнату Эми.

Mrs. Swift laid a warning finger on her lips; Amy was sleeping, she said with a gesture.

Миссис Свифт предостерегающе прижала палец к губам: Эми спит, показала она жестом.

Katy whispered the news to the still figure on the sofa, then she went noiselessly out of the room.

Кейти шепотом передала это известие неподвижной фигуре на диване, а затем бесшумно вышла из комнаты.

The great hotel was fast asleep; not a sound stirred the profound silence of the dark halls.

Огромная гостиница крепка спала, ни один звук не нарушал глубокую тишину темных коридоров.

A longing for fresh air led her to the roof.

Желание вдохнуть свежего воздуха привело ее на крышу.

There was the dawn just tingeing the east. The sky, even thus early, wore the deep mysterious blue of Italy.

Рассвет только что слабо окрасил восток -глубокая таинственная синева, обычная для неба Италии, была заметно даже в этот ранний час.

A fresh tramontana was blowing, and made Katy glad to draw her shawl about her.

Дул свежий трамонтана, и Кейти поспешила закутаться в шаль.

Far away in the distance rose the Alban Hills above the dim Campagna, with the more lofty Sabines beyond, and Soracte, clear cut against the sky like a wave frozen in the moment of breaking.

Вдали над туманной Кампаньей вздымались Альбанские горы а за ними еще более высокие Сабины и Соракта, ясно вырисовывающаяся на фоне неба, словно волна, застывшая в тот миг, когда должна была разбиться о берег.

Below lay the ancient city, with its strange mingling of the old and the new, of past things embedded in the present; or is it the present thinly veiling the rich and mighty past,-who shall say?

Внизу лежал древний город, с его необычным слиянием старого и нового, с частицами прошлого, повсюду вкрапленными в настоящее, -или этонастоящее набросило тонкий покров на богатое и величественное прошлое - кто скажет?

Faint rumblings of wheels and here and there a curl of smoke showed that Rome was waking up.

Отдаленный стук колес и поднимавшиеся кое-где столбики дыма говорили о том, что Рим просыпается.

The light insensibly grew upon the darkness.

Свет незаметно сменял темноту.

A pink flush lit up the horizon.

Пунцовое сияние зажгло горизонт.

Florio stirred in his lair, stretched his dappled limbs, and as the first sun-ray glinted on the roof, raised himself, crossed the gravelled tiles with soundless feet, and ran his soft nose into Katy's hand.

Флорио зашевелился в своем загончике, вытянул свои крапчатые ножки, а когда на крыше блеснул первый солнечный луч, поднялся, бесшумно прошел по покрытой гравием черепице и ткнулся своим мягким носом руку Кейти.

She fondled him for Amy's sake as she stood bent over the flower-boxes, inhaling the scent of the mignonette and gilly-flowers, with her eyes fixed on the distance; but her heart was at home with the sleepers there, and a rush of strong desire stirred her. Would this dreary time come to an end presently, and should they be set at liberty to go their ways with no heavy sorrow to press them down, to be care-free and happy again in their own land?

Она погладила его с мыслью об Эми и склонилась над цветочными ящиками, вдыхая запах резеды и левкоев и устремив глаза вдаль, но сердце ее было в эти минуты дома со спящими там родными, и глубокая тоска охватила ее... Скоро ли кончится это мрачное время, отпустят ли их на свободу, чтобы они могли уехать без гнетущего своей тяжестью горя и снова быть беззаботными и счастливыми в своей стране?

A footstep startled her.

Звук шагов заставил ее вздрогнуть.

Ned Worthington was coming over the roof on tiptoe as if fearful of disturbing somebody.

Нед шел по крыше на цыпочках, словно боясь кого-то потревожить.

His face looked resolute and excited.

Лицо его было решительным и взволнованным.

"I wanted to tell you," he said in a hushed voice, "that the doctor is here, and he says Amy has no fever, and with care may be considered out of danger."

- Я хотел сказать вам, - произнес он приглушенным голосом, - что доктор здесь. Он говорит, что у Эми нет лихорадки и что при соблюдении известной осторожности можно считать, что она вне опасности.

"Thank God!" cried Katy, bursting into tears.

- Слава Богу! - воскликнула Кейти, разразившись слезами.

The long fatigue, the fears kept in check so resolutely, the sleepless night just passed, had their revenge now, and she cried and cried as if she could never stop, but with all the time such joy and gratitude in her heart!

Длительное утомление, страхи, так упорно сдерживаемые, только что минувшая бессонная ночь взяли свое, и она плакала и плакала, так, словно никогда не сможет перестать, но с такой радостью и благодарностью в сердце!

She was conscious that Ned had his arm round her and was holding both her hands tight; but they were so one in the emotion of the moment that it did not seem strange.

Она чувствовала, что Нед обнял ее за талию и крепко сжимает обе ее руки, но душевное волнение настолько объединило их в этот момент, что ничто не казалось странным.

"How sweet the sun looks!" she said presently, releasing herself, with a happy smile flashing through her tears; "it hasn't seemed really bright for ever so long.

- Какое чудесное солнце! - сказала она, освобождаясь из его рук, и счастливая улыбка блеснула сквозь слезы. - Кажется, что оно так давно не было по-настоящему ярким.

How silly I was to cry!

Как это глупо плакать!

Where is dear Polly?

А где же дорогая Полли?

I must go down to her at once.

Я должна сейчас же спуститься к ней.

Oh, what does she say?"

Ах, а что она говорит?

CHAPTER XI.

Глава 11

NEXT.

А потом...

Lieut. Worthington's leave had nearly expired.

Отпуск лейтенанта Уэрдингтона был почти на исходе.

He must rejoin his ship; but he waited till the last possible moment in order to help his sister through the move to Albano, where it had been decided that Amy should go for a few days of hill air before undertaking the longer journey to Florence.

Он должен был вернуться на свой корабль, но отложил отъезд до самой последней минуты, чтобы помочь сестре перебраться в Альбано, куда было решено перевезти Эми. Девочка должна была немного оправиться на свежем горном воздухе от болезни, прежде чем они могли предпринять более длительное путешествие во Флоренцию.

It was a perfect morning in late March when the pale little invalid was carried in her uncle's strong arms, and placed in the carriage which was to take them to the old town on the mountain slopes which they had seen shining from far away for so many weeks past.

И в одно прекрасное утро в конце марта дядя перенес на руках маленькую бледную племянницу и посадил в экипаж, которому предстояло отвезти их в старинный городок, раскинувшийся на склонах гор - тех сверкающих гор, на которые они смотрели издали на протяжении стольких недель.

Spring had come in her fairest shape to Italy.

Весна пришла в Италию в своем самом очаровательном облике.

The Campagna had lost its brown and tawny hues and taken on a tinge of fresher color.

Кампанья лишилась прежних бурых и рыжеватых красок и наряжалась в более свежие, яркие цвета.

The olive orchards were budding thickly.

Дружно распускались деревья в оливковых рощах.

Almond boughs extended their dazzling shapes across the blue sky.

Миндаль простирал свои ослепительные сучья на фоне синего неба.

Arums and acanthus and ivy filled every hollow, roses nodded from over every gate, while a carpet of violets and cyclamen and primroses stretched over the fields and freighted every wandering wind with fragrance.

Аронник, аканф и плющ заполняли каждую лощинку, розы приветливо кивали из-за каждой калитки, а луга покрыл ковер фиалок, цикламенов, первоцветов и наполнял чудесным ароматом каждый пролетающий над ним ветерок.

When once the Campagna with its long line of aqueducts, arches, and hoary tombs was left behind, and the carriage slowly began to mount the gradual rises of the hill, Amy revived.

Когда же Кампанья с ее длинными акведуками, арками и древними надгробиями осталась позади и экипаж начал медленно подниматься все выше и выше по горным склонам, Эми стала возвращаться к жизни.

With every breath of the fresher air her eyes seemed to brighten and her voice to grow stronger.

С каждым глотком все более свежего воздуха ее глаза делались ярче, а голос громче.

She held Mabel up to look at the view; and the sound of her laugh, faint and feeble as it was, was like music to her mother's ears.

Она поднимала Мейбл, чтобы та могла взглянуть на окрестности, и смеялась, и этот смех, хоть и слабый и невыразительный, звучал в ушах ее матери как музыка.

Amy wore a droll little silk-lined cap on her head, over which a downy growth of pale-brown fuzz was gradually thickening. Already it showed a tendency to form into tiny rings, which to Amy, who had always hankered for curls, was an extreme satisfaction.

На голове у Эми был забавный маленький чепчик на шелковой подкладке, из-под которого виднелся постепенно становившийся все гуще светло-каштановый пушок, уже начинавший завиваться маленькими колечками, что для Эми, всегда желавшей стать кудрявой, было огромным утешением.

Strange to say, the same thing exactly had happened to Mabel; her hair had grown out into soft little round curls also!

Удивительно, но точно то же произошло и с Мейбл: у нее тоже выросли мягкие кудряшки.

Uncle Ned and Katy had ransacked Rome for this baby-wig, which filled and realized all Amy's hopes for her child.

Дядя Нед и Кейти объездили весь Рим в поисках этого кукольного паричка, позволившего сбыться всем надеждам Эми, касавшимся ее дочки.

On the same excursion they had bought the materials for the pretty spring suit which Mabel wore, for it had been deemed necessary to sacrifice most of her wardrobe as a concession to possible fever-germs.

Во время этих поисков Нед и Кейти купили и материалы для нового красивого весеннего костюма, в который теперь была одета Мейбл, поскольку оказалось необходимым пожертвовать ее гардеробом из-за возможно притаившихся в нем микробов лихорадки.

Amy admired the pearl-colored dress and hat, the fringed jacket and little lace-trimmed parasol so much, that she was quite consoled for the loss of the blue velvet costume and ermine muff which had been the pride of her heart ever since they left Paris, and whose destruction they had scarcely dared to confess to her.

Эми была так восхищена жемчужно-серым платьем и шляпкой, жакетом, отделанным бахромой, и маленьким, обшитым кружевами зонтиком, что почти примирилась с утратой голубого бархатного костюма и горностаевой муфты, которая была предметом ее гордости с тех самых пор, как они покинули Париж, и в уничтожении которой они едва осмелились ей признаться.

So up, up, up, they climbed till the gateway of the old town was passed, and the carriage stopped before a quaint building once the residence of the Bishop of Albano, but now known as the H?tel de la Poste.

Так, выше, выше и выше, взбирались они, пока, миновав въездные ворота старого городка, экипаж не остановился перед большим, необычным зданием - некогда резиденцией епископа, но ныне известным как "Отель де ла Пост".

Here they alighted, and were shown up a wide and lofty staircase to their rooms, which were on the sunny side of the house, and looked across a walled garden, where roses and lemon trees grew beside old fountains guarded by sculptured lions and heathen divinities with broken noses and a scant supply of fingers and toes, to the Campagna, purple with distance and stretching miles and miles away to where Rome sat on her seven hills, lifting high the Dome of St. Peter's into the illumined air.

Здесь они вышли из экипажа, и их провели наверх по широкой внушительной лестнице в отведенные им комнаты с выходящими на солнечную сторону окнами, из которых открывался вид на обнесенный стеной сад, где рядом с фонтанами, охраняемыми скульптурами львов и античных божеств с отбитыми носами и недостающими пальцами на руках и ногах, росли розы и лимонные деревья, и на фиолетовые дали Кампаньи, протянувшейся на многие мили туда, где стоял на своих семи холмах Рим и высоко вознесся в сияющее небо купол собора св. Петра.

Nurse Swift said that Amy must go to bed at once, and have a long rest.

Миссис Свифт сказала, что Эми должна немедленно лечь в постель и хорошенько отдохнуть.

But Amy nearly wept at the proposal, and declared that she was not a bit tired and couldn't sleep if she went to bed ever so much.

Но Эми чуть не заплакала, услышав такое предложение, и объявила, что ни капельки не устала и что не заснет, если пойдет в постель.

The change of air had done her good already, and she looked more like herself than for many weeks past.

Перемена воздуха уже принесла ей пользу, и она была больше похожа на прежнюю Эми, чем за эти долгие последние недели.

They compromised their dispute on a sofa, where Amy, well wrapped up, was laid, and where, in spite of her protestations, she presently fell asleep, leaving the others free to examine and arrange their new quarters.

Спор был урегулирован путем компромисса, и Эми согласилась прилечь на диване, где, хорошо укутанная, вскоре уснула, несмотря на все свои заверения, и тем дала взрослым возможность осмотреться и устроиться на новом месте.

Such enormous rooms as they were!

Какие это были огромные комнаты!

It was quite a journey to go from one side of them to another.

Пройти от стены до стены и то уже было целым путешествием.

The floors were of stone, with squares of carpet laid down over them, which looked absurdly small for the great spaces they were supposed to cover.

На каменных полах были разложены квадратные ковры, казавшиеся нелепо маленькими на том большом пространстве, которое они должны были закрыть.

The beds and tables were of the usual size, but they seemed almost like doll furniture because the chambers were so big.

Кровати и столы, хоть и обычных размеров, выглядели почти как кукольная мебель в просторных спальнях.

A quaint old paper, with an enormous pattern of banyan trees and pagodas, covered the walls, and every now and then betrayed by an oblong of regular cracks the existence of a hidden door, papered to look exactly like the rest of the wall.

Старинные бумажные обои с огромными узорами из баньянов и пагод, покрывавшие стены, кое-где прямоугольными ровными трещинками выдавали существование потайных дверей.

These mysterious doors made Katy nervous, and she never rested till she had opened every one of them and explored the places they led to.

Эти таинственные двери волновали воображение Кейти и не давали ей покоя, пока она не открыла каждую из них и не выяснила, куда они ведут.

One gave access to a queer little bathroom.

Одна открывалась в маленькую ванную комнату.

Another led, through a narrow dark passage, to a sort of balcony or loggia overhanging the garden.

Другая вела через узкий темный коридор на какое-то подобие балкона или лоджии, нависающей над садом.

A third ended in a dusty closet with an artful chink in it from which you could peep into what had been the Bishop's drawing-room but which was now turned into the dining-room of the hotel.

Третья приводила в пыльную каморку с проделанной в стене щелью, через которую можно было заглянуть в бывшую гостиную епископа, которая теперь была превращена в общую столовую гостиницы.

It seemed made for purposes of espial; and Katy had visions of a long line of reverend prelates with their ears glued to the chink, overhearing what was being said about them in the apartment beyond.

Щель была явно предназначена для тайного наблюдения, и Кейти мысленно представила целую череду почтенных прелатов, прижимающихся ухом к щели, чтобы подслушать, что говорят о них в соседнем помещении.

The most surprising of all she did not discover till she was going to bed on the second night after their arrival, when she thought she knew all about the mysterious doors and what they led to.

Но самое удивительное открытие она сделала, лишь когда ложилась спать на вторую ночь после приезда и уже была уверена, что знает все о таинственных дверях и о том, куда они ведут.

A little unexplained draught of wind made her candle flicker, and betrayed the existence of still another door so cunningly hid in the wall pattern that she had failed to notice it.

Но необъяснимый слабый сквозняк, заставлявший дрожать огонек ее свечи, выдал существование еще одной двери, столь искусно скрытой благодаря подобранному рисунку обоев, что она не заметила ее прежде.

She had quite a creepy feeling as she drew her dressing-gown about her, took a light, and entered the narrow passage into which it opened.

Почти содрогаясь, она натянула халат, взяла свечу и вошла в узкий коридор, куда вела дверь.

It was not a long passage, and ended presently in a tiny oratory. There was a little marble altar, with a kneeling-step and candlesticks and a great crucifix above.

Коридор был недлинный и кончался дверью в крошечную молельню, где стоял маленький мраморный алтарь со скамеечкой для коленопреклонения, подсвечниками и большим распятием на стене над ним.

Ends of wax candles still remained in the candlesticks, and bunches of dusty paper flowers filled the vases which stood on either side of them.

В подсвечниках еще оставались огарки восковых свечей, а в вазах, стоявших по обе стороны от них, пыльные бумажные цветы.

A faded silk cushion lay on the step.

На скамеечке лежала выцветшая шелковая подушка.

Doubtless the Bishop had often knelt there.

Епископ, несомненно, часто опускался здесь на колени.

Katy felt as if she were the first person to enter the place since he went away.

Кейти чувствовала себя так, словно она была первой, кто вошел в молельню с тех пор, как оттуда в последний раз вышел епископ.

Her common-sense told her that in a hotel bedroom constantly occupied by strangers for years past, some one must have discovered the door and found the little oratory before her; but common-sense is sometimes less satisfactory than romance.

Здравый смысл говорил ей, что это спальня гостиницы, в которой на протяжении многих лет постоянно жил кто-нибудь из приезжих, и что кто-то из них должен был обнаружить эту дверь и войти в маленькую молельню, но здравый смысл иногда не так приятен, как романтичность.

Katy liked to think that she was the first, and to "make believe" that no one else knew about it; so she did so, and invented legends about the place which Amy considered better than any fairy story.

Кейти нравилось думать, что она была первой, и "делать вид", будто никто больше не знает об этой двери, и придумывать легенды об этой гостинице, легенды, которые Эми находила более интересными, чем любые сказки.

Before he left them Lieutenant Worthington had a talk with his sister in the garden.

Прежде чем лейтенант Уэрдингтон покинул их, в саду состоялся его разговор с сестрой.

She rather forced this talk upon him, for various things were lying at her heart about which she longed for explanation; but he yielded so easily to her wiles that it was evident he was not averse to the idea.

Она сама вызвала его на этот разговор, так как было немало такого, что лежало у нее на сердце и заставляло желать объяснений брата, но он так легко поддался на ее маленькие хитрости, что, очевидно, не питал отвращения к занимавшей ее идее.

"Come, Polly, don't beat about the bush any longer," he said at last, amused and a little irritated at her half-hints and little feminine finesses.

- Ну полно, Полли, не ходи ты вокруг да около, -сказал он наконец; ее полунамеки и тонкая женская дипломатия позабавили и немного рассердили его.

"I know what you want to ask; and as there's no use making a secret of it, I will take my turn in asking. Have I any chance, do you think?"

- Я знаю, о чем ты хочешь спросить, и, поскольку бесполезно делать из этого секрет, я спрошу тебя в свою очередь: есть у меня какая-нибудь надежда, как ты думаешь?

"Any chance?-about Katy, do you mean?

- Какая-нибудь надежда! Ты имеешь в виду Кейти?

Oh, Ned, you make me so happy."

Ах, Нед, ты меня осчастливил!

"Yes; about her, of course."

- Да, конечно, я имею в виду Кейти.

"I don't see why you should say 'of course,'" remarked his sister, with the perversity of her sex, "when it's only five or six weeks ago that I was lying awake at night for fear you were being gobbled up by that Lilly Page."

- Не знаю, почему ты говоришь "конечно", -заметила сестра с присущим ее полу своенравием, - если всего лишь пять или шесть недель назад я не могла спать по ночам от страха, что тебя подцепит эта Лили Пейдж.

"There was a little risk of it," replied her brother, seriously.

- Такая опасность была, - ответил брат серьезно.

"She's awfully pretty and she dances beautifully, and the other fellows were all wild about her, and-well, you know yourself how such things go.

- Она очень красива и прекрасно танцует, и все другие молодые люди сходили по ней с ума, и... ну, ты сама знаешь, как это бывает.

I can't see now what it was that I fancied so much about her, I don't suppose I could have told exactly at the time; but I can tell without the smallest trouble what it is in-the other."

Теперь я и не знаю, что это было, - почему она так нравилась мне, да и тогда, наверное, не смог бы сказать. Но без малейших затруднений я могу сказать, что нравится мне в другой.

"In Katy?

- В Кейти?

I should think so," cried Mrs. Ashe, emphatically; "the two are no more to be compared than-than-well, bread and syllabub!

Да уж разумеется! - выразительно воскликнула миссис Эш. - Эти две девушки сравнимы не больше, чем... чем хлеб и молочный пунш.

You can live on one, and you can't live on the other."

На одном можно прожить, на другом нет.

"Come, now, Miss Page isn't so bad as that.

- Ну, ну, Полли, мисс Пейдж не так уж плоха.

She is a nice girl enough, and a pretty girl too,-prettier than Katy; I'm not so far gone that I can't see that.

Она довольно приятная девушка и очень красивая - красивее, чем Кейти; я не так безумно влюблен, чтобы не видеть этого.

But we won't talk about her, she's not in the present question at all; very likely she'd have had nothing to say to me in any case.

Но не будем говорить об этом, речь сейчас совсем не о ней. Вполне вероятно, что ей нечего было бы сказать мне в любом случае.

I was only one out of a dozen, and she never gave me reason to suppose that she cared more for me than the rest.

Я был лишь один из целого десятка, и она никогда не давала мне повода предположить, будто я интересую ее больше, чем остальные.

Let us talk about this friend of yours; have I any chance at all, do you think, Polly?"

Поговорим о твоей подруге. Как ты думаешь, могу я на что-то надеяться?

"Ned, you are the dearest boy!

- Нед, какой же ты милый!

I would rather have Katy for a sister than any one else I know.

Я предпочла бы Кейти в качестве сестры любой другой девушке, какую только знаю.

She's so nice all through,-so true and sweet and satisfactory."

Она такая славная во всех отношениях - такая искренняя, милая, надежная.

"She is all that and more; she's a woman to tie to for life, to be perfectly sure of always.

- У нее есть все эти и другие качества. Она женщина, с которой можно соединиться на всю жизнь и всегда быть уверенным в ней.

She would make a splendid wife for any man.

Она была бы прекрасной женой для любого мужчины.

I'm not half good enough for her; but the question is,-and you haven't answered it yet, Polly,-what's my chance?"

Я и вполовину ее не стою, но вопрос остается - и ты еще не ответила на него, Полли, - на что я могу рассчитывать?

"I don't know," said his sister, slowly.

- Не знаю, - помедлив, ответила ему сестра.

"Then I must ask herself, and I shall do so to-day."

- Тогда я должен спросить у нее самой, и я сделаю это сегодня.

"I don't know," repeated Mrs. Ashe. "'She is a woman, therefore to be won:' and I don't think there is any one ahead of you; that is the best hope I have to offer, Ned.

- Не знаю, - повторила миссис Эш. - "Она женщина, и потому ее необходимо завоевать". И я думаю, еще никто не опередил тебя, - это все, чем я могу тебя обнадежить, Нед.

Katy never talks of such things; and though she's so frank, I can't guess whether or not she ever thinks about them.

Кейти никогда не говорит о таких вещах, и, хотя она так откровенна, я не могу сказать, думает она об этом или нет.

She likes you, however, I am sure of that.

Впрочем, ты ей нравишься, в этом я уверена.

But, Ned, it will not be wise to say anything to her yet."

Но, Нед, неразумно говорить ей что-либо сейчас.

"Not say anything?

- Неразумно!

Why not?"

Почему?

"No.

- Да, неразумно.

Recollect that it is only a little while since she looked upon you as the admirer of another girl, and a girl she doesn't like very much, though they are cousins.

Вспомни, что еще совсем недавно она смотрела на тебя как на поклонника другой девушки, и к тому же девушки, которая ей не очень нравится, хотя они и кузины.

You must give her time to get over that impression.

Ты должен дать ей время избавиться от этого впечатления.

Wait awhile; that's my advice, Ned."

Подожди - вот мой совет, Нед.

"I'll wait any time if only she will say yes in the end.

- Я готов ждать сколько угодно, если в конце концов она скажет "да".

But it's hard to go away without a word of hope, and it's more like a man to speak out, it seems to me."

Но тяжело уезжать, не услышав ни слова надежды, и, мне кажется, было бы мужественнее высказаться открыто.

"It's too soon," persisted his sister.

- Слишком рано, - настаивала сестра.

"You don't want her to think you a fickle fellow, falling in love with a fresh girl every time you go into port, and falling out again when the ship sails.

- Ты же не хочешь, чтобы она думала о тебе как о непостоянном молодом человеке, влюбляющемся в новую девушку в каждом новом порту и забывающем о ней, как только корабль отплывает.

Sailors have a bad reputation for that sort of thing.

У моряков плохая репутация в этом отношении.

No woman cares to win a man like that."

Ни одной женщине не льстит внимание такого мужчины.

"Great Scott!

- Боже мой!

I should think not!

Не сомневаюсь в этом!

Do you mean to say that is the way my conduct appears to her, Polly?"

Ты хочешь сказать, что мое поведение представляется ей именно таким?

"No, I don't mean just that; but wait, dear Ned, I am sure it is better."

- Нет, я имела в виду не совсем это. Но подожди, Нед, дорогой, я уверена, так лучше.

Fortified by this sage counsel, Lieutenant Worthington went away next morning, without saying anything to Katy in words, though perhaps eyes and tones may have been less discreet.

Вооружившись этим мудрым советом, лейтенант Уэрдингтон уехал на следующее утро, ничего не сказав Кейти, хотя, возможно, глаза и голос оказались менее скрытны.

He made them promise that some one should send a letter every day about Amy; and as Mrs. Ashe frequently devolved the writing of these bulletins upon Katy, and the replies came in the shape of long letters, she found herself conducting a pretty regular correspondence without quite intending it.

Он взял с сестры обещание, что ему будут посылать каждый день письмо с известиями о состоянии Эми, и, так как миссис Эш часто перекладывала эту обязанность на Кейти, а ответы приходили в виде длинных писем, Кейти вскоре обнаружила, что ведет с Недом довольно регулярную переписку, даже не имея такого намерения.

Ned Worthington wrote particularly nice letters.

Нед Уэрдингтон писал чрезвычайно хорошие письма.

He had the knack, more often found in women than men, of giving a picture with a few graphic touches, and indicating what was droll or what was characteristic with a single happy phrase.

Он обладал умением, чаще встречающимся у женщин, чем у мужчин, дать живую картину происходящего с помощью нескольких выразительных штрихов и описать что-нибудь смешное или типичное при помощи одной удачно составленной фразы.

His letters grew to be one of Katy's pleasures; and sometimes, as Mrs. Ashe watched the color deepen in her cheeks while she read, her heart would bound hopefully within her.

Его письма постепенно становились одним из удовольствий в жизни Кейти, и иногда, замечая, как румянец становится ярче на ее щеках, когда она читает письмо, ее подруга чувствовала, как ее собственное сердце бьется радостной надеждой.

But she was a wise woman in her way, and she wanted Katy for a sister very much; so she never said a word or looked a look to startle or surprise her, but left the thing to work itself out, which is the best course always in love affairs.

Но она была по-своему мудрой женщиной и очень хотела, чтобы Кейти стала ее сестрой, поэтому она не сказала ни одного слова, не бросила ни одного взгляда, который мог бы удивить или смутить девушку, но предоставила событиям развиваться самим собой, что всегда оказывается наилучшей тактикой в делах любви.

Little Amy's improvement at Albano was something remarkable.

То, насколько улучшилось состояние Эми за время их пребывания в Альбано, было совершенно удивительным.

Mrs. Swift watched over her like a lynx. Her vigilance never relaxed.

Миссис Свифт следила за ней, как рысь, никогда не ослабляя бдительности.

Amy was made to eat and sleep and walk and rest with the regularity of a machine; and this exact system, combined with the good air, worked like a charm.

Эми заставляли есть, спать, гулять и отдыхать с регулярностью часового механизма, и эта строгая система в сочетании с хорошим воздухом творила чудеса.

The little one gained hour by hour.

Девочка набиралась сил с каждым часом.

They could absolutely see her growing fat, her mother declared.

Было явно видно, что она прибавляет в весе, - так утверждала ее мать.

Fevers, when they do not kill, operate sometimes as spring bonfires do in gardens, burning up all the refuse and leaving the soil free for the growth of fairer things; and Amy promised in time to be only the better and stronger for her hard experience.

Лихорадка, если она не приводит к смерти, действует порой как костер, разводимый весной в саду: сжигает все плохое и ненужное и оставляет почву свободной для прекраснейших растений, И Эми обещала со временем стать лишь здоровее и сильнее благодаря этому тяжелому испытанию.

She had gained so much before the time came to start for Florence, that they scarcely dreaded the journey; but it proved worse than their expectations.

Когда пришло время отправляться во Флоренцию, Эми казалась уже настолько окрепшей, что они почти не боялись предстоящего путешествия, однако результат оказался хуже, чем они предполагали.

They had not been able to secure a carriage to themselves, and were obliged to share their compartment with two English ladies, and three Roman Catholic priests, one old, the others young.

Они не смогли получить отдельное купе и были вынуждены ехать в одном отделении с двумя англичанками и тремя католическими священниками, одним старым и двумя молодыми.

The older priest seemed to be a person of some consequence; for quite a number of people came to see him off, and knelt for his blessing devoutly as the train moved away.

Пожилой священник был, по всей видимости, важным лицом, так как провожать его пришло довольно много людей, которые встали на колени, чтобы получить его благословение, когда поезд тронулся.

The younger ones Katy guessed to be seminary students under his charge.

Молодые люди, как догадалась Кейти, были студентами духовной семинарии и находились под его опекой.

Her chief amusement through the long dusty journey was in watching the terrible time that one of these young men was having with his own hat.

Главным развлечением для нее во время этой долгой неинтересной поездки было наблюдать за тем, какие мучения доставляет одному из молодых семинаристов его собственная шляпа.

It was a large three-cornered black affair, with sharp angles and excessively stiff; and a perpetual struggle seemed to be going on between it and its owner, who was evidently unhappy when it was on his head and still more unhappy when it was anywhere else.

Это был большой черный треугольный предмет с острыми углами и невероятно жесткий, и казалось, вечная борьба идет между ним и его владельцем, который был явно несчастен, когда шляпа находилась у него на голове, и еще более несчастен, когда она находилась в любом другом месте.

If he perched it on his knees it was sure to slide away from him and fall with a thump on the floor, whereupon he would pick it up, blushing furiously as he did so.

Если он клал ее себе на колени, она непременно соскальзывала и с глухим стуком падала на пол, откуда он поднимал ее, отчаянно при этом краснея.

Then he would lay it on the seat when the train stopped at a station, and jump out with an air of relief; but he invariably forgot, and sat down upon it when he returned, and sprang up with a look of horror at the loud crackle it made; after which he would tuck it into the baggage-rack overhead, from which it would presently descend, generally into the lap of one of the staid English ladies, who would hand it back to him with an air of deep offence, remarking to her companion,-

Затем он клал ее на сиденье, когда поезд останавливался на очередной станции, и выскакивал из вагона с видом облегчения, но, вернувшись, неизменно забывал о шляпе и садился на нее и тут же с ужасом вскакивал, услышав издаваемый ею громкий треск. После этого он заталкивал ее в сетку для багажа, висевшую над головой, откуда она вскоре слетала - как правило, прямо на колени одной из степенных англичанок, которая с глубоко оскорбленным видом вручала ему его шляпу, замечая при этом своей спутнице:

"I never knew anything like it.

- Такого со мной еще никогда не было.

Fancy! that makes four times that hat has fallen on me.

Вообрази! Это уже четвертый раз, как его шляпа падает на меня.

The young man is a feedgit!

Этот молодой человек - сущее веретено!

He's the most feegitty creature I ever saw in my life."

В жизни не видела никого, кто бы так вертелся.

The young seminariat did not understand a word she said; but the tone needed no interpreter, and set him to blushing more painfully than ever.

Молодой семинарист не понимал ни слова из того, что она говорила, но по ее тону все было ясно и без переводчика, и бедняга краснел еще отчаяннее.

Altogether, the hat was never off his mind for a moment.

Короче, мысли о шляпе не выходили у него из головы.

Katy could see that he was thinking about it, even when he was thumbing his Breviary and making believe to read.

Кейти видела, что он думает о ней, даже когда листает свой требник и делает вид, что читает.

At last the train, steaming down the valley of the Arno, revealed fair Florence sitting among olive-clad hills, with Giotto's beautiful Bell-tower, and the great, many-colored, soft-hued Cathedral, and the square tower of the old Palace, and the quaint bridges over the river, looking exactly as they do in the photographs; and Katy would have felt delighted, in spite of dust and fatigue, had not Amy looked so worn out and exhausted.

Наконец поезд вышел из долины Арно, и их глазам открылась прекрасная Флоренция среди холмов, покрытых оливковыми рощами, с великолепной колокольней Джотто и огромным разноцветным, неярких оттенков, собором, квадратной башней Старого дворца и удивительными мостами через реку, точно такими, какими они выглядели на фотографиях, и Кейти была бы в восторге, несмотря на дорожную пыль и усталость, если бы Эми не казалась такой измученной и осунувшейся.

They were seriously troubled about her, and for the moment could think of nothing else.

Они были серьезно обеспокоены ее состоянием и в эту минуту не могли думать ни о чем другом.

Happily the fatigue did no permanent harm, and a day or two of rest made her all right again.

К счастью, утомление не имело тяжелых последствий, и день или два отдыха помогли девочке оправиться.

By good fortune, a nice little apartment in the modern quarter of the city had been vacated by its winter occupants the very day of their arrival, and Mrs. Ashe secured it for a month, with all its conveniences and advantages, including a maid named Maria, who had been servant to the just departed tenants.

По счастливой случайности в самый день их приезда в современном квартале города освободилась хорошенькая маленькая квартирка, и миссис Эш сняла ее на месяц с мебелью и всеми удобствами, включая горничную по имени Мария, обслуживавшую только что уехавших жильцов.

Maria was a very tall woman, at least six feet two, and had a splendid contralto voice, which she occasionally exercised while busy over her pots and pans.

Мария была очень высокой женщиной, ростом не меньше шести футов и двух дюймов, и имела прекрасный голос - глубокое контральто, который иногда упражняла, занимаясь в кухне своими кастрюльками и сковородками.

It was so remarkable to hear these grand arias and recitatives proceeding from a kitchen some eight feet square, that Katy was at great pains to satisfy her curiosity about it.

Было так странно слышать все эти торжественные арии и речитативы из маленькой кухоньки, что Кейти приложила все усилия к тому, чтобы удовлетворить свое любопытство на этот счет.

By aid of the dictionary and much persistent questioning, she made out that Maria in her youth had received a partial training for the opera; but in the end it was decided that she was too big and heavy for the stage, and the poor "giantess," as Amy named her, had been forced to abandon her career, and gradually had sunk to the position of a maid-of-all-work.

С помощью словаря и благодаря настойчивым расспросам удалось выяснить, что в юности Мария получила некоторую вокальную подготовку, но в конце концов было решено, что она слишком высокая и тяжеловесная для сцены, и бедная "великанша", как окрестила ее Эми, была вынуждена отказаться от карьеры певицы и постепенно из подающей надежды вокалистки превратилась в обычную служанку.

Katy suspected that heaviness of mind as well as of body must have stood in her way; for Maria, though a good-natured giantess, was by no means quick of intelligence.

Кейти подозревала, что неповоротливость ума, так же как и тела, стала, должно быть, препятствием для Марии, так как хоть та и была добродушной великаншей, сообразительностью не отличалась.

"I do think that the manner in which people over here can make homes for themselves at five minutes' notice is perfectly delightful," cried Katy, at the end of their first day's housekeeping.

- Мне кажется совершенно замечательным то, как люди здесь могут поселиться на новом месте через пять минут после того, как дадут объявление, что ищут квартиру, - воскликнула Кейти в конце первого дня ведения их нового домашнего хозяйства.

"I wish we could do the same in America.

- Хорошо бы, то же самое было у нас в Америке.

How cosy it looks here already!"

Как здесь уже уютно!

It was indeed cosy.

Было и в самом деле уютно.

Their new domain consisted of a parlor in a corner, furnished in bright yellow brocade, with windows to south and west; a nice little dining-room; three bedrooms, with dimity-curtained beds; a square entrance hall, lighted at night by a tall slender brass lamp whose double wicks were fed with olive oil; and the aforesaid tiny kitchen, behind which was a sleeping cubby, quite too small to be a good fit for the giantess.

Их новые владения состояли из угловой гостиной с мебелью, обитой ярко-желтой парчой, и с окнами, обращенными на юг и запад; очаровательной маленькой столовой; трех спален с кроватями под канифасовыми пологами; квадратной передней, по вечерам освещаемой высокой изящной медной лампой, сдвоенные фитили которой были пропитаны оливковым маслом; и уже упомянутой крошечной кухни, позади которой находилась спаленка, уютная, но слишком уж маленькая, чтобы подходить служанке-великанше.

The rooms were full of conveniences,-easy-chairs, sofas, plenty of bureaus and dressing-tables, and corner fireplaces like Franklin stoves, in which odd little fires burned on cool days, made of pine cones, cakes of pressed sawdust exactly like Boston brown bread cut into slices, and a few sticks of wood thriftily adjusted, for fuel is worth its weight in gold in Florence.

В комнатах были обеспечены всевозможные удобства: кресла, диваны, множество комодов и туалетных столиков и угловой камин, в котором в холодные дни жгли необычную растопку, состоявшую из сосновых шишек, брикетов прессованных опилок, похожих на нарезанный ломтиками черный хлеб, и нескольких деревянных палочек, уложенных для экономии особым образом, так как топливо во Флоренции на вес золота.

Katy's was the smallest of the bedrooms, but she liked it best of all for the reason that its one big window opened on an iron balcony over which grew a Banksia rose-vine with a stem as thick as her wrist.

Спальня Кейти была самой маленькой, но нравилась ей больше всех по той причине, что ее единственное большое окно выходило на железный балкончик, возле которого рос куст вьющихся роз со стеблем в руку толщиной.

It was covered just now with masses of tiny white blossoms, whose fragrance was inexpressibly delicious and made every breath drawn in their neighborhood a delight.

Как раз в это время он был покрыт множеством мелких белых цветочков, аромат которых был невыразимо восхитителен, так что каждый вдох, сделанный поблизости от них, становился наслаждением.

The sun streamed in on all sides of the little apartment, which filled a narrowing angle at the union of three streets; and from one window and another, glimpses could be caught of the distant heights about the city,-San Miniato in one direction, Bellosguardo in another, and for the third the long olive-hung ascent of Fiesole, crowned by its gray cathedral towers.

Солнце лилось со всех сторон в маленький домик, стоявший на сужающемся клине земли в том месте, где сходились три улицы, и из разных окон можно было бросить взгляд на отдаленные горные вершины - Сан-Миниато в одном направлении, Белло-Сегуардо в другом, а в третьем - на длинный, поросший оливами склон Фьесолы, увенчанный серыми башнями собора.

It was astonishing how easily everything fell into train about the little establishment.

Удивительно, как легко и быстро наладилось все в их маленьком хозяйстве.

Every morning at six the English baker left two small sweet brown loaves and a dozen rolls at the door.

Каждое утро, в шесть часов, англичанин-булочник оставлял у их двери две маленькие буханки душистого черного хлеба и десяток булочек.

Then followed the dairyman with a supply of tiny leaf-shaped pats of freshly churned butter, a big flask of milk, and two small bottles of thick cream, with a twist of vine leaf in each by way of a cork.

Следом являлся молочник и приносил свежесбитое масло, маленькие кусочки которого имели форму листиков, большую бутылку молока и две маленькие бутылки густых сливок, каждая была закупорена туго скрученным виноградным листом.

Next came a contadino with a flask of red Chianti wine, a film of oil floating on top to keep it sweet.

Затем приходил contadino с бутылкой красного вина кьянти, залитого сверху для сохранности тонким слоем оливкового масла.

People in Florence must drink wine, whether they like it or not, because the lime-impregnated water is unsafe for use without some admixture.

Во Флоренции все вынуждены пить вино, хотят они этого или не хотят, поскольку употреблять без какой-либо примеси местную воду, насыщенную известью, небезопасно для здоровья.

Dinner came from a trattoria, in a tin box, with a pan of coals inside to keep it warm, which box was carried on a man's head.

Обед приносили из trattoria в жестяном ящике, в котором стоял и горшочек с горячими углями, чтобы блюда не остыли по дороге; этот ящик слуга нес на голове.

It was furnished at a fixed price per day,-a soup, two dishes of meat, two vegetables, and a sweet dish; and the supply was so generous as always to leave something toward next day's luncheon.

За установленную плату они ежедневно получали суп, два мясных, два овощных и одно сладкое блюдо, при этом всего было так много, что всегда что-нибудь оставалось на другой день к завтраку.

Salad, fruit, and fresh eggs Maria bought for them in the old market.

Салат, фрукты и свежие яйца Мария покупала для них на рынке.

From the confectioners came loaves of pane santo, a sort of light cake made with arrowroot instead of flour; and sometimes, by way of treat, a square of pan forte da Siena, compounded of honey, almonds, and chocolate,-a mixture as pernicious as it is delicious, and which might take a medal anywhere for the sure production of nightmares.

От кондитера они получали pane santo- нечто вроде легкого пирога, для которого вместо муки использовали аррорут, а иногда, в виде особого угощения, квадратный кусок pan forte de Siena, изготовленного из меда, миндаля и шоколада -смеси столь же вредной, сколь и вкусной, которая могла бы получить медаль где угодно за гарантированное обеспечение ночными кошмарами.

Amy soon learned to know the shops from which these delicacies came.

Эми скоро научилась узнавать магазины, из которых поступали эти лакомства.

She had her favorites, too, among the strolling merchants who sold oranges and those little sweet native figs, dried in the sun without sugar, which are among the specialties of Florence.

Были у нее и свои любимцы среди разносчиков, торгующих апельсинами и мелким, очень сладким инжиром, который сушат на солнце без добавления сахара и которым издавна славится Флоренция.

They, in their turn, learned to know her and to watch for the appearance of her little capped head and Mabel's blond wig at the window, lingering about till she came, and advertising their wares with musical modulations, so appealing that Amy was always running to Katy, who acted as housekeeper, to beg her to please buy this or that, "because it is my old man, and he wants me to so much."

Они в свою очередь тоже стали узнавать ее и поджидали, когда в окне появится ее маленькая головка в чепчике рядом с пышной белой шевелюрой Мейбл. Завидев ее, они принимались расхваливать свой товар с самыми мелодичными интонациями, столь просительными, что Эми тут же бежала к Кейти, выступавшей в роли экономки, и умоляла ее "пожалуйста, купить" что-нибудь: "Потому что это мой старый знакомый и он так хочет, чтобы я у него что-нибудь взяла".

"But, chicken, we have plenty of figs for to-day."

- Но, птенчик, на сегодня у нас много инжира.

"No matter; get some more, please do.

- Ничего, купите еще, пожалуйста.

I'll eat them all; really, I will."

Я съем все; съем, правда.

And Amy was as good as her word.

И Эми держала слово.

Her convalescent appetite was something prodigious.

Аппетит у выздоравливающей был невероятный.

There was another branch of shopping in which they all took equal delight.

Был и другой товар, приносивший такое же большое удовольствие им всем.

The beauty and the cheapness of the Florence flowers are a continual surprise to a stranger.

Красота и дешевизна цветов во Флоренции -источник постоянного удивления для иностранца.

Every morning after breakfast an old man came creaking up the two long flights of stairs which led to Mrs. Ashe's apartment, tapped at the door, and as soon as it opened, inserted a shabby elbow and a large flat basket full of flowers.

Каждое утро, вскоре после завтрака, одолев два длинных пролета поскрипывающей лестницы, ведущей к квартире миссис Эш, в дверь стучал старик и, как только она открывалась, всовывал в переднюю потертый локоть и большую низенькую корзину, полную цветов.

Such flowers!

И каких цветов!

Great masses of scarlet and cream-colored tulips, and white and gold narcissus, knots of roses of all shades, carnations, heavy-headed trails of wistaria, wild hyacinths, violets, deep crimson and orange ranunculus, giglios, or wild irises,-the Florence emblem, so deeply purple as to be almost black,-anemones, spring-beauties, faintly tinted wood-blooms tied in large loose nosegays, ivy, fruit blossoms,-everything that can be thought of that is fair and sweet.

Множество алых и кремовых тюльпанов, белые и золотистые нарциссы, подобранные по цвету и связанные вместе розы всех оттенков, гвоздики, глицинии - тяжелые головки на длинных побегах, дикие гиацинты, фиалки, темно-малиновый и оранжевый шелковник, giglios, или дикие ирисы, -эмблема Флоренции, - такого глубокого фиолетового цвета, что кажутся почти черными, анемоны, клейтонии, бледные цветы жимолости, связанные в большие неровные букеты, побеги плюща, ветки цветущих плодовых деревьев - все прекрасное и душистое, что только можно вообразить.

These enticing wares the old man would tip out on the table.

Этот соблазнительный товар старик выкладывал на стол.

Mrs. Ashe and Katy would select what they wanted, and then the process of bargaining would begin, without which no sale is complete in Italy.

Миссис Эш и Кейти выбирали что хотели, а затем начинался процесс заключения сделки, без которого в Италии не происходит ни одна покупка.

The old man would name an enormous price, five times as much as he hoped to get.

Старик называл невероятно высокую цену, в пять раз больше той суммы, какую надеялся получить.

Katy would offer a very small one, considerably less than she expected to give.

Кейти предлагала очень маленькую, значительно меньше того, что она собиралась заплатить.

The old man would dance with dismay, wring his hands, assure them that he should die of hunger and all his family with him if he took less than the price named; he would then come down half a franc in his demand.

Старик подскакивал от ужаса, заламывал руки, уверял дам, что он умрет от голода и вся его семья вместе с ним, если он возьмет меньше, чем названная им сумма, а затем снижал цену на полфранка.

So it would go on for five minutes, ten, sometimes for a quarter of an hour, the old man's price gradually descending, and Katy's terms very slowly going up, a cent or two at a time.

Так продолжалось пять минут, десять, иногда четверть часа; цена, требуемая стариком, постепенно снижалась, цена, предлагаемая ему Кейти, постепенно повышалась, на цент или два каждый раз.

Next the giantess would mingle with the fray.

Затем в эту борьбу вмешивалась великанша.

She would bounce out of her kitchen, berate the flower-vender, snatch up his flowers, declare that they smelt badly, fling them down again, pouring out all the while a voluble tirade of reproaches and revilings, and looking so enormous in her excitement that Katy wondered that the old man dared to answer her at all.

Она выскакивала из кухни, бранила торговца; хватала его цветы, заявляла, что они плохо пахнут, снова бросала, изливая негодование в многословных упреках и брани, и казалась такой огромной в этом возбужденном состоянии, что Кейти удивлялась, как это старик еще осмеливается ей отвечать.

Finally, there would be a sudden lull.

Наконец неожиданно наступало затишье.

The old man would shrug his shoulders, and remarking that he and his wife and his aged grandmother must go without bread that day since it was the Signora's will, take the money offered and depart, leaving such a mass of flowers behind him that Katy would begin to think that they had paid an unfair price for them and to feel a little rueful, till she observed that the old man was absolutely dancing downstairs with rapture over the good bargain he had made, and that Maria was black with indignation over the extravagance of her ladies!

Старик пожимал плечами и, заметив, что он, его жена и его престарелая бабушка останутся без хлеба в этот день, раз уж такова воля синьоры, брал предложенные деньги и уходил, оставив после себя такое множество цветов, что Кейти начинала бояться, не заплатили ли они ему и в самом деле слишком мало, и чувствовала некоторые угрызения совести, пока не замечала, что торговец спускается по лестнице, буквально приплясывая от радости, а Мария мрачна и раздражена расточительностью своих хозяек.

"The Americani are a nation of spend-thrifts," she would mutter to herself, as she quickened the charcoal in her droll little range by fanning it with a palm-leaf fan; "they squander money like water.

- Эти американцы - нация транжиров, - бормотала она про себя, обмахивая растопку в своей забавной маленькой кухонной плите веером из пальмовых листьев, чтобы огонь поскорее разгорелся. - Они выплескивают деньги, как воду.

Well, all the better for us Italians!" with a shrug of her shoulders.

Ну что ж, тем лучше для нас, итальянцев! - И она пожимала плечами.

"But, Maria, it was only sixteen cents that we paid, and look at those flowers!

- Но, Мария, мы заплатили всего лишь шестнадцать центов, а взгляните на эти цветы!

There are at least half a bushel of them."

Здесь по меньшей мере полкорзины!

"Sixteen cents for garbage like that!

- Шестнадцать центов за такой мусор!

The Signorina would better let me make her bargains for her.

Лучше бы синьорина позволила мне торговаться вместо нее.

Gi?! Gi?!

Cia!Cia!

No Italian lady would have paid more than eleven sous for such useless roba.

Ни одна итальянка не заплатила бы больше одиннадцати су за такую бесполезную roba.

It is evident that the Signorina's countrymen eat gold when at home, they think so little of casting it away!"

Видно, соотечественники синьорины объедаются дома золотом, если они с такой легкостью его выбрасывают!

Altogether, what with the comfort and quiet of this little home, the numberless delightful things that there were to do and to see, and Viessieux's great library, from which they could draw books at will to make the doing and seeing more intelligible, the month at Florence passed only too quickly, and was one of the times to which they afterward looked back with most pleasure.

В целом же благодаря уюту и тишине их маленького домика, бесчисленным достопримечательностям и восхитительным местам, которые нужно было увидеть, и богатой библиотеке Вьессо, где они могли брать книги по своему желанию, чтобы стало понятнее все то, что они видят, - благодаря всему этому месяц во Флоренции прошел чрезвычайно быстро и стал одним из тех этапов их путешествия, о котором впоследствии они вспоминали с большим удовольствием.

Amy grew steadily stronger, and the freedom from anxiety about her after their long strain of apprehension was restful and healing beyond expression to both mind and body.

Эми становилась все крепче, и то, что теперь, после долгих утомительных страхов и опасений, можно было больше не тревожиться за нее, было невыразимо успокоительно и живительно и для души, и для тела.

Their very last excursion of all, and one of the pleasantest, was to the old amphitheatre at Fiesole; and it was while they sat there in the soft glow of the late afternoon, tying into bunches the violets which they had gathered from under walls whose foundations antedate Rome itself, that a cheery call sounded from above, and an unexpected surprise descended upon them in the shape of Lieutenant Worthington, who having secured another fifteen days' furlough, had come to take his sister on to Venice.

Самой последней и самой приятной из всех предпринятых ими экскурсий была экскурсия в старинный амфитеатр во Фьесоле, и вот там-то, когда они сидели наслаждаясь теплом тихого вечера и связывая в букетики фиалки, которые собрали под стенами, заложенными раньше, чем сам Рим, сверху раздался веселый зов и их взорам неожиданно предстал сюрприз в виде лейтенанта Уэрдингтона.

"I didn't write you that I had applied for leave," he explained, "because there seemed so little chance of my getting off again so soon; but as luck had it, Carruthers, whose turn it was, sprained his ankle and was laid up, and the Commodore let us exchange.

- Я не писал вам, что подал прошение об отпуске, - объяснил он, - поскольку казалось маловероятным, что меня отпустят так скоро после предыдущего отпуска. Но мне повезло: Каррадерз, который должен был следующим получить отпуск, растянул связки ноги и оказался прикован к постели, так что коммодор разрешил нам поменяться.

I made all the capital I could out of Amy's fever; but upon my word, I felt like a humbug when I came upon her and Mrs. Swift in the Cascine just now, as I was hunting for you.

Я выжал все, что мог, из болезни Эми, но, честное слово, я почувствовал себя обманщиком, когда только что, разыскивая вас, случайно встретил в Кассино ее вместе с миссис Свифт.

How she has picked up!

Как она поправилась!

I should never have known her for the same child."

Никак не подумал бы, что это тот же самый ребенок.

"Yes, she seems perfectly well again, and as strong as before she had the fever, though that dear old Goody Swift is just as careful of her as ever.

- Да, кажется, она опять совершенно здорова и так же бодра, как и до лихорадки, хотя наша дорогая старушка Свифт по-прежнему бдительно следит за ней.

She would not let us bring her here this afternoon, for fear we should stay out till the dew fell.

Она не позволила нам взять сюда Эми сегодня из опасения, что мы можем не вернуться до того, как выпадет роса.

Ned, it is perfectly delightful that you were able to come.

Ах, Нед, просто замечательно, что ты смог приехать.

It makes going to Venice seem quite a different thing, doesn't it, Katy?"

С тобой поездка в Венецию представляется совсем по-другому; правда, Кейти?

"I don't want it to seem quite different, because going to Venice was always one of my dreams," replied Katy, with a little laugh.

- Я не хочу, чтобы она представлялась совсем по-другому, - засмеялась Кейти, - ведь эта поездка всегда была моей мечтой.

"I hope at least it doesn't make it seem less pleasant," said Mr. Worthington, as his sister stopped to pick a violet.

- Надеюсь, что мое присутствие по крайней мере не сделает ее менее приятной, - сказал мистер Уэрдингтон, когда его сестра остановилась, чтобы сорвать фиалку.

"No, indeed, I am glad," said Katy; "we shall all be seeing it for the first time, too, shall we not?

- Нет, что вы! Я рада! - сказала Кейти. - К тому же мы все будем там впервые, не так ли?

I think you said you had never been there."

Кажется, вы говорили, что никогда еще не были в Венеции.

She spoke simply and frankly, but she was conscious of an odd shyness.

- Она говорила просто и искренне, но чувствовала странную робость.

"I simply couldn't stand it any longer," Ned Worthington confided to his sister when they were alone.

- Я просто не мог выносить это дольше, -признался сестре Нед, когда они остались наедине.

"My head is so full of her that I can't attend to my work, and it came to me all of a sudden that this might be my last chance. You'll be getting north before long, you know, to Switzerland and so on, where I cannot follow you.

- Я только и думал, что о ней, так что не мог сосредоточиться на своей работе. А потом мне вдруг пришло в голову, что, возможно, это для меня последний шанс, ведь скоро вы подадитесь на север, в Швейцарию и дальше, куда я не смогу последовать за вами.

So I made a clean breast of it to the Commodore; and the good old fellow, who has a soft spot in his heart for a love-story, behaved like a brick, and made it all straight for me to come away."

Так что я выложил все начистоту коммодору, и славный старина, который питает слабость к влюбленным, повел себя молодцом и тут же устроил так, чтобы я смог уехать.

Mrs. Ashe did not join in these commendations of the Commodore; her attention was fixed on another part of her brother's discourse.

Миссис Эш не присоединилась к этим похвалам в адрес коммодора, ее внимание привлекла другая высказанная братом мысль.

"Then you won't be able to come to me again?

- Значит, ты больше не сможешь приехать ко мне?

I sha'n't see you again after this!" she exclaimed.

После этого отпуска я тебя уже не увижу! -воскликнула она.

"Dear me!

- Боже мой!

I never realized that before.

Прежде я не отдавала себе в этом отчета.

What shall I do without you?"

Что же я буду делать без тебя?

"You will have Miss Carr.

- У тебя будет мисс Карр.

She is a host in herself," suggested Ned Worthington. His sister shook her head.

Она одна стоит многих, -заметил Нед, но сестра отрицательно покачала головой.

"Katy is a jewel," she remarked presently; "but somehow one wants a man to call upon.

- Кейти - сокровище, - сказала она, чуть помолчав, - но почему-то женщине хочется опереться на мужчину.

I shall feel lost without you, Ned."

Без тебя, Нед, я совсем впаду в уныние.

The month's housekeeping wound up that night with a "thick tea" in honor of Lieutenant Worthington's arrival, which taxed all the resources of the little establishment.

Месяц их самостоятельного хозяйствования завершился в тот вечер плотным ужином с чаепитием в честь приезда лейтенанта Уэрдингтона, ужина, который потребовал мобилизации всех ресурсов маленького хозяйства.

Maria was sent out hastily to buy pan forte da Siena and vino d'Asti, and fresh eggs for an omelette, and chickens' breasts smothered in cream from the restaurant, and artichokes for a salad, and flowers to garnish all; and the guest ate and praised and admired; and Amy and Mabel sat on his knee and explained everything to him, and they were all very happy together.

Марию срочно отправили купить pan forte da Siena u vino d'Asti, и свежие яйца для омлета, и куриные грудки, тушенные в сливках, из ресторана, и артишоки для салата, и цветы, чтобы все украсить. И гость ел, и хвалил, и восхищался, а Эми и Мейбл сидели у него на колене и все ему объясняли, и всем было очень хорошо вместе.

Their merriment was so infectious that it extended to the poor giantess, who had been very pensive all day at the prospect of losing her good place, and who now raised her voice in the grand aria from

Их веселость была так заразительна, что передалась и бедной великанше, которая перед тем весь день была очень задумчива из-за предстоящей ей потери такого хорошего места и которая теперь вдруг возвысила свой голос в величественной арии из

"Orfeo," and made the kitchen ring with the passionate demand

"Орфея", и вся кухня гудела от настойчиво и страстно задаваемого вопроса:

"Che far? senza Eurydice?"

"Che faro senza Eurydice?"

The splendid notes, full of fire and lamentation, rang out across the saucepans as effectively as if they had been footlights; and Katy, rising softly, opened the kitchen door a little way that they might not lose a sound.

Великолепные звуки, полные огня и скорби, доносились из-за соусников ничуть не хуже, чем если бы это была рампа, и Кейти, тихонько встав из-за стола, приоткрыла дверь в кухню, чтобы слушатели не пропустили ни одной ноты.

The next day brought them to Venice.

На следующий день они приехали в Венецию.

It was a "moment," indeed, as Katy seated herself for the first time in a gondola, and looked from beneath its black hood at the palace walls on the Grand Canal, past which they were gliding.

Это действительно была "волнующая минута", когда Кейти впервые села в гондолу и смотрела из-под черного балдахина на стены дворцов, мимо которых они медленно скользили по Большому каналу.

Some were creamy white and black, some orange-tawny, others of a dull delicious ruddy color, half pink, half red; but all, in build and ornament, were unlike palaces elsewhere.

Одни были кремово-белые с черным, другие оранжево-коричневые, третьи восхитительного матово-красноватого цвета, не то розового, не то алого; но все, и постройки, и отделка, было непохожим на дворцы во всех других городах.

High on the prow before her stood the gondolier, his form defined in dark outline against the sky, as he swayed and bent to his long oar, raising his head now and again to give a wild musical cry, as warning to other approaching gondolas.

Перед ней высоко на носу гондолы стоял гондольер; его темный силуэт отчетливо вырисовывался на фоне неба - он раскачивался и склонялся над своим длинным веслом, иногда поднимая голову, чтобы издать громкий мелодичный возглас в виде предупреждения другим приближающимся гондолам.

It was all like a dream.

Все это было точно сон.

Ned Worthington sat beside her, looking more at the changes in her expressive face than at the palaces.

Нед Уэрдингтон сидел рядом с ней, больше глядя на перемены в ее выразительном лице, чем на дворцы.

Venice was as new to him as to Katy; but she was a new feature in his life also, and even more interesting than Venice.

Он, как и Кейти, впервые был в Венеции; но и Кейти была чем-то новым в его жизни, причем даже более интересным, чем Венеция.

They seemed to float on pleasures for the next ten days.

Следующие десять дней они были наверху блаженства.

Their arrival had been happily timed to coincide with a great popular festival which for nearly a week kept Venice in a state of continual brilliant gala.

Их приезд удачно совпал с началом большого народного праздника, из-за которого почти целую неделю Венеция была в состоянии непрекращающихся великолепных торжеств и веселья.

All the days were spent on the water, only landing now and then to look at some famous building or picture, or to eat ices in the Piazza with the lovely fa?ade of St. Mark's before them.

Все эти дни они провели на воде; на сушу выходили лишь иногда, чтобы посмотреть на какое-нибудь знаменитое здание или вид или чтобы съесть мороженое на площади перед прекрасным фасадом собора св. Марка.

Dining or sleeping seemed a sheer waste of time!

Обедать или спать казалось совершенно бесполезной тратой времени!

The evenings were spent on the water too; for every night, immediately after sunset, a beautiful drifting pageant started from the front of the Doge's Palace to make the tour of the Grand Canal, and our friends always took a part in it.

Вечера тоже проводили на воде, так как каждый день сразу после захода солнца от Дворца дожей в путь по Большому каналу отправлялась великолепная пышная процессия, в которой наши друзья всегда принимали участие.

In its centre went a barge hung with embroideries and filled with orange trees and musicians.

Центром ее была барка, увешанная узорными коврами, где среди апельсиновых деревьев сидели музыканты.

This was surrounded by a great convoy of skiffs and gondolas bearing colored lanterns and pennons and gay awnings, and managed by gondoliers in picturesque uniforms.

Барку окружала целая свита яликов и гондол с яркими тентами, украшенных цветными фонариками и флажками; каждой управлял гондольер в живописной форменной одежде.

All these floated and shifted and swept on together with a sort of rhythmic undulation as if keeping time to the music, while across their path dazzling showers and arches of colored fire poured from the palace fronts and the hotels.

Все это вместе покачивалось, поворачивалось и плыло вперед в каком-то ритмичном волнообразном скольжении, словно в такт музыке, а на пути процессии с фасадов дворцов и отелей лились ослепительные ливни света и вставали радуги цветных огоньков.

Every movement of the fairy flotilla was repeated in the illuminated water, every torch-tip and scarlet lantern and flake of green or rosy fire; above all the bright full moon looked down as if surprised.

Каждое движение сказочной флотилии повторялось в сияющей воде, отражавшей каждый факел, каждый алый фонарик, каждый лучистый зеленый или розовый огонек. И на все это смотрела с неба, словно удивляясь, яркая полная луна.

It was magically beautiful in effect.

Это было волшебно прекрасно.

Katy felt as if her previous sober ideas about life and things had melted away.

Кейти чувствовала себя так, словно все ее прежние трезвые представления о жизни и об окружающем растаяли.

For the moment the world was turned topsy-turvy.

На миг все в мире перевернулось вверх дном.

There was nothing hard or real or sordid left in it; it was just a fairy tale, and she was in the middle of it as she had longed to be in her childhood.

Не осталось ничего трудного, или надежного, или плохого; это была сказка, и она была в этой сказке, как и хотела прежде, в детстве.

She was the Princess, encircled by delights, as when she and Clover and Elsie played in

Она была той самой принцессой, окруженной удовольствиями, в которую она, Кловер и Элси играли в

"Paradise, "-only, this was better; and, dear me! who was this Prince who seemed to belong to the story and to grow more important to it every day?

"Раю", только здесь все было еще чудеснее, и -Боже мой! - кто же был этот принц, который тоже оказался в этой сказке и приобретал все большее значение с каждым днем?

Fairy tales must come to ending.

Все сказки имеют свой конец.

Katy's last CHAPTER closed with a sudden turn-over of the leaf when, toward the end of this happy fortnight, Mrs. Ashe came into her room with the face of one who has unpleasant news to communicate.

И в сказке Кейти была неожиданно перевернута последняя страница, когда на исходе этих счастливых двух недель миссис Эш вошла в ее комнату с выражением человека, которому предстоит сообщить другому неприятные известия.

"Katy," she began, "should you be awfully disappointed, should you consider me a perfect wretch, if I went home now instead of in the autumn?"

- Кейти, - начала она, - вы будете ужасно разочарованы и сочтете меня совершенно бессовестной, если мы вернемся домой сейчас, а не осенью, как собирались?

Katy was too much astonished to reply.

Кейти была слишком ошеломлена, чтобы отвечать.

"I am grown such a coward, I am so knocked up and weakened by what I suffered in Rome, that I find I cannot face the idea of going on to Germany and Switzerland alone, without Ned to take care of me.

- Я стала такой трусихой, - продолжила миссис Эш. - Меня так измучило и ослабило пережитое мною в Риме, что я чувствую себя не в силах даже подумать о том, чтобы отправиться одной в Германию и Швейцарию, где не будет Неда, который позаботился бы обо мне.

You are a perfect angel, dear, and I know that you would do all you could to make it easy for me, but I am such a fool that I do not dare.

Вы сущий ангел, дорогая, и я знаю, что вы сделали бы все возможное, чтобы облегчить мне тяготы путешествия, но я такая дурочка, что просто не осмеливаюсь.

I think my nerves must have given way," she continued half tearfully; "but the very idea of shifting for myself for five months longer makes me so miserably homesick that I cannot endure it.

Думаю, что, должно быть, у меня сдали нервы, -добавила она со слезами в голосе, - но сама мысль о том, чтобы еще пять месяцев переезжать с места на место, вызывает у меня отчаянную, просто невыносимую тоску по дому.

I dare say I shall repent afterward, and I tell myself now how silly it is; but it's no use,-I shall never know another easy moment till I have Amy safe again in America and under your father's care."

Наверное, потом я пожалею об этом, да и сейчас я говорю себе, что это глупо, но все бесполезно -мне больше не знать покоя, пока Эми не будет снова в Америке, в безопасности и под наблюдением вашего отца.

"I find," she continued after another little pause, "that we can go down with Ned to Genoa and take a steamer there which will carry us straight to New York without any stops.

Я выяснила, - продолжила она после еще одной небольшой паузы, - что мы можем доехать вместе с Недом до Генуи и сесть там на пароход, который доставит нас в Нью-Йорк без всяких промежуточных остановок.

I hate to disappoint you dreadfully, Katy, but I have almost decided to do it.

Мне ужасно неприятно разочаровывать вас, Кейти, но я почти решила поступить так.

Shall you mind very much?

Вы будете очень сильно возражать?

Can you ever forgive me?"

Сможете вы когда-нибудь простить меня?

She was fairly crying now.

- Теперь она явно плакала.

Katy had to swallow hard before she could answer, the sense of disappointment was so sharp; and with all her efforts there was almost a sob in her voice as she said,-

Кейти пришлось проглотить стоявший в горле комок, прежде чем она смогла ответить, - таким горьким было разочарование, - и, несмотря на все ее усилия, в голосе было почти рыдание, когда она сказала:

"Why yes, indeed, dear Polly, there is nothing to forgive.

- Ну что вы, дорогая Полли, тут нечего и прощать.

You are perfectly right to go home if you feel so."

Вы совершенно правы, что едете домой, если считаете это разумным.

Then with another swallow she added: "You have given me the loveliest six months' treat that ever was, and I should be a greedy girl indeed if I found fault because it is cut off a little sooner than we expected."

- Затем, снова проглотив комок, она добавила: -Вы подарили мне чудеснейшие шесть месяцев, и я была бы ужасно жадной девушкой, если бы жаловалась на то, что путешествие оказалось немного короче, чем мы предполагали.

"You are so dear and good not to be vexed," said her friend, embracing her.

- Вы такая милая и добрая, что не сердитесь! -воскликнула подруга, обнимая ее.

"It makes me feel doubly sorry about disappointing you. Indeed I wouldn't if I could help it, but I simply can't.

- И от этого я чувствую себя вдвойне виноватой... Я не стала бы делать этого, если бы только могла, но я просто не могу.

I must go home.

Я должна вернуться домой.

Perhaps we'll come back some day when Amy is grown up, or safely married to somebody who will take good care of her!"

Может быть, когда-нибудь, когда Эми будет взрослой или благополучно выйдет замуж за кого-нибудь, кто будет как следует заботиться о ней...

This distant prospect was but a poor consolation for the immediate disappointment.

Эта отдаленная перспектива представлялась слабым утешением.

The more Katy thought about it the sorrier did she feel.

Чем больше Кейти думала о случившемся, тем больше огорчалась.

It was not only losing the chance-very likely the only one she would ever have-of seeing Switzerland and Germany; it was all sorts of other little things besides.

Она теряла не только возможность - вероятно, единственную в ее жизни - увидеть Швейцарию и Германию, но и многое другое, менее значительное.

They must go home in a strange ship with a captain they did not know, instead of in the

Теперь они должны были плыть домой на незнакомом корабле с незнакомым капитаном, а не на

"Spartacus," as they had planned; and they should land in New York, where no one would be waiting for them, and not have the fun of sailing into Boston Bay and seeing Rose on the wharf, where she had promised to be.

"Спартаке", как планировали прежде, и сойти на берег им предстояло в Нью-Йорке, где никто не будет ждать их, и лишиться удовольствия войти в Бостонский залив и увидеть на пристани Розу, которая обещала их встретить.

Furthermore, they must pass the hot summer in Burnet instead of in the cool Alpine valleys; and Polly's house was let till October.

Более того, им предстояло жаркое лето в Бернете вместо прохладных альпийских долин, и дом Полли сдан чужим до октября.

She and Amy would have to shift for themselves elsewhere. Perhaps they would not be in Burnet at all.

Ей и Эми придется поселиться где-то в другом месте, возможно даже не в самом Бернете.

Oh dear, what a pity it was! what a dreadful pity!

Боже мой, как жаль! Как ужасно жаль!

Then, the first shock of surprise and discomfiture over, other ideas asserted themselves; and as she realized that in three weeks more, or four at the longest, she was to see papa and Clover and all her dear people at home, she began to feel so very glad that she could hardly wait for the time to come.

Затем, когда прошло первое потрясение и замешательство, появились другие мысли, и, осознав, что через три, самое большее четыре, недели ей предстоит увидеть папу, Кловер и остальных дорогих ее сердцу домашних, она почувствовала себя такой счастливой, что едва могла ждать, когда же настанет это время.

After all, there was nothing in Europe quite so good as that.

В конце концов, в Европе не было ничего столь же замечательного.

"No, I'm not sorry," she told herself; "I am glad.

"Нет, я не грущу, - говорила она себе, - я рада.

Poor Polly! it's no wonder she feels nervous after all she has gone through.

Бедная Полли! Неудивительно, что она так боится после всего того, через что ей пришлось пройти.

I hope I wasn't cross to her!

Надеюсь, я не выказала ей раздражения.

And it will be very nice to have Lieutenant Worthington to take care of us as far as Genoa."

И это очень приятно, что лейтенант Уэрдинггон проводит нас до самой Генуи".

The next three days were full of work.

Следующие три дня прошли в заботах.

There was no more floating in gondolas, except in the way of business.

Не было больше поездок в гондолах, кроме как по делам.

All the shopping which they had put off must be done, and the trunks packed for the voyage.

Все покупки, которые они откладывали на будущее, следовало сделать сейчас, а также упаковать чемоданы.

Every one recollected last errands and commissions; there was continual coming and going and confusion, and Amy, wild with excitement, popping up every other moment in the midst of it all, to demand of everybody if they were not glad that they were going back to America.

Каждый вспомнил о последних поручениях и заказах домашних. Были постоянные уходы, приходы, суета, беспорядок, и среди всего этого то и дело выскакивала бурно радующаяся Эми и требовала от всех ответа: разве они не рады, что возвращаются в Америку?

Katy had never yet bought her gift from old Mrs. Redding.

Кейти так еще и не купила подарок для себя на деньги старой миссис Реддинг.

She had waited, thinking continually that she should see something more tempting still in the next place they went to; but now, with the sense that there were to be no more "next places," she resolved to wait no longer, and with a hundred francs in her pocket, set forth to choose something from among the many tempting things for sale in the Piazza.

Она все выжидала, думая, что увидит что-нибудь еще более соблазнительное в следующем месте, куда они приедут. Но теперь, сознавая, что "следующих мест" уже не будет, она решила не ждать и с сотней франков в кармане отправилась на главную торговую площадь Венеции, чтобы выбрать что-нибудь из великого множества продающихся там вещей.

A bracelet of old Roman coins had caught her fancy one day in a bric-?-brac shop, and she walked straight toward it, only pausing by the way to buy a pale blue iridescent pitcher at Salviate's for Cecy Slack, and see it carefully rolled in seaweed and soft paper.

В одном из магазинов, продающих безделушки, ее внимание еще накануне привлек браслет из старинных римских монет, и она направилась прямо туда, задержавшись по пути лишь для того, чтобы купить кувшин из бледно-голубого переливчатого стекла для Сиси Слэк и проследить за тем, как его аккуратно упакуют в морские водоросли и мягкую бумагу.

The price of the bracelet was a little more than she expected, and quite a long process of bargaining was necessary to reduce it to the sum she had to spend.

Цена браслета оказалась несколько выше, чем она ожидала, и пришлось довольно долго торговаться, чтобы запросы продавца снизились до той суммы, которую она могла потратить.

She had just succeeded and was counting out the money when Mrs. Ashe and her brother appeared, having spied her from the opposite side of the Piazza, where they were choosing last photographs at Naga's.

Она только что добилась успеха и отсчитывала деньги, когда появились миссис Эш и ее брат, заметившие Кейти с другой стороны площади, где они покупали фотографии в одном из магазинов.

Katy showed her purchase and explained that it was a present; "for of course I should never walk out in cold blood and buy a bracelet for myself," she said with a laugh.

Кейти показала им свою покупку и объяснила, что это подарок. - Конечно же, я никогда не смогла бы так хладнокровно пойти и купить браслет для себя, - сказала она со смехом.

"This is a fascinating little shop," said Mrs. Ashe.

- Прелестный магазинчик, - заметила миссис Эш.

"I wonder what is the price of that queer old chatelaine with the bottles hanging from it."

- Интересно, сколько стоит эта старинная цепочка для пояса, на которой подвешены бутылочки для духов.

The price was high; but Mrs. Ashe was now tolerably conversant with shopping Italian, which consists chiefly of a few words repeated many times over, and it lowered rapidly under the influence of her troppo's and ? molto caro's, accompanied with telling little shrugs and looks of surprise.

Цена оказалась высокой, но миссис Эш была уже довольно хорошо знакома с магазинным итальянским, состоящим главным образом из нескольких слов, повторяемых много раз, и вскоре цена упала под воздействием ее настойчивых troppo и u moltocaro, сопровождаемых пожатиями плеч и удивленными взглядами.

In the end she bought it for less than two thirds of what had been originally asked for it.

В конце концов она купила цепочку менее чем за две трети первоначально запрошенной суммы.

As she put the parcel in her pocket, her brother said,-

Когда она положила сверток в карман, брат сказал:

"If you have done your shopping now, Polly, can't you come out for a last row?"

- Если ты уже сделала все покупки, Полли, не прокатиться ли нам в последний раз по каналу?

"Katy may, but I can't," replied Mrs. Ashe.

- Кейти, наверное, могла бы поехать, но я не могу, - ответила миссис Эш.

"The man promised to bring me gloves at six o'clock, and I must be there to pay for them.

- К шести мне обещали принести перчатки из магазина, и я должна быть дома, чтобы заплатить за них.

Take her down to the Lido, Ned.

Возьми Кейти в Лидо, Нед.

It's an exquisite evening for the water, and the sunset promises to be delicious.

Самый подходящий вечер для прогулки по воде, и закат обещает быть великолепным.

You can take the time, can't you, Katy?"

Вы ведь не заняты сегодня, Кейти, не правда ли?

Katy could.

Кейти не была занята.

Mrs. Ashe turned to leave them, but suddenly stopped short.

Миссис Эш повернулась, чтобы покинуть их, но вдруг резко остановилась.

"Katy, look!

- Кейти, взгляните!

Isn't that a picture!"

Ну не прелестная ли картинка?

The "picture" was Amy, who had come to the Piazza with Mrs. Swift, to feed the doves of St. Mark's, which was one of her favorite amusements.

"Картинкой" была Эми, пришедшая на площадь в сопровождении миссис Свифт, чтобы покормить голубей у собора св. Марка, что было одним из ее любимых развлечений.

These pretty birds are the pets of all Venice, and so accustomed to being fondled and made much of by strangers, that they are perfectly tame.

Эти красивые птицы - баловни всей Венеции - так привыкли к ласкам и вниманию незнакомых людей, что стали совершенно ручными.

Amy, when her mother caught sight of her, was sitting on the marble pavement, with one on her shoulder, two perched on the edge of her lap, which was full of crumbs, and a flight of others circling round her head.

Эми в тот момент, когда ее увидела мать, сидела на мраморном парапете с одним голубем на плече и двумя другими на коленях, усыпанных крошками, а еще несколько птиц кружило над ее головой.

She was looking up and calling them in soft tones.

Она смотрела вверх и звала их нежным голосом.

The sunlight caught the little downy curls on her head and made them glitter.

Солнечные лучи падали на ее головку, заставляя блестеть маленькие пушистые завитки волос.

The flying doves lit on the pavement, and crowded round her, their pearl and gray and rose-tinted and white feathers, their scarlet feet and gold-ringed eyes, making a shifting confusion of colors, as they hopped and fluttered and cooed about the little maid, unstartled even by her clear laughter.

Голуби, один за другим, опускались на мостовую; их жемчужные, серые, розоватые и белые перья, их алые ножки и золотистые колечки глаз создавали впечатление движущегося беспорядочного смешения красок, когда все они прыгали, порхали, ворковали вокруг девочки, не пугаясь даже ее звонкого смеха.

Close by stood Nurse Swift, observant and grimly pleased.

Рядом стояла миссис Свифт, бдительная и суровая, но довольная.

The mother looked on with happy tears in her eyes.

Мать наблюдала со слезами счастья на глазах.

"Oh, Katy, think what she was a few weeks ago and look at her now!

- Только подумайте, Кейти, где была она несколько недель назад, и посмотрите на нее теперь!

Can I ever be thankful enough?"

Смогу ли я когда-нибудь в полной мере возблагодарить Господа?

She squeezed Katy's hand convulsively and walked away, turning her head now and then for another glance at Amy and the doves; while Ned and Katy silently crossed to the landing and got into a gondola.

Она порывисто сжала руку Кейти и отошла, то и дело оборачиваясь, чтобы еще и еще раз взглянуть на Эми и голубей, а Нед и Кейти в молчании подошли к пристани и сели в гондолу.

It was the perfection of a Venice evening, with silver waves lapsing and lulling under a rose and opal sky; and the sense that it was their last row on those enchanted waters made every moment seem doubly precious.

Это был великолепнейший венецианский вечер с покачивающимися и убаюкивающими серебряными волнами под розово-опаловым небом, и ощущение того, что это их последняя прогулка по этим волшебным водам, заставляло смотреть на каждый миг как на вдвойне драгоценный.

I cannot tell you exactly what it was that Ned Worthington said to Katy during that row, or why it took so long to say it that they did not get in till after the sun was set, and the stars had come out to peep at their bright, glinting faces, reflected in the Grand Canal.

Я не могу точно сообщить вам, что сказал Нед Уэрдингтон Кейти во время этой прогулки или почему на то, чтобы сказать ей это, ему потребовалось так много времени, что они возвратились домой лишь после того, как село солнце и на небо вышли звезды, чтобы взглянуть на оживленные, сияющие лица этих двоих, отраженные в воде Большого канала.

In fact, no one can tell; for no one overheard, except Giacomo, the brown yellow-jacketed gondolier, and as he did not understand a word of English he could not repeat the conversation.

Да и никто не может сообщить, так как никто не слышал, кроме Джакомо, смуглого гондольера в желтой куртке, но так как он не понимал ни слова по-английски, то не мог и повторить, о чем они говорили.

Venetian boatmen, however, know pretty well what it means when a gentleman and lady, both young, find so much to say in low tones to each other under the gondola hood, and are so long about giving the order to return; and Giacomo, deeply sympathetic, rowed as softly and made himself as imperceptible as he could,-a display of tact which merited the big silver piece with which Lieutenant Worthington "crossed his palm" on landing.

Впрочем, венецианские лодочники отлично знают, что это означает, когда джентльмен и леди, оба молодые, находят много такого, что им нужно сказать друг другу приглушенными голосами под навесом гондолы, и так медлят, прежде чем дать распоряжение возвращаться, и Джакомо, испытывая глубокую симпатию к ним, греб так тихо и держался так незаметно, как только мог, -проявление такта, отмеченное вознаграждением в виде большой монеты, которой лейтенант Уэрдингтон на пристани "посеребрил ему руку".

Mrs. Ashe had begun to look for them long before they appeared, but I think she was neither surprised nor sorry that they were so late.

Миссис Эш начала ждать их задолго до того, как они появились, но я думаю, она не была ни удивлена, ни огорчена тем, что они так задержались.

Katy kissed her hastily and went away at once,-"to pack," she said,-and Ned was equally undemonstrative; but they looked so happy, both of them, that "Polly dear" was quite satisfied and asked no questions.

Кейти торопливо поцеловала ее и тут же ушла -упаковывать вещи, как она сказала, - Нед был в равной степени сдержан; но оба выглядели такими счастливыми, что "дорогая Полли" была вполне удовлетворена и не задала никаких вопросов.

Five days later the parting came, when the

А пять дней спустя, когда пароход

"Florio" steamer put into the port of Genoa for passengers.

"Флорио" вошел в генуэзский порт, чтобы забрать пассажиров, они простились со своим спутником.

It was not an easy good-by to say.

Расстаться было нелегко.

Mrs. Ashe and Amy both cried, and Mabel was said to be in deep affliction also.

Миссис Эш и Эми плакали, и Мейбл, как утверждалось, была в глубоком горе.

But there were alleviations.

Но были и облегчавшие разлуку надежды.

The squadron was coming home in the autumn, and the officers would have leave to see their friends, and of course Lieutenant Worthington must come to Burnet-to visit his sister.

Осенью эскадра возвращалась домой, и офицерам предстояло получить отпуск, чтобы навестить родных, и лейтенант Уэрдингтон, конечно же, должен был приехать в Бернет - в гости к сестре.

Five months would soon go, he declared; but for all the cheerful assurance, his face was rueful enough as he held Katy's hand in a long tight clasp while the little boat waited to take him ashore.

Пять месяцев пройдут быстро, уверял он, но, несмотря на все эти бодрые заверения, лицо его было довольно печальным, когда он долго и крепко сжимал руку Кейти, а лодка ждала его, чтобы отвезти на берег.

After that it was just a waiting to be got through with till they sighted Sandy Hook and the Neversinks,-a waiting varied with peeps at Marseilles and Gibraltar and the sight of a whale or two and one distant iceberg.

После этого было лишь ожидание того, когда их довезут и они увидят Сэнди-Хук и Неверсинк, -ожидание, в которое внесли разнообразие увиденные мельком Марсель и Гибралтар да замеченные вдали в океане один или два кита и айсберг.

The weather was fair all the way, and the ocean smooth.

Погода на протяжении всего путешествия была хорошей, а океан спокойным.

Amy was never weary of lamenting her own stupidity in not having taken Maria Matilda out of confinement before they left Venice.

Эми не уставала сокрушаться по поводу собственной забывчивости: она так и не выпустила Марию-Матильду из заключения в сундуке, пока они не покинули Венецию.

"That child has hardly been out of the trunk since we started," she said.

- Этот ребенок, с тех пор как мы отплыли из Америки, почти все время лежал в сундуке, -говорила она.

"She hasn't seen anything except a little bit of Nice.

- Бедняжка не видела ничего - только краешком глаза Ниццу, когда ее там ненадолго вынимали.

I shall really be ashamed when the other children ask her about it.

Мне будет очень стыдно, когда другие дети будут ее расспрашивать.

I think I shall play that she was left at boarding-school and didn't come to Europe at all!

Пожалуй, я буду играть в то, что ее оставили в пансионе и она вообще не ездила в Европу.

Don't you think that would be the best way, mamma?"

Ты не думаешь, мама, что так будет лучше всего?

"You might play that she was left in the States-prison for having done something naughty," suggested Katy; but Amy scouted this idea.

- Ты могла бы играть в то, что она сидела в тюрьме за какой-нибудь плохой поступок, -высказала предположение Кейти, но Эми с презрением отвергла эту идею.

"She never does naughty things," she said, "because she never does anything at all.

- Она никогда не совершает плохих поступков, потому что она вообще никаких поступков не совершает.

She's just stupid, poor child!

Она просто глупая, бедная детка!

It's not her fault."

Это не ее вина.

The thirty-six hours between New York and Burnet seemed longer than all the rest of the journey put together, Katy thought.

Тридцать шесть часов, которые заняла дорога из Нью-Йорка в Бернет, показались Кейти длиннее, чем то время, которое заняло все остальное путешествие.

But they ended at last, as the

Но наконец и они прошли, когда

"Lake Queen" swung to her moorings at the familiar wharf, where Dr. Carr stood surrounded with all his boys and girls just as they had stood the previous October, only that now there were no clouds on anybody's face, and Johnnie was skipping up and down for joy instead of grief.

"Королева Озера", развернувшись, подошла к знакомой пристани, где стоял в окружении всех своих мальчиков и девочек доктор Карр, точно так же как стоял он в прошлом октябре, с той лишь разницей, что теперь никакое облачко грусти не омрачало ничье лицо и Джонни прыгала от радости, а не от горя.

It was a long moment while the plank was being lowered from the gangway; but the moment it was in place, Katy darted across, first ashore of all the passengers, and was in her father's arms.

Это была такая длинная минута, пока укладывали сходни, но, едва они оказались на месте, Кейти ринулась вперед, первая из всех пассажиров, и в тот же миг уже была в объятиях отца.

Mrs. Ashe and Amy spent two or three days with them, while looking up temporary quarters elsewhere; and so long as they stayed all seemed a happy confusion of talking and embracing and exclaiming, and distributing of gifts.

Миссис Эш и Эми провели с ними следующие два или три дня, пока подыскивали себе временное жилье, и все эти дни в доме царила веселая суматоха - разговоры, объятия, восклицания и раздача подарков.

After they went away things fell into their customary train, and a certain flatness became apparent.

Но после их отъезда жизнь вошла в привычную колею и стало ощущаться некоторое однообразие.

Everything had happened that could happen.

Все, что могло произойти, произошло.

The long-talked-of European journey was over.

Путешествие в Европу, о котором так долго говорили, осталось позади.

Here was Katy at home again, months sooner than they expected; yet she looked remarkably cheerful and content!

Кейти снова была дома, на несколько месяцев раньше, чем они ожидали, - и тем не менее удивительно веселая и довольная!

Clover could not understand it; she was likewise puzzled to account for one or two private conversations between Katy and papa in which she had not been invited to take part, and the occasional arrival of a letter from "foreign parts" about whose contents nothing was said.

Кловер не могла понять этого; не могла она и найти объяснения одной или двум личным беседам между Кейти и папой, в которых ее не пригласили принять участие, и приходящим иногда письмам "из-за границы", о содержании которых ничего не говорилось.

"It seems a dreadful pity that you had to come so soon," she said one day when they were alone in their bedroom.

- Ужасно жаль, что тебе пришлось вернуться так скоро, - сказала она однажды, когда они с Кейти были вдвоем в спальне.

"It's delightful to have you, of course; but we had braced ourselves to do without you till October, and there are such lots of delightful things that you could have been doing and seeing at this moment."

- Чудесно, конечно, что ты дома, но мы приготовились обходиться без тебя до октября, а сколько всего интересного ты могла бы сейчас видеть и делать в Европе!

"Oh, yes, indeed," replied Katy, but not at all as if she were particularly disappointed.

- Да, конечно, - отозвалась Кейти, но было совсем не похоже, что она особенно разочарована.

"Katy Carr, I don't understand you," persisted Clover. "Why don't you feel worse about it?

- Кейти, я не понимаю тебя, - настаивала Кловер, -почему ты почти не расстраиваешься?

Here you have lost five months of the most splendid time you ever had, and you don't seem to mind it a bit!

Ты лишилась чудеснейших пяти месяцев, а тебе, похоже, ничуточки не жаль!

Why, if I were in your place my heart would be perfectly broken.

Случись со мной такое, я не помнила бы себя от горя.

And you needn't have come, either; that's the worst of it.

Да тебе и не было необходимости так срочно возвращаться, и это-то хуже всего.

It was just a whim of Polly's.

Просто каприз Полли.

Papa says Amy might have stayed as well as not.

Папа говорит, что Эми вполне могла продолжить путешествие.

Why aren't you sorrier, Katy?"

Почему ты не огорчаешься, Кейти?

"Oh, I don't know.

- Не знаю!

Perhaps because I had so much as it was,-enough to last all my life, I think, though I should like to go again.

Может быть, потому, что я и так получила много впечатлений - на всю жизнь хватит, я думаю, -хотя я хотела бы поехать в Европу еще раз.

You can't imagine what beautiful pictures are put away in my memory."

Ты представить не можешь, какие прекрасные картины остались у меня в памяти.

"I don't see that you had so awfully much," said the aggravated Clover; "you were there only a little more than six months,-for I don't count the sea,-and ever so much of that time was taken up with nursing Amy.

- Не думаю, что ты так уж много видела в Европе, - продолжила раздосадованная Кловер. -Ты была там лишь чуть больше шести месяцев - я не считаю само плавание, - и из них столько времени отнял уход за Эми!

You can't have any pleasant pictures of that part of it."

У тебя не могло остаться приятных воспоминаний об этой части поездки.

"Yes, I have, some."

- Некоторые остались.

"Well, I should really like to know what.

- Хм, хотела бы я знать какие.

There you were in a dark room, frightened to death and tired to death, with only Mrs. Ashe and the old nurse to keep you company-Oh, yes, that brother was there part of the time; I forgot him-"

Сидела ты там в затемненной комнате, до смерти напуганная и до смерти усталая, и видела только миссис Эш и эту старую сиделку... Ах да, там еще был некоторое время этот брат! Я про него забыла...

Clover stopped short in sudden amazement.

Неожиданно Кловер умолкла в изумлении.

Katy was standing with her back toward her, smoothing her hair, but her face was reflected in the glass.

Кейти стояла спиной к ней, приглаживая щеткой волосы, но лицо ее отражалось в зеркале.

At Clover's words a sudden deep flush had mounted in Katy's cheeks.

При последних словах сестры щеки Кейти вспыхнули ярким румянцем.

Deeper and deeper it burned as she became conscious of Clover's astonished gaze, till even the back of her neck was pink.

Он становился все гуще и гуще под удивленным взглядом Кловер, пока даже шея сзади не стала пунцовой.

Then, as if she could not bear it any longer, she put the brush down, turned, and fled out of the room; while Clover, looking after her, exclaimed in a tone of sudden comical dismay,-

Затем, словно не в силах выносить это дольше, Кейти уронила щетку, повернулась и выбежала из комнаты, а Кловер, глядя ей вслед, воскликнула комически испуганным тоном:

"What does it mean?

- Да что же это значит?

Боже мой, неужто это - то самое, собирается делать дальше?

Oh, dear me! is that what Katy is going to do next?"

что Кейти

Content

Кулидж Сьюзан Что Кейти делала потом - английский и русский параллельные тексты